Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мои фанфики (список заголовков)
16:50 

Фанфик "Маленькое королевство больших сердец" Глава 8. В процессе

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Глава 8. После бала (комната Джедайта)
- Нет, это правда было весело, - не переставал щебетать Зойсайт, единственный из юношей, расположившихся в полутемной комнате Джеда, которая была негласно признана самой уютной. - Я танцевал до упаду и не пропустил ни одного танца. Хоть какая-то отдушина после скучнейших военных занятий! И перестань смотреть на меня так, Кунсайт! - уже недовольно закончил он.

Кунсайт не ответил, но гневного холодного взгляда не отвел, и Неф всерьез стал опасаться, что тот что-нибудь да учудит. Нервы у Куна железные, но и они иногда сбои дают.

- Зой, ты бы помолчал, что ли, - заметил Эндимион, разлегшийся в кресле перед камином. - Сам ведь нарываешься на разборки. Уж не знаю, что там произошло...

- Абсолютно ничего, что бы вас касалось, - гордо вздернул веснушчатый нос лорд огня с видом полнейшей независимости. - И в частности - Кунсайта.

- Поподробнее, пожалуйста, - усмехнулся Нефрит, откидывая рубашку в сторону. Слава небу, больше не нужно носить душный китель и сапоги!

- Не лучшее время все это обсуждать, - подал голос Джед, садясь на широкий подоконник. - Чую знатную трепку.

- Отчего же! Пусть похвастается своими успехами, - скривил губы Кунсайт, и голос его был до мурашек ровным, как и льдинистый взгляд. - Опозорил нас перед всеми. Моя бы воля - я бы вышвырнул тебя из замка, как щенка.

Нефрит взволнованно заерзал и перекинулся взглядом с Эндом и Джедом; Зойсайт так и вовсе побурел:

- Что? - тоненько и возмущенно пискнул он, готовый, кажется, биться до последнего из всех воробьиных сил.

- Что слышал, - отрезал Кун. - Мало тебя гоняют.

- Так, все, - замахал руками вконец смутившийся принц, - что такого чудовищного он совершил?! Не иначе как разболтал государственную тайну или продал свой титул за бесценок!

- Хуже. Он подставил всех нас, осмеял. Мозгов у тебя, Зойсайт, как у ребенка, - все так же ровно выплюнул Кунсайт, и Зой вскочил с кровати. Его худое лицо резко побледнело, глаза наполнились ужасом. Никто и опомниться не успел, как он выскочил из комнаты, оставив после себя сноп искр.

- Ну, Кунсайт, - с досадой прорычал Нефрит, - думай, что говоришь, - и выбежал за другом, как был, без рубашки.

- Объяснись, - сурово практически приказал Энд, глядя на хлопнувшие двери.

- У мальчишки никакого воспитания и чувства такта, - взвился лорд льда и заметался по комнате, - он без умолку болтает, глотает бокалами вино, травит неприличные шутки и зажимает по углам Миливию у всех на виду! Мои слова просто проходят мимо ушей, а больше на него, как известно, никто воздействовать не может. Я всегда думал, что леди Миливия - девица разумная, но и она потакает этому маленькому капризному мерзавцу, порочащему наш титул! Не знаю, как вам, но мне он испортил весь праздник. А ведь это был день совершеннолетия Миналин! - закончил Кунсайт с еще большим жаром.

- Не слишком ли ты суров, Кун? - с сомнением пожал плечами Джедайт. - Ты же знаешь, Зойсайт всегда таким был - без царя в голове. Что чувствует, то и порет на общее обозрение.

- И при этом умудряется быть всеобщим любимчиком, - подхватил Энд. - Трепка ему не помешает, согласен. Рамки надо иметь. Но ты перегнул, безусловно.

- И в чем же? - саркастично улыбнулся Кунсайт.

- Во всем, Кун, во всем. Да, Зой болтает, но его острый язык собирает вокруг него целую толпу заинтересованных зрителей. Да, он несколько налегает на вино. Но никогда я не видел, чтобы он находился в свинском состоянии. Да, он остряк и умеет пошутить за гранью. У него всегда это получается непосредственно и не пошло. А Миливия и вовсе его невеста, которую он не видит большую часть года.

- Ты его так мило обелил, дорогой мой Джедайт, - холодно бросил Кунсайт. - Прямо мальчик-одуванчик получился. Все смотрят на него сквозь розовые очки. А он всего лишь маленький невоспитанных юнец, который вот-вот превратится в пустоголового и праздного мужчину.

- Вспомни, Кун, ты говоришь про своего брата! - пораженно и сурово воскликнул принц. - Про человека, которого учил держать меч и смотреть в лицо опасности! Ты его главный авторитет!

- Авторитет? - покачал головой Кунсайт. - Был бы авторитетом, он бы хоть чуть-чуть прислушивался к моему мнению. А для него не важно ничто, кроме собственных прихотей.

- Ты знаешь, что это не так, знаешь. И вообще - такой праздник испортился... - вздохнул Джедайт. - Кажется, я даже чуть-чуть соскучился по балам.

- Скорее, по марсианке своей ненаглядной, - фыркнул Эндимион, за что получил внимательный осуждающий взгляд:

- Страшись, Энд, сказанного слова...

Энд от души показал ему язык и отвернулся. Двери в комнату снова открылись, и в центр прошел Нефрит, буквально волочащий Зойсайта за ворот шелковой рубашки. Зой не сопротивлялся, но в сторону Кунсайта не смотрел принципиально.

- А ты соврал, Кун, что его мало гоняют, - Нефрит снова уселся, - он бегает как черт! Я бы ни за что его не поймал, если бы не магия. Шикарное завершение вечера, ничего не скажешь! - несмотря на явный сарказм, лорд звезд улыбался. - И девушка в далекое плавание отправила, и нос себе чуть не разбил, гоняясь за Зойем.

- Не все же у нас такие везунчики в любви, - презрительно фыркнул Кунсайт.

- Кто бы рычал, - вскинулся Зой со своего места, исподлобья глядя на старшего товарища. - Сам себя вел, как бревно неотесанное. Миналин чуть не плакала от обиды.

Кунсайт только поджал губы.

Разошлись через полчаса. Нефрит, Эндимион и Джед - подшучивая друг над другом, Зойсайт выскочил первым, а Кун ушел в полном молчании.

В его душе бушевала тревога и... вина? Не перед капризным мальчишкой, конечно. Он свою трепку заслуженно получил. Ему такая вот встряска не помешает. А вот принцессу и правда жалко. Его промах. Сам-то чем лучше?

Подумав, Кун вспомнил цветы, которые когда-то видел у королевы Венеры в волосах. Желтые розы. Прекрасные, яркие, хрупкие. Как Миналин. Почему бы не сделать хоть какую-то попытку все исправить?

Через несколько секунд в его руках материализовался горшочек с маленьким, тщедушным цветком. Да, слабовато. А может, так лучше? Ведь и Лин только-только распускается, как этот бутон.

Вздохнув, юноша направился к себе. Осталось лишь отправить подарок по назначению...

@темы: Мои фанфики

16:49 

Фанфик "Календарь моей надежды" (в процессе)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
10 сентября
Наверное, у меня выработался иммунитет ко всем страхам, сомнениям и проблемам. Даже недостаток средств (я вновь отправила родительские деньги на обратный адрес) ничуть не испортил моего настроения. Честно говоря, если бы на мне сейчас сорвались последние башмаки, я бы не расплакалась, а просто стянула бы их и пошла босиком. Мне ничего не надо. Мне только хочется видеть лицо любимого человека, знать, что он счастлив, что он рад меня видеть. Всё. Все мои мысли сосредоточились на Зойе, а за ними не видно мелких неурядиц.

Я ломала вместе с ним его преграды. Я учила его любить, чувствовать меня, видеть во мне женщину. Мне тоже было нелегко, ведь я не самый решительный человек на Земле. Но раз Зой когда-то смог открыть мне силу человеческой нежности и любви, то почему не могу сделать этого я? Почему не могу побороть природную робость, перешагнуть ее, забыть и просто показать, как он нужен мне? Я поняла, что это глупый, ненужный страх после стольких лет совместной жизни. Я уже не та, что когда-то съехала от родителей (впервые в жизни решилась на самостоятельность!) и поселилась вместе с молодым человеком, против которого была вся моя семья, а друзья считали, что он просто развлекается и скоро бросит, вдоволь наигравшись с глупенькой девчонкой. И как было сложно решиться на этот первый шаг! Ведь это совсем разные вещи - целоваться с мальчиком под окном, пока не видит мама, и поселиться с мужчиной в одной квартире.

Вдоволь было и страхов, и проблем. И самое сложное было найти правильный путь друг к другу, сосуществовать вместе. Теперь мне предстояло то же самое, разница была лишь в том, что я лучше (а лучше ли?) знала своего любимого человека. Пришлось использовать все: от совместных разговоров и просмотров фильмов до романтических глупостей и соблазнения. В ход шли любые уловки, мало-мальски способные завоевать внимание Зойя: чуть более яркий макияж, обзоры кино и театров, совместное приготовление еды, нарядная одежда (или ее отсутствие). Я использовала любой повод побыть вместе, любую возможность стать для него более заметной, и когда все получалось, то радовалась, будто пятнадцатилетняя девчонка!

Наверное, это витание в облаках сделало меня совершенно рассеянной и невнимательной к остальным людям. Мне было все равно на сплетни, которые бродили по больнице, на чужое мнение, на новое платье нашей модницы из лаборатории. Я больше думала о том, как выкроить денег на поход в кафе с Зойем, где подешевле чинят набойки на туфлях, и что я буду готовить вечером. Я не слышала, как за моей спиной шепчутся коллеги и косятся в сторону хмурого, посеревшего Андерса, практически замкнувшегося в себе. Нас обсуждали и высмеивали за глаза, только вот я была к этому совершенно глуха. И именно в этот холодный осенний день мне предстояло узнать то, что я умудрялась не замечать...

Началось все с того, что, когда я зашла в кабинет, увидела миллионы цветов. Роз, хризантем, гербер и тюльпанов. Они были всюду: на рабочем столе, подоконнике, на полу и даже на шкафу. Я совершенно искренне не могла понять, как они здесь оказались, ведь утро только-только началось, и больница практически пустовала. Не иначе как цветочная фея превратила мой небольшой кабинетик в настоящий сад!

- Нравится? - раздался за спиной знакомый голос, и я обернулась.

Андерс. Странно, что я сразу не подумала о нем.

- Нравится.

А у него тени под глазами. Черные, большие. И помят ворот рубашки. Неужели все это я?

- Но я не знаю, зачем ты их принес сюда, - тихо добавила я.

- Для тебя. Ты достойна всех этих цветов. И даже больше, - мужчина оперся плечом о косяк и криво улыбнулся. В его улыбке не было надежды, не было нахальства или самолюбования. Но что-то... что-то острое, пока неуловимое было. Горло сжало.

- Прости, что невольно заставила тебя думать, что я свободна, и у нас может что-то получиться. У меня есть жених... - я никогда не чувствовала себя такой растерянной и жестокой.

- Знаю. Школьная любовь, да?

Я кивнула. Да, сказочная школьная любовь, к которой, быть может, трудно относиться всерьез.

- Он долго добивался тебя и, наконец, завоевал твое сердце?

Зачем он это спрашивает?..

- Нет, все было совсем не так, Андерс.

- Но по-другому быть просто не может. Ради таких, как ты, раньше бились рыцари и завоевывали города, - он улыбнулся вновь, но теплее. - Ты достойна лучшего, Ами Мицуно. Даже лучшего, чем мог бы дать тебе я.

- У меня уже есть лучшее, Андерс, - покачала я головой. - И лучше быть уже не может. Прости, я не могу взять ни одного цветка из этой комнаты.

- Я знаю. До свидания, Ами, - он кивнул и стремительно ушел, и я даже не успела что-то ему сказать.

А что? Что сожалею? Ведь это не так... Я с теплом и благодарностью вспоминаю время, проведенное с ним. Что хотела бы другого хода событий? И это было бы ложью. Я поняла, что мне совершенно нечего ему сказать. Все это должно было прекратиться. И пусть это прекратится сейчас.

Я убрала со стола цветы и переместила их в углы комнаты; пациенты диву давались, когда видели такое пестрое разнообразие букетов, но я лишь грустно улыбалась на их реплики. Андерс простился красиво, этого нельзя не признать. И оставил после себя прекрасные след, который не забыть.

Вечером я узнала, что его практика закончилась, и он ушел. У меня не было сомнений, что Андерс больше не вернется в эту больницу. И я с упоением вспомнила его высокую могучую фигуру в белом халате, живые серые глаза и светлые волосы. Пусть он останется для меня таким навсегда.

@темы: Мои фанфики

23:33 

Фанфик "Ершистый нянь" (4) в процессе

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Два пса, предатель и проныра
- Черт! - выругался Драко, едва осознал, что девчонка утащила его записи, в которых подробно описывался Скраутер и все сведения о нем. - Убью мелкую пакость!

Юноша тут же вскочил и побежал наверх, куда пустилась со всех ног Грейнджер, но тут же вспомнил, насколько велик и ветвист его замок, и тихо застонал. Малфой Менор - это тебе не маггловская квартирка на окраине Лондона, это - родовой дворец, и Драко прекрасно осознавал, что не знает и половины его секретов. А вот девчонка уже достаточно слонялась по коридорам и закоулкам, чтобы выведать такие тонкости, о которых мог догадываться лишь...

- Цицерон!

Кот едва ли не свалился на него с потолка, распушив хвост, и тут же выжидательно сел с меланхоличным видом прямо посреди длинного коридора, убегающего вперед.

- Цицерон, ты знаешь, куда могла деться Гермиона? - что-то подсказывало слизеринцу, что кот сдружился с гриффиндоркой и много что знает. Но вот его совершенно равнодушный вид как будто бы говорил об обратном.

- Не имею ни малейшего понятия, - кот меланхолично уставился на коготки правой лапки, словно на них облупился лак.

- Ну так найди ее! - заявил слизеринец. - Эта мерзавка утащила мои записи.

- Я не домовик, чтобы мне приказывали, неблагодарное ты чудовище, - заявил кот и неожиданно уменьшился до размера спичечного коробка. - Надеюсь, маленькая мисс тебя сделает! - и провалился в пол.

- Вот зараза! - психанул от души Драко. Ну, и что ему теперь делать?!

"Бог мой! - изумился он своей глупости. - Волшебник я или кто?!"

Драко взмахнул палочкой, и на полу появились маленькие следы, словно разукрашенные фосфорической краской. Они убегали куда-то вперед, и Малфой улыбнулся: теперь найти проныру Грейнджер не составляет никакого труда. Слизеринец прибавил шагу.

Оказывается, девчонка действительно выведала немало тайн дворца. Драко то и дело натыкался на неожиданные проходы и лазы, которые, кажется, вовсе не кончались. То поверни голову статуи, то снизу подлезь, то нащупай определенное место в стене. Но девчонка что-то уж слишком развольничалась, и Малфой сам себя не простил бы, если б сейчас сдался и стал ждать, когда Грейнджер сама выйдет из своего укрытия.

К огромному удивлению Драко, он оказался... в его собственной спальне. Все эти немыслимые проходы и механизмы вели все-навсего в его же комнату, до которой он мог добраться за считанные секунды. Гермиона нагло сидела на его кровати и играла с Цицероном, развалившимся на подушке. Когда Драко распахнул дверь, девчонка взвизгнула, а кот спрятался за ее спину.

- Ах ты, маленькая заноза! По-моему, ты перешла все границы. А ну отдай мои бумаги! - Драко подлетел к кровати и рывком вырвал из-под Гермионы порядком измятые записи. - Думаю, хорошее наказание тебе не повредит.

Гермиона молчала. Она раскраснелась от досады и упрямства и сычом смотрела на своего няня.

- Пару часиков в одиночестве - самое то, - Драко злорадно улыбнулся. - Джина! Запри девчонку в Круглом саду!

- Вот еще! - фыркнула Гермиона, но с кровати спрыгнуть не успела.

Эльфийка тут же возникла из ниоткуда и отвесила поклон. Печально и сочувствующе вздохнув, она взяла чуть не плачущую Гермиону за руку.

***

- Уже почти темно, сэр, - проквакала Джина, неотступно, на свой страх и риск, появляясь перед Драко каждые полчаса. Настенные часы перевалили за семь. - Девочка совсем одна, пусть идет к себе.

- Нет, - упрямился Малфой. - Она совершенно несносна. Наказание ей не повредит.

Драко пытался сосредоточиться на письме, которое писал Скраутеру. Нужно сделать так, чтобы он явился в Малфой-Менор, и Гарри с Роном перехватили его. Чтобы Поттер с Уизли ему не мешали своими расспросами, Драко направил их в библиотеку, вдруг что выйдет, а сам углубился в написание, но слова получились фальшивыми и неубедительными. Скраутер в жизни не поверит, что Малфой, например, может пригласить его на ужин или попросить прощения за едкие слова. А вот попросить о помощи... Притвориться...

"Никогда бы в жизни я не обратился к тебе. И ни к кому другому. Мне противно от одной мысли, что я могу это сделать. И, тем не менее, я это делаю..."

Драко даже попытался представить, что это все происходит в самом деле. Он загнан, в отчаянии, его вот-вот растопчут. И он делает последний рывок - просит о помощи того, кого не так давно жестоко оскорбил...

"Естественно, я за все заплачу. Я и без того в жалком положении, чтобы просто побираться. Я не прошу дружбы или понимания, а всего-навсего укрытия..."

Он наживает себе смертельных врагов, танцует на самом лезвии ножа, вне которого - пропасть. Его уничтожат, и помощи будет ждать не от кого. Гарри и Рон кинут его в тот же момент, как выжмут все, что возможно. Малфой понимал, что, копая яму Скраутеру, готовит могилу себе. Теперь надеяться на спокойное существование не имеет смысла.

"Последнее, о чем я тебя прошу (а я уверен, что никогда больше не замараю себя подобным унижением), так это прибыть в Малфой-Менор послезавтра, в шесть часов. Я буду уже готов".

Драко поставил подпись и открыл окно в кабинете отца. Пахнуло прохладой. Тут же подлетел белоснежный филин, и Драко подвязал письмо к его лапке. Взмах крыла, и птица скрылась.

И что он наделал? Подготовил настоящую облаву! Завел механизм бомбы, который взорвется совсем рядом с ним и вряд ли его не коснется. Если Скраутер клюнет, то наверняка угодит в лапы Уизли и Поттера, которых даже травить не надо, чтобы они разодрали бывшего Пожирателя без суда и следствия. Однако и навлечет на них неминуемую беду: остальные Преследователи вряд ли оставят без внимания пропажу одного из своих главарей. Что за сумасшествие?

Драко стоял неподвижно, нахмурив белесые брови, и смотрел на последние краски кровавого заката. Пропасть совсем близко, он чуял это. Открывается настоящая негласная война, тайн и загадок в которой куда больше, чем ясных деталей. Границы врагов и соплеменников окончательно стерты. И Малфой снова между всеми, снова в пропасти. И вряд ли хоть кто-то вытащит его на землю.

С той секунды, как филин скрылся во тьме, их жизни грозит неминуемая, страшная опасность. А это значит, что...

- Господин, господин! - громкий хлопок, и в кабинете оказалась Джина, прерывая недобрые размышления Драко.

- Что? - бросил он, не радуясь, что его думы были бесцеремонно оборваны.

- Маленькая ми-ми-мисс... - пролепетала эльфиха, чуть не плача. - Пропала.

Перекрестье лжи
Сначала Драко даже не понял, о чем мямлит Джина. Ручонки эльфихи тряслись, как и старчески сморщенные губы, огромные глаза налились слезами.

- Что? - медленно и громко спросил Малфой, смотря на домовика сверху вниз.

- Мисс... Маленькая мисс пропала, - голос эльфихи сорвался, и она зарыдала. - Она была в саду, господин, Джина клянется своими ушами. Я приносила ей печенье и молоко на закате, но теперь... Джина обыскала все, все! Но мисс пропала!

- А ну прекрати слезы! - рявкнул Драко, покрываясь холодным потом. "Только этого не хватало", - пронеслось в его голове.

Хлопок, и он тут же трансгрессировал в Круглый сад. Это была довольно большая территория на заднем дворе Малфой-Менора, засаженная розами и стрижеными кустами. Сад как сад. Только вот с небольшим секретом: по круглому периметру росла стена живого плюща, не выпускавшего никого, оказавшегося в нем, и ликвидирующего любое волшебство слежения. Оттуда есть лишь один ход, о котором знал лишь хозяин замка - Малфой. Но как же, черт возьми, смогла улизнуть Грейнджер? Или ей помогли? Уизли и Поттер снимут с него голову, если узнают, что их подружка пропала. Или Драко сам копыта откинет, коль с Гермионой разделаются. Как-никак их связывает Непреложный обет. А это значит...

- Цицерон! Цицерон, мать твою! - заорал Драко, перебегая от одного куста к другому и заглядывая под каждый. Заклинание не показало присутствия другого живого существа, кроме слизеринца, но он с остервенением метался по саду.

- Др-драко? - взлохмаченный рыжий кот выскользнул откуда-то из розария. Кажется, вопиющая грубость хозяина немало его ошеломила. - Что?..

- Гермиона. Пропала! - выдохнул Малфой. - Не придуривайся, говори...

- Клянусь усами бабушки, - проквакал кот. - Я и сам... Гермиона... я понятия не имею! Надо срочно ее найти! Она же маленькая! И может испугаться.

- Испугаться? - прорычал Драко. - Меня это волнует меньше всего! На эту бедовую девчонку точат зуб Преследователи, а моя жизнь связана с ее... Я сдохну вместе с ней! И еще - если хоть один волосок упадет с ее головы, с меня шкуру сдерут.

- Да хватит уже думать только о себе! - психанул кот, шныряя вслед за Драко. - Она ребенок! Ребенок, который оказался вне своего привычного мира, а теперь еще и потерялся неизвестно где!

- Откуда?..

- Я что, тупой? Я побольше тебя знаю, остолоп, - с достоинством фыркнул Цицерон. - И я знаю, что никакая она не девочка, а уже взрослая девушка. И знаю, что в нее прилетело заклятье. И то, что ты пожалел ее.

- Заткнись уже, - буркнул Малфой, останавливаясь. Всё. Нет смысла искать. Ее тут нет.

- И знаю, что кроме нее, надоедливой и, конечно, лишней, у тебя никого нет! - упрямо продолжил кот. - Вот никого, никогошеньки, кто бы смотрел на тебя без предубеждения, кто бы старался заботиться о тебе, кто бы безоговорочно тебе верил. Какая бы она не была, она доверяет тебе, да! И в эту самую минуту, если она попала в беду, ждет именно тебя, а не кого-то другого. Тебя! Малфой, очнись! Кто бы ждал тебя, кроме нее?!

Драко продолжал молчать. Он знал, что Цицерон говорит неприглядную правду, и Драко конченный эгоист, но не понимал, что с этим делать. Куда бежать, где искать? Вот-вот прибудут Гарри и Рон, и Малфой точно понимал, что не сможет признаться. А ведь девчонка действительно может оказаться в неприятности.

- Что стоишь, дубина, - зашипел Цицерон, ощетинившись. - Иди и встречай гостей, я пока поищу. Ври, как можешь, не смей говорить. Ваш план должен сработать, ясно? Пусть они будут уверены в этом на сто процентов! Скажи, что девочка крепко спит, понял? Ты слышишь?!

- Слышу, - устало выдохнул Драко, готовясь трансгрессировать. - Но знаешь? Это будет самое сложное вранье в моей жизни.

Кот ничего не ответил. Вильнув хвостом, он снова исчез в кусте роз.

***

Драко трансгрессировал. Зря он назначил эту встречу, ой зря. Решил перестраховаться, а сам себя подставил. Юноша с трудом постарался успокоиться, но получалось плохо. Наконец, ровно в восемь камин серой залы вспыхнул зеленым огнем, и на ковер вышли Гарри и Рон. Оба были потрепанными, уставшими и осунувшимися, но явно не настроенными уступать. Оба кивнули Драко, но руки не протянули, оставшись стоять у камина. Да Малфой и не ждал.

- Малфой, у тебя пять минут, у нас ночное дежурство, - хмуро сказал Рон, стряхивая пепел с черной мантии прямо на пол. - Ты отправил письмо?

- Да. Уверен, что послезавтра в шесть Скраутер будет тут.

- Ну и мы с ребятками - соответственно, - криво усмехнулся Гарри. - Завтра покажешь пару мест, где можно забазироваться.

- Кстати, как Гермиона? - Рон заискивающе осмотрелся, словно девочка спряталась от него и вот-вот выскочит откуда-то из-за угла.

- Она уже спит, я уложил ее, чтобы не слышала чего лишнего, - невозмутимо пожал плечами Драко, чувствуя, как с его слов течет тягучая ложь, но Гарри и Рон кивнули, не понимая этого. Верят. Собственно, почему бы и нет? - Думаю, нужно будет усилить защиту. Теперь здесь совсем небезопасно.

- Гермиону можно отправить к Молли, - рассудил Гарри и с каким-то подозрением глянул на Малфоя.

- Если бы я хотел ее сдать Преследователям, то сделал бы это уже давно, - процедил блондин. - Так что хватит на меня смотреть так. Если хотите, чтобы все прошло гладко, вы должны мне поверить.

С полминуты Гарри едко смотрел на слизеринца и лишь потом устало вздохнул.

- Вы все решили? - недовольно спросил Рон, прерывая тишину. - А теперь вот что. Мы прибудем незадолго до появления Скраутера, чтобы оставить как можно меньше магических следов. Окружим залу с разных точек. Гермионы с утра там не должно быть, это очевидно. Тебе, Малфой, отведена главная роль обманщика. Мы нападаем и, если что, защищаем твою жизнь. Всё, все основные моменты? Возражений не вижу, - с довольным видом закончил Уизли. - А теперь до завтра.

Когда оба гостя скрылись в камине, Драко вздохнул с облегчением. Но уже в следующую минуту вернулась прежняя тревога. Гермиона пропала. И он не знает, где ее искать. У него не больше суток. И, быть может, этого ничтожно мало.

Продолжение следует

@темы: Мои фанфики

23:41 

Фанфик "Сумасшедшая" В ПРОЦЕССЕ (4)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Иг­рушка
Зой­сайт вот уже не­делю не вы­ходил из до­ма, ста­ра­ясь за­рыть­ся в до­маш­ние проб­ле­мы и за­боты. Ули­ца, дет­ская пло­щад­ка, двор вни­зу пу­гали его, как пу­га­ют ма­лень­ко­го ре­бен­ка тем­но­та или оди­ночес­тво, и он го­тов был за­нимать­ся чем угод­но, лишь бы не вы­бирать­ся из квар­ти­ры Ами. Де­вуш­ка не тро­гала его и ни о чем не спра­шива­ла, лишь как-то стран­но вни­матель­но смот­ре­ла сво­ими боль­ши­ми от­кро­вен­ны­ми гла­зами, и на лбу ее по­яв­ля­лась тре­вож­ная скла­доч­ка, го­воря­щая о ча­сах раз­ду­мий. Ей то­же бы­ло страш­но. Страш­но ви­деть в нем та­кие пе­реме­ны, ви­деть его блед­ность, его тря­сущи­еся паль­цы, по­терян­ный взгляд. Ведь это она во всем ви­нова­та, да? Она сби­ла его с пу­ти, сде­лала его та­ким же из­го­ем, вы­соса­ла из не­го все си­лы. Но она ведь не хо­тела, не хо­тела! Она все­го лишь бо­ялась ос­тать­ся в оди­ночес­тве. Что же она на­дела­ла...

Нет, ни­кому Ами не смо­жет при­нес­ти счастья, ни­кому. На шее ма­мы ви­села яко­рем, а те­перь и на шее Зой­сай­та. Она та­щит его в са­мую глу­бину, в са­мую чер­но­ту неп­ро­ходи­мого бо­лота, пе­рек­ры­ва­ет ему ды­хание, за­лива­ет гор­ло и нос вяз­кой ти­ной. Его хит­рые, за­дирис­тые гла­за ста­новят­ся мут­ны­ми, мер­твы­ми, блед­ны­ми, а она без­душно та­щит его даль­ше! Как эго­ис­тично! Она при­вяза­ла его к се­бе! Он да­же не соп­ро­тив­ля­ет­ся, не пы­та­ет­ся выр­вать­ся и кам­нем идет ко дну. Гос­по­ди, что она нат­во­рила!

Ами тер­пе­ла не­делю. Жда­ла, жда­ла... жда­ла, ког­да же он все-та­ки оч­нется от сво­его страш­но­го сна, нач­нет вы­рывать­ся из ее смер­то­нос­ных объ­ятий, пос­пе­шит на по­вер­хность, но это­го не про­ис­хо­дило. Зой­сайт ос­та­вал­ся та­ким же бе­зучас­тным ко все­му, что про­ис­хо­дило вок­руг не­го, и Ами ре­шила, что са­ма вы­тол­кнет его на­ружу, как бы ни бы­ло боль­но. А боль­но бу­дет, обя­затель­но бу­дет, боль­но уже сей­час, ког­да она ду­ма­ет об этом. Но Зой­сайт не дол­жен по­гиб­нуть ря­дом с ней, нет! Он дол­жен жить ря­дом с людь­ми, ря­дом с рав­ны­ми ему, дол­жен ра­довать­ся, жить пол­но­цен­ной жизнью. А с ней он за­чах­нет. Раз­ве это спра­вед­ли­во? Ес­ли и есть в жиз­ни спра­вед­ли­вость, то она не поз­во­лит Ка­то про­пасть.

Ког­да Ами поз­ва­ла Зой­сай­та на обед, он что-то чи­нил в ван­ной. Точ­нее, по­чин­кой это мож­но бы­ло наз­вать с на­тяж­кой, по­тому что ру­ки пар­ня бы­ли все еще не­уме­лыми и не­лов­ки­ми, и то и де­ло слы­шалось его приг­лу­шен­ное чер­ты­хание. Грудь Ами сдав­ли­вало от стра­ха. Она с тру­дом на­лила суп и тря­сущи­мися ру­ками пос­та­вила пи­алу на стол, ожи­дая Ка­то. Вот бы зак­рыть гла­за и оч­нуть­ся ча­са че­рез два! Но нет, она са­ма дол­жна все раз­ру­шить. Зря она мо­рочи­ла се­бе го­лову тем, что ско­ро все из­ме­нит­ся. Ни­чего не бу­дет. Ни­кого не бу­дет. Ду­ра она все-та­ки, ду­ра.

Зой­сайт сел за стол и ут­кнул­ся в свою та­рел­ку; вид его был все та­ким же сос­ре­дото­чен­ным и зам­кну­тым, что де­вуш­ке по­дума­лось, что, быть мо­жет, он да­же ее не ус­лы­шит.

- Зой? - он под­нял гла­за, но в них нет ин­те­реса. Что та­кого осо­бен­но­го она мо­жет ему ска­зать?.. - Мне... я... - Ами за­мол­кла, не­щад­но те­ребя край цве­тас­то­го пе­ред­ни­ка. Жал­кая, ка­кая же она жал­кая! - Я дол­жна те­бе кое-что ска­зать, - спа­сибо, ну хоть ка­кая-то твер­дость в го­лосе.

Зой по­жимал пле­чами, и ры­жий хвост сос­каль­знул за спи­ну:

- Нуж­но что-то по до­му? - ли­цо глад­кое, ров­ное.

- Нет, - Ами зах­ва­тила гло­ток воз­ду­ха и на нес­коль­ко се­кунд за­дер­жи­ва­ет ды­хание. Ну же, ну же!.. - Ты дол­жен уй­ти.

Всё. Кон­че­но. Она ска­зала. Сер­дце, ка­жет­ся, сор­вется вниз.

- Что? - он был спо­ко­ен и чуть-чуть удив­лен.

- Я хо­чу, что­бы ты ушел, - из пос­ледних сил вы­дала она и ис­подлобья пос­мотре­ла в его гла­за, дер­жась ру­кой за край сто­ла. Уй­ди, уй­ди же!

- Сов­сем? - ос­то­рож­но уточ­нил он, не по­казы­вая ни гне­ва, ни ра­дос­ти. Та­кое ощу­щение, что они об­сужда­ют, пой­дет ли ве­чером дождь, и сто­ит ли ему на­деть обувь пок­репче или же ос­тать­ся в той, что есть.

- Сов­сем, - ти­хо-ти­хо.

Он за­чем-то ки­нул взгляд на прак­ти­чес­ки пол­ную та­рел­ку и лег­ко выс­каль­знул из-за сто­ла. Без лиш­них воп­ро­сов вы­шел из кух­ни, и Ами по­чему-то тенью сколь­зну­ла за ним, ста­ра­ясь заг­лу­шить от­ку­да-то взяв­ше­еся ры­дание. Ка­то взял свою кур­тку и неб­режно ски­нул та­поч­ки, пе­ре­обул­ся, не гля­дя на де­вуш­ку. Он де­лал это на ав­то­мате, не за­думы­ва­ясь, не ре­шая. Де­лал прос­то, и все. На­вер­ное, ему все рав­но, где жить - на ули­це или здесь. Се­кун­да, и он ушел, ос­тавляя пос­ле се­бя зве­нящую ти­шину.

Ами смот­ре­ла на дверь и не мог­ла от­вести взгля­да. Ей и страш­но, и ра­дос­тно. Она прак­ти­чес­ки уби­ла его в сво­ем пле­ну, но те­перь есть хоть ка­кая-то на­деж­да, что он смо­жет стать преж­ним. Нет, не о та­ком счастье она меч­та­ла, не та­кой це­ной. Она не мо­жет и даль­ше то­пить его. Не мо­жет...

***

Ка­кое-то вре­мя Зой­сайт шел бес­цель­но, без­думно, прос­то так. Его го­лова лег­кая, как воз­душный шар, и прак­ти­чес­ки та­кая же пус­тая. Он так ус­тал ко­пать­ся в се­бе и ду­мать, что сло­ва Ами не ка­жут­ся уди­витель­ны­ми, о них не хо­чет­ся раз­мышлять. Прог­на­ла. Ну и что же? Он вез­де лиш­ний, вез­де чу­жой, вез­де на па­ру дней. Как же ему на­до­ела эта глу­пость! Ну по­чему нель­зя, как рань­ше?! Байк и ско­рость - ре­шение всех проб­лем. По­чему не про­катит сей­час? Ведь не про­катит же, он зна­ет! И от это­го внут­ри по­яв­ля­ет­ся ка­кая-то уди­витель­ная, поч­ти не­уп­равля­емая оз­лоблен­ность, от ко­торой на­лива­ет­ся си­лой все те­ло, каж­дая мыш­ца.

- Как вы ме­ня дос­та­ли, - глу­хо, со злостью, с не­навистью к каж­до­му, кто идет ему навс­тре­чу. Стран­но, ни на что сил нет, а на гнев - хоть от­бавляй. - Не­нави­жу.

Всю ду­шу ему вы­мота­ли, всю жизнь раз­бомби­ли к чер­тям со­бачь­им. И всем де­ла до не­го нет. На­вели свои по­ряд­ки, а как ему даль­ше жить, ни­кому не­ин­те­рес­но. Все хо­рошие, один он пло­хим ос­тался. Швы­ря­ют, как щен­ка, из уг­ла в угол. Тва­ри.

- Да пош­ли они все... - Ка­то да­же не за­мечал, что го­ворит это вслух, и встреч­ные про­хожие с не­до­уме­ни­ем и ис­пу­гом гля­дят на не­го, спо­тыка­ют­ся о сви­репый взгляд и тут же при­бав­ля­ют хо­ду. Пле­вать он хо­тел на них. - Тва­ри.

Он прак­ти­чес­ки бе­жал по тро­ту­ару, не ла­вируя меж­ду про­хожи­ми, по­тому что те са­ми об­бе­гали его, слов­но бо­ясь при­кос­нуть­ся, и в его ду­ше все боль­ше и боль­ше рос­ла ре­шимость нав­сегда из­ба­вить­ся от прош­ло­го, втоп­тать его в грязь, как ког­да-то втоп­та­ли его са­мого. Ник­то ему не ну­жен, сам спра­вит­ся. Ни ро­дите­ли, ни Ма­ко с Неф­ри­том, ни эта ума­лишен­ная Ами.

- Зой­сайт, Зой­сайт! - кто-то от­ча­ян­но звал его из тол­пы, ка­сал­ся сво­им при­зывом ло­паток, шеи, до му­рашек, до оз­но­ба, но он не ос­та­нав­ли­вал­ся. - Зой­сайт!

Он пе­решел на бег, и го­лос ста­новил­ся ти­ше, но прон­зи­тель­нее.

- Зой­сайт!

Он бе­жал так, как не бе­жал ни­ког­да, сшиб ко­го-то с ног, но ле­тел даль­ше. Прочь, прочь! Пусть ос­та­вят его в по­кое!

- Зой­сайт! - го­лос сры­ва­ет­ся, ути­ха­ет, да­же не на­до боль­ше зак­ры­вать уши.

Он ос­та­навил­ся. Ды­шит. Вдох-вы­дох, вдох-вы­дох. Лю­ди мель­те­шат вок­руг. И го­лоса нет, ни­како­го го­лоса нет. Сов­сем. Он прис­нился, по­мере­щил­ся.

- Зой­сайт...

Кто-то тя­жело ды­шит ему в ухо, на­гиба­ет вниз го­лову, тро­га­ет его ли­цо, тя­нет гор­ло фут­болки, и нет да­же сил от­махнуть­ся от это­го на­зой­ли­вого го­лоса, не­ожи­дан­но та­кого ощу­тимо­го и ося­за­емо­го. Ос­тавь­те его уже в по­кое!

- Уй­ди! - пе­ред ним сно­ва Ами, сом­не­ний нет, но ему не хо­чет­ся ее ви­деть.

Пусть она ис­чезнет. Пусть. Или пусть ис­чезнет он, так да­же бу­дет луч­ше. По­чему у не­го ни­как не по­луча­ет­ся?

- Уй­ди! Уй­ди­те все!

Ами от­сту­па­ет, и Зой ви­дит ее сле­зы. Они бес­стыд­но бе­гут по рас­крас­невшим­ся ще­кам, и по­чему-то это да­вит на нер­вы, а не зас­тавля­ет жа­леть. Сколь­ко мож­но из­де­вать­ся над его чувс­тва­ми? Он же че­ловек! Сколь­ко мож­но им иг­рать?

- Прочь уй­ди, прочь! - стран­но, он то­же пла­чет! И как он не за­метил, что ли­цо его сы­рое от слез, слез, ко­торый не име­ют ни­чего об­ще­го со сле­зами Ами.

Его сле­зы жел­чные, горь­кие, злые, они ис­то­ча­ют яд и бес­по­мощ­ность. Муж­чи­ны не пла­чут, муж­чи­ны же не пла­чут!

- Что те­бе на­до?! Что вам всем от ме­ня на­до?! - орет Зой­сайт, и лю­ди вок­руг ша­раха­ют­ся еще ис­пу­ган­нее, ви­дя рас­тре­пан­но­го ры­жего пар­ня, раз­гне­ван­но­го и по-дет­ски нер­вно­го. Ами мол­ча ку­са­ет гу­бы, и пле­чи ее тря­сут­ся. - Уй­ди из мо­ей жиз­ни, по-хо­роше­му же про­шу...

За­чем она бе­жала за ним? Са­ма же выш­вырну­ла и по­бежа­ла? Где ло­гика этих гре­баных лю­дей, ко­торые его ок­ру­жа­ют?!

Вдруг Ами раз­верну­лась и поб­ре­ла прочь, от­ку­да приш­ла, и лю­ди тол­ка­ли ее пле­чами, слов­но не за­мечая, а Зой не­до­умен­но и из­ну­рен­но смот­рел, как уда­ля­ет­ся ее жал­кая щуп­лая фи­гур­ка в ста­ром бе­лом платье, по­верх ко­торо­го за­вязан пе­ред­ник. Она да­же не по­дума­ла его снять, ког­да по­бежа­ла за ним сле­дом. Вот чу­чело. Про­падет. И от этих мыс­лей горь­ко и от­че­го-то жаль. Се­бя или ее?

Не по­нимая, что де­ла­ет, Зой сор­вался со сво­его мес­та и в мгно­вение дог­нал ре­вущую в го­лос де­вуш­ку, гру­бо раз­вернул ее за пле­чо и встрях­нул, слов­но она ни­чего не ве­сила. Боль­но? Си­няки ос­та­нут­ся? Да ну и пусть! Зас­лу­жила!

- Толь­ко пос­мей... толь­ко пос­мей еще хоть раз... - бо­же, как же хо­чет­ся уда­рить ее, да, да, уда­рить, но он не мо­жет, и ру­ки та­кие сла­бые! - Толь­ко пос­мей, буд­то ко­тен­ка, выш­вырнуть... Слы­шала? Я че­ловек!

Она шум­но всхли­пыва­ла и раз­ма­зыва­ла ку­лач­ком по ли­цу сле­зы, не в си­лах от­ве­тить, и Зой­сай­ту за ру­ку приш­лось та­щить ее до­мой, слов­но на бук­си­ре. И хо­чет­ся боль­но-боль­но дер­нуть ее за ру­ку, слов­но не­навис­тную дев­чонку из до­ма по со­седс­тву, но не хва­та­ет злос­ти.

- Это - пос­ледняя кап­ля, яс­но? - не обо­рачи­ва­ясь к ней, от­ре­зал Зой­сайт, за­ходя в подъ­езд. - Наш­ли иг­рушку.

Глав­ный
- Пе­рес­тань уже ры­дать, пра­во сло­во, - Зой­сайт прак­ти­чес­ки раз­дра­жен­но снял кур­тку и пря­мо в бо­тин­ках про­шел на кух­ню; Ами по­кор­но пош­ла за ним сле­дом, всхли­пывая, буд­то ре­бенок. - Вот, по­пей во­ды, - он су­нул ей в ру­ки ста­кан, сто­ящий на сто­ле.

Ми­цуно по­кор­но при­жалась гу­бами к краю ста­кана и по­пыта­лась от­пить, и зу­бы ее звон­ко зак­ла­цали о стек­ло. Зой по­мор­щился.

- Сядь и ус­по­кой­ся, вы­пей во­ды, и не на­до смот­реть на ме­ня ще­нячь­ими гла­зами, - Зой поч­ти на­силь­но уса­дил ее на стул. - А по­том умой­ся и пе­ре­одень­ся. Ес­ли еще раз уви­жу те­бя в этом ста­рушечь­ем тряпье, чес­тное сло­во, побью.

Ами тря­сущи­мися ру­ками пос­та­вила во­ду на стол и ак­ку­рат­но взя­ла се­бя за кра­ешек бе­лого по­дола. Да, платье уже ста­рень­кое, но все-та­ки чис­тое и пог­ла­жен­ное. Раз­ве нет? И раз­ве мож­но бить вот так, за платье?..

- Что? - Ка­то, про­читав ее не­до­умен­ный и бес­по­мощ­ный взгляд, не­мило­сер­дно кив­нул. - Что­бы я боль­ше это­го не ви­дел. Яс­но? - мень­ше все­го ему хо­телось воз­вра­щать­ся к то­му, что про­изош­ло не так дав­но, и хоть ка­кая-то сме­на те­мы бы­ла как нель­зя кста­ти. Не хва­тало еще за­душев­ных раз­го­воров. Та­кого уни­жения он не вы­тер­пит.

- Хо­рошо, я пе­ре­оде­нусь, - де­вуш­ка, поч­ти ис­пу­ган­ная, по­кор­но вста­ла и уш­ла в свою ком­на­ту, а Зой­сайт обес­си­лен­но усел­ся на ее мес­то.

Пар­ши­во, до че­го же все на све­те пар­ши­во. Лад­но еще, ес­ли бы он один был, ос­то­лоп та­кой. Так нет! Чу­до еще это бес­по­мощ­ное ему на го­лову упа­ло. В се­бе бы ра­зоб­рать­ся, у­ехать от все­го прочь, най­ти свое мес­то, так нет же. Как те­перь ос­та­вишь это ди­тя ве­лико­воз­рас­тное? Зак­лю­ют, за­топ­чут в тол­пе. Тол­кнет кто-ни­будь, а она и на зем­лю грох­нется, соп­ли по ли­цу раз­ма­зывать ста­нет. И ник­то за нее не зас­ту­пит­ся.

- Так луч­ше? - роб­ко спро­сила Ами, встав пе­ред ним в длин­ном блед­но-зе­леном са­рафа­не, де­ла­ющем ее свет­лую ко­жу ка­кой-то бо­лез­ненной и нез­до­ровой. Чес­тно го­воря, ему все рав­но на ее внеш­ний вид, он к не­му при­вык. Но дев­чонку жал­ко.

- Нет, - за­явил Зой, и Ами вспых­ну­ла и по­пяти­лась, слов­но он тол­кнул ее; и как-то стыд­ли­во при­жала ру­ки к гру­ди, в том са­мом за­щит­ном жес­те, ко­торый не­воль­но де­лала, ког­да кто-то пы­тал­ся ее оби­деть. - Всё это те­бе со­вер­шенно не идет, - бо­лее мяг­ко про­дол­жил Зой­сайт, по­нимая, что, на­вер­ное, слег­ка пе­рег­нул пал­ку со сво­им су­ровым то­ном. Прос­ти­те, что не сю­сюка­ет­ся! - Ты ни­ког­да не ду­мала, что по­доб­ные ве­щи дав­но выш­ли из мо­ды?

- Из­ви­ни, я пе­ре­оде­нусь, - пис­кну­ла она и хо­тела выс­ко­чить из кух­ни, но па­рень за­дер­жал ее и уса­дил на стул, вновь под­нявшись.

- Я не хо­тел те­бя оби­деть, - чле­нораз­дель­но про­гово­рил Ка­то, ста­ра­ясь заг­ля­нуть де­вуш­ке в гла­за, но она то и де­ло их опус­ка­ла. - Прос­ти. Но те­бе и прав­да по­ра по­думать о се­бе.

- Я знаю, что я нек­ра­сивая, - про­лепе­тала Ми­цуно, и на ее ли­це по­яви­лась грус­тная по­лу­улыб­ка-по­луг­ри­мас­са вмес­то нах­му­рен­ных бро­вей и на­дутых губ.

- Нет, ко­неч­но, - рас­те­рял­ся Зой, отод­ви­га­ясь.

- Ты мо­жешь не врать, я это знаю.

- Гос­по­ди, да при­чем здесь это?! - вскри­чал Зой­сайт. - Я сов­сем не о том. Вот пос­мотри на се­бя. Это зе­леное ста­ромод­ное платье, эти бе­лые нос­ки. Ник­то та­кого сей­час не но­сит. Не но­сит, по­нима­ешь? И лад­но, ес­ли бы те­бе это шло, ведь и та­кое бы­ва­ет. Так нет. Ты, счи­тай, моя ро­вес­ни­ца, а пос­мотришь на те­бя со сто­роны и ска­жешь, что те­бе лет со­рок! Вот пос­мотри на ме­ня, - Зой сел пе­ред Ами на кор­точки, и де­вуш­ка с тру­дом не от­ве­ла влаж­но­го взгля­да, пол­но­го но­вых слез. - Вот пос­мотри, Ами, ты ведь неп­ло­хая де­вуш­ка, а ува­жать те­бя ну ни­как не по­луча­ет­ся.

- Это из-за мо­его внеш­не­го ви­да, да? - от­во­рачи­ва­ясь, дро­жащим го­лосом спро­сила Ами.

- И не на­до обо мне ду­мать, что я - все­го лишь бу­каш­ка и ме­ряю всех од­ной мер­кой. Ты уже не чу­жой мне че­ловек. Но есть то, что за­висит толь­ко от те­бя. Как бы грус­тно и ци­нич­но это не зву­чало, прак­ти­чес­ки ни­кому не ну­жен внут­ренний мир без со­от­ветс­тву­ющей внеш­ности. Я не имею вви­ду сей­час рост, цвет во­лос или еще что-то та­кое. Я го­ворю о люб­ви к се­бе. Ты се­бя сов­сем не лю­бишь, Ами. По­чему? По­чему ты се­бя не лю­бишь?

Тя­желая сле­за по­пол­зла по ее ще­ке к под­бо­род­ку, и Зой сжал ее дер­га­ющи­еся ла­дони ру­ками. Тем­ная чел­ка пол­ностью скры­ла ее гла­за, но па­рень знал, что они пол­ны бо­ли. И сам был не рад, что имен­но сей­час, на пи­ке сво­ей злос­ти и раз­дра­жения, взял­ся за этот де­ликат­ный раз­го­вор, тре­бу­ющий чут­кости и мяг­кости, а не су­рово­го при­гово­ра. Но ес­ли уж все пош­ло так, то он дол­жен до­вес­ти все до кон­ца.

- Ты бо­ишь­ся лю­дей, бо­ишь­ся... впус­тить ко­го-то в свою жизнь и бо­ишь­ся оди­ночес­тва. Это же все не прос­то так. Ска­жи... будь чес­тной, - его го­лос по­теп­лел.

- Ос­тавь ме­ня од­ну, по­жалуй­ста, - поч­ти спо­кой­но поп­ро­сила Ами, вста­вая. - Мне од­ной луч­ше и при­выч­нее. Я сей­час поп­ла­чу и пе­рес­та­ну. По­пей по­ка чай или вклю­чи те­леви­зор, - она скры­лась в сво­ей ком­на­те, но Зой не прож­дал и пя­ти ми­нут.

Нет, она дол­жна ска­зать сей­час. Выр­вать это из сер­дца, выс­ка­зать, выб­ро­сить на ве­тер, а не сно­ва зас­тавлять ныть и гно­ить­ся ста­рую, ко­неч­но же ста­рую, ра­ну. Он ре­шитель­но, не сту­чась, за­шел в ее ком­на­ту и уви­дел де­вуш­ку ле­жащей на кро­вати ли­цом к сте­не; пле­чи ее, нак­ры­тые си­ним пу­ховым плат­ком, су­дорож­но под­ра­гива­ли, ко­лени при­жаты к жи­воту.

- Не бе­ги от ме­ня, ты са­ма вер­ну­ла ме­ня в свою жизнь, - Зой­сайт сел на край ее кро­вати, но Ами не обер­ну­лась, а толь­ко на­тяну­ла пла­ток на го­лову, и в этом она сно­ва на­пом­ни­ла Ка­то ре­бен­ка. И от это­го ста­ло еще силь­нее жаль ее. - Вот за­чем ты это сде­лала? За­чем, ес­ли я тут сов­сем не ну­жен? - па­рень от­ки­нул­ся спи­ной на сте­ну и ос­та­новил взгляд на по­тол­ке. - Те­бе ведь я-то и не ну­жен, - бе­зэмо­ци­ональ­но рас­суждал он сам с со­бой. - Те­бе впол­не хва­та­ет собс­твен­ных меч­та­ний и раз­мышле­ний. Об­ще­ние... Что об­ще­ние? Ты сто­ронишь­ся лю­дей. Лю­бовь? Ее ты то­же не ждешь. При­вязан­ность? Быть мо­жет. Что ты хо­чешь от жиз­ни? За­чем она те­бе? Ты не ду­мала? - он ста­щил пла­ток с ее го­ловы и тут же стол­кнул­ся с вни­матель­ны­ми зап­ла­кан­ны­ми гла­зами. - Я пос­то­ян­но те­перь ду­маю об этом. Ку­да иду? За­чем? Я не ве­рю, что ты об этом не ду­ма­ешь.

- Я не мо­гу об этом ду­мать, не дол­жна, - глу­хо от­ве­тила Ами осип­шим го­лосом. - У та­кой, как я, нет бу­дуще­го. Ты го­воришь, что мне хва­та­ет меч­та­ний. А я и на них не ос­ме­люсь. По­тому что меч­ты не сбы­ва­ют­ся. По­тому что это са­мо­об­ман, - она по­мор­щи­лась и на се­кун­ду при­жала ла­донь к жи­воту. - И я не знаю, за­чем мне жизнь. Быть мо­жет, да­же луч­ше, есть ли бы ме­ня не бы­ло. Да, так всем бы­ло бы лег­че, - ее взгляд стал за­дум­чи­вым, от­сутс­тву­ющим и да­же пу­га­юще пус­тым. - Все бы бы­ло по-дру­гому.

- Всё?

- Да. Пред­став­ля­ешь? Моя ма­ма мог­ла бы вый­ти за­муж, а не хо­ронить се­бя за­живо, кля­ня за сла­бость к не­чес­тно­му муж­чи­не, вы­лив­шу­юся в бе­ремен­ность. И вмес­то ме­ня ро­дилась бы дру­гая де­воч­ка, на­вер­ное, ве­селая, кра­сивая, счас­тли­вая, - ее го­лос заз­ве­нел, - и ее бы очень лю­били. С ней бы иг­ра­ли во дво­ре де­ти, ее обо­жали бы од­ноклас­сни­ки. Она бы ра­дова­ла сво­их ро­дите­лей, да. Но по­яви­лась я и все ис­порти­ла, - ли­цо Ами по­сере­ло. - Как бы был, на­вер­ное, хо­рош мир без ме­ня! - она сно­ва пос­мотре­ла на Зойя и за­мол­ча­ла, ви­дя его разъ­ярен­ное, бе­лое от гне­ва ли­цо.

- За­мол­чи! - ряв­кнул он. - И не смей ни­ког­да та­кого го­ворить, по­няла?! Ду­ра, - он схва­тил ее за пле­чи и гру­бо встрях­нул, но Ами не по­пыта­лась выр­вать­ся или отс­тра­нить­ся; она про­дол­жа­ла бес­по­мощ­но смот­реть на не­го, буд­то бы из­ви­ня­ясь за то, что она та­кая - дос­той­ная его злос­ти, през­ре­ния, брез­гли­вос­ти. Да, ее мож­но толь­ко не­нави­деть, она не зас­лу­жила неж­ности и жа­лос­ти. Она - ошиб­ка при­роды. Она - жал­кое, ни­кому не нуж­ное соз­да­ние.

- Ну и ду­ра же ты, ду­ра, - Зой при­жал ее к се­бе и с си­лой наг­нул тем­но­воло­сую го­лову к пле­чу. - Ду­ра.

И не­понят­но, что де­лать с ней, как быть, как зас­та­вить по­кинуть приз­ра­ков прош­ло­го, страш­но­го прош­ло­го, рас­топтав­ше­го в ней прак­ти­чес­ки все, что так не­об­хо­димо каж­до­му че­лове­ку: ве­ру в бу­дущее, лю­бовь, счастье. Он, вы­ращен­ный на всем го­товом, единс­твен­ный и лю­бимый сын в семье, и по­нятия не имел, ка­ково жить и чувс­тво­вать се­бя веч­но ви­нова­тым... за собс­твен­ное по­яв­ле­ние на свет. И те­перь так по­нят­но ее су­мас­шедшее, от­ча­ян­ное же­лание хо­тя бы за­вес­ти ре­бен­ка, выр­вать единс­твен­ный луч све­та сре­ди пол­ней­шей ть­мы чу­жих, рав­но­душ­ных к ней лю­дей. Есть то, что ос­та­ет­ся с ре­бен­ком на всю жизнь, то, что от­кла­дыва­ет­ся не­зави­симо от же­лания. И чувс­тво оди­ночес­тва, стра­ха пе­ред людь­ми, их черс­твость и глу­хость не да­ют Ами по­коя по сей день. Она бе­жит за Зой­сай­том, ста­ра­ет­ся удер­жать его так, как уме­ет, и при этом бо­ит­ся из­му­чить сво­им при­сутс­тви­ем, как ког­да-то му­чила мать. Она не воз­не­нави­дела мир, но на­учи­лась не до­верять ему.

- Я тут, слы­шишь? Я с то­бой, - пы­тал­ся ус­по­ко­ить ее Зой­сайт, рас­ка­чива­ясь из сто­роны в сто­рону. Нель­зя да­вать ей ни­каких обе­щаний, ни­каких клятв, но и бро­сать - нель­зя. Он не лю­бит ее, и это да­же жаль. Ведь так бы­ло бы про­ще по­мочь ей. Но об­ман неп­ри­ем­лем. - Ты ме­ня слы­шишь, Ами?

Она ти­хонь­ко кив­ну­ла, об­мякшая в чу­жих лас­ко­вых ру­ках. Взгляд ее был ту­ман­ным, из глаз все рав­но бе­жали по-дет­ски горь­кие и круп­ные сле­зы, но пла­ча уже не бы­ло. Был зыб­кий, дро­жащий по­кой, зас­тавля­ющий сла­беть.

- С это­го дня обе­щай ме­ня во всем слу­шать­ся, яс­но? - ти­хо про­из­нес Зой, ре­шая что-то очень важ­ное и нуж­ное для се­бя и их дво­их. - Те­перь я тут глав­ный.

Ами не от­ве­тила. Она ни­как не от­ре­аги­рова­ла. Но все-та­ки сле­зы пос­те­пен­но пе­рес­та­ли бе­жать из глаз, и спазм бо­ли от­сту­пил. И это не­мало.

@темы: Мои фанфики

23:38 

Фанфик "Маленькое королевство больших сердец" Главы 7-8 В процессе

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Гла­ва 7. Плен
Ли­вия поч­ти не­нави­дела сво­его же­ниха. Она во­об­ще не лю­била че­рес­чур смаз­ли­вых и бла­гопо­луч­ных лю­дей, они вы­зыва­ли в ней чувс­тво през­ре­ния. А Неф­рит ма­ло то­го что был кра­сив, бо­гат и ро­довит, так еще и жут­кий ро­ман­тик и ще­голь. Бе­зуко­риз­ненный ки­тель, вы­сокие са­поги, си­яющие эпо­леты на лад­ной фи­гуре - всё в нем. Эта­кий по­родис­тый пес сре­ди двор­ня­жек. Да­же Кун­сайт, всег­да ак­ку­рат­ный и сдер­жанный, не соз­да­вал та­кого впе­чат­ле­ния в све­те, как его млад­ший то­варищ, по од­ной осан­ке ко­торо­го мож­но ска­зать, что он ис­тинный арис­тократ. Ли­вия не мог­ла на­ходить­ся в его об­щес­тве и пя­ти ми­нут; и, на­до ска­зать, боль­ше из собс­твен­ной вред­ности, а не из-за по­веде­ния лор­да. Неф-то вел се­бя поч­ти как па­инь­ка, счи­тая ссо­ру с жен­щи­ной ни­же сво­его дос­то­инс­тва. За­то прин­цесса ни­ког­да не стес­ня­лась в вы­раже­ни­ях, ста­ра­ясь как мож­но глуб­же и боль­нее за­деть на­пыщен­но­го лор­да. Во вре­мя скуч­ней­ших ви­зитов на Зем­лю, от­ры­ва­ющих ее от стрель­бы из лу­ка и охо­ты, де­вуш­ка толь­ко тем и раз­вле­калась, что вы­води­ла сво­его же­ниш­ка из се­бя. И лишь иног­да, ког­да ос­та­валась од­на, с го­речью ду­мала, как нес­час­тна и не­выно­сима бу­дет их се­мей­ная жизнь.

Неф­рит бу­дет "иде­аль­ной пар­ти­ей", как всег­да го­вори­ла мать Ли­вии. Да и как не стыд­но ей ко­рить судь­бу, ведь ее бу­дущий муж столь хо­рош со­бой и бла­горо­ден? А Ли­вии кри­чать хо­телось от тос­ки, вол­ком выть при мыс­ли, что ее зап­рут в клет­ке, ску­ют кан­да­лами бра­ка и до кон­ца жиз­ни свя­жут с че­лове­ком, ко­торый ни­ког­да не пой­мет ее. Что ему во­ля, лес, ско­рость? Что ему раз­го­рячен­ные ко­ни, бе­гущие в го­ры? Что ему чер­ное, спрыс­ну­тое звез­дным мо­локом не­бо и ло­мота в те­ле от дол­гой не­ис­то­вой скач­ки? Там, где вы­рос­ла она, бь­ют­ся до смер­ти, бь­ют­ся от­ча­ян­но, не на жизнь, а нас­мерть. Там, где вос­пи­тывал­ся он, де­рут­ся до пер­вой кро­ви, соб­лю­дая за­коны чес­ти. Они из раз­ных ми­ров. Они чу­жие друг дру­гу. А как лег­ко бы­ло в детс­тве: ми­рись, ми­рись, ми­рись и боль­ше не де­рись...

По­чему у дру­гих все не так? По­чему Рейя и Джед так по­нима­ют друг дру­га, слов­но вмес­те не од­но ты­сяче­летие, слов­но жи­вут, не зная рас­ста­ваний? По­чему Ми­налин и Кун хоть и час­то ссо­рят­ся, но еще ча­ще це­лу­ют­ся в за­рос­лях ду­шис­той аза­лии, нап­ле­вав на оби­ды и при­личие? По­чему Энд и Лу­ни мо­гут го­ворить обо всем на све­те? А Зой хоть и за­дира­ет Ми­ливию, пер­вым же бе­жит к ней, что­бы по­делить­ся и го­рем, и ра­достью? По­чему ее, Ли­вию, прак­ти­чес­ки вы­вора­чива­ет при од­ной мыс­ли о же­нихе? Его не­допус­ти­мо, прак­ти­чес­ки до неп­ри­личия кра­сивое ли­цо, не­ес­тес­твен­но си­ние гла­за, гус­тые вь­ющи­еся во­лосы, чувс­твен­ные, чет­ко очер­ченные под­бо­родок и рот, ши­рокие пле­чи, креп­кие мыш­цы, уп­ру­гая по­ход­ка - всё слиш­ком, всё че­рес­чур. Он как ядо­витый цве­ток ди­ковин­ной кра­соты, при­мани­ва­ющий лег­ко­мыс­ленных мо­тыль­ков, а по­том без­жа­лос­тно зах­ло­пыва­ющий ло­вуш­ку смер­то­нос­ных ство­рок. От не­го жди бе­ды. Ли­вия это ко­жей чувс­тво­вала. Муж­чи­на дол­жен быть во­ином, как Кун, мыс­ли­телем, как Джед, стра­тегом, как Зой, пред­во­дите­лем, как Энд. А не смаз­ли­вой кар­тинкой. Да и она не под­хо­дит ему ни­чуть. Го­раз­до луч­ше бы по­дош­ла та же Ми­налин с ее ан­гель­ски-ку­коль­ной кра­сотой или уж Ми­ливия. Ко­неч­но, в пла­не внеш­ности она ему не че­та, но хо­тя бы сло­ва по­перек не ска­жет.

Да, увы, Ли­вия не ле­ди. А мо­жет, и не увы. Ама­зон­ка. Вы­сокий рост, креп­кое те­ло, во­левое, от­кро­вен­ное ли­цо с вы­соким лбом и кол­ки­ми зе­лены­ми гла­зами; по-жен­ски мяг­кие и ок­руглые пле­чи, вы­сокая грудь, но от­лично пос­тавлен­ный ку­лак, тя­желая по­ход­ка. Прек­расная на­ез­дни­ца, уме­лый во­ин. Она да­же лет в три­над­цать про­сила от­ца ам­пу­тиро­вать грудь, что­бы лег­че бы­ло стре­лять из лу­ка, как это де­лали ис­тинные Ама­зон­ки. Ко­неч­но, это бы­ло ре­бячес­твом. Но уже тог­да мож­но бы­ло по­нять, что свет­ская ле­ди из нее не по­лучит­ся.

Она ни­ког­да не бу­дет ува­жать сво­его му­жа, а зна­чит, и лю­бить. Всег­да бу­дет чувс­тво­вать се­бя силь­нее его, ум­нее, креп­че. Не ви­дать ей жен­ско­го счастья. Так пусть хо­тя бы бу­дет это ма­лень­кое удо­воль­ствие под­тру­нивать над лор­дом, вы­мещать на нем свое бес­по­мощ­ное раз­дра­жение, пол­ное тем­ной го­речи и тос­ки. И са­мое от­вра­титель­ное, что Неф прак­ти­чес­ки всег­да се­бя сдер­жи­вал. Ли­цо его ка­мене­ло, ста­нови­лось жес­тким и да­же жес­то­ким, но он тер­пел. И иног­да Ли­вии ка­залось, что она все­го лишь глу­пая, кап­ризная дев­чонка.

Ли­вии без­мерно до­сади­ло то, что на Туйу ее от­пра­вили вмес­те с Не­фом. Точ­нее, на­обо­рот. Это ее прис­та­вили к Неф­ри­ту, ко­торый счи­тал­ся луч­шим дип­ло­матом сре­ди лор­дов. По­чему-то это его дос­то­инс­тво де­вуш­ка ни­как не счи­тала та­ковым, рас­су­див, что уме­ние за­бол­тать и умас­лить - это ка­чес­тво ба­зар­ной тор­говки, а не нас­то­яще­го муж­чи­ны. Ли­вия ку­да охот­нее по­еха­ла бы с Кун­сай­том, Дже­дом или Эн­дом, но от­ка­зать­ся от по­ез­дки с Неф­ри­том оз­на­чало про­иг­рыш и тру­сость, так что де­вуш­ка тут же сог­ла­силась на эту мис­сию, ре­шив, что рас­хле­бывать пос­ледс­твия сог­ла­сия бу­дет поз­же. Тем бо­лее, туй­е­ан­цы - важ­ней­шие со­юз­ни­ки не толь­ко Зем­ли, но и Юпи­тера. Все жи­тели это­го ос­тро­ва за­нима­ют­ся гон­чарным ис­кусс­твом, их ра­боты - са­мые луч­шие во всей Сол­нечной сис­те­ме. Ли­вия пла­ниро­вала не толь­ко за­мол­вить сло­веч­ко о сог­ла­шении со сво­ей пла­нетой, но и пос­мотреть, как из­го­тав­ли­ва­ют­ся нас­то­ящие туй­е­ан­ские копья и ме­чи. А для это­го мож­но и по­тер­петь не­дель­ку-дру­гую. Тем бо­лее, им с Неф­ри­том со­вер­шенно не­зачем пе­ресе­кать­ся.

По­года на мо­ре ра­дова­ла сво­ей теп­ло­той, лег­кой све­жестью за­пад­но­го ве­тер­ка. Прин­цесса спа­ла под от­кры­тым не­бом, иг­но­рируя рос­кошно об­став­ленную ка­юту со все­ми удобс­тва­ми, смот­ре­ла на звез­ды или ус­та­лых мат­ро­сов, и днем и ночью сну­ющих по тар­та­не*. Это бы­ло ей го­раз­до боль­ше по ду­ше, чем нуд­ные при­емы и ба­лы, де­шевый прид­ворный флирт и об­жорс­тво. Плыть и плыть бы по бес­ко­неч­но­му оке­ану, слу­шать ро­пот волн, спать на жес­ткой под­стил­ке и ви­деть это бар­ха­тис­тое не­бо над го­ловой. Так упо­итель­но хо­рошо, так воль­но ды­шать!..

Прин­цесса и не за­мети­ла, как ее смо­рил сон. Раз­бу­дил ее жут­кий гро­хот, до­нося­щий­ся от­ку­да-то с но­са тар­та­ны, на­поми­на­ющий стук де­ревян­ных бо­чек о пол. На­вер­ное, ка­кой-то не­задач­ли­вый мат­рос... Но не ус­пе­ла де­вуш­ка так по­думать, как на ее ли­цо на­кину­ли жес­ткий ку­сок ро­гожи, зас­та­вив­ший де­вуш­ку вскри­чать от не­ожи­дан­ности и изум­ле­ния. Удар, - и тем­но­та.

Оч­ну­лась Ли­вия уже свя­зан­ной, да так креп­ко, что ру­ки оне­мели. Ком­натка, в ко­торой она по­луле­жала пря­мо на по­лу, бы­ла тес­ной и тем­ной, на­поми­на­ющей под­собное по­меще­ние, по­тому что мож­но бы­ло раз­гля­деть си­лу­эты швабр и ве­дер. От не­удоб­ной по­зы все те­ло прин­цессы ло­мило, и она не сдер­жа­лась и вы­руга­лась сквозь зу­бы. Что это за иди­от­ские шу­точ­ки? Не мог­ли же на них и в са­мом де­ле на­пасть! Стран­но, но стра­ха не бы­ло. Толь­ко бес­ко­неч­ный гнев.

- Эй, есть тут кто-ни­будь? - гром­ко крик­ну­ла она, не же­лая и се­кун­ды ос­та­вать­ся в не­веде­нии и тер­петь та­кое свин­ское от­но­шение. Они еще пос­мотрят у нее!.. Кем бы они ни бы­ли! - Эй!

- Что во­пишь? - люк при­от­крыл­ся, впус­кая в ком­на­туш­ку ре­жущий луч све­та, и кто-то сплю­нул ря­дом с ли­цом со­щурив­шей­ся двуш­ки. - Сос­ку­чилась? - об­ла­датель гру­бого про­курен­но­го го­лоса хо­хот­нул. - Ни­чего, ско­ро тво­его друж­ка об­ра­бота­ем и к те­бе за­кинем.

- Ка­кого еще друж­ка? - хму­ро про­тяну­ла прин­цесса, не по­нимая, о ком речь. Гла­за чуть при­вык­ли к све­ту, но со­бесед­ник не вы­совы­вал­ся, и де­вуш­ка не мог­ла его раз­гля­деть.

- Кра­сав­чи­ка тво­его на­пома­жен­но­го, - охот­но по­яс­нил на­лет­чик и за­хохо­тал, до­воль­ный сво­им ос­тро­уми­ем. - Пок­репче ока­зал­ся, чем мы ожи­дали, но и он из мя­са и кос­тей сде­лан. Раз­бе­рем­ся!

- Неф­рит? - опус­тившим­ся го­лосом вы­дох­ну­ла Ли­вия. Нет. Это не шут­ка. Это­го прос­то. Не мо­жет. Быть.

- А по мне хоть ал­маз с брил­ли­ан­том! - зар­жал му­жик.

- Что вам на­до? - Ли­вии жут­ко не пон­ра­вилось, что в ее го­лос про­сочил­ся страх. Не дол­жно его быть. Она не ки­сей­ная ба­рыш­ня.

- Си­ди мол­ча, - вдруг не­ожи­дан­но ог­рызнул­ся "шут­ник". - Не лезь не в свои де­ла! - и зах­лопнул крыш­ку лю­ка.

Тем­но­та. Бац! - и как буд­то не бы­ло све­та. И ста­ло вдруг так уду­ша­юще страш­но!

- Эй! А ну отоп­ри ме­ня! - зак­ри­чала Ли­вия не сво­им го­лосом, но, ко­неч­но, ник­то ей не от­ве­тил.

Пол­ча­са сто­яла гро­бовая ти­шина, по­том раз­да­лись го­лоса по мень­шей ме­ре че­тырех муж­чин, крыш­ка от­кры­лась, и на прин­цессу ски­нули поч­ти без­ды­хан­ное те­ло. Люк зак­рылся. Ли­вия при­няла бы те­ло прос­то за ме­шок, но оно бы­ло теп­лым и, не­сом­ненно, жи­вым. Де­вуш­ка по­пыта­лась по­шеве­лить­ся, но пу­ты ме­шали ей, а муж­чи­на (вряд ли жен­щи­на столь тя­жела) и не ду­мал при­ходить в се­бя и об­легчать ей жизнь.

- Неф, - как-то жал­ко прос­ку­лила Ли­вия, по­ража­ясь сво­ей до­гад­ке. - Неф, это ты? - те­ло мол­ча­ло.

А по­том бы­ли са­мые длин­ные ча­сы в жиз­ни Ли­вии. Ча­сы, где каж­дая ми­нута ти­шины рав­ня­лась ча­су...

***

Неф­рит что-то прос­то­нал и по­шеве­лил­ся.

- Неф? - го­лос де­вуш­ки ох­рип. Оне­мения поч­ти не чувс­тво­валось, лишь лег­кость, и ко­жа не­обы­чай­но чувс­тви­тель­на, слов­но на юно­ше не ки­тель, а наж­дачка. - Неф?

- Ли­ви? - сла­бое, удив­ленное.

- Я, я! - де­вуш­ка ни­ког­да не ду­мала, что бу­дет так ра­довать­ся его го­лосу. Все эти ча­сы она толь­ко и ду­мала о том, что­бы он не умер. И вот под­линное до­каза­тель­ство то­го, что лорд при­ходит в се­бя. - Как ты?

- Бы­вало и по­луч­ше. По­моги-ка мне с те­бя ска­тить­ся.

Нас­коль­ко мог­ла, Ли­вия пе­рева­лилась на пра­вый бок, и Неф поч­ти ку­лем упал на пол, ед­ва по­давив стон.

- Те­бя не тро­нули?

- Нет.

- И то хо­рошо, - лорд ды­шал тя­жело, на­туж­но. - А у ме­ня, ка­жет­ся, сло­мана па­ра ре­бер, - и за­мол­чал, по­нимая, что его не­вес­ту вряд ли вол­ну­ют его ра­ны. И он в це­лом.

- Че­го они хо­тят? - на­вер­ное, ему ме­рещит­ся ее со­чувс­твие.

- Что и все. Вы­куп. Пы­тались вы­бить из ме­ня ко­ор­ди­наты. Я мол­чал. Прав­да, бес­по­лез­но все это. На­вер­ня­ка они уже дав­но за­лез­ли в мою ка­юту и зна­ют о нас го­раз­до боль­ше, чем мы са­ми.

- Но ты же мог... вос­поль­зо­вать­ся си­лой. Ты же маг, - как-то роб­ко спро­сила де­вуш­ка, от­че­го-то бо­ясь спра­шивать лор­да и об­ви­нять тем са­мым в без­дей­ствии. Что ее так пе­рело­мило? Что зас­та­вило?..

- И тог­да бы раз­нес здесь все и всех, - про­дол­жил за нее Неф­рит, от­кашли­ва­ясь и хри­пя. - Как и ты. Зна­ешь, я час­то ду­мал, по­чему же­нят имен­но нас с то­бой. По­чему в па­ру те­бе не пос­та­вили, нап­ри­мер, Ку­на, а мне - ту же Лин. И по­нимаю толь­ко сей­час. На­ши си­лы и энер­гия кос­ми­чес­ко­го мас­шта­ба, они ча­ще гу­битель­ны и опас­ны, не­жели доб­ры. Ни ты, ни я ни­ког­да не ис­поль­зу­ем свои воз­можнос­ти да­же на по­лови­ну, ина­че мы мо­жем раз­ру­шить це­лые ми­ры. Про­тив ме­ня мо­жешь бо­роть­ся толь­ко ты и Энд, но ес­ли лишь при­зовет ма­гию Зем­ли. Толь­ко вы же спо­соб­ны и со­еди­нять­ся со мной, - и не­ожи­дан­но пе­решел на преж­нюю те­му: - Зна­ешь, я в от­ве­те за всех этих мат­ро­сов, за каж­до­го из них. Как пред­во­дитель и лорд. И я не имел пра­ва спас­ти свою шку­ру и ид­ти в от­кры­тый бой. Ты ведь это осуж­да­ешь?

- Нет, - ти­хо от­ве­тила Ли­вия пос­ле не­кото­рого мол­ча­ния. На что-то бо­лее раз­верну­тое и эмо­ци­ональ­ное она фи­зичес­ки не бы­ла спо­соб­на.

- Тог­да мы бу­дем ждать вы­купа. Ни ты, ни я не спо­соб­ны за­щитить на­ших лю­дей. Так что пос­та­ра­ем­ся им не нав­ре­дить.

Ког­да Не­фа (в лу­чах све­та Ли­вия на­конец уви­дела, что он ок­ро­вав­лен с го­ловы до ног) ута­щили в сле­ду­ющий раз, де­вуш­ка зна­ла, что он даст дан­ные ко­роля и доб­ро­воль­но на­пишет ему пись­мо. В дру­гой си­ту­ации она бы воз­не­нави­дела его без­дей­ствие, но сей­час яс­но по­нима­ла, что его ре­шение бы­ло са­мым муд­рым из воз­можных. Са­ма бы Ли­вия ки­нулась в бой и про­иг­ра­ла бы го­раз­до боль­ше, чем вы­иг­ра­ла. Не так пуст Неф­рит, как ей ка­залось.

А че­рез два дня их всех ос­во­боди­ли. Ни Неф, ни Ли­вия не учас­тво­вали в сра­жении, их тут же от­пра­вили во дво­рец, в ла­зарет, где ско­рей­шим об­ра­зом взя­лись за их здо­ровье. У Ли­вии бы­ли лишь ца­рапи­ны и си­няки, Неф­ри­ту зап­ре­тили да­же вста­вать с пос­те­ли. Прин­цесса от­че­го-то не ре­шалась хо­тя бы зай­ти к не­му, по­ка лорд не прис­лал ей за­пис­ку:

"Прин­цесса!
Про­шу Вас на­вес­тить ме­ня в мо­ей ком­на­те пос­ле по­луд­ня. Де­ло ог­ромной важ­ности. Н."

Крас­нея и вол­ну­ясь, де­вуш­ка спус­ти­лась в боль­нич­ное кры­ло и пос­ту­чала в две­ри. Ус­лы­шав веж­ли­вое "Вой­ди­те", она заш­ла внутрь. Неф­рит ле­жал на пос­те­ли, по по­яс зак­рывшись оде­ялом. Грудь его бы­ла стя­нута бин­та­ми, как и пред­плечье, ли­цо пок­ры­то сса­дина­ми, но жал­ко он не выг­ля­дел. Кив­нув, он ука­зал на стул, сто­ящий у кро­вати.

- Я не зай­му мно­го вре­мени.

Де­вуш­ка се­ла.

- Се­год­ня ут­ром я го­ворил с ко­ролем. Он сог­ла­сил­ся, хоть и не без уго­воров, по­гово­рить о рас­торже­нии на­шей по­мол­вки.

Ли­вия по­ражен­но мол­ча­ла. Она столь­ко до­бива­лась это­го, но, ока­зыва­ет­ся, так все прос­то! Все­го лишь раз­го­вор. Но что же так стис­ки­ва­ет гор­ло? По­чему его спо­кой­ствие так ра­нит?

- Я не мо­гу ска­зать, что это бы­ло прос­то. Мы раз­ры­ва­ем аль­янс, ко­торый был при­думан еще до на­шего рож­де­ния, - го­лос Не­фа был сух и веж­лив. - Но я пос­та­рал­ся убе­дить Ар­то­рик­са, что вмес­те мы ну ни­как не мо­жем. На­де­юсь, ве­ликие пра­вите­ли прос­тят и пой­мут нас, - он опус­тил гла­за, но тут же под­нял их, впи­ва­ясь взгля­дом в пы­ла­ющее ли­цо прин­цессы. - На­ша свадь­ба дол­жна бы­ла сос­то­ять­ся этой зи­мой. И хо­тя ее не бу­дет, я хо­чу по­дарить те­бе вот это, - в его паль­цах по­яви­лось коль­цо с круг­лым кам­нем, по­ловин­ка ко­торо­го бы­ла зе­леной, а дру­гая - си­ней. - При­ми его хо­тя бы из веж­ли­вос­ти, в знак на­шего при­мире­ния. Не же­лаю, что­бы те­бе от ме­ня ос­та­лись толь­ко дур­ные вос­по­мина­ния.

Де­вуш­ка дрог­ну­ла и взя­ла ко­леч­ко, а по­том ос­то­рож­но на­дела его на па­лец. Как наз­ло, имен­но на тот, на ко­торый на­дева­ют об­ру­чаль­ное. Неф слег­ка поб­леднел и от­вернул­ся к ок­ну, и прин­цесса как мож­но не­замет­нее ста­щила ук­ра­шение в ла­донь. Се­реб­ря­ный обо­док жег ко­жу.

- Спа­сибо.

Лорд кив­нул, не по­вора­чивая к ней го­ловы. Де­вуш­ка вста­ла. И собс­твен­ное те­ло ка­залось ей тя­желее гру­ды кам­ней. Гор­ло сда­вило, но­ги от­ка­зались ид­ти.

- Неф! - она уди­вилась сво­ему го­лосу - силь­но­му, гром­ко­му, поч­ти тре­бова­тель­но­му. Юно­ша удив­ленно пос­мотрел на нее. - На­денешь мне его зи­мой, - за па­ру стре­митель­ных ша­гов прин­цесса дос­тигла кро­вати лор­да и вло­жила в его ла­донь коль­цо.

А по­том оп­ро­метью бро­силась из ком­на­ты.

Да­же спус­тя го­ды она не мог­ла по­нять, по­чему пос­ту­пила так и не ина­че.

*Тар­та­на, тар­тан — не­боль­шое сре­дизем­но­мор­ское суд­но XVI-XIX ве­ков с ко­сым па­рус­ным во­ору­жени­ем.

Гла­ва 8. Пос­ле ба­ла (ком­на­та Ми­ливии)
- Нет, ты ви­дела, ты ви­дела?! - ни­как не мог­ла ус­по­ко­ить­ся Се­рени­ти, рас­пле­тая свои одан­го. Ее свет­лые во­лосы раз­ме­тались по бе­лой ноч­ной со­роч­ке и прос­ты­не мяг­кой кро­вати. - Та­кой об­хо­дитель­ный, стро­гий, га­лан­тный. А как он на ме­ня смот­рел! - де­вуш­ка меч­та­тель­но воз­ве­ла гла­за к по­тол­ку. - Не мо­гу дож­дать­ся на­шей свадь­бы. Мы с ним... вдво­ем... - она бла­жен­но за­тих­ла.

Все прин­цессы, уже об­ла­чен­ные в ноч­ные на­ряды, рас­по­ложи­лись в ком­на­те Ми­ливии, что­бы по­делить­ся слиш­ком яр­ки­ми впе­чат­ле­ни­ями от зем­но­го ба­ла.

- По-мо­ему, ты пе­речи­тала ро­манов, - Рей­яна бы­ла спо­кой­на, но тем­ные гла­за ее бы­ли кол­ки­ми и нас­мешли­выми; прин­цесса Мар­са си­дела у ка­мина, и ще­ки ее пы­лали.

- Ты иног­да го­воришь та­кие вред­ности, Рейя, - с уп­ре­ком пос­мотре­ла на под­ру­гу Лу­ни. - Не­уже­ли ты не меч­та­ешь о Дже­де? Стой, мол­чи! - за­маха­ла она ру­ками, ког­да Рейя нах­му­рилась и от­кры­ла рот, что­бы дос­той­но от­ве­тить. - А то я вас не ви­дела!

- Да брось ты, Рейя, дай ей из­лить ра­дость, - зас­ме­ялась Ли­вия и при­села ря­дом с Лу­ни. - Ну, де­лись.

- Так вот... - на ли­це прин­цессы Лу­ны сно­ва по­яви­лось меч­та­тель­ное бла­женс­тво. - Вы за­мети­ли, как Энд воз­му­жал? У не­го пле­чи ши­ре, чем у Зой­сай­та!

- У Зойя кон­сти­туция та­кая, - всту­пилась за же­ниха Мил, рас­че­сыва­ющая нед­линные во­лосы, и при­выч­но рас­крас­не­лась, но Се­рени­ти, при­быва­ющая в пер­со­наль­ном эк­ста­зе, не об­ра­тила на ее сло­ва ни­како­го вни­мания:

- И ему так идет эта чер­ная фор­ма! Все да­мы ко­сились на не­го!

Ми­налин, ле­жащая на кро­вати и смот­ря­щая на огонь, фыр­кну­ла. У нее на этот счет бы­ло свое мне­ние.

- Энд тан­це­вал со мной все тан­цы... Все-все! Я та­кая счас­тли­вая, де­воч­ки! Он лю­бит ме­ня, да, да! Ес­ли бы не лю­бил, то не приг­ла­шал бы на каж­дый та­нец, я уве­рена! Толь­ко жаль, что Энд та­кой не­раз­го­вор­чи­вый, - на се­кун­ду прин­цесса на­дела губ­ки. - Я бы хо­тела, что­бы он все-та­ки го­ворил о сво­ей люб­ви, а не за­гадоч­но улы­бал­ся вре­мя от вре­мени.

- Чем боль­ше слов, тем мень­ше прав­ды, - ка­тего­рич­но за­яви­ла Рейя, встря­хивая во­допад чер­ных во­лос и про­водя по ним щет­кой. - Нас­то­ящая лю­бовь не нуж­да­ет­ся в веч­ных приз­на­ни­ях.

- Мно­го ты по­нима­ешь, - без­злоб­но фыр­кну­ла Лу­ни. Вот еще! Как же без приз­на­ний? И приз­на­ния дол­жны быть, и цве­ты, и от­крыт­ки. Еще бы же­латель­но ка­кой-ни­будь ге­ро­ичес­кий пос­ту­пок со­вер­шить. Нап­ри­мер, убить шес­тигла­вого дра­кона. Нет, две­над­ца­тиг­ла­вого! И пос­вя­тить эту по­беду ей, Се­рени­ти. Са­мой неж­ной, прек­расной, ве­лико­леп­ной де­вуш­ке...

- Это у те­бя, Рейя, так все хо­рошо, - ус­мехну­лась Ли­вия, при­об­няв на­супив­шу­юся прин­цессу Лу­ны. - Вы с Дже­дом боль­ше пя­ти слов за ве­чер не ска­зали. Вам не на­до, все и так по­нят­но, - мар­си­ан­ка не­ожи­дан­но зар­де­лась. - А вот не­кото­рым бы­ло бы неп­ло­хо хоть вре­мя от вре­мени рот от­кры­вать. Вон, Лин вся из­ве­лась! Кун взгля­нул в ее сто­рону ед­ва ли раз!

- Мог­ла бы и не на­чинать сей­час, - про­буб­ни­ла Ми­налин, по ли­цу ко­торой бы­ло яс­но, что она боль­ше всех не­доволь­на про­шед­шим праз­дни­ком. - Я не по­нимаю, как эта се­вер­ная ль­ди­на мо­жет быть та­кой бес­чувс­твен­ной! - де­вуш­ка в сер­дцах уда­рила изящ­ной ла­дош­кой по мат­ра­су. - Я кру­тилась око­ло не­го весь ве­чер, а он ед­ва удос­то­ил ме­ня кив­ком го­ловы!

- Ну ма­ло ли что мог­ло слу­чить­ся... - пос­та­ралась уте­шить под­ру­гу Ми­ливия. - Ка­жет­ся, они с Зой­ем пос­со­рились.

- Вот-вот! И Кун весь ве­чер ме­тал в его сто­рону про­жига­ющие взгля­ды! - ог­рызну­лась Ми­налин. - Уж что учу­дил твой не­наг­лядный, я не знаю, но ему обя­затель­но дос­та­нет­ся от ме­ня! В мой же праз­дник я ос­та­лась без вни­мания!

- За­то я по­ряд­ком ус­та­ла! - встря­ла Ли­вия. - Неф­рит и на пол­ча­са ме­ня не ос­тавлял. По эти­кету не по­ложе­но, я же его да­ма! Гос­по­ди, как иног­да мне хо­телось...

- По­цело­вать его?

- Дать ему зат­ре­щину! - за­кон­чи­ла Ли­ви и не­доволь­но по­коси­лась на хи­хика­ющую Лу­ни. Хо­тя все рав­но бы­ло яс­но, что ей от­части бы­ло при­ят­но вни­мание Неф­ри­та. Уж луч­ше так, чем хо­лод­ное без­разли­чие, ко­им ода­рил се­год­ня Ми­налин Кун­сайт.

- А вы зна­ете, что я ви­дела?! - вдруг под­прыг­ну­ла на кро­вати Се­рени­ти и за­говор­щи­чес­ки под­мигну­ла Ми­ливии. - А я ви­дела, как Ми­ливия и Зой­са-а-айт... - поч­ти про­пела де­вуш­ка, но тут же ей в го­лову при­лете­ла ди­ван­ная по­душ­ка, ки­нутая вспых­нувшей, буд­то ма­ков цвет, Мил:

- Мол­чи!

Се­рени­ти рас­хо­хота­лась и ки­нула по­душ­ку на Лин:

- Как они це­лова­лись!

Все прин­цессы обод­ря­юще и по­нима­юще улыб­ну­лись сго­ра­ющей со сты­да прин­цессе, го­товой про­валить­ся сквозь зем­лю.

- Ну и что же? - пис­кну­ла она, на­поми­ная птен­чи­ка, пы­та­юще­го за­щитить­ся от по­доб­равшей­ся кош­ки.

- О, это бы­ло очень неп­ри­лич­но, ле­ди Ми­ливия, - с ко­мич­ной серь­ез­ностью ска­зала Лу­ни, и ос­таль­ные прыс­ну­ли, лишь бед­ная прин­цесса Мер­ку­рия чуть не пла­кала от сму­щения и до­сады. - Лорд Зой­сайт при­жал вас пря­мо к ко­лон­не и, не стес­ня­ясь, це­ловал. Раз­ве бла­говос­пи­тан­ные ле­ди та­кое поз­во­ля­ют?

- Хва­тит из­де­вать­ся, - оса­дила под­ру­гу Ми­налин, - не об­ра­щай на эту пе­рес­мешни­цу вни­мания, Мил! Ты же зна­ешь, язык у нее без кос­тей.

Прин­цесса Мер­ку­рия оби­жен­но от­верну­лась.

- Она прос­то те­бе за­виду­ет, - ед­ко вста­вила Ли­вия.

- Вот еще! Мой Энд, ког­да хоть нем­но­го рас­ше­велит­ся, пос­то­ян­но бу­дет ме­ня це­ловать! - гор­до за­яви­ла Лу­ни, вска­кивая на кро­вати у упи­рая ру­ки в бо­ка. Но тут же улыб­ка про­пала с ее ли­ца. - Воп­рос толь­ко в том, как ско­ро я смо­гу его рас­ша­тать. Он же та­кой серь­ез­ный. И тог­да...

- Хва­тит, ма­лень­кая бол­тушка, - рас­хо­хота­лась Ли­вия.

- Эх, Рейя, как я те­бе за­видую! - не­ожи­дан­но серь­ез­но за­яви­ла Се­рени­ти, и все де­вуш­ки с удив­ле­ни­ем на нее ус­та­вились. - Джед то­же та­кой сдер­жанный. Но он с то­бой неж­ный, что ли. Ему сов­сем не­обя­затель­но го­ворить те­бе о люб­ви... а вот мне... а вот мне хо­тя бы это­го до­бить­ся... - она зах­лю­пала но­сом.

- Бо­же, Лу­ни, ка­кая ты все-та­ки пе­ремен­чи­вая, - Ли­вия при­жала под­ружку к се­бе, и ос­таль­ные де­воч­ки то­же при­сели поб­ли­же, за­бывая обо всем дру­гом. - Все у те­бя еще бу­дет, вот уви­дишь.

- Те­бе ли жа­ловать­ся? - грус­тно ус­мехну­лась Ми­налин.

- Энд влюб­лен в те­бя, это все зна­ют! - под­бодри­ла Ми­ливия.

- А ес­ли он, наг­лец та­кой, еще не влюб­лен, то ни­куда не де­нет­ся! - по­бед­но за­яви­ла Ли­вия.

- Влю­бит­ся и же­нит­ся! - серь­ез­но до­бави­ла прин­цесса Мар­са.

Де­вуш­ки бол­та­ли и сме­ялись до глу­бокой но­чи, рас­ска­зывая о сво­их мыс­лях и меч­тах, и в кон­це раз­го­вора да­же Ли­вии приш­лось приз­нать, что Неф­рит не та­кой уж на­пыщен­ный ду­рак, а Ми­налин от­ме­нила ка­ру над Зой­ем. И нет вре­мени от­кро­вен­нее, чем ночь, нет сер­дца бли­же, чем сер­дце под­ру­ги.

В свою ком­на­ту Ми­налин воз­вра­щалась с лег­ким сер­дцем, за­быв все не­уря­дицы. И уж ни­как не ожи­дала, что навс­тре­чу ей вы­бежит слу­жан­ка.

- Ле­ди Ми­налин? - де­вуш­ка, уку­тан­ная в плащ, не до­жида­ясь от­ве­та изум­ленной прин­цессы, су­нула ей что-то в ру­ки. - Это вам, - и тут же скры­лась за по­воро­том.

Не сдер­жавшись, Лин тут же раз­верну­ла бу­маж­ную обер­тку, пе­ревя­зан­ную свер­ху. Внут­ри ока­залась не­рас­пустив­ша­яся до кон­ца жел­тая ро­зоч­ка в не­боль­шом гор­шочке. А на кро­хот­ном ку­соч­ке бу­маги ста­ратель­но вы­веде­но: "Мо­ей М."

@темы: Мои фанфики

23:35 

Фанфик "Под дождем. Часть 2" В ПРОЦЕССЕ (2)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
2. Гос­по­дин Слу­чай (часть 2)
- И что я де­лаю?.. - Коу вот уже ми­нут пять за­давал­ся этим воп­ро­сом, сколь­зя по ноч­ной ули­це прочь от до­ма Ми­нако.

Дей­стви­тель­но - что он, собс­твен­но, де­ла­ет? Ему что, сно­ва во­сем­надцать? Сно­ва этот дет­сад и под­рос­тко­вая ро­ман­ти­ка? В кон­це кон­цов, он уже взрос­лый му­жик, име­ющий свою семью и ра­боту. А он все еще ве­дет­ся на тро­гатель­ные го­лубые глаз­ки. Уму не­пос­ти­жимо! Жаль, что Сейи нет ря­дом, тот бы хоть дал ему знат­ную зат­ре­щину. Хо­тя нет. Хо­рошо, что это все ос­та­нет­ся в тай­не. Не­чего ко­му-то знать, что он сно­ва повс­тре­чал­ся с Ай­но и, по­хоже, встре­тит­ся с ней вновь.

А встре­тит­ся ли?..

Яте­ну хо­телось бы ска­зать твер­дое "Нет", но он прек­расно знал, что сов­рет сам се­бе. Коу и так, буд­то зап­рав­ский мань­як, воз­вра­щал­ся на мес­то ее ра­боты, не очень-то по­нимая, что это ему да­ет. Что-то стран­ное, не­уло­вимое тя­нуло его к Ай­но, что-то, на­вер­ное, ма­зохист­ское, не ина­че. Ка­жет­ся, нич­то уже не дро­жало в ду­ше при ви­де нее, нич­то не раз­ли­валось по ве­нам слад­кой не­гой, но ка­кая-та ма­гия в ней ос­та­лась. Весь мир пе­ревер­нулся с ног на го­лову за эти шесть лет. И толь­ко Ми­нако ос­та­лась преж­ней. Ощу­щение, что она все та же, не да­вало Яте­ну по­коя. Все та же стран­ная Ай­но из да­лекой, бес­печной школь­ной жиз­ни...

Да, это прок­ля­тое лю­бопытс­тво бы­ло неп­ра­виль­ным, поч­ти прес­тупным. А как ина­че? У не­го же­на, ус­то­яв­ша­яся жизнь. И хо­тя, собс­твен­но, меж­ду ни­ми ни­чего нет и не бу­дет, да­же са­мого муж­чи­ну сму­щала та­кая тя­га. Это ведь не­нор­маль­но, прав­да? Не­нор­маль­но хо­дить к чу­жой жен­щи­не на ра­боту, же­лая прос­то ее уви­деть. Не­нор­маль­но по­лурев­ни­во ду­мать, есть ли у нее кто-то. Не­нор­маль­но быс­трее ехать прочь, что­бы она не ус­пе­ла вер­нуть пид­жак, и у них на­шел­ся по­вод вновь встре­тить­ся. Не-нор-маль-но. Ятен счи­тал се­бя до­воль­но ра­зум­ным че­лове­ком, по­это­му, при­кинув все трез­вым умом, при­шел к вы­воду, что ка­тит­ся под от­кос.

А до­ма ведь Ки­мико. Да, их от­но­шения да­леки от иде­аль­ных, а за­час­тую да­же на­водят на мысль, что луч­ше сто раз по­думать, преж­де чем же­нить­ся. Да, по­рой все за­кан­чи­ва­ет­ся ал­ко­голем, ис­те­рика­ми и би­той по­судой. Но это бы­ла его семья, его от­ветс­твен­ность. Фрэнк всег­да учил его быть от­ветс­твен­ным. Ятен пом­нил об этом. Тем бо­лее, сей­час у них с Ки­мико под­держи­вал­ся ху­дой мир. Они сно­ва ста­ли спать в од­ной пос­те­ли и да­же зав­тра­ка­ют вмес­те по ут­рам, ста­ра­ясь не по­вышать друг на дру­га го­лоса. Ме­лочь, а при­ят­но. Хо­тя... мо­жет, и неп­ри­ят­но. По край­ней ме­ре, луч­ше, чем при­выч­ные ос­кор­бле­ния.

И от это­го ста­нови­лось еще га­же. У не­го столь­ко проб­лем, столь­ко не­раз­ре­шен­ных воп­ро­сов, а он тра­тит вре­мя на ка­кую-то стран­ную де­вицу из прош­ло­го. С од­ной сто­роны, хо­чет­ся вер­нуть­ся до­мой, при­жать к се­бе Ки­мико, ска­зать, что он не хо­чет те­рять их семью, сде­лать хоть что-то, хоть са­мое ма­лое, что­бы вер­нуть от­но­шени­ям кап­лю преж­ней теп­ло­ты. С дру­гой, бе­жать бы прочь от нее, от все­го и от всех, вор­вать­ся к этой глу­пой Ай­но в квар­ти­ру и нап­ро­сить­ся на чай. Не зная, за­чем. Го­ворить с ней до рас­све­та, спра­шивать, спра­шивать, спра­шивать... и рас­ска­зать на­конец то, что не рас­ска­зал ког­да-то.

Но все это блеф, ту­ман, все это прош­ло. Или дол­жно прой­ти. Так, на­вер­ное, бы­ва­ет, ког­да стал­ки­ва­ешь­ся с не­решен­ны­ми за­дача­ми прош­ло­го. Это прос­то еще од­на се­мей­ная проб­ле­ма. Ес­ли бы все бы­ло бла­гопо­луч­но, Ятен ни­ког­да бы не за­думал­ся об этой Ай­но, не ис­кал бы с ней встре­чи, не вспо­минал о ней. За­чем? Ведь у не­го есть лю­бимая, род­ная жен­щи­на, ко­торая за­нима­ет все его мыс­ли... Но нет. Это­го нет.

И нуж­но опять ехать до­мой, и не­из­вес­тно, что го­товит ему гря­дущий ве­чер. И знать осо­бен­но не хо­чет­ся, а нап­ра­шивать­ся к брать­ям уже неп­ра­виль­но и стыд­но, хо­тя ник­то из них не от­тол­кнет. Есть толь­ко од­на ма­лень­кая на­деж­да: Ай­но, этот бо­жий оду­ван­чик и свя­тое бла­городс­тво, за­хочет вер­нуть ему пид­жак об­ратно...

***

Ми­нако ис­крен­не не зна­ла, что ей де­лать, в та­ком бы­ла смя­тении. А что та­кого про­изош­ло? Ни­чего же! Тог­да по­чему так от­ча­ян­но ко­лотит­ся сер­дце, так страш­но и од­новре­мен­но вол­ни­тель­но? Не­уже­ли она сно­ва уда­рилась в свои ро­ман­ти­чес­кие бред­ни, на ко­торых здо­рово на­поро­лась в прош­лом? Быть то­го не мо­жет! Стоп, стоп, стоп, Ай­но! А ну пе­рес­тань прев­ра­щать­ся в ду­роч­ку!

Де­вуш­ке хо­телось пла­кать и сме­ять­ся от до­сады на се­бя. Та­кая вот рас­тре­пан­ная ку­рица. Сто­ит толь­ко вспом­нить вы­соко­мер­ное вы­раже­ние ли­ца блон­ди­на, ког­да он смот­рел на нее. Жал­кое соз­да­ние! Ми­нако пе­ре­оде­лась в до­маш­ний мах­ро­вый ха­лат с за­ячь­ими уш­ка­ми, вя­заные тап­ки и сно­ва ки­нула воп­ро­ситель­ный взгляд на муж­ской пид­жак, слов­но тот мог вдруг с ней за­гово­рить. И что те­перь де­лать? Ми­на ну ни­как не хо­тела (а не хо­тела ли?) встре­чать­ся с Коу, что­бы вновь выс­та­вить се­бя ду­роч­кой, но, ви­димо, при­дет­ся. Это ж на­до быть та­кой рас­тя­пой и заб­рать его вещь. Бы­ла бы без­де­луш­ка, а пид­жак до­рогой, фир­менный. Мож­но выс­лать поч­той. Толь­ко вот где взять его ад­рес?..

Де­вуш­ка с опас­кой по­дош­ла к пид­жа­ку, ак­ку­рат­но ле­жаще­му на ди­ване, и за­пус­ти­ла ру­ку в кар­ман. От­вра­титель­ное чувс­тво! Но дол­жна же быть хоть ка­кая-то ви­зит­ка у ад­во­ката при се­бе. Так оно и бы­ло. Кар­ма­ны бы­ли аб­со­лют­но пус­ты­ми, но нес­коль­ко ви­зиток там ва­лялось, на ко­торых зна­чил­ся но­мер Коу. Его но­мер.

"Что тут та­кого? Поз­во­ню, и всё!" - соб­равшись с си­лами, по­дума­ла де­вуш­ка и при­нялась на­бирать но­мер.

Од­на­ко это ока­залось не так-то прос­то. Сов­сем не прос­то. Паль­цы как-буд­то от­ка­зыва­лись на­жимать на за­вет­ные кноп­ки. Что за ре­бячес­тво? Гос­по­ди, это прос­то те­лефон­ный зво­нок! Она от­даст пид­жак, и де­ло с кон­цом. Они ра­зой­дут­ся и вряд ли еще уви­дят­ся. Но Ми­на по­чему-то сом­не­валась, что это так. Од­нажды она так раз­мышля­ла, и судь­ба под­су­нула ее Коу в са­мый не­под­хо­дящий мо­мент. Не сто­ит за­рекать­ся.

На­конец, но­мер был наб­ран. Ну, всё. В путь. Де­вуш­ка, шум­но вы­дох­нув, слов­но пе­ред прыж­ком в хо­лод­ную во­ду, на­жала "вы­зов". Па­ра гуд­ков, и труб­ку под­ня­ли.

- Ал­ло? - зна­комый хрип­ло­ватый го­лос, сме­шан­ный с ка­пель­кой удив­ле­ния.

- Ятен? То есть... - зап­ну­лась Ай­но. - Мис­тер Коу?

- Ятен, - вздох­нув, поп­ра­вил блон­дин. Яс­но, что он по­нял, от ко­го зво­нок.

- Тут вы... То есть ты... То есть я... - вот ду­ра же! - Да, я! Я слу­чай­но прих­ва­тила твой пид­жак. Не­хоро­шо по­лучи­лось. Ты не мог бы его заб­рать?

- Сей­час? - скеп­ти­чес­ки спро­сил Коу. Мда, вре­мя-то уже де­сятый час! У не­го яв­но есть за­боты по­важ­нее, чем ви­зит к ка­кой-то рас­тя­пе!

- Нет, ду­маю, это не­удоб­но. Я мо­гу и са­ма...

- Я подъ­еду, ку­да ска­жешь, но не сей­час. Ви­дишь ли, я уже до­ма, - спо­кой­но, хо­лод­но. - Но зав­тра...

- От­лично! - пе­реби­ла его Ай­но. - Ты же зна­ешь, где я ра­ботаю.

- Во сколь­ко у вас обе­ден­ный пе­рерыв?

- В час, как и у всех.

- К ча­су я бу­ду у те­бя, - и сно­ва бес­це­ремон­но от­клю­чил­ся, как это уже бы­вало рань­ше.

Де­вуш­ка еще ка­кое-то вре­мя не­до­умен­но смот­ре­ла на те­лефон и лишь по­том по­ложи­ла его на­зад в су­моч­ку. Стран­но, как па­ра ми­нут мо­жет пол­ностью опус­то­шить!

"По край­ней ме­ре, - по­дума­ла Ми­на, - я точ­но знаю, ког­да он за­явит­ся, так что бу­ду го­това!" Эта мысль да­ла ей по­вод хоть чуть-чуть взбод­рить­ся.

***

- И кто те­бе опять там наз­ва­нива­ет? - Ки­мико смот­ре­ла на Яте­на так, слов­но жан­дарм. - Оче­ред­ная лю­бов­ни­ца? - она зло при­щури­ла ак­ку­рат­но под­кра­шен­ные ка­рие гла­за и, раз­вернув­шись, выш­ла из кух­ни, не дож­давшись от­ве­та.

Ятен ни­как не от­ре­аги­ровал на вы­пад. Его ли­цо да­же не дрог­ну­ло при зву­ке яз­ви­тель­но­го го­лоса же­ны. Опять она наш­ла по­вод пос­со­рить­ся, и Коу со­вер­шенно не хо­тел это­му пот­ворс­тво­вать. Вот сколь­ко мож­но? Каж­дый бо­жий день од­но и то же. С тех пор, как Ятен за­ик­нулся о раз­во­де, Ки­мико как с це­пи сор­ва­лась, хо­тя дол­жна бы стать па­инь­кой. Но нет. Не же­лая рас­ста­вания, она все­ми си­лами пы­талась сде­лать Коу глав­ной при­чиной всех их бед. И ког­да муж­чи­на, вко­нец вый­дя из се­бя, на­чинал кри­чать, что им по­ра раз­вестись, раз они так не пе­рено­сят друг дру­га, жен­щи­на ус­тра­ива­ла ис­те­рику и об­ви­няла его в черс­твос­ти и глу­хос­ти к ее бе­дам. Ха! К ее бе­дам! Да ка­кие у нее бе­ды? С тех пор, как она за­бере­мене­ла от Яте­на и ста­ла приз­нанной не­вес­той в семье Коу, у нее не бы­ло ни од­ной "за­ковыр­ки".

Уже с по­рога она объ­яви­ла, что он за­дер­жался, те­перь упо­мяну­ла ка­кую-то "оче­ред­ную" лю­бов­ни­цу. Яте­ну, в сущ­ности, бы­ло все рав­но на ее пре­тен­зии. Да, иног­да он пы­тал­ся по-доб­ро­му по­гово­рить с же­ной, вы­яс­нить от­но­шения, сде­лать шаг к при­мире­нию, но все это ле­тело впус­тую. И тог­да нас­ту­пала апа­тия, са­мая прос­тая по сво­ей при­роде. Гля­дя на эту веч­но злую, нер­вную жен­щи­ну, не хо­телось ни­чего: ни при­мире­ния, ни бра­ка, ни семьи. Хо­телось толь­ко по­коя.

И Коу, вып­леснув уже ос­тывший чай в ра­кови­ну и да­же не удо­сужив­шись про­полос­нуть чаш­ку, мед­ленно под­нялся на вто­рой этаж, в хо­лод­ную спаль­ню. Сла­ва Бо­гу, Ки­мико там еще не бы­ло, а зна­чит, был шанс спо­кой­но ус­нуть, без ссор и об­ви­нений. Муж­чи­на неб­режно раз­делся, ки­нув ру­баш­ку, гал­стук, брю­ки и нос­ки на стул, и лег в кро­вать, на пра­вую сто­рону. Го­лова гу­дела, и бы­ло от­вра­титель­но ле­жать на этой пос­те­ли, слов­но он и прав­да на­ходит­ся у де­шевой лю­бов­ни­цы, а не у за­кон­ной же­ны. Пси­ханув, муж­чи­на дос­тал из прик­ро­ват­ной тум­бочки снот­ворное и, на­лив из гра­фина чуть-чуть во­ды в ста­кан, вы­пил.

Сла­ва Не­бу, зав­тра сно­ва на ра­боту.

2. Впе­ред, в бу­дущее
- Эй, Ятен, не хо­чешь с на­ми? - Но­ми, сим­па­тич­ная сот­рудни­ца из бух­галте­рии, при­вет­ли­во по­маха­ла Коу ру­кой, но тот лишь от­махнул­ся:

- Прос­ти, се­год­ня у ме­ня дру­гие пла­ны, - и кол­ле­ги уш­ли, шум­но ра­ду­ясь воз­можнос­ти от­влечь­ся от ра­боты и пе­реку­сить.

Коу быс­тро соб­рал все не­об­хо­димые ве­щи и вы­шел из зда­ния "Вре­мя за­щиты". Боль­шинс­тво сот­рудни­ков пош­ло в бли­жай­шие ка­фе, но блон­дин, оде­тый уж слиш­ком тща­тель­но для обыч­но­го ра­боче­го дня, нап­ра­вил­ся к ав­тосто­ян­ке, при­лега­ющей к кон­то­ре. На­жатие на кноп­ку сиг­на­лиза­ции, лег­кий писк и по­мар­ги­вание фа­рами, и Ятен сел в са­лон сво­ей крас­ной А­уди. Ста­ра­ясь не ду­мать о том, с кем у не­го пред­сто­ит встре­ча, муж­чи­на по­ехал к зда­нию "Час То­кио", бла­го оно на­ходи­лось сов­сем ря­дом, в се­ми ми­нутах ез­ды. Но пе­ред этим все-та­ки дос­тал ще­точ­ку для обу­ви и на­тер чер­ные ла­киро­ван­ные бо­тин­ки, и без то­го, на­до ска­зать, свер­ка­ющие чис­то­той.

Ми­нако уже бы­ла са­ма не своя. Она то и де­ло не­воль­но смот­ре­ла на на­руч­ные ча­сики или в зер­каль­це, чувс­твуя се­бя глу­пой школь­ни­цей, го­товя­щей­ся к пер­во­му в жиз­ни сви­данию. И че­го ра­зоде­лась? Го­лубое шел­ко­вое платье с ко­рот­ким ажур­ным ру­кавом яв­но не выг­ля­дит пов­седнев­ным, и ежу яс­но, для ко­го ста­ралась. Ло­доч­ки на до­воль­но вы­соком для нее каб­лу­ке то­же не в нор­ме, как и ма­ки­яж, пусть и неб­роский, но ощу­тимый: ко­рич­не­вая тушь, пуд­ра, проз­рачный блеск для губ... Ка­кое пос­ме­шище! Нет, Ми­на зна­ла, что выг­ля­дит хо­рошо, да­же очень. Она ни с чем не пе­ребор­щи­ла, не выг­ля­дела вуль­гар­но. Но уж слиш­ком бы­ло оче­вид­но, что все ста­рания лишь ра­ди при­ез­да Коу. Зна­ла бы она, сколь­ко Ятен во­зил­ся, вы­бирая ру­баш­ку и брю­ки!

Ког­да муж­чи­на ока­зал­ся в ком­на­те сек­ре­тар­ши, Ми­на ед­ва не под­прыг­ну­ла на мес­те, и труд­но ска­зать, кто был боль­ше изум­лен: тут же за­лив­ша­яся ру­мян­цем Ми­нако или Ятен, чуть не зас­тряв­ший на по­роге.

- Вот твой пид­жак, - про­лепе­тала все-та­ки де­вуш­ка, дос­та­вая но­вень­кий па­кет, и Коу тут же не­лов­ко пе­рех­ва­тил его, так от­дернув ру­ку, слов­но бо­ял­ся при­кос­нуть­ся к Ми­не.

Вот, собс­твен­но, и всё. Глу­пое гне­тущее мол­ча­ние.

- До сви­дания, - ску­по улыб­ну­лась Ми­на, прек­расно по­нимая, что ни­како­го "сви­дания" не бу­дет. Ятен лишь кив­нул. Он да­же раз­вернул­ся и про­делал нес­коль­ко ша­гов к вы­ходу, как вдруг все-та­ки обер­нулся:

- Не хо­чешь по­обе­дать? - спо­кой­но и ров­но, в его фир­менной ма­нере. - А то обед за­кан­чи­ва­ет­ся, а по­есть и не ус­пе­ли, - ага, ми­нут со­рок до ра­боче­го вре­мени!

- Мож­но, - спо­кой­но кив­ну­ла Ми­нако, но го­лосок внут­ри нее (эта­кая Ми­ни-жен­щи­на) чуть не ос­корбил­ся: "А ты ду­мал, что я прос­то так вы­ряди­лась?!"

Обе­дать в ка­фете­рии ни­же не бы­ло смыс­ла: тут и там кол­ле­ги, еще слу­хи пой­дут. Но ос­тать­ся не­заме­чен­ны­ми у них все рав­но не выш­ло. Оба ве­ли се­бя, как ма­лые де­ти. Ятен дер­жался пре­дель­но веж­ли­во, по сто­ронам не смот­рел, а прос­то мол­ча шел, от­кры­вая пе­ред Ми­нако две­ри, слов­но она его толь­ко для это­го и на­няла; Ми­на то­же не стре­милась сра­зу на­чать ще­бетать и мол­ча же сле­дова­ла за ним, ти­хо скри­пя зу­бами: не так-то лег­ко пос­пе­вать за вы­соким муж­чи­ной на каб­лу­ках... И все это выг­ля­дело так не­ес­тес­твен­но, так не­лепо, что все обо­рачи­вались на стро­гую, поч­ти по-праз­днич­но­му раз­ря­жен­ную па­роч­ку, го­товую вот-вот сор­вать­ся на бег, лишь бы их ник­то вмес­те не уви­дел.

Сла­ва Не­бу, Ятен не за­хотел обе­дать в бли­жай­шем ка­фе, где сплошь и ря­дом лю­бопыт­ные гла­за, а ре­шил отъ­ехать хо­тя бы на па­ру квар­та­лов. Хо­тя, это мог­ло сыг­рать с ни­ми злую шут­ку: а вдруг пус­тят слух, что Ай­но тай­но ез­дит ку­да-то с но­во­яв­ленным уха­жером?.. Но это луч­ше, чем есть и ду­мать, что за то­бой сле­дят.

Это бы­ла ти­пич­ная япон­ская ка­феш­ка, ка­ких мно­го, ни­чего при­меча­тель­но­го. Ятен, не спра­шивая спут­ни­цу, выб­рал сто­лик у ок­на, и к ним тут же под­бе­жал офи­ци­ант и по­дал ме­ню.

- Мне, по­жалуй­ста, та­маго-яки* и зе­леный чай без са­хара, - Коу да­же не бро­сил взгля­да на спи­сок блюд и тут же по­яс­нил, уви­дев нес­коль­ко оза­дачен­ный взор Ай­но: - Я всег­да ем на обед од­но и то же.

- И не на­до­еда­ет? - по­любо­пытс­тво­вала она и тут же при­куси­ла язык. Ну вот, от­личное на­чало раз­го­вора! Ей по­ра на­писать книж­ку "Что ска­зать, что­бы у со­бесед­ни­ка не бы­ло ни­како­го же­лания от­кры­вать рот еще раз". - Фу­тома­ки**, по­жалуй­ста. И во­ду без га­за.

Офи­ци­ант де­жур­но улыб­нулся и ушел.

- Нет, не на­до­еда­ет, - не­ожи­дан­но для Ми­нако от­ве­тил Ятен, от­ки­дыва­ясь на спин­ку пле­тено­го сту­ла. - Я не люб­лю слиш­ком за­мора­чивать­ся во вре­мя ра­боче­го дня. А та­маго-яки мне нра­вит­ся. Вот и вы­бираю то, что съ­ем с удо­воль­стви­ем в лю­бом слу­чае.

Прак­тично, здра­во, но скуч­но. Ми­на не­лов­ко по­жала пле­чами. Нет, слиш­ком она вы­ряди­лась для ка­кого-то "не­замо­рочен­но­го" обе­да!

- Я боль­ше по­эк­спе­римен­ти­ровать люб­лю, поп­ро­бовать что-то но­вое. Ни­ког­да не ду­маю, что съ­ем или при­готов­лю в сле­ду­ющий раз. За­хожу и вы­бираю под нас­тро­ение.

По­мол­ча­ли. При­шел офи­ци­ант. Сла­ва бо­гу, те­перь мож­но мол­чать, за­едая это са­мое мол­ча­ние блю­дами. Хо­тя, ка­жет­ся, и то­го, и дру­гого под­мы­вало за­дать воп­рос. Но умес­тно ли? Не бу­дет ли это... че­рес­чур?

- Как Сейя? Тай? - наш­лась Ми­на, ког­да мол­ча­ние ста­ло уж сов­сем не­выно­симым.

- У них все хо­рошо, - поч­ти с об­легче­ни­ем от­ве­тил Коу. - У Сейи свой биз­нес, он про­да­ет нед­ви­жимость: вся­кие квар­ти­ры, учас­тки, прос­то зем­лю. Прак­ти­чес­ки пос­то­ян­но в разъ­ез­дах. Тай­ки уда­рил­ся в на­уку, всех тон­костей не знаю, - на се­кун­ду он улыб­нулся, - но де­ла что-то не спо­рят­ся. Нет фи­нан­си­рова­ния. Ами с ним. За­оч­но учит­ся и пы­та­ет­ся во­оду­шевить на­шего уж слиш­ком лю­бяще­го за­мороч­ки брат­ца.

Ми­на не удер­жа­лась от улыб­ки:

- А как твои ро­дите­ли?

- Отец ра­бота­ет, но за­пала нет, на­вер­ное, прос­то сти­мула боль­ше не хва­та­ет. Рань­ше нуж­но бы­ло нас под­ни­мать, а те­перь мы са­ми с уса­ми. Все разъ­еха­лись. Ма­ма до­ма си­дит, как и рань­ше. Отец не поз­во­ля­ет ра­ботать. Она же жен­щи­на, - и по­чему-то из его уст это так проз­ву­чало, слов­но де­вуш­кам не прис­та­ло тру­дить­ся.

- И что же? Это уже ста­ромод­но, - фыр­кну­ла Ми­на, те­ряя ос­то­рож­ность. - Жен­щи­на впол­не мо­жет быть са­мос­то­ятель­ной. Да и вы дав­но вы­рос­ли. Че­го ей си­деть на од­ном мес­те?

- Так у нас при­нято, - прак­ти­чес­ки неп­ри­яз­ненно от­ве­тил Коу, и Ми­на за­мол­ча­ла. Уви­дев ее поч­ти ис­пу­ган­ный взгляд, блон­дин ис­пра­вил­ся: - Жен­щи­ны семьи Коу не ра­бота­ют. На­до бы­ло так ска­зать.

- И по­это­му нес­час­тная Мис­ти да­же учит­ся за­оч­но? - жа­лос­тли­во спро­сила Ми­на, и бы­ло что-то очень ин­тимное в том, как имен­но она наз­ва­ла Ами Ми­цуно; а еще она име­ла пред­став­ле­ние, как тя­жело де­ятель­ной и ум­ной де­вуш­ке прос­то быть за спи­ной сво­его из­бран­ни­ка-уче­ного.

- Офи­ци­аль­но она не яв­ля­ет­ся же­ной Тай­ки... - нес­коль­ко рас­те­рял­ся Ятен. - Но да, ду­маю, по­это­му. Мне и са­мому ее жаль. Тай­ки вро­де ее не вы­нуж­да­ет до­ма си­деть, ес­ли что. Толь­ко ему по­мощь сей­час нуж­на, и Ами, по­хоже, не мо­жет ос­та­вить его.

Бы­ло стран­но го­ворить все это. Го­ворить зап­росто, го­ворить так, слов­но она своя. Ко­неч­но, с ка­кой-то сто­роны это так и бы­ло. Ми­на зна­ла всю семью Коу, об­ща­лась с ни­ми и да­же бы­ла ког­да-то друж­на. Но это же бы­ло ког­да-то. Сей­час Яте­ну не нуж­но бы это­го все­го го­ворить чу­жому че­лове­ку. Бог с Сей­ей, у не­го все хо­рошо. Но Тай... Ятен во­об­ще по­доз­ре­вал, что у не­го деп­рессия. При ог­ромном по­тен­ци­але не бы­ло воз­можнос­тей, и это то­чило Тай­ки из­нутри. Но за­чем знать об этом пос­то­рон­не­му?

- Поп­ро­шу ни­кому все­го это­го не рас­ска­зывать, - стро­го за­метил Коу, ко­выря­ясь в ос­тавшем­ся ом­ле­те.

- Мне и не­кому, - по­жала пле­чами Ми­на.

- А... То­ни? - вне­зап­но спро­сил Ятен.

Ти­шина. Изум­ленный, от­ча­ян­ный взгляд Ай­но. Вре­зав­ши­еся угол­ки ее губ...

- Я не об­ща­юсь с ним с вы­пус­кно­го, - жес­то­кий, но прав­ди­вый при­говор.

И опять не­лов­кость. Нет, ее уже не­воз­можно пре­одо­леть окон­ча­тель­но.

- Спа­сибо за обед, я, по­жалуй, пой­ду, - Ми­на под­ня­лась из-за сто­лика, пря­ча взгляд за чел­кой. Вот и пе­рес­ту­пили грань. Ту са­мую, то­нень­кую-то­нень­кую, слов­но па­утин­ка, и ос­трую, как лез­вие но­жа.

- Я до­везу те­бя.

- Не сто­ит.

- Сто­ит.

Они выш­ли в та­ком же мол­ча­нии, в ка­ком вош­ли, и сно­ва от­тол­кну­лись друг от дру­га. Ни у ко­го не хва­тило ду­ху про­дол­жить на­болев­ший раз­го­вор, ни у ко­го не бы­ло сил ска­зать "Прос­ти...", а ведь сто­ило! Счет идет на ми­нуты, на се­кун­ды, у них уже нет по­вода уви­деть­ся, нет по­вода сно­ва пос­мотреть друг дру­гу в гла­за. Они се­ли в ма­шину, Ятен за­вел мо­тор. И нет ни кап­ли праз­дни­ка в шел­ко­вом платье и но­вой ру­баш­ке...

И сно­ва "Час То­кио". А­уди при­пар­ко­вано. По­ра ухо­дить.

- Спа­сибо за обед, - роб­кая про­щаль­ная улыб­ка, об­ра­щен­ная зер­ка­лу. - Жаль, мне не­чем те­бя от­бла­года­рить за все за­боты, - от­крыв­ша­яся дверь, стук каб­лучка об ас­фальт. Ос­та­лось толь­ко встать и нав­сегда зах­лопнуть двер­цу.

- От­че­го же? - Ятен еле-еле по­вер­нул го­лову на­зад. Ми­на удив­ле­на. Он, ес­ли чес­тно, то­же. - Я дав­но не ужи­нал до­маш­ней пи­щей.

Это поч­ти как воп­рос, да­же на­мека нет. И Ми­на яв­но ус­лы­шала: "Приг­ла­сишь?" По его ли­цу и не по­нять, что тол­ка­ет его на этот пос­ту­пок, за­чем ему эта оче­ред­ная встре­ча, но она по­кор­но, как змея, при­ручен­ная ук­ро­тите­лем, кив­ну­ла:

- При­ходи. Ты пом­нишь ад­рес?

- Да.

- Я за­беру те­бя с ра­боты, - рез­ко нах­му­рив­шись, Ятен от­вернул­ся, и Ми­на по­няла, что раз­го­вор окон­чен. По край­ней ме­ре, до ве­чера. И не­из­вес­тно, к че­му этот ве­чер при­ведет.

__

*Та­маго-яки - ом­лет.
**Фу­тома­ки - рол­лы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

@темы: Мои фанфики

23:31 

Фанфик "Библиотекарша" ЗАКОНЧЕН

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Библиотекарша
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Ами Мицуно (Сейлор Меркурий), Зойсайт

Пэйринг или персонажи: Ами/ Зойсайт

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, AU
Предупреждения: OOC
Размер: Мини, 6 страниц

Описание:
Библиотекарша и ее не самая скучная "работа".

_______
Ами ста­ратель­но под­кле­ива­ла книж­ку, ког­да ря­дом на сто­леш­ни­цу опус­ти­лась ру­ка. На­до ска­зать, что сна­чала ей по­каза­лось, буд­то ру­ка жен­ская - слиш­ком тон­кая и по-сво­ему изящ­ная, что ли. Но уже че­рез се­кун­ду де­вуш­ка по­няла - ру­ка муж­ская, жи­лис­тая, с ок­руглы­ми ро­зова­тыми шра­мами на кос­тяшках.

- Чем я мо­гу по­мочь? - при­выч­но по­ин­те­ресо­валась Ами, под­ни­мая гла­за и стал­ки­ва­ясь взгля­дом с со­вер­шенно бан­дит­ским зе­леным при­щуром, кол­ким и наг­лым.

- Я бы хо­тел за­писать­ся, - за­явил об­ла­датель за­дирис­то­го взгля­да, уж слиш­ком раз­вязно улы­ба­ясь для та­кого бла­говос­пи­тан­но­го мес­та, как биб­ли­оте­ка.

Да и во­об­ще, труд­но най­ти че­лове­ка, ко­торый столь же силь­но не под­хо­дил бы это­му мес­ту. На вид юно­ше лет сем­надцать, не боль­ше, в вы­зыва­ющих уз­ких си­них джин­сах и чер­ной ко­жаной ко­сухе с ка­кими-то це­пями-ши­пами и ке­дах; пу­шис­тые куд­ря­вые во­лосы чуть стя­нуты у кон­цов ре­зин­кой пош­ло­го ро­зово­го цве­та, буд­то впо­пыхах, на пле­че за од­ну лям­ку ви­сит бо­лот­но­го от­тенка рюк­зак, сплошь пок­ры­тый раз­но­мас­тны­ми знач­ка­ми. Да и вид та­кой, буд­то биб­ли­оте­ку он ви­дит впер­вые в жиз­ни: го­лова во все сто­роны вер­тится.

- Ко­неч­но, - нем­но­го отой­дя от за­меша­тель­ства, де­жур­но улыб­ну­лась Ами. - У вас есть пас­порт?

- Пас­порт? - не­умес­тно жиз­не­радос­тная улыб­ка ры­жего не­фор­ма­ла сду­лась, как воз­душный ша­рик. - А что, ну­жен пас­порт?

- Обя­затель­но, - кив­ну­ла де­вуш­ка. И что это он так пя­лит­ся?! - При­ходи­те зав­тра.

- А вы зав­тра ра­бота­ете? - жи­во по­ин­те­ресо­вал­ся па­рень, сно­ва на­чиная улы­бать­ся, и от этой улыб­ки Ами ста­нови­лось как-то не­лов­ко.

- Да, биб­ли­оте­ка ра­бота­ет с де­вяти до...

- Нет-нет, - про­тара­торил ры­жий. - Вы зав­тра ра­бота­ете?

- Я?! - Ами от­кро­вен­но ото­ропе­ла. - Да...

- Ну вот и от­лично! - зас­ве­тил­ся па­рень. - Тог­да до встре­чи! - мах­нул ру­кой, и был та­ков. Толь­ко дверь хлоп­ну­ла.

А Ами до кон­ца ра­боче­го дня не мог­ла прий­ти в се­бя и бы­ла жут­ко рас­се­ян­ной. Это ж на­до бы­ло пе­репу­тать Дик­кенса с Дю­ма!..

***

В то же вре­мя юно­ша за­явил­ся и на сле­ду­ющий день.

- Я сно­ва за­был пас­порт, - ни­чуть не огор­ча­ясь, рас­сме­ял­ся он. - Я прос­то так заг­ля­нул, - и, по­махав ру­кой, убе­жал.

***

На сле­ду­ющий день нез­на­комец при­шел под ве­чер. Ра­дос­тно вру­чил Ами пас­порт, ви­димо, страш­но гор­дясь сво­ей ис­полни­тель­ностью, с удо­воль­стви­ем рас­пи­сал­ся в фор­му­ляре. За­то воп­рос о вы­боре кни­ги яв­но его оза­дачил. И сно­ва это лег­кое изум­ленное огор­че­ние на тон­ком хит­ром ли­це!

- Я мо­гу вам что-то под­ска­зать, - веж­ли­во отоз­ва­лась Ами. В кон­це кон­цов, это ее ра­бота! - Чем вы ув­ле­ка­етесь?

- Фан­тасти­ку мож­но... или что-то та­кое... Да­вай­те прой­дем­ся и ре­шим что-то по хо­ду де­ла, - ра­дос­тно пред­ло­жил ры­жий.

Ис­пы­тывая стран­ное вол­не­ние от бли­зос­ти Зой­сай­та (имен­но так зва­ли но­вого лю­бите­ля книг), де­вуш­ка по­вела его по биб­ли­отеч­ным за­ко­ул­кам. Бы­ло в нем что-то... Ка­кая-то своя ат­мосфе­ра. Ка­жет­ся, так го­ворят о лю­дях со стран­ностя­ми? У не­го оп­ре­делен­но бы­ла эта "своя ат­мосфе­ра". И она зас­тавля­ла Ами нер­вни­чать и сму­щать­ся. А еще бы­ло по­нят­но без вся­ких разъ­яс­не­ний, что кни­ги его ма­ло ин­те­ресу­ют, а ес­ли и ин­те­ресу­ют, то он из тех лю­дей, ко­торые не по­нима­ют, че­го хо­тят.

- Вот, а это что? Как ду­ма­ете? Ин­те­рес­но? - по­минут­но спра­шивал он, ты­кая в лю­бую (Ами бы­ла уве­рена!) кни­гу, и тут же по­вора­чивал­ся к дру­гой. - А эта? О мо­реп­ла­вании? Ну нет, это не мое... Мо­жет, по­ищем где-то еще? - и тут же бес­це­ремон­но та­щил ее под ло­коток в дру­гую сто­рону, на­чиная бол­тать о чем-то сво­ем.

Сна­чала Ами от­кро­вен­но крас­не­ла и выс­во­бож­да­лась. По­том прос­то мол­ча со­пела, но выр­вать­ся уже не пы­талась. А за­тем и вов­се по­кор­но шла сле­дом, из­редка вслу­шива­ясь в бол­товню кли­ен­та.

- Нет, ме­ня это не ин­те­ресу­ет, - Зой­сайт пе­рех­ва­тывал ее ла­донь и, не вы­пус­кая, шел даль­ше. - Что ска­жете об этом? - са­мая вы­сокая пол­ка! - Вам по­мочь? - ну ему же так прос­то встать на мыс­ки и дос­тать эту злос­час­тную книж­ку, но нет, он пе­рех­ва­тыва­ет де­вуш­ку за та­лию и при­под­ни­ма­ет ее. - Дос­та­ли? А? Ой, ка­жет­ся, это я уже чи­тал... - уж слиш­ком на­рочи­тое ра­зоча­рова­ние и му­чени­чес­кий вздох. - Это о муш­ке­терах?

- Нет, о са­доводс­тве! - за­душе­но пых­те­ла Ами, поп­равляя сбив­шу­юся вя­заную жи­леточ­ку.

- Я так и знал! - во весь рот улы­бал­ся Зой­сайт.

Они плу­тали пол­ча­са, не мень­ше, и нич­то не за­нима­ло вет­ре­ного Зойя доль­ше пя­ти се­кунд; из во­роха ав­то­ров и книг он ни­чего не выб­рал, за­то Ами до­вел до по­лу­об­мо­роч­но­го сос­то­яния.

- Я к вам зав­тра зай­ду, - за­явил Зой­сайт, ду­шев­но про­ща­ясь с вы­мотан­ной Ами у две­рей. - Вы ведь зав­тра ра­бота­ете?..

- Нет! - от­ре­зала де­вуш­ка, прек­расно зная, что ес­ли и за­рабо­тала се­бе мир­ный день, то счастье не­надол­го.

***

- А врать не­хоро­шо! - за­явил Зой­сайт, за­ходя в книж­ный зал. И вид у не­го был до то­го по-дет­ски оби­жен­ный, что Ами пок­расне­ла от сты­да и до­сады. Пло­хая де­воч­ка! - Вы не вол­нуй­тесь, я вам боль­ше ме­шать не бу­ду. Дай­те, мне, по­жалуй­ста, Дже­ка Лон­до­на "Бе­лый клык".

Прис­ты­жен­ная Ами тут же при­нес­ла нуж­ную книж­ку. Зой гор­до рас­пи­сал­ся в фор­му­ляре и тут же ушел с ви­дом ос­кор­блен­ной чес­ти, за­дирая нос к по­тол­ку.

***

Стран­но, но лю­битель биб­ли­отек не по­яв­лялся не­дели две. То ли и прав­да ра­зоби­дел­ся, то ли кни­га шла ту­го. Но Ами сов­сем из­ве­лась, та­ращась на лю­бого куд­ря­вого ры­жего пар­ня, при­шед­ше­го за ли­тера­турой или прос­то про­мель­кнув­ше­го за ок­ном. С од­ной сто­роны, от до­тош­но­го кли­ен­та хо­телось под стол спря­тать­ся. А с дру­гой...

- Вот вам ваш "Бе­лый клык", - кни­га с не­мило­сер­дным сту­ком при­зем­ли­лась на стол. Ка­жет­ся, за это вре­мя бу­ря ми­нова­ла, и па­рень ус­пел вер­нуть се­бе преж­нее ра­дос­тное нас­тро­ение.

- И как вам? - лишь бы не мол­чать (а еще - вып­ро­сить из­ви­нение!) спро­сила Ами, и Зой неб­режно по­жал пле­чами. У Ами по­яви­лось стой­кое ощу­щение, что фо­ли­ант мер­твен­но ле­жал в его рюк­за­ке.

- Дай­те что-ни­будь на свой вкус.

- Вам вряд ли пон­ра­вит­ся то, что я люб­лю чи­тать, - ос­то­рож­но от­ве­тила Ами, но все-та­ки по­кор­но вста­ла из-за сто­ла, поп­равляя скуч­ное си­нее платье. - Ду­маю, вку­сы у нас ну слиш­ком раз­ные.

- Вы уве­рены? - при­щурил­ся Зой и так прис­таль­но пос­мотрел на Ами, что та за­лилась крас­кой. - Раз­ве раз­ным лю­дям не мо­жет нра­вить­ся од­но и то же?

- Мо­жет, ко­неч­но, но... - нес­коль­ко сби­тая с тол­ку, про­лепе­тала де­вуш­ка, но Зой­сайт тут же ее пе­ребил, ка­жет­ся, сов­сем не слу­шая:

- Вот му­зыка, нап­ри­мер. Она объ­еди­ня­ет та­ких лю­дей, ко­торые при встре­че, воз­можно, да­же не об­ра­тили бы друг на дру­га вни­мания. Или вот я, - он ткнул паль­цем в свою грудь, прос­матри­вая пол­ки с кни­гами. - Мне вы нра­витесь. И при этом я сов­сем не ду­маю, чем вы от ме­ня от­ли­ча­етесь.

- А что нас объ­еди­ня­ет? - вы­пали­ла Ами не­ожи­дан­но да­же для се­бя и тут же сно­ва глу­по рас­крас­не­лась.

Зой отор­вался от по­лок и хит­ро улыб­нулся, гля­дя на Ами:

- Лю­бовь к хо­рошей ли­тера­туре, я ду­маю.

***

- Вы схо­дите со мной в ка­фе?

- Нет!

- Од­на­ко ж, как вы быс­тро сре­аги­рова­ли! - изу­мил­ся Зой, и на ли­це его не бы­ло и кап­ли ра­зоча­рова­ния; ка­жет­ся, он не из тех лю­дей, ко­торые при­вык­ли сра­зу от­сту­пать. - И по­чему же? - он взял пер­вую по­пав­шу­юся книж­ку с ближ­не­го стел­ла­жа, и Ами за­писа­ла ее в фор­му­ляр. "Ле­чение ка­пус­тным лис­том".

- Я на ра­боте, - ту­по бро­сила де­вуш­ка, ста­новясь уже се­ро-бу­ро-ма­лино­вой от сму­щения. Руч­ка лоп­нет от дав­ле­ния.

- Та­кое ощу­щение, что вы всег­да на ра­боте! Вы ведь не круг­ло­суточ­но тут си­дите? - по­ин­те­ресо­вал­ся па­рень с ви­дом свя­той на­ив­ности, буд­то та­кое дей­стви­тель­но воз­можно.

- Нет...

- Ну вот и от­лично! - об­ра­довал­ся Зой. - Я зай­ду к по­лови­не шес­то­го, - и ушел. А Ами с до­садой по­дума­ла, что не ска­зала "Да".

***

- Я сам ху­дож­ник, а мой отец был аф­ри­кано­ведом, пред­став­ля­ете? Он це­лыми дня­ми... Вам скуч­но, Ами? - Зой отод­ви­нул от се­бя блю­деч­ко с пи­рож­ным и нах­му­рил­ся. Вол­не­ние ему не идет. Пусть луч­ше улы­ба­ет­ся.

- Нет, вов­се нет, - жал­ко улыб­ну­лась Ами.

Чувс­тво­вала она се­бя бо­лее, чем не­лепо: бе­лая стро­гая блуз­ка, се­рая скуч­ная юб­ка-тра­пеция, ста­ромод­ные туф­ли. И Зой, как по за­казу, в про­вока­ци­он­ной, кис­лотно­го цве­та фут­болке с монс­тром, рва­ных джин­сах и тон­ком чер­ном вя­заном шар­фе.

- Вы не по­хожи на че­лове­ка, ко­торо­му все нра­вит­ся. Мо­жет, ко­фе пло­хой? Не хо­тите чай? Или сок? Или?.. - за­час­тил Зой, и Ами тут же лег­ко рас­сме­ялась:

- Нет, ко­фе пре­вос­ходный, как вы...

- Ты.

- Как ты и обе­щал.

- Тог­да в чем де­ло? - сно­ва нах­му­рил­ся па­рень. Он-то чувс­тво­вал се­бя ве­лико­леп­но. По край­ней ме­ре, ни­како­го раз­де­ления не ощу­щал. - Вам...

- Те­бе, - в тон ему поп­ра­вила Ами. - Так что там с па­пой аф­ри­кано­ведом?..

Уже че­рез пять ми­нут Ами сме­ялась так, как не сме­ялась ни­ког­да. А Зой, раз­ма­хивая "Ле­чени­ем ка­пус­тным лис­том", взах­леб рас­ска­зывал что-то из жиз­ни...

***

- И как?

- От­личный слог, за­меча­тель­ный сю­жет.

Ами прыс­ну­ла и вы­чер­кну­ла книж­ку. А Зой тем вре­менем про­дол­жал с ко­мичес­кой серь­ез­ностью:

- И вам со­ветую. Вы ведь не чи­тали, да? Обя­затель­но проч­ти­те! Та­кая куль­ми­нация - уме­реть от нап­ря­жения! А опи­сание дей­ствий? Я еле се­бя сдер­жи­вал. А ин­тимные под­робнос­ти? Осо­бен­но там, где опи­сыва­лось, что что­бы из­ба­вить­ся от зас­тоя мо­лока при кор­мле­нии, нуж­но за­вер­нуть грудь в лист ка­пус­ты, сма­зан­ный...

- Зой­сайт!

- Что? - со­вер­шенная на­ив­ность в гла­зах. - И что крас­неть-то?!

***

- Ты что, так ни­чего о се­бе тол­ком и не рас­ска­жешь? - Зой пнул ка­мушек, и тот за­терял­ся в осен­ней лис­тве; Ами, сжи­мая в ру­ках бу­кет гер­ба­рия, улыб­ну­лась:

- А что рас­ска­зать? Моя жизнь скуч­ная, как я са­ма...

- Вот уж глу­пос­ти, - фыр­кнул ры­жий и ве­село за­тара­торил: - Ну раз не хо­чешь, я тут вспом­нил од­ну от­личную шту­ку!..

***

- Ами-и!..

- Ти­хо ты!

- Ну АМИ!!!

- Зой, я на ра­боте.

- Брось свои нуд­ные фо­ли­ан­ты, се­год­ня фес­ти­валь мо­роже­ного в ста­ром пар­ке!

- Ну не мо­гу же я уй­ти с ра­боче­го мес­та?! - Ами по­низи­ла го­лос, по­тому что ста­рая ма­дам Кон­зи по­коси­лась на слиш­ком уж гром­ко бол­та­ющую кол­ле­гу из-под оч­ков-по­лови­нок.

- Ну и лад­но! Съ­ем все один! Ты толь­ко пред­ставь!.. - го­лос его стал по­добен го­лосу Змия-ис­ку­сите­ля. - Ша­рик ба­нано­вого, ша­рик шо­колад­но­го, ша­рик... ммм... мят­но­го, а по­том чер­нично­го. И - как ты лю­бишь! - оре­ховый си­роп.

- Все, сда­юсь, - прос­то­нала де­вуш­ка, - ес­ли ты за мной не за­едешь, Зой­сайт Ка­то, я смер­тель­но на те­бя оби­жусь и от­ка­жусь вы­давать те­бе кни­ги!

- Вто­рое я пе­режи­ву, - рас­хо­хотал­ся па­рень.

***

- Зна­ешь, мо­ей ма­ме уже за пять­де­сят, но она та­кая мо­лодая! - Ами не зна­ла, как ей ос­та­новить­ся и пе­рес­тать го­ворить о се­бе. В кон­це кон­цов, это да­же эго­ис­тично. Но на ли­це Зойя не­под­дель­ный ин­те­рес, и пе­ред ним как-то не стыд­но от­кро­вен­ни­чать. Да­же о са­мом глав­ном. - Из­ви­ни, я те­бя, на­вер­ное, убол­та­ла.

- Те­бе ме­ня не пе­реп­лю­нуть, хоть ты не умол­ка­ла це­лый ве­чер, - мах­нул ру­кой Зой, и его за­меча­ние бы­ло по­чему-то сов­сем не обид­ным. - Го­вори. Мне нра­вит­ся те­бя слу­шать.

И сно­ва гром­кий смех и раз­го­воры...

***

"Будь го­това, при­ду к шес­ти. Жди и вол­нуй­ся", - Ами хи­хик­ну­ла и уб­ра­ла те­лефон­чик в сум­ку.

Уже два ме­сяца она ка­тего­ричес­ки не мог­ла ра­ботать. Два ме­сяца она жи­ла в ка­ком-то ту­мане, а точ­нее, в эпи­цен­тре тор­на­до, имя ко­торо­му Зой­сайт. И сей­час, вспо­миная их пер­вую встре­чу, она ис­крен­не не­до­уме­вала: "И как я сра­зу не по­няла, что он - моё?.."

@темы: Мои фанфики

23:30 

Заметки "Как наломать дров в написании фанфика по СМ" ПРОДОЛЖЕНИЕ

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Со­вет вто­рой
Со­вет вто­рой: соз­дай­те па­роч­ку за­нуд

Да­вай­те по­иг­ра­ем в од­ну ко­ротень­кую иг­ру. Вы, ува­жа­емые чи­тате­ли, са­ми пой­ме­те, о ком идет речь, при­чем, мгно­вен­но. От­веть­те се­бе на па­ру воп­ро­сов. Пер­вый: "Чей ха­рак­тер, как пра­вило, де­ла­ют са­мым не­яр­ким и бес­хре­бет­ным из "Трех звезд"? Есть вер­сии? А вот вам вто­рой воп­рос (по­ка пер­вый пе­рева­рива­ете): "Кто из сен­ши, как пра­вило, яв­ля­ет­ся нам в раз­личных ра­ботах са­мой неп­ривле­катель­ной, а иног­да и от­талки­ва­ющей"? До­гада­лись? Мо­лод­цы! Ду­маю, всем по­нят­но, что в мо­ем ма­лень­ком со­вете речь пой­дет о со­юзе Тай­ки и Ами, глав­ных на­ших ин­теллек­ту­алов. Най­ти что-то год­ное по этой па­ре и не ра­зоча­ровать­ся на пол­пу­ти - это вам не за хле­буш­ком схо­дить, тут нуж­но не­дюжин­ное тер­пе­ние и чер­тов­ская ве­зучесть. А все по­чему? По­тому что ав­то­ры ну ни­как не уме­ют пе­редать осо­бый вид люб­ви - люб­ви зам­кну­той, ин­теллек­ту­аль­ной, люб­ви, ко­торая не яв­ля­ет­ся про­тивос­то­яни­ем ха­рак­те­ров, не стре­мит­ся быть вы­чур­ной и про­ис­хо­дит где-то на мен­таль­ном, а то и ас­траль­ном уров­не, прос­то­му смер­тно­му не­ведан­ном. Ведь с Ми­ной и Яте­ном все прос­то, да? У них же вой­на круг­лы­ми сут­ка­ми, знай-при­думы­вай не­лепые си­ту­ации для взрыв­ной па­роч­ки. И у Сейи с Усой все от­лично, да­же Ма­мору для ос­тро­ты есть. А что де­лать нес­час­тным Ами и Тай­ки, ко­торые по при­роде сво­ей не­кон­фликтны, для про­тиво­полож­но­го по­ла из­лишне зак­ры­ты, каж­дое сло­во взве­шива­ют и лиш­них прик­лю­чений на пя­тую точ­ку не ищут? Что? Сов­сем ис­чезнуть со стра­ниц фан­фи­ков с их слиш­ком ти­хими от­но­шени­ями? Не тут-то бы­ло! Мы еще по­борем­ся за мир­ные чувс­тва и за здра­вый смысл фэн­до­ма "Сей­лор Мун"!

Со­вет глав­ный - не пе­реги­бай­те с О­ОС, не пе­реги­бай­те! По­нят­ное де­ло, что, ско­рее все­го, при­думы­вать нес­тандар­тные си­ту­ации для этих дво­их при­дет­ся, глав­ное - не вхо­дить в край­нос­ти. Ес­ли уж до­пус­ка­ете О­ОС, то пом­ни­те, о ком идет речь.

Ами скром­на, зас­тенчи­ва, не­уве­рен­на в се­бе, иног­да за­цик­ле­на на чем-то, ло­гич­на и до скре­жета зу­бов пра­виль­на, слов­но весь ка­толи­чес­кий мо­нас­тырь во гла­ве с нас­то­ятель­ни­цей. Ес­ли она де­ла­ет что-то ну очень для нее неп­ри­выч­ное (до­пус­тим, на­чина­ет вы­зыва­юще оде­вать­ся по со­вету под­руг, что­бы прив­лечь вни­мание мо­лодо­го че­лове­ка), то не на­до пи­сать, что она от­лично се­бя чувс­тво­вала на шпиль­ке в де­сять сан­ти­мет­ров и не пы­талась да­же на­тянуть ми­ни-юб­ку по­ниже. Ник­то не по­верит! Ду­маю, ак­три­сы из та­ких де­вушек не очень хо­роши, тем бо­лее, ес­ли роль не­под­хо­дящая.

Тай­ки в пла­не ха­рак­те­ра бо­лее плас­ти­чен, что ли, но и у не­го есть осо­бен­ности. Он умен, уп­рям, уве­рен в собс­твен­ной точ­ке зре­ния, зак­рыт и, ка­жет­ся, не так уж силь­но нуж­да­ет­ся в том, что­бы кто-то со­вал нос в его жизнь. В этом и проб­ле­ма! В от­но­шении дру­гих он это­го то­же не де­ла­ет. Так что Тай, под­сте­рега­ющий пов­сю­ду Ами, прес­ле­ду­ющий ее или выт­во­ря­ющий ка­кие-то вы­чур­ные(!) ро­ман­ти­чес­кие пос­тупки - ложь, трын­деж и про­вока­ция!

Их от­но­шения - это сли­яние ду­ши, сли­яние ха­рак­те­ров, ощу­щение по­нима­ния пар­тне­ра, из­бавле­ние его от оди­ночес­тва сре­ди тол­пы. Ведь, по су­ти, и Ами, и Тай­ки оди­ноки сре­ди сво­их до­воль­но рас­кре­пощен­ных дру­зей. По­кажи­те эту тон­кую грань, как им у­ют­но вмес­те, как они мо­гут по­нимать друг дру­га и чувс­тво­вать. Не на­до без­думной су­еты, бе­шено­го action-а. Ес­ли вы хо­тите по­казать имен­но этих ге­ро­ев (то есть та­ких, как их при­дума­ли до вас На­око и ав­то­ры ани­ме), не стре­митесь силь­но да­вить на раз­ви­тие со­бытий. Тут иг­ра­ют чувс­тва.

Имен­но яр­кое рас­кры­тие чувств из­ба­вит Ами и Тай­ки от при­сущей им нуд­ности, ко­торой за­час­тую ода­рива­ют их фик­рай­те­ры. И тог­да и эта па­ра за­иг­ра­ет на фо­не взбал­мошных Яте­на и Ми­ны, Сейи и Уса­ги. Лю­бовь бы­ва­ет раз­ная. И не все то зо­лото, что блес­тит. Ами и Тай - па­ра осо­бен­ная, не­пов­то­римая, бе­зум­но слож­ная, па­ра, ко­торая боль­ше скры­ва­ет, чем по­казы­ва­ет. Сде­лай­те пе­режи­вания этих ге­ро­ев нас­то­ящи­ми, цеп­ля­ющи­ми, и тог­да фан­фик ожи­вет. Ожи­вет так, как ожи­ва­ет да­леко не каж­дая ра­бота.

@темы: Мои фанфики

23:28 

Фанфик "Ершистый нянь" В ПРОЦЕССЕ (3)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Шаг пер­вый
По­нять - это од­но, сде­лать - сов­сем дру­гое. Яс­ное де­ло, что на­чать сле­ду­ет с Мал­фоя как с са­мого по­нят­но­го пер­со­нажа пред­ска­зания. Но чем, собс­твен­но, мо­жет по­мочь Дра­ко, Рон не знал и знать не же­лал. Мень­ше все­го ему хо­телось при­бегать к по­мощи сли­зерин­ско­го зме­ены­ша, от­равляв­ше­го Ро­ну и его друзь­ям су­щес­тво­вание на про­тяже­нии столь­ких лет. Да и ес­ли все-та­ки нас­ту­пить на гор­ло гор­дости и поп­ро­сить о по­мощи, то что ска­зать? У­из­ли по­нятия не имел, ка­ким об­ра­зом Мал­фой спо­собен по­мочь Гер­ми­оне. И все опять за­ходи­ло в ту­пик. Быть мо­жет, зас­та­вить это­го мер­зко­го ти­па по­могать им с Гар­ри на­силь­но? А что? Впол­не се­бе ва­ри­ант. Мал­фою и ры­пать­ся не­куда. По­обе­щать за­мол­вить о нем сло­веч­ко в Ми­нес­терс­тве, и всё. Так уж и быть, Рон бы да­же сдер­жал обе­щание ра­ди Гер­ми­оны. Но сно­ва-та­ки по­яв­ля­ет­ся од­но "но". Вряд ли Мал­фой зна­ет, с че­го на­чать. А ес­ли и зна­ет, то сто лет бу­дет ло­мать­ся, преж­де чем рас­ко­лет­ся.

"Об этом по­раз­мышля­ем по­том", - ре­шил У­из­ли, пред­став­ляя се­бе тес­ную ку­хонь­ку Но­ры.

Стран­ный, но уже зна­комый пе­ревер­тыш, и У­из­ли очу­тил­ся в ро­довом гнез­де. Сколь­ко лет прош­ло, а Но­ра не ме­ня­ет­ся: та же тес­но­та, та же по­ряд­ком ис­тертая ме­бель, тот же у­ют. И все здесь род­ное, близ­кое. Мол­ли и Ар­ту­ру мно­го раз пред­ла­гали но­вый дом, при­чем, хоть в Ан­глии, хоть в Ру­мынии, во Фран­ции или да­же Егип­те, но те не­из­менно от­ка­зыва­лись. Все луч­шие со­бытия жиз­ни про­изош­ли имен­но в этом мес­те, и те­рять их ник­то не хо­тел. Хо­тя Рон прек­расно по­нимал сво­их ро­дите­лей, ему и са­мому боль­ше нра­вилось воз­вра­щать­ся имен­но сю­да, в это теп­лое, не ом­ра­чен­ное бе­дами мес­то, где всег­да пах­нет вы­печ­кой и детс­твом. И сей­час млад­ше­му сы­ну У­из­ли хо­телось с кри­ком бро­сить­ся в свою ма­лень­кую, об­кле­ен­ную пла­ката­ми ком­натку и ждать, по­ка ма­ма по­зовет его на обед.

- Мам! - Рон ма­шиналь­но пя­тер­ней приг­ла­дил вих­растую го­лову и сел на стул, буд­то гость.

Со сто­роны гос­ти­ной пос­лы­шались то­пот ша­гов и приг­лу­шен­ный го­лос. Мол­ли пос­та­рела, при­бави­лось се­дых во­лос и мор­щин, но ли­цо ос­та­лось та­ким же при­вет­ли­вым и лу­чис­тым. Ед­ва уви­дев сы­на, жен­щи­на тут же ки­нулась ему на грудь, гром­ко при­читая:

- Рон, ми­лый! По­худел, осу­нул­ся, - она тут же при­жала сы­на к се­бе, бес­це­ремон­но ог­ля­дывая его. - Как Гер­ми­она? - нес­коль­ко роб­ко спро­сила жен­щи­на.

Рон не рас­ска­зал ро­дите­лям всей прав­ды, сов­рал лишь, что Гер­ми­она в отъ­ез­де. Уди­витель­но, но мис­сис У­из­ли не выс­пра­шива­ла ни­каких под­робнос­тей, до­воль­ству­ясь до­гад­ка­ми, что, быть мо­жет, они прос­то пос­со­рились и ре­шили по­жить от­дель­но ка­кое-то вре­мя. Все это, ко­неч­но, тре­вожи­ло ее, но что и ког­да зас­тавля­ло Ар­ту­ра и Мол­ли У­из­ли ду­мать окон­ча­тель­но пес­си­мис­тично?

- У Гер­ми­оны все хо­рошо, - вы­давив вы­мучен­ную улыб­ку, от­ве­тил Рон. - А па­па где? Гар­ри и Джин­ни нет?

- Отец твой дню­ет и но­чу­ет в Ми­нис­терс­тве, - всплес­ну­ла ру­ками жен­щи­на, тем са­мым вы­ражая, как ей на­до­ел фа­натизм му­жа по от­но­шению к ра­боте. - Ско­ро сов­сем свих­нется со сво­ими маг­гла­ми!

- Да брось, мам, - Рон при­об­нял мать за пле­чи, - до сих пор здо­рове­хонек, зря за не­го вол­ну­ешь­ся! Ты бы луч­ше по­бес­по­ко­илась о сво­ем го­лод­ном сы­не.

Рас­сме­яв­шись, мис­сис У­из­ли взмах­ну­ла па­лоч­кой, и из шкаф­чи­ка с по­судой выс­ко­чила та­рел­ка; она тут же при­зем­ли­лась на стол, буд­то ожи­дая, ког­да же ее на­пол­нят.

- А Джин­ни ко мне дав­но не заг­ля­дыва­ла, - на ли­це жен­щи­ны вновь по­яви­лась оза­бочен­ность, по­ка она нак­ла­дыва­ла в та­рел­ку ту­шеные ово­щи из пу­затой си­ней кас­трю­ли. - У них то­же де­ла. Нет вре­мени мать на­вес­тить.

Рон вздох­нул, но про­мол­чал. И не пос­по­ришь: вре­мени сов­сем нет.

- Хо­рошо, что хоть ты оду­мал­ся, вспом­нил о ро­дите­лях, - чуть стро­го улы­ба­ясь, про­дол­жи­ла Мол­ли. - Здесь те­бя всег­да ждут, Рон. Пом­ни об этом. Здесь твой дом.

- Спа­сибо, мам, - не­весе­ло улыб­нулся Рон.

Мол­ли не по­уча­ет, не нас­тавля­ет, не бра­нит за дол­гое от­сутс­твие и при­чинен­ное ей бес­по­кой­ство; но Рон слы­шит в ее сло­вах ти­хий уп­рек, и это ра­нит. Сов­сем он из­мо­тал­ся, ког­да с Гер­ми­оной прик­лю­чилась эта бе­да, от­го­родил­ся ото всех, зак­рылся. И нуж­но как мож­но ско­рее ис­кать ре­шение. Пусть да­же ес­ли при­дет­ся уни­зить­ся пе­ред сли­зерин­ским га­дены­шем, он смо­жет. Нас­ту­пит се­бе на гор­ло. Но боль­ше не зас­та­вит сво­их род­ных так пе­режи­вать, спа­сет Гер­ми­ону. С ка­кой-то сто­роны да­же стран­но, что он еще не от­ча­ял­ся.

- Мам, я не на дол­го, у ме­ня есть де­ло к Гар­ри.

Мол­ли ни­чего не от­ве­тила, обид­чи­во по­жав пле­чами.

- Не вол­нуй­ся, - Рон под­нялся из-за сто­ла и при­об­нял жен­щи­ну. - Так на­до. Вот уви­дишь, ско­ро все на­ладит­ся. Ско­ро все ста­нет по-преж­не­му.

И не­из­вес­тно, ко­го он уте­шал в этот мо­мент - се­бя или мать?..

***

Ког­да Гар­ри и Рон се­ли на стулья в се­рой за­ле, был уже поз­дний ве­чер. Мал­фой вы­шел к ним от­ку­да-то свер­ху и да­же не взгля­нул на них, а сра­зу по­дошел к ка­мину, в ко­тором ве­село плес­кался огонь - единс­твен­ное яр­кое пят­но этой ком­на­ты. Все трое мол­ча­ли, по­ка хо­зя­ин по­местья не обер­нулся к сво­им гос­тям, по­казы­вая, что го­тов их слу­шать.

- У нас к те­бе де­ло, - впол­го­лоса ска­зал Гар­ри, под­ни­ма­ясь; ему бы­ло не­уют­но смот­реть на Дра­ко сни­зу вверх.

- Я что-то по­доб­ное уже слы­шал, - бро­сил Мал­фой, бе­ря по­лено и ки­дая его в огонь. - Ты же та­кой са­мос­то­ятель­ный маль­чик, Пот­тер, с че­го та­кое до­верие к мо­ей пер­со­не?

- Ты хоть раз мо­жешь по­гово­рить нор­маль­но? - не­ожи­дан­но хму­ро спро­сил Рон, и на ли­це его не бы­ло при­выч­ной брез­гли­вос­ти или не­навис­ти, толь­ко ус­та­лость. Имен­но от­пе­чаток ус­та­лос­ти и ле­ниво­го сар­казма на ли­цах объ­еди­нял всех тро­их.

- Нор­маль­но? - чуть уди­вил­ся Мал­фой. - Прос­ти, У­из­ли, но я да­же во сне не мог бы пред­ста­вить, как мы нор­маль­но раз­го­вари­ва­ем.

- А при­дет­ся, - за­метил Гар­ри, - раз уж у нас об­щее де­ло.

- Это у вас ко мне де­ла, - още­тинил­ся Мал­фой, - лич­но мне от вас ни­чего не на­до.

- Да что ты, - про­пел елей­ным го­лосом Рон, - да ес­ли бы не мы...

- Прек­ра­тите, - ос­та­новил его Пот­тер с со­вер­шенно не­воз­му­тимым ви­дом. Сно­ва ста­ло ти­хо. Толь­ко лег­кий треск ка­мина. - Да­вай­те сде­ла­ем это быс­тро. Так, по-мо­ему, удоб­нее всем.

- Я весь во вни­мании, - скри­вил гу­бы Дра­ко и де­монс­тра­тив­но усел­ся на од­но из жес­тких кре­сел, за­киды­вая но­гу на но­гу. По его ли­цу, по ко­торо­му иг­ра­ли ры­жие бли­ки, не­воз­можно бы­ло по­нять ни од­но­го чувс­тва.

- Нам нуж­на твоя по­мощь, - нес­коль­ко не­уве­рен­но на­чал Гар­ри, и Мал­фой не­поч­ти­тель­но пе­ребил его:

- Опять?

- Сно­ва, - мрач­но бур­кнул Рон.

- А без ме­ня ни­как? - гу­бы сли­зерин­ца сно­ва скри­вились в ус­мешке. - Ка­жет­ся, я не от­кры­вал бю­ро доб­рых ус­луг.

- Это и в тво­их ин­те­ресах то­же. Чем быс­трее ты нам по­можешь, тем ско­ро мы за­берем Гер­ми­ону и ре­шим твой воп­рос с нас­ледс­твом.

Ли­цо Дра­ко пе­реме­нилось, ста­ло злым и уп­ря­мым:

- По­пахи­ва­ет шан­та­жом.

- При­нимай, как хо­чешь, - не вы­тер­пел Рон, то­же вска­кивая. - А по­могать при­дет­ся. Вот, - он в па­ру ша­гов по­дошел к Дра­ко и су­нул ему бу­маж­ку. - Чи­тай.

Мал­фой про­читал на­писан­ное и не­до­умен­но под­нял гла­за от лис­та:

- И что это за бред? Без­дарные вы по­эты, я вам ска­жу.

- Это не бред, а пред­ска­зание. И сог­ласно это­му пред­ска­занию, ты дол­жен нам по­мочь.

- Ин­те­рес­но, и где тут на­писа­но, что Дра­ко Лю­ци­ус Мал­фой обя­зан вам по­могать? - не­доволь­но спро­сил блон­дин.

Рон воз­вел к по­тол­ку гла­за, при­зывая все си­лы не­ба по­мочь ему. Ему и так бы­ло тя­жело на­ходить­ся с Мал­фо­ем в од­ной ком­на­те, а тер­петь его выс­ка­зыва­ния - и то­го ху­же.

- Ты мо­жешь по­мол­чать и выс­лу­шать? - ка­жет­ся, и у Пот­те­ра ста­ло ис­ся­кать тер­пе­ние, по­тому что бро­ви его нах­му­рились, а го­лос пе­рес­тал быть та­ким уж спо­кой­ным и сдер­жанным. - Мы и са­ми на­мучи­лись с этим пред­ска­зани­ем, по­тому что тут и по­лови­ны не по­нять. Яс­но толь­ко, что ты мо­жешь нам по­мочь, по­тому что ты как раз тот, кто "нам свя­тыню бе­режет". Ес­ли был хо­тя бы один шанс, ник­то бы из нас не при­шел к те­бе за по­мощью, и ты это зна­ешь, Мал­фой. Но что-то нам ве­зет друг на дру­га. Ты по ми­ру без нас пой­дешь, а мы не спа­сем Гер­ми­ону. Чем доль­ше ты вы­пен­дри­ва­ешь­ся, тем доль­ше до­капы­ва­ет­ся до те­бя Ми­нис­терс­тво и тем доль­ше ты тер­пишь Гер­ми­ону у се­бя. Ду­маю, это не вы­зыва­ет у те­бя вос­торга, - слов­но в под­твержде­ние, Мал­фой сар­кастич­но ус­мехнул­ся. - То-то, - Пот­тер сно­ва рас­сла­бил­ся.

- И что мне на­до та­кого сде­лать? - ле­ниво про­тянул Дра­ко, на­рочи­то ста­ра­ясь по­казать, как его не вол­ну­ют их с Ро­ном проб­ле­мы.

- Вот это мы у те­бя хо­тим спро­сить, Мал­фой. Что та­кого ты мо­жешь сде­лать, что­бы рас­колдо­вать Гер­ми­ону? - нес­коль­ко тре­бова­тель­но спро­сил Рон, ви­дя, что Дра­ко по-преж­не­му без­мя­теж­но спо­ко­ен и не слиш­ком-то за­дум­чив.

- Раз­ве что пос­та­рать­ся по­мочь най­ти то­го, кто нас­лал на нее зак­ли­нание?.. - воп­ро­ситель­но про­тянул сли­зери­нец.

Рон и Гар­ри пе­рег­ля­нулись.

Взбуч­ка от Грей­нджер
Да, Дра­ко, ка­жет­ся, до­воль­но хо­рошо знал тех, кто гор­до на­зывал се­бя Тем­ны­ми Прес­ле­дова­теля­ми. А ес­ли и не хо­рошо, то он хо­тя бы спо­собен под­ме­тить, кто из них на что спо­собен. В ос­новном, ко­неч­но, это бы­ли пол­ные без­дарнос­ти, вряд ли спо­соб­ные при­думать та­кое мощ­ное зак­ли­нание. Но бы­ли и по-нас­то­яще­му опас­ные лич­ности, чьи уме­ния и поз­на­ния пе­реси­лива­ют мно­гие то­ма тем­ных книг. Имен­но с них Дра­ко и ре­шил на­чать. Он пы­тал­ся упом­нить все, лю­бые под­робнос­ти би­ог­ра­фии или внеш­ности, иног­да ис­крен­не не по­нимая, за­чем так ста­ра­ет­ся. За­чем вста­ет по но­чам, вне­зап­но осе­нен­ный вос­по­мина­ни­ем? За­чем так тща­тель­но ко­па­ет под тех, кто спо­кой­но мо­жет выб­ро­сить его в вы­копан­ную им же яму? Это бы­ло так стран­но, так... не­понят­но - быть с У­из­ли и Пот­те­ром за од­но. Ко­неч­но, все де­ло в Неп­ре­лож­ном обе­те и в же­лании из­ба­вить­ся от ма­лень­кой прис­та­вучей Грей­нджер. Ко­неч­но. Или в чем-то еще?

Дра­ко не хо­тел в этом раз­би­рать­ся. Да, Гер­ми­она за­час­тую раз­дра­жала его. Тем, что увя­зыва­лась сле­дом, что пу­талась под но­гами. У­из­ли хо­чет­ся от­клю­чить, ту­по шлеп­нув его кам­нем по за­тыл­ку. Вот так. Без фан­та­зии и уси­лий. Да и вид свя­тоши Пот­те­ра бод­рости не при­бав­ля­ет. Но они... лю­ди. Единс­твен­ные лю­ди, с ко­торы­ми Дра­ко име­ет хоть ка­кое-то пол­но­цен­ное об­ще­ни­ем, лю­ди, для ко­торых он пред­став­ля­ет хоть ка­кую-то лич­ность, ка­кой-то вес. И У­из­ли, и Пот­тер не­нави­дят и пре­зира­ют его, но он им ну­жен. А Гер­ми­оне - и то­го боль­ше.

Дра­ко знал, что, ког­да най­дет­ся по­жира­тель, на­ложив­ший на Гер­ми­ону зак­ля­тие, и де­воч­ка вер­нет се­бе преж­нее об­личье, все это свер­нется са­мо со­бой. Да, он по­лучит на­зад свои вла­дения и за­рабо­та­ет по­кой. Но есть ли в нем хоть ка­кая-то от­ду­шина? Как сно­ва на­учить­ся жить в изо­ляции, в рав­но­душии ко все­му и всем, кто ря­дом? Как сно­ва по­любить свое оди­нокое прис­та­нище у мо­ря, но­сящее в се­бе столь­ко вос­по­мина­ний и пе­чали?.. Черт возь­ми, он же мо­лод! Мо­лод! И об­ре­ка­ет се­бя на веч­ное от­шель­ни­чес­тво, до са­мой смер­ти. Хо­чет нав­сегда уй­ти ту­да, где нет ни юнос­ти, ни ста­рос­ти, ни вре­мени, ту­да, где не для ко­го на­ряжать­ся, изоб­ра­жать улыб­ку или де­лать ре­монт. Ту­да, где у не­го ни­кого нет. И не бу­дет.

И по­это­му Дра­ко с осо­бым усер­ди­ем ис­кал ма­лей­шие де­тали, ко­торые мо­гут по­мочь най­ти прес­тупни­ка, и при этом так от­ча­ян­но скри­пел ка­ран­да­шом, ста­ра­ясь от­ва­дить от се­бя эго­ис­тичную мысль за­путать рас­сле­дова­ние.

А тем вре­менем спи­сок по­пол­нялся. Дра­ко за­писы­вал всех, у ко­го за­мечал хоть ка­кой-то за­чаток ума. На вся­кий слу­чай. И во гла­ве сто­ял Скра­утер. Тот са­мый, что ког­да ска­зал о том, как обес­це­нена те­перь фа­милия Мал­фо­ев. Кис­лотная не­нависть раз­ли­валась по те­лу Дра­ко при мыс­ли о нем, но он приз­на­вал, как умен и хи­тер его враг. По­жалуй, Скра­утер, с его не­за­уряд­ным мыш­ле­ни­ем и фан­та­зи­ей, мог при­думать зак­ля­тие, столь опас­но дей­ству­ющее. Те­перь глав­ное - най­ти спо­соб вы­цепить его из куч­ки Тем­ных Прес­ле­дова­телей, скры­ва­ющих­ся по всей Ан­глии. И не факт, что по­лучит­ся.

Дра­ко до по­тем­не­ния в гла­зах пы­тал­ся вспом­нить, где на­ходит­ся ро­довой за­мок Скра­уте­ров, ког­да мыс­ли его прер­вал то­нень­кий, нас­то­рожен­ный го­лос:

- Шо­колад?..

Мал­фой от­дернул ру­ку от ли­ца и с не­до­уме­ни­ем ус­та­вил­ся на Гер­ми­ону, сев­шую в со­сед­нее крес­ло гос­ти­ной. Но­ги ее не дос­та­вали до по­ла.

- Шо­колад? - чуть гром­че пов­то­рила она, ука­зывая го­ловой на фи­оле­товую чаш­ку, на­пол­ненную ко­рич­не­вой жид­костью, от ко­торой клу­бами под­ни­мал­ся пар. - Он при­бав­ля­ет сил.

- А что, я так дур­но выг­ля­жу? - ко­со ус­мехнул­ся сли­зери­нец, отод­ви­гая в сто­рону во­рох бу­маг. Дур­но - это сла­бо ска­зано. И шут­ки у не­го убо­гие. - Пей са­ма.

- Это для вас, - пок­расне­ла Гер­ми­она и поч­ти во­инс­твен­но, нас­та­витель­но про­дол­жи­ла: - За ва­ми ну­жен уход.

"Вот еще!"

- Уж не ты ли, пи­гали­ца, бу­дешь за мной уха­живать? - при­щурил­ся Дра­ко, от­вле­ка­ясь от сво­их мрач­ных мыс­лей. Веч­но эта Грей­нджер су­ет нос не ту­да, ку­да сле­ду­ет.

- Я, - за­яви­ла Грей­нджер. "И на­до ж быть та­кой нас­тырной!"

- По-мо­ему, твои дя­дюш­ки ос­та­вили те­бя у ме­ня, что­бы я за то­бой уха­живал, а не на­обо­рот. Так, мисс Всез­най­ка?

- Так-то оно так, - сок­ру­шен­но вздох­ну­ла Грей­нджер, и во вздо­хе ее так от­четли­во зву­чала де­лови­тая иро­ния, что бро­ви Дра­ко по­пол­зли вверх, - толь­ко вот вам уход ну­жен боль­ше, чем мне! Вот как вы жи­вете! - она упер­ла руч­ки в бо­ка. - Тем­но­та, сы­рость! Ни вкус­ностей на сто­ле, ни гос­тей в до­ме. Си­дите до­поз­дна за бу­маж­ка­ми, сов­сем по­сере­ли. А ког­да я от­сю­да уй­ду, так сов­сем про­паде­те!

Дра­ко по­нял, что си­дит с от­кры­тым ртом, не ина­че.

- Ма­ма го­ворит, что се­бя нуж­но бе­речь. А вы и так бо­ле­ете, - де­воч­ка слез­ла с крес­ла и соб­ра­ла бу­маги со сто­ла.

- Так, я, ка­жет­ся, про­сил те­бя не лезть не в свои де­ла, - нах­му­рил­ся Дра­ко. - Бу­дешь воз­ни­кать, от­прав­лю в чу­лан до ве­чера.

- Вы зас­тавля­ете ме­ня пос­ту­пать не­чес­тно, мис­тер Мал­фой, - с ко­мич­ной серь­ез­ностью ска­зала Гер­ми­она, от­во­дя за спи­ну ру­ку с за­пися­ми.

- Что ты име­ешь в ви­ду? - с на­рас­та­ющим раз­дра­жени­ем спро­сил Мал­фой. Нет, рас­хля­балась дев­чонка, из рук вы­билась!

- Дя­дя Рон ве­лел мне не­мед­ленно го­ворить, ес­ли что-то со мной не так. Пло­хо мне тут, нап­ри­мер, - ко­вар­ным то­ном на­чала Гер­ми­она. - Ну или ес­ли кто-ни­будь ме­ня оби­жа­ет. И мне бу­дет очень неп­ри­ят­но врать дя­де Ро­ну. Он, ка­жет­ся, очень ме­ня лю­бит.

- Ах ты ма­лень­кая... - про­шипел Дра­ко.

- Я все­го лишь за­бочусь о ва­шем здо­ровье! - топ­ну­ла нож­кой Гер­ми­она.

- И сда­лось те­бе мое здо­ровье! - те­ряя тер­пе­ние, вскри­чал Дра­ко. Еще и раз­бо­рок с У­из­ли не хва­тало, тот слу­шать не бу­дет. Грей­нджер не мо­жет же быть ви­нова­та, за­то по­ганый сли­зери­нец - зап­росто. Не дай Бог, они по­уби­ва­ют друг дру­га в про­цес­се раз­бо­рок. - И что те­бе от ме­ня на­до, ма­лень­кое чу­дови­ще?!

- Пей­те ле­карс­тво, не пи­шите и не чи­тай­те в тем­но­те, ешь­те вов­ре­мя и мой­те пе­ред едой ру­ки, - за­гиба­ла паль­чи­ки Гер­ми­она. - А еще я ус­та­ла си­деть сут­ка­ми в зам­ке. Вам то­же гу­лять по­лез­но. Глянь­те, ка­кой блед­ный!

"Я вы­рас­тил монс­тра", - со сто­ном по­думал Дра­ко. И так дел нев­про­ворот, а тут еще и это ма­лень­кое не­дора­зуме­ние. Очу­халась, ос­во­илась. Ста­ла нер­вы тре­пать. Гос­по­ди, ну где же его спо­кой­ная жизнь?

- Слу­шай, ма­ляв­ка, - без вся­кого поч­те­ния за­явил Дра­ко. - Что-то ты сов­сем страх по­теря­ла. И со­весть. К тво­ему све­дению, ни "дя­дюш­ку Ро­на", ни "дя­дюш­ку Гар­ри" я не бо­ял­ся и не бо­юсь. Жаль толь­ко, что они мне не по­верят, что ты - ма­лень­кая шан­та­жис­тка.

- Та­кое ощу­щение, что я о се­бе за­бочусь, - воз­му­щен­но нах­му­рилась Грей­нджер, по­ходя на встре­пан­но­го во­робья.

- Я. Не. Нуж­да­юсь. В за­боте, - от­че­канил Мал­фой.

По­вис­ла ти­шина. Гер­ми­она воз­му­щен­но со­пела.

- Пусть это не го­ворит мне че­ловек, но­сящий ман­тию на­выво­рот! - ляп­ну­ла она и вы­бежа­ла из гос­ти­ной, а оше­лом­ленный Дра­ко ус­та­вил­ся се­бе на грудь. Швы го­вори­ли са­ми за се­бя...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

@темы: Мои фанфики

23:23 

Фанфик в соавторстве с НеИрида "На краю души" В ПРОЦЕССЕ (9)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Ког­да Зой­сайт при­шел к ней ве­чером, он выг­ля­дел до то­го из­ну­рен­ным, что де­вуш­ка не ска­зала и сло­ва на его фри­воль­ный вид: лорд ог­ня пред­стал пе­ред Ма­гич­кой в бор­до­вом теп­лом ха­лате, от­кры­ва­ющем часть бе­лой рель­еф­ной гру­ди, и тап­ках. "В кон­це кон­цов, - уже раз­дра­жен­но по­дума­ла Мил, до­садуя на собс­твен­ную при­дир­чи­вость, - по­чему он дол­жен по­яв­лять­ся при па­раде? Он ус­тал от дол­гой и, ви­димо, не са­мой при­ят­ной по­ез­дки. А тут еще я со сво­им пос­тным ви­дом и не­доволь­ством!"

- Быть мо­жет, нам от­ло­жить за­нятия? - как-то уж слиш­ком жа­лос­тли­во спро­сила си­нег­ла­зая, уса­жива­ясь за круг­лый стол и поп­равляя под­свеч­ник.

- Что, у ме­ня слиш­ком уж нес­час­тный вид? - под­тру­нил над ней Зой с ус­та­лой улыб­кой и сел нап­ро­тив, от­ки­дывая ры­жие куд­ри за спи­ну. - Ска­жем так: у нас бу­дет ввод­ная бе­седа, она не прод­лится слиш­ком дол­го. Уто­мить­ся я не ус­пею и вско­ре от­прав­люсь в кро­вать. Ус­тро­ит?

Ми­ливия кив­ну­ла и взя­ла пер­вую кни­гу, меж­ду стра­ниц ко­торой ле­жала бу­маж­ная зак­ладка.

- Сна­чала хо­чу спро­сить, нет ли у те­бя ка­ких-то воп­ро­сов по про­читан­но­му?

- Собс­твен­но, воп­ро­сы на­чались с са­мого на­чала, - де­вуш­ка от­кры­ла од­ну из пер­вых стра­ниц.

- Ты не сог­ласна с те­ори­ей воз­никно­вения и воз­рожде­ния Все­лен­ной? - чуть нас­мешли­во спро­сил Зой, скло­ня­ясь над кни­гой, но тут же стал серь­ез­нее, за­метив, что Ми­ливия пок­расне­ла от вол­не­ния.

- Тут го­ворит­ся, - Мил бли­зору­ко при­щури­лась, - что Зем­ля - ос­ко­лок да­леко­го Сол­нца, ко­торый смог, так ска­зать, от­шли­фовать свою фор­му бла­года­ря дол­го­му вра­щению по ор­би­те. Че­рез це­лые мил­ли­оны лет на Зем­лю упал ме­те­орит, раз­де­лив­ший об­щий ма­терик на сво­еоб­разные час­ти, го­ворит­ся о по­яв­ле­нии пер­вых жи­вых су­ществ. И при этом со­вер­шенно не упо­мина­ет­ся, как воз­никли две ра­сы - лю­дей и Ма­гов.

- Это и не мо­жет упо­минать­ся, ведь ни­чего на­уч­но­го по это­му воп­ро­су еще не бы­ло на­писа­но, - кив­нул Зой. - По край­ней ме­ре, даль­ше ми­фов не за­ходит.

- Ты что-ни­будь слы­шал о Трех без­ли­ких де­вах? - спро­сила Ми­ливия, от­ки­дыва­ясь на спин­ку сту­ла.

- Зна­чит так, - Зой хлоп­нул ла­доня­ми по ко­леням, - да­вай пе­ремес­тимся на ди­ван? Чувс­твую, раз­го­вор все-та­ки бу­дет дол­гим. А у ме­ня спи­на за­тек­ла от жес­тко­го сту­ла, - он пе­ресел на ма­лень­кий ди­ван, и Ма­гич­ке приш­лось сесть прак­ти­чес­ки вплот­ную к не­му.

- Пред­по­ложим, я слы­шал об этих де­вах. Но ведь это все­го лишь дет­ские сказ­ки!

- Вов­се нет, - по­кача­ла го­ловой Ми­ливия, по­бед­но улы­ба­ясь, - это не сказ­ки, а быль. Прос­то, ска­жу так, быль неп­ригляд­ная, о ней не лю­бят вспо­минать.

- А ну-ка, вы­ложи свои зна­ния, - Зой при­щурил­ся, рас­слаб­ля­ясь на ди­ване. Ин­те­рес­но, а смо­жет ли она на­учить его че­му-то но­вому?

- Толь­ко ос­тавь свой скеп­сис на по­том. Сна­чала тол­ком выс­лу­шай, - де­вуш­ка про­каш­ля­лась, слов­но со­бира­лась выс­ту­пать на пуб­ли­ке. - Ког­да-то дав­но... знаю, зву­чит как на­чало ка­кой-то сказ­ки... но ты слу­шай. Мно­гим бы сей­час это не по­меша­ло. Ког­да-то дав­но зем­ля бы­ла пус­ты­ней, на ко­торой оби­тали три бо­жес­тва - Три без­ли­кие де­вы. Зва­ли их Честь, Со­весть и Гар­мо­ния. Гар­мо­ния сто­яла во гла­ве и кон­тро­лиро­вала все зем­ное, ус­та­нав­ли­вала за­коны при­роды, со­вету­ясь со сво­ими род­ны­ми сес­три­цами, и те по­мога­ли ей. И все-та­ки мир не был со­вер­ше­нен. Тог­да Гар­мо­ния на­сели­ла пла­нету жи­выми су­щес­тва­ми, на­чиная с ма­лень­кой кле­точ­ки, кон­чая че­лове­ком, а точ­нее, Ма­гом, в чью сущ­ность бы­ло за­ложе­но осо­бое на­чало. Ма­ги по­мога­ли соз­да­вать бо­жес­твам все зем­ное. Три сес­тры ре­шили уве­личить чис­ленность лю­дей на пла­нете, ког­да Зем­ля пол­ностью пре­об­ра­зова­лась, но по­бо­ялись да­вать ма­гичес­кую сущ­ность аб­со­лют­но всем. Тог­да и был соз­дан обыч­ный че­ловек. Де­вы бы­ли муд­ры и сде­лали так, что­бы Маг рож­дался толь­ко от со­юза двух Ма­гов, лю­ди же не мог­ли иметь вол­шебных де­тей, как и па­ра че­лове­ка и Ма­га. Та­ким об­ра­зом, не бы­ло си­лы бо­лее мо­гущес­твен­ной, чем си­ла трех сес­тер.

Од­на­ко бо­гини про­гада­ли и по­гибель свою наш­ли не от Ма­гов, а от прос­тых лю­дей. Ра­са Ма­гов, ко­торая ког­да-то бы­ла не мень­ше ра­сы лю­дей, ста­ла за­тухать, ис­че­зать из-за раз­ных бра­ков. Сей­час мы наб­лю­да­ем это во всей кра­се. Лю­ди ста­ли брать верх, по­дав­лять чис­ленностью сво­их соб­рать­ев, ис­чез тот кон­троль, ко­торый осу­щест­вля­ли Ма­ги как пос­ланни­ки бо­гинь. Ба­ланс ми­ра на­рушил­ся. Че­ловек во­зом­нил се­бя вен­цом при­роды и не ста­вил вы­ше се­бя ни­кого. Пер­вы­ми пла­нету по­кину­ли Честь и Со­весть, ра­зоз­лившись на собс­твен­ное тво­рение. Гар­мо­ния дер­жа­лась до пос­ледне­го. Но на Зем­ле вспых­ну­ли вой­ны, ко­торые она в оди­ноч­ку не мог­ла по­давить, не мог­ла ис­пра­вить ис­ка­жен­ные ду­ши лю­дей, из­ба­вить их от за­вис­ти и злон­ра­вия. И уш­ла. Бро­сила свою пла­нету, как и ее сес­тры. Ко­неч­но, с тех пор прош­ло мно­го лет, ник­то уже не пом­нит тол­ком о тех со­быти­ях. Но они бы­ли.

- Ко­неч­но, все это кра­сиво... - мяг­ко за­метил лорд пос­ле не­кото­рого мол­ча­ния. - Но где же до­каза­тель­ства, что те бо­гини су­щес­тво­вали? Прос­ти, я ве­рю лишь в то, что мо­гу ус­лы­шать, уви­деть или по­чувс­тво­вать.

- Ко­неч­но, я не мо­гу при­вес­ти те­бе ка­ких-то серь­ез­ных до­каза­тель­ств, но... оби­тель бо­гини Гар­мо­нии до сих пор рас­по­ложе­на на го­ре. Она жи­ла на се­вере, на са­мой вы­сокой вер­хушке. Моя ба­буш­ка мне рас­ска­зыва­ла, что мой дед за­бирал­ся на эту го­ру, прав­да, до кон­ца не за­лез. Го­ворил, что бы­ли вид­ны шпи­ли ба­шен... - за­дум­чи­во за­кон­чи­ла Ми­ливия.

Зой скеп­ти­чес­ки ус­мехнул­ся, но тут же ре­шил спря­тать улыб­ку. Во все эти кра­сивые ис­то­рии он ве­рил ед­ва ли, но Ми­ливию оби­жать не хо­тел, од­на­ко де­вуш­ка уже за­мела про­мель­кнув­ший во взгля­де скеп­сис.

- Да­же ес­ли ты в это не ве­ришь, - стро­го ска­зала си­нег­ла­зая, - мо­жешь про­ана­лизи­ровать то, что тво­рит­ся сей­час. Раз­ве не раз­ру­ша­ет­ся мир, а Ма­ги не ста­ли ред­костью? Раз­ве пла­нету не ох­ва­тили вой­ны? Раз­ве не по­теря­ли лю­ди сво­ей че­ловеч­ности?

- "Мо­раль сей бас­ни та­кова...", - на­рас­пев про­дек­ла­миро­вал Зой­сайт, пря­мо смот­ря на де­вуш­ку и втай­не вос­хи­ща­ясь ее ве­ре в собс­твен­ные сло­ва. - Прос­ти, в тво­ей ле­ген­де я ви­жу лишь по­учи­тель­ную прис­казку, не бо­лее. Мож­но, ко­неч­но, веч­но сва­ливать все на не­дос­мотр Бо­гов, но не лег­че ли со­вер­шенс­тво­вать се­бя, а не ссы­лать­ся на ко­го-то?

- Ни­чего-то ты не по­нял, - по­кача­ла го­ловой Ма­гич­ка. - Раз­ве это ис­то­рия о том, что за людь­ми не дос­мотре­ли Три сес­тры? Это ис­то­рия о че­лове­чес­кой за­вис­ти, жад­ности, тщес­ла­вии, жаж­де влас­ти и гос­подс­тва. Обо всем, что мы мо­жем наб­лю­дать сей­час во всей сво­ей неп­ригляд­ной кра­се.

- И ко­неч­но, - лорд ог­ня при­щурил­ся, и де­вуш­ке по­каза­лось, что в его гла­зах по­явил­ся ка­кой-то не­доб­рый блеск, - ко всем этим по­рокам ты при­писы­ва­ешь ме­ня. Сно­ва пы­та­ешь­ся вну­шить мне, ка­кой я жал­кий и раз­вра­щен­ный?

- Я... не... - вспых­ну­ла Ма­гич­ка, но Зой ос­та­новил ее сло­ва лишь лег­ким взма­хом кис­ти ру­ки.

- Я прек­расно знаю, что ты ду­ма­ешь обо мне и во­об­ще о всех, кто сей­час у влас­ти. Да, сог­ла­шусь, мое по­ложе­ние дос­та­лось мне не са­мым чис­тым пу­тем. Но ты да­же пред­ста­вить се­бе не мо­жешь, сколь­ко мне приш­лось грызть зу­бами зем­лю, сколь­ко знать, учить­ся, что­бы за­нять свое мес­то в об­щес­тве. Я уже как-то про­гово­рил­ся те­бе, что про­изо­шел из са­мых низ­ших сло­ев об­щес­тва, - лорд скри­вил свое кра­сивое ли­цо, слов­но прог­ло­тил доль­ку ли­мона. - И это дей­стви­тель­но так. Я уби­рал по­мои за сво­ими гос­по­дами и дол­жен был быть им бла­года­рен за то, что они да­ют мне ра­боту, черс­твый ку­сок хле­ба и свое пок­ро­витель­ство. Мой отец был жал­ким пь­яни­цей, ко­торый, сколь­ко я се­бя пом­ню, до кро­ви и хри­па из­би­вал мою мать. Она умер­ла при мне, и моя жизнь не име­ла ни од­но­го прос­ве­та. Но я выр­вался. По­шел доб­ро­воль­цем в сол­да­ты, не зная, бу­ду ли жить в сле­ду­ющее мгно­вение, где ме­ня уни­жали, шпы­няли не мень­ше, чем у "бла­годе­телей", топ­та­ли до тех пор, по­ка я не стал луч­шим. Луч­шим, слы­шишь? Я знал всю тех­ни­ку бо­ев, мас­ки­ровал­ся, слов­но ха­меле­он, я слы­шал и ви­дел боль­ше дру­гих, боль­ше да­же са­мых вни­матель­ных. Я шел все вы­ше и вы­ше, да, не гну­ша­ясь все­ми ме­тода­ми, поль­зу­ясь во­ен­ным по­ложе­ни­ем. Но мне ос­то­чер­те­ла бед­ность, сла­бо­умие. Я не хо­тел быть сре­ди этих убо­жеств. Я - тво­рец сво­ей судь­бы, и я поль­зу­юсь этим пра­вилом до сих пор. Я поль­зо­вал­ся и лестью, и бо­гаты­ми вли­ятель­ны­ми вдо­вуш­ка­ми, и собс­твен­ной хит­ростью, и оба­яни­ем. Я поль­зо­вал­ся всем, что­бы выр­вать­ся. И я сде­лал это. Ты мо­жешь осуж­дать ме­ня до скон­ча­ния ве­ков. Ты мо­жешь счи­тать ме­ня па­костью. Но все, что сей­час ле­жит у мо­их ног, я при­тап­ты­вал са­мос­то­ятель­но. И те­перь я на вер­ши­не.

- А что де­лать тем, кто не смог выр­вать­ся? Та­ким, как я? Ты - на вер­ши­не, а я у тво­их ног, - го­лос Ма­гич­ки стал горь­ким.

- Ты не у мо­их ног, - воз­ра­зил лорд, про­тяги­вая к де­вуш­ке ру­ку и не­ожи­дан­но мяг­ко, сколь­зя­ще про­водя паль­ца­ми по ее пле­чу. - Ты со мной на рав­ных.

- Да­же ес­ли ты дей­стви­тель­но так счи­та­ешь, знай, что я ни­ког­да не хо­тела за­нимать с то­бой од­но по­ложе­ние. Ты сей­час су­дишь по се­бе. Для ос­таль­ных же я прос­то грязь, при­лип­шая на иде­аль­ный но­сок са­пога, ко­торую нуж­но смах­нуть, - она пе­рех­ва­тила его ру­ку и спо­кой­но от­ве­ла от се­бя. - Я лю­била свою жизнь, ко­торую раз­ру­шили та­кие, как ты.

- Жизнь не мо­жет быть спра­вед­ли­вой, да­же ес­ли ты это­го силь­но хо­чешь, Ми­ливия, она ни­ког­да та­кой не бу­дет, - Зой­сайт все-та­ки взял ее дро­жащую вспо­тев­шую ла­донь и мяг­ко сжал ее. - Как и не мо­жет быть ра­венс­тва, ибо все мы раз­ные по сво­ей при­роде, по ха­рак­те­ру, по си­ле, по воз­можнос­тям и зна­ни­ям.

- Ес­ли бы у всех бы­ли рав­ные пра­ва... - как-то без­на­деж­но про­шеп­та­ла Ма­гич­ка, но лорд пе­ребил ее все с той же ус­та­лой, поч­ти доб­ро­жела­тель­ной не­навяз­чи­востью:

- То каж­дый все рав­но вос­поль­зо­вал­ся бы ими по-раз­но­му. И кто-то бы выр­вался впе­ред, а кто-то - ос­тался по­зади. Да­же бы ес­ли сей­час уш­ли "та­кие, как я", - он скри­вил гу­бы, - не нас­ту­пило бы ни­чего хо­роше­го. Бы­ла бы анар­хия и раз­ру­ха.

- Был бы шанс на спра­вед­ли­вость, - воз­ра­зила де­вуш­ка.

- Его бы не бы­ло, по­тому что "слад­кое мес­то" тут же бы по­пытал­ся за­нять дру­гой. Быть мо­жет, бо­лее гад­кий, раз­вра­щен­ный, не­вежес­твен­ный и тщес­лавный.

- Мне бы­ло пле­вать на по­лити­ку и двор, по­ка она не унес­ла мои семью. Хо­чешь, я рас­ска­жу те­бе од­ну ис­то­рию? - си­ние гла­за Ми­ливии, ко­торым был чужд чер­ный огонь гне­ва и мес­ти, на­пол­ни­лись хму­рой ть­мой. - Наш­лись бы те, кто за­хотел бы прос­то мир­но жить, как жи­ла ког­да-то я. Ты ве­ришь, что я спо­соб­на убить и нас­лаждать­ся чу­жими стра­дани­ями?

- Нет. Убить - быть мо­жет, но не нас­лаждать­ся, - убеж­денно по­качал го­ловой лорд.

- А я живь­ем по­дож­гла лю­дей и сме­ялась, сме­ялась до тех пор, по­ка у ме­ня не на­чалась ис­те­рика, - жес­тко от­че­кани­ла Ма­гич­ка.

- Зна­чит, сей­час ты стра­да­ешь, - Зой­сайт, не от­ры­ва­ясь, смот­рел в ее гла­за, ко­торые вновь ста­ли при­об­ре­тать свой ес­тес­твен­ный от­те­нок. - Я ви­дел, как ты ре­аги­ру­ешь на чу­жую смерть. А смерть, при­чиной ко­торой бы­ла ты...

- Мол­чи, я зря ста­ла го­ворить об этом, - Ма­гич­ка от­верну­лась, поч­ти до кро­ви ку­сая гу­бу.

- Но раз уж у нас та­кой ве­чер от­кро­вений, - по­жал пле­чами Зой­сайт, - то по­гово­рить сто­ило. И все-та­ки ты ос­та­лась чис­той. Что бы ты мне не го­вори­ла, ты - чис­тей­шая ду­ша, ко­торую я знаю.

"Ты, на­вер­ное, да­же не пред­став­ля­ешь, ка­кие чер­ные, гад­кие мыс­ли в мо­ей го­лове, - горь­ко по­дума­ла Ма­гич­ка, гля­дя на свои паль­цы, спле­тен­ные с паль­ца­ми лор­да. - Да­же не пред­став­ля­ешь..."

"Что за по­тем­ки в тво­ей ду­ше? - в то же вре­мя раз­мышлял лорд. - И по­лучит­ся ли у ме­ня ког­да-ни­будь раз­ве­ять их?"

Оба мол­ча­ли. Вре­мя тек­ло мед­ленно, тя­гуче и чем даль­ше шло, тем боль­ше по­яв­ля­лось бе­зот­ветных воп­ро­сов.

***

В эту ночь Ми­ливия спа­ла прос­то от­вра­титель­но. Ей не да­вал по­коя раз­го­вор с Зой­сай­том, его убеж­денность в сво­ей пра­воте и то по­нима­ние, что его сло­ва не ли­шены ос­но­вы. Ко­неч­но, он смот­рел на все со сво­ей ко­локоль­ни, ко­торая воз­вы­ша­ет­ся над судь­ба­ми прос­тых лю­дей; но он был и сре­ди тех, о ком от­зы­вал­ся с та­ким пре­неб­ре­жени­ем. Ми­ром прос­тых лю­дей пра­вит не­вежес­тво, се­рость, от­ста­лость, раб­ская ль­сти­вость. Ми­ливия ви­дела это­го спол­на. Но ведь она и ви­дела уди­витель­ное бла­городс­тво, ра­душие, спра­вед­ли­вое на­чало в прос­том, как и она, че­лове­ке. Ма­гич­ка не бы­ла нас­толь­ко глу­па, что­бы ви­деть лишь свет­лое и хо­рошее, но в этом-то и бы­ло их глав­ное раз­ли­чие с Зой­сай­том: ес­ли лорд за­мечал лишь се­рую мас­су у сво­их ног, то де­вуш­ка ви­дела преж­де все­го че­лове­ка, име­юще­го ду­шу и пра­во на жизнь. Они смот­ре­ли на ве­щи с двух раз­ных по­люсов, и иног­да Мил ис­крен­не не по­нима­ла, как они мо­гут раз­го­вари­вать, есть вмес­те, ез­дить ку­да-то. Как они мо­гут быть так мыс­ленно близ­ки? Они всег­да о чем-то спо­рят, че­му-то учат­ся друг у дру­га, и Ми­ливия не зна­ла, хо­рошо это или пло­хо. Ведь ее не­поко­леби­мая ве­ра в свою пра­воту ста­ла за­мет­но да­вать сла­бину...

На сле­ду­ющий ве­чер они вновь встре­тились в ком­на­те Ми­ливии, но оба выг­ля­дели пре­уве­личен­но сдер­жанны­ми и да­же стро­гими. Об­су­див еще па­ру воп­ро­сов по кни­ге, свя­зан­ной с воз­никно­вени­ем пла­неты, Зой­сайт ве­лел от­ло­жить ее:

- Те­перь, я ду­маю, ты смо­жешь оси­лить ее без ме­ня, - лорд по­ложил на стол до­воль­но тол­стый фо­ли­ант в алом пе­реп­ле­те. - Ко­неч­но, ты как всег­да мо­жешь об­ра­щать­ся ко мне со все­ми не­понят­ны­ми мо­мен­та­ми. Но, ду­маю, нам сто­ит ид­ти с то­бой даль­ше. Сре­ди прид­ворных дам и ка­вале­ров вряд ли бу­дут об­суждать­ся кос­ми­чес­кие те­ории, а вот све­жая и клас­си­чес­кая ли­тера­тура - на­вер­ня­ка. Ты до­воль­но бег­ло чи­та­ешь про се­бя (что пох­валь­но!), но учить­ся вы­рази­тель­но­му чте­нию, пра­виль­но ста­вить свою речь то­же не­об­хо­димо. Что мне в те­бе всег­да нра­вилось, Ми­ливия, - лорд улыб­нулся, - так это де­ликат­ность. Гру­быми прос­то­речи­ями твой язык не пес­трит, и это ра­ду­ет и да­же удив­ля­ет. Од­на­ко ж это­го не­дос­та­точ­но, ты сог­ласна?

Ма­гич­ка с го­тов­ностью кив­ну­ла. Она хо­тела на­учить­ся у Зой­сай­та все­му, че­му он мо­жет ее на­учить, и не же­лала упус­кать шан­са при­об­рести но­вые зна­ния.
- Вот лич­но у ме­ня был свой учи­тель крас­но­речия, ко­торый пре­пода­вал мне еще и фи­лосо­фию в ку­пе с дру­гими важ­ны­ми на­ука­ми, тре­бу­ющи­ми пос­то­ян­ных раз­ду­мий. Ког­да-то он ока­зал мне по­ис­ти­не не­оце­нимую ус­лу­гу, ведь че­лове­ка гра­мот­но­го и нег­ра­мот­но­го от­ли­ча­ет имен­но речь. И я хо­чу, что­бы ты не по­пала впро­сак сре­ди этих свет­ских пи­раний. Пе­рей­дем на ди­ван?

Пос­ле ми­нут­ной за­мин­ки, во вре­мя ко­торой лорд и Ма­гич­ка пе­реса­жива­лись на свой ма­лень­кий ди­ван­чик, Зой про­дол­жил:

- Я под­го­товил те­бе це­лый спи­сок по­лез­ной ли­тера­туры. Ее вов­се не на­до пы­тать­ся про­честь за па­ру дней. На­обо­рот, чем боль­ше ты дашь прос­то­ру для мыс­ли, тем луч­ше ус­во­ишь про­читан­ное и тем боль­ше от­ло­жишь для се­бя в го­лове по­лез­ных ве­щей, - от­крыв кни­гу, лорд дос­тал ис­пи­сан­ный собс­твен­но­руч­но лист с ав­то­рами и наз­ва­ни­ями книг. – Я лишь по­могу те­бе чуть-чуть пот­ре­ниро­вать­ся в чте­нии. Нач­нем, по­жалуй, со «Спар­та­ка»*. Слав­ный был ге­рой, хо­тя его ци­вили­зация по­гиб­ла ты­сячи лет на­зад. Ты ког­да-ни­будь слы­шала о нем?

Ми­ливия чис­то­сер­дечно по­кача­ла го­ловой, не­воль­но за­лива­ясь крас­кой.
- Тог­да те­бе бу­дет ин­те­рес­но про­честь о нем. Мне ка­жет­ся, у вас есть кое-что об­щее, - лорд стран­но улыб­нулся и от­крыл кни­гу. – Прис­ту­пим?
С то­го ве­чера они не под­ни­мали ни­каких пос­то­рон­них воп­ро­сов, а лишь чи­тали. Иног­да Ми­ливия ста­ратель­но чи­тала са­ма, иног­да они с Зой­сай­том раз­би­вали текст по ро­лям, иног­да чи­тал толь­ко Зой. Ми­ливия очень вол­но­валась и ста­ратель­но во­дила паль­цем по строч­кам, Зой лег­ко вхо­дил в лю­бую роль, будь то Сул­ла или Ва­лерия. Роль Спар­та­ка, от­важно­го бор­ца за на­род­ные пра­ва и гла­ди­ато­ра, то­же ему уда­валась, но осо­бен­ной она по­луча­лась у Мил. Ког­да она чи­тала жар­кие ре­чи о сво­боде и ра­венс­тве, ли­цо ее крас­не­ло от вол­не­ния, го­лос не­воль­но креп­чал, по­яв­ля­лась ка­кая-то осо­бен­ная сме­лость и убеж­денность. В та­кие ми­нуты лорд лю­бовал­ся ей и час­то от­да­вал эту роль сво­ей по­допеч­ной.

Ми­ливия зна­ла, что Зой­сайт нес­прос­та взял­ся имен­но за эту кни­гу; она прек­расно чувс­тво­вала, что он осо­бен­но вы­делял го­лосом, на чем ак­центи­ровал вни­мание и к че­му хо­тел ее при­вес­ти. Он сно­ва пы­тал­ся сло­мать ее! Ми­ливия зна­ла это. И тем ярос­тнее чи­тала сло­ва сво­его лю­бимо­го ге­роя, то­вари­ща по иде­ям.

- «Воз­можно ли, что­бы в за­ветах ве­ликих бо­гов бы­ло на­чер­та­но, что уг­не­тен­ные ни­ког­да не бу­дут знать по­коя, что не­иму­щие всег­да бу­дут ли­шены хле­ба, что зем­ля всег­да дол­жна быть раз­де­лена на два ла­геря – вол­ков и яг­нят, по­жира­ющих и по­жира­емых?» - звон­ко чи­тала она, и Зой слы­шал в ее го­лосе рас­ка­ты гро­ма. – «Сво­боды я до­бива­юсь, сво­боды жаж­ду, сво­боду при­зываю, сво­боды для каж­до­го от­дель­но­го че­лове­ка и для на­родов, ве­ликих и ма­лых, мо­гущес­твен­ных и сла­бых. А со сво­бодой при­дет мир, бла­годенс­твие, и спра­вед­ли­вость, и все то выс­шее счастье, ко­торым бес­смертные бо­ги да­ют че­лове­ку воз­можность нас­лаждать­ся на зем­ле!»

Ми­ливия ра­дова­лась каж­дой по­беде Спар­та­ка и его то­вари­щей, как собс­твен­ной. Она хло­пала в ла­доши и улы­балась, ког­да муд­рый пред­во­дитель на­ходил-та­ки вы­ход из са­мых ко­вар­ных ло­вушек, и ку­сала от пе­режи­ваний гу­бы, ес­ли гла­ди­ато­ров жда­ла не­уда­ча. И ис­крен­не, горь­ко зап­ла­кала, ког­да Спар­так по­гиб. Сле­зы по­лились из ее глаз, хо­тя она вов­се не же­лала их. По­яви­лось уди­витель­ное чувс­тво об­ма­нутос­ти и бес­по­мощ­ности.

- Не плачь, - ис­пу­гал­ся Зой­сайт, сби­тый стол­ку та­кой ре­ак­ци­ей. – Это все­го лишь кни­га.

- Ты же зна­ешь, что это не прос­то кни­га, - де­вуш­ка отод­ви­нулась от лор­да. – Ты хо­тел мо­их слез, ты знал, чем это кон­чится. И ты знал, что мне бу­дет боль­но. Ты прос­то хо­тел уве­рить ме­ня, что мои идеи бес­плот­ны, так? Хо­тел, что­бы я уви­дела это во всей кра­се.

- Я хо­тел, что­бы ты ре­аль­нее смот­ре­ла на ве­щи, - мяг­ко воз­ра­зил Зой­сайт, но Ми­ливия слы­шала в его сло­вах лишь от­равлен­ные ши­пы. Ка­кая мер­зость! Гнус­ный эк­спе­римент над ее ду­шой! – Хо­тел, что­бы ты по­няла, что не мной и не Не­хиле­ни­ей при­дума­на власть и рабс­тво…

- Не ври! Ты хо­тел пос­мотреть, как я бу­ду му­чить­ся! – раз­гне­ван­ная, зап­ла­кан­ная де­вуш­ка вско­чила с ди­вана. – Я знаю это. Ты прос­то хо­тел по­лучить удов­летво­рение от мо­их рас­топтан­ных на­дежд. Ты мо­жешь тор­жес­тво­вать. Твоя шут­ка уда­лась. Я чувс­твую се­бя опус­то­шен­ной и раз­би­той. Но зна­ешь, что? Да­же ес­ли все бу­дут выс­ме­ивать ме­ня, да­же ес­ли ты бу­дешь еже­минут­но на­поми­нать мне об этих се­кун­дах от­ча­яния, я все рав­но бу­ду ве­рить, что та­ких, как ты, мож­но свер­гнуть! Мож­но вы­путать­ся из раб­ских уз! – де­вуш­ка вы­бежа­ла из ком­на­ты и до но­чи не воз­вра­щалась к се­бе в ком­на­ту.

Он пос­ме­ял­ся над ней, ткнул но­сом, что та­кие, как он, всег­да по­беж­да­ют и гла­венс­тву­ют. Он прос­то хо­тел пос­мотреть, из­ме­нит­ся ли ее вы­дер­жка, ког­да она так жес­тко уда­рит­ся об зем­лю. Ей бы­ло до ужа­са жаль се­бя… Ми­ливия ду­мала, что Зой хо­чет по­мочь ей, а он прос­то же­лал отом­стить за гру­бые сло­ва, оби­дев­шие его ког­да-то. Как она ус­та­ла! Ус­та­ла от этих игр, от это­го не­понят­но­го те­ат­раль­но­го пред­став­ле­ния. Ко­му и что она пы­та­ет­ся до­казать? За­чем идет сле­дом за ним, прек­расно зная, сколь­ко даст ей этот путь стра­даний, ли­шений и го­речи?

«По­тому что мне боль­ше не­куда и не за чем ид­ти», - от­ве­тила са­ма се­бе Мил, стоя у ок­на, вы­ходя­щего на люд­ную ули­цу. Ей бы­ло тос­кли­во и хо­лод­но, и как ни­ког­да меч­та­лось об ос­тавлен­ном на се­вере до­ме. Мес­те, где каж­дая сне­жин­ка, каж­дое де­рев­це бы­ли род­ны­ми. «За­чем я это де­лаю? Гос­по­ди, за­чем ка­чусь в эту про­пасть?» - она зак­ры­ла поб­леднев­шее ли­цо ру­ками и глу­боко вздох­ну­ла, пы­та­ясь ус­по­ко­ить­ся. На пле­чи лег­ли го­рячие ру­ки:

- Ми­ливия?

Ма­гич­ка не от­ве­тила, но ру­ки от ли­ца от­ня­ла. Гла­за ее бы­ли без­думны­ми и су­хими, ма­товы­ми.

- Я в ко­торый раз оби­дел те­бя, - спо­кой­но, кон­ста­тируя факт, про­гово­рил Зой, не от­пуская ху­день­ких плеч. – Я со­жалею…

- Ты всег­да го­воришь, что со­жале­ешь. Но это ведь не так. Будь со мной по-нас­то­яще­му от­кро­венен хоть раз, - де­вуш­ка мед­ленно обер­ну­лась, не­воль­но вы­вора­чива­ясь. – Те­бе ведь все рав­но, что я чувс­твую.

- Нет, - кра­сивое ли­цо его, ка­жет­ся, дей­стви­тель­но бы­ло пол­но со­жале­ния, но Мил зна­ла, что это мо­жет быть прос­то блес­тя­щей иг­рой.

- Хо­рошо, я мо­гу пред­по­ложить, что те­бе не все рав­но. Но ког­да ты в уго­ду сво­им при­хотям иг­ра­ешь на чу­жих чувс­твах, ты да­же не за­думы­ва­ешь­ся, к че­му при­ведет твоя жес­то­кость. Это ли не эго­изм? Ска­жи… ты ког­да-ни­будь… ува­жал ко­го-то? Ува­жал ко­го-то так, что­бы счи­тать­ся с его мне­ни­ем, что­бы не пы­тать­ся об­ра­тить его в свою ве­ру лю­бым спо­собом?

Зой­сайт мол­чал. Вы­раже­ние его ли­ца бы­ло аб­со­лют­но неп­ро­ница­емым.

- Мне жаль, - вы­дох­ну­ла она и хо­тела уй­ти, но муж­чи­на вновь вце­пил­ся в ее пле­чи; но на этот раз ла­дони не бы­ли теп­лы­ми и мяг­ки­ми, а влас­тны­ми и креп­ки­ми; во взгля­де по­яви­лось что-то кол­кое и ре­шитель­ное, по­лу-от­ча­ян­ное, хму­рое и од­новре­мен­но бес­по­кой­ное:

- Я ува­жаю те­бя.

- Так по­чему же так жес­ток ко мне? Я то­же бы­ваю рез­кой. Но я ни­ког­да не из­де­ва­юсь над тво­им сок­ро­вен­ным. Я все го­ворю в ли­цо.

Он сно­ва мол­чал, и де­вуш­ка бы­ла уве­рена, что не по­лучит от­ве­та, но лорд не­ожи­дан­но ска­зал:

- По­тому что при­вык вос­при­нимать ок­ру­жа­ющих как те­ат­раль­ную де­кора­цию к мо­ему пред­став­ле­нию, - она да­же и пред­ста­вить не мог­ла, как ущем­ля­ло его гор­дость эту приз­на­ние (он знал, что не­иде­ален, но го­ворить это дру­гим сов­сем не обя­затель­но)! И, ко­неч­но же, слы­шала за ней толь­ко са­молю­бие.

- Ну вот мы и вер­ну­лись к то­му, что я все­го лишь вещь для те­бя, - ее тон­кие гу­бы дрог­ну­ли и бо­лез­ненно скри­вились.

Зой­сайт не от­ве­тил. Но рез­ко при­тянул Ма­гич­ку к се­бе и впил­ся в ее гу­бы жес­тким, бо­лез­ненным по­целу­ем.

***

Бал-мас­ка­рад, раз­го­вор с Мил, а по­том и уль­ти­матум лор­да ка­зались для Ли­ты страш­ным сном. Хоть и прош­ло уже боль­ше трех не­дель, она не мог­ла ус­по­ко­ить­ся, на­вяз­чи­вое чувс­тво слеж­ки ее не по­кида­ло, ка­залось, весь за­мок и сад уты­каны над­смотрщи­ками. Она бы­ла сво­бод­на в пре­делах этой зо­лотой клет­ки, но не чувс­тво­вала се­бя та­ковой. Че­рез нес­коль­ко дней пос­ле раз­го­вора Неф­рит от­был по го­сударс­твен­ным де­лам. А она бы­ла пре­дос­тавле­на сво­им не­весе­лым раз­думь­ям. Про­гул­ки с Фи­рой, крат­кий раз­го­вор с эль­фий­кой не по­мога­ли ей от­влечь­ся от внут­ренних тер­за­ний.

До встре­чи с Фи­рой она жи­ла с од­ной яс­ной целью в жиз­ни - месть, ко­торая опь­яня­ла и да­вала си­лы пос­ле смер­ти сес­тры, месть всем, кто ви­новат в ее го­ре. Ли­тав­ру не ос­та­нови­ли и нав­сегда ос­текле­нев­шие гла­за пер­во­го из гвар­дей­цев, ко­торо­го она смог­ла вы­чис­лить, не жа­лос­тные рас­ска­зы вто­рого про семью, ко­торую на­до кор­мить. Ос­таль­ные убий­ства и вов­се прош­ли в ка­ком-то ту­мане, все бы­ло выс­чи­тано до се­кун­ды. За­манить в ка­бак, на­по­ить, дож­дать­ся, ког­да они пред­ло­жат у­еди­нить­ся, и от­вести в лес под пред­ло­гом про­гул­ки. А по­том по­чувс­тво­вать по­калы­вание в паль­цах, по­чувс­тво­вать, как ма­гия за­пол­ня­ет каж­дую кле­точ­ку те­ла и с ог­ромной ско­ростью не­сет­ся по ве­нам, по­чувс­тво­вать удов­летво­рение от стра­ха и не­пони­мания в их гла­зах, ког­да тол­стые ли­аны сжи­ма­ют их смер­тель­ной хват­кой, а по­том и вы­пус­ка­ют ядо­витые ши­пы, по­чувс­тво­вать горь­ко­ватый прив­кус мес­ти на гу­бах. Кро­вавое чувс­тво не­навис­ти все воз­раста­ло в ду­ше Ма­гич­ки, вы­тес­няя жа­лость, сос­тра­дание, доб­ро. Она и не за­мети­ла, как прев­ра­тилась в худ­шее по­добие тех, ко­го всей ду­шой не­нави­дела.

Но те­перь с каж­дым днем об­ще­ния с ма­лыш­кой в ее ду­шу воз­вра­щал­ся свет, ко­торый слов­но вы­жигал из­нутри наг­но­ения мес­ти, не­навис­ти, смер­ти. Опо­ра, ко­торая ее под­держи­вала со вре­менем по­яв­ле­ния Ли­ты в этом двор­це, ис­тончи­лась, а сей­час и вов­се ис­чезла. Бы­ло прак­ти­чес­ки не­воз­можно най­ти но­вый смысл в сво­ем су­щес­тво­вании, тог­да, пос­ле ба­ла, ее ох­ва­тил ужас­ный страх, пус­то­та и бо­язнь при­чинить Фи­ре боль. Тог­да она ду­мала, что при­няла единс­твен­ный пра­виль­ный вы­ход - уй­ти, ос­та­вить де­воч­ку и скрыть­ся в го­рах, там, где ее дом, ее ду­ша. Она прос­то стру­сила, по­пыта­лась убе­жать от проб­ле­мы.

Это сей­час она по­нима­ет, что тот раз­го­вор с Мил был пре­датель­ством, гнус­ной по­пыт­кой улиз­нуть, до­казать се­бе, что она не име­ет от­но­шения к этой ис­то­рии. Но ведь это не так, это она за­вари­ла всю ка­шу и от­пра­вила Мил в ла­пы к это­му ры­жему мань­яку. Прос­то тог­да она сма­лодуш­ни­чала, не смог­ла спра­вить­ся с жизнью и вос­по­мина­ни­ями, ко­торые об­ру­шились на нее пос­ле ис­тле­ния пе­лены зло­бы.

И те­перь вне­зап­ный отъ­езд Неф­ри­та по­мог ей, она смог­ла спо­кой­но ра­зоб­рать­ся в се­бе, прис­лу­шать­ся к внут­ренне­му го­лосу, ко­торый уже очень дол­го пы­тал­ся что-то важ­ное до­нес­ти до нее. В сво­ем го­ре она и не за­мети­ла, что кро­ме нее на све­те есть и дру­гие лю­ди с ис­терзан­ной ду­шой и те­лом. Что не толь­ко на её до­лю вы­пало раз­ру­шение ми­ра, ко­торо­го она зна­ла. И вот те­перь она точ­но зна­ла, что ни за что не от­сту­пит от пла­на. У нее по­яви­лись си­лы и стрем­ле­ния, у нее по­яви­лась но­вая опо­ра жиз­ни, и это не месть, а спра­вед­ли­вость и сво­бода. Она прош­ла дол­гий и тя­желый путь, и те­перь не вре­мя по­вора­чивать об­ратно.

***

В Пос­ледние дни ле­та в свою власть вош­ли прох­ладные осен­ние дож­ди, они ли­лись ров­ным по­током с не­бос­во­да, слов­но пы­та­ясь за­топить зем­лю. Днем ка­залось, что и нет вов­се сол­нца, толь­ко пе­пель­ное не­бо, с ко­торо­го ль­ют­ся по­токи во­ды. Пос­ле за­суш­ли­вых ме­сяцев пер­вые дни дож­дей бы­ли бла­годатью, нис­послан­ной на прок­ля­тый на­род, но те­перь, ког­да лив­ни шли уже вто­рую не­делю, этот дар стал нас­то­ящей бе­дой. Ма­ло то­го, что ха­рак­тер да­же у выш­ко­лен­ных слуг ис­портил­ся, так еще по зам­ку блуж­да­ли слу­хи, что Реч­ной край за­топи­ло. По­яви­лись да­же «оче­вид­цы», ко­торые ут­вер­жда­ли, что лорд буд­то бы стал од­ной из жертв этих кап­ри­зов по­годы. Ко­неч­но, та­ких лю­дей вы­лав­ли­вали и са­жали в тем­ни­цу. Толь­ко без­влас­тия не хва­тало Ев­ра­зии в та­кие тем­ные вре­мена. Иног­да Ма­гич­ка ло­вила се­бя на мыс­ли, что все же бы­ло бы за­меча­тель­но, ес­ли бы наг­лая, са­мо­уве­рен­ная фи­зи­оно­мия Неф­ри­та скры­лась в вод­ной пу­чине. Но тог­да и ее план ста­новил­ся поч­ти не­выпол­ни­мым, ей был ну­жен лорд звезд жи­вым и нев­ре­димым.

В од­ну из но­чей не­пого­да с но­вой си­лой на­чала свою ата­ку на зем­лю. Яр­кие вспыш­ки мол­ний про­реза­ли ли­ловый не­бос­вод, а гул­кие рас­ка­ты гро­ма про­каты­вались зву­ковой вол­ной по зем­ле и с си­лой уда­рялись о мощ­ные сте­ны двор­ца, стек­ла дро­жали, но не под­да­вались под на­пором не­пого­ды. Под ак­компа­немент од­но­го из са­мых силь­ных рас­ка­тов гро­ма при­от­кры­лась дверь в спаль­ню Ли­тав­ры; ос­ве­щен­ная тус­клым све­том од­но­го све­тово­го ша­рика в про­еме вид­не­лась Фи­ра, ис­пу­ган­ная, рас­тре­пан­ная, с влаж­ны­ми до­рож­ка­ми слез, она ти­хо проб­ра­лась по пу­шис­то­му ков­ру и улег­лась к Ма­гич­ке под бок. Хруп­кое тель­це вздра­гива­ло от каж­дой вспыш­ки мол­нии, да­же сквозь теп­лое пу­ховое оде­яло Ли­та чувс­тво­вала страх ма­лыш­ки. Креп­ко об­няв ее, Ли­та ста­ла на­певать ко­лыбель­ную. Че­рез пол­ча­са Фи­ра зас­ну­ла, свер­нувшись ка­лачи­ком под бо­ком де­вуш­ки.

Сквозь плот­но за­дер­ну­тые порть­еры яр­кие вспыш­ки оза­ряли ком­на­ту, и де­вуш­ка мог­ла раз­гля­деть ре­бен­ка, ко­торый так до­верил­ся ей. Ма­лень­кая, хруп­кая, от­кры­тая ми­ру де­воч­ка со­вер­шенно не на­поми­нала Ма­гич­ке бра­та, сдер­жанно­го, на­иг­ранно­го, зло­го. А мо­жет, лорд ста­новит­ся нас­то­ящим толь­ко с сес­трой - доб­рым, из­лу­ча­ющим без­гра­нич­ную лю­бовь, ко­торая ль­ет­ся из его глаз и за­пол­ня­ет всю ком­на­ту, мо­жет… Что­бы отог­нать та­кие не­ре­аль­ные мыс­ли, Ли­та встрях­ну­ла го­ловой. Она зна­ла точ­но - Неф­рит пре­дал свой на­род, по­пав под власть Не­хеле­нии, и те­перь он пла­номер­но его унич­то­жа­ет, без жа­лос­ти, без сос­тра­дания. За вре­мя сво­их ски­таний она по­вида­ла его зем­ли, уви­дела раз­ру­ху, смерть, воз­можно, и не та­кую во­пи­ющею, как на тер­ри­тории ведь­мы, но все же. Он по­мыкал людь­ми, за­путы­вал в сво­их се­тях де­вушек, а по­том вы­киды­вал, как нас­ку­чив­шие иг­рушки, на его под­данных на­води­ло страх толь­ко его имя, его приб­ли­жен­ные улы­бались ему, а в ду­ше не­нави­дели. Ма­гич­ка за­меча­ла все боль­ше раз­ли­чий меж­ду Фи­рой и ее бра­том, слов­но они и не бы­ли близ­ки­ми родс­твен­ни­ками. Пок­репче об­няв ма­лыш­ку, Ли­та зас­ну­ла, но не­надол­го.

Она прос­ну­лась как-то рез­ко, слов­но кто-то тол­кнул её. Но Фи­рюза спа­ла, ти­хо от­ка­тив­шись от Ма­гич­ки на дру­гой ко­нец кро­вати. На­кинув теп­лый ха­лат, не­пони­ма­ющая де­вуш­ка ог­ля­делась: об­ста­нов­ка ос­та­валась та­кой же, как и бы­ла с ве­чера, пос­то­рон­не­го она не чувс­тво­вала, но что-то не­уло­вимое, на уров­не чувств, под­ска­зыва­ло ей, что про­изош­ли из­ме­нения. Ли­та поп­лотней за­пах­ну­ла ха­лат и по­дош­ла к ок­ну. Тон­кие стек­ла вздра­гива­ли под но­вым зву­ком гро­ма. Яр­кая мол­ния уда­рила сов­сем близ­ко с двор­цом и ос­ве­тила прос­транс­тво. Все как всег­да, но дож­дя не бы­ло. Су­хая гро­за, ред­чай­шее яв­ле­ние в Цен­траль­ных зем­лях лор­да, бы­ло род­ным для Ма­гач­ки. Ки­нув бег­лый взгляд на Фи­ру и убе­див­шись, что де­воч­ка спит, Ли­та выс­коль­зну­ла из ком­на­ты. Она так дол­го не бы­ла до­ма, не чувс­тво­вала за­пах хвой­но­го ле­са, прак­ти­чес­ки за­была вкус ми­нераль­ных ис­точни­ков, хо­лод­ный, ще­кочу­щий гор­ло, за­была, как выг­ля­дит мир, ког­да на не­го смот­ришь с вы­соты.

Про­бежав че­рез пор­трет­ную га­лерею, она свер­ну­ла в ко­ридор и толь­ко там заж­гла све­товой шар, блед­нень­кий, толь­ко что­бы раз­гля­деть сту­пени, ко­торые се­рой ве­рени­цей под­ни­ма­ют­ся
вверх. Ма­гич­ка и не за­мети­ла, как пре­одо­лела подъ­ем и ока­залась на смот­ро­вой пло­щад­ки. Пер­вое, что она по­чувс­тво­вала, это ве­тер - силь­ный, про­низы­ва­ющий, но та­кой дол­гождан­ный. А по­том она ус­лы­шала ог­лу­шитель­ный рас­кат гро­ма, слов­но сам бог-гро­мовер­жец ре­шил сни­зой­ти с та­инс­твен­но­го Олим­па на брен­ную зем­лю. Силь­ные вспыш­ки, оза­ряв­шие не­бос­вод, с каж­дой ми­нутой уси­лива­лись. Мол­нии рас­черчи­вали не­бо при­чуд­ли­выми се­реб­ря­ными узо­рами лишь на миг и ис­че­зали, слов­но ма­лень­кие де­ти, ис­пу­гав­ши­еся гро­ма. Ли­тав­ра ра­дос­тно зак­ру­жилась по мок­рой пло­щад­ки, ве­тер рас­тре­пал во­лосы, ткань ха­лата впи­тала вла­гу и при­лип­ла к те­лу, ме­шая дви­гать­ся. Ды­хание сби­лось, Ма­гич­ка пол­ной грудью вдох­ну­ла на­пол­нивший­ся до кра­ев озо­ном воз­дух. За­кинув го­лову к не­бу, де­вуш­ка наб­лю­дала за сти­хи­ей; ей ка­залось, что не­бос­вод стал ни­же, слов­но ру­ками–мол­ни­ями пы­тал­ся об­нять зем­лю. Это бы­ла су­хая гро­за, оди­нокая, как и Ли­та. Её неп­ре­мен­ный спут­ник дождь в этот раз под­вел ее.

Ли­тав­ра по­нима­ла, что на­ходить­ся сей­час на смот­ро­вой пло­щад­ке не­разум­но. Но ни­чего по­делать с со­бой она не мог­ла, ей ка­залось, что гро­за да­ет ей си­лы. Так стран­но бы­ло ей, по­допеч­ной фло­ры, так лю­бить не­бос­вод. С са­мого детс­тва она пом­ни­ла свою тя­гу к не­бу, лю­бое его про­яв­ле­ния от гро­зово­го лив­ня до пу­шис­тых об­ла­ков, мед­ленно плы­вущих по ла­зур­ной гла­ди, ма­нило ее. Но боль­ше все­го ее за­вора­жива­ло спо­кой­ное ноч­ное не­бо. Рос­сыпь хрус­таль­ных звезд или чер­ный омут, ко­торый ос­ве­ща­ет толь­ко хо­лод­ный свет лу­ны.

Рас­те­ния да­рили ей си­лы, а не­бо поз­во­ляло меч­тать.

***

Ут­ром Ли­тав­ру раз­бу­дил роб­кий лу­чик толь­ко что взо­шед­ше­го не­бес­но­го све­тила. Лу­чик про­ник меж порть­ера­ми и лас­ко­во, слов­но ко­тенок, грел ру­ку Ма­гич­ки. Ос­мотрев­шись, она не наш­ла Фи­ры, ре­шив, что она уш­ла на ут­ренние за­нятия под ру­ководс­твом эль­фий­ки. Ли­тав­ра быс­тро пе­ре­оде­лась и поп­ро­сила слуг при­нес­ти ей зав­трак в биб­ли­оте­ку. Под­хва­тив блок­нот, она нап­ра­вилась в вос­точное кры­ло - оби­тель Неф­ри­та; пос­ле то­го, как он у­ехал, она на­конец ос­ме­лилась на­ведать­ся в биб­ли­оте­ку. Там, сре­ди ста­рин­ных книг, она на­де­ялась най­ти от­вет на воп­рос, тер­завший ее очень дав­но. В са­мом на­чале вой­ны, ког­да еще меч смер­ти не опус­тился на ее род­ную стра­ну, мно­гие го­вори­ли, что Не­хеле­ния об­ла­да­ет уди­витель­ной си­лой, та­кой, ко­торой и объ­яс­не­ния нет. Её ма­гия бы­ла силь­ной и поч­ти не­уло­вимой. Обыч­но силь­ней­шее кол­довс­тво ос­тавля­ет Оре­ол, ко­торый и вы­делял ма­га из прос­тых лю­дей. У каж­до­го он был свой, его бы­ло прак­ти­чес­ки не­воз­можно уви­деть, но он чувс­тво­вал­ся и был ин­ди­виду­ален, как и от­пе­чат­ки паль­цев, он мо­жет рас­ска­зать о при­роде ма­гии. Но у ведь­мы да­же на­мека на Оре­ол не бы­ло. В этом и бы­ла проб­ле­ма, силь­ней­шие ма­ги всех ко­ролевств не мог­ли уло­вить про­ис­хожде­ние ее си­лы, зна­чит, и не зна­ли, как с этим бо­роть­ся.

Те­перь Ма­гич­ка уже нес­коль­ко дней об­сле­дова­ла биб­ли­оте­ку лор­да в по­ис­ках от­ве­та. Но все по­пыт­ки бы­ли не­удач­ны, кни­ги пот­ря­сали Ли­ту сво­ими зна­ни­ями, но не мог­ли ей по­мочь. Ни сре­ди ста­рин­ных фо­ли­ан­тов, ни сре­ди сов­ре­мен­ной ли­тера­туры она не смог­ла най­ти ин­те­ресу­ющую её ин­форма­цию.
Се­год­ня Ли­та на­де­ялась ос­мотреть са­мый даль­ний книж­ный шкаф. Он был зак­рыт, за­печа­тан ма­гичес­ким клю­чом. Но Ма­гич­ка как раз в од­ной из книг наш­ла зак­ли­нание, ко­торое по­мога­ет снять пе­чать. Про­шеп­тав па­ру слов и про­ведя ру­кой над дверью, Ли­та ра­дос­тно улыб­ну­лась. Створ­ки рас­кры­лись, на тем­ных пол­ках ле­жали нес­коль­ко ру­копис­ных по­жел­тевших фо­ли­ан­тов и тол­стый то­мик в крас­ном пе­реп­ле­те. Вы­тащив свой клад, она по­мес­ти­ла кни­ги на стол к их соб­рать­ям и на­чала пе­реби­рать свои на­ход­ки. Кни­ги бы­ли очень ста­рые, и Ли­тав­ра да­же ды­шать на них бо­ялась. Ин­форма­ция в них бы­ла бе­зум­но ин­те­рес­ная; рас­ска­зыва­лось о Фей­ри, соз­да­ни­ях ма­гии, о та­ких, как они, Ли­та толь­ко слы­шала от ста­рей­шин да чи­тала ми­фы в пан­си­оне. Но и пред­ста­вить се­бе не мог­ла, что они ког­да–то су­щес­тво­вали с людь­ми в ми­ре и сог­ла­сии. Ма­гич­ка же жи­ла во вре­мена, ког­да фей­ри бы­ли ред­ки­ми гость­ями в их стра­не, а пос­ле вой­ны и вов­се их ста­ли унич­то­жать. Де­вуш­ка так ув­леклась чте­ни­ем, что не за­мети­ла слу­жан­ку, ко­торая наб­лю­дала за ней.

- Прос­ти­те, Ле­ди Ли­тав­ра. Ми­лорд при­ехал и же­ла­ет вас ви­деть в сво­ем ка­бинет.

Пер­вый раз в жиз­ни де­вуш­ка не смог­ла сде­лать са­мую эле­мен­тарную вещь - вздох­нуть. Лег­кие слов­но ос­та­лись в од­ном по­ложе­нии и не ви­дали на­доб­ности вби­рать воз­дух. Внут­ренняя бо­гиня зап­ля­сала от ра­дос­ти, а Ма­гич­ка так и не смог­ла ни­чего от­ве­тить де­вуш­ке, толь­ко кив­ну­ла го­ловой. Она не ожи­дала от се­бя та­кой ре­ак­ции на его воз­вра­щение и бы­ла оше­лом­ле­на те­ми чувс­тва­ми, ко­торые под­ня­лись в ней.
Пе­ред тем, как пой­ти к лор­ду, она спря­тала ста­рые ру­копи­си об­ратно, но вот как не ста­ралась на­ложить ма­гичес­кий за­мок, не смог­ла. Ак­ку­рат­но прит­во­рив двер­цы, Ли­та по­наде­ялась, что ник­то и не за­метит взло­ма.

Чер­ты­ха­ясь про се­бя, она мед­ленно выш­ла из биб­ли­оте­ки и нап­ра­вилась к ка­бине­ту. Ей сов­сем не нра­вились внут­ренние ощу­щения: дет­ская ро­бость и счастье. Рас­пра­вив пле­чи, она по­дож­да­ла, ког­да пе­ред ней от­кро­ет дверь ла­кей.

Ка­бинет Неф­ри­та оза­ряло нес­коль­ко де­сят­ков све­товых ша­ров, сам он что-то ак­тивно ис­кал в сто­ле. И да­же не от­влек­ся на Ли­ту, ко­торая сде­лала кник­сен.

Что­бы прив­лечь его вни­мание и пос­ко­рей окон­чить эту пыт­ку, Ли­тав­ра поз­до­рова­лась, по­высив го­лос:

- Доб­рый день, Ва­ша свет­лость! Вы, хо­тели ме­ня ви­деть?

Вып­ря­мив­шись, Неф­рит ос­мотрел гостью и сар­касти­чес­ки по­ин­те­ресо­вал­ся:

- И ког­да мы ус­пе­ли пе­рей­ти на "вы"?

Про­пус­тив это за­меча­ние, Ли­та по­ин­те­ресо­валась:

- Поз­воль­те уз­нать, за­чем вы хо­тели ме­ня ви­деть.

Хищ­но ух­мыль­нув­шись, Неф­рит в два ша­га пре­одо­лел рас­сто­яние меж­ду ни­ми. И лов­ким дви­жени­ем вы­тащил из при­чес­ки Ма­гич­ки ка­ран­даш.

- Слы­шал, в моё от­сутс­твие ты впа­ла в уны­ние и ре­шила об­ра­тить­ся к кни­гам?

Ще­ки де­вуш­ки вспых­ну­ли, и не сколь­ко от злос­ти на не­го, сколь­ко от сму­щения. Лорд сто­ял вплот­ную, де­лови­то ос­матри­вая каж­дую чер­точку ли­ца де­вуш­ки. Взяв се­бя в ру­ки Ли­та, офи­ци­аль­но улыб­ну­лась.

- Да что вы та­кое го­вори­те, ва­ше си­ятель­ство?! Я и не ду­мала об уны­нии, ско­рей, моё по­сеще­ние биб­ли­оте­ки – это сво­еоб­разный праз­дник.

- И что же ты от­ме­чала?

- Ва­ше от­сутс­твие, лорд, - не дав и рта от­крыть Неф­ри­ту, она про­дол­жи­ла: - Но ведь не по­сеще­ние биб­ли­оте­ки вы хо­тели со мной об­су­дить?

- Ли­та,Ли­та! Кто же те­бя учил та­ким ма­нерам?

- Все­му са­мому худ­ше­му я учусь у вас.

Улыб­нувшись угол­ка­ми губ, Неф­рит про­из­нес:

- Ви­жу, я ока­зал­ся хо­рошим учи­телем. Ну, да лад­но. При­сажи­вай­ся, – в при­каз­ном то­не ска­зал Неф.

Ма­гич­ка выб­ра­ла ди­ван, на­ходя­щий­ся по­даль­ше от ра­боче­го сто­ла лор­да, муж­чи­на же сел за стол и на­чал го­ворить:

- В это вре­мя я со­вер­шаю объ­езд сво­их зе­мель и к зи­ме при­ез­жаю в Сто­лицу, но в этом го­ду по­года внес­ла свои кор­ректи­вы. Сна­чала я еду в Реч­ной край, там слу­чилось на­вод­не­ние, на­до ос­мотреть, ка­кие там убыт­ки, и под­счи­тать, во сколь­ко это обой­дет­ся каз­не.

- Вас что, ин­те­ресу­ет толь­ко ма­тери­аль­ная сто­рона. А лю­ди? - Ли­та по­пыта­лась сдер­жать гнев, но не выш­ло, воз­му­щение са­мо вы­рос­ло в сло­ва и выр­ва­лось с уст.

Неф­рит не спе­шил с от­ве­том, он дол­го раз­гля­дывал де­вуш­ку. Под его прис­таль­ным взгля­дом Ма­гич­ка по­чувс­тво­вала се­бя очень не­ком­фор­тно и уже мыс­ленно ру­гала се­бя, она и так на­ходит­ся на во­лосок от смер­ти, а тут еще и ха­рак­тер ре­шила по­казать. Глу­по бы­ло с ее сто­роны на­де­ять­ся, что в этом де­моне есть хоть что-то че­лове­чес­кое.

- Ли­та, ска­жи, ты и прав­да ду­ма­ешь, что я та­кое чу­дови­ще?

Ма­гич­ка уже го­тови­лась к каз­ни, по­это­му его воп­рос прос­то обес­ку­ражил ее и еще над­лом в его го­лосе. Ка­кое-то ра­зоча­рова­ние вмес­те с пе­чалью. В ка­кой-то миг Ли­та чуть и прав­да не по­вери­ла его сло­вам, но… но раз­ве так мо­жет го­ворить прис­пешник Не­хеле­нии?

- А раз­ве это не так? - и, чуть по­мед­лив, до­бави­ла: - Ва­ше си­ятель­ство - вер­ный лорд Не­хеле­нии!

В яр­ко ос­ве­щен­ном ка­бине­те Ли­та уви­дела, как его сап­фи­ровые гла­за в миг по­тем­не­ли, а на ску­лах за­иг­ра­ли жел­ва­ки.

- Че­рез не­делю я вы­ез­жаю, ты вмес­те со мной, - су­хой при­каз и ни шан­са на воз­ра­жение. - А сей­час мо­жешь ид­ти со­бирать­ся, пу­тешес­твие бу­дет дол­гим.

Уже по­дой­дя к две­ри, Ли­та ог­ля­нулась.

- За­чем я дол­жна ехать?

- Я не хо­чу, что­бы ты бы­ла с Фи­рюзой!

От­вет как по­щечи­на.

-Я же знаю, Ли­тав­ра, ты то­же не ан­гел, так что мы сто­им друг дру­га.

Луч­ше бы он ее уда­рил, чем по­думал, что она мо­жет при­чинить вред Фи­ре. А мо­жет, он и прав - не так дав­но она это­го и хо­тела…

***

Ли­тав­ре бы­ли не вы­носи­мы веч­ные при­мер­ки, хло­поты и за­вис­тли­вые взгля­ды фрей­лин. Зна­ли бы они, что она с ра­достью хо­чет по­менять­ся с ни­ми мес­та­ми. С ужа­сом она смот­ре­ла, как ее гар­де­роб­ная с каж­дым днем за­пол­ня­ет­ся все но­выми че­мода­нами раз­ных ви­дов и кон­фи­гура­ций, как пор­тни­хи ус­лужли­во пре­под­но­сят ей все но­вые ви­ды тка­ней.

Ре­шив уй­ти от это­го дур­до­ма, Ма­гич­ка выш­ла в сад. Теп­лое осен­нее сол­нце мед­ленно вы­суши­вало лу­жицы, спря­тав­ши­еся под кро­нами еще зе­леных де­ревь­ев. При­сев на рез­ные ка­чели, Ли­та наб­лю­дала, как под ру­ководс­твом гу­вер­нанток и ня­нек Фи­ра изу­ча­ет фло­ру; ря­дом си­дела ма­дам Кер и что-то ак­ку­рат­но вы­шива­ла. Ли­те со­вер­шенно не хо­телось ехать с Неф­ри­том, ес­ли здесь бы­ла воз­можность из­бе­жать с ним встре­чи, то там вряд ли бу­дет. Ос­та­ет­ся три дня, как она поп­ро­ща­ет­ся с Фи­рой и от­пра­вит­ся в не­из­вес­тность. Уже сей­час ею ов­ла­дело чувс­тво грус­ти по ма­лыш­ке и о про­ведён­ном с ней вре­мени.

- Ли­та, это те­бе, - Фи­ра про­тяну­ла ей кра­сивый бу­кет хри­зан­тем.

- Спа­сибо, - бла­годар­но улыб­ну­лась Ма­гич­ка.

- По­чему ты та­кая грус­тная? - про­пел дет­ский го­лосок.

- Я прос­то не выс­па­лась, - не рас­ска­зывать же ма­лыш­ке прав­ду. - А по­чему грус­тишь ты? Я ви­дела те­бя с ут­ра, и ты бы­ла чем-то расс­тро­ена.

- Неф­рит, он бу­ка. А еще вред­ный и упер­тый, как го­ворит ма­дам Кер.

- Ну, здесь я с ней сог­ласна, - рас­сме­ялась де­вуш­ка. – И что же он та­кого те­бе сде­лал?

- Я так ску­чаю по не­му, а он веч­но за­нят. Мне хо­чет­ся гу­лять с ним и ве­селить­ся. Ког­да я бы­ла сов­сем ма­лень­кой, он во­дил ме­ня на баш­ню, и мы раз­го­вари­вали со звез­да­ми. А те­перь я его так ред­ко ви­жу. Он что, не лю­бит ме­ня?

- Ма­лыш­ка, ну что ты та­кое го­воришь?! Я пло­хо знаю тво­его бра­та, но уве­рен­на я на все сто, что он в те­бе ду­ши не ча­ет. Прос­то у не­го мно­го дел, как ты са­ма ду­ма­ешь, раз­ве лег­ко уп­равлять Ев­ра­зи­ей, она же ог­ромна!

Но все уве­щева­ния Ли­ты не дей­ство­вали на Фи­ру, и тут она ре­шила схит­рить.

- Ты уме­ешь хра­нить тай­ны?

- Да.

- Так слу­шай, я от Лор­да Неф­ри­та слы­шала, точ­нее, он мне сам рас­ска­зал, что го­товит те­бе сюр­приз, – ви­дя, как гла­за де­воч­ки заб­лесте­ли, Ли­та пре­дуп­ре­дила: - Толь­ко т-сс, ни­кому не го­вори. До­гово­рились?

- Да-да, спа­сибо, Ли­та.

Ра­дос­тная Фи­ра от­пра­вилась об­ратно к нянь­кам, а Ма­гич­ка во дво­рец. Ког­да она про­ходи­ла ми­мо эль­фий­ки, та поз­ва­ла ее.

- Ли­тав­ра, я знаю, что вы от­прав­ля­етесь с Неф­ри­том. А еще я знаю, что вам луч­ше бы дер­жать­ся по­даль­ше от не­го. Вы сби­ва­ете его с до­роги, - Эль­фий­ка, не смот­ря на вы­шив­ку, точ­но про­шила крас­ный крес­тик.

- Ма­дам Кэр, вы что, прав­да счи­та­ете, что я в вос­торге от этой по­ез­дки и от то­го, что на­хожусь ря­дом с лор­дом? Я и уй­ти пы­талась, но Неф­рит ме­ня не от­пустил, и по­это­му ес­ли вы хо­тите, что­бы ме­ня здесь не бы­ло, по­гово­рите с лор­дом. Я знаю, он прис­лу­ша­ет­ся к вам. И при все мо­ем ува­жении, вы счи­та­ете, что убий­ства - это «до­рога»?

- Ес­ли бы все бы­ло так прос­то, то вас тут дав­но бы и не бы­ло. А что ка­са­емо до­роги, вы еще слиш­ком мо­лоды и мно­гого не по­нима­ете, - еще один крес­тик, сде­лан­ный не гля­дя на схе­му.

- Ну тог­да я вам ни­чем по­мочь не мо­гу. Вы из­ви­ните ме­ня, но мне на­до спе­шить. Бы­ло при­ят­но с Ва­ми по­гово­рить.

- К со­жале­нию, я не мо­гу ска­зать то­го же. До сви­дания, Ли­тав­ра.

У Ма­гич­ки пос­ле это­го раз­го­вора ос­тался неп­ри­ят­ный оса­док, слов­но и прав­да она ме­ша­ет че­му-то важ­но­му, но че­му? От­бро­сив неп­ри­ят­ные мыс­ли, Ли­та под­ня­лась по па­рад­ной лес­тни­це. Сей­час ей на­до бы­ло что-то ре­шать с «сюр­при­зом» для Фи­ры. И толь­ко один че­ловек мог по­мочь ей – Неф­рит.

Лор­да она наш­ла толь­ко бла­года­ря стай­ке фрей­лин и прид­ворных дам, ко­торые стол­пи­лись у две­рей баш­ки. Еле про­тис­нувшись сквозь воз­бужден­ных дам, Ма­гич­ка, по­доб­рав юб­ки, по­бежа­ла по лес­тни­це. На­до бы­ло доб­рать­ся на­верх как мож­но быс­трей, что­бы ре­шимость не уле­тучи­лась. На се­реди­не лес­тни­цы ей пе­рего­роди­ли до­рогу двое гвар­дей­цев, они не про­пус­ка­ли Ли­ту. Пре­река­ние меж­ду ни­ми и де­вуш­кой ста­нови­лось все гром­че, на этот шум и вы­шел Неф.

- Ми­лорд, мне нуж­но по­гово­рить с ва­ми.

- Про­пус­ти­те.

Неф­рит по­шел об­ратно на­верх, под­ни­мать­ся ему бы­ло тя­жело, и он с си­лой опи­рал­ся на трость. Под­нявшись на­верх, он об­ло­котил­ся о зуб­цы баш­ни и воп­ро­ситель­но пос­мотрел на Ма­гич­ку.

- Что про­изош­ло?

- У ме­ня есть прось­ба.

Ус­та­ло прик­рыв гла­за, лорд про­из­нес:

- Слу­шаю.

Наб­рав грудь по­боль­ше воз­ду­ха, Ли­та вы­мол­ви­ла:

- Я хо­чу по­гово­рить о Фи­ре.

Вы­мол­вив это, она при­гото­вилась к жес­тко­му от­по­ру, но вмес­то это­го ус­лы­шала ус­тавший, слег­ка раз­дра­жен­ный го­лос:

- Я же ска­зал, что­бы ты не вме­шива­лась в ее жизнь.

При днев­ном све­те Неф­рит выг­ля­дел ус­тавшим и встре­вожен­ным, слов­но все си­лы с не­го в миг вы­кача­ли. Ре­шив быс­трей из­ба­вить­ся от сво­ей мис­сии, она вы­пали­ла:

- Я пом­ню это, но сес­тра очень лю­бит вас и силь­но ску­ча­ет, вас дав­но не бы­ло, и ско­ро, ми­лорд, вы опять у­ез­жа­ете. По­дари­те ей ва­ше вни­мание хо­тя бы на один день. Она очень в этом нуж­да­ет­ся. Я вас про­шу, по­будь­те с ней. И это бу­дет единс­твен­ным мо­им же­лани­ем.

- Хо­рошо, но и у ме­ня есть прось­ба.

- Прось­ба или при­каз, ва­ша ми­лость?

Еле сдер­жи­вая улыб­ку, Неф­рит на­пус­тил на се­бя стро­гий вид. От­тол­кнув­шись от зуб­цов, он мед­ленно по­дошёл к ней вплот­ную.

- Прось­ба, Ли­та, – улыб­нувшись, ска­зал лорд. - Пе­рес­тань наз­вать ме­ня на "вы". А то я чувс­твую се­бя ста­риком.

Сап­фи­ровые гла­за Неф­ри­та озор­но заб­лесте­ли, ког­да он смот­рел, как ме­ня­ет­ся ее ли­цо от ис­пу­ган­но­го до ве­селой улыб­ки.

- Так до­гово­рились? - за­ливис­то сме­ясь, уточ­ни­ла де­вуш­ка.

- Да, - Неф­рит сно­ва стал серь­ез­ным. - А те­перь иди, мне пред­сто­ит вто­рой ра­унд тя­желых пе­рего­воров.

- А с кем, ес­ли не сек­рет.

- Ты же зна­ешь, что лю­бопытс­тво - это не луч­шая чер­та. Но так как у нас с то­бой пе­реми­рие, я те­бе от­ве­чу, прав­да, в пер­вый и пос­ледний раз. Я раз­го­вари­вая с ко­роле­вой Не­хеле­ни­ей.

Ли­тав­ра не че­го не от­ве­тила, толь­ко с от­вра­щени­ем пе­редер­ну­ла пле­чами.

- По­нимаю, я сам от нее не в вос­торге.

***

Поз­дним ут­ром Ма­гич­ка прос­ну­лась от чувс­тва пус­то­ты. Встав, де­вуш­ка у се­бя на сто­лике наш­ла за­пис­ку, под­креп­ленную пе­чатью лор­да. «Спа­сибо за со­вет. Мы с Фи­рой у­еха­ли, вер­немся зав­тра днем. А ты по­ка со­бирай­ся. Нам пред­сто­ит дол­гое пу­тешес­твие».

Ре­шив, что пу­тешес­твия не ми­новать, Ли­тав­ра от­пра­вилась в биб­ли­оте­ку. Соб­рав еще один ма­лень­кий че­модан­чик с кни­гами, Ли­та спус­ти­лась в сад. Её вол­но­вали пос­ледние сло­ва Неф­ри­та на баш­не. Она не мог­ла ни­как по­нять, лгал ли он ей или нет. Ког­да она по­пала во дво­рец, ей ка­залось все оп­ре­делен­но яс­ным: Неф­рит – зло, от ко­торо­го на­до из­ба­вить­ся. Но сей­час, про­быв в этих сте­нах нес­коль­ко ме­сяцев, она уже не мог­ла так од­нознач­но дать оцен­ку лор­ду. Он ока­зал­ся мно­гог­ранной лич­ностью, ко­торой Ли­тав­ре при­дёт­ся еще раз­га­дать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

@темы: Мои фанфики

23:22 

Фанфик в соавторстве с НеИрида "На краю души" В ПРОЦЕССЕ (9)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Гла­ва 4. Мыс­ли вслух
Чем даль­ше Зой­сайт и Ми­ливия уг­лубля­лись в джун­гли, тем боль­ше Мил осоз­на­вала, что ря­дом на­ходит­ся ка­тор­га. До­рога рас­ши­рилась, бы­ла по­мече­на, па­ру раз Ма­гич­ка на­тыка­лась на це­пи и кус­ки пор­ванной одеж­ды. Джун­гли все мень­ше и мень­ше по­ходи­ли на за­пущен­ный девс­твен­ный лес, не тро­нутый че­лове­ком. За­рос­ли за­кон­чи­лись так же быс­тро и не­ожи­дан­но, как и по­яви­лись; кру­гом бы­ли пес­ча­ные и гли­няные по­ля и карь­еры с вы­соки­ми ос­тры­ми ска­лами, стре­мящи­мися вверх или выс­ту­па­ющи­ми впе­ред. Зной­ное сол­нце в са­мом зе­ните. И, ка­жет­ся, так пус­то, слов­но в ми­ре нет ни од­но­го су­щес­тва. Прав­да, оди­ночес­тво пут­ни­ков бы­ло не­дол­гим. Поч­ти у гра­ницы ле­са их встре­тил ка­раван.

Это бы­ла груп­па вы­соких муж­чин, обер­ну­тых в бе­лые одеж­ды по са­мые гла­за, мол­ча­ливых и неп­риступ­ных на вид. Ус­тавшей, из­можден­ной длин­ной пе­шей до­рогой Ми­ливии они по­каза­лись ис­по­лина­ми, но как толь­ко глав­ный спрыг­нул с вер­блю­да, он стал не вы­ше Зой­сай­та, са­мым зем­ным и обык­но­вен­ным. Мил не вслу­шива­лась в их ожив­ленный раз­го­вор, лишь апа­тич­но смот­ре­ла впе­ред, на бес­край­ние жел­тые прос­то­ры. У нее силь­но су­шило гор­ло и бо­лели сби­тые но­ги. Ко­неч­но, тя­готы дол­го­го пу­тешес­твия не бы­ли для нее но­востью, и неж­ни­чать она не при­вык­ла. Но прош­лые со­бытия, ка­жет­ся, вы­били из нее ос­татки ду­шев­ных и фи­зичес­ких сил, по­это­му де­вуш­ка с рав­но­души­ем встре­тила но­вость о бли­жай­шей ос­та­нов­ке. От­дых – лишь об­ман. Че­рез де­сять ми­нут но­ющая боль вновь вер­нется.

- Ми­ливия, ты не по­няла, - Зой, не­ожи­дан­но по­весе­лев­ший, по­вел ее вглубь ка­рава­на. – Боль­ше не на­до ид­ти. Все, что бы­ло нуж­но, мы уже прош­ли, - и он лов­ко уса­дил ее бо­ком на же­реб­ца.

Зой­сайт об­нял за шею лю­бимо­го Ага­та, ко­торо­го смог­ли пе­реп­ра­вить с по­мощью ма­гии, и пот­ре­пал его по гри­ве. Конь при­вет­ли­во зар­жал.

«На­вер­ное, - все так­же спо­кой­но по­дума­ла Мил, - это единс­твен­ное су­щес­тво, ко­торое лю­бит лорд ог­ня».

Зой усел­ся по­зади Ми­ливии и с удо­воль­стви­ем на­жал на бо­ка ло­шади. Кровь ла­вой бе­жала по его жи­лам от удо­воль­ствия и за­пала; жар­кий ве­тер, су­шащий гу­бы и гла­за, уда­рил в ли­цо, па­русом вздул бе­лую мок­рую ру­баш­ку, пыль взды­билась под ко­пыта­ми. Их бы­ло уже не дог­нать. Слов­но оч­нувша­яся ото сна Ми­ливия ис­пу­ган­но при­жалась к муж­чи­не, бо­ясь от­крыть гла­за. Ей ка­залось, что сед­ло уно­сит­ся из-под нее, и ру­ки Зой­сай­та все сла­бее и сла­бее дер­жат та­лию.

- Я бо­юсь! – вскрик­ну­ла она, не по­нимая, что ее го­лос то­нет в цо­коте ко­пыт, но Зой все-та­ки ус­лы­шал ее и пе­решел на рыс­цу.

Встре­пан­ный, взбу­дора­жен­ный, он тя­жело ды­шал; Мил при­от­кры­ла гла­за. Кру­гом все из­ме­нилось: они въ­еха­ли в ма­лень­кий го­родиш­ко с вет­хи­ми низ­ки­ми до­мика­ми, пок­ры­тыми шку­рами и со­ломой, и уз­ки­ми улоч­ка­ми. Кру­гом хо­дили, ув­ле­чен­ные собс­твен­ной жизнью, нег­ры, блед­но­лицые, бо­соно­гая ре­бят­ня в об­носках и тря­пицах, шмы­гали со­баки. Ник­то не об­ра­щал вни­мания на че­лове­ка, вор­вавше­гося в го­род­ские во­рота на ко­не.

- Где мы? – спро­сила Мил, ози­ра­ясь.

- В сто­роже­вом по­селе­нии, здесь жи­вут ра­бочие с руд­ни­ков, их семьи, - по­яс­нил Зой, со зна­ни­ем де­ла сво­рачи­вая ку­да-то, не об­ра­щая вни­мания, как под са­мыми ко­пыта­ми Ага­та бе­га­ют де­ти. – Мы по­едем к од­ной хо­зяй­ке, она дер­жит пос­то­ялый двор. Он единс­твен­ный в этом мес­те. Ма­ло же­ла­ющих по­селить­ся ря­дом с ка­тор­гой, - ус­мехнул­ся Зой, но Ми­ливия его юмо­ра не оце­нила.

Пос­то­ялый двор ока­зал­ся прос­то кро­шеч­ным: за­пылен­ный дво­рик, ого­рожен­ный за­бором, од­но­этаж­ное зда­ние с об­лу­пив­шей­ся си­ней крас­кой. Од­на­ко хо­зяй­ка, по­жилая пол­ная нег­ри­тян­ка с тюр­ба­ном на го­лове, встре­тила Зой­сай­та как собс­твен­но­го сы­на. Она тут же про­вела его в луч­шую ком­на­ту, ко­торая ока­залась вов­се не дур­на, и что-то (Мил язы­ка не по­няла) при­каза­ла бе­лоб­ры­сой слу­жан­ке с гряз­ным пе­ред­ни­ком, и де­вуш­ка тут же убе­жала. Дру­гая слу­жан­ка по­вела Ми­ливию в даль­нюю ком­на­ту. Там на­ходи­лась ван­ная.

Не за­давая воп­ро­сов и не от­вле­ка­ясь на раз­го­воры, Ма­гич­ка стя­нула ис­пачкан­ное, пах­ну­щее по­том и ле­сом платье и тут же заб­ра­лась в де­ревян­ный ушат прох­ладной во­ды. Нес­коль­ко де­сят­ков ми­нут она прос­то си­дела на дне, не ше­велясь, и лишь по­том поз­во­лила прис­лу­ге на­мылить ей го­лову, по­тереть спи­ну и ру­ки. Она ни­ког­да не ве­ла се­бя по­доб­ным об­ра­зом, но сей­час из­можде­ние бы­ло нас­толь­ко ве­лико, что соп­ро­тив­лять­ся и кор­чить из се­бя гор­дость прос­то не хо­телось. Де­вуш­ка под­да­лась то­му, что на дан­ный мо­мент у нее есть слу­жан­ка, спо­соб­ная вы­пол­нить нес­ложные опе­рации, и не­чего ки­чить­ся са­мос­то­ятель­ностью, ког­да те­ло ло­мит от бо­ли.

Ми­ливия сог­ла­силась и на мас­саж, и ка­кая-то нег­ри­тян­ка лов­ко при­нялась раз­ми­нать ей но­ги и спи­ну, гла­дила шею, пле­чи, вти­рая аро­мат­ное, ус­по­ка­ива­ющее мас­ло. Без­воль­ной кук­лой Ма­гич­ка упа­ла на чис­тую мяг­кую кро­вать и тут же про­вали­лась в сон без вся­ких сно­виде­ний, уже ни о чем не ду­мая и не со­жалея. Тем вре­менем Зой­сайт не спал. К не­му в ком­на­ту тут же пос­пе­шил уп­равля­ющий с док­ла­дом, по­том ка­кие-то страж­ни­ки и бог зна­ет кто. Все они то­ропи­лись с на­копив­ши­мися за вре­мя от­сутс­твия лор­да де­лами, и Зой не мог прос­то от­махнуть­ся от них. Власть всег­да нуж­но дер­жать в уз­де.

***

Ока­зыва­ет­ся, дел на­копи­лось да­же слиш­ком мно­го. Бы­ло по­дав­ле­но три вос­ста­ния на юж­ном руд­ни­ке и че­тыре – на се­вер­ном. Их нуж­но обес­пе­чить еще бо­лее тща­тель­ным кон­тро­лем и про­вес­ти, так ска­зать, по­каза­тель­ное на­каза­ние, что­бы дру­гие не­повад­но бы­ло. Из­менни­ков Зой тут же рас­по­рядил­ся при­люд­но по­весить, де­журив­ших и прог­ля­дев­ших ох­ранни­ков – ли­шить зар­пла­ты. Так­же нуж­но прос­мотреть все за­пасы кам­ней и зо­лота, что ус­пе­ли до­быть зак­лю­чен­ные. Он уже знал из дос­то­вер­ных ис­точни­ков все, что бы­ло нуж­но, но удос­то­верить­ся в чес­тнос­ти под­данных всег­да не­лиш­не. Бы­ло ре­шено за­дер­жать­ся в го­роде до от­прав­ле­ния в ре­зиден­цию. К то­му же, за это вре­мя Ми­ливия ус­пе­ет прий­ти в се­бя и хоть нем­но­го оп­ра­вить­ся. Зой­сай­та с не­дав­не­го вре­мени она ста­ла раз­дра­жать, но он тща­тель­но скры­вал это. От ди­кар­ки не ос­та­лось и сле­да, лишь ка­кая-то бо­лез­ненная кук­ла. И этим она ста­нови­лась скуч­ной. Ста­ра­ясь раз­ве­ять над­ви­га­юще­еся ра­зоча­рова­ние, Зой­сайт ве­лел слу­жан­кам от­мыть Ми­ливию, про­водить с ней про­цеду­ры, ку­пить ей до­рогой одеж­ды, да и все, что она по­жела­ет. Баб всег­да мож­но бы­ло уте­шить поб­ря­куш­ка­ми, Зой знал это стой­ко. Так чем же Мил не та­кая? Обык­но­вен­ная, как и все. И она уте­шит­ся. По­дума­ешь, уви­дела, как уби­ва­ют… Зой­сайт ви­дел и что пох­ле­ще. Но ду­мать об этом ему бы­ло не­ког­да.

Поч­ти не­делю де­вуш­ка ма­ялась без­дель­ем, рав­но­душ­но пе­реби­рала по­дар­ки и смот­ре­ла в ок­но. Ей ста­ло ка­зать­ся, что она – по­родис­тая со­бачон­ка, за ко­торой нуж­но уха­живать, по­ка хо­зя­ин за­нят сво­ими проб­ле­мами, и чем боль­ше она так ду­мала, тем силь­нее в ней про­сыпал­ся про­тест. Рав­но­душие ста­нови­лось раз­дра­жени­ем. Мас­са­жи и пе­ре­оде­вание утом­ля­ли не мень­ше, чем прой­ден­ные ми­ли че­рез ди­кие джун­гли. На все прось­бы ос­та­вить ее в по­кое слу­жан­ки от­ве­чали от­ка­зом, ссы­ла­ясь на при­каз гос­по­дина, и умо­ляли не ус­тра­ивать скан­да­лов, ина­че их всех вы­гонят. Де­вуш­ка про­бова­ла до­бить­ся сви­дания с Зой­сай­том и вып­ро­сить хо­тя бы про­гул­ки, но тот всег­да ли­бо был в отъ­ез­де, ли­бо от­ма­хивал­ся – «За­нят!», что бе­сило еще боль­ше. Она не пот­ре­бова­ла бы и по­луча­са, лишь нес­коль­ко ми­нут. Все внут­ри нее кри­чало о том, что она – не его собс­твен­ность, что­бы он мог так наг­ло от­го­нять ее, буд­то на­зой­ли­вую му­ху. И ког­да при­нес­ли оче­ред­ной во­рох плат­ков и плать­ев, Ми­ливия ре­шитель­но при­каза­ла соб­рать все это в ку­чу и ки­нуть пря­мо лор­ду на го­лову. Бед­ная слу­жан­ка ста­ла за­икать­ся от стра­ха и вол­не­ния.

- Вер­ни­те, - стро­го по­кача­ла го­ловой Ми­ливия, - прос­то вер­ни­те.

Бе­лая как мел де­вуш­ка соб­ра­ла ве­щи в охап­ку и унес­ла прочь, а че­рез па­ру ми­нут в ком­на­ту ра­зоз­ленной Ма­гич­ки вбе­жал не ме­нее раз­гне­ван­ный лорд. На­вер­ное, ес­ли бы раз­дра­жение в Мил не ко­пилось так дол­го, она бы да­же ис­пу­галась его ви­да: гу­бы плот­но сжа­ты, ли­цо за­ос­тре­но от гне­ва, гла­за ме­чут мол­нии. Но и де­вуш­ка не рас­те­рялась. Она ус­та­ла от сво­его за­точе­ния, ус­та­ла от то­го, что Зой ве­дет се­бя с ней, буд­то с иг­рушкой.

- И как это по­нимать?! – Зой с гро­хотом зах­лопнул де­ревян­ную дверь, но Мил да­же не дрог­ну­ла. Она под­ня­лась с крес­ла и с ожи­дани­ем пос­мотре­ла на лор­да. – Что за вы­ход­ки?

- Во-пер­вых, - уди­витель­но спо­кой­но и стой­ко за­мети­ла Ми­ливия, - ви­дите се­бя по­доба­ющим об­ра­зом, лорд Зой­сайт. Ку­да же дел­ся ваш лоск и об­хо­дитель­ность?

- Я хо­чу знать, что за шут­ки вы мне ус­тра­ива­ете, - «вы­кая», яз­ви­тель­но спро­сил Зой. – Вы по­луча­ете то, что вам хо­чет­ся. Ви­димо, об­хо­дитель­ное от­но­шение вам при­елось, раз вы сме­ете от­прав­лять мои по­дар­ки прочь. На­вер­ное, там, где вы жи­ли рань­ше, ус­ло­вия бы­ли луч­ше, вот вы, моя ми­лая, нос и во­роти­те?

- Да, да! Ус­ло­вия там бы­ли в мил­ли­он раз луч­ше! – взви­лась Ми­ливия. – Ме­ня не за­пира­ли в че­тырех сте­нах и не за­тыка­ли рот зо­лоче­ными поб­ря­куш­ка­ми! К ва­шему све­дению, ми­лый мой, я вам не вещь, не слу­жан­ка.

- Да? – зе­леные гла­за опас­но при­щури­ва­ют­ся. Нет, Ми­ливия ни­ког­да не ви­дела его в та­ком сос­то­янии! – Тог­да ты мо­жешь ка­тить­ся, при­ев­ша­яся ба­ба! Все вы та­кие. Стро­ите из се­бя не­вин­ных ове­чек, а по­том с жи­ру бе­ситесь. Не вол­нуй­тесь, мно­го­ува­жа­емая и сво­бодо­люби­вая во­ров­ка, вы сво­бод­ны. Ник­то вас боль­ше не дер­жит.

Ми­ливия, буд­то ма­лень­кий тор­на­до, про­нес­лась ми­мо муж­чи­ны и выс­ко­чила на ули­цу, ник­то дей­стви­тель­но ей боль­ше не пре­пятс­тво­вал. Ки­пя от гне­ва, де­вуш­ка пош­ла, ку­да гла­за гля­дят, да­же не осоз­на­вая, что толь­ко что про­изош­ло. На­вер­ное, Зой­сай­ту дей­стви­тель­но на­до­ело во­зить­ся с ней. Но и ее по­ряд­ком раз­дра­жа­ют его за­маш­ки. Те­перь она ни­чего ни­кому не дол­жна: Ли­тав­ра, мож­но ска­зать, от пла­на сво­его от­ка­залась. Так по­чему она, Ми­ливия, не мо­жет пос­ту­пить так­же? Ярос­тно зак­ры­вая го­лову лег­ким свет­лым плат­ком, ра­нее ле­жав­шим на пле­чах, де­вуш­ка ма­шиналь­но свер­ну­ла в про­улок. Ни­чего не ска­жешь, де­жавю! Сно­ва она в нез­на­комом го­роде и сно­ва в бе­гах. И сно­ва в этом ви­новат Зой­сайт.

Стра­ха Мил не чувс­тво­вала, ник­то поп­росту не об­ра­щал на нее вни­мания. О бу­дущем ста­ралась не ду­мать. За­бив­шись меж­ду лав­чонкой с ово­щами и чь­им-то са­ра­ем, де­вуш­ка усе­лась пря­мо на зем­лю. Об­няв се­бя за ко­лени и по­ложив на них го­лову, Ма­гич­ка раз­гля­дыва­ла про­бегав­шие ми­мо нее но­ги. Вот чер­ные бо­соно­гие ступ­ни, ступ­ни ма­лень­ко­го маль­чиш­ки или дев­чонки; вот лег­кие ко­жаные ло­доч­ки, об­ши­тые се­реб­ря­ной нитью; вот муж­ские сан­да­лии, их хо­зя­ин сте­пен­но ша­га­ет по ули­це, слов­но гость го­рода. Де­вуш­ка ма­шиналь­но по­коси­лась на собс­твен­ные но­ги. Бо­сая. Паль­цы в пы­ли, ми­зинец сбит до кро­ви. Ког­да? Она да­же и не за­мети­ла… Си­нег­ла­зая про­сиде­ла так до ве­чера, по­ка не за­ломи­ло спи­ну и шею. Лишь ког­да ули­цы прак­ти­чес­ки опус­те­ли и по­тем­не­ли, де­вуш­ка выш­ла из сво­его ук­ромно­го мес­течка. Сор­вав лег­кую хво­рос­ти­ну и пох­ло­пывая ею по щи­колот­кам, Ма­гич­ка мед­ленно пош­ла, ку­да гла­за гля­дят.

Она с за­вистью смот­ре­ла на жел­тые огонь­ки око­шек, на муж­чин, за­пылен­ных и гряз­ных, спе­шащих на этот свет, и ду­мала, что ее ниг­де ник­то не ждет. Ник­то ее не зна­ет, ни у ко­го не бо­лит за нее ду­ша. А ведь сей­час, быть мо­жет, она до­жива­ет свои пос­ледние спо­кой­ные ча­сы. А даль­ше – борь­ба. За кров, за пи­щу, за жизнь. Сно­ва и сно­ва. И по­чему-то де­вуш­ка не чувс­тво­вала стра­ха пе­ред пред­сто­ящи­ми ли­шени­ями, толь­ко ос­трую со­сущую тос­ку, ка­кую, на­вер­ное, ис­пы­тыва­ет лю­бой бро­дяга, ви­дящий чу­жое счастье и у­ют. Нет, это бы­ла не за­висть в пол­ном смыс­ле это­го сло­ва, а ес­ли и за­висть, то со­вер­шенно осо­бен­ная, бес­ко­рыс­тная. На гу­бах ее зас­ты­ла пе­чаль­ная, сми­рен­ная улыб­ка, нем­но­го со­жале­ющая, но все-та­ки улыб­ка.

Без­думно са­дясь на лав­чонку око­ло кро­хот­но­го до­ма, де­вуш­ка от­ряхну­ла за­пылив­ше­еся платье. Хо­зяй­ка от­кры­ла дверь и пос­та­вила таз с едой, на­вер­ное, для сво­их пи­том­цев. Она не за­мети­ла то­нень­кую фи­гур­ку во ть­ме и тут же зах­лопну­ла две­ри, от­ре­зая сли­воч­ный свет све­чей. Сты­дясь се­бя, Ма­гич­ка по­дош­ла к та­зу и сня­ла от­ту­да кра­юш­ку за­черс­тве­лого хле­ба из гру­бой му­ки. Ры­жая пат­ла­тая со­бака, ви­димо, не ожи­да­ющая та­кой наг­лости, да­же не за­рыча­ла на нее и поз­во­лила уй­ти.

- Прос­ти, Бар­бос, - Ма­гич­ка по­маха­ла псу ру­кой и пош­ла даль­ше.

Она не по­нима­ла, по­чему так спо­кой­на, по­чему боль­ше не злит­ся ни на се­бя, ни на Зой­сай­та, по­чему в гру­ди толь­ко ус­та­лость и тос­ка. По­чему мысль, что она ни­кому не нуж­на, не при­чиня­ет боль­ше дол­жной бо­ли. И да­же жа­леть се­бя не хо­чет­ся, а толь­ко свер­нуть­ся где-ни­будь ка­лачи­ком и, съ­ев свою жес­ткую кра­юш­ку, ус­нуть, слов­но бро­дяче­му псу. Не гля­дя на до­рогу и по сто­ронам, си­нег­ла­зая сно­ва за­билась в ук­ромный угол. Раз­ло­жив на ко­ленях хлеб, она от­щипну­ла паль­ца­ми ма­лень­кий ку­сочек и от­пра­вила его в рот. Ког­да от­щи­пывать ста­ло не­чего, Ма­гич­ка опер­лась о шер­ша­вую де­ревян­ную стен­ку ка­кого-то стро­ения и зак­ры­ла гла­за. Впе­реди бы­ла длин­ная ночь. Ночь за­кон­чившей­ся сказ­ки.

***

Про­буж­де­ние бы­ло не­ожи­дан­ным и поч­ти гру­бым: кто-то сов­сем ря­дом крик­нул так, что раз­ве­ял ос­татки сна. Ко­неч­но, де­вуш­ка ни­чуть не от­дохну­ла, за­мер­зла и по­ряд­ком про­голо­далась, но си­деть и стра­дать не со­бира­лась. Под­су­етит­ся, поп­ро­сит­ся на ра­боту и до­будет свой ку­сок хле­ба, не про­падет. Мо­жет и го­товить, и уби­рать, и ка­кую-ни­будь чер­ную ра­боту де­лать, не в пер­вой. С та­ким нас­тро­ем Ма­гич­ка при­нялась тол­кать­ся меж­ду про­хожих и спра­шивать, не нуж­на ли ра­бот­ни­ца за скром­ную пла­ту. Ког­да от­ка­зыва­ли, де­вуш­ка ста­ралась не расс­тра­ивать­ся и ис­кать даль­ше, ведь кто-ни­будь обя­затель­но от­клик­нется. И уда­ча ей улыб­ну­лась. Ка­кая-то жен­щи­на чис­ти­ла чу­гун­ные ко­тел­ки и гли­няные гор­шки пря­мо на ули­це, ря­дом с по­суд­ной лав­кой, и сог­ла­силась взять по­мощ­ни­цу. Об­ра­дован­ная Ми­ливия с жа­ром при­нялась скоб­лить кот­лы пес­ком, ве­село на­певая се­бе под нос. Она и не за­мети­ла, как к ней по­дошел Зой­сайт и ос­та­новил­ся не­пода­леку, наб­лю­дая, как де­вуш­ка скла­дыва­ет в стоп­ку еще не на­чищен­ную по­суду. Она бы­ла чу­мазой, по лок­ти в зо­ле, не­чеса­ные во­лосы тор­чат во все сто­роны, платье за­маза­но пылью, но весь вид ее не был по­дав­ленным или не­доволь­ным. При­нимая от тол­стой тор­говки не­боль­шой кув­шин и ку­сок хле­ба или пи­рога (Зой не раз­гля­дел), она вспо­лос­ну­ла ру­ки в та­зу и с ап­пе­титом при­нялась есть.

- Быть мо­жет, вам нуж­на ра­бот­ни­ца для че­го-то еще? – чуть вол­ну­ясь, спро­сила она у жен­щи­ны. – Мне не страш­на лю­бая по­силь­ная ра­бота.

- Да нет, - по­кача­ла го­ловой хо­зяй­ка по­суд­ной лав­ки, - ра­бот­ни­ков у нас так-то хва­та­ет. Спро­си в дру­гом мес­те, - и Ми­ливия бла­годар­но, но все-та­ки расс­тро­ен­но кив­ну­ла го­ловой.

Ре­шив­шись, Зой­сайт по­дошел к все еще не за­меча­ющей его де­вуш­ке:

- Мне нуж­на по­мощ­ни­ца, - ок­ликнул он ее, и изум­ленная де­вуш­ка под­ня­ла на не­го гла­за. Зой­сайт улы­бал­ся. Ли­цо его бы­ло чис­тым, све­жим, не ом­ра­чен­ным ни­каки­ми тя­желы­ми ду­мами, и Мил не­воль­но нах­му­рилась: на­вер­ное, лорд ре­шил по­из­де­вать­ся над ней на­пос­ле­док. Бе­лая ру­баш­ка, не заш­ну­рован­ная у шеи, лад­но си­дела на пле­чах, ль­ня­ные шта­ны на­вер­ня­ка об­легча­ли жа­ру, как и лег­кие сан­да­лии. Ти­пич­ный бо­гач пе­ред бед­ной за­мараш­кой. – Я слы­шал, вам нуж­на ра­бота.

- Нуж­на, - не­доволь­но от­ве­тила Мил, под­ни­ма­ясь с ящи­ка из-под гвоз­дей, - но в ва­ших пред­ло­жени­ях я не нуж­да­юсь.

- И по­чему же? Вас что-то не ус­тра­ива­ет? – ух­мыль­нул­ся Зой, иг­но­рируя хму­рый вид Ма­гич­ки.

- Ра­бото­датель, - дер­зко от­ве­тила си­нег­ла­зая, де­монс­тра­тив­но от­верну­лась и пош­ла прочь от по­суд­ной лав­ки, да­же не по­нимая, ку­да нап­равля­ет­ся.

Вздох­нув, Зой­сайт пос­ле­довал за ней. Он ис­кал ее все ут­ро и уви­дел слу­чай­но, до­садуя на свое вче­раш­нее по­веде­ние. Пос­ледние дни, пол­ные по­ез­док, об­сужде­ний и важ­ных бу­маг, вы­мота­ли его, вы­били из ко­леи, и по­веде­ние Ми­ливии бы­ло пос­ледней кап­лей. Он и сам не по­нял, как выс­ко­чил из сво­ей ком­на­ты, по­бежал в по­кои де­вуш­ки. Зой да­же не мог с точ­ностью при­пом­нить, что на­гово­рил ей тог­да, пом­нил толь­ко ее пок­раснев­шее от гне­ва ли­цо и то, как хлоп­ну­ли за ней две­ри. Ис­кать приш­лось всле­пую, но уда­ча сно­ва бы­ла на сто­роне лор­да ог­ня, и Ма­гич­ка наш­лась до­воль­но быс­тро. Прав­да, по­тешить свое са­молю­бие Зойю не уда­лось: Ми­ливия вов­се не выг­ля­дела за­битой и по­кор­ной, ка­жет­ся, в ней прос­ну­лась гор­ды­ня и уп­рямс­тво. И, черт возь­ми, это нра­вилось лор­ду го­раз­до боль­ше, чем ее бес­по­мощ­ный вид!

- И чем же я плох? – ре­шил по­ин­те­ресо­вать­ся лорд, рав­ня­ясь с де­вуш­кой, не же­ла­ющей по­вер­нуть в его сто­рону да­же го­ловы.

- Бо­юсь, как бы я ни рас­пи­налась по по­воду ва­ших не­дос­татков, лорд Зой­сайт, - яз­ви­тель­но от­ве­тила Ми­ливия, - все бу­дет впус­тую. Так что иди­те сво­ей до­рогой, ва­ше вы­сочес­тво.

- Ну, уж нет, пот­ру­дитесь объ­яс­нить­ся, ми­леди, - Зой в нес­коль­ко ша­гов ока­зал­ся пе­ред ней и за­горо­дил до­рогу. – Я приз­наю, что вел се­бя не­подо­ба­юще…

- Не­подо­ба­юще? – воз­му­щен­но вски­нула го­лову Ми­ливия, на­поми­ная бой­ко­го во­робь­иш­ку, на­пада­юще­го на наг­лую во­рону. – Бо­же, ка­кие обо­роты! Вы еще сде­лай­те вид, что вас му­чила со­весть, всплак­ни­те для наг­ляднос­ти. Ка­кой же ты ли­цемер! – с не­навистью бро­сила де­вуш­ка, пы­та­ясь прор­вать­ся впе­ред. – От­пусти ме­ня, Зой­сайт, хва­тит уже этих игр. Я сы­та ими по гор­ло, и мне да­же стран­но, что все это те­бе еще не нас­ку­чило.

- Ты не мо­жешь мне на­до­есть, ми­лая, - снис­хо­дитель­но улыб­нулся лорд, - осо­бен­но ког­да так за­бав­но сер­дишь­ся.

- Ты еще и нас­ме­ха­ешь­ся. Вот наг­лец! – Мил чуть не за­дох­ну­лась от воз­му­щения, ще­ки ее за­але­ли еще силь­нее. – Ког­да-то ты хо­тя бы де­лал вид, что ви­новат и рас­ка­ива­ешь­ся. Но те­бе на­до­ело це­ремо­нить­ся, да? За­чем это де­лать с бед­ной де­вицей, поз­во­лив­ший се­бе жить за чу­жой счет, слов­но при­живал­ка, гряз­ной и без­за­щит­ной? Она же все­го лишь му­сор, по­ра бы и ей пла­тить по сче­там, так?

- Ты са­ма при­нижа­ешь се­бя, - жес­тко от­че­канил лорд, - и со­вер­шенно зря. Вре­мя, ког­да я счи­тал те­бя лишь де­шевым раз­вле­чени­ем, дав­но прош­ло.

- Ес­тес­твен­но, ме­ня ведь ста­ло очень до­рого со­дер­жать? Все эти на­ряды, про­цеду­ры, - крик­ну­ла Ми­ливия, ощу­щая, как внут­ри все тря­сет­ся от ос­кор­бле­ния и оби­ды. Оби­ды на са­му се­бя и свое по­веде­ние.

- И сно­ва ми­мо, до­рогая, - елей­но за­кон­чил лорд, - все ми­мо, - он, как бы со­жалея, по­качал го­ловой.

- Ме­ня это не вол­ну­ет, Зой­сайт, - от­ре­зала Ми­ливия. – Хва­тит, спек­такль окон­чен. Ос­тавь ме­ня и иди даль­ше. Ты ска­зал, что я воль­на уй­ти в лю­бую се­кун­ду. Это вре­мя нас­та­ло. Про­щай, лорд ог­ня.

- Ты что, всерь­ез ре­шила, что я вот так вот от­пу­щу те­бя? – не­ожи­дан­но Зой рас­сме­ял­ся, об­на­жая бе­лос­нежные зу­бы. – Ну, нет, ми­лая. Так не пой­дет, - он рез­ко схва­тил ее за ру­ку, - прос­ти, ма­лень­кая во­ров­ка. Я бо­лее удач­ли­вый и круп­ный вор, - ка­кое-то мгно­вение, - и они рас­тво­рились пря­мо пос­ре­ди тол­пы.

***

- Те­перь я еще и плен­ни­ца, - воз­му­щен­но зак­ри­чала де­вуш­ка, ког­да муж­чи­на тол­кнул ее на кро­вать, а сам выс­ко­чил и за­пер на ключ две­ри. – Не смей ухо­дить, Зой­сайт! Трус!

- Я тут, моя ко­роле­ва, я весь во вни­мании, - до­нес­ся из-за две­ри наг­лый го­лос.

- И ты еще сме­ешь яз­вить! – Ми­ливия под­ско­чила к две­ри и уда­рила по ней ла­донью, что, ко­неч­но, не при­нес­ло ни­како­го ре­зуль­та­та.

- Мне рас­пла­кать­ся, ми­лая? Прос­ти, моя род­ная, соз­дас­тся впе­чат­ле­ние, что я пе­ре­иг­ры­ваю, не на­ходишь?

- Чван­ли­вый гу­сак!

- Ма­лень­кая ис­те­рич­ка!

- Не­нави­жу те­бя!

- Не смей бро­сать­ся та­кими за­яв­ле­ни­ями, это вов­се не так, я знаю.

- Ка­кой ве­ликий зна­ток душ! – де­вуш­ка не­доволь­но усе­лась на кра­шеный пол и опер­лась спи­ной о дверь.

- Кто-то учит­ся иро­низи­ровать? Пох­валь­но, сол­нышко. Толь­ко вот я ви­жу, как твое през­ре­ние и неп­ри­язнь пе­рерас­та­ют в ин­те­рес. Ты мо­жешь тут, сколь­ко хо­чешь, рас­пи­нать­ся об об­ратном. Я прек­расно знаю, что по­вел се­бя от­вра­титель­но. Я ус­тал и за­мотал­ся, ме­ня за­тас­ка­ли по руд­ни­кам.

- Пе­рет­ру­дил­ся, бед­нень­кий!

- Да, пе­рет­ру­дил­ся. К ва­шему све­дению, не­доволь­ная ба­рыш­ня, я спал по три-че­тыре ча­са в сут­ки, в ос­таль­ное вре­мя ез­дил, при­нимал под­данных и раз­би­рал до­кумен­ты. И еще, ос­то­лоп та­кой, пы­тал­ся вас раз­влечь изо всех сил. Но что же сде­лала на­ша при­веред­ли­вая гос­по­жа? Ве­лела су­нуть мне все, что я по­дарил, на­зад. Ей не хва­тало вни­мания, ви­дите ли.

Ми­ливия по­чувс­тво­вала, что к ще­кам сно­ва при­лива­ет жар, но на этот раз сты­да. Од­на­ко оби­да еще не вы­вет­ри­лась из ее го­ловы, и де­вуш­ка от­ве­тила:

- Я бы не ска­зала ни сло­ва, ес­ли б ме­ня не за­пер­ли, слов­но ка­кую-то прес­тупни­цу.

- Ты хо­чешь, что­бы я поз­во­лил те­бе сло­нять­ся в нез­на­комом го­роде? Бо­же мой, на­ив­ность-то ка­кая! Ты ве­дешь се­бя, буд­то глу­пая дев­чонка.

- Прек­ра­ти ме­ня ос­кор­блять, - бур­кну­ла де­вуш­ка.

- Прос­ти, ми­лая, чес­тное сло­во, боль­ше не бу­ду, - все тем же елей­ным го­лосом от­ве­тил Зой. – Все? Ты боль­ше не бу­дешь бу­янить? Я мо­гу от­крыть дверь?

- Отоп­ри ме­ня уже, - поп­ро­сила Ми­ливия, и раз­дался ха­рак­терный щел­чок.

Мил еле ус­пе­ла отод­ви­нуть­ся от две­ри. Зой­сайт стре­митель­но во­шел внутрь, чуть ли не на­тыка­ясь на си­дящую на по­лу Ма­гич­ку. Он тут же под­нял ее за пле­чи и, не от­пуская, пос­мотрел в то­нень­кое за­пылен­ное ли­цо. И как-то не­ожи­дан­но, не­гадан­но для се­бя по­чувс­тво­вал, что ощу­ща­ет се­бя от­ветс­твен­ным за эту вздор­ную, хруп­кую дев­чонку, иног­да им­пуль­сив­ную и дер­зкую, но все-та­ки ду­шев­ную и доб­рую. Зой ни­ког­да не ис­пы­тывал ни­чего по­доб­но­го, из­бе­гая ка­кой-ли­бо серь­ез­ной при­вязан­ности, и ему бы­ло стран­но от­кры­вать в се­бе эту но­вую грань.

- Мо­жет, пе­рес­та­нешь уже на ме­ня так пя­лить­ся? - не­доволь­но про­буб­ни­ла Ми­ливия, крас­нея до са­мых кон­чи­ков си­нева­тых во­лос и выс­во­бож­да­ясь из рук лор­да.

- Ты прос­то вся пе­репач­канная, - уво­рачи­ва­ет­ся лорд, ви­дя, что его сло­ва еще силь­нее сму­ща­ют де­вуш­ку, и она су­дорож­но при­нима­ет­ся те­реть ще­ки. - Иди-ка вы­мой­ся, а по­том на обед. Се­год­ня уж я не дам те­бе ску­чать, - он с со­вер­шенно на­халь­ным ви­дом под­мигнул Ма­гич­ке и вы­шел.

- Вот ведь во­об­ра­жала, - топ­ну­ла нож­кой Мил, ког­да лорд скрыл­ся за дверью. - Ду­ма­ет, что я по его ком­па­нии ис­тоско­валась! Нар­цисс! - но нас­тавле­нию, од­на­ко ж, пос­ле­дова­ла, внут­ренне изум­ля­ясь сво­ей по­кор­ности.

Она опять идет за ним. Сто­ит ему толь­ко сде­лать ма­лей­шее уси­лие, что­бы вер­нуть ее, и Ми­ливия ока­зыва­ет­ся ря­дом. Он так дей­ству­ет и го­ворит, что чу­дом обе­ля­ет се­бя, зас­тавляя Ма­гич­ку сму­щать­ся и сты­дить­ся сво­их дей­ствий, хо­тя еще сов­сем не­дав­но де­вуш­ка бы­ла уве­рена в собс­твен­ной пра­воте. Как у не­го это вы­ходит?

Де­вуш­ка быс­тро при­няла ван­ную и пе­ре­оде­лась к обе­щан­но­му обе­ду. Слу­жан­ка про­вела ее в ком­на­ту Зой­сай­та, в ко­торой уже был нак­рыт стол. Зой­сайт си­дел на ма­лень­ком ди­ване и прос­матри­вал ка­кие-то свит­ки, ис­пи­сан­ные мел­ким по­чер­ком. Ког­да Ма­гич­ка заш­ла, он от­ло­жил лис­ты и встал ей навс­тре­чу, жес­том про­гоняя слу­жан­ку:

- Ты чу­дес­но выг­ля­дишь, моя ра­дость, - хит­рым го­лосом про­тянул он, отод­ви­гая Ма­гич­ке стул.

- Что за фри­воль­ные об­ра­щения, лорд Зой­сайт? - воз­му­щен­но под­ня­ла бров­ки Ми­ливия. - Я по­нимаю, в пы­лу ссо­ры... но сей­час я поп­ро­шу так ко мне не об­ра­щать­ся.

- Не сер­дись, - мах­нул ру­кой лорд и усел­ся за свой стул. - Не люб­лю, ког­да ты ста­ра­ешь­ся ка­зать­ся уж слиш­ком хо­лод­ной. Луч­ше вот от­вле­кись и по­ешь. А то, по­ди, кус­ка хле­ба не­дос­та­точ­но да­же та­кой ми­ни­атюр­ной ба­рыш­не.

Ми­ливии ой как не пон­ра­вилось, как лег­ко и без­за­бот­но лорд от­зы­вал­ся о го­лоде. От­ку­да ему знать, как по­рой го­рек и сух хлеб, ког­да не­чем его за­пить, не­чем сма­зать? И как сла­док, ког­да за­раба­тыва­ешь его по­том и кровью. На­вер­ное, пе­режи­вание все-та­ки слиш­ком яв­но от­ра­зилось на ли­це де­вуш­ки, по­тому что Зой нах­му­рил­ся:

- Я сно­ва оби­дел те­бя?

- Это не­важ­но, - как-то ус­та­ло от­ве­тила си­нег­ла­зая, прис­ту­пая к при­ему пи­щи; ей очень хо­телось есть, но при­сутс­твие лор­да ско­выва­ло ее, как и ког­да-то ра­нее.

- Ешь так, как ты это­го хо­чешь, - Зой бес­це­ремон­но отоб­рал у нее нож. - Мы уже ели с то­бой и не в та­ких ус­ло­ви­ях. Ты ви­дела, как я жа­рил ка­банов, как я их ел, как по мо­ему под­бо­род­ку сте­кал жир, как пач­ка­лись ру­ки. Ес­ли хо­чешь, я луч­ше вый­ду, - он при­под­нялся на сту­ле, но Ми­ливия поч­ти ис­пу­ган­но под­ня­ла ла­донь:

- Не на­до. Из­ви­ни. Я, на­вер­ное, ве­ду се­бя очень глу­по.

- Я не по­нимаю, че­го ты бо­ишь­ся. Мне не ну­жен блес­тя­щий эти­кет, я его сам не люб­лю соб­лю­дать. Ты ешь ак­ку­рат­но, всег­да чувс­тву­ет­ся ува­жение... так ска­зать... к то­му, кто си­дит за сто­лом ря­дом с то­бой. Но по мо­ей ви­не ты го­лода­ла поч­ти сут­ки. Не стес­няй­ся ме­ня. Не­уже­ли я до сих пор сов­сем те­бе чу­жой?

Ми­ливии по­каза­лось, что под эти­ми сло­вами лов­ко скрыт под­текст, но дос­та­точ­но прос­матри­ва­ет­ся, что­бы она улав­ли­вала его. Од­на­ко де­вуш­ка не со­бира­лась на не­го ре­аги­ровать:

- Из­ви­ни, я прос­то очень ус­та­ла, - и тут же при­нялась есть.

Лорд не стал за­ос­трять вни­мания на сво­их сло­вах. Рас­сла­бив­шись, он то­же при­нял­ся за пи­щу и на­чал ка­кой-то ма­лоз­на­чащий, лег­кий раз­го­вор, от­влек­ший и Ма­гич­ку.

- Кста­ти, я со­вер­шенно заб­ро­сил твое об­ра­зова­ние, моя ви­на. Я ду­маю, нам по­ра во­зоб­но­вить на­ши за­нятия.

- Но ты слиш­ком за­нят...

- Не нас­толь­ко, что­бы не уде­лить те­бе час-пол­то­ра, - лорд улыб­нулся. - Тем бо­лее, та­кую не­посед­ли­вую ба­рыш­ню со­вер­шенно нель­зя зас­тавлять ждать, ску­чать и ос­тавлять без прис­мотра. Ты при­будешь к ве­ликос­вет­ско­му дво­ру. Не хо­чу, что­бы ты чувс­тво­вала се­бя не­лов­ко.

Ми­ливия кив­ну­ла. Она ма­ло ду­мала о том, ку­да она в ко­неч­ном сче­те по­падет. Она пред­ста­вила се­бе ок­ру­жение Зой­сай­та, и ей ста­ло не по се­бе. На­вер­ня­ка это куч­ка ли­зоб­лю­дов-ин­три­ганов, са­мов­люблен­ных и ци­нич­ных, ко­торые жад­но наб­ро­сят­ся на нее, сто­ит ей лишь до­пус­тить ма­лень­кую оп­лошность. Де­вуш­ка мыс­ленно рас­ки­нула, что бы ей по­надо­билось боль­ше все­го, и ска­зала:

- Те­бя не зат­руднит по­рабо­тать со мной над чте­ни­ем, ис­то­ри­ей и пись­мом? И все-та­ки нуж­но под­тя­нуть эти­кет. Бо­юсь, та­мош­ние да­мы за­давят ме­ня сво­им пре­вос­ходс­твом и утон­ченностью, - веж­ли­во до­бави­ла она, ста­ра­ясь не вы­дать нас­то­яще­го от­но­шения ко всем этим мни­мым арис­токра­там.

- Очень пра­виль­ный вы­бор, - одоб­ри­тель­но кив­нул го­ловой Зой. - Ко­неч­но, глав­ные уси­лия дол­жны ис­хо­дить из те­бя са­мой, но я пос­та­ра­юсь дать те­бе все не­об­хо­димое.

По­бол­тав еще нем­но­го, они ра­зош­лись. Ми­ливия пош­ла ис­кать кни­ги, ко­торые по­сове­товал взять ей Зой­сайт в ма­лень­кой биб­ли­оте­ке, рас­по­ложен­ной в са­мой гос­ти­нице, а лорд от­пра­вил­ся в оче­ред­ную по­ез­дку. Ок­ру­жив се­бя раз­личны­ми то­мами, де­вуш­ка при­нялась мед­ленно чи­тать.

***

ЧАСТЬ ГЛАВЫ ДАЛЕЕ

@темы: Мои фанфики

23:11 

Цикл "Солнечная история". Дом, в котором живут розы (ЗАКОНЧЕН)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Минако Айно (Сейлор Венера), Кунсайт

Пэйринг или персонажи: Минако/ Кунсайт намеком

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, AU
Предупреждения: OOC
Размер: Драббл, 2 страницы

Описание:
Рассказ первый.
Кунсайт возвращается домой после долгой отлучки, длинною в детство; и больше всего ему хочется увидеть маленькую золотоволосую девочку из дома напротив. Дома, в котором живут розы.

Публикация на других ресурсах:
с указанием авторства

Примечания автора:
Цикл "Солнечная история" - небольшой набор рассказов, никак не связанных между собой. Единственное, что их объединяет, это солнце, неизвестно как и почему попавшее на строки...

_________________

Ему хо­чет­ся сно­ва взять мяч и за­пус­тить его че­рез за­бор, что­бы он звон­ко и озор­но зап­ры­гал по де­ревян­ной ве­ран­де, а по­том за­терял­ся где-то в тра­ве, от­ско­чив от сте­ны. И тог­да в ок­но на­вер­ня­ка вы­сунет­ся ма­лень­кая дев­чонка с пе­ревя­зан­ны­ми алой лен­той во­лоса­ми и по­кажет ему ку­лачок, на­дув ро­зовые губ­ки. Она смеш­но сдви­нет бро­ви и, пок­раснев, уви­дев его, рос­ло­го и серь­ез­но­го, спря­чет­ся на­зад, а он ти­хо рас­сме­ет­ся и сно­ва скро­ет­ся за сте­ной рез­но­го за­бора. Быть мо­жет, сре­ди де­ревь­ев и тра­вы мель­кнут его во­лосы и спи­на, он не зна­ет. Зна­ет толь­ко, что де­воч­ка сно­ва выг­ля­нет в ок­но, улы­ба­ясь, а по­том вый­дет на ве­ран­ду. Вот так, буд­то нев­зна­чай, буд­то не­хотя сколь­зя го­лубы­ми гла­зами по за­бору. Прой­дет­ся, оты­щет в клум­бах мяч, по­дума­ет и ки­нет его на­зад, уже ожи­дая от­ве­та. А он сно­ва по­кажет­ся из-за гру­шевых де­ревь­ев, ко­неч­но, с иг­рушкой, по-преж­не­му мол­ча­ливый и серь­ез­ный. Они так иг­ра­ли ча­сами, а он да­же не знал ее име­ни, по­ка мяг­кий жен­ский го­лос од­нажды не поз­вал но­вую ма­лень­кую со­сед­ку:

- Ми­на! - и де­воч­ка, мах­нув на про­щание пок­ры­валом зо­лотых во­лос, ис­чезла в до­ме.

Он ви­дел ее каж­дый день че­рез за­бор и всег­да од­ну. Лишь од­нажды она си­дела на ве­ран­де с очень по­хожей на нее жен­щи­ной, и та рас­че­сыва­ла ее во­лосы, на­певая ка­кую-то ти­хую пес­ню. Ми­на смот­ре­ла ку­да-то под но­ги, и вско­ре Кун ушел, что­бы хо­тя бы умыть­ся пос­ле ра­боты. А ве­чером он сно­ва си­дел у за­бора, выг­ля­дывая свою со­сед­ку.

Так прош­ло ле­то, на­чалась осень. Ра­боты при­бави­лось, Кун про­падал в ко­нюш­не до но­чи, а ког­да воз­вра­щал­ся на ноч­лег, свет в ком­на­те Ми­ны уже не го­рел. А по­том их лет­ний дом опус­тел. Кун уз­нал об этом сра­зу, ведь ник­то не за­кинул его мяч об­ратно, и он си­рот­ли­во ле­жал сре­ди клумб. Там он про­был до вес­ны, по­ка маль­чик, ис­ху­дав­ший за зи­му, не на­шел свой мяч у се­бя за за­бором. И ему вдруг ста­ло от­че­го-то ра­дос­тно и свет­ло, слов­но ле­то уже вер­ну­лось в его бед­ный дом.

В то ле­то Кун уз­нал, что Ми­на - доч­ка из­вес­тно­го ху­дож­ни­ка, ку­пив­ше­го дом в глу­ши для боль­ной же­ны, ко­торая ред­ко вы­ходи­ла на ули­цу, а все боль­ше ле­жала или вы­сажи­вала по гор­шкам ро­зы. Роз бы­ло мно­го-мно­го, и все они бы­ли раз­ны­ми: ро­зовы­ми и алы­ми, бе­лыми и жел­ты­ми, кре­мовы­ми и оран­же­выми. А Ку­ну от­че­го-то ка­залось, что глав­ной ро­зоч­кой сре­ди них бы­ла Ми­на. И от­ку­да у не­го бы­ли та­кие мыс­ли, он не знал, но они бы­ли, хо­тя не­лас­ко­вый Кун ред­ко ду­мал "о вся­ких глу­пос­тях". И не­из­менно от­че­го-то ждал мя­ча за за­бором.

А по­том он у­ехал учить­ся, спа­сибо ста­рому дя­дюш­ке из го­рода. Во­ен­ная вып­равка, ки­тель, са­поги. И нет боль­ше ста­рого до­ма и ма­лень­кой со­сед­ки нап­ро­тив, есть толь­ко служ­ба. Кун не жа­лел, что су­мел вы­бить­ся в лю­ди, стал луч­шим уче­ником во­ен­но­го учи­лища, заб­ро­сив при этом бы­лую жизнь. Он вы­иг­рал счас­тли­вый би­лет. Но сей­час, ког­да он сно­ва вер­нулся на ко­рот­кую по­быв­ку, сер­дце от­че­го-то слад­ко и тос­кли­во ще­мило. Вот ста­рые гру­ши, скрю­чен­ные вре­менем, вот вож­жи и поб­лекший дом. Ис­топтан­ные са­поги у по­рога и ржа­вое вед­ро, вы­мазан­ное в дег­те. А вот и за­бор. За­бор, за ко­торым жи­ла де­воч­ка со смеш­ным бан­ти­ком.

Ос­то­рож­но сту­пая на­чищен­ны­ми са­пога­ми, Кун по­дошел к не­му и пос­мотрел на де­ревян­ную ве­ран­ду. Го­лова его воз­вы­шалась над коль­ями, и это стран­но: ни­ког­да преж­де он не ви­дел лет­нюю да­чу Ми­ны так хо­рошо. Вот и ок­но под­ружки детс­тва, сту­пень­ки, на ко­торых она лю­била си­деть... А клумб мно­го, как рань­ше, и все они за­саже­ны кус­та­ми роз. Ин­те­рес­но, это цве­ты ее ма­мы?..

Не­ожи­дан­ное на ве­ран­ду вы­бежа­ла мо­лодень­кая де­вуш­ка, строй­ная, как то­полек; зо­лотые во­лосы тя­жело ле­жат на спи­не, чуть соб­ранные на ма­куш­ке алой лен­той. Де­вуш­ка не ви­дит Ку­на, его за­мер­ше­го на ней взгля­да, и гром­ко сме­ет­ся, сры­вая лен­ту с во­лос, са­дясь пря­мо на тра­ву, не жа­лея лег­ко­го бе­лого плать­ица. "Не­уже­ли?.." Она сры­ва­ет ро­зу и прик­ла­дыва­ет ее к гу­бам, что-то шеп­ча, и Кун, не­ожи­дан­но сра­жен­ный ее по­яв­ле­ни­ем, от­да­лен­но ду­ма­ет, что ее гу­бы, пы­ла­ющие ще­ки и об­го­рев­шие на сол­нце хруп­кие пле­чи ку­да неж­нее и луч­ше это­го цвет­ка. Она! Ми­на! Но как же вы­рос­ла ма­лень­кая ро­зоч­ка из детс­тва!

И Кун не зна­ет, что сде­лать, впер­вые в нем, всег­да иде­аль­но спо­кой­ном, сдер­жанном, та­кое смя­тение. Под но­гами, у са­мых коль­ев, ле­жит его ста­рый выц­ветший мяч, и он ма­шиналь­но под­ни­ма­ет его с зем­ли. Сер­дце ко­лотит­ся быс­тро-быс­тро, все­го од­но дви­жение!.. И юно­ша бро­са­ет мяч че­рез за­бор. Ру­ка его за­мира­ет. Де­вуш­ка вздра­гива­ет и под­ни­ма­ет зна­комые го­лубые гла­за. При­хот­ли­вые алые гу­бы воп­ро­ситель­но рас­кры­ва­ют­ся, но она не про­из­но­сит ни зву­ка. Ти­хо. Взгляд, один толь­ко взгляд. Ро­за, упав­шая на тра­ву...

...И лег­кое дви­жение тон­кой ру­ки: это мя­чик, под­ня­тый с тра­вы, сно­ва ле­тит по дру­гую сто­рону за­бора...

@темы: Мои фанфики

15:05 

Фанфик "Жизнь не для всех" ЗАКОНЧЕН

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Жизнь не для всех
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Мамору Чиба (Такседо Камен, Такседо Маск, принц Эндимион, король Эндимион)

Пэйринг или персонажи: Мамору, остальные лишь упомянуты

Рейтинг: G
Жанры: Джен

Размер: Драббл, 1 страница
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
Описание:
Жизнь - для избранных.
_________
Вечер плотный, непроницаемый, черничный, с легким белесым налетом далеких фонарей. От холода немеют пальцы. Ветер рвет тюль, подбрасывает его, швыряет и, нагулявшись по комнате, вырывается назад, на свободу, туда, куда ему никак нельзя. Он устало смотрит на почти непроглядную темноту, на силуэты крыш, горошинки света вдали и не чувствует ничего, кроме утомления; иногда ему кажется, что ему сотни лет, нет, даже тысячи, миллионы, он бесконечно стар и сед, его душа высохла и запустела. Он не из этого мира и не к такой жизни стремится. Но ведь это все глупости, правда? Разве мог он жить столько? Так не бывает. Тем более, всегда наступает утро, а вместе с ним пропадает то странное ощущение собственной старости и усталости. Ему некогда. Он опять спешит. Спешит навстречу ночи, навстречу пронизывающему ветру...

А сны ему снятся совсем другие. Цветные, яркие, почти сказочные. Такие живые, налитые соком, ароматами, теплом. Намного убедительнее реальности. И в них он совсем не старик, нет. Он молод, он силен и горд. Та же упрямая складочка на переносице, тяжелый, какой-то бархатистый с искрой взгляд, непослушный вихор черных волос, прямая спина, усмешка, полная темного знания. Почти такой же, как в жизни. Только живее и откровеннее. Черный принц. Почему принц? Он и сам не в силах объяснить. Наверное, все-таки дурак тот, кто придумал, что принцы должны быть именно прекрасными. Нет, они бывают и такими - практически непроницаемыми, насмешливыми, непоколебимыми, будто скала, пахнущими конским потом и землей, со шрамами и колкими глазами. Без жеманства и шелковых рюшей. И он чувствует себя живым. Там, во сне. Он определенно живой. Что же с ним не так?..

В этих снах он не один. Он знает свою историю, своих родителей. Он знает, для чего живет, не чувствует неопределенности и не думает о снах. Рядом с ним - его друзья, готовые отдать за него без всяких прикрас душу. Он чувствует их. И чувствует, как сердце наполняется нежностью к какой-то странной, неземной девчонке с пшеничными волосами, вроде бы самой обычной, но нет... необыкновенной! Кто она? Она живет в его сердце, она властвует над ним, она разбивает его усмешку, его напряжение. Почему там, во сне, она есть, а здесь, в этой странной жизни, ее нет?.. Почему он здесь один? Почему он не чувствует ее? Почему он не может, НЕ МОЖЕТ здесь ощущать себя живым?!

Он думает над этим каждый вечер, прежде чем уснуть. Смотрит в окно и пытается понять. Наверное, жизнь не для всех, жизнь - для избранных. И, быть может, этим избранным он еще не стал...

@темы: Мои фанфики

10:54 

Фанфик "Прощальное"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Прощальное
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Зойсайт

Пэйринг или персонажи: Зойсайт/ Миливия (она)

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Ангст, AU
Предупреждения: OOC

Описание:
Она была достаточно смелой, чтобы любить. И достаточно сильной, чтобы покинуть.

Примечания автора:
На ночь глядя.
___________________________________________

Воспоминания все еще были слишком свежи. Если бы Зойсайт закрыл глаза, он бы до мельчайших деталей вспомнил узор на ее алом платье, тонкую нотку цветочных духов; ощутил бы ее спертое, почти отчаянное дыханье ему в лицо, нетерпеливые прикосновения холодных пальцев. Он бы вспомнил каждую искринку света во влажных от слез синих глазах, каждое слово, сорванное с искусанных губ. Все это было столько раз. И как-то даже странно и... удивительно понимать, что в последний.

Все это началось больше полугода назад. Скука, случайно пойманный заинтересованный взгляд девичьих глаз, его наглый и насмешливый прищур в ответ. Небрежное ухаживание, самое банальное и избитое, но оставляющее на бледных щечках розовые пятна смущения. Она так явно боялась его и так явно тянулась в его сети! Смешная маленькая принцесса с мудрыми, но все еще детскими глазами. Зойсайт не помнил, когда впервые перешагнул через их целомудренные игры, сорвал первый (он знал наверняка) поцелуй, пробудил в совсем еще зеленой, выращенной в строгих правилах девчушке чувственность и страстность. Она была тогда пугливее лани и одновременно беспомощнее ее, так что Зойю не составило труда пойти еще дальше. Они оказались близки. Лорд знал, что это закономерно и ожидаемо, для нее это было шоком и, наверное, падением. Но она справилась с этим, видимо, решила что-то для себя, что мужчина не знал и не понимал, и потянулась за ним следом. Нет, она была умницей: не выставляла свои чувства напоказ, не преследовала, не требовала, не приставала с нравоучениями, покорно пила противозачаточное зелье и уходила из его покоев в срок; она была умной, несмотря на очевидную наивность. Умной и, как потом Зойсайт понял, дальновидной. Ведь она всегда знала, что никогда не станет его женой.

Ему нравилась эта ее безропотная покорность, ее тихая, нетребовательная нежность, желание отдаться ему полностью и ни разу не получить ничего взамен. Она так часто шептала, что любит, и никогда не ждала ответного признания. Слишком мудрая. Слишком любящая. Понимала, что ответного чувства нет.

Зойсайт мог бы ее спасти от этой свадьбы, но не хотел, и она знала об этом. Ее выдают за другого, вчера состоялась их последняя ночь. Он мог надавить, их связь бы продолжилась, однако посчитал, что она достойна покоя с безнадежно и горячо влюбленным в нее будущим мужем, знающим, что невеста не невинна. Лорд должен уйти из ее жизни. Пусть это будет его свадебный подарок.

Однако что-то все-таки не давало ему покоя. Страх? Одиночество? Понимание, что никто и никогда не будет любить его так же, как она? Она вчера старалась быть такой сильной. Лишь раз сорвалась, начав беспамятно покрывать поцелуями его лицо, лишь раз показав свое отчаяние. Поцеловала на прощание его руку... А теперь идет к алтарю. Пара минут - и она станет навеки чужой.

Зойсайт стоит в толпе гостей, тысячи лиц вокруг, но его взгляд направлен лишь на одно. Она бледна, смертельно бледна. И красива. Никто не заподозрит в ней женщину, павшую под гнетом безнадежной любви, потому что выражение ее спокойно и величественно, как у достойной принцессы, наследницы великих правителей. Нет, она не тот беспомощный ребенок, как он думал раньше. Она умница. Она самая достойная и чистая девушка.

В его руках хрустит конверт с письмом, который он получил утром, но не прочел, чтобы не поддаться минутной прихоти и не испортить счастливое будущее маленькой принцессы. Оно даже сквозь атласную перчатку прожигает руку, заставляет покрываться липким потом. Жених и невеста клянутся в вечной верности, а он только сейчас достает заветный листок и пробегается глазами по строкам.

Губы, и без того бледные, сводит судорогами. Сердце начинает беспокойно биться о ребра, невидимый узел сжимает грудь. Колко и больно. Так ожидаемо. И так неожиданно.

Она говорит о любви и желает счастья, так делают все, кто хочет уйти красиво. И вдруг болезненно, тоскливо признается, что самое страшное было в последний раз выпить зелье и убить единственную возможность носить под сердцем его дитя...

Зойсайт сжимает короткое письмо в руках, поднимает глаза к алтарю, а там - короткий окольцовывающий поцелуй мужа и жены. Зал взрывается аплодисментами и поздравлениями, повсюду брызги из лепестков красных роз, больше напоминающих кровь...

И Зойсайт улыбается, изо всей силы напрягая мышцы лица, словно себе в наказание. Через силу. Быть может, сейчас ей достался кто-то более достойный, чем он.

Пусть Небо позаботится об этом.

@темы: Мои фанфики

17:57 

Фанфик "Сети" В ПРОЦЕССЕ (9)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Рей и Джед. Катакомбы
Джед даже не помнил, как оказался в своей квартире: все произошедшее осталось тягостным туманом в его голове. Сейя, усевшийся напротив, вот уже почти полчаса сверлил его глазами, но молчал, что было несвойственно его порывистой натуре. Наверное, он тоже считал себя отчасти виноватым. А может, ждал, когда друг заговорит сам. Но Джед молчал. Он сидел в кресле и напряженно смотрел в противоположную стену, до боли сжимая подлокотник. Таким измученным и вывалянным в грязи он не чувствовал себя никогда.

И что он говорил своей матери? Всего не мог вспомнить. Но достаточно, чтобы она перестала разговаривать с ним до конца жизни. И самое гадкое, отвратительное было то, что в его словах была правда. Не без преувеличения и жестокости, но правда. И эта правда причинила боль им обоим.

Сейя резко встал с дивана и прошел в кухню. По-хозяйски заглянув в шкафчик, достал два стакана и бутылку уже откупоренного виски, нарезал тонкими ломтиками лимон, посыпал их сахаром и вернулся назад. Джед равнодушно наблюдал, как его приятель безмолвно ставит на маленький письменный столик алкоголь и блюдце с лимоном. Не задавая никаких вопросов, он взял свой стакан и разом осушил его. Горло тут же засаднило, алкоголь горячим облаком ударил в желудок. К черту. К черту все его приоритеты. Словно слыша внутренний голос друга, Сейя наливал еще и еще.

Спустя полчаса молчаливой попойки Айт уже не чувствует злости и обиды. Не чувствует ничего, кроме слабости и тумана. Сейя спит, смешно запрокинув голову и вытянув вперед длиннющие ноги в дорогих фирменных джинсах. И жизнь уже не так и паршива, если посудить.

POV Джеда

Голова трещит. Нещадно, невыносимо. Сухо в горле. Оглушительно бьют настенные часы. Я с трудом поднимаю от подушки голову. Хреново. Я просто грязное животное.

- Сейя! - собственный голос не хуже кислоты, но в ответ - тишина; наверное, смылся куда-нибудь.

Поднимаюсь, медленно иду в ванную. От собственного измученного отражения в зеркале тошнит. Как был, в брюках, рубашке и носках, забираюсь под холодный душ и стою под ним до тех пор, пока не начинает бить дрожь. Холодно. Чертовски холодно. Стягиваю с себя одежду, кидаю ее комком под ноги и продолжаю упрямо стоять. С ресниц и волос ручьем течет вода, начинают стучать зубы, но я стою. Стою. Хочется разбить голову о кафель ванной. Я идиот. Я самый большой идиот в этой гребаной жизни.

Через какое-то время вылезаю из ванной, вытираюсь несвежим влажным полотенцем. Похоже, Сейя мылся и решил утащить мое. Убью. Тащусь в кухню, включаю чайник. На столе записка. "На работе. Загляни в холодильник", - и больше ничего. Сейе как всегда лень быть хоть чуточку многословнее. Холодильник почти пуст, но на нижней полке пара холодных бутылочек с пивом. Светлым, как я люблю. Нет, Сейя, за такую заслугу ты можешь таскать мое полотенце до бесконечности.

Мне не хочется в офис. Не хочется вообще куда-то идти. Не хочется шевелиться. Наверное, они все сговорились добить меня. Быть может, я это даже заслужил. Превратился в убожество. Самому тошно.

Осушив бутылку, звоню Сейе. Странно, никаких шуточек о моей расхлябанном поведении. В офис приезжать не надо. Лучше бы чем-нибудь загрузил, честное слово, вправил мозги. С каких это пор Кроу возится со мной, а не наоборот? Плохи мои дела. Плохи. Нужно что-то предпринимать.

Быстро собираюсь и еду в "Айт&Кроу", занимаю свое место. Сейя, как всегда идеальный и ничуть не помятый, возмущенно смотрит на меня, разгребая ворох бумаг:

- Сегодня у тебя выходной, - как бы между прочим говорит он, но я невозмутимо пожимаю плечами. Через силу.

Наверное, час мы не разговариваем, зарывшись в текущие дела. Не могу сказать, что мне удается погрузиться в работу. Мысли то и дело пытаются проникнуть в поток сознания, вытеснить мое нежелание им поддаваться, но я сопротивляюсь изо всех сил, иначе просто лопнет голова. Лопнет! Разорвется! Я стараюсь, но Кроу не выдерживает:

- Долго будешь молчать?

- Сейя, я не хочу разговаривать.

- Иногда это даже полезно. В смысле, делиться своими проблемами с друзьями. Даже если я не могу тебе помочь...

- Ладно... Прости. Я стал истеричкой, да? - я с трудом улыбаюсь. Даже не знаю, зачем. Он тоже не знает. Хмурится. Серьезный совсем стал. Зато я... - Сейя, я не знаю, что творится в моей жизни.

- Даже странно от тебя слышать. По-моему, ты всегда знал, что происходит с тобой. Да и с другими, - не шутит, просто говорит, что думает.

- А я ведь тоже когда-то имел самонадеянность так предполагать. Мне казалось, что все у меня теперь так просто и понятно, отлажено. Почти как механизм. Работа, деньги, женщины, если уже претит одиночество, - я откинулся на спинку стула. - И тут... такая история, почти что авантюра. Один день в парке аттракционов. Мелочь, глупость. Мы с тобой проворачивали такие дела, а тут! И все как снежный ком! - я сам от себя не ожидал такой эмоциональности. - Мало того, что я сам невольно интересуюсь этой маленькой девчонкой, - тут Сейя округлил глаза, но я не стал останавливаться. - Так на нас еще и падают какие-то грязные подозрения.

- В смысле? - все-таки не выдерживает Кроу.

- Моя мать думает, что у нас с Хино была связь, - говорю так, словно сообщаю прогноз погоды. Буднично, не иначе.

- Чего?! - Сейя подается вперед через стол, рот его глупо съезжает куда-то влево, глаза вот-вот вывалятся из орбит. Я вот тоже говорю и сам себе не верю.

- Что слышал. Моя мать считает, что я совсем спятил и стал педофилом.

- Но ты же сказал... - я почему-то сразу понимаю, что Сейя подразумевает под своим немым глотанием воздуха:

- Я интересовался ей не в физическом плане, извращенец! Она мне просто показалась интересной. В моих глазах она подросток. Я думаю, в свое время она станет красивой женщиной, но...

- Бред какой-то! - перебивает меня Кроу, и я мысленно с ним соглашаюсь.

Чушь. Ахинея. Че-пу-ха.

- Знаешь, я бы забыл обо всем этом, если бы не одно обстоятельство...

- Какое? - друг настораживается. И правильно. Теперь от меня можно чего угодно ожидать.

- Стыд. Стыд перед матерью, а главное, перед Рей.

- И что ты ей сделал? - аккуратно спрашивает Кроу. Спрашивает так, словно я все-таки решил признаться в своих ненормальных отношениях с Рей.

- По-моему, я напугал ее до смерти, - и самому признаваться стыдно. - Она позвонила мне чуть ли не в истерике, кричала. Она бежала мне навстречу так, словно никто ей не поможет! - я утомленно прикрываю глаза, чтобы не видеть проницательного взгляда друга. Нет, Сейя далеко не такой беспечный, как может показаться на первый взгляд! - А я, представляешь, струсил.

Кроу недоуменно нахмурился.

- Да, я, взрослый мужик двадцати шести лет, струсил! Я побоялся объяснений! - злость на самого себя неожиданно разливается желчным потоком по телу. - Побоялся, что буду разговаривать с ней, как разговаривала моя мать! Побоялся вести с ней себя, как с ребенком, побоялся оскорбить и не понять! А вот теперь сижу и мучаюсь. Потому что во всей этой истории ребенок - это я. А она - сильная, взрослая девушка, столкнувшаяся с такой грязью!

- Тихо, - неожиданно вполголоса проговоривает Кроу, когда я замолчал, чтобы отдышаться. Наверное, на моем лице было что-то такое, что заставило его оставаться серьезным даже сейчас, когда я влип в более чем нелепую историю, на основании которой только байки травить. - Весь офис переполошишь.

Я кричал? Черт, я кричал?! Да я даже не понимал, вслух я это говорил или нет!

- Сейя, да плевать мне на офис, на всех вместе взятых! Я себя давно так паршиво не чувствовал, понимаешь? Мне всегда казалось, что мозгов у меня побольше, чем у многих. А вот и нет! Нет у меня мозгов! И совести нет, и чести, и силы. Ничего!

- Не перегибай палку, - Кроу решительно с кошачьей грацией выскользнул из-за своего стола, замер посреди комнаты. Я смотрю на него во все глаза, словно он может наконец сказать мне, что же делать дальше, как жить. Брюнет не торопился, безразлично смотрел в окно. И лишь спустя несколько минут заговорил:

- Значит, так, - он решительно повернулся ко мне, в карих глазах блестел огонь решительности и возбуждения. - С матерью своей сам разберешься. Она тебя и сама рада простить будет. А вот с Рей тебе нужно переговорить. Иначе так и будешь дергаться или сидеть в прострации.

- Меня к ней и на десять метров не подпустят, - хмуро отвечаю я, словно школьник, угнавший у отца машину и получивший за это знатную трепку. Да и есть ли в этом шаге резон - снова подставлять девочку под удар?

- Не глупи, - Кроу решительно откидывает длинный хвост за спину. - До конца учебного года осталась неделя. Ты можешь переговорить с ее матерью и попросить довести Рей до дома. По-моему, она тебя еще за это и поблагодарит.

- Ты думаешь, это будет выглядеть нормально? - как-то нерешительно спрашиваю я.

Сейя демонстративно закатил глаза и сложил на груди руки, будто имеет дело с кем-то безнадежно тупым. Наверное, я даже близок к истине.

- Джед, может, хватит? Поиграл в глупого малолетку, не возбраняется. Но всему же есть пределы.

- Я просто запутался.

- Ты просто стал сходить с ума от скуки, Джед, - неожиданно на лице друга появилась грустная улыбка. - Деньги и вседозволенность портят тебя. Ты забыл, что такое настоящая борьба.

Я ничего не отвечаю. Молчу. Наверное, потому, что вижу в его словах корень всех моих бед.

POV Рей

Неделя просто бесконечная. Лучше бы нас грузили экзаменами и контрольными. Даже жаль, что они позади, ведь теперь моя голова совершенно свободна, и ничто не может помешать мне думать о том, что больше Джеда я не увижу.

Кей как никогда внимательна ко мне и необычайно ласкова. Жалеет. А что меня жалеть? Что я, ущербная какая-нибудь? Мне жутко обидна эта ее жалость. Я не влюбилась, нет, пусть даже не думает. Я просто бесконечно от всего устала. Да. Я просто хочу, чтобы вся эта канитель вокруг меня прекратилась раз и навсегда. Не хочу думать, не хочу бояться. Хочу только покоя. Хочу, чтобы меня оставили наедине с собой и дали, наконец, разобраться, как мне жить дальше. Я не вижу своего будущего. Оно - черная непролазная дыра, скрытая холодным мраком. И пока я не предчувствую ничего хорошего впереди.

Дни тянутся медленно и одновременно удивительно быстро. Наверное, потому, что каждый из них похож на предыдущий. Все девчонки вокруг грезят предстоящими каникулами, а я даже перестала понимать, желаю ли я ехать домой. Здесь хотя бы Санита и Кей, а там у меня никого нет. Даже Алмаз от меня отвернулся. Одиночество. И больше ничего. "Дыра".

Кей обещает писать мне письма, хотя я знаю, что делать это она категорически не любит, Санни тоже уверяет меня, что станет присылать открытки (уверена, уж кто-кто, а она свое обещание выполнит), и я вымученно улыбаюсь. "В следующем учебном году встретимся!" - беспокойно обещают они, но я знаю, что просто хотят меня поддержать. Не факт, что я вернусь в эту школу. Скорее, наоборот, хотя Милона больше не подходила ко мне. Да и я, честно говоря, не понимаю, хочу ли остаться. Человек привыкает ко всему. Даже к дурацким серым платьям и белым гольфикам.

Последний день наступает почти неожиданно. Вещи собраны, то и дело к воротам пансионата подъезжают машины, народу становится все меньше. Наверное, за мной приедет мама. Но мне, в сущности, все равно. Уехала Ая, даже не попрощавшись. За Кей заехал брат, и я от души обняла ее. Потом забрали и Санни... К ужину нас осталось человек двадцать, не больше. И было так тоскливо и одиноко в тихой пустой столовой. Я сидела за своим столом совершенно одна, хотя многие девчонки сгруппировались по компаниям. Мне не хотелось. Я бы лучше пошутила с Кей, поддразнила Санни, презрительно фыркнула в сторону Аи. Поковыряв ложечкой кусочек праздничного чизкейка, пошла прогуляться в последний раз по коридорам. Всплывали всякие воспоминания - и грустные, и веселые. И был у них странный горьковатый привкус, привкус неповторимости...

Небо пурпурное, с яркими рыжими полосами и воздушной пенкой облаков. Интересно, сколько я провела часов, сидя на подоконниках? Кромка леса. Территория пансиона, парковые дорожки, ворота... а за ними...

- Рей, за тобой приехали, - я вздрагиваю и оборачиваюсь. Лицо Милоны усталое и виноватое, с вымученной улыбкой на плохо накрашенных губах. - До свидания. Не помни обо мне плохого.

Я киваю, но не улыбаюсь. Не хватает мужества. Не оборачиваясь, иду по коридору.

Ну вот и все.

Рей и Джед. По-взрос­ло­му
POV Рей

Я иду в свою пус­ту­ющую ком­на­ту, в ко­торой оди­ноко сто­ит уже соб­ранный че­модан. Те­лефон мне то­же вер­ну­ли, но в нем се­ла за­ряд­ка, что ме­ня ни­чуть не тро­га­ет. Ма­шина, бе­зус­ловно, Дже­да, я ее хо­рошо пом­ню. Толь­ко ра­дос­ти это сов­сем не вы­зыва­ет. Ес­ли нес­коль­ко ча­сов на­зад я пе­режи­вала, что боль­ше его не уви­жу, то сей­час я вол­ну­юсь об об­ратном. Мне страш­но встре­тить­ся с ним. Что я по­чувс­твую? Как бу­ду раз­го­вари­вать? И бу­дет ли он пы­тать­ся за­гово­рить со мной? Быть мо­жет, там це­лый са­лон мо­ей род­ни, и мы так и не пе­ремол­вимся да­же сло­веч­ком! Или это все злая об­манка: Джед при­ехал к сво­ей ма­тери, а не­дале­ко от его ав­то сто­ит так­си. Мо­его тос­кли­вого, по­лусон­но­го сос­то­яния как не бы­вало.

Я быс­тро пе­ре­оде­ва­юсь в "мир­скую" одеж­ду, при­готов­ленную за­ранее, сую по­верх ве­щей школь­ную фор­му и спус­ка­юсь вниз. Хо­рошо, что пок­ла­жа лег­кая. Ни Дже­да, ни ма­мы ниг­де не наб­лю­да­ет­ся. В пос­ледний раз ог­ля­дев прос­торный ве­личес­твен­ный холл, я вы­хожу на ули­цу. На­вер­ное, от­части я чувс­твую се­бя как пти­ца, вы­пущен­ная из сво­ей зо­лоче­ной клет­ки. Не хо­дить бы, а ле­теть! Тем бо­лее, но­ги сов­сем ват­ные. То­го и гля­ди - рух­ну пря­мо по пу­ти к си­ней ино­мар­ке.

Не­ожи­дан­но две­ри со сто­роны во­дитель­ско­го си­дения от­кры­ва­ют­ся, и на ули­цу вы­ходит Джед. Ме­ня да­же пе­редер­ги­ва­ет, по спи­не про­бега­ют кол­кие хо­лод­ные му­раш­ки. Как всег­да, чер­тов­ски кра­сив! Ока­зыва­ет­ся, ему так идут обыч­ные си­ние джин­сы и тем­но-зе­леная фут­болка! Во­рота рас­па­хива­ют­ся, и он стре­митель­ным уве­рен­ным ша­гом идет ко мне, лег­ко пе­рех­ва­тыва­ет руч­ку че­мода­на, чуть улы­ба­ясь. Ме­ня пе­редер­ги­ва­ет во вто­рой раз. И что это во­об­ще зна­чит? Тем­ные оч­ки скры­ва­ют гла­за, ни­чего же не по­нят­но! Мое уны­ние про­пада­ет са­мо со­бой. Сно­ва нап­ря­жение. Сно­ва ин­три­га. Сно­ва это не­пере­дава­емое ощу­щение про­тивос­то­яния.

- При­вет, - нет, не так са­мо­уве­рен. Улыб­ка слиш­ком на­тяну­тая.

- При­вет, - Гос­по­ди, я ког­да-ни­будь бу­ду го­ворить в его при­сутс­твии нор­маль­но?!

- Ну что, как впе­чат­ле­ния от уче­бы? Лег­че не ста­ло? - он лег­ко уби­ра­ет мою пок­ла­жу в ба­гаж­ник ав­то­моби­ля, а по­том от­кры­ва­ет пас­са­жир­скую двер­цу; я тут же са­жусь и прис­те­гива­юсь. Пус­то! По­хоже, ник­то ме­ня за­бирать боль­ше не при­ехал.

- Не ста­ло, - приз­на­юсь я на­рочи­то рав­но­душ­но, хо­тя в гор­ле по­яв­ля­ет­ся по­доз­ри­тель­ный ком. Ка­кая раз­ни­ца? Все рав­но я боль­ше сю­да не вер­нусь. Так за­чем лу­кавить?

Джед са­дит­ся на во­дитель­ское си­дение и прис­те­гива­ет­ся, че­рез нес­коль­ко се­кунд мы тро­га­ем­ся. По­яв­ля­ет­ся стран­ное чувс­тво де­жавю, толь­ко вот ра­дос­тной улыб­ки уже нет. Имен­но сей­час зак­ры­ва­ет­ся од­на важ­ная гла­ва мо­ей жиз­ни.

- Те­бе хо­тя бы там нра­вилось? - за­ин­те­ресо­ван­но спра­шива­ет блон­дин, и я в ко­торый раз удив­ля­юсь его уме­нию быть неп­ри­нуж­денным. На­вер­ное, мне сто­ит быть бла­годар­ной за это. Не хо­чу го­ворить о тех от­вра­титель­ных раз­борках с Ми­лоной.

- Иног­да да, - я ис­ко­са бро­саю взгляд на его про­филь и тут же по­чему-то за­лива­юсь крас­кой. - Но ча­ще нет. Слиш­ком боль­шая наг­рузка.

- Уче­ные дав­но до­каза­ли, что че­лове­чес­кий мозг стре­мит­ся к ле­ни, и это нор­маль­но, - Айт улы­ба­ет­ся. Улыб­ка ему к ли­цу. - А что нра­вилось? - стран­но, но его воп­ро­сы по­чему-то не ка­жут­ся на­зой­ли­выми. Ка­жет­ся, ему прав­да ин­те­рес­но. Хо­тя, ко­неч­но, это я се­бе толь­ко при­думы­ваю.

- Из за­нятий, по­жалуй, толь­ко физ­куль­ту­ра. А еще в сто­ловой де­ла­ют обал­денные бу­лоч­ки с ко­рицей, - не­ожи­дан­но он раз­ра­жа­ет­ся хо­хотом, и я тут же пе­реби­ваю се­бя: "Нет, что ему под­хо­дит, так это смех!" Ду­ра сен­ти­мен­таль­ная. Бо­же, ког­да я ус­пе­ла та­кой стать? - А во­об­ще, я за­вела здесь двух под­руг.

- Друзья - это серь­ез­но, бе­реги их, - в его го­лосе ис­че­за­ют нот­ки сме­ха. - У ме­ня толь­ко один друг. На­де­юсь, се­год­ня вы с ним поз­на­коми­тесь чуть бли­же. По-мо­ему, во вре­мя пер­вой встре­чи он те­бе не очень-то пон­ра­вил­ся.

Я изум­ленно мол­чу. Друг? Поз­на­комим­ся бли­же? Пер­вая встре­ча? Что, блин, про­ис­хо­дит?!

- Те­бе не хо­лод­но? - как ни в чем не бы­вало ос­ве­дом­ля­ет­ся Айт, боль­шим паль­цем ле­вой ру­ки ука­зывая на при­от­кры­тое ок­но со сво­ей сто­роны. - Ве­чер все-та­ки.

- Нет, - ма­шиналь­но от­ве­чаю я. - Мы раз­ве не до­мой? - мне да­же спра­шивать не­лов­ко.

- Ес­ли за­хочешь, то я сра­зу, ко­неч­но, от­ве­зу те­бя к ма­тери. Но во­об­ще у ме­ня есть раз­ре­шение ус­тро­ить те­бе праз­днич­ный ве­чер в честь окон­ча­ния учеб­но­го го­да.

- Праз­дник? Для ме­ня? Я за­кон­чи­ла поч­ти все на трой­ки, - пря­мо бе­сит это ощу­щение не­равенс­тва меж­ду на­ми: он - ум­ный взрос­лый, я - глу­пова­тая школь­ни­ца.

- Но ведь за­кон­чи­ла и, как я по­нял, во мно­гом пе­реси­лила се­бя, - с де­ловым ви­дом ус­мехнул­ся Джед. Че-о-орт, я уже ус­та­ла от этих му­рашек! - Хо­тя я, ко­неч­но, ждал от те­бя луч­ших ре­зуль­та­тов.

На­вер­ное, я так на­дулась, что он рас­сме­ял­ся.

- Брось, те­перь поз­дно об этом ду­мать. Ну что, едем до­мой?

- Нет, - тут же пе­реби­ваю его я, да­же не за­думы­ва­юсь. Сты­доба!

- От­лично. Толь­ко дер­жи те­лефон при се­бе и пос­то­ян­но свя­зывай­ся с ма­терью.

Даль­ше раз­го­вор не кле­ил­ся. Точ­нее, ес­ли бы хоть кто-то пы­тал­ся его под­держать, то, ко­неч­но, бе­седа бы наш­лась. Но Джед вклю­чил ра­дио, из ко­торо­го по­лились не­навяз­чи­вые блю­зовые ме­лодии, я ус­та­вилась в ок­но, ло­вя ли­цом встреч­ный ве­тер. И бы­ло в этом что-то уди­витель­но у­ют­ное и вол­шебное, как в кад­рах ста­рого ро­ман­ти­чес­ко­го ки­но.

***

Ког­да Рей и Джед подъ­еха­ли к до­му Ай­та, сто­ял бар­ха­тис­тый ве­чер. Не­бо ста­ло ма­тово-фи­оле­товым, сол­нце окон­ча­тель­но се­ло, и, приз­нать­ся, де­вуш­ка слег­ка за­мер­зла.

- У нас все­го па­ра ча­сов, - они выш­ли из ма­шины, и муж­чи­на дос­тал мо­биль­ный. - Сей­час я поз­во­ню Сейе. Зна­ешь, это бы­ла его идея.

Рей нес­коль­ко удив­ленно кив­ну­ла:

- Кста­ти, мож­но я от те­бя поз­во­ню ма­ме? Мой те­лефон сел.

- Тог­да ты пер­вая!

Рей быс­тро поз­во­нила Ре­бек­ке и про­тара­тори­ла, что уже в То­кио и че­рез нес­коль­ко ча­сов бу­дет до­ма. Раз­го­вари­вать с ма­терью ей бы­ло не очень-то ин­те­рес­но. Втай­не она да­же бо­ялась, что мать не поз­во­лит ей за­дер­жать­ся, од­на­ко та одоб­ри­ла праз­дник, на ко­торый бы ни­ког­да са­ма тра­тить­ся не ста­ла. Сле­дом за Рей Джед поз­во­нил Кроу, и тот уже че­рез пять ми­нут вы­шел из до­ма Ай­та.

Рей сра­зу вспом­ни­ла его: та же слиш­ком уж дру­желюб­ная улыб­ка, из­лишне ще­голе­ватый вид... Как пить дать ло­велас и нах­лебник!

- Рей, рад с то­бой поз­на­комить­ся! - без вся­ких пре­дис­ло­вий за­явил брю­нет, ак­ку­рат­но трях­нув ла­дош­ку де­вуш­ки. - Я - Сейя, ком­пань­он Дже­да. Ког­да-то мы вмес­те соз­да­ли не­боль­шую ком­па­нию по про­из­водс­тву ме­бели, - на ли­це Рей про­мель­кну­ло лег­кое удив­ле­ние, по­это­му Кроу тут же изу­мил­ся. - А что, Джед не рас­ска­зывал? Впро­чем, он не силь­ный охот­ник до рас­ска­зов о се­бе. Се­год­ня ис­точни­ком ин­форма­ции для те­бя бу­ду я! - он бол­тал, не умол­кая, но Хи­но не­ожи­дан­но улыб­ну­лась его не­пос­редс­твен­ным реп­ли­кам. Пусть он и бол­тун, но нас­тро­ен не­под­дель­но дру­желюб­но. Зря она ког­да-то по­доз­ре­вала его в не­ис­крен­ности. - Кста­ти, ле­ди, как я за­метил, за­мер­зла, - Кроу уко­риз­ненно пос­мотрел на мол­чавше­го при­яте­ля и на­кинул на пле­чи де­вуш­ки свой бе­жевый пид­жак, ос­тавшись в свет­ло-го­лубой стиль­ной ру­баш­ке с ко­рот­ким ру­кавом. - Чур­бан ты, мис­тер Айт!

- Но-но! - с шут­ли­вой стро­гостью пог­ро­зил паль­цем Джед. - Из­ви­ни, Рей, не по­думал.

Хи­но чуть улыб­ну­лась и по­жала пле­чами. В це­лом, вся эта си­ту­ация слег­ка ее сму­щала, но де­вуш­ка не хо­тела по­казы­вать это. За­чем? Ей же не де­сять лет.

- Так, и ку­да мы? - Айт воп­ро­ситель­но пос­мотрел на при­яте­ля.

- А сколь­ко у нас вре­мени?

- Не боль­ше па­ры ча­сов.

- А ку­да бы хо­тела ле­ди? - они опять се­ли в ма­шину, но на этот раз Рей дос­та­лось зад­нее си­дение.

- Не знаю... - чес­тно приз­на­лась Рей.

- Для на­чала зас­ко­чим в ка­кое-ни­будь ка­фе и пе­реку­сим. А там и ре­шим, - не рас­те­рял­ся Сейя, и Айт за­вел ма­шину.

Всю до­рогу Кроу и Рей бол­та­ли без умол­ку. Де­вуш­ка все ча­ще и сме­лее за­дава­ла ин­те­ресу­ющие ее воп­ро­сы, шу­тила и сме­ялась над ос­тро­ум­ны­ми выс­ка­зыва­ни­ями брю­нета, а Айт лишь из­редка пос­ме­ивал­ся над ни­ми, мол­ча сле­дя за до­рогой. Ока­зыва­ет­ся, она так ма­ло зна­ла о Дже­де! И хо­тя иног­да ее чуть не под­мы­вало по­мочь Кроу вспом­нить ка­кой-ни­будь факт би­ог­ра­фии дру­га, ей все ча­ще ка­залось, что она жи­вет в пол­ном не­веде­нии. Как мно­го она при­дума­ла се­бе са­ма и как ма­ло зна­ет тон­костей жиз­ни блон­ди­на!

- Мы при­еха­ли, - на­пом­нил Джед, и они выш­ли на ули­цу, об­ду­ва­емую прох­ладным ве­чер­ним вет­ром. - Или, быть мо­жет, ос­та­вить вас, и с вы с удо­воль­стви­ем по­суда­чите обо мне на­еди­не?

- Вот еще, - фыр­кнул Сейя, от­кры­вая две­ри и про­пус­кая Рей впе­ред, - не та­кой уж ты ин­те­рес­ный, что­бы го­ворить о те­бе це­лый ве­чер, - Хи­но хи­хик­ну­ла, а Джед воз­вел гла­за к по­тол­ку.

Ка­фе сра­зу пон­ра­вилось Рей сво­ей неп­ри­нуж­денной об­ста­нов­кой: ти­хая му­зыка, при­ят­ное ос­ве­щение. По неж­но-го­лубым сте­нам пу­щена ви­ног­радная ло­за, ко­торую очень слож­но от­ли­чить от нас­то­ящей. Ком­па­ния се­ла в ук­ромный уго­лок за круг­лый де­ревян­ный сто­лик, и им тут же при­нес­ли ме­ню.

- У ме­ня гла­за раз­бе­га­ют­ся, - поч­ти сму­щен­но приз­на­лась де­вуш­ка, гля­дя на спи­сок блюд. Сей­час она ма­ло по­ходи­ла на веч­но взбал­мошную и не слиш­ком при­вет­ли­вую де­вицу, что от­части ее пу­гало. - Мож­но пас­ту? - по­жалуй, это бы­ло единс­твен­ное наз­ва­ние, ко­торое она зна­ла.

- Что угод­но, - от­ве­тил Джед. - Се­год­ня твой праз­дник.

- Чес­тно го­воря, вы уж прос­ти­те, но я не по­нимаю, к че­му та­кая щед­рость.

- А раз­ве ты не ве­ришь, что Джед ре­шил ус­тро­ить не­боль­шое тор­жес­тво сво­ей по­допеч­ной прос­то так? - по­любо­пытс­тво­вал Сейя, от­ры­ва­ясь от сво­его ме­ню.

Рей нес­коль­ко ис­пы­ту­юще гля­нула на со­вер­шенно не­воз­му­тимо­го блон­ди­на.

- Не ве­рю.

- Ты по­хож на сно­ба, - фыр­кнул при­яте­лю Сейя и тол­кнул его в бок, но Айт ос­тался со­вер­шенно серь­ез­ным.

- В прин­ци­пе, она же пра­ва, - как ни в чем не бы­вало по­жал пле­чами Джед. - Все это не прос­то так.

Нас­ту­пила глу­пая и вмес­те с тем жут­ко не­умес­тная па­уза. У Рей зад­ро­жали ру­ки, и она опус­ти­ла пап­ку на стол, лишь бы скрыть то, как неп­ри­ят­ны ока­зались ей эти сло­ва. Глу­пая она. И кто для нее де­лал что-то прос­то так?..

- Ты бы вы­бирал вы­раже­ния, - не­доволь­но бур­кнул Кроу. - Джед сов­сем не это имел в ви­ду, Рей. Он хо­тел ска­зать...

- Он хо­тел поп­ро­сить про­щения, - пе­ребил Айт, пря­мо гля­дя на Хи­но, и той не­воль­но приш­лось под­нять ис­пу­ган­ные гла­за. - То есть я, ко­неч­но. За все те... стра­дания, ко­торые не­воль­но при­чинил. За мою мать. За собс­твен­ное по­веде­ние. Это все от ду­ши.

- От ду­ши? - дро­жащим го­лосом спро­сила Рей, не по­нимая, по­чему все еще си­дит на мес­те. - Мне ни­чего не на­до. Я спра­вилась со всем са­ма, - ко­неч­но, не са­ма. Но приз­на­вать это со­вер­шенно не обя­затель­но. Не сей­час.

- Я знаю. И имен­но по­это­му мне стыд­но, - со­вер­шенно ис­крен­не от­ве­тил Джед. - Прос­тишь? Я обе­щал, что бу­ду по­могать те­бе во всем. Ока­залось, что сов­рал.

- Я не злюсь. Ес­ли те­бе не слож­но, да­вай это ос­та­вим. От­ве­зи ме­ня до­мой, - ус­та­ло вздох­ну­ла Рей. Хлоп! Лоп­ну­ли ее глу­пые ро­ман­ти­чес­кие меч­ты, как мыль­ный пу­зырь! Нах­рен она ни­кому не ин­те­рес­на. Прос­то со­весть под­чистить ему за­хоте­лось.

- Эй, по-мо­ему, все по­тек­ло не в том рус­ле! - за­махал ру­ками Кроу, поч­ти ис­пу­ган­но гля­дящий на Дже­да и Рей. - А как же прог­рамма? Я во­об­ще для ко­го все об­ду­мывал? Так! - не­ожи­дан­но он ре­шитель­но уда­рил ла­донью по сто­лу. - Сей­час при­несут еду. Не дай Бог, ес­ли я уви­жу, что кто-то не до­ел, - и Хи­но, и Айт с изум­ле­ни­ем та­ращи­лись на не­ожи­дан­но раз­бу­шевав­ше­гося брю­нета. - По­том ты, мас­тер-ло­мас­тер, как и по­ложе­но, да­ришь Рей цве­ты. А ты, - он ткнул паль­цем в опе­шив­шую Рей, - при­нима­ешь их и ра­ду­ешь­ся. Яс­но?!

- С то­бой все хо­рошо? - не­реши­тель­но спро­сил Джед, про­дол­жа­ющий гля­деть на крас­но­го от не­годо­вания дру­га как на су­мас­шедше­го.

- О, за­каз при­нес­ли! - как ни в чем не бы­вало об­ра­довал­ся Кроу, иг­но­рируя ком­пань­она. - Рей, а ты зна­ла, что этот ду­рак од­нажды уто­пил свою ма­шину?..

Пе­реби­вать Кроу все прос­то по­бо­ялись, и об­ста­нов­ка са­ма со­бой ста­ла раз­ря­жать­ся. Рей и Джед то и де­ло пе­рег­ля­дыва­лись и по­жима­ли пле­чами, ко­сясь в сто­рону Сейи.

- Так-то это бы­ла ма­шина его же­ны...

- Же­ны? - нес­коль­ко удив­ленно и не к мес­ту ляп­ну­ла Рей, цеп­ля­ясь за единс­твен­ное ус­лы­шан­ное ею сло­во за весь эмо­ци­ональ­ный рас­сказ, и тут же за­лилась крас­кой. "Точ­но, он же вдо­вец!"

- Я был же­нат, - спо­кой­но по­яс­нил Джед, и на ли­це его не дрог­нул ни один мус­кул. - Увы, ни­чего хо­роше­го это мне не при­нес­ло.

- Бы­ва­ет, - не­лов­ко кив­ну­ла Рей и ус­та­вилась в свою та­рел­ку. Од­на ма­каро­нина, две ма­каро­нины, три ма­каро­нины...

- Бы­ва­ет? Уж прос­ти, Джед, но Ма­лена бы­ла той еще стер­вой, как и ее ба­тюш­ка, - не за­мечая нап­ря­жения, вста­вил Кроу. - Это же он под­са­дил те­бя на ка­зино, а так...

- Ка­зино? - поч­ти вскрик­ну­ла Рей, рез­ко под­ни­мая го­лову.

Кроу скон­фу­жен­но за­мол­чал, за­то у Дже­да стал дер­гать­ся ле­вый глаз. Нет, ну что за ужин? На­каза­ние од­но!

- Ви­дишь ли, - на­рочи­то спо­кой­но и ти­хо по­яс­нил Айт, ак­ку­рат­но от­кла­дывая сто­ловые при­боры и прин­ци­пи­аль­но не смот­ря на дру­га. Ка­жет­ся, все вок­руг за­тих­ло, слов­но вот-вот гря­нет гром. - В сво­бод­ное вре­мя я иног­да люб­лю по­иг­рать...

На ли­це Кроу по­явил­ся та­кой неп­рикры­тый не­воль­ный скеп­сис, что Рей сра­зу по­няла, как смяг­чил эту но­вость Айт. И этот, ка­залось бы, иде­аль­ный муж­чи­на - иг­рок? Боль­ной че­ловек, го­товый про­дать ду­шу за воз­можность вы­иг­ры­ша?

- Из­ви­ни, Рей, я ляп­нул лиш­не­го, - Кроу пос­та­рал­ся улыб­нуть­ся, но выш­ло с на­тяж­кой. - Все мы не без ске­летов в шка­фу.

Все про­мол­ча­ли. Хи­но пря­мо ко­жей чувс­тво­вала, как не­об­хо­димо ей ска­зать хоть что-ни­будь, спо­соб­ное сбить это нап­ря­жение, но в го­лову ни­чего не при­ходи­ло. Как ма­ло она зна­ет! Как мно­го воз­душных зам­ков нас­тро­ила! Ли­цо Ай­та бы­ло нап­ря­жен­нее ска­лы.

- Ешь­те уже, - поч­ти взмо­лилась она, - я не со­бира­юсь что-то выс­пра­шивать или осуж­дать. Толь­ко не си­дите так!

Муж­чи­ны вя­ло взя­лись за при­боры.

- Зна­ешь, что? - вдруг поч­ти вы­зыва­юще спро­сил Кроу Рей пос­ле нес­коль­ких ми­нут мол­ча­ния. - Пусть мы се­год­ня оба оп­росто­воло­сим­ся, я зас­лу­жил. По­мощ­ни­чек на­шел­ся, - гу­бы его през­ри­тель­но дрог­ну­ли. - Я бо­лен СПИ­Дом.

И Рей, и Джед вновь син­хрон­но ус­та­вились на не­го.

- Сейя, те­бя ник­то не...

- И что? - со­вер­шенно рав­но­душ­но спро­сила Рей, зас­тавляя Дже­да за­мол­чать.

Кроу воп­ро­ситель­но под­нял бро­ви.

- Что та­кого ты мне ска­зал? - поч­ти же­лез­ным то­ном спро­сила де­вуш­ка. - Ес­ли уж за­хотел от­кро­вен­ности, - вы­раже­ние ее ли­ца ста­ло жес­тким, - то ка­ким об­ра­зом ты его по­лучил?

- От ма­тери, - поч­ти за­ика­ясь, от­ве­тил брю­нет.

- И раз­ве это пос­тыдно? Тем бо­лее, сей­час у ме­дици­ны та­кой уро­вень, что вы­сока ве­ро­ят­ность из­ле­чения, ес­ли взять­ся за ум. Ты ле­чишь­ся?

- Нет, - Кроу рас­те­рял­ся, как ре­бенок.

- И по­чему же? У те­бя столь­ко средств. Ты мо­лод. Не­уже­ли ты не на­шел при­чин ле­чить­ся, а не выс­тавлять это как что-то по­роча­щее?

Кроу мол­чал. Он бы ни за что не мог приз­нать­ся, что бо­ит­ся. Бо­ит­ся уз­нать, что уже поз­дно, что ему ос­та­лось все­го чуть-чуть. И по­это­му го­нит се­бя впе­ред, тра­тит свои день­ги на бес­смыс­ленность, сто­ронит­ся жен­щин, лишь бы не бо­ять­ся, лишь бы не ду­мать. И так го­дами. И как бы ни был па­радок­са­лен страх, он не мог от не­го из­ба­вить­ся. Да что эта дев­чонка по­нима­ет?

- Вы та­кие... де­ти, - не­ожи­дан­но гла­за Рей ста­ли со­вер­шенно дру­гими; она с изум­ле­ни­ем сде­лан­но­го от­кры­тия смот­ре­ла на двух си­дящих пе­ред ней муж­чин и не мог­ла вы­разить свое не­верие и не­пони­мание.

Они са­мос­то­ятель­ны. Они сво­бод­ны. У них есть прак­ти­чес­ки все. И они си­дят в сво­ей ко­роб­ке из ре­ша­емых проб­лем и не де­ла­ют ни­чего, что­бы как-то что-то ис­пра­вить, выр­вать­ся и рас­пря­мить­ся. Не­уже­ли это - взрос­лость? Да ес­ли бы у нее бы­ли та­кие воз­можнос­ти, она бы уже...

- Из­ви­ни, Рей, ты не бу­дешь про­тив, ес­ли мы прек­ра­тим наш праз­дник? - глу­хим го­лосом спро­сил Джед, ли­цо ко­торо­го, ка­жет­ся, пос­та­рело лет на де­сять.

Де­вуш­ка под­ня­лась с мес­та и мол­ча нап­ра­вилась к вы­ходу, за ней по­тяну­лись ос­таль­ные. На ули­це бы­ло ужас­но хо­лод­но, но она боль­ше не на­кину­ла пид­жак Кроу, мол­ча се­ла на зад­нее си­дение.

Тро­нулись в пол­ней­шем мол­ча­нии. За ок­ном за­мель­ка­ли раз­ноцвет­ные ог­ни, хо­лод­ны­ми ко­люч­ка­ми ма­ячив­шие на фо­не тем­но­ты. И Рей вдруг по­каза­лось, что это все.

Что они дос­тигли ка­кого-то края.

Каж­дый из них.

Рей и Джед. Об­ры­вая кон­цы
К боль­шо­му удив­ле­нию Рей, Джед и Сейя пош­ли вмес­те с ней, при­пар­ко­вав ав­то­мобиль не­дале­ко от до­ма Хи­но. В пол­ном мол­ча­нии мо­лодые лю­ди под­ня­лись по лес­тни­це, ощу­щая все­об­щее нап­ря­жение, и де­вуш­ка на­жала на двер­ной зво­нок. Че­рез па­ру се­кунд ей от­кры­ли, и Хи­но тут же по­пала в объ­ятия Ал­ма­за.

- Черт возь­ми, Рей! - орал он, сжи­мая оша­лев­шую от ра­дос­ти под­ру­гу и не за­мечая ее спут­ни­ков. - Ты по­чему не вы­ходи­ла на связь?! Я чуть с ума не со­шел. Прос­ти ме­ня, ду­рака! На­гово­рил глу­пос­тей!

- Я так ску­чала! - толь­ко и от­ве­тила Хи­но, по­нимая, как все-та­ки ей не дос­та­вало дру­га, как нуж­ны ей бы­ли его под­дер­жка и сло­ва. Ее ми­лый, доб­рый и вер­ный Ал­маз... Как она мог­ла в нем сом­не­вать­ся?

Не­ожи­дан­но де­вуш­ка по­чувс­тво­вала, что объ­ятия дру­га ос­ла­бева­ют.

- Ты! - вдруг за­орал Ал­маз и поч­ти гру­бо от­тол­кнул от се­бя Рей.

Ник­то не ус­пел ни­чего по­нять, а под­росток схва­тил опе­шив­ше­го Дже­да за груд­ки и с си­лой уда­рил ку­лаком в нос. Раз­дался крик, и де­вуш­ка да­же не по­няла, что из­да­ла его са­ма. Даль­ше все раз­во­рачи­валось, как под ус­ко­рени­ем: Айт упал, за­валив­шись на ле­вый ло­коть, Сейя ки­нул­ся на Ал­ма­за, кто-то вы­бежал из квар­ти­ры. Рей поч­ти при­жали к сте­не, и она бес­по­мощ­но смот­ре­ла на то, что про­ис­хо­дило у ее ног. Ал­маз рвал­ся и кри­чал, Сейя пы­тал­ся за­ломить ему за спи­ну ру­ки и от­та­щить в сто­рону, Ре­бек­ка кру­тилась око­ло Дже­да.

- Ско­тина, пе­дофил! - орал Ал­маз, не чувс­твуя кро­ви, за­ливав­шей ему рот и под­бо­родок.

- Что ты не­сешь? - ре­вела крас­ная как рак Ре­бек­ка, но па­рень ее не слы­шал. Он смот­рел толь­ко на Дже­да, на его се­рое ли­цо, то­же за­пач­канное кровью.

- Ты всех так сма­нива­ешь, да? Пуд­ришь глу­пым дев­чонкам го­ловы в Ин­терне­те? Я все знаю про те­бя, тварь! - во­пил Ал­маз, поч­ти ры­ча от стра­ха и бес­си­лия. - Те­бя по­садят, слы­шишь! Сколь­ко ты еще сов­ра­тил?! - и вдруг раз­ра­зил­ся хо­лод­ным, страш­ным сме­хом, боль­ше по­хожим на ры­дание. - У те­бя не выш­ло, не выш­ло!.. Как ты до нее доб­рался, ско­тина?.. Я ведь на­писал, что Еле­ны не су­щес­тву­ет!

Джед мед­ленно под­нялся с по­ла, иг­но­рируя по­лубес­чувс­твен­ную Ре­бек­ку, ви­сящую на его ру­ке; ли­цо его бы­ло не­под­вижно и бе­ло. Взгляд мет­нулся к тря­сущей­ся от слез Рей и сно­ва ос­та­новил­ся на Ал­ма­зе, прак­ти­чес­ки пе­рес­тавше­му соп­ро­тив­лять­ся зах­ва­ту Сейи.

- Я ведь на­писал, на­писал, как она те­бе вра­ла! Нет Еле­ны, нет! - про­дол­жал над­ры­вать­ся Ал­маз, хо­тя в этом не бы­ло ни­какой на­доб­ности, по­тому что ник­то боль­ше не из­да­вал ни зву­ка. - Ты не по­лучишь Рей, пе­дофил!

- Мол­чи! - вскри­чала Хи­но, но ее уже ник­то не ус­лы­шал, по­тому что Джед рез­ко раз­вернул­ся и вы­шел из подъ­ез­да, за ним, от­тол­кнув ры­да­юще­го Ал­ма­за, по­бежал и Сейя.

- Рей, до­чень­ка? - Ре­бек­ка схва­тила за пле­чи за­ходя­щу­юся в пла­че де­вуш­ку, но та не от­ре­аги­рова­ла.

Зах­ле­быва­ясь сле­зами, Хи­но спол­зла на пол и за­тих­ла.

По­нял Джед что-то, или нет, яс­но бы­ло од­но: все кон­че­но.

Два го­да спус­тя

С тех пор Рей его не ви­дела. Она про­вела са­мые от­вра­титель­ные ка­нику­лы в сво­ей жиз­ни, за­перев­шись в сво­ей ком­на­те, не под­пуская к се­бе ни Ал­ма­за, ни мать, а по­том по­кор­но вер­ну­лась в пан­си­он, стран­но ти­хая и сми­рен­ная. Ее ник­то не уз­на­вал, но Рей бы­ло пле­вать на это. Она ощу­щала страш­ную ви­ну пе­ред че­лове­ком, ко­торо­го дер­жа­ла столь­ко вре­мени в об­ма­не. Слов­но в бла­годар­ность ему она зуб­ри­ла учеб­ни­ки, ни­кому не дер­зи­ла, выш­ла в ря­ды пер­вых уче­ниц, буд­то мог­ла хоть как-то этим прик­рыть свою ви­ну. Нет, Джед Айт, ты не зря тра­тишь на нее день­ги! А на са­мом де­ле пы­талась не ду­мать, не за­бивать свою го­лову страш­ны­ми мыс­ля­ми о том, что про­изош­ло пря­мо у ее до­ма.

Ник­то не по­нимал та­ких пе­ремен в за­дирис­той, сво­ен­равной дев­чонке, кро­ме Кей. Но и та зна­ла слиш­ком ма­ло, что­бы по­нять, как тя­жело ста­ло ее под­ру­ге. Ни­ког­да Хи­но не ду­мала, что мо­жет ис­пы­тывать та­кие му­ки со­вес­ти, по­терять са­му се­бя из-за дру­гого че­лове­ка. Быть мо­жет, он сов­сем не ду­ма­ет о ней, дав­но за­был об этом слу­чае, но она-то не за­была. Не за­была и не мо­жет се­бя прос­тить. Ал­ма­за по­лучи­лось, а се­бя - нет. Вот та­кая вот глу­пая пер­вая лю­бовь...

Рей по­няла, что по­лучи­ла урок на всю жизнь. Та­кой урок, за­быть ко­торый не по­лучит­ся да­же при же­лании. Она за­кон­чи­ла пос­ледний год на от­лично, ус­пешно сда­ла эк­за­мены и сра­зу по­лучи­ла мес­то в прес­тижной фир­ме, ибо ее об­ра­зова­ние бы­ло цен­но. Те­перь уже ник­то не мог ска­зать о ней лиш­не­го сло­ва, по­тому что и по­веде­ние, и ре­пута­ция Рей Хи­но бы­ли бе­зуп­речны. Толь­ко внут­ри что-то не сло­малось, не сгла­дилось, не ис­чезло. На­вер­ное, па­мять. Па­мять и ос­трое чувс­тво оди­ночес­тва.

***

До за­седа­ния пол­ча­са. Все бу­маги на сто­ле, Рей да­же про­вери­ла, что­бы у каж­до­го мес­та бы­ла своя бу­тылоч­ка ми­нерал­ки. Ос­ве­щение нор­маль­ное. Ап­па­рату­ра в по­ряд­ке. Нет, она не мо­жет про­валить эту пре­зен­та­цию! Она дол­жна всем по­казать, что ее про­ект сто­ит свеч. И бу­дет столь­ко пред­ста­вите­лей раз­ных фирм, что ей нель­зя до­пус­тить и ма­лей­ший про­мах. Она се­бе это не прос­тит.

На ча­сах без де­сяти три. На­вер­ное, кто-то уже при­был. На­до бы поз­во­нить Эл­ле, что­бы встре­тила всех, как на­до. Не ус­пе­ла де­вуш­ка взять те­лефон, как дверь в офис от­кры­лась.

На по­роге сто­ял Джед. Та­кой, ка­ким был и два го­да на­зад: стро­гим, под­тя­нутым, кра­сивым. Ли­цо его вы­ража­ло лег­кое удив­ле­ние, но он быс­тро при­шел в се­бя. Ис­тинный биз­несмен. Пи­лиг­рим, сдер­жанный и муд­рый.

Она пок­расне­ла под стать сво­его ало­го платья-фут­ля­ра и крас­ной по­мады, сов­сем не пош­лой, прос­то де­ла­ющей ее чуть стар­ше, каш­ля­нула. Ну, и где же неп­риступ­ная ле­ди? Рас­се­ян­но про­вела паль­ца­ми по длин­ным рас­пу­щен­ным во­лосам. Ис­пу­ган­но, умо­ля­юще не от­ры­вала взгля­да...

- Ну вот мы сно­ва и встре­тились, Еле­на. Рей Хи­но, - Джед ус­мехнул­ся, но в его гла­зах не бы­ло улыб­ки. Лишь вы­зов и лю­бопытс­тво. - Ты здо­рово вы­рос­ла за пос­ледние па­ру лет...

@темы: Мои фанфики

14:09 

Фанфик "Без слов"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Зойсайт/ Миливия, Нефрит, неканонические

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
Зойсайта, самого младшего лорда Земного королевства, женят на одной из принцесс Меркурия, сделав оговорку, что невеста больна. Но, оказывается, все намного сложнее.

Принцесса Миливия немая от рождения.
_________________________________________

Зойсайт знал, что это - фальшь. От начала и до самого конца. Нужно жениться. Ну да что ж? Все мужчины (особенно высокопоставленные лица) рано или поздно женятся, и это считается нормальным и даже разумным. Наоборот, все бы посчитали его глупцом, если б он отказался от невесты-принцессы, способной открыть ему такие перспективы, о которых он и мечтать не смел, хотя занимал пост четвертого лорда Земного королевства. Немного давило на гордость то, что на Меркурии землянин не считается завидным женихом (спасибо войне, продлившейся почти десять лет), но это тоже можно упустить. Какое ему дело? Он заберет свою женушку, отведет ей какой-нибудь замок в живописных местах, где она не будет знать ни в чем отказа, а сам продолжит прежний холостяцкий образ жизни. Тем более, ни о какой вселенской любви не идет и речи: Зойсайт ни разу не видел свою невесту, знал лишь, что она старше его на год и является единственной из шести сестер незамужней девицей. Про себя лорд назвал ее старой девой, пытающейся использовать хоть какой-то шанс выйти замуж (даже за ненавистного землянина). Что ж, это не зазорно. Каждый из них получит то, что хочет: Зойсайт - новый уровень и положение в Солнечной системе, она - статус жены. Вот и чудно! Правда, была одна маленькая оговорочка, которую Зой предпочел пропустить мимо ушей. Принцесса Меркурия больна. В конце концов, ему же не жить с ней. Так что ее хромоту или хронический гайморит он вполне в состоянии пережить.

В день свадьбы Зойсайт ничуть не волновался. Он с привычным щегольством и придирчивостью подбирал к белому кителю шелковый платок, ленту, атласные перчатки, прекрасно осознавая, что будет неотразим даже в крестьянской одежде. По его спине не била дрожь, и руки не тряслись от неизвестности. Наоборот, в его резких чертах, четких движениях видны были рассудочность и хладнокровие, наверное, не присущие всякому жениху. И еще он мечтал о бокале легкого шампанского, которое наверняка поможет ему окончательно расслабиться и даже насладиться предстоящим торжеством.

Следуя земным традициям, Зойсайт в одиночку достиг церкви под шум и крики толпы и зашел в полутемное пустынное помещение, пахнущее ладаном. С леденящем душу спокойствием лорд огня прошел к алтарю и со скучающим видом (благо, что никто, кроме священника, не может смотреть в его лицо) уставился перед собой. Ему хотелось поскорее выйти, словно он пребывал на скучнейшем в своей жизни заседании. Наверное, так оно и есть. На обычном заседании хотя бы обмениваются мнениями. Здесь же только тишина и давящий на глаза полумрак.

Ворота скрипнули. "Невеста", - машинально подумал Зойсайт, слушая тихие приближающие шажки. Он даже не повернул лица, когда маленькая фигурка (гораздо ниже его ростом) встала рядом с ним, и священник потянул свою монотонную речь... Бесстрастно ответил "Да" и коснулся безвкусных губ новоявленной жены... Машинально взяв ледяную ладошку, повел ее из церкви, чтобы предстать перед земным народом. Всё заучено, всё лишено переживаний. На поздравления и улыбки отвечал кивками. Странно, но его жена тоже молчала, лишь яростно держала его руку, словно боялась быть потерянной в толпе.

Зойсайт внимательно посмотрел на ее лицо лишь тогда, когда они сели за свадебный стол, по бокалам полилось шампанское и вино, зазвучали шутки, и все невольно отвлеклись от виновников торжества за яствами и ничего не значащими разговорами. У Миливии (именно так звали жену Зойсайта) было тоненькое, бледное лицо, единственной примечательной чертой которого были большие синие глаза с не пушистыми ресницами, едва касающийся плеч синий же венчик прямых волос, чуть курносый нос и довольно тонкие розовые губы. "Не красавица", - промелькнуло в голове у Зойя, но он вежливо улыбнулся:

- Рад видеть вас, принцесса, в стенах земного дворца, - однако Миливия не ответила вежливостью на вежливость, и лорду пришлось продолжить: - Старые обиды между нашими планетами должны забыться, не так ли?

Девушка (Зой не дал бы ей двадцать три ни за что в жизни!) кивнула и покраснела; что ж, диалог состоялся, как говорится. Интересно, кто обучал ее манерам? Неудивительно, что женихи ее обходили стороной.

- Как вам Земля? Я слышал, что для инопланетных гостей она является довольно любопытным объектом, - продолжил Зойсайт, заскучав через десяток минут. Принцесса снова ничего не ответила и покраснела еще гуще; глаза ее стали просто несчастными, словно молящими ни о чем ее не спрашивать. - Вижу, вы не в настроении сегодня беседовать. Что ж, просто отдыхайте. Я не буду отвлекать вас.

Наконец, начались танцы, и лорд смог улизнуть из-за стола. К счастью, тут же из разношерстной толпы возник Нефрит, которого Зой буквально уволок подальше от любопытных ушей на балкон. Раздражение и усталость все чаще заставляли его морщиться и терять сдержанный вид.

- Ну, как? - полюбопытствовал Неф, единственный неженатый лорд, и как всегда чуть насмешливо улыбнулся, словно предлагая поиронизировать над сложившейся ситуацией. Выглядел он неотразимо: синий китель ладно сидел на широких плечах, идеальные каштановые кудри развивались на разгулявшемся ветре, что придавало ему какой-то особенно привлекательный и романтичный вид.

Зойсайт хмыкнул и отпил из своего бокала. Мысленно наслав чары Молчания (от чужих ушей!), он тут же ответил:

- Мне досталась самая скучная и неразговорчивая старая дева на свете! - он поморщился, глядя на безоблачное голубое небо. - Кажется, она мужчин видела пару раз в жизни - только и краснеет.

- Про неразговорчивую ты тонко подметил, - Нефрит улыбнулся лишь синими глазами. - Особенно если учесть, что она немая.

- Немая?! - лорд огня не узнал собственного голоса; бокал выскользнул из его пальцев и разлетелся на тысячи мелких осколков, алкоголь брызнул на белоснежные брюки. Нефрит с недоумением смотрел на его перекосившееся лицо:

- Ты... разве не знал?! - между его бровей пролегла морщинка. - Да быть того не может!

Зойсайт молчал. Кажется, в его грудь кто-то вбил железный кол - ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни избавиться. И это робкое предложение, и скорая свадьба, и ее молчание стали вдруг удивительно естественными и понятными. Его окрутили! Обманули! Все знали, что единственная незамужняя принцесса немая, все молчали об этом, и он один не знал, на ком женится! "Больная!" И это - больная? Его жена - инвалид, ограниченный человек, а никто и не подумал поставить его в известность!

- Зой? Все нормально? - с тревогой спросил Нефрит, тряся друга за плечо, и лорд огня с трудом очнулся от своих мыслей. Едкая, кислотная ненависть разлилась по его жилам, лицо стало острым и бледным от гнева; зеленые глаза подозрительно заблестели. Не говоря ни слова, Зойсайт стремительно вышел с балкона и чеканным шагом направился к столу новобрачных.

Но по мере того, как он шел, решимость разнести все в замке до основания куда-то пропадала. Он словно видел себя со стороны. И кто же виноват в его ослоумии, кроме него? Никто! Он сам даже не потрудился узнать, на ком его, собственно, женят. А король хорош!.. Умолчал о маленькой особенности меркурианской принцессы! Ну ничего. Если все тут думают, что скрутили в рог огненного лорда, то глубоко ошибаются. Он не станет вести себя, словно глупый мальчишка, и устраивать сцены. Он решит все тихо, и никто не узнает о расторжении брака. То-то им будет всем весело, когда дойдет дело до связей с Меркурием!.. То-то обрадуется его хитроумное величество!

Зойсайт спокойно подошел к столу и невольно замер в десятке шагов от него. Миливия сидела совсем одна и потерянно смотрела по сторонам. Никто не обращал на нее внимания, не пытался заговорить (конечно, зная о маленькой тайне), и девушка сидела в полном одиночестве среди незнакомых людей. На какое-то мгновение Зойсайту даже стало жаль ее, но он тут же попытался отогнать эти мысли. Это он остался в дураках, эта девчонка наверняка все знала, так что себя жалеть надо, а не ее.

Зойсайт сел на свое место и рассеянно покрутил за ножку бокал. Принцесса неловко повернула к нему лицо, и он не сдержался от вздоха досады:

- Немая!..

Принцесса, до этого пунцовая, побелела как мел. Она с ожиданием и горечью смотрела на него своими откровенными глазами, но Зойсайт отвернулся от нее и более не поворачивался до тех пор, пока девушку не повели готовить к брачной ночи. Которой не будет. Зойсайт с ненавистью обманутого человека слушал поздравления и традиционные по этому случаю шуточки, мечтая плюнуть в лицо всем лгунам, что собрались здесь (включая новоявленную женушку), однако покинул праздник в положенное время. Зная замок как свои пять пальцев, он быстро достиг отведенных для новобрачных покоев и зашел внутрь.

Внутри был полумрак, чем-то напоминающий тьму церкви. Миливия, облаченная в кружевную свадебную сорочку, сидела на постели, устланной белоснежным бельем; как только лорд зашел внутрь, она вздрогнула и неосознанно вцепилась пальцами в коленки, однако Зойсайту было уже не жаль ее, и он раздраженно прошел к дальнему от кровати креслу. Он бы высказал сейчас все, что думает, выплеснул бы всю свою ненависть, но что-то мешало ему. Наверное, взгляд лживой девицы. Ее глаза были умными и печальными, удивительно красноречивыми и честными, и это мешало, заставляло ощутить нервную дрожь. Что она на него так уставилась? Окрутила и рада?

- Значит, так... - на высокой ноте начал лорд, но тут же осекся и поморщился; слова, кажется, до этого такие естественные и понятные, превратились в полную бессмыслицу. - Безусловно, было очень умно так быстро назначить свадьбу... - но все, что он произносил, казалось неуместным и глупым.

Неожиданно принцесса встала с кровати и подошла к нему, взяла своими холодными пальцами его руку, яростно замотала головой и принялась успокаивающе гладить его ладонь. Слова застряли в горле Зойсайта, он с изумлением уставился на свою жену. И опять этот взгляд - умоляющий, печальный, умный. Он не мог понять, чего она от него хочет, и одновременно чувствовал, что может ощутить каждую ее эмоцию, волнами исходящую из этого непонятного, бьющего в упор взгляда и неловких успокаивающих движений.

Она отпустила его руку и стыдливо натянула поверх сорочки черную, скрывающую ее до самых пяток мантию, натянула капюшон. Медленно попятилась к двери, словно человек, желающий избежать встречи с хищником и показывающий, что не собирается причинить ему зла. И вышла. Несколько минут Зойсайт, не двигаясь, сидел на кресле и смотрел на дверь. Было оглушающе тихо. Ему казалось, что он слышит собственный пульс. Все произошло так... быстро, так непонятно, что он и сам толком не понял, как остался один. Еще несколько минут назад он был полон праведного гнева, желания разнести здесь все в пух и прах, разоблачить обман, заставить эту девицу постыдиться своего поступка. Еще несколько минут назад! А теперь сидит и не может сдвинуться, оглушенный, опустошенный ее уходом. Лорд встал с кресла и вышел в коридор, машинально оглядываясь, но в этой части замка никого не было. Почему он чувствует иррациональную, совершенно непонятную вину? Почему сердце заходится от стыда и тревоги? Не анализируя своих поступков, он тут же пошел в покои принцессы, отведенные ей за несколько дней до свадьбы, лишь бы избавиться от стискивающего душу чувства. Ничего не понимая, он быстро достиг комнаты, но Миливии в ней не оказывается, и это заставляет испугаться еще сильнее. Все должно было быть не так.

Он еще полчаса ищет по замку, заглядывает в самые потаенные, невозможные уголки отведенного им крыла, но принцессы и след простыл. В конце концов, Зойсайт возвращается в комнату Миливии и с удивлением и облегчением обнаруживает ее в постели.

Девушка не спит. Она, тревожно и удивленно нахмурившись, поднимает голову с подушки, а потом открывает ящик прикроватной тумбочки. Достав оттуда перо, чернильницу и бумагу, Миливия садится на постели. Зойсайт, неловко потоптавшись у порога, сел на край ее кровати. Принцесса принялась писать. Она торопилась, руки ее дрожали, но когда лорд принялся читать, то сильно удивился, какой у нее ровный и аккуратный почерк.

"Милорд! Не знаю, как сказать Вам все то, что крутится сейчас в моей голове. Я поняла, Вас обманули. Вам не сказали о моей неполноценности. Прошу Вас, простите меня за то, что я невольно стала причиной Ваших неудобств! Клянусь свой жизнью, что я не знала о Вашем неведении. Умоляю, не тревожьтесь, я не потребую ничего. Верните меня завтра моей матери, никакого межпланетного скандала не будет.

Я догадывалась, что такую, как я, могли выдать за такого, как Вы, только обманом. Идите и не думайте ни о чем, я больше не причиню вам зла".


Она ждала его реакции, но Зойсайт отупело смотрел на строчки, боясь поднять глаза. А когда все-таки решился на это, чуть не шарахнулся в сторону. Ее глаза умоляли. Умоляли не винить ее. Умоляли так яростно, что заставляли застревать в его легких воздух. А еще в ее взгляде было понимание и жгучая, тоскливая печаль. "Я знала, что такую, как я, могли выдать за такого, как вы, только обманом. "...Такую, как я..." Ему хотелось бы сказать ей что-то утешающее, но слов не было. Они казались пустыми и бездушными. Ему нужно уйти и не травить ей душу. Ведь ей, наверное, сейчас невыносимо больно. Быть может, это не первый раз, когда ее бездумно вышвыривают из своей жизни просто потому, что она отличается от других.

На тоненьком лице Миливии нет слез, но нет и надежды. Кружевная свадебная сорочка аккуратно сложена на краю постели за ненадобностью, а на ней - обычная, девичья, закрывающая по самое горло. И от этого принцесса кажется еще более хрупкой и юной, чем есть на самом деле. Она не подталкивает, но ждет, когда же он все-таки уйдет и даст ей возможность вволю залиться слезами. Он читает это по ее глазам. И от этого ноги немеют еще сильнее.

- Принцесса, я... - хрипит зачем-то Зойсайт, но она снова качает головой, и он замолкает. "Не вините себя, я все понимаю".

Почему он не радуется? Все заканчивается так складно! Жена и сама согласна навсегда покинуть его жизнь и ни разу не потревожить своим существованием. Он избежит всех проблем и добьется рано или поздно сладкой мести. Получит назад свою свободу. Но как теперь ему спокойно спать, когда он видел эти умные и печальные глаза, глаза брошенной, никому не нужной девчонки, которую никто не любит, никто не защитит, никто не назовет своей? Глаза одинокого ребенка, который опять остался один на один со своим горем. Глаза женщины, не знающей чужой любви...

- Так не должно быть, - бездумно, сам себе прошептал Зойсайт и громче добавил: - Все будет не так. Я был неправ. Я поступил грубо и... жестоко, - он бормотал почти бессвязно, но Миливия во все глаза смотрела на него и ждала его слов. Зой неловко взял ее ледяные пальцы в свои, словно стараясь придать себе уверенности. - Вы не вернетесь на Меркурий. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Настоящей женой. Нет. Не так, - он почти беспомощно качнул головой. - Вы уже моя. Я вас... тебя... никому не отдам.

Он никогда не испытывал такого волнения, не ощущал, как в чужих маленьких ладонях бьется живое сердце, и оно полностью в его власти. Оно может наполниться смыслом, нужностью, радостью, стоит ему лишь сказать живительное слово; и оно навсегда осиротеет от его необдуманной черствости. Он может раздавить это сердечко даже взглядом. И взглядом же оживить. В ладонях Миливии сейчас билось ее сердце, а в глазах - изумление и доверчивость. Ее взгляд словно спрашивал, можно ли ей оставить это самое сердце в его ладонях, и Зой ободряюще, но все-таки неуверенно сжал ее руки.

Словно преодолевая какие-то физические препятствия, принцесса неуверенно качнулась в его сторону и положила голову на его плечо; и Зой осторожно дотронулся до ее мягких, тонких волос, будто лаская маленького испуганного зверька, проявившего к нему удивительную доверчивость.

***

Утро наступило внезапно. Когда Зойсайт открыл глаза, небо было пронзительным в своей голубизне, солнце заливало девичью комнату. Миливия спала, уткнувшись щекой в его предплечье, и лицо ее было мягким и спокойным. Зой аккуратно натянул на ее голые плечи и грудь одеяло и осторожно выскользнул из постели, тут же потянувшись всем телом. Кажется, внутри него невесомый воздушный шар, делающий его тело гибким, а голову - легкой. Некоторые решения нужно принимать, не забивая мозг раздумьями. Иначе, прикинув все трезвым умом, можно от них вообще отказаться. Сейчас лорд не знал, правильно ли поступил, что сулит ему его решение, и, собственно, знать этого не хотел. Всему свое время.

Он быстро и бесшумно оделся и вышел, тихо притворив за собой двери. Надо найти мать или сестру Миливии и хотя бы узнать, что она предпочитает на завтрак и какие любит цветы. Ей будет приятно.

Только лорд спустился в гостевое крыло, как тут же наткнулся на Владлену, которую ему уже приходилось встречать на одной из межпланетных конференций. И, надо сказать, она очень походила на свою старшую сестру, только вот была чуть женственнее да носила две толстые синие косы, спускающиеся ниже талии. Лицо ее было испуганным и почти таким же светло-зеленым, как и ее платье.

- А я искал вас, миледи, - вежливо склонил голову Зой, однако принцесса тут же перебила:

- Я знала, что так и будет, - и бесцеремонно потянула его в одну из комнат.

Когда двери за ними закрылись, девушка нервно заломила руки и отвернулась от лорда:

- Прошу вас, не спрашивайте. Дайте мне сказать. Не удивляйтесь и не перебивайте, прошу. Иначе я не выдержу, - Зой оставил свое недоумение на потом, а принцесса продолжила: - Я знала, я знала, что вы придете. Кому сейчас нужна больная девочка? Тем более, молодому, влиятельному, здоровому и красивому мужчине. Не перебивайте! - предостерегающе махнула рукой она, когда лорд попытался возразить, и Зойсайт сел на крошечную табуреточку в гардеробной. - Поверьте, Миливия ни в чем не виновата. Она не знала, что вам ничего не сказали. От вашего короля поступило предложение, и моя мать тут же согласилась, потому что не надеялась выдать мою сестру замуж. Мужчины не хотели с ней связываться. Я знаю, Миливия тоже уже не надеялась, ее очень ранила эта скомканная подготовка, эта преувеличенная радость по поводу ее замужества и то, что вы даже не захотели с ней встретиться (скорее всего, по хлопотам нашей же матери). Конечно, мама не хотела ее оскорблять, она причиняла боль невольно. И все-таки... Нет, я не к тому сейчас говорю, чтобы вы передумали, нет! Я не хочу несчастья ни вам, ни моей сестренке. Я лишь об одном молю вас. Позвольте Миливии улететь до того, как начнется процесс развода! Она не заслужила вашей ненависти и чужого порицания! - по лицу Владлены полились слезы, Зой видел это, потому что принцесса повернулась к нему и умоляюще сложила руки. - Я увезу ее к своему мужу и детям, я постараюсь залечить ее раны. Я молю вас о милосердии. Вы же знаете, что шансов у нее почти больше нет. Я верю, вы - благородный, добрый человек, вы не допустите такой жестокости. Позвольте ей улететь.

И тут Зойсайт понял, что Владлена не спала всю ночь, переживала, готовилась к этому разговору и, наверное, мысленно утешала свою сестренку. Она изводила себя тревогой. Она понимала, что ее больная сестра никому не нужна.

- Вы ошиблись, миледи, - беспокойно ответил лорд, поднимаясь с табуретки. - Я пришел не за тем, чтобы вести речь о разводе. Мы с вашей сестрой... признали друг друга мужем и женой и завтра уезжаем в мои владения.

- Вы... шутите? - пораженно прошептала она. - Прошу вас, будьте серьезны!

- Я серьезен. И я не желаю больше видеть ваших слез, - Зойсайт постарался улыбнуться, но вышло с натяжкой. - Я всего лишь хотел узнать, что ваша сестра любит на завтрак. И какие цветы ей нравятся.

- Она неприхотлива, - всхлипнула девушка, улыбаясь сквозь слезы. - Правда, не любит оливки и бобы. А цветы ей любые нравятся. Ей их никто не дарил, - и робко добавила: - Я буду молиться за вас всю жизнь, если вы сделаете мою сестру счастливой.

Зойсайт кивнул и вышел. Бывает два пути - "легко" и "правильно". И он сделал все правильно. Сейчас он был практически уверен в этом. Впервые в жизни он осознанно понимал свой выбор.

В легкой задумчивости Зой вышел в сад и бесцеремонно вырвал с клумбы целый букет. "Анемоны означают ожидание, - машинально подумал Зойсайт и вырвал еще несколько розовых цветков, - нарциссы - новое начало и дружбу. А пионы - счастливый брак, здоровье и процветание". По пути в покои лорд попросил служанку принести легкий завтрак (без всяких бобов и, не дай Бог, оливок) и оставить его около дверей, а сам поспешил к жене. Он намеренно ни с кем не разговаривал и ни на кого не смотрел, избегая бесед и расспросов. Единственное, что он по-настоящему желал, так это забрать Миливию и отправиться домой. Туда, где не будет этих лживых людей. Пусть знают, что лорд огня горд и благороден. И у него есть воля. И пусть будет стыдно всем мелочным людям, которые хотели извлечь пользу из его брака с Миливией (хотя когда-то он чуть ли не встал в их ряды, если бы не был обманут, как и его невеста).

Миливия уже не спала, а сидела на постели и смотрела в окно. Она робко улыбнулась, когда зашел Зойсайт, и вопросительно посмотрела в его глаза. "Я... твоя? Ты не обманешь?"

- Доброе утро, кроха, - Зой подошел и положил ей на колени свой букет. В ее синих глазах появились дрожащие золотистые блики.

И что это? Первое их настоящее обещание стать друг другу близкими и родными. Первое понимание. Первая надежда на то, что у них все будет. Обязательно.

@темы: Мои фанфики

21:53 

Фанфик в соавторстве с НеИрида (Ирида) "На краю души" В ПРОЦЕССЕ (8)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Глава 3. Роли меняются
Бледно-розовая комната для занятий танцами была наполнена ярким полуденным солнцем, медовый свет проникал через распахнутые окна и множился в серебристой глади широких зеркал.

Маленькая девочка старательно выполняла фигуры танца, которые недавно показал учитель. Сейчас этот седовласый мужчина сидел в одном из кресел и перебирал нотные папки. Чудесная музыка «Эльфийской песни» разливалась по нижнему этажу дворца. Сначала нежная, спокойная игра на фортепиано перетекала в тоскливую и печальную песнь скрипок, вся чарующая мелодия исходила из маленькой шкатулки. Из эбенового дерева, полностью гладкая, она была едва приоткрыта, видно, для регулирования громкости, внутри шкатулка была обтянута черным бархатом, на фоне которого видны маленькие светящиеся огоньки-звездочки, плавно танцующие под чарующую мелодию. Именно эта музыка, так любимая Литаврой, привела магичку сюда.

Заметив незнакомку, учитель прикрыл крышку шкатулки, тем самым он оборвал мелодию. Обернувшись к Литавре, он вопросительно взглянул на нее.

- Простите за мое вероломное вторжение, – смущенно улыбнувшись, девушка продолжила: - Я сейчас уйду.

- Ну что вы, присаживайтесь.

Лита благодарно улыбнулась и присела в одно из кресел, которое стояло у открытого окна. Прикрыв глаза, она отдалась под власть волшебной музыки, созданной очень давно. В те далекие времена эльфы, гномы, люди и даже орки жили в мире и согласии, когда-то дружеское сосуществование всех рас на планете не было легендой.

Фира, уже развернувшись лицом к магичке, довольно показывала, чему она научилась. Движенья выходили резкими, угловатыми, по-детски неуклюжими. Но главное, девочка была рада. Подойдя к Лите, она быстро прошептала:

- Представляешь?! Я буду открывать бал. Братец сам мне об этом сообщил, – выдавая эту новость, она радостно подпрыгивала.

- Это твой первый бал?

- Да, Нефрит долго не соглашался, но мадам Кэр его уговорила. Представляешь, я думала, она бука, но нет, она очень хорошая.

Слегка подтолкнув девочку в центр зала, Лита произнесла:

- Это замечательно, но ты отвлеклась, иди заниматься.

- А ты? - темные глаза девочки расширились от удивления.

Тихо рассмеявшись реакции Фиры, Лита уточнила:

- А что я?

- Ты же будешь танцевать на балу. Давай репетировать, - схватив магичку за руку, Фирюза начала тянуть ее в середину класса.

Перспектива попасть в огромный бальный зал, наполненный напыщенными, самовлюбленными индюками, магичку не прельщала. Представив, как она будет выглядеть в окружении индюков в париках и камзолах, Лита громко прыснула.

- Нет, я не пойду, – заметив, что Фира хочет возразить, Литавра опередила ее.- Во-первых, меня не приглашали, во-вторых, я даже не помню, как танцевать, и не знаю, как себя вести при таком сборище.

«Индюков», - тихо дополнила она про себя.

- Все очень просто, я тебе расскажу… - с детской непосредственностью начала вещать Фира.

- Фир, я же сказала - нет, я не пойду на бал! - высвободив руки из ладошек девочки, магичка вернулась обратно в кресло. - А вот посмотреть, какой танец ты разучила, не откажусь.

Наблюдавший за их разговором учитель приоткрыл шкатулку, музыка вновь заполнила помещение. Фира с расстроенной рожицей пыталась показывать легкие па и фигуры из танца. Она то и дело просящее смотрела на Литу, но ее уловки не увенчались успехом. Чтобы хоть как-то оправдать свой отказ, она сказала:

- Фирюза, пойми, мой последний бал был три года назад, я совершенно разучилась танцевать.

Обиженно надув губы, девочка вышла из класса, предварительно почтительно сев в реверансе и поблагодарив мужчину за урок. Столкнувшись с лукавым взглядом голубых глаз учителя, магичке ничего не оставалось делать, как расстроено вздохнуть и попрощаться. Склонив голову в ответном поклоне, мужчина произнес:

- Разучиться танцевать невозможно.

Не придав значения словам учителя, Лита вышла в коридор. Сейчас ей хотелось догнать Фиру и поговорить с ней. Магичка провела не так много времени под крышей дворца, но успела подружиться с девочкой. Вопреки ее намерениям, взаимопонимание само собой возникло между ними, и теперь некуда было деться от чувства привязанности к этой черноволосой малышке.

- Фир, постой.

Девочка упрямо закрыла уши ладошками и повернула в западное крыло, где находились ее покои. Тяжело вздохнув, Лита шагнула за ней вослед, раньше она пыталась обходить стороной это крыло, ей совершенно не хотелось столкнуться в темноте с Нефритом или вызвать подозрения придворных посещением крыла монаршей семьи. Пройдя через арочный коридор, она попала в большой холл, обтянутый восточным шелком, из него вели две маленькие галереи, в одной из них магичка увидала скрывающуюся за дверью Фиру. Дернув ручку, девушка тихо постучалась.

- Фир. Впусти меня.

Молчание.

- Нам надо поговорить.

Тишина.

- Ты ведешь себя, как капризный ребенок.

Тихий всхлип за дверью.

- Фира, какая тебе разница, буду я на балу или нет?

- Большая.

- Впусти меня.

За дверью послышался звук приближающихся шагов, потом ключ медленно повернулся в замочной скважине.
Проскользнув в комнату, Лита уперла руки в бока и стала напротив девочки.

- Я слушаю!

- Чего? - оторопело произнес ребенок. Это она, Фира, здесь обиженная на весь свет, а не Лита, но видно, теперь они поменялись местами.

- Чего, чего?! Ты когда попросишь у меня прощения?

От такого наглого заявления принцесса перестала вытирать слезы и тихо икнула.

- Ты поступила сейчас со мной очень некрасиво, - нравоучительным тоном начала магичка. - Во-первых, ты заставила меня бежать за тобой. Во-вторых, ты захлопнула дверь перед моим носом, и в-третьих, ты ведешь себя как невоспитанная девочка.

- Я… - только и пролепетала Фира.

- В том, что это ты, я не сомневаюсь! – уже более мягким тоном она добавила: - Послушай, в нашей жизни происходит все не так, как мы хотим. Будь ты принцессой или нищенкой. Жизни это не интересно, она ведет свою игру и не спрашивает нас, что желаем мы, – заметив удивление на лице девочки, Лита присела на корточки и обняла ее. - Я понимаю, что многое из того, что я сейчас говорю, тебе не понятно, но попытайся запомнить: в жизни будет так, что твои желания и мечты могут не исполниться, но ты должна знать, что всегда надо держаться храбро, ты ведь принцесса.

Фира несколько минут удивленно смотрела на Литу, а потом, крепко обняв ее, попросила:

- Ты только не оставляй меня.

Тонкие руки мгички дрогнули, она уже слышала эти слова…

Водяная смерть, редкая и безжалостная болезнь, появилась в маленьком городе; она опускала свой палаш смерти на всех, кто встречался на ее пути. Придя с купцами из-за горных хребтов, она затаилась зимой. А весной, когда растаяли снега, показала свою смертоносную личину. Почва, пропитавшаяся смертоносной влагой, стала испарять пары ядовитых газов, они были неуловимы, от того и столь опасны. Только сегодня утром человек мог пройти от пашни знакомой тропкой до дома, а уже вечером лежать при смерти.

В их гористый край были направлены целители, чтобы бороться с заразой. Но сил у них на всех не хватало, исцеляя одних, они были не в силах помочь другим. Именно из-за магического истощения целителей Водяная смерть и считалась самой смертельной болезнью.

Литавра в то время училась в пансионе, в столице страны. Не желая тревожить ее, бабушка и Кора не рассказывали ей об опасности, нависшей над городом. Бабушка, мудрая женщина, уже когда-то в молодости сталкивавшаяся с этой болезнью, запаслась продуктами, закрыла Кору дома, провела несколько магических обрядов на близлежащей земле. Метод борьбы с болезнью был прост: не выходи из дома, пережди, пока на смену засухи, которая в родных краях Литы кратковременна, придет сезон теплых летних дождей.

В середине дождливого лета, казалось, болезнь отступила, мимо них больше не проезжали телеги с умершими горожанами. Они думали, что опасность миновала. Но бабушка не была почвенным магом, ей, видно, не хватило сил, или подвели расчеты, но когда уже болезнь стала исчезать, она вышла. Нужно было помогать близлежащим селениям с посадками, иначе люди, которые выжили, после болезни умерли бы от голода.

Казалось, жизнь налаживается, но… Водяная смерть опять вернулась; затаившись у самого порога, она выждала удобный момент и напала. Под утро бабушка не пришла в себя. У нее поднялась высокая температура, а боль выжигала изнутри. Перепуганная Кора понеслась к целителям, которые лечили в соседних селах. Время шло; пока девочка нашла врачей и привела их домой, она сама успела заболеть. Узнав об этом, соседи отправили весточку Литавре, которая и не знала о ужасах, происходящих на родных землях. Когда она оказалась дома, бабушка уже не приходила в себя, а сестра металась в агонии.

Врачи немыми статуями стояли перед больными и не знали, что делать. Болезнь была запущена, и их общих сил хватило бы только на одного человека. Они поставили магичку перед ужасным выбором: бабушка или Кора. Два самых родных и близких человека были на краю жизни, а она не могла им помочь.

Литавре казалось, что весь мир сжался до размеров их маленькой светелки, где лежали больные. Воспаленные глаза горели от бессонных ночей и разъедающего запаха трав, сгоревших палений и горького привкуса остаточной магии, которая не может помочь родным людям. Целители предупредили ее, что у неё только ночь на принятие решения, иначе они будут бессильны, смерть заберет две души.

Ноги не держали, казалось, весь окружающий мир потерял цвета и звуки, время стало вязким. Только стрелки больших напольных часов неумолимо неслись вперед. В ту ночь Литавра плакала бесшумно, без истерик, только мокрые, соленые дорожки, которые непрерывными ручейками вытекали из глаз... Боль от неминуемой потери близкого раздирала душу, она не понимала, почему ее настигла такая участь, за что на их семью пришло такое горе. Они были добры и приветливы, готовы придти на помощь; почему она, не знавшая свои родителей, воспитанная бабушкой и любящая младшую сестру, должна сделать этот выбор?

Ближе к рассвету Кора пришла в себя и даже попыталась встать, только возродившаяся надежда на счастливый исход угасла в секунду, когда Лита поняла, что сестра ее не видит. Расфокусированный взгляд был устремлен в пустоту, надтреснувший голос позвал:

- Бабушка?

- Кора, милая, это Лита, - присев на край кровати, магичка крепко обняла сестру.

- Лита?! - кошмары настолько затянули Кору в свою пучину мрака и ужаса, что она не сразу и узнала голос Литы. - Это правда ты?

- Ну, а кто же еще, глупышка? - магичка нежно покачивала Кору, словно пыталась ее убаюкать. - Это, я, сестренка, я.

Слезы с новой силой хлынули из глаз Литы, и рыдания младшей сестры наполнили светлицу.

- Прости. Я хотела помочь бабушке, но… прости.

Нежно гладя по запутавшимся волосам сестру, магичка пыталась успокоить ее:

- Не плачь, я с тобой, все будет хорошо!.. - как заклинание она повторяла это несколько раз.

- Лита, Литочка, милая, не оставляй меня! - Кора судорожно вцепилась в плечи сестры,- они опять здесь, они хотят забрать меня! Пожалуйста, не оставляй меня!

…Под игольчатой кроной голубой ели, виднелась насыпь свежей земли, на ней лежал венок, сплетенный из дубков, своим ярким лимонным цветом выделявшейся на черноземе. Рядом сидели две сестры, единые в своей любви и горе.

- Кора, я не оставлю тебя.

Освободившись от крепких объятий магички, Фира удивленно посмотрела на нее. Дотронувшись до Литавры, она легко улыбнулась.

- Меня зовут Фирюза. А не Кора.

От нежного прикосновения детской ладошки магичка очнулась от воспоминаний прошлого.

- Да-да, конечно, прости, я пойду, Фир.

Воспоминания прошлого густой пеленой заволокли сознание Литы. Она практически забыла… ей удалось стереть прошлое из памяти, так она считала, но хватило только одного слова, и все старания полетели в пропасть.

Не разбирая дороги, магичка направилась прочь из западного крыла. Лита очнулась только на смотровой площадке башни. Сильные порывы прохладного ветра привели ее в себя. Мелкая дрожь, которая колотила девушку после воспоминаний, стала потихоньку утихать, только глаза до сих пор застилали слезы горечи, утраты. После смерти бабушки ее жизнь сильно изменилась. Чтобы Кору не забрали в приют, она бросила пансион, хоть и оставалось ей учиться последний год. Теперь забота о доме, воспитании сестры легли на нее. Главным вопросом была работа, ей нужно было кормить сестру, и очень хотелось дать ей хорошее образование.

После этой трагедии быстро протекала ее жизнь; уходя на восходе в поля, она возвращалась, усталая, под вечер, чтобы убраться, приготовить и побыть немного с сестрой. Иногда по вечерам, укладывая Кору, она рассказывала ей былины, легенды о прошлых веках, а сама пыталась подавить рыдания от воспоминаний, как бабушка в лютые морозы запирала ставни, натапливала камин и тепло укутывая Литу. Садясь на краешек кровати, она начинала рассказывать сказки, самые интересные и удивительные, бабушка сама их придумывала, говоря о том, что добро побеждает, что ее любимая (на тот момент еще единственная внучка) обязательно встретит принца из сказки. Литавра никогда не забудет те чудесные мгновения, когда в пламени камина передней появлялись великие волшебники, вечные драконы и благородные рыцари, когда звучал родной голос бабушки. Она никогда не забудет ее испещренные морщинками руки и мудрые карие глаза. Бабушка всегда верила в добро и справедливость, она была светлым, по-настоящему добрым человеком, готовым прийти на помощь даже врагу.

Стоя сейчас на башне, она вспоминала слова такой мудрой, доброй бабушки: "Лита, когда тебе будет плохо, поднимись в горы и посмотри с их высоты на свои проблемы, я уверяю, тебе они покажутся мелкими, едва различимыми по сравнению с величественностью тысячелетних громад, укутанных густыми туманами и пушистыми шапками снегов".

Подойдя к зубчатой ограде башни, Литавра взглянула вниз, там она увидела перемещающихся туда-сюда придворных и слуг. Внизу было суетно от приготовления к балу. А когда она подняла глаза, то увидела серую змейку дороги, темно-зеленый лес, раскинувшийся до горизонта, и бледно-голубое, почти прозрачное небо, по которому величаво плывут кучевые облака. Вдохнув полной грудью, она стерла слезы и по-ребячески искренне улыбнулась небу.

Когда Литавра спустилась с башни, то увидела молодого лакея, явно ожидавшего ее прихода, подросток смущенно подошел и протянул запечатанный конверт, на сургуче красовался вензель Нефрита. Войдя в будуар, магичка присела за столик и распечатала письмо, краем глаза она заметила, что и лакей проскользнул в комнату, значит, ожидал ответа. Пробежав глазами по двум строчкам, выведенным каллиграфическим почерком, она спросила:

- Я обязательно должна быть на балу?

Помявшись немного, мальчишка тихо произнес:

- Там же все написано.

Заметив помрачневшее лицо магички, он поспешил добавить:

- Бальное платье вам доставят завтра утром вместе с маской.

Лите очень хотелось сказать пару колкостей, но она передумала, в самом деле, ведь не мальчик был виноват. Бросив письмо на стол, Лита открыла дверь и жестом предложила лакею выйти. Поравнявшись с мальчишкой, она тихо произнесла:

- Спасибо.

Вернувшись за столик, магичка вновь прочитала записку. Приглашение на бал было написано в ультимативной форме. Чертыхнувшись в слух, Литавра отправилась в сад. Разговаривать с этим бараном–лордом было бессмысленно, и придется идти на бал. Чутье подсказывало магичке, что без Фиры здесь не обошлось. Спускаясь по винтовым ступеням, девушка улыбнулась мысли, что одну общую черту между братом и сестрой она нашла – упрямство.

***

Миливия прекрасно знала, кто такие эти самые «беглые». Зойсайт – хозяин золотоносных рудников, на которых бесконечно в голодном рабстве погибают тысячи человек. Это и полоненные защитники старой власти, и представители свергнутой знати, и Бог знает сколько невинных жителей. Напоминание об этом резануло девушку по живому: ей стало нестерпимо стыдно от того, что огненный лорд не так ей и противен, хотя она всей душой должна презирать его. Да, его жизнь и мысли для нее дики, невозможны, бездушны, но девушка не могла себе лгать: порой общение с лордом было не только полезным, но приятным. Мил с волнением посмотрела на едва различимый след, который лично ей не сказал бы ничего, и взволнованно спросила:

- Быть может, вы ошибаетесь? Это просто отметина. Да и кто сможет добраться до такого гиблого, забытого места?..

Мужчины насмешливо посмотрели на нее, словно говоря: «То же мне! Какая великая сыщица!», а Зой как-то нетерпеливо скривил губы, но спокойно пояснил:

- Мирные жители не ходят вдоль реки Энг. Это – путь каторжников, которых практически ежедневно посылают с юга на север и наоборот. Беглые часто пытаются использовать знакомые для них дороги, но они очень ошибаются, когда полагают, что могут просто и безнаказанно гулять по землям лорда Зойсайта, - на лице лорда появился оскал, не предвещающий ничего хорошего.

Миливия ничего больше не спрашивала; она притихла, побледнела и, плетясь практически в самом конце цепочки на своем муле, лишь думала о том, что за несчастные умудрились так нелепо попасться именно сейчас, когда сам лорд огня шел в свою резиденцию. То, что пощады им не будет, девушка знала точно, не имея даже мысли, что Зойсайт способен пожалеть людей, осмелившихся поставить под сомнение его власть. Мужчина был бледен, решительно сжимал губы и о чем-то напряженно думал. Мил не предполагала, что он был не просто разозлен, он был оскорблен и взбешен. И он прекрасно знал, как поступают с тем безвольным скотом, что попытался оскалиться на своего хозяина. Его жестоко наказывают или убивают. Других путей нет и не будет.

Путники настороженно крались по африканским джунглям, ловя полуневидимые отметины, оставленные человеком на природе, пока Зойсайт, идущий впереди всех, не остановился. Он повел плечами, прищурился, сделал знак пальцами. Сердце Миливии отчего-то застучало быстро-быстро и беспокойно, как подстреленная птичка в последней агонии. Один из мужчин медленно подкрался к Зойю, и тот, видимо, что-то сказал ему. Магичка даже не успела сообразить, как быстро прошелся шепот, и остальные сосредоточились меж листьев и деревьев. Один из воинов мгновенно снял Миливию с мула и спрятал за ствол:

- Лорд приказал защищать вас ценою жизни, - странно, губы его практически не разжимались, но девушка слышала каждое слово предельно четко. – Будьте осмотрительны и послушны.

От страха Миливия, скованная ужасом, не могла и шевельнуться, не то что начать перечить. Она даже не знала, когда это началось: мужчины кинулись куда-то вперед, и магичка осталась одна. Девушка сжалась в комочек и зажала руками уши, но все равно слышала крики, удары и хрусткий шелест листвы. Представляя, что происходит всего в нескольких метрах от нее, Мил почти бездумно шептала молитвы.

Когда она открыла глаза, все уже закончилось. Миливию даже поразила та странная, густая тишина, что окутывала недавнюю резню. Место, где Зойсайт столкнулся с беглыми рабами, напоминало взбрызнутую кровью бойню для скота: повсюду были пятна крови и оружие. Девушка почувствовала, как у нее отнимаются ноги, и она не может встать, а так и сидит на коленях, лишь выглядывая из-за дерева. Трупы. По меньшей мере, три. Их тела скинуты в кучу, как старое тряпье, и Миливию замутило от брезгливости и ужаса. Почему никто не кричит? Почему никто не бьется в истерике от вида искалеченных тел, и только она, Миливия, жалко скулит сквозь ладонь, прижатую ко рту? Люди Зойсайта даже не смотрят в их сторону, а сам лорд (магичка не сразу различила его среди других) держит за волосы свою последнюю жертву.

В его лице нет ни капли души, ни капли добродушного лукавства, которое знает Миливия. Он тверд и жесток, не нужно даже видеть его глаз, чтобы понять их бесчеловечие. Когда Зойсайт достает из набедренной повязки нож, девушке хочется закричать, но крик застревает, а когда по горлу несчастного, избитого раба пробегает острое лезвие, Миливия чуть не лишается чувств. Кровь заливает его грудь и живот, и жертва перестает дергаться. И Миливии вдруг вспоминается собственный ребенок, который был убит вот так же быстро и холодно, словно его жизнь не стоит и пылинки. Зойсайт откидывает ненавистное тело от себя, и магичке кажется, что это ее брезгливо бросают на землю остывать…

- Вот, только нож испачкал… - медленно протягивает Зой, и Миливия, будто зверек, шугается за дерево. – А где Миливия? Я что сказал? Не спускать с нее глаз! – кажется, он очень зол.

Быстрые шаги, и Зойсайт оказывается рядом с магичкой:

- Миливия! С тобой все хорошо? – странно, как у такого палача может быть такой взволнованный голос? – Миливия! – он трясет ее за ослабевшие плечи, но она не реагирует, как тряпичная бездушная кукла.

- Убей меня, - вдруг слабо говорит девушка, и у мужчины по спине пробегает холодок от ее голоса. – Убей меня сейчас. Ведь меня рано или поздно тоже ждет такая участь.

- Ты что говоришь? – недоуменно и испуганно спросил Зой, хмурясь.

- Убей! – пронзительно вскрикивает она. – Убей! Убей! Я не хочу ждать! – и дикий плач разражается на всю округу.

Зойсайт буквально стискивает ее в объятьях, о чем-то уговаривает, успокаивает, но она глуха. Ей больно, ей практически физически больно от воспоминаний, от ужаса свежей крови, от того, что он прикасается к ней; и как никогда хочется умереть. Зойсайт не знает, что ему делать. И почему ему так страшно от ее крика.

***

Когда Миливия открывает глаза, она не понимает, почему все вокруг трясется и качается. Она смотрит в бесконечное голубое небо, выглядывающее из ободка листвы, и на сердце у нее поразительно легко и чисто.

- Миливия? Ты очнулась? – знакомый голос пробивается сквозь толстый слой ваты, кажется, застилающий уши. – С тобой все хорошо?

Девушке не хочется отвечать. У нее вообще нет желания шевелиться, только смотреть в спокойное небо и еще, быть может, слушать этот голос. Он довольно приятный, и в нем нет опасности и злости.

- Миливия, я прошу тебя! – девушку кладут на землю, и только тогда она «просыпается» из странной легкой дремы.

Зойсайт аккуратно запрокидывает голову магички и просматривает ее зрачки; его тонкие пальцы нащупывают пульс, трогают шею и мягко придерживают хрупкие плечи. Миливии не кажутся эти касания неприятными, но какая-то странная горечь уже пробивается в ее сознание, и что-то странно сжимает грудь. И как эти ласковые руки, созданные для того, чтобы вот так нежно держать ее голову, способны вспарывать человеческое горло? Как этот голос, приятно будоражащий что-то на дне сердца, способен быть таким сухим и бездушным? Нет, не хочется думать, вспоминать. Хочется верить, что все это только ей приснилось в кошмарном сновидении.

- Зой?

Зойсайт вздрогнул. Она никогда его так не называла. Не произносила это так… так доверчиво и трогательно. Лишь когда-то мама позволяла себе эти мягкие, теплые интонации для своего недолюбленного сына.

- Что? – он кладет руку на чистый лоб девушки; никто не смеет произнести ни звука.

- Ведь ничего не было? – с надеждой спрашивает магичка, и ее чистый взгляд впервые фокусируется на лице Зойсайта, и лорд не знает, что стянуло его огненными обручами и не дает шевелиться, почти раболепно склоняет его над маленькой воровкой, лежащей головой на его коленях. – Правда? Не было тех… людей?

- Не было, - послушно соглашается Зой, и губы его трогает ненастоящая дрожащая улыбка. - Ничего не было, Миливия. Ты, наверное, просто приболела в пути.

Она кивает и успокаивается, и Зойсайт снова поднимается ее на руки. Слава Небу, она не спросила, куда делся ее маленький мул (его случайно убили во время резни), а послушно положила свою головку ему на плечо. Дорога сквозь джунгли продолжается в полном молчании.

***

Дни идут один длиннее другого. Старое не забывается, но неумолимо уходит в прошлое, его вытесняет что-то новое, которое тоже со временем становится старым… Никто по-прежнему не решался заговорить о том, что случилось (прежде всего, по приказу Зойсайта), и Миливия осваивалась вновь. Она понимала, что в последнее время как будто теряет себя, но ничего не могла поделать. Ее жизнь перевернулась с ног на голову, и вряд ли уже есть путь назад. Зойсайт говорил, что она вольна уйти, когда пожелает, но куда ей деться? Назад, в джунгли? Или в безжизненную пустыню?

Существование ее незримо, но прочно переплелось с жизнью лорда, более того, оно напрямую зависело от него. Страшно было лишь то, что она по-прежнему оставалась игрушкой Зойсайта, который, кажется, чуть-чуть дорожит своей забавой и даже мягок с ней. Подчиненные же лорда наверняка сказали бы, что никогда еще не встречали женщины, перед которой их повелитель стоял на коленях.

***

Миливия осталась одна в своей избушке, когда Арно призвали на службу. Пока девушка провожала мужа, она стойко держалась и улыбалась изо всех сил, стараясь скрыть страх и тоску. Арно обещал обязательно вернуться и тоже улыбался, но слишком уж по нему было видно, как больно ему покидать свою жену, собирающуюся вот-вот рожать, одну в пустом доме, который нужно топить, убирать и утеплять. Миливия от души наплакалась в ту первую ночь без Арно, а на утро пообещала себе больше не лить зря слез. Нужно учиться жить дальше и стойко сносить трудности, коих еще будет немало. Тем более, все старики, подростки и мать девушки были готовы помочь ей, чем могут. Управляться хозяйством без крепкой мужской силы было сложно, но Миливия старалась держать хозяйство в порядке, по мере возможности делать запасы и шить для малыша пеленки. А через полтора месяца родился Антони…
…Это была вьюжная темная ночь, но в избушке Миливии все кипело. Бегали с чистыми простынями, горячей водой и спиртом. Роды шли тяжело, вот уже несколько часов девушка мучилась от боли, но отказывалась сдаваться и тужилась изо всех оставшихся сил. От усталости и страха хотелось расплакаться, однако Миливия слишком хорошо помнила заветы Арно: выдержать, родить малыша и сберечь его. И, наконец, чудо свершилось. На свет появился пухленький розовый мальчик, тут же возвестивший всех о себе громким криком. Его тут же помыли и завернули в одеяльце, и Миливия смогла прикоснуться к плоду их с Арно любви. Что было в этом маленьком сморщенном комочке волшебного, но магичка полюбила его с первого взгляда и на всю жизнь. Она никогда и не предполагала, что способна на такую нежность и такое слепое обожание.

Маленький Антони отбирал у нее все время, но Миливии было не жаль его. Ребенок стал для нее Богом, в нем она видела свое существование и свою любовь. А когда на побывку вернулся Арно… Мил почувствовала себя самой счастливой на Земле женщиной. Мужчина, уставший и посеревший после безрадостной военной жизни, будто вдохнул живительного воздуха. Его обветренные шершавые пальцы касались мягких светлых волос сына, и частые слезы бежали по его щекам.

- Я думал, - голос Арно дрожал, - что на свете уже не бывает ничего хорошего, есть только кровь и смерть, голод. Но это… настоящее чудо. Чудо, ради которого стоит жить и мучиться.

Он целовал руки Миливии, не зная, как еще выразить благодарность и нежность, и девушка плакала от счастья вместе с ним. Даже когда буйствует война, расцветает жизнь. Даже когда, кажется, нет ни лучика света, обязательно загорается искра. Теперь магичка понимала это и признавала. И свет она видела в своем крошечном сынишке и любви Арно, который все равно не потерял мягкосердия и жалостливости.

Когда пришло время их последнего расставания, Миливия не плакала. Ее тонкое бледное лицо слегка дрожало, но она улыбалась изо всех сил, идя рядом с жеребцом мужа. Арно неспешно ехал к выходу из деревеньки, в одной руке держал сына, запеленованного в платки и одеяльца, другой – поводья, и то и дело смотрел на свою маленькую жену, стойко улыбающуюся своему горю и одиночеству. Другие женщины тоже провожали своих отцов, мужей и братьев, и тихая процессия, изредка прерываемая плачем женщин и детей, шла несколько часов. Тогда Миливия еще не знала, что видит своего любимого живым в последний раз; в последний раз целует его обветренные губы и ладони, в последний раз видит, как отец прижимает к груди сына. И те короткие ночи, полные отчаянных, страстных поцелуев и объятий, тоже были последними.

- Не плачь, милая, - Арно нагибается и передает сына в руки жены, жадно целуя их на прощание. – Я вернусь. Веришь?

И он вернулся. Окоченевший, безмолвный. Неживой. Со сведенными судорогой пальцами, опушенными инеем ресницами, синими губами и спокойным, уже ничем не взволнованным лицом, таким же по-мальчишески добрым и ласковым. Девочка, которой не было и двадцати, вмиг овдовела и потеряла надежду, веру в справедливость. Вмиг научилась ненавидеть, ненавидеть страстно и жарко. Больше не было у нее защитника, была только она сама и их малыш, еще не понимающий того, что он наполовину осиротел.
Война разрушила все, что у Миливии было, отобрала мужа и сына, мечты о мирном хозяйстве, о тихом счастье. После убийства Антони девушка навсегда покинула родную деревеньку, от которой веяло могильным холодом. Мил скиталась по свету, бродила неприкаянной, ничего конкретно не ища и ни к чему не привязываясь. И в сердце ее, как она думала, опустошенном и истерзанном, уже ничего не могло поселиться. Но существует молодость, и она способна оживлять то, что уже заведомо погибло…

***

По ночам в Африке стоит страшный, сковывающий холод. Кажется, кто-то вытягивает все тепло, уничтожает магическим образом, и Зойсайт всегда разводил несколько костров на ночлег. Ему самому практически не требовалось тепло, его магия грела, и лишь серьезный холод мог вывести его состояние из равновесия, а вот его подчиненные ужасно мерзли и то и дело получали ожоги, когда жались к костру и углям. Миливия, закутанная в несколько одеял, грелась в его объятьях около костра, чтобы отгонять насекомых, которые тучами вились у лагеря. Ее ноги были тщательно высушены и завернуты в шерстяную ткань, и девушка, спокойная и размякшая от тепла, смотрела на языки пламени, играющие в темноте. Мужчины доедали остаток мяса какого-то неизвестного Магичке зверя.

Неожиданно Мил почувствовала странное жжение на руке.

«Браслет!» - вмиг подумала она и дернулась, но тут же замерла, стараясь не вызвать каких-либо подозрений. Ее тут же бросило в жар.

- Что такое? Тебе неудобно? – наклонился над ее лицом лорд, и девушка, смущенно и как-то воровато улыбнувшись, приподнялась:

- Нет-нет, все хорошо, мне нужно… на минуточку… - девушка покраснела, и Зой принял это за стыдливость.

- Хорошо, только не пропадай, - он красноречиво кашлянул, как бы выражая, что все понял, и Магичка тут же бросилась к чащу, стараясь запомнить, откуда она ушла.

Девушка села на колени и сосредоточенно закрыла глаза, моля небо, чтобы Зойсайт не вздумал ее проверить.

***

Бальная зала утопала в цветах. Литавра думала, что после разнообразия, увиденного в саду Летнего дворца, ее не удивишь, но как только она переступала порог, поняла, что ошибалась. Высокие ионические колонны были оплетены редчайшими в Центральных землях орхидеями. Розовые и белые орхидеи, высаженные в хрустальных кадках, поднимались по резному серому мрамору до капителей, украшенных сдвоенным спиральным орнаментом. Между расставленными по стенам зала диванам стояли напольные вазы, украшенные ручной росписью, в них стояли алые гортензии и белоснежные розы. Гирлянды нефритовых лоз сине-зеленого цвета спускались на метр с узорного потолка. Они крест на крест соединяли большие витражные окна и наполняли бальный зал нежным ароматом.

В овальных расписных плафонах, рассказывающих о былых временах, о дружбе эльфов, гномов, русалок и дриад, о мире и согласии на планете, отражались тусклые огоньки тысячи свечей и разноцветных световых шаров.

Лита последний раз восторженным взглядом окинула бальную залу и прошла в меньшее помещение, где, еле протиснувшись между желающих поиграть в карты, Магичка присела на мягкое кресло. Девушка уже увидела танец Фиры с милым мальчиком, ровесником малышки. Теперь ей хотелось найти укромное место, послушать хорошую музыку и, самое главное, исчезнуть из поля зрения Нефрита. Лита видела, как он пытался в толпе разглядеть единственное белое платье.

Вчера утром он прислал ей белоснежное платье из тонкой парчи, набор украшений, веер и серебряную полумаску, в записке, прилагавшейся к платью, говорилось о том, что Лорд с удовольствием увидит на карнавале покинутую невесту. В этом костюме она явно не смогла бы скрыться в толпе, ведь белый цвет считался дурновкусием, и только на свадьбы облачались в белоснежные платья, чтобы отдать дань столетней традиции. Литавра долго и громко высказывала свое нежелание надевать этот костюм, но ничего подходящего для бала в своем платяном шкафу она найти не смогла. Так бы ей и пришлось идти на бал в белом, если бы не служанка, которая нечаянно разлила чернила на платье. Перепуганная девушка мямлила, что все исправит, но Лита ее успокоила и даже поблагодарила. Магичка попросила взять это платье и отнести его на рынок, там обязательно найдется Красильный дом, где за малое вознаграждение платье перекрасят в черный цвет.

Уже на следующий день у Литавры было новое платье старого покроя. Отпоров от одного из платьев широкое серебристое кружево, она нашила его поверх почерневшего. Та же девушка служанка принесла ей черный веер и помогла пришить по подолу и корсету платья серебристые хрусталики. В вечер перед балом из зеркала над камином на Магичку глядела Ночь (как ее назвала служанка, которая укладывала ей волосы в прическу). Пышная юбка, талия, затянутая в корсет, и глубокое декольте, серебряная маска, длинные серьги-капельки с маленькими брильянтами и сапфирами и такая же тоненькая подвеска на цепочке из белого золота. Маска и этот ювелирный набор - единственное, что магичка не поменяла.
Во время танца Фиры Лита находилась рядом с Нефритом и от души веселилась, когда видела, как бесится лорд от того, что не может ее найти.

Но это Нефрит не смог ее найти, а вот Фира с легкостью распознала в молчаливой гости Литу и прямиком направилась за ней. Так что отсидеться тихо и спокойно у нее не получилось. Малышка прокралась незаметно и появилась перед Магичкой, она просто утопала в голубых и белых кружевах и оборках. Черные локоны падали на плечи, лукавая улыбка озаряла румяное лицо.

- Я так и знала, что это ты!

- Ты мне и шанса не дала быть неузнанной, а ведь это бал маскарад. Фир, ты ставишь меня в неловкое положение, - протянув руки к девочке, Литавра ее крепко обняла и поцеловала в щечку. – Ты чудесно танцевала!

- Лита, ты сегодня такая красивая!

Сдвинув брови, Магичка в поддельном расстройстве спросила:

- Что, я только сегодня красивая?

Зажав ротик рукой, малышка замотала в разные стороны головой, ее кудряшки, словно черные змейки, разлетелись по спине.

- Нет, я не это хотела сказать, - испугано пролепетала девочка.

Ласково улыбнувшись, Магичка поспешила успокоить Фиру.

- Да, я пошутила, малышка, я прекрасно поняла, что ты хотела мне сказать.

Еще крепче прижав девочку, она задала вопрос:

- А можно я поинтересуюсь? Ты почему до сих пор тут? Тебе давно пора спать.

- Но я хочу еще побыть…

- Нет, Фир, прости, но тебе пора спать.

- А ты проводишь меня?

- Ну, конечно, - Лита нежно поцеловала Фиру в щечку.

Разговаривая с малышкой, Магичка и не заметила, как стихли голоса и смех в комнате. Дамы и кавалеры заинтересованно наблюдали за ними и еще на возвышавшегося над ними человека. Литаврой овладела неприятная догадка, медленно она подняла глаза и встретилась со взглядом лорда.

- Поздравляю, сестренка, с твоим первым балом, - Нефрит подхватил девочку на руки и прошептал ей на ушко. - В твоей комнате ждет тебя подарок.

Радостно взвизгнув, она слетела с рук брата и понеслась мимо танцующих в свою комнату. Направившись вслед за сестрой, Нефрит поймал Литу за локоть и сильно его сжал.

- Не пытайся убежать с бала, я найду тебя.

Высокая фигура Нефрита уже давно скрылась из виду, а Лита так и стояла в оцепенении, окруженная лицемерными масками, наедине со своим неприятным предчувствием.

Пришла в себя она только тогда, когда ее пригласил симпатичный шахматный король на тур вальса. "Чему быть, того не миновать", - подумала она и приняла приглашение. Пока она кружилась по залу, Нефрит вернулся и наблюдал за ней с внутреннего балкона. Она медленно, но верно выводила его из себя и даже не тем, что пошла наперекор ему с платьем. Нет, просто что-то было в ней не то. Наигранно она вела себя со всеми, кроме его сестры, хотя и пыталась казаться счастливой и веселой. Но вот глаза подводили Магичку. Слишком много боли и горечи в них плескалось даже во время разговоров с Фирой. И еще - Лита стала для него магнитом, тем притяжением, которому он не может противостоять. И это больше всего его бесило и волновало, он, в конце концов, лорд, правитель одного из самых мощных государств на планете и привык сам выбирать, что и с кем ему делать, а тут этой девчонке достаточно появиться на его горизонте - и все. Он начинает вести себя, как малолетний сопляк, не умеющий справиться с первыми чувствами, которые только что на него нахлынули.

Вальс закончился, и Лита решила ускользнуть в вечерний сад. Пройдя через раскрытые двери, она спустилась по нескольким ступенькам и вдохнула прохладный воздух свободы. Обернувшись назад, она заметила, что все гости медленно направились в парадную столовую для праздничного ужина. Пытаясь избежать пытки светскими разговорами, девушка ушла вглубь сада. Но как раз там, в заплетенной виноградом беседке она встретилась с Нефритом.

- Прошу пройти тебя на ужин, Литавра.

- Спасибо, но я не голодна. А если быть точной, я по горло сыта этим милым обществом.

Подойдя в плотную к Магичке, он спросил:

- Значит ли это, сударыня, что вы отказываетесь принять мое приглашение?

- Если бы я отказывалась от вашего заманчивого предложения, то меня и на этом балу не было бы.

Пятясь на пару шагов от лорда, Лита наткнулась на шероховатую поверхность дерева и нервно закусила губу. Магичка понимала, что позволять лорду так близко к ней приближаться - это прямо сразу расписаться в своем смертельном приговоре. Слишком сильно притяжение.

Медленно, опираясь на трость, Нефрит подошел к Магичке и, облокотившись рукой о шероховатый ствол дерева, сверху вниз пристально посмотрел на Литу.

- По-моему, я просил тебя не делать так.

В этот момент Лита была готова поклясться, что в полумраке сада она смогла разглядеть звезды, горящие в синих глазах Нефрита, услышать через плотную ткань мундира, как грохочет его сердце, и почувствовать его невесомое прикосновение шершавым пальцем по ее губам.

Сейчас ей так хотелось почувствовать его губы на своих, его руки на талии…

Ей хотелось стать его до конца, до последней частички тела и души…

Нефрит только ударил кулаком о ствол дерева и ушел к своим гостям, оставив ее.

***

Сейчас Литавра была опустошена, не было ни гнева, ни ненависти, просто одна мысль билась в воспаленном мозгу. Надо отпустить прошлое, не мстить. А просто уйти… Она давно должна была признаться себе, что заведомо проиграла свою партию, в тот момент, когда раскрыла душу черноокому ангелу. Фира стала ее ангелом спасения, который смог изгнать из ее души и помыслов месть. Теперь Литавра не может причинить боль малышке и довести свой план до конца, остается только уйти. Оставить в этом дворце монаршею семью, в которой брат – правитель, чистейший демон, а сестренка - ангел с самой чистой душой.

И самое страшное - это то, что ее безумно тянет к Нефриту. Чтобы избавится от этого наваждения, что бы оборвать нить доверия и любви, протянувшейся к Фире, она должна уйти как можно быстрей.

***

Ранний завтрак был накрыт в самом маленьком из пяти павильонов, раскинутых по нижнему и верхнему саду, в павильоне Правды. Под его арочной крышей стоял овальный стол, его ножка и столешница были сделаны из единого куска малахита; идеально отполированная поверхность столешницы в форме овала была украшена волнистой серебряной змейкой, инкрустированной в камень. Ножка стола, расширявшаяся к земле и превращавшаяся в плоскую поверхность, была вмонтирована в мозаичные полы серебристого отлива. Стол огибала такая же малахитовая скамья с невысокой спинкой и серебристыми матрасами. Восьмиугольные колоны, соединенные между собой хрустальными стенами, поддерживали арочную крышу. Холодная поверхность стола была сервирована на две персоны. Два серебряных прибора располагались друг напротив друга.

Отодвинув от себя тарелку тончайшей работы, сидел Нефрит, он подписывал одни документы, в других оставлял свои предложения, третьи отправлял на доработку. Лорд старался быстрей закончить все дела на сегодня и отправиться на конную прогулку вместе с Фирой. Сестре он уже давно её обещал, но государственные проблемы требовали его внимания, да еще и эта история с покушением дала ему пищу для размышлений.

Многое в Литавре смущало Нефрита, особенно то, что Магичка появилась как раз в момент покушения, что она так равнодушно говорила о войне, которая изменила многие жизни, слушая ее можно было подумать, что все это для нее просто развлечение, но лорд понимал, что Лита далеко не так легкомысленна, как пытается показаться. Она - Маг, Маг, разгуливающий свободно и открыто по территории, охваченной агонией войны. Девчонка не примыкала ни к одной из двух сторон Магов. Она не была на стороне Нехелении и в подполье не участвовала, иначе бы позволила убить Фиру. Многим за границами его царства было известна его единственная слабость - сестра.

Нефрит давно превратился для многих из правителя-посланника и приемника богов в кровавого самодержца. Он знал, что по Евразии ходят слухи, словно это он убил своих родителей ради власти. В начале войны эти разговоры приводили его в бешенство, еще вчера те, кто клялись в любви и верности, сейчас были готовы воткнуть нож в спину, лишь бы освободить трон от узурпатора. Предатели, все они били исподтишка и всегда наносили удары по Нефриту, теперь же они сменили тактику и решили напасть на ребенка, они нашли того, кто не сможет дать отпор.

Жалкий сброд этих людишек именовал себя красиво - «Повстанцы свободы», чужими руками они строили ему козни, чужими трупами они покрывали поле войны с гвардейцами. Они затуманивали разум честных подданных, выводили их на бой, а сами пировали на крови и трупах. «Освобожденные» от гвардейцев земли были уничтожены, разграблены, сожжены, выжившие жители отправлялись в рабство, в земли Нехелении.

Повстанцы подставляют, убивают, действуют осторожно и хитро. Кто знает, возможно, они решили пожертвовать двумя, но впустить во дворец «спасительницу». У Нефрита были все основания не доверять Литавре. Но эти игры в недосказанность затянулись. Уже около месяца Магичка обитает во дворце. В день покушения лорд решил, что пускай враг будет рядом с ним, тогда ему будет удобно за ним наблюдать. Но все время наблюдений тайных и скрытых результатов не дали. Магичка жила спокойно, за пределы дворца не выезжала, прослушка в ее комнате не дала разъяснений. Все было кристально чисто, но внутренний голос лорда подсказывал, что все это фальшь. Литавра здесь не просто так, у нее есть цель, и она явно к ней продвигается незаметно для Нефрита. Он ненавидел чувствовать себя обведенным вокруг пальца, звезды молчали, внутренняя разведка изо дня в день приносила однообразные отчеты. И вот вчера, после бала его камердинер принес записку от Литавры. Она просила об уединении. Решив повременить с разговорам, он перенес аудиенцию на раннее утро.

Сейчас, отложив бумаги, он ожидал прихода Магички.

Девушка пришла вовремя, ее высокая фигура, затянутая в персиковое платье, причудливо раскладывалась на резной узор хрустальных стен. Пройдя меж двух колон, Литавра поклонилась лорду.

- Надеюсь, я не заставила себя ждать.

- Нет, – взглядом указав на серебряный прибор, который находился напротив его места, он продолжил: - Но времени у меня мало, о чем ты хотела поговорить?

Присев на указанное место, она подождала, пока неизвестно откуда появившийся лакей не наполнил ее бокал вишневым соком.

Тишина затягивалась, девушка пыталась собраться с мыслями, взгляд ее изумрудных глаз блуждал по расписному потолку павильона. Нефрит тем временем пристально наблюдал за Литаврой. Только сейчас он заметил в ее лице, овеянном юностью, черты боли, они угадывались и в тоненькой морщинке, перечеркнувшей высокий лоб, и в слегка опущенных уголках розовых губ, широко распахнутые глаза смотрели на мир с грустью, а когда она теряет над собой контроль, в ее изумрудных озерах плещется всепоглощающая тоска.

Словно очнувшись от сна, Лита нарушила молчание:

- Я бы хотела поговорить наедине.

Нефрит, смотря прямо на девушку, лишь согласно кивнул, лакей исчез так же неожиданно, как и появился. Лорд медленно встал и обогнул стол, присел на край столешницы рядом с Литой. Пригубив сок, Магичка подняла голову.

- Мне кажется, я уже злоупотребила вашим гостеприимством, теперь я отправляюсь дальше. Спасибо за кров и хорошее отношение ко мне.

Зло усмехнувшись, Нефрит наклонился к девушке. Его горячее дыхание обожгло ее стройную шею, с силой сжав открытые плечи девушки, он яростно прошептал:

- А что, ты уже все разузнала?

- О чем ты? - пытаясь освободиться от стальной хватки лорда, Лита опустила свои похолодевшие ладони сверх рук мужчины. - Отпусти, мне больно, - тихо попросила она.

- Я о том, что ты уже собрала всю нужную информацию? - разжав руки, он отошел от девушки, пылающий гневом взгляд отметил красные пятна, оставленные его пальцами на белоснежной коже Магички.

Понимая, что, скорей всего, она - его враг, что она могла спланировать покушение на Фиру, Нефрит все равно ненавидел себя за то, что причинил ей боль. Это девушка пробуждала в нем неизведанные чувства, лорд понимал, что они для него - погибель, но отпустить ее не мог.

- Послушай, я хотела поставить тебя в известность, что уезжаю. Я просто тебя собиралась поблагодарить, и все, но видно, нормального разговора у нас не получится, - лицо Магички залил румянец. Она надеялась на мирное прощание, а вместо этого ее жизнь весит на волоске. Литавре сейчас совсем не хотелось думать о том, как лорд все узнал, единственное, чем был занят ее мозг, это поиск путей к отступлению. Находясь рядом с мужчиной, который был ее на голову выше и сильней как по физическим силам, так и по магическим, девушка чувствовала себя слабой, неуверенной. Сейчас Лите не нужен был дар Мил, чтобы понять, что Нефрит сейчас безумно зол и опасен.

- Ты хотела нормальный разговор? Тогда получай его, ты не сможешь покинуть приделы Летнего дворца без моего позволения.

Выскочив из-за стола, Магичка разгневанно бросила:

- Я не твоя собственность, лорд.

Литавру бесил этот мужчина, ее раздражало в нем все: огромное самомнение, непоколебимая уверенность и жесты, от которых веяло силой, властью. Но больше всего в нем она ненавидела его чертовскую привлекательность, от которой у нее мурашки бегали, даже сейчас в шаге от пропасти она не могла подчинить свои чувства.

- Ты стала ей в ту минуту, как встретилась мне на поляне.

Последние слова, произнесенные им угрожающе спокойно, догнали ее у выхода из павильона.

***

Сначала в окутавшей Литу тишине она различила странные звуки, а уж потом и тихий шепот подруги.

- Лита? Лита?! Это ты? - Миливия испуганно прижалась щекой к браслету, стараясь расслышать такой знакомый, но далекий голос.

- Я...я... Мил, ты говорить можешь?

- Могу, но только недолго. Зойсайт совсем рядом. Что-то случилось? - Миливия воровато повертела головой и села за дерево.

Плотней закрыв дверь, ведущую на башню, Магичка набрала побольше воздуха в легкие и скороговоркой протарабанила: - Я в тупике, я проиграла. Фира, сестра Нефа, оказалась чудным ребенком, я полюбила ее и не могу и не хочу ей делать больно. Я пыталась уйти, но Нефрит явно что-то заподозрил, он не отпустил меня. И теперь я в ловушке... Прости, Мил.

- Ты... отказываешься от нашей задумки? - пораженно и печально спросила Миливия, безвольно оседая. - Как же так?.. Для меня все слишком поздно, Лита. В ловушке я, а не ты.

- Небо, что там у тебя?! - вцепившись в каменный парапет башни, она пыталась схватить ртом воздух, но это не помогало. Корсет, затянутый с утра слабо, стал просто душить, впиваясь в плоть. Лита оказалась предательницей и эгоисткой. - Мил, послушай меня, я не отказываюсь от нашего плана, слышишь меня! Но я не убью его! Пульс Земли будет в наших руках, но Фира и Нефрит не пострадают. Миливия, ты слышишь?

- Мне все равно, Лита, я всегда была против смерти. Я тоже не смогу убить Зойсайта, каким бы он человеком ни был. Только вот мне уже никуда от него не деться, - Миливия провела ладонью по взмокшему лбу. - Ты была права, он - хитрейший человек, он знал, что, если я пойду за ним, назад не вернусь. Мне не преодолеть джунгли и пустыню. Отныне я - его игрушка. А знаешь... - Мил печально улыбнулась, - судьба сама все решила, будем надеяться на ее волю. Я рада, что ты отказалась от убийства.

- Теперь я отказалась от своей жизни, подруга. Как же мы так впутались с тобой... сами не заметили, как запутались в паутине своей лжи, ненависти, боли, - сильный ветер растрепал волосы и высушил соленые дорожки. - Мил, Нефрит что-то знает или подозревает, я боюсь, что он встретится с Зойем, и тогда мы пропали. Будь осторожна... пожалуйста.

- Буду, не кори себя, не кори за то, что пошла на светлый путь, - Миливия почувствовала, что по ее щекам побежали слезы, тоска по подруге заполняет сердце. - Все будет хорошо. Правда.

- Да-да, все будет хорошо! Мы заслужили это. Мил, главное, помни: Зой тоже человек.

- Не хочу я этого знать, Лита. Ты не видела того, что видела я. Будь счастлива. Не забывай меня. Мне пора, Зойсайт может пойти на поиски, - Мил встала с земли и отряхнулась.

Голос Литавры утих, и девушка вдруг почувствовала себя страшно одинокой и покинутой. Размазывая по щекам слезы, она, спотыкаясь, вернулась к костру. Спасибо неясному свету. Зойсайт хоть и глянул на нее пристальнее, не сказал ни слова.

@темы: Мои фанфики

21:52 

Фанфик в соавторстве с НеИрида (Ирида) "На краю души" В ПРОЦЕССЕ (7)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Глава 2. Новые грани
С утра уладив кое-какие дела с отбытием, Зойсайт отправился в покои Миливии. Он до конца не понимал, зачем предложил ей уроки, но интуиция ему подсказывала, что это был верный ход с его стороны, а ей, как правило, огненный лорд привык верить. Едва позавтракав и дав девушке привести себя в порядок, мужчина сел в маленькой гостиной, дожидаясь свою первую и единственную ученицу. Миливия, одетая в домашнее синее платье, нетерпеливо скользнула за стол напротив лорда и тут же сложила ручки на столешнице, переплетая пальцы. В ее синих глазах было что-то взволнованное и одновременно радостное, и Зойсайт улыбнулся как можно благодушнее.

- Сегодня наше первое занятие? – зачем-то спросил он, и девушка кивнула. – Я долго думал, с чего начать, все науки по-своему важны, и решил, что на этот вопрос должна ответить ты сама.

Миливия призадумалась. Что ответить? И долго размышлять не стала:

- Знаешь, - медленно произнесла она, разглядывая настенные часы где-то над головой лорда, - моя матушка была безграмотной женщиной, хотя и понимала важность образования. Она всегда говорила: «Знания – это богатство, это кладезь человеческой силы. Но если человек не воспитал в себе душу, то никакие науки не сделают его силу добром».

Мужчина, склонив голову, внимательно смотрел на свою ученицу. Пожалуй, Миливия не сможет преподать ему урок хороших манер или высшей математики, но воспитать душу (как сама выразилась) она бы смогла. И Зой в этом ей не ровня. Он прекрасно это понимал. И лишь поэтому решился ввязаться в дискуссию.

- Ты считаешь, что вперед нужно воспитывать душу, - нарочито растягивая слова и ловя взгляд синеглазой, сказал он. – Учиться быть добрым, милосердным, честным, как я понимаю? – девушка снова коротко кивнула. – Но разве движет мир доброта? Если бы этот мир был так добр, как ты бы хотела, двинулся ли он дальше стадных племен? Ни один славный правитель, что был когда-то на Земле, не был милосердным, только силой и жестокостью творится порядок, иначе – беззаконие и хаос. Даже в природе прежде всего – естественный отбор, а потом лишь право на жизнь. Я не говорю, что добро бесполезно. Но не оно является главным.

- Прости, Зойсайт, за откровенность, но даже я осознаю, безграмотная дурочка, что мы бы действительно не двинулись в эволюции без понимания доброты, чести, долга и достоинства. Мы остались бы все теми же зверями, что когда-то лазали по лианам и подбирали с земли перезрелые фрукты. Каждый сам за себя. Да, у власти свои законы. В ней люди искажаются до такой степени, что судить их становится сложно даже с высоты веков. У природы – тоже, в ней справедливость чудеснейшим образом соседствует с жестокостью. Но человечеством именно движет доброта и ничто иное. Человек без души – чудовище, которое создано губить все вокруг себя.

Какое-то время они просто молчали, глядя друг на друга, словно думая, что скажет собеседник через секунду. Миливия пыталась разгадать лукавую улыбку огненного лорда, а Зойсайт явственно читал жалость в глазах магички.

- Ты жалеешь меня за мои мысли? – вдруг спросил он. – Считаешь меня обделенным?

- Мне жаль, что ты не понимаешь таких простых вещей, - тихо вздохнула Миливия, не боясь, что за такие слова ее закуют в кандалы и отправят на эшафот. – Но я не жду от тебя понимания, как и от тех, кто сейчас стоит во главе Земли. Ты ведь тоже не ждешь от меня изысканности и светскости? И это естественно. И в этом пропасть народа и власти.

- Ты не довольна нынешним строем? - приподнял рыжую бровь лорд, и расслабленная поза его стала чуть напряженнее. Другую бы он и слушать не стал (да и неинтересно Зойсайту мнение серой грязной массы плебеев), но Миливия возбуждала в нем не только похоть, но и ум.

- Я никогда не стану довольна грабежом, насилием и войной, - безапелляционно ответила Миливия, лицо ее было непримиримым и жестким. – Хотя и я, увы, не ангельски чиста.

- Как ни был воинственен твой взгляд и голос, - мягко возразил лорд, - я ни за что не поверю, что ты способна совершить зло.

- Напрасно, - горько ответила Мил. – Разве ты еще не понял, Зойсайт, что в этом мире нельзя быть чистым? Земля умирает. Быть может, она будет еще миллионы лет. Но человечество изживает себя. Наверное, с высоты своих хрустальных палат, под флером самодовольства и сытости вы, вершины этой планеты, не видите, как гнеёт этот мир? – Миливия вступала на опасную тропку, но уже не чувствовала ни страха, ни разочарования. Даже если ее убьют за эти слова. Она скажет. Скажет до конца. – Вы живете и думаете, что весь свет создан лишь для ваших прихотей. Чужая боль вас не трогает. Можешь уничтожить меня за эти слова, Зойсайт, испепелить, я даже не стану сопротивляться. Знай – я никогда не буду считать за людей тех, кто гнет народную спину, убивает и сеет свою деспотичную власть.

Побелевший Зой, лицо которого заострилось от ярости и презрения, исказилось саркастической ухмылкой:

- Браво, браво, какая речь! – громко произнес он, вставая из-за стола и возвышаясь над девушкой. – Быть может, мне сейчас оставить титул лорда и уйти в леса, чтобы навсегда зажить мирной жизнью, пасти на лугах коз и молить о милости Господа? Конечно, я варвар, тиран. Я думаю только о своем святом благополучии. Знаешь, милая, ты права. Мне плевать на тупоголовую чернь, потерявшую всякое достоинство! Плевать на этих стадных животных! Ты думаешь, если я исчезну, мир станет лучше, чище, добрее? На мое место придут другие, и, кто знает, будут ли они достойнее! Ты только представь на одну лишь минуточку, что вмиг случится безвластие, рабы станут свободны и вольны во всем. Думаешь, они станут показывать свои лучшие качества? Да они будут грабить, пытаясь отвоевать себе кусок побольше, будут развратничать и поступать так, как им доселе запрещалось. Вся грязь, что сдерживалась, хлынет наружу. Серость завладеет этим миром окончательно, ибо ничего другого взамен «свободное поколение» предложить не сможет! – мужчина замолчал, пытаясь отдышаться, но голос его снова наполнился ядом. – Я родился и вырос там, где меня называли рабом и смели поднимать на меня руку. Я видел этих твоих обездоленных и жил среди них. Знаешь, чего им надо? Нет, не мира над миром, не торжества справедливости. Им нужно нажраться вдоволь и напиться до посинения. Всё. И не надо говорить, что это не так.

Миливия тоже вскочила со стула, пылая гневом. Грудь ее высоко вздымалась и опадала:

- А знаешь, почему так? Почему люди живут только этим? Потому что вы, вы сделали из них безмолвных и безвольных животных! Вы воспитали эту серость, к которой принадлежу и я. Вы сами воспитали это низкопоклонничество, а теперь жалуетесь.

- Ну вот мы и вернулись к началу нашего разговора, - злорадно воскликнул Зойсайт, одним шагом подступая к Миливии. – Ты сказала, что сначала человек должен воспитать в себе душу. Только кто ее может воспитать? Только он сам. И только сила этого воспитания будет решать, поддастся ли этот человек чужому влиянию.

Миливия не возражала, понимая, что это будет бесполезным. Им никогда не услышать друг друга и не понять. У этого человека есть все, может ли он судить о бедности и отчаянном положении тех, кто остался за пределами его розового мира? Да и ей вряд ли (какой-то глупой девчонке!) получится принять его логику. Одно ясно – свое задание она провалила, и хорошо, если через несколько часов ее тело не будет прилюдно повешено на всеобщем обозрении. Устало глядя на разбушевавшегося и мечущегося из угла в угол лорда, магичка ждала расправы.

Но Зойсайт, кажется, уже отрезвился после вспышки ярости. Залпом осушив стакан воды, он тяжело оперся ладонями на стол и исподлобья смотрел на Миливию. Давно с ним не случалось подобного. Обычно лорд умел не только держать собственные чувства в узде, но и манипулировать чужими, однако сейчас все пошло крахом. Мало того, что мужчина поддался чувствам, он еще и проболтался, что произошел из самых низов общества. А об этом никто не должен знать. Нервно оправив рукава шелковой зеленой рубашки, он снова уселся за стол и указал жестом девушке сесть. Чуть качнувшись, магичка опустилась на стул все с тем же выражением спокойной обреченности на лице.

- Прошу простить меня за несдержанность, Миливия, - чуть дрогнув, произнес мужчина, небрежно проводя тонкими пальцами по рыжей копне волос. – Я снова проявил бестактность. Ты, наверное, каким-то магическим образом воздействуешь на меня, раз я совершенно теряю голову и всякие понятия приличия.

- Прошу простить и меня, - в тон ему ответила Мил, - я тоже была неправа, - на этом она воздержалась.

- Надеюсь, наша ссора не повлияет на нашу добрую дружбу? – несколько вычурно спросил лорд, с прохладным оттенком. – А занятия продолжатся?

- Если они не будут походить на военные действия, - кивнула Миливия со всей строгостью, на которую была способна. Но глаза лорда уже снова поражали своей лукавой зеленью, и к ней возвращалось спокойствие.

- Тогда завтра в пути мы продолжим. Сегодня ночью мы отправляемся по берегу реки Энг, через пустыню. Начнем с математики. Думаю, в ней мы не найдем поводов накинуться друга на друга с тумаками, - иронично улыбнулся он, про себя отмечая, что обязательно еще поразмышляет над словами маленькой воровки.

- Так и знай, - чуть улыбнулась она. – Я неплохо дерусь.

На этой ироничной ноте они расстались. И при этом каждый скрывал свои тайные чувства. Миливия – неприязнь и неожиданную каплю правды в его словах, а Зойсайт – раздражение и магнетическое любопытство.

***

Зойсайт тщетно пытался понять, почему до сих пор возится с дерзкой девчонкой. Наверное, им двигало любопытство и жажда новых ощущений. Даже желание как-то уступило тому будоражащему чувству, что возникало рядом с этой неискушенной девочкой. Нет, Зой не мог бы назвать ее глупышкой. Во многом он не знал более мудрого и достойного человека, чем Миливия. Но больше всего ему нравился контраст с собственной невестой, которая не отличалась, увы, ни умом, ни чистотой, ни нежной (именно нежной и непорочной!) женственностью. Зойсайт не мог представить, о чем будет разговаривать с этой легкомысленной, недалекой девицей (раньше доводилось только спать с ней ради собственной выгоды, а там не до разговоров). Ее красота может ослепить и одурманить любого мужчину, но лорд огня никогда не приписывал себя к «любым». Красотой он приелся.

Миливия же была жительницей другой галактики, неизвестной и малоинтересной (даже презираемой) лордом, но ее внутренний мир, ход ее мыслей был неисчерпаемым источником раздумий для Зойсайта. Чем дольше Зой находился рядом с синеглазой воровкой, тем меньше лукавил в своих эмоциях, испытывая истинное удовольствие от близости с ней. Ее смех и гнев неподдельны, а глаза полны откровенности и гордости. Она смущается не от кокетства и жеманства, а от того, что девичья стыдливость привита ей с пеленок. В ней чувствуется благородство и та неуловимая черта хороших манер, которая отражается не в правильном использовании вилок или разделывании омара, а в скромности и аккуратности, уважении к человеку рядом. Миливия открыта для знаний и окружающего мира. Все это притягивало лорда и делало девушку особенной среди других представительниц женского пола, коих у мужчины было немало.

Конечно, в первую очередь Зойсайт все же мечтал овладеть ей. Эта мысль напрочь засела в голове, и отказываться от нее лорд не собирался. Не собирался он и обещать ей любовь до гроба, хотя узнать о скорой женитьбе Миливия должна не раньше приезда во дворец. Теперь лорд был точно уверен, что магичка не только не будет продана по пути от скуки, но и покрасуется среди жемчужин высшего света. Правда, придется прятать этот бриллиант подальше от завистливых и злобных глазенок его будущей жены и быть предельно осторожным, иначе его связь может стать опасной. Наверное, Нехеления простит случайную ночь, но не достойную соперницу. Тем более, если эта соперница гораздо привлекательнее и желаннее, чем она сама.

Пока что Миливия сама не понимала, как воздействует на лорда и какой волшебной силой обладает над ним. Зойсайт и сам точно не знал природу этого верховенства, но чувствовал, иногда даже ужасаясь его мощи. Потому что с тех самых времен, когда он стал свободным и независимым, он не позволял повышать на себя голос; потому что никто до этой девушки не смел грубить ему или перечить. Зойсайт душил на корню любое проявление неуважения к себе. Но перед этой крошкой, маленьким воробьишкой с гордыми глазами и храбрым, едким язычком мужчина был бессилен. Наверное, оттого, что эта девочка заставляла ее воспринимать как равную, а не безмозглую куклу. В ней и сердце, и душа, и чувство достоинства, что Зой ценил. Пусть по-своему, даже иногда не понимая истинных ценностей этих качеств, но ценил. Не имея в себе достаточно благородства и доброты, он почерпывал их у Миливии, из разговоров и встреч с ней. Сейчас он был готов простить ей и обвинительные речи, и дерзость. И простил.

Зойсайт часто задумывался над природой собственных чувств и поступков (хотя жил по принципу «Сначала делаю, потом размышляю») и, проанализировав спор с магичкой, понял, что проиграл этот бой. Заказав букет самых дорогих и душистых африканских цветов, он послал их Миливии. Ответа не последовало, но на ужине Мил ни словом, ни поступком не показала своего недовольства или обиды. Зой расценил это как еще одно достоинство этой девушки.

Было довольно выпито игристого фруктового вина, довольно сказано пустых и не очень слов, когда африканское небо снова брызнуло звездами, а на землю упала прохлада. Веселый говор прекратился, сменяясь уютным молчанием. Оставив стол, Миливия вышла по обыкновению на балкон, к которому успела привязаться за столь маленькое время. С удовольствием вдохнув полной грудью и оперевшись на перегородку, девушка с упоением стала разглядывать вид внизу. Зойсайт с грацией кошки проскользнул к ней, останавливаясь за ее спиной. Сердце отчего-то било сумасшедшими толчками, а по телу блуждал жар. Пальцы практически зудели от желания прикоснуться к оголенным молочным плечикам, белевшим в темноте, но, сдержавшись, лорд накинул на них свой плащ с гербовой отметкой. От греха подальше и от непристойных мыслей. Мил вздрогнула и обняла себя, смущенно улыбаясь какой-то вдохновенной, нежной улыбкой. И почему она обращена не к нему, Зойсайту?..

- Устала от моей болтовни? – тихо спросил Зой куда-то в макушку девушки и ухмыльнулся. Его глаза медленно ласкали каждый темно-синий волосок короткого венчика волос. Наверное, они такие мягкие…

- Просто вино немного ударило в голову, - все-таки ответила магичка после паузы. – В комнате так душно!..

- Душно? – слова доходили до лорда медленно, словно через слой ваты. – Тебе только кажется. Если и дальше балконная дверь будет раскрыта, в комнате станет холодно. Будешь зябнуть всю ночь.

- Не буду, - простодушно возразила девушка, заправляя за ушко прядь волос, и глаза лорда жадно скользнули вслед за ее пальчиками. – Несмотря на то, что мы находимся в Африке, здесь вдоволь одеял и покрывал.

Зой знал гораздо более приятный способ согрева на ночь, но промолчал, снова прикусывая себе язык. Ну сколько можно быть таким глупцом? Фруктовое вино оказалось действительно пьяным…

- Как знаешь, - хрипло прошептал мужчина, с трудом контролируя предательский голос. – Но дверь нужно закрыть, - легким движением он запер балкон, отдаленно думая, что оказался в собственной ловушке разбушевавшихся чувств.

А Миливия, кажется, искренне не понимала, в какой опасности находится. Она не замечала, какие осоловелые и неестественно блестящие глаза у лорда, как участилось его дыхание, а на висках появилась испарина. Тонкие, но чувственные губы сжались из последних сил, а длинные пальцы пианиста нервно вцепились в кожаный ремень на бедрах, лишь бы не давать себе воли. Весь он превратился в струну, и одним своим мимолетным движением, взмахом ресниц Миливия была способна заставить ее играть. Зойсайту не нужно слов, чтобы поддаться чувственной прихоти; он неосознанно ждал разрешения сжать ее в объятьях и унести с этого чертового балкона, куда-нибудь на чистые шелка кровати. Но нет, Миливия не ощущала состояния лорда, не знала, что в воспаленном алкоголем и желанием мозгу она распростерта на простыни и жаждет продолжения бесстыдно-жарких поцелуев и ласк. И чем сильнее одолевают подобные мысли мужчину, тем темнее становятся его глаза, тело – распаленнее, в грезы – смелее.

- Действительно прохладно, - тихо, но резко произнесла Мил, и лорд вздрогнул. – Вечер был прекрасным, спасибо тебе. До поездки осталась пара часов? Думаю, нужно немного поспать. А то голова все не хочет соображать, - по розовым, манящим губкам пробежала усмешка.

Так и не дождавшись ответа, Миливия, не смотря на мужчину, открыла дверь и выскользнула в комнату. А лорд так и остался стоять на месте, все еще ощущая то чувственное поле, что еще секунды назад висело над ними и чуть не спалило его окончательно. Посмотрев на свою вздыбившуюся ширинку, Зой чертыхнулся и скрылся в гостиной.

***

Через несколько часов оба уже были в пути. Караван с повозками и привязанными лошадьми медленно отдалялся от Города танцующих львов и от скромных поселений, примыкающих к нему. Чем ближе были пустынные земли, тем меньше встречалось людей. Кажется, жизнь таяла на глазах, а пейзаж становился все безрадостнее и безрадостнее, превращаясь в сплошную желтую хмарь. Вскоре Миливия различала только два цвета: лимонный – земли и голубой – неба. Стараясь не высовываться из качающейся на верблюде своеобразной повозки, девушка изнывала от жары среди тканей и подушек. Она даже представить не могла, что может так апатично себя вести в месте, которое ей интересно и неизвестно. Однако ни на что не хватало сил. Северные жители были не приспособлены к подобным жарким температурам, и вскоре Миливии стало до такой степени плохо, что она повалилась на подушки и больше не могла оторвать кружащейся головы. Она то падала в забытье, то выныривала из него, пытаясь порвать закоченевшими непослушными пальцами ворот хлопкового платья, и снова забывалась в душном полусне.

- Пить… Пить… - бездумно шептала она пересохшими губами, и вдруг чьи-то мягкие, но требовательны руки, бесцеремонно поддерживая девушку за подбородок и щеки, влили ей теплой воды, которая, скорее, распаляла и дразнила, чем приносила такое необходимое утоление жажды.

Те же руки погладили ее лоб, кажется, убирая волосы, и положили ей на него мокрую тряпку, осторожно протерли ей за ушами, шею и затылок. От ладоней веяло жаром, нестерпимым огнем, но от него, кажется, становилось даже чуть легче. Грудь Миливии то пронзало ледяной дрожью мурашек, то заливало жаром, и эти перепады были практически невыносимы. Вцепившись в теплые ласковые пальцы, девушка притянула их и проложила к пылающей груди, и озноб отступил.

Зойсайт почувствовал, что девушка перестала биться и дрожать в его руках, и хотя из ее горла то и дело вырывался сухой хрип, она была спокойна. Его рука лежала на ней, ее пальцы никак не желали отцепиться от нее, но Зой и сам не хотел уходить. Девочка оказалась очень чувствительна и слаба, поэтому мужчина молился, чтобы они успели подойти к берегу реки. Там зной несколько отступал, а вода давала возможность не перегреваться и всегда найти где-то поблизости пищу. Сам Зойсайт легко переносил сложный климат, тем более, там, где он жил, его можно было контролировать незначительным магическим вмешательством. Пустыни, практически лишенные всего живого, не поддавались никакому волшебству, поэтому были необитаемы. Зойсайт старался обходить их стороной и предпочитал заросшие берега реки Энг, чем переходы через бесконечные барханы.

Через несколько суток путники смогли найти подступ через джунгли и скрыться в ветвистой долине реки. Миливия, наконец, очнулась. И хотя она выглядела больной, какой-то осунувшейся и посеревшей, Зойсайта радовало ее оживление. Вид этой хрупкой девочки, изнывающей от жары в забытье, вызывал у него приступы отчаяния и беспомощности. На подходе к джунглям Зойсайт разделил свою команду: часть ушла с верблюдами и повозками, часть пошла вдоль русла Энга пешим ходом, правда, для Миливии оставили маленького мула. Несколько ожившая девушка уже могла спокойно управлять им и находиться без постоянной опеки.

Вот тогда-то, на диких землях, Ами впервые увидела настоящего Зойсайта. Именно тогда, когда он, окровавленный и усталый, принес на своей спине дикого кабана, которого тут же разделали и зажарили. Но кровь принадлежала не лорду, а пораженному животному. Именно тогда Мил поняла, что за тонкими пальцами, изысканными манерами и лукавой улыбкой скрывается хищный оскал, полный азарта и упрямства, бесстрашие, граничившее с безбашенностью. И никакие тяготы не брали его, Миливия ни разу не слышала, чтобы Зой жаловался на отсутствие цивилизации и удобств, наоборот, кажется, именно здесь он находился в своей стихии. При этом Зой умудрялся найти время, чтобы побеседовать с Миливией и продолжить начавшиеся в джунглях уроки. Зойя порой восхищало, как маленькая воровка ловко все схватывает налету, замечательно запоминает новые сведения и старательно использует старые.

Переход через джунгли, благодаря стараниям Мага огня, был не самым сложным и не таким утомительным. Пока Зойсайт и его спутники не уловили что-то неладное.

- Здесь кто-то есть, - тихо проговорил один из мужчин, останавливаясь и указывая на какой-то след.

- Примерно миля от нас, - оценил каким-то образом Зой, хмурясь. – Здесь никто не живет.

- Браконьеры? – вопросительно глянула на лорда притихшая Миливия.

- Беглые, - недобро оскалился Зой.

***

Ранним утром Литавру разбудил шум: женские голоса, срывающиеся на фальцет, и охрипшие мужские крики наполнили комнату магички. Накинув тонкую шаль-паутинку, она распахнула одну створку окна. Дождь прошел, и на его смену пришло лазурное небо и первые лучи солнца. Нижний сад дворца был наполнен звуками просыпающейся природы и возгласами придворных. Растрепанные, в полном неглиже женщины метались по ровным аллеям сада, а среди сочной зелени тут и там мелькали разноцветные ливреи. Над дворцом повисла суета и паника. Нервные голоса придворных выкрикивали только одно имя. Они искали Фиру. Видно, малышке надоела вечная опека, и она решила похулиганить. Прижавшись к прохладному стеклу, Лита размышляла о своих действиях. Еще вчера она решила, что не будет использовать Фиру в своих целях, следовательно, надо сообщить Мил, что ее часть плана, скорее всего, будет провалена.

Но для ментальной связи шум, царивший в саду и дворце, совершенно не подходил. Приоткрыв дубовую дверь, она убедилась, что анфилада из семи комнат была заполнена людьми. Значит, единственный выход - найти укромное место, то есть спуститься в сад. Открыв резной шкаф, она иронично усмехнулась. Здесь она была незваной гостьей, но к которой приставили пару служанок и набили шкаф одеждой. Выбрав простое, мятного цвета платье, она стала искать корсет, который зашнуровывался бы спереди. Ей не хотелось звать служанок, а потом объяснять, зачем она встала так рано и куда собралась. Вытряхнув содержимое шкафа, она наткнулась на бледно-желтый корсет. Быстро переодевшись, Лита затянула волосы в тугой пучок. Бросив взгляд в зеркало, она осталась довольна. Длинный разрез юбки позволял себя чувствовать комфортно, желтый корсаж не сильно стягивал, давая возможность вздохнуть полной грудью, длинные волосы были перетянуты несколькими лентами, которые прочно удерживали копну темно-русых волос. На тонком запястье поблескивал браслет, единственная связь с прошлым.

Проскользнув по анфиладе комнат не замеченной взволнованными людьми, она спустилась по винтовой лестнице на первый этаж. Пройдя мраморный холл, магичка открыла дверь, ведущую в нижний сад.

После дождя воздух пах опьяняющей свободой и спокойствием. Мелкие капли, оставшиеся на ветках и листьях, становились разноцветными хрусталиками под первыми, еще робкими лучами солнца. Нижний сад дворца завораживал своей чистотой, ароматами. Он, словно палитра самой природы, был наполнен всевозможными цветами.

Проходя мимо нескольких клумб, примыкающих ко дворцу, Литавра остановилась. Удивительные цветы создавали один пестрый ковер, о многих из цветущих здесь цветов магичке приходилось только слышать. Клумбы между собой соединяют шпалерные арки, крупные листы винограда плотно оплели деревянный каркас, скрывая его. От цветника ведут несколько аллей из фруктовых деревьев. Быстро пройдя через апельсиновую аллею, Лита по тенистой тропинке вышла к возвышающемуся в центре каскадному фонтану. Прозрачная вода с шумом спускается с верхнего яруса, попадает в золоченый пруд и, разделяясь на четыре части, спускается по хрустальным желобкам в ромбовидную чашу, её поверхность выложена разноцветной мозаикой.

Пройдя мимо фонтана и повернув налево, Лита оказалась рядом с самой уютной частью сада, она скрывается от посторонних глаз ажурным забором. Там, за переплетениями железных плющей, лилий и роз скрывается участок заросшего сада, прозванный во дворце Маленьким лесом. Там растут высокие сосны, голубые ели, по их мощным стволам вьётся плющ, а их вековые корни укутаны пушистым мхом. В тени этих исполинов растут грибы, лесные ягоды.

Эта часть сада привлекла внимание магички своей укромностью от шумного дворца. Оглядевшись вокруг, девушка не заметила за собой слежку и спокойно прошла в приоткрытые ворота Маленького леса.

После дождя воздух пах опьяняющей свободой и спокойствием. Мелкие капли, оставшиеся на ветках и листьях, становились разноцветными хрусталиками под первыми, еще робкими лучами солнца. Нижний сад дворца завораживал своей чистотой, ароматами. Он, словно палитра самой природы, был наполнен всевозможными цветами.

Некоторое время она блуждала по тоненьким тропинкам меж деревьев, пока ее внимание не привлек белый цвет, мелькающий между кустами крыжовника. Аккуратно раздвинув сплетенные ветки, магичка увидела Фиру, она еще в тонкой ночной рубашке сидела меж кустами зеленой ягоды и радостно отправляла в рот крыжовник. Тонкие ночные тапочки порвались и пропитались лесной сыростью, когда-то белый кружевной подол ночнушки порвался и запачкался, утренняя прохлада вызывала мурашки на открытых плечах девочки, но судя по ее довольному лицу, все это ее ни капли не смущало.

Обойдя заросли крыжовника, Литавра подошла к принцессе. Своим внезапным появлением она вызвала недоумение и испуг у шкодницы.

- Вы не замерзли, ваше Величество?

Пригоршня собранных ягод была быстро направлена в рот. Пытаясь пережевать «добычу», Фира не торопилась с ответом.

- Своим исчезновение Вы наделали много шума, поэтому Вам лучше поскорей вернуться во дворец, - Лита протянула руку принцессе, но та и не подумала ее принять, Фира только удивленно смотрела на нее снизу вверх.

- Я думала, ты не такая, как эти надоедливые фрейлины! - обиженно пролепетала девочка.

- Значит, вы ошиблись во мне.

Литавра отвернулась от девочки и направилась в сторону дворца, скоро позади себя она услышала звук быстрых шагов Фиры.

- Хоть ты и вредная, все равно, ты мне нравишься, – догнав магичку, девочка взяла ее за руку.

- Поймите, тревога за вас будет у всех не из-за того, что вы - принцесса, а потому что вы - ребенок. Нельзя так поступать опрометчиво…

- Мне надоело, что мне с утра до вечера рассказывают, как я должна себя вести, что говорить и куда смотреть, мне хочется свободы.

- Свободы хочется всем. Просто вы должны понимать, что люди волнуются за вас. Тем более, вы должны понимать, где и когда чувствовать себя свободной.

Тоненькая тропинка петляла меж деревьев, то приводя девушек к резному забору, то уводя их в прохладу леса. Они шли молча, хотя по Фире было видно, что она очень хочет поговорить; когда очередной поворот привел их к старой качели, привязанной к мощной ветки лиственницы, девочка попросилась покататься. Подумав, что лишние десять минут не перевернут Землю, Лита подсадила Фиру на шершавую доску. Слегка раскачивая качель, Магичка начала рассказывать.

- Знаете, Ваше Высочество, когда я училась в пансионе, у нас была одна преподавательница, очень суровая и чопорная леди. Она не давала нам ни глотка свободы, наши волосы должны были быть затянуты в тугую косу, не допускались лишние заколки и ленты, воротники должны были быть идеально выглажены, а форменные платья мы не могли украшать даже вышивкой. Я думаю, не зачем говорить, что и сама эта леди была до идеального выглажена и причесана. Она не давала ни нам, ни себе свободы. Помню, мы были безгранично рады, что ее предмет у нас был только один год.

И вот, сдав ей с огромной сложностью годовой экзамен, я отправилась в свой маленький городок на каникулы. От знакомых я узнала, что и леди приехала отдохнуть у нас на водах. В один из дней каникул я встала пораньше, чтобы сбегать в лес и собрать ягоды. Поблуждав по знакомым тропам, я решила углубиться в лес. И знаете, что я там увидела? Мою преподавательницу, она, словно маленький ребенок, - Лита бросила смешливый взгляд на Фиру, - уплетала одну за другой черную смородину. Ее идеально выглаженное голубое платье было запачкано в траве, а по белоснежным перчаткам стекали тоненькие струйки смородинового сока. Тогда я решила не тревожить ее уединение и потихоньку повернула назад.

Каждый из нас нуждается в расслаблении и свободе, но нужно знать, когда можно себе это позволить. В отпуске леди отпустила себя и наслаждалась отдыхом, но я уверена, что это никогда и ни за что не произошло во время учебного года. Поэтому, Ваше Высочество, будьте так добры выбирать время и мес…

Литавру оборвала свой монолог, как только увидела подходящую к ним женщину, довольно странную на вид. Но что для Литы было удивительным в этой женщине, то было знакомым для принцессы. Спрыгнув с качелей, она попыталась сделать реверанс, но высокая трава не позволила ей это сделать.

- Доброе утро, мадам Кэр.

Не сказав и слова, женщина взяла за руку Фиру и повела ее к выходу. Девочка обернулась к Лите и помахала ей.

***

- Нефрит, кто занимался воспитанием Фиры? - сидя на краюшке кресла в кабинете лорда, мадам Кэр прожигала взглядом мужчину.

- Хорошие няни, фрейлины и гувернантки. Хотя, конечно, им не сравниться с тобой, - Нефрит тепло улыбнулся женщине.

- У меня складывается такое впечатление, что она росла одна, без внимания и опеки.

- Лика, значит ли это, что ты решила остаться и заняться воспитанием Фиры?!

- Значит, - сухо ответила женщина. Она поднялась с кресла и подошла к стоящему у окна генералу. Яркий дневной свет заливал пространство кабинета и делал темно-синие глаза Нефа на несколько тонов светлей.

- Замечательно, Лика, я очень рад, что ты наконец решила вернуться. Ведь это и твой дом тоже, - лорд по-сыновье обнял женщину.

Мягко отстранившись от него, мадам Кэр произнесла:

- Я хотела поговорить с тобой о другом.

- И о чем же?

- Нефрит, эта девушка, что живет в северном крыле, зачем она здесь?

Улыбнувшись, генерал поинтересовался:

- А что? Ты ревнуешь?

- Нет, конечно, но она плохо влияет на Фирюзу.

- И как же это? - опершись о мраморный подоконник, мужчина начал нервно прокручивать трость.

- Сегодня, когда малышка сбежала, я нашла ее в Маленьком лесу вместе с этой девушкой. Она рассказывала Фире, что надо давать волю своим чувствам и желаниям…

- Возможно, ты не так ее поняла? - веселое расположение духа исчезло, между темных бровей залегла глубокая морщинка.

- Возможно, но почему она не привела ее обратно?.. Нефрит, я думаю, она должна покинуть дворец!

- Нет! - твердо произнес лорд. - Она спасла от смерти Фиру.

- Тогда дай ей вознаграждение, и пускай она уходит. Зачем она тебе?

- Я сказал - нет. У меня свои планы на нее.

Нефрит отвернулся от Лики к окну. Его разгневанный взгляд был устремлен вдаль…

***

Вечерние сумерки еще не успели окутать землю, когда тишину апартаментов Литы нарушил тихий стук. Теплые лучи ласково прощались с Центральными землями, они заглядывали в комнату магичке меж тяжелых штор, их светлые лучи разрезали полумрак комнаты. Они озорно скользили по персидскому ковру и фиолетовому пологу кровати, причудливо изгибались по резной двери, за которой стоял нетерпеливый визитер. Служанки должны были прийти позже, а больше никто не заглядывал в северное крыло. На вид оно выглядело намного моложе, чем остальной дворец, словно его подстроили лет двадцать назад, его невесомые балюстрады из розового мрамора, большие окна с прозрачными стеклами и световые столбы, круглые отверстия в потолках широких коридоров - все это делало северное крыло невесомым по сравнению с остальным дворцом, закованным в серый гранит. Крыло, где жила Лита, было необитаемо, но все комнаты были в идеальном состоянии, словно в нем кипит жизнь. Большая библиотека с мириадами волшебных световых шаров, всегда натопленные комнаты, лестница в несколько пролетов были освещены живым огнем, полыхавшим по стенам; ее широкие пролеты вели в высокую башню, вид с нее открывал простирающиеся земли на несколько километров. Северное крыло было присоединено к основному дворцовому комплексу зимним садом и своим фасадом выходило в нижний сад. Поэтому, когда подъезжаешь ко дворцу, его совершенно не видно. Только высокая круглая башня упирается в небеса.

Пустота и тишина временного обиталища Литавры приучили ее к тихому размеренному существованию, свою потребность в общении она восполняла разговорами со служанками и фрейлинами, с которыми встречалась в саду. Большая библиотека не давала заскучать. Магичка выбрала ожидающую позицию…

Продолжающийся стук в дверь вывел Литу из оцепенения. Соскользнув с широкого подоконника, она провернула ключ в замочной скважине. Оперевшись о дверной косяк, стоял Нефрит собственной персоной. Одетый в дорожный костюм, он внимательно рассматривал удивленную девушку.

- Я так и буду стоять в дверях? Или ты позволишь войти? - не дождавшись ответа, он оттеснил Литу от двери тростью и прошел в будуар. Остановившись посередине, он внимательно осмотрел комнату, словно в первый раз ее видя. Взгляд синих глаз остановился на камине; посмотрев в потухшее пепелище, он поднял глаза выше: над каминной полкой висело большое зеркало, отражавшее часть комнаты, которая захватила дверь и Литавру. Обращаясь к отражению девушки, он спросил:

- У тебя есть все, что надо?

Успевшая прийти в себя магичка прошла мимо гостя и, взяв несколько подушек с подоконника, полулежа устроилась на канапе; взбив подушки, Лита внимательно посмотрела на Нефрита снизу вверх.

- У меня есть все необходимое, только вот...

- Что? - заинтересованно подхватил лорд.

- Только вот меня снедает любопытство. Чему я обязана такой чести - лицезреть Вас?

Пробежав взглядом по вольготно расположившейся магичке, Нефрит опустил ее тонкие лодыжки с бархатной обивки канапе на пушистый ковер. Он присел рядом с ней, повисла тревожная пауза. Литавра пыталась справиться с нахлынувшими чувствами, которые требовали вырваться наружу после прикосновения шершавой ладони лорда.

Внутренняя Богиня плясала от радости, а вот Рассудок взял тяжелую дубину и начал разметать всякие тлетворные мысли, заполнившие сознание. Богиня с неудовольствием смотрела на такие манипуляции и, показывая язык Разуму, продолжала свой танец. Глубоко вздохнув, магичка попыталась вернуть свое душевное равновесие. Где-то в глубине своего подсознания она поставила галочку, что Нефрита нельзя подпускать слишком близко, как в военном плане, так и в мирном.

Тишина, накрывшая двух молодых людей, угнетала. С виду умиротворение, царившее в апартаментах северного крыла, было обманчиво. В вязкой тишине громко отбивали секунды часы с купидонами, в зеркале отражались два человека, пытавшихся побороть свои чувства, они смотрели друг на друга, но словно в пустоту. Первым молчание нарушил Неф.

- Я решил пригласить тебя на казнь.

На секунду чувства, обуревавшие Литу, замерли, а потом спрятались в самый дальний уголок души. Внутренняя богиня подобрала перья и блестки и скрылась подальше. На ее смену пришли Логика, Холодный расчет и Рассудок с дубиной. Только что магичка чуть не растаяла от одного прикосновения Нефрита, теперь она выпрямила плечи и шаловливо взглянула на лорда.

- И что же я успела натворить, не выходя за пределы дворца, или, может, я нарушила только вам ведаемый закон?

Мужчина не торопился с ответом, только медленно скользил взглядом по фигуре Литы, это молчание начало угнетать ее. Магичка поглубже вжалась в мягкую спинку и инстинктивно начала покусывать нижнюю губу. Девушка даже не подозревала, какой эффект производит на своего собеседника. Крепче сжав тонкую трость, Неф ответил.

- Если ты не прекратишь покусывать губу, то точно будешь наказана.

Резко облизнув губы, она проклинала свою детскую привычку и лорда, который вызывал в ней самые противоречивые чувства. Зеленые глаза потемнели и превратились два темных омута. Она задыхалась от возмущения, но единственное, что смогла сделать, это зло фыркнуть. Темная бровь Нефрита поднялась вверх.

- А разве ты не этого добивалась там, на поляне?

- Я пыталась спастись.

- Спастись? - удивленно повторил лорд.

Нехотя магичке пришлось открыть кусочек правды, чтобы потом ее ложь выглядела кристально чистой.

- Да, о Вас ходят не самые лицеприятные слухи, да что там, вами молодых девушек пугают.

- А я думал, что ты умней, чтобы не верить слухам.

- А я им и не верила, но как я должна относиться к человеку, который захватил мою страну, а потом подписывал «торговые» договоры, - саркастически поинтересовалась девушка.

После этих слов что-то резко изменилось в лорде. Вроде все тот же надменно- хищный взгляд, царственная поза, губы, искривленные в ироничной усмешке. Но он сам весь в целом изменился.

– У тебя кто-нибудь погиб?

Как же сейчас Литавре хотелось выплюнуть ему в лицо всю правду, посмотреть на него, когда он встретится лицом к лицу с тем, чью жизнь разрушил. Сейчас ее прожигала ненависть; вцепившись в край подушки, она представила, как тонкая лиана оплетает его шею и медленно, но верно душит его, как стирается с его губ эта усмешка, в глазах появляется страх и мольба.

Только этого не будет. Теперь у нее совсем другая цель - Нехеления. А потом можно будет добраться и до него. Тогда она расскажет ему всю правду, как ненавидит его, как ей хочется его убить, а еще она напомнит ему тот день на площади и посмеётся в его удивленное лицо, она расскажет, что нога никогда не заживет, а под старость она начнет причинять ему ужасные боли, такие, что он захочет избавиться от больной ноги. Да, он доживет до старости, но всю жизнь будет ходить с клеймом предателя, убийцы…

- Нет, меня растила бабушка, но она умерла за несколько лет до войны. Знаешь, я даже рада, что так произошло, я всегда хотела путешествовать, но меня вечно что-то держало, а война стала толчком для изменения жизни.
Поднявшись, Нефрит подошел к двери и тихо, не оборачиваясь, прошептал:

- Хоть для кого-то война стала положительным моментом, - обернувшись, он уже громче произнес: - Вечером состоится казнь бандитов, которые покушались на жизнь Фиры. Я жду тебя через тридцать минут у парадного входа.

Дубовая дверь тихо закралась, оставив Литу наедине в нерадостных раздумьях.

***

- Зачем? - тихий голос Литы пронесся над пустым полем.

- Что - зачем? - не поворачиваясь к девушке, уточнил Нефрит.

- Зачем ты привез меня сюда?

- Ты имеешь непосредственное отношение к их смерти.

Слова, произнесенные Лордом полушепотом, заставили замереть сердце магички. Нефрит был прав, и это было самым страшным. Это она, Литавра, подвела их под эшафот, и сейчас на ее глазах двух людей лишат жизни. Да, они заслужили это, но смотреть на казнь, видеть, как жизнь покидает тела, как глаза стекленеют, а руки замирают в предсмертном жесте - все это она желала увидеть только единожды, и в главной роли должен был быть Нефрит. Магичку начал бить озноб, холод, рождавшийся где-то внутри, расползался по всему телу, проникая в душу и сердце. Заметив изменения в собеседнице, лорд развернул ее к себе лицом. Не выпуская из своих рук ее плечи, он наклонил голову и впился взглядом в лицо девушки.

- Лита, послушай, они - преступники, убийцы. Они хотели убить мою сестру, маленького ребенка, который ни в чем не виноват. Они понесут заслуженное наказание.

«А какое наказание понесешь ты?» - так и хотелось выкрикнуть магичке. Ее сестра тоже была ни в чем не виновата, эта бессмысленная война убила ее и Литавру. Пускай она сейчас дышит, ходит, но она влачёт свое существование, и все ради одной цели. Месть испепеляет ее, душит в ней все зачатки добра. Спасение Фиры было светлым лучиком надежды, пробившемся в туманную душу девушки. Но месть быстро изгнала добрые, теплые чувства из души Литы. После смерти Коры что-то навсегда умерло в ней. Теперь ее душа закована в гранитный саркофаг.

Место, где они находились, не было похоже на лобное. Это было просто поле, не знавшее долгое время обработки, по кругу его окаймлял лес, через который вела дорога к ближайшей деревне. Здесь не было эшафота и мест для высокопоставленных гостей и простых зевак. Просто заросшее желто-зеленое поле, сизый в дымке лес и потемневший небосвод.

Проходили минуты, к полю подтягивался народ, медленно, чинно люди шли по лесной тропе, тоненькой дорожке в поле и, приближаясь к центру, складывали кругом полевые цветы. Маленький мальчуган отделился от ровной цепочки людей и протянул свой букет Нефриту. Тот сначала пытался сделать вид, что не замечает ребенка, но когда малыш потянул его за рукав, лорду пришлось обратить на него внимание. Он долго смотрел на букет, а потом, наклонившись, взял его. Потрепав мальчугана по нерассчесанным кудрям, он протянул ему руку. Они вместе направились к кругу из цветов, и Нефрит, аккуратно присев на здоровую ногу, положил цветы в общий круг. Оперевшись на трость, он с трудом поднялся, что-то шепнул мальчонке и пошел обратно к ожидающей его Лите. Постояв немного, люди кланялись Нефриту и также медленно удалялись. В кругу леса они с лордом остались вдвоем, тишина и шелест далёких листьев окружали их. Все это было непривычно для Литы, обычно на казнь сгоняется народ, все происходит с большой помпезностью и оглаской, а судьи, вельможи окружают своего суверена на высоком помосте. Так всегда происходило и в ее родной стране и после того, как власть там поменялась. Единственным отличием была частота и жестокость казни. После войны эшафот не пустовал ни дня, казнили повстанцев, магов, прежних правителей и просто тех, кто криво посмотрел на гвардейцев. Бордовые реки были полноводны, кровь жителей страны пропитывала родную землю. А здесь все было как-то естественно, просто и непонятно. Магичка уже начала сомневаться, а на казнь ли ее привели.

Но все ее сомнения развеялись после того, как поляну покинул последний человек, два крепких мужчины вели осужденных. Истощённые, с поникшими головами, они напоминали приведений из детских страшилок, было только одно различие - ребенком Лита могла зажечь свет, и они бы исчезли, а сейчас все происходит в реальности.

Магичка присутствовала только на одной казни в своей жизни, совсем маленькой она убежала со двора с мальчишками посмотреть на казнь. Тогда ей очень хотелось доказать им, что она не слабачка, что сможет ослушаться бабушку и убежать. Тогда она не учла только одного: казнь через четвертование - не самое лучшее зрелище для ребенка. Сначала все было забавно, на лобное место вывели четырех красивых меринов, все дети как по команде кинулись к грациозным животным, но их отогнали, многих увели матери. А Лита с мальчиками осталась, ей было очень интересно, зачем по площади гарцевали эти чудесные кони. Тогда она думала, что не видела более красивых и гордых животных, ей в этот момент не могло прийти в голову, что скоро они станут орудием смерти.

Литавре стало плохо как только она увидела, как молодой осужденной женщине перерезают сухожилия, а потом, окровавленную, привязывают к лошадям. Уже тогда, расталкивая зевак, она побежала прочь от этого жуткого места, но крики ужаса, боли всю жизнь преследуют ее. Тогда в детстве ей показалось, что лопнули барабанные перепонки от этих криков, потом к слуху присоединилось обоняние, запах крови, страха и ликования. Для нее эта казнь стала кошмаром как детства, так и взрослой жизни.

Тем временем мужчин провели в круг из цветов. Их охранники испарились в вспышке телепорта. Нефрит взял под локоть оцепеневшую Литавру и отвел ее под сень деревьев. Как ни странно, мужчины были не скованны по рукам и ногам, они просто тихо стояли и смотрели на беззвездное небо. У них была возможность воспользоваться этой оплошностью и попытаться спастись, но они этого не сделали. Время затягивалось, от ожидания магичке становилось все хуже, слабость сковала ноги, и желудок давал о себе знать, паника накатывала с новой силой. Все выглядело ужасающе, яркие полевые цветы превратились в тусклый венок, две тени, которые, не шевелясь, наблюдали за небом, и она с Нефритом, укрывшиеся под сводами крон. Лорд стоял отчужденно, как и приговоренные, он так же, как и они всматривался в небо, а потом начал что-то медленно шептать. Небесную мглу разрезал яркий белоснежный луч, который несся к убийцам и постепенно превращался в столб звёздного света, который в секунду поглотил мужчин. Лита только успела зажмуриться и попытаться совладать со своим организмом, ей уже представлялся крик боли и запах смерти, она сильно вцепилась в ближайшую березу, словно прося у нее сил.
Магичка понимала, что прошло время, и нужно разомкнуть глаза, но сил не было.

После вызова звездного света Нефрит дольше, чем обычно приходил в себя, его небесные соратницы были обижены на него, но покарали тех, кто покусился на жизнь их сестры. Он не сразу заметил исчезновение Литы, повернувшись, лорд увидел сзади себя девушку, которая, прислонившись к тонкому стволу, вся дрожала.

- Лита! - как можно тише позвал он. - Все закончилось.

Он неслышно подошел к ней и разжал ее тонкие пальцы. Магичка медленно приходила в себя. Внутренний голос тихо подсмеивался над ней, что она собралась мстить, а собраться на казни совершенно жалких, никчёмных людишек не смогла и поступила, как девчонка, маленькая, беспомощная девчонка.

- Ты как?

- Все нормально, – высвободив свою руку из теплых ладоней Нефрита, магичка поинтересовалась:

- Теперь мы можем отправляться обратно?

- Конечно.

Недолгую дорогу до летнего дворца они провели в молчании, только на ступенях парадной лестницы, когда пришла пора прощаться, она Лита осмелилась посмотреть в глаза лорду и задать интересующий ее вопрос.

- Почему люди несли цветы?

Грустная улыбка тронула губы мужчины.

- Полевые цветы означают прощение, они простили их.

- И ты… - слова сами собой вырвались из уст магички, - …простил?

- Да. Во всех своих бедах виноват только я.

Нефрит медленно поднимался по лестнице, ведущей в его часть дворца, а Литавра еще долго смотрела ему вслед. Огромное окно, находящееся напротив лестницы, дарило ей холодный свет далеких звезд.

@темы: Мои фанфики

21:51 

Фанфик в соавторстве с НеИрида (Ирида) "На краю души" В ПРОЦЕССЕ (6)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Часть II. Между строк...
"Любовь не делает нас хорошими.
Любовь делает нас другими". M.

"Только любящие глаза видят душу,
спрятанную в гранитный саркофаг" И.


Наверное, у человечества был единственный страшный самообман на протяжении всей его истории: тот, кто считал, что сможет идти против своей сущности, жестоко обманывался. Можно наступить на горло гордости, забыть про совесть, можно побороть лень или страх. Но когда жизнь дотрагивается до самого человеческого нутра, до того, что делает человека человеком, сущность все равно выигрывает. Человек, чье сердце не настроено на смерть и разрушение, не может убивать и при этом не умирать сам; тот, кто никогда не воспитывал в себе чувства сострадания, способен лишь демонстративно сделать подачку, но не проявить его. Рано или поздно человеческое нутро оголяется, показывает себя, и человек предстает перед этим миром таковым, какой есть на самом деле. Иногда это ломает, иногда – дает шанс спастись и не потерять себя.

Они не знали, что их путь, для кого-то просто забавный, для кого-то равноценный существованию, может перевернуть их жизни наизнанку, изменить понятия человечности и собственного «я». Никто из них не знал, что способен на такие эмоции, решения, поступки. Никто из них не знал, что их привычный и устоявшийся в понятиях мир может полететь к чертям, подчиняясь такому простому и такому сложному чувству – любовь… Никто не знал, что она, чистая и светлая, все еще может жить даже в душах тех, чье нутро, кажется, навеки испоганено и поругано грязью и бесчестьем.

Но любовь живет. И она не признает стереотипов, рас, возрастов и преград. Она открывает любые двери. Но неизвестно, что станет с человеком, в чью жизнь она ворвалась…

Глава 1. Первые шаги
Все обиды были тотчас же забыты. Миливия старалась получше разглядеть телепорт, но его словно окутывало сизой дымкой, и по мере приближения девушка вообще перестала видеть дальше вытянутой руки. «Конечно, этот телепорт лишь для избранных, - рассудила она, почуяв запахи нескольких человек. – И он скрыт от глаз посторонних». Остальные путники тоже притихли. Магичка не знала причины тяжелого молчания, но когда увидела их, чуть не вскрикнула от ужаса. Ворота телепорта охраняли два исполина, закованные в доспехи. В мощных мозолистых руках – по палице, круглая голова с очипком мышиного цвета волос покрыта шлемом, лицо обезображено шрамами. Кожа какого-то странного желтоватого оттенка. Никогда раньше Миливия не видела бойцовых великанов, но теперь предпочла бы не встречаться с ними вовеки веков. Разговор со стражниками был коротким: увидев у Зойсайта большой золотой ключ на цепочке, исполины пропустили их внутрь.

- Зажмурься, - прошептал Зой на ухо Мил и сам зажал ей глаза.

Какие-то мгновения, чувство невесомости, и Миливия вместе со свитой Зойсайта оказалась на окраине, по-видимому, городка. Девушка обернулась, но не было и следа телепортации, зато округа была очень реальной. Солнце нещадно жарило с неба, воздух – плотный и пыльный, а сухая земля ярко-желтой лужей простирается вокруг до самого горизонта. То тут, то там торчат низенькие домишки, покрытые соломой, но никого не видно. Зойсайт достал из дорожного тюка белую плотную ткань и накинул ее магичке на голову, мужчины водрузили чадры, и кони снова тронулись. Если первое время Миливия старалась хоть что-то разглядеть, то быстро оставила это пустое занятие: кругом ничего не было примечательного. Она стала изнывать от жары, мозг застилало туманом, во рту сушило. Голова ее тяжелела с каждой минутой все больше и больше, и вскоре девушка погрузилась в подобие забытья, уткнувшись лицом в плечо лорда. Разбудили ее уже тогда, когда вокруг было невообразимо шумно: это оказались выкрики, доносившиеся из раскрытого окна. Магичка лежала на кровати в просторной комнате с чистыми стенами и мебелью и не сразу сообразила, где может находиться. Она взяла маленький звоночек на тумбочке и позвонила, тут же в комнату вбежала маленькая служанка в белом платьице и, почтительно склонив голову, с акцентом произнесла:

- Чего пожелает леди?

Мил спросила, где находится, и девочка рассказала, что лорд Зойсайт оставил ее у них, чтобы купить ей специальных лекарств от перегрева. Пока лорда не было, магичке подали обильный горячий завтрак, состоящий из мясных блюд.

- У нас принято есть много и сытно по утрам, - пояснила служанка, - зато в течение дня мы больше пьем.

Именно во время трапезы вернулся Зой и присоединился к магичке. Он отметил, что выглядит она неважно, и тут же велел заварить нужные травки. Мужчина предполагал, что Мил может стать нехорошо, поэтому поспешил с лекарствами. Дорога предстоит долгая и трудная.

- Никогда не думала, - произнесла Маг флюидов, ковыряя остреем вилки кусочек неизвестной ей дичи, - что при такой жаре можно есть горячее.

- Это что, - пожал плечами Зой, который, кажется, не чувствовал никаких неудобств от духоты. – Чем дальше мы будем продвигаться, тем больше ты будешь удивляться. Знаешь, кстати, зачем нужно есть только хорошо проваренную или жареную пищу? При такой температуре всякие микробы размножаются непозволительно быстро, и заработать себе какое-нибудь отравление – плевое дело. Так что еду приходится обеззараживать.

Миливия отметила перемены в лорде: на нем была простоя льняная рубашка и свободные светлые брюки, голова покрыта чадрой, на ногах – кожаные мокасины. Лорд, привычный к этой местности, знал, как нужно одеваться, чтобы чувствовать себя по максимуму комфортно. Да и одежда ему эта, признаться, очень даже шла. А вот платье Миливии казалось душными тисками, но девушка стеснялась попросить у Зойсайта другое одеяние.

- Когда ты чуть-чуть отдохнешь, мы отправимся на базар. Поверь, такого ты еще не видела, - заговорщически усмехнулся Зой, небрежно откидывая прядку волос за плечо. – Тебя нужно переодеть. Уверен, местные наряды тебе очень подойдут.

Через пару часов Зойсайт и Миливия в сопровождении нескольких мужчин отправились в гущу поселения. Оказывается, все это время они находились на окраине, а вот центральная часть была отделена стеной с большими воротами, по бокам от которых высились огромные, с человеческий рост каменные львы на подножках. Их головы были подняты вверх, а пасти широко раскрыты; звери стояли на задних лапах и, кажется, готовы были броситься со своих вечных пьедесталов, чтобы разорвать жертву.

- Это Город танцующих львов, - пояснил лорд, видя заинтересованность девушки.

- Танцующих? – изумилась она. - Скорее, свирепых и голодных.

Зойсайт усмехнулся, но ничего не ответил, пришпоривая Агата. Кругом было шумно и тесно, то и дело слышались выкрики торговок, высились товары на прилавках, проезжали телеги… Вскоре у Миливии стало пестреть в глазах от всей этой кутерьмы, и она покорно ждала, когда же лорд привезет ее в условленное место. Но базар словно не кончался, а только ширился, поражая разнообразием товаров. Зойсайт остановился около одной лавчонки и спрыгнул с коня. Смуглый белозубый старец в тюбетейке тут же стал крутиться вокруг лорда, но тот словно точно знал, что хочет найти. Зой обвел взглядом прилавок, заваленной разномастной, как показалось Мил, ветошью, и вдруг достал какой-то небольшой предмет.

- Хороший выбор, хороший выбор! – довольно покачал головой старец, в красках расписывая прелести безделушки, но и сам лорд будто загорелся от своей находки. Мужчина отдал, не жалея, горстку монет в бархатном зеленом мешочке и снова сел на Агата.

- Вот, - Зой с довольным видом вложил в ладонь Миливии маленькую лампу. – Схожу с ума от таких мелочей.

Девушка потерла бок лампы с изящным выгнутым носиком, словно желая вызвать знаменитого Джина. Сразу было видно, что вещица действительно старая и побывавшая во всех напастях жизни, однако она выглядела какой-то притягивающей и дорогой.

- У меня таких уже целая комната, - небрежно заметил лорд, улыбаясь своей хитрющей улыбкой. – Но каждый раз, проезжая через Египет, не могу отказать себе в новой.

Миливия про себя подумала, что мужчина не привык отказывать себе ни в чем, и ей хотелось вызвать в себе неприязненные отношения к Зойсайту, однако только бессильно фыркнула, и, когда Зой остановился в очередной раз, с любопытством огляделась вокруг. Наконец, барахолка осталась позади, и перед Миливией раскрылась страна чудесных тканей и оттенков. От яркости стало больно глазам: развивались на жарком ветру тончайшие шали и накидки, платья всех фасонов и размеров так и манили, чалмы царственно возвышались на прилавках. Мил бывала на восточных базарах, но этот не походил ни на один другой. В нем словно жили собственная атмосфера, собственная культура и религия. В выборе места, где можно будет нарядить девушку, Зой был щепетилен и остановился на богатой палатке разодетого в шелк мужчины с пышными черными усами. Тот сразу разглядел изысканный костюм будущего покупателя и подозвал парнишку.

- Чего пожелает господин и его юная спутница? – сладко пропел торговец, кланяясь.

Зойсайт небрежно махнул рукой, как бы невзначай демонстрируя перстни на тонких пальцах:

- Я бы хотел преподнести этой прекрасной девушке незабываемый подарок. Надеюсь, вы поможете мне в этом. А я уж не поскуплюсь на вознаграждение.

Глаза торговца хищно блеснули:

- Вы сделали правильный выбор, господин. Таких нежнейших тканей и искусных работ вы еще не встречали, - он щелкнул пухлыми пальцами, и парнишка тут же подскочил к Миливии, чтобы помочь ей спуститься с лошади, однако Зой не позволил ему этого и сам снял магичку с Агата.

Перед Магом флюидов запестрели расшитые бисером и драгоценностями платья до пола свободного покроя. Торговец как бы прикладывал ткань к ее лицу, кивал или мотал головой, а потом откладывал одежду в разные стопки. Собрав целую груду, женщина в черном одеянии повела Миливию в маленький шатер, где помогла ей переодеваться. Девушка примеряла новое платье и выходила к лорду, тот что-то говорил продавцу, и платье либо убирали, либо срочно упаковывали. Наконец, накинув последнее бежевое платье, Миливия вышла, изрядно утомленная покупками.

- Не переодевайся, - заулыбался лорд, подходя к ней. – Тебе очень идет, пусть оно и простое. Мы купим тебе самый лучший платок к нему.

Зойсайту почему-то очень нравилось наряжать ее, словно магичка была куклой, а не живым человеком. Он не переставал удивляться, как маленькая воровка превращается в красивую юную девушку. Яркие ткани играли на ее бледной коже новыми красками, она и сама становилась другой, неизвестной ему, но не менее притягивающей. Отблагодарив торговца чистым золотом, лорд двинулся дальше. По пути к продавцам с шалями Зойсайт заскочил в обувную лавку. Он наугад взял самую маленькую женскую туфельку из чистой кожи и не прогадал с размером: она была как раз впору. Прихватив несколько пар, Зой и Миливия двинулись в сторону парусов из шалей, платков и накидок.

Миливия с робостью и тайным восхищением щупала эти чудесные вещи, которые Зойсайт небрежно и весело накидывал на нее. Кажется, ему доставляло особенное удовольствие кутать ее в тончайшие ткани, делать легкие комплементы и, ни о чем не заботясь, оплачивать дорогие покупки.

- Жаль только, - вздыхал он, - что покрасоваться в этом ты сможешь еще нескоро. Нам предстоит путь через пустыню, а там не до красоты. Но ты затмишь любую девушку моего двора.

Миливия, разодетая, словно местная принцесса, ехала на Агате, а Зойсайт гордо держал ее за талию, будто она была богатым трофеем. Он привык получать все самое лучшее, и Мил оказалась тем, чем можно похвастаться перед остальными. К тому же, он не привык скупиться на свои игрушки, и Зойю очень нравилось видеть восхищенные и завистливые взгляды женщин и мужчин. В Африке всегда ценились яркие тряпицы и убранство лошадей, верблюдов, мулов, так что Агат всегда щеголял в замечательном седле и дорогой сбруе, а очередная спутница лорда – в самом роскошном убранстве. И то, что Миливия совсем не походила на местных девушек ни внешностью, ни характером, лишь подзадоривало лорда, словно он привез с собой диковинку. Магичка принимала подарки и снисходительность лорда с тайной и явной робостью, но не смела перечить, чтобы добраться до своей цели. Только в одном она не собиралась уступать Зойсайту: он никогда не овладеет ей. Никогда.

***

…Миливия, ловко переставляя ведра и одновременно (каким-то чудом!) помешивая закипающий суп, напевала какую-то известную только ей мелодию. Время подходило к обеду, и девушке, уже обзаведшейся маленьким животиком, хотелось отнести мужу на работу обед. Путь предстоял через лес, по изборожденной санями дороге, но Мил приготовила валеночки, теплую шубу, и мороз ей был не страшен. Да и беременность приносила ей скорее радость, чем неудобства. Так что девушка с удовольствием готовилась к прогулке (хотя наверняка знала, что Арно разворчится, боясь за нее и малыша).

Натянув толстые колготки, шерстяные носки, валенки и шубу поверх вязаного платья, Миливия взвалила котомку через плечо и отправилась к лесопилке. Снег звонко хрустел под ногами, а мороз тут же ухватил синеглазую за нос, но Мил довольно щурилась на солнце и бодро шагала по дороге, пока не достигла вытесанной таблички. Миливия привычно шла по тропе, здороваясь с рабочими, и те приветливо отвечали ей, провожая взглядом маленькую закутанную фигурку в пушистом платке.

- Эй, Арно, - кто-то потрепал Арно по плечу, и тот обернулся. – Твоя жена идет!

- Мил! – радостно заулыбался мужчина, скидывая огромные рукавицы и снимая с плеча магички узелок со снедью. – Ну зачем же ты опять ходила одна через лес?

- Я принесла тебе обед, - пожала плечами девушка.

Двое не замечали, как за ними наблюдала девушка, нахмурив темные бровки от досады. То была дочь хозяина лесопилки, на которой служил Арно, чтобы прокормить свою семью. Она смотрела на маленькую, непримечательную Миливию в стареньком платке и шубейке и не могла понять, чего такого есть в ней, чего нет у нее, Никичен. Молодой, красивой и богатой девушке давно приглянулся высокий статный юноша со светлыми волосами и строгими, но ласковыми глазами. Однако Арно никак не реагировал на кокетство и взгляды «маленькой» хозяйки, даже если они были слишком явными. Он смущался и старался уйти, смешно вспыхнув, и при каждом появлении Никичен замолкал, не желая с ней разговаривать. Но сейчас Никичен видела, как в улыбке расцветает его лицо, как неуклюже, но нежно юноша скинул с себя оленью шубу и постелил на сваленные бревна, чтобы жене было удобнее и теплее сидеть. Совсем другой человек! И черная, странная ревность расплывалась по ее душе при виде счастливой магички. Никичен никогда не знала ни в чем отказа, а теперь видела явный отпор. Это она-то! Самая красивая девушка в округе (сколько сватались к ней!), самая богатая и разряженная! Черные прямые волосы падают ниже осиной талии, карие глаза с поволокой в обрамлении пушистых ресниц просто завораживают, а походка – словно уточка по воде плывет. А тут! Какая-то деревенская девка стоит поперек.

Рабочие, ловившие взгляды Никичен со следами слез, только усмехались, не жалея избалованную хозяйку. Один старый лесоруб даже довольно грубо кашлянул и сказал ей:

- Вы бы, барышня, глазки не маслили, - с сельской простотой пробасил старик. – Арно женку свою любит, они ребеночка ждут. Так что не стойте на одном месте, любушка, ноги обморозите.

Однако Никичен вовсе не хотела сдаваться. Когда Миливия, прихватив пустую посуду, пошла домой, девушка подошла к Арно и попросила его помочь ей в сторожке. Простодушный парень под понимающие взгляды рабочих прошел с ней, надевая огромные рукавицы:

- Где дрова? – спросил он, оглядываясь. – Куда перенести?..

Но вдруг девичьи руки обвили его шею, а губ коснулся настойчивый поцелуй. Оторопевший Арно не сразу отшатнулся от девушки, протянувшей к нему ладони.

- Ну что же ты, милый, - ласково пропела Никичен, подходя к нему снова, но мужчина уже опомнился и, нахмурившись, отбежал к двери. – Разве я хуже той деревенщины? Ни кожи ни рожи. Знаешь, как я люблю тебя? Я одарю тебя золотом, я все для тебя сделаю, - отчаянно шептала девушка, словно в бреду.

- Что ты говоришь? – помотал головой Арно. – Ведь я женат!

- И что же? Разве то помеха?..

- Молодая ты, красивая, а бессовестная, - бросил ей Арно, и Никичен замерла, улыбка пропала с ее лица. – Как же девичья честь? Или ты с кем попало готова путаться?

- Что? – вспыхнула оскорбленная в своих чувствах Никичен.

- А то, что так последняя продажная женщина себя предлагает, - строго отрезал мужчина. – Где твоя гордость и чистота? Вспомни уже о них, а не потакай своим капризам. И забудь обо мне, у меня своя семья. На подлые связи я не способен. А ты – знай себе цену.

Злые, обидные слезы брызнули из глаз пристыженной Никичен, она топнула ножкой и закричала:

- Да я такое моему отцу скажу! Тебя тут же вышвырнут вон! – не от ненависти, а от досады и позора воскликнула девушка.

- На твоей совести будет, а мы не пропадем, хороший работник нужен всегда, - спокойно возразил Арно, - мы и правдой сыты будем, - и тут же вышел, громко хлопнув дверью.

Он никак не мог простить себе тот невольный поцелуй и, вернувшись домой, долго не мог найти себе места. Миливия, не знавшая ни о чем, заботливо покормила мужа и уложила в чистую постель, легла рядом с ним и долго гладила по руке, каким-то волшебным образом снимая боль и вину. Арно решил забыть произошедшее, с лесопилки его не уволили. Но война дошла и до севера, захлестнув тайгу и продвигаясь дальше. И Арно, оставив молодую жену и неродившегося малыша, вынужден был вступить в ряды армии. Он еще не знал, что вернется туда лишь дважды: чтобы увидеть своего ребенка и навечно найти покой…

***

Полуденное солнце скрывалось за размытыми свинцовыми тучами. Они плотной пеленой обволакивали небосвод, и на их темном фоне сквозь ливень можно было разглядеть, как резкие порывы ветра ломают тонкие ветви фруктовых деревьев и склоняют вдалеке лес. Он, словно оживший исполин, преклонял голову перед стихией. Дождь то замирал, как-будто выжидал чего-то, то обрушался с новой силой на стрельчатые окна личного кабинета Нефрита. Его Крупные капли барабанили по балконной балюстраде в унисон с монотонным докладом начальника охраны.

Световые шары тускло освещали платановые стены кабинета. Над рабочим столом светился такой же тусклый свет, который позволял разглядеть лица докладчиков, но скрыть слушателя. Склонившись над бумагами, сидел Нефрит. Перед ним стояли его управляющий, генерал-адъютант, начальник охраны. Последний пытается оправдаться за то, что на территорию смогли проникнуть чужие. Его голос то и дело срывается на шепот, особенно в самых опасных для него местах рассказа. Не дослушав до конца, Нефрит подписал последние бумаги и с хлопком закрыл папку. Протянув ее секретарю, он щелчком потушил световые шары. Это естественное движение является сигналом для удаления из кабинета приближенных, которые с радостью подбирают разложенные у камина документы и быстро уходят.

Темнота позволяет собраться с мыслями и дарит отдых уставшим глазам. Откинувшись на спинку кресла, Нефрит устало трет переносицу. Подумать только, его не было всего два дня, а безотлагательных дел накопилось столько, словно он отсутствовал месяц. И самое страшное - это покушение на жизнь его сестры. Он понимал, что как только он перейдет на сторону Нехелении, у его противников появится повод для открытого конфликта, он знал, что этим решением не приумножит армию своих поклонников, а даже больше - те, кто относился равнодушно к его политике, станут его ярыми противниками. Все это он предполагал, но что во все это будет замешена Фирюза… и что ради мира в его стране придется заплатить жизнью маленькой девочки… Он смирился с тем, что политика отняла у него родителей, изменила его жизнь, оборвав в одночасье его счастливое отрочество… Но он не позволит ей изуродовать жизнь Фиры…

Белоснежное гусиное перо, треснув в руке Нефрита, упало на паркет. Из размышлений генерала вывел доклад секретаря:

- Ваше величество, об аудиенции просит Мадам Кэр.

Дверь второй раз открылась. Не дождавшись приглашения, через темнеющий проем проскользнула высокая тень, на минуту остановившись, она что-то прошептала секретарю, тот с поклонном удалился, плотно прикрывая за собой дверь. Присев на край кресла, гостья зябко куталась в тонкую шаль. Отблески огня, теплившегося в камине, отбрасывали причудливые тени на стены кабинета и освещали гордо выпрямившуюся фигуру женщины. Она пристально наблюдала за мужчиной, который сел напротив нее. Из нежного отрока он превратился в настоящего мужчину: голубые, ясно смотревшие на мир глаза потемнели и стали непроницаемыми, густая копна длинных каштановых волос, перехваченных лентой (повод ссор с отцом), сменилась короткой стрижкой с непослушными кудрями, глубокая морщина пересекла лоб, губы превратились в одну ровную полоску, четкие, повелительные жесты и небрежно закатанные рукава сюртука. Все это делало Нефрита в глазах женщин привлекательным, загадочным, соблазнительным. Но для гостьи, которая его не видела несколько лет, он стал уставшим, слишком быстро повзрослевшим…

- Я не ожидал тебя.

Пропустив замечание лорда, женщина спросила:

- Нефрит, как она?

- Сейчас хорошо, откуда ты узнала?

Не дав ответить гостье, в кабинет прошел секретарь. Поставив на чайный столик сервиз, он аккуратно налил кофе в тонкие фарфоровые чашки.

Нефрит устало прикрыл глаза и с наслаждением вдохнул запах крепкого кофе. Гостья не спешила отвечать, очевидно, ждала, пока секретарь уйдет. Подхватив тонкий серебряный поднос, он поспешил удалиться, слишком противоречивые чувства вызывали в нем две темные фигуры перед камином. Одна - замкнутая, величественная женщина всегда вызывала в нем чувство непреодолимого страха. Другому он был предан с мальчишеских лет.

- А я думала, что ты не будешь удивлен моему приезду.

Кабинет наполнила тишина, лорд снова почувствовал себя нашкодившим ребенком, которого отчитывает его няня. Не дождавшись ответа, женщина хлопнула в ладоши, и кабинет осветило полуденное солнце, этот яркий свет лился из световых шаров, которые мгновенно оказались над головами сидящих. Яркий свет резанул по уставшим от бессонных ночей глазам Нефрита и осветил статную фигуру женщины. Черные, словно смоль, волосы были собраны в высокую прическу, которая открывала длинную шею, миндалевидные черные глаза, эльфийские ушки и бледно-голубую кожу.

- Неф, - тихо позвала женщина. - Они перестали с тобой говорить?

- Да, и уже давно. Они считают меня предателем. Глупые небесные камни, Они просто не понимают, насколько важен был договор с Нехеленией, - лукаво взглянув на гостью, он спросил. - Лика, ты тоже не одобряешь мою политику? И именно из-за этого ты не появлялась здесь столько? Это эгоистично с твоей стороны. Ты прекрасно знаешь, как любит тебя Фира, и как ей тяжело после смерти родителей… Ты нужна ей.

- Нефрит, ты прекрасно знаешь, что ей нужен ты, ее брат. Меня она плохо помнит.

- Конечно, плохо, ты ушла от нас, как только решила, что я вырос и больше не нуждаюсь в няне. Хотя на самом деле ты бежала от себя.

- От себя? - черная бровь поползла вверх от удивления.

- Да, Лика. Когда-то очень давно, когда эльфы еще не были загнаны в непроходимые чащи, а жили в мире с людьми юная целительница отправилась учиться в эльфийскую академию. Там она полюбила своего сокурсника, и все было бы хорошо, если бы не одно «но»: ее избранник был эльфом. Испокон веков существовали запреты на связь эльфов и людей, но наши герои были там молоды, счастливы, авантюрны, что решили пойти вопреки законам. Они закончили академию и уехали в маленькое горное селение, там они работали врачами, и не были осуждены местными жителями. Жили они там тихо, в мире и согласии, пока в их краях на приехал король. На охоте вепрь разорвал ему ногу, рядом не было города и врачей, кто-то из местных жителей посоветовал обратится к лекарям.

Молодые врачи хлопотали день и ночь над королем, итогом их стараний стало его выздоровление и приглашение ко двору. Так всегда оканчивалась сказка, которую ты рассказывала сначала мне, а потом и Фире. Но после того, как ты уехала, я узнал ее продолжение.

Там, в столице у них родилась долгожданная дочка, но… расплатой за их любовь стало их чадо. Казалось, она взяла все самое лучшее от родителей: сердечность матери, внешние черты и ум эльфа, и как в последствии оказалось, долгую жизнь от отца. Но ее кожа не была смугла, как у матери, или бела, как у отца. Ее тело было бледно-голубого цвета.

Вся жизнь того ребенка была под печатью проклятья. Она видела, как стареет и умирает ее мать, как уходят из жизни одни за другим дорогие ее сердцу люди. Ушли из жизни королевская чета, отца отравили, молодой король, с которым она росла, постепенно старел на ее глазах, его сын, за которым она должна была смотреть, взрослел, его родители, ровесники-друзья эльфийки увядали. А она оставалась так же молода, здорова, прекрасна. Она слишком многих дорогих теряла в своей жизни, именно поэтому она решила уйти от двора, как только ее подопечный стал чуть взрослей. Она просто больше не смогла терять любимых… Ей казалось, что ее жизнь тянется века, она устала… Эта эльфийка решила закрыться в своем горном имении, чтобы больше не чувствовать боли потерь.

За великую любовь родителей пришлось заплатить великую цену дочери… Лика, ты еще можешь быть счастлива. Почему ты в это не веришь?

- Счастлива? - голос гостьи осип от накрывших ее воспоминаний прошлого.

- Да, я это точно знаю, до того, как Они перестали со мной говорить, Они рассказали мне это. Но твое счастье в твоих руках… оставайся здесь, все будут этому только рады. Хватит жить затворницей, хватит себя жалеть!

- Нефрит, я обещаю тебе, что подумаю над этим. Но расскажи, что сейчас с ней, где она, и пойманы ли те…

- Фирюза в безопасности, а эти… понесут полагающееся наказание.

***

Серые нити дождя заштриховали мир за оконными рамами комнаты Литы. На полированной поверхности письменного стола отражаются размытые огоньки нескольких свечей. Живой огонь непоседливо потрескивал, он то вьётся ввысь, то опадает, иногда приветственно подмигивает девушке, но она совершенно не обращает на это внимание. Перед ней лежит бумага, она испещрена мелким почерком Литавры. На бумаги были видны несколько пунктов, они были несколько раз обведенные:

А) найти Н.
Б) втереться в доверие в Н.
В) управление Н.
Г) забрать П.З.

В глубоком кресле сидела девушка, выскользнув из чешек, она подтянула колени к груди и закуталась в мягкий плед. Литавра внимательно смотрела на рукопись.

Ей до сих пор не верилось, что притянутый за уши и сшитый белыми нитками план начал осуществляться. Теперь можно с уверенностью зачеркивать первый пункт, но что делать с остальными?

Нефрит не тот человек, которым можно манипулировать, да он и обязанным себя совершенно не считает.
После того, как в тот день он внимательно ее выслушал, он величественно кивнул в знак благодарности за информацию о встрече бандитов. Этим он дал понять, что аудиенция окончена, и рассчитывать Лите на что-то другое не придется... После того, как она вышла из кабинета Лорда, ей почтительно предложили проводить до ее апартаментов. Вот уже третий день она находится во дворце, но ничего не меняется, она может свободно передвигаться, всеми ей оказывается почет, но вот Нефрита она видела только раз и то только мельком, когда прогуливалась по зимнему саду.

Теперь она думает, что он самовлюбленный, самоуверенный, лорд чурбан. Сейчас она удивляется, как тот пышущий жизнью и задором молодой мужчина, на которого она налетела в лесу, и этот властный, сильный, вызывающий страх у многих слуг и придворных человек, один и тот же мужчина. Такими, как он, не управляют… а если не управляют, значит, и на плане можно ставить крест, по крайней мере, на задании Литы.

Остаётся только один последний мерзкий вариант, можно повлиять на него через сестру. Нефрит в ней души не чает, но в силу вечной занятости он не может окружить заботой и любовью, которая так нужна малышке. За несколько дней, что Лита провела во дворце, она успела понаблюдать за тем, как Фира пытается привлечь внимание брата, единственного родного человека.

Малышка частенько чувствует себя одинокой, даже когда окружена вниманием нянек, фрейлин, учителей. Значит, можно попробовать подружиться с ней и стать незаменимым человеком при дворе.

Можно... но это так мерзко, низко… Хотя, что остаётся ожидать от человека, который вступил на путь мести, лжи, убийства. Лита попыталась еще плотней закутаться в плед, ее бил озноб, слишком уж неприятные мысли приходят к ней в голову вот уже второй день.

Отступать нельзя, игра начата, время пошло, теперь или они с Мил, или их.

Наклонившись над столом, она обмакнула перо в чернила и на обратной стороне листка написала: "У всего есть своя цена, тем более, у мести". Свернув лист в трубочку, она поднесла его к огню свечи. Пламя с удовольствием поглотило бумагу, теперь все написанное превратилось в серый пепел. Собрав его в хрустальное блюдце, она встала и открыла окно. Серые тучи так и не пропускали лучи солнца, этот холодный дождь начался еще в тот день, когда она спасла жизнь Фире, он до сих пор не прекращался. Магичке показалось, что ее существование на этом свете сопровождается только серым цветом: грифельный пепел, угольное небо, сизый лес вдалеке. Последнее время ей кажется, что вся ее жизнь состоит из разных оттенков серого. Вдохнув наполненный озоном воздух, она выбросила блюдце. Полет был красивый, но недолгий. Тончайший хрусталь разбился на множество мелких частей и сейчас напоминал простое стекло, а пепел смешался с водой. Подставив лицо упругим струям дождя, она произнесла:

- Пускай я проиграю, но использовать ребенка и становиться такой же, как они, я не хочу.

***

Зойсайт, отложив свои намерения поскорее добраться до двора, целыми днями разгуливал с Миливией по городку, показывая ей жизнь этих мест. Он с удовольствием возил ее по базарам, особенно живописным местам и улочкам, рассказывал об обычаях и традициях этих народов. У Миливии голова кружилась от мысли, сколько всего она в этой жизни не знает. На какое-то время девушка забылась и полностью погрузилась в водоворот событий, оставляя мысли и о своей миссии, и о ненависти к лорду. А Зойсайт тихонько торжествовал, видя, что его маленькая воровка весело смеется, сменяя гордый и неприступный вид любопытством и приветливостью. Нет, он по-прежнему не добился от нее взаимности и какой-то теплоты, но осознавал, что Миливия привыкает к нему.

В одно особенно солнечное утро Миливия проснулась в прекрасном настроении. Около просторной кровати, на тумбочке Мил дожидался любимый напиток из какого-то неизвестного ей фрукта; какая-то птичка очень настойчиво тренькала под ее окном, а ноги ломило от приятной усталости. «Это из-за того, что мы так долго гуляли по рыжему винограднику», - вспомнила девушка вчерашнюю прогулку и невольно улыбнулась. Зойсайт возил ее за пределы городка, где неожиданным пятном среди желтого спрессованного песка расцвел чудесный сад с ягодами. От буйства зеленых красок с оранжевыми крапинами у Миливии зарябило в глазах, а вкус пьяных, перезрелых виноградин, кажется, до сих пор горел на губах… В скором времени лорд должен был двинуться дальше, и магичке было даже как-то жаль оставлять это место со смуглыми приветливыми лицами и необыкновенными постройками.

Миливия встала с кровати, выпила свой сок, вызвала служанку и отправилась в ванную комнату. К хорошему быстро привыкаешь! Она с удовольствием понежилась в ванне с благовоньями и переоделась в свежее платье, чтобы быть готовой к очередной увлекательной поездке. Но неожиданно служанка вынула из кармашка бледно-желтый конверт и протянула Миливии:

- Госпожа, - робко сказала она. – Лорд Зойсайт уехал нынче на рассвете, он оставил вам письмо.

- Почему ты не отдала мне его раньше? – Мил взволнованно приняла конверт и поправила прядку выбившихся синих волос.

- Мне велели отдать вам его тогда, когда вы проснетесь и приведете себя в порядок.

Миливия ощутила странную, липкую тревогу. Нет, не от того, что ждала какого-то нехорошего известия, а от того, что плохо читала и могла просто не разобрать наверняка изящный, витиеватый почерк. Дрожащими пальцами девушка надорвала конверт и открыла записку на половину листа. И действительно – буквы острые, разящие, хищные, стремящиеся вперед, тут и там – вензеля. Миливия беспомощно смотрела на строчки, и щеки ее вспыхнули бледным румянцем стыда и досады. Сама девушка была практически безграмотной, закончила лишь четыре класса сельской школы, где получила минимальное образование. Она довольно медленно читала и еще хуже писала, чуть знала математику, а матушка научила вести себя за столом. Детство Миливии было трудовым, было некогда просиживать за книжками, поэтому маленькая Мил редко делала домашние задания и даже пропускала уроки. И магичке было совестно признать, что она до такой степени темная. Она не привыкла стыдиться своей бедности, своей истории и родины, внешности или положения. Но собственной безграмотности…

Миливия тщетно пробежалась по записке глазами, угадывая только некоторые буквы и подпись, но позвать служанку не решилась. Как она будет выглядеть, если покажет, что не может даже читать? Как подстилка лорда? Дешевка? Приживалка? Нет, Маг флюидов не смогла бы выдержать такого унижения, так что лучше уж не знать, что он там написал. «Может, - просюсюкал противный голосов внутри, - Зойсайт приказал тебе убираться на все четыре стороны, а ты будешь сидеть, словно дурочка». Но Миливия отогнала эти мысли, решая дождаться мужчину, а не показывать свою серость. Пусть он осмеет ее, поиздевается, но, по крайней мере, служанки не будут злословить об очередной девице лорда.

Время подходило к обеду, но от Зойсайта не было никаких вестей. Однако ж еду подали, значит, не все так плохо, и он не велел ей исчезнуть из своей жизни. Девушка прослонялась до вечера в неизвестности, и когда вышла на балкон, чтобы избавиться от душной комнаты, вернулся лорд. Магичка сидела на маленькой скамеечке, вытянув вперед ножки в кожаных мокасинах, и смотрела на город внизу, все еще кишащий загорелыми в белых одеяниях фигурами. Миливию всегда поражало, как внезапно и холодно падает на Африку ночь, словно накрывая ее темным одеялом, а луна здесь сочным фруктом висит близко-близко к земле. В городе плохо слышно, но за ним часто можно уловить целые оркестры кузнечиков-великанов. И на душе становится как-то спокойно и хорошо…

- Миливия? – Зойсайт осторожно дотронулся до ее плеча, и девушка, дернувшись, повернула голову к нему.

Вид у Зойсайта, обычно такой свежий и бодрый, был изнуренным. Даже улыбка, появившаяся на его лице, плохо скрывала усталость и какую-то тень тревожности. Однако лорд привычно поцеловал ее руку, мягко сжимая девичью ладонь тонкими пальцами, и сел прямо на пол, не жалея дорогих льняных брюк. Он молчал, всматриваясь куда-то вдаль; ветер играл с пушистыми, непокорными локонами и воротом рубашки, и Миливия почему-то снова подумала, что он непозволительно для мужчины красив. Наверное, они молчали целую вечность, пока Зой, наконец, не произнес:

- Ты прочитала мое письмо?

Миливия честно покачала головой.

- Почему?

Вспыхнув до самых кончиков ушей и бросив взгляд вниз, девушка призналась:

- Я плохо читаю. Никак не могла разобрать твой почерк.

- Почему не попросила прочесть кого-то? – спросил Зойсайт, но ответа не получил, догадываясь и сам. Гордость и стыдливость этой девочки были таковы, что она не смогла перешагнуть через них.

Они снова помолчали, с удовольствием окунаясь в тишину и прохладу позднего вечера, но Зой все никак не мог успокоиться:

- Хочешь, - зачем-то предложил он, - я научу тебя? Всему, что знаю.

Миливия с недоверием и каким-то детским восторгом посмотрела на лорда, и тому захотелось расхохотаться от выражения ее лица. Редко увидишь где-то девушку, что будет счастлива от рассиживания перед фолиантами! Но Мил была именно такова. Она и помыслить не могла, что лорд станет открывать ей свои обширные знания, наверное, приобретенные с раннего детства под присмотром строгих старцев-учителей. Магичка не знала, что все свои знания Зой получил самостоятельно в довольно позднем возрасте, буквально глотая книги по астрономии, математике, истории, биологии и другим наукам. Будучи слугой у своих господ, Зой не мог толком сложить слоги. И только служба у Нехелении сделала его человеком, открыв доступ не только к боевым искусствам, но и к наукам. Он никогда раньше не учил кого-то, но хотел помочь Миливии, а еще – увидеть ее восторженную улыбку снова.

- А разве тебя это не обременит? – робко спросила синеглазая; в этот момент она была такой наивно-хорошенькой, что Зой не удержался от обольстительной улыбки:

- Нет, если ты будешь старательной ученицей, - ответил он.

- Я буду, - чистосердечно пообещала Мил, складывая на груди тонкие ручки в доверительном жесте, - честное слово!

- Тогда занятия начнутся завтра же, - решил лорд, ощущая какой-то прилив сил и вдохновения. – Продолжать будем уже в дороге.

- В дороге? – спросила Миливия.

- Завтра вечером мы уезжаем, - кивнул Зойсайт, поднимаясь. – Именно об этом я тебе написал, - и вышел из комнаты.

@темы: Мои фанфики

21:50 

Фанфик в соавторстве с НеИрида (Ирида) "На краю души" В ПРОЦЕССЕ (5)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Глава 10. Вслед за лордами
Рассвет наступил как-то… внезапно. Миливию разбудила служанка, которая уже держала в руках дорожный плащ, а на столике стоял тазик с благоухающей водой. Мил сразу и не сообразила, где вообще находится и что от нее хотят, поэтому рассеянно натягивала одежду и поминутно протирала слипающиеся веки. Солнце, слабо пробивающееся сквозь шторы, было еще совсем бледным.

- Ваш экипаж уже готов, - тараторила служанка, затягивая шнуровку на груди у Мил. – Его высочество лорд Зойсайт хлопотал со сборами, он не ложился.

Миливия оделась и вышла вслед за девушкой, которая вывела ее на улицу. Экипаж действительно был готов: темно-синяя блестящая карета, запряженная парой лошадей, за ней – еще какая-то повозка, похоже, доверху наваленная провиантом и необходимыми в дороге вещами, и лорд Зойсайт верхом на своем рыжем скакуне. По мужчине и не скажешь, что он не спал целую ночь. Он бодро распоряжался, проверял состояние лошадей, что-то выспрашивал у владельца гостиницы. Заметив Миливию, закутанную в дорожный плащ, Зойсайт спрыгнул с Агата и подошел к девушке.

- Доброе утро, - поприветствовал он магичку и легко коснулся губами ее пальчиков. – Завтрак подадут чуть позже, наедаться сейчас – дело не самое лучшее. Лучше поспи, солнце еще низко, - мужчина открыл перед ней дверцу кареты.

Девушка скользнула в уютный салон, обшитый темным бархатом, и дверца закрылась. Через пять минут карета тронулась, и магичка стала разглядывать мелькающих за окошком дома и людей. Вскоре она уже крепко спала, свесив голову на грудь, и совсем не заметила, как в карету сел Зойсайт. Он принялся с любопытством разглядывать девушку, сидящую перед ним, и находил все больше интересных деталей в ее внешности, которые можно просто не заметить. На тонкой белой шейке билась голубая жилка, а на скуле, ближе к подбородку, примостилась маленькая бежевая родинка в форме капельки. Собранные на затылке волосы открывали аккуратные ушки без следов проколов, на чистом лбу – тоненькая морщинка. Черные ресницы полумесяцами лежат на щеках, лишенных румянца. Розовые аккуратные губки, наверняка не знающие атрибутов всех прелестниц и кокеток, чуть прикусаны, словно в волнении. Зойсайт не назвал бы ее красивой, такая девушка, как Миливия, наверняка бы потерялась среди примадонн его двора, но он находил ее куда интересней всех светских барышень, напомаженных и надушенных до головокружения. Чуть склонившись над магичкой, Зой сразу уловил, что от нее не пахнет парфюмом, лишь банным мылом.

Ресницы девушки дрогнули, она глубоко вздохнула, но не проснулась. Зойсайт отодвинулся от нее, чтобы не напугать, но свое исследование продолжил. Запястья очень тоненькие, как и пальцы с аккуратно подстриженными розовыми ноготками. Ступни маленькие, кажется, поместятся и на его ладони. Плечи узенькие. Миливия – фарфоровая куколка, только лицо ее не застывшее неизменной красотой, а живое и именно интересное. Если раньше Миливия служила предметом… желания (трофеем, которого лорд хотел непременно добиться), то теперь бы он был разочарован, если бы эта девушка мигом кинулась ему в объятья. Кажется, именно в неприступности и какой-то душевной красоте таится все ее очарование. То, что в ней живет чистота, Зой понял сразу же. И это очень редкое проявление современного мира. Вряд ли он смог бы дополнить эту чистоту чем-то своим (Зойсайт хоть и считал себя совершенством в физическом плане, про свою душу мог бы только молчать), но не попытаться ее разгадать… коснуться ее… невозможно. Слишком велико искушение. К тому же, кто-то древний и мудрый давно уже заметил, что добро тянется к злу и наоборот.

Зойсайт считал себя злом. Нет, не в общепринятом и абстрактном смысле этого слова. Но он прекрасно знал, что душа его – помойка из собственной похоти, желаний и высокомерия. Он понимал и принимал это со спокойствием, как люди привыкают к своему цвету волос, длине ресниц и прочему. Ему плевать на других людей, кроме тех, из которых он может извлечь собственную выгоду. Вот, к примеру, взять Нефрита. Умный малый, старательно пытается подстроиться под систему Нехелении, крутится и вертится. Зойсайт даже готов сотрудничать с ним. Только вот чуть что умоет руки, оставив того подыхать. Будет смысл – спасет, конечно, но если только будет смысл… Между своей шкурой и шкурой лорда звезд Зой предпочитает свою. Или вот его будущая женушка. Она будет нужна ему до тех пор, пока не выскочит за него замуж, а дальше – поскорее бы концы откинула. «Срок годности» Миливии же пока не определен. Зависит от того, сколько эта бесхитростная, не знающая жизни девчонка сможет развлекать его. Глядя на совсем молоденькую фигурку, Зойсайт почти желал, чтобы это длилось как можно дольше. Дальнейшая ее судьба будет печальна.

- Ты здесь? Что-то случилось? – Зойсайт за своими раздумьями не заметил, как девушка проснулась; он словно скинул с себя оцепенение и внимательно посмотрел на магичку:

- Нет, - он улыбнулся неизменно доброжелательной, чуть хитроватой улыбкой. - Хотел проверить тебя и пригласить на завтрак.

Она села удобнее и повертела головой, словно разминаясь, и глянула в окно. Городской вид сменился ровной зеленью лесов, мерно перетекающих друг в друга. Солнце сочным фруктом висело над мохнатыми верхушками и шаловливо скользило по ним.

- А это будет удобно? – смутилась она. – Может, мы уже проехали место, где могли бы остановиться?

- Остановиться мы сможем всегда, - мягко ответил Зой. – А уж где завтракать, я обязательно найду.

Зой сделал какое-то движение кистью руки, и карета остановилась. Он вышел наружу, помог Миливии и оглянулся. Впереди – пыльная дорога, по сторонам – стены деревьев. Магичка сконфуженно отступила в сторону, ощущая себя отчего-то виноватой.

Зой подошел к одному из мужчин, и из самого конца вереницы повозок вывели Агата. Через минуту он снова вернулся к Мил и усадил девушку на жеребца, а потом залез и сам. Ему очень нравилось это провокационное положение, нравилось ощущать ее смущение и близость. Им подали плетеную корзинку, и они пустились в чащу. Натренированный Агат легко перепрыгивал препятствия, и пара углублялась все дальше и дальше, пока не остановилась на большой поляне, пятачком расходящейся посередине. На нее падало солнце, и полянка казалась светлым островом, выступающим из темноты.

- Нравится? – спросил Зой Миливию в самое ухо, и она кивнула. – Вот здесь мы и позавтракаем.

Мужчина легко спрыгнул с жеребца, положил корзину на траву и снял Миливию. Девушка тут же деловито разложила покрывало и принялась раскладывать провиант: холодные закуски, вино и фрукты. Следом – нехитрая посуда (далеко не такая изящная, как в гостинице). Агат отошел пощипать травы, а Зой и Миливия уселись по углам покрывала, друг напротив друга. Пара ловких движений – и по бокалам брызнуло легкое вино, зазвенели тарелки. Несколько минут стояла полная тишина, прерываемая лишь естественными звуками леса, звоном посуды и ржанием Агата.

- Почему ты живешь так далеко? – внезапно спросила Миливия, внимательно и любопытно глядя на лорда, окончившего трапезу и с удовольствием подставившего солнцу свое лицо. – Ведь главные центры в Европе…

Зой не посмотрел на нее, но лицо его, до этого имеющее блаженное выражение, изменилось:

- Африка – земля неспокойная, и управлять ею я могу только на месте, - серьезно ответил он и тут же добавил: - Тем более, мне там нравится.

- Неспокойная… - задумчиво протянула Мил, отщипывая ягодку винограда и зажимая ее зубами. Зой, повернувшийся к ней, с каким-то хищным выражением следил, как ломается ягода, и на губы девушки выступает сок. – Негры… дикие?

Зойсайт с трудом пришел в себя и сел прямее:

- Дикие? – хрипловато переспросил мужчина и прокашлялся. – Нет, проблемы, по большей части, с белыми. С неграми всегда было проще, а вот извращенные европейцы… Иногда они ведут себя под стать обезьянам. Тем более, - его лицо стало невозмутимым, - на рудниках случаются восстания. И довольно часто.

Миливия уперла глаза в траву. Рудники. Каторги, где доживали свое время те, кто когда-то управлял планетой или просто не желал стелиться под Нехелению. Девушка горько подумала, что она могла бы быть сейчас там же.

- Но это мелочи, - «успокоил» лорд магичку. – У меня есть управляющие, преданные мне люди и тому подобное. Однако Африка – это не только место столкновений людей, это место столкновений человека и природы. На землях Нефрита, давно облагороженных (или погубленных?) человеческим вмешательством, это меньше чувствуется. Я приезжаю в ту же Евразию, не важно, куда, и я становлюсь просто частичкой механизма этих земель: куда-то мчусь, где-то бываю, что-то делаю, - Миливия заметила, что отвлеклась, и теперь во все уши слушает рассказ Зойсайта. – А чтобы чувствовать Африку, быть ее… повелителем, нужно ощущать ее каждой клеточкой души, понимаешь? Тот, кто видит в Африке только опасность, глупец, но тот, кто замечает лишь ее красоту, глупец вдвойне. Нужно сочетать все: пустыни с оазисами, смерть с жизнью. Поэтому многие предпочитают смотреть на Африку издалека, жить же в ней не хватит смелости.

- С севером то же самое, - немного обидчиво перебила лорда Мил. – Мало кто может принять север душой.

- Возможно, - пожал плечами Зой. – Но на моей земле все обстоит именно так. Я покажу тебе все, и ты поймешь, насколько удивителен этот мир. Я не требую от тебя вспышки любви к змеям или крокодилам, но есть же и более приятные обитатели. Хотя, многое и о тех же змеях врут.

- Они чудовища, - брезгливо скривилась Мил, при этом чуть улыбаясь, и Зойсайт не смог удержаться от смеха. – Догонит, наскочит, укусит – вот и все, не было человека.

- Знаешь, что я скажу? - тряхнул Зой кудрями. – Ни одна змея, даже черная мамба, которая является самой быстрой, не способна перегнать улепетывающего человека! Более того, она никогда намеренно не будет на него охотиться, если не почувствует опасность, агрессию в свою сторону. Мы для нее слишком большая добыча, змеи не пережевывают еду, а заглатывают и переваривают. Сама змея не станет нападать.

- А заклинатели змей? – удивилась Миливия. – Змеи же нападают на человека, если он не играет!

- Глупости! – безапелляционно заявил лорд. – Змеи глухи. Вообще. Просто заклинатели знают, как воздействовать на змею и заставлять ее смотреть на предмет (а именно – дудку). Все это фокус, не более.

- То есть, - медленно произнесла девушка, - если я стану бренчать перед ней жестяными банками, она никак не отреагирует на это?

- Нет, - подтвердил Зой. – Но я бы не советовал так делать.

- Слушай, - рассмеялась Миливия. – Если ты мне сейчас скажешь, что Земля стоит на трех китах, я уже не удивлюсь!

- Рано ты так сказала, - погрозил пальцем Зой. – У меня явно есть то, чем я могу тебя удивить. Ты и сама это поймешь, когда окажешься в Африке. У меня к тебе одна только просьба. Очень настойчивая.

- Какая? – девушка чуть склонила голову.

- Не отходить от меня ни на шаг, - строго заявил он. – И подчиняться любым моим указаниям. Все-таки Африка не то место, где можно своевольничать и быть опрометчивой.

- Хорошо, - согласилась Миливия. – Я только боюсь за то, что в Африке очень жарко, а я родилась на севере…

- С этим проблем не будет, - мужчина принялся складывать обратно в корзинку остатки пищи, магичка принялась помогать ему. – Мы примем все предосторожности, чтобы защитить твое здоровье. И вот еще, - спохватился он, приведя Агата к месту завтрака. – Я бы не хотел, чтобы ты снова применяла против меня свою магию.

Миливия покрылась пунцовыми пятнами – не то досады, не то смущения.

- Что за силы у тебя? – с любопытством спросил Зой, сажая девушку на лошадь, а сам идя рядом. – Я так и не разобрал.

- Я – Маг флюидов, - призналась Мил, понимая, что нет смысла врать. – Управляю газами, создаю их, чувствую…

- Значит, вот что это было… - задумчиво протянул лорд и запнулся о корягу. – Вот черт! – мужчина уселся в седло.

- Я могу создать только безобидные газы, моя магия не имеет высокого уровня. Но мое обоняние достаточно сильно, чтобы чувствовать запах отдельного человека, а при достаточном контакте с ним запоминать его.

- И чем же я пахну? – поинтересовался лорд, лукаво улыбаясь, ощущая какую-то нотку интимности в этой обстановке и этих словах.

Миливия смутилась:

- Я не принюхивалась.

- Ну что ты, не стесняйся! – рассмеялся лорд. – Неужели это такой секрет? Я рассказал тебе кое-какие любопытные вещи, а ты не хочешь поделиться и одной малюсенькой тайной, - он тут же заговорщически понизил голос: - Или от меня чем-то разит?..

Миливия нервно прыснула. На полминуты ее лицо стало отрешенным и задумчивым, но потом она медленно произнесла:

- Немножко пахнет… мокрой древесиной, совсем чуть-чуть… А вместе с тем чем-то сладковатым, приторным, как сиропом… И гарью, - закончила она.

- Нда, - усмехнулся Зой, - не самый приятный набор.

- Почему же? – пожала плечами девушка. – Все вместе – это странное, но не отталкивающее сочетание.

- То есть, я приятно пахну? – дьявольски обольстительно усмехнулся мужчина и невинно добавил: - Для тебя?

Щеки Миливии вспыхнули как маков цвет:

- Я такого не говорила, - буркнула она, и Зой рассмеялся.

- А чем же пахнешь ты?

- Свой запах уловить сложнее, ибо я к нему привыкла, - ответила Миливия, когда они выбрались из леса и оказались на дороге. Зой остановился у кареты. – Но мне кажется, что я пахну талым снегом и морошкой… Что-то такое.

Он как будто невинно нагнулся к самой ее макушке и провел кончиком носа по пушистым волосам; девушка дернулась, и сердце ее забилось часто-часто и испуганно.

- Вкусно… - прошептал Зой и тут же отодвинулся, возвращаясь в привычное состояние.

Пара движений – и Мил уже стояла на земле, а Зой возвышался над ней на своем Агате.

- Я навещу тебя позже, - сказал он как ни в чем не бывало. – Дорога дальняя, - развернулся и ускакал куда-то в конец.

Мотнув головой, словно скидывая с себя пелену, девушка уселась в карету. А сердце все еще отчаянно билось в груди…

***

Дорога длилась нескончаемо долго преимущественно потому, что Миливии было нечем заняться. Пейзаж за окном ни капли не менялся, все тот же лес, только солнце со временем стало тускнеть, покраснело и скрылось за верхушками деревьев. Все это время девушка просидела в своей карете и выходила наружу едва ли раза два, чтобы навести туалет и поесть. Зойсайт появлялся редко и весь его разговор длился всего несколько фраз, но Мил была рада этому. Ей все еще помнилась его близость. Быть может, она слишком накручивает себя, и для лорда это был всего лишь невинный жест? Но почему-то девушке так не думалось. Наверное, потому, что Зойсайт уже предлагал магичке интимную близость, и кто сказал, что он не попробует соблазнить ее? Только вот за себя Миливия была полностью уверена. У нее уже был мужчина, мужчина, которого она любила, который был искренне нежен с ней, и от которого у Мага флюидов был желанный малыш. Она не та невинная, глупая девочка, что может позариться на красивые слова или жесты. Но не оценить обаяние лорда Мил просто не могла. Если все его действия были направлены на «налаживание контакта», то это ему это удалось.

В дороге Миливия много думала о своем положении и судьбе, вспоминала счастливое прошлое. В особенности – второй день после женитьбы. Почему-то этот день особенно отразился в памяти и навеки запечатлел Арно как самого лучшего мужчину. С утра, после брачной ночи, Арно ушел с другими охотниками; Мил была не обижена, что муж не остался с ней, ведь от охоты зависело их пропитание, а сидеть на печи – совсем не дело. Арно позавтракал и, попрощавшись с женой, ушел на целый день, предварительно натаскав в избенку воды, чтобы Мил не тягала ведра. В ее распоряжении был весь дом, и девушка с жаром принялась наводить порядок: скребла деревянные полы, стирала занавески, мыла полки и кастрюли, зашивала белье. Хозяйство их было небогатое, а иногда даже бедное, но девушку это ничуть не смущало. Миливии нравилось устраивать их с Арно гнездышко, в котором они планировали обзавестись малышами. На рассвете, перед самым уходом, когда молодожены еще лежали в постели и тихо переговаривались, мечтая о будущем, они решили, что обязательно вырастят четверо, а то и пятеро ребяток, расширят хозяйство, обзаведутся скотом, а потом построят новую избу. Миливии были близки эти мысли, и в новую жизнь девушка вступала с радостным предвкушением счастья.

Посуду пришлось перебирать целиком. Что-то выбрасывалось, что-то оставалось на чистку, что-то убиралось в дальние шкафчики. Особенный интерес представляла старая чашка с искусным цветочным узором и позолоченной ручкой. Девушка полюбовалась ей, но поставить к остальным не решилась, чтобы не испортить. Да и кто станет пользоваться такой чашкой за просто так? Оставив чашку на самом углу стола, Мил принялась раскладывать чугунные сковороды. Она и не заметила, как неловко повернулась, махнула рукой, и чашка полетела на пол. Секунда, звон – и чаша распалась на пять крупных осколков и несколько маленьких. Девушка только прижала ладони к губам. Она принялась перебирать черепки, словно они могли каким-то образом срастись назад, и вдруг магичке стало до слез обидно. Она обещала быть хорошей работницей и хозяйкой, а оказалась такой нескладехой. А вдруг эта чашка много значила для Арно? Вдруг она была памятью или особой ценностью?

Девушка расплакалась от досады прямо над осколками, как вдруг в дом вошел Арно, румяный и веселый после длительной охоты. Но улыбка тут же пропала с его лица, когда он увидел Миливию.

- Что случилось? – подскочил он к ней, озабоченно нагибаясь к ее лицу и хватая девушку за ладони. – Ты поранилась? Где-то болит?

Магичка только замотала головой из стороны в сторону и жалко вытерла кулачками слезы.

- Тогда чего ты плачешь? – нахмурился юноша, беспомощно глядя на жену.

- Чашку разбила… - всхлипнула Мил. – Я такая неумеха, все из рук валится.

- Вот глупости! Чашка? Что – чашка? Я тебе тысячу таких куплю, - принялся убеждать он ее и выкинул осколки в мешок. – Чашку и я мог разбить, так что ж из этого? Все теперь? Реветь? – он коротко рассмеялся, видя, что лицо девушки понемногу светлеет. – Вот уроню что-нибудь, сяду на пол и завою, как мишка в лесу! Будешь меня утешать! – вдруг его лицо стало очень серьезным, Арно помог Миливии подняться и произнес: - Никогда не плачь из-за такой малости и никогда меня не бойся, я не враг тебе и ни за что не стану сердиться по глупости. Если хочешь такую чашку, я просто куплю ее тебе.

- Не надо, - помотала головой Мил, уютно устраивая голову на плече у мужа.

- Не надо такую, так купим другую, - согласился юноша. – Это не так и важно. Главное, чтобы мы были хорошей семьей, главное, чтобы ты не расстраивалась по пустяшным причинам. Да?

- Да, - покорно согласилась Миливия и тут же спохватилась: - Ой, ты же, наверное, устал! А еще я тут со своими слезами! – девушка метнулась к плите, где прела толченая картошка с маслом и стояла сковорода с жареными шкварками. – Покушай и ложись спать.

Арно наконец скинул свою оленью шубу и уселся за стол, вытянув длинные ноги вперед. Мил в мгновение ока поставила перед ним тарелку с едой, отрезала ломоть хлеба и приготовила настойку питьевого гриба. Молодой человек ел устало, почти машинально, но не забыл похвалить жену за старания и вкусный ужин. Отметил он и чисто отскобленный пол, и засиявшие занавески, и вычищенные кастрюли. Такая внимательность очень к себе располагала, и, ложась спать, Миливия с удовольствием положила голову на плечо мужа. Арно погладил ее по волосам, положил ладонь ей на талию, и девушке, спокойно и блаженно вздохнувшей, вдруг подумалось, что она нашла свое счастье…

Забота же Зойсайта совсем не такая. Миливия это понимала. Она точно не знала всех мотивов лорда (и старалась в них не вдаваться), однако было все-таки неприятно, что его действия… идут не от сердца, а из собственных прихотей. Лорд чертовски обаятелен, умеет пользоваться этим и производить впечатление, но внутри… внутри этой красивой оболочки – зверь, способствовавший смертям многих людей, страданиям, боли. Арно погиб на землях лорда Нефрита, но Миливия обвиняла во всем и Зойсайта. Они оба (да еще и Нехеления, нагло узурпировавшая власть) виноваты, оба достойны смерти или чего похуже. И Мил было страшно смотреть в лицо лорда и понимать, насколько гнилой это человек на самом деле. А ведь его речам так легко поддаться, его улыбке и жестам… Будь Мил совсем другой, совсем не знающей настоящей любви, она бы поверила в его добрую улыбку. Ну а так… пусть Бог простит его грехи.

***

На третий день погода переменилась: небо стало пасмурным и неприветливым. Хмурые облака, взлохматившиеся близко-близко к земле, нависали над пыльными дорогами и деревьями, а к ночи разразилась гроза, забарабанил неистовый ливень, и было такое ощущение, что вся земля задрожала от жутких громовых ударов. Карета, в которой сидела Мил, кажется, каждым сантиметром колес ощущала дрожь земли, и девушка непроизвольно вжималась в сидение. Гроза всегда вызывала у Мил какой-то суеверный ужас; каждый удар грома колкими, липкими мурашками бежал по спине и щекотал затылок. У магички появлялось глупое желание спрятать голову куда-нибудь под подушку и не высовываться, пока не утихнет стихия. Сейчас же это было невозможно, и Миливия, поплотнее запахнув черный дорожный плащ и зажмурив глаза, тихо сидела, пытаясь не думать о бушующей за окном погоде.

Неожиданно карета остановилась, и внутрь проскользнула фигура, закутанная в темную ткань. Миливия, испуганно отпрянув в угол, во все глаза глядела на нее, как вдруг одеяние упало, и ее взору предстала лохматая рыжая шевелюра. Зойсайт, фыркая, словно рассерженный кот, громко чихнул, всхлипнул и повернулся к девушке, тут же извиняясь:

- Прошу прощения, - просипел он; с волос, прилипших у висков, почти ручьями текла вода. – Эта горная погода доведет меня до лазарета, - пожаловался лорд. – Дорогу размыло, с вершин вместе с водой и песком падают камни. Мы заехали в безопасное место; пока не угомонится гроза, продолжать путь нельзя, - и тут же сменил тему. – Холодно тут, - мужчина вытянул вперед ладонь, и на ней заиграл маленький костерок, мигом осветивший темный салон.

Миливия внимательнее посмотрела за Зойя и увидела, что у того распух и покраснел нос, тем самым напоминая клюковку, а ресницы слиплись. Мужчина снова чихнул, и пламя запрыгало в его руке.

- Пиши пропало, - безнадежно вздохнул Зойсайт, проводя другой рукой по мокрому лбу. – А как ты себя чувствуешь? Не заболела? – лорд что-то шепнул, костерок покорно слетел с его пальцев и замер в воздухе; Маг сжал ладони Миливии, и его брови удивленно приподнялись. – Да ты ледяная! – Зой придвинулся к девушке.

В отличие от Мил, Зойсайт был практически нереально горячим, на то он и был лордом огня (однако это не спасало его от проливных холодных дождей). Мужчина бесцеремонно стащил с девушки плащ и притянул ее к себе. Миливия дернулась, но хватка лорда стала крепче:

- Успокойся, - произнес он умиротворенно, но тут же смешливо фыркнул. – Не посягаю я на твою невинность, просто пытаюсь согреть.

«Ну и самомнение!» - мысленно изумилась магичка, готовая саркастично хмыкнуть на это высказывание. Подумать только, он посчитал ее девственницей! Неужели лорд и правда уверен, что устоять перед ним и хранить свою честь может только непорочная девушка? Однако ж Маг флюидов покорно прижалась к его груди, пытаясь больше не думать, кто он такой. В конце концов, здесь жутко холодно, а Зой горячий, словно печка, так почему не согреться?

Зойсайт, внутренне торжествуя, поудобнее устроился на сидении и намеренно уткнулся носом куда-то в шею девушки. Какая удача, что ее плащ практически отсырел от неожиданной стужи! Иногда этот нарушенный природный баланс приносит пользу, надо признать. Эх, жаль, что она не попала под дождь…

- Я согрелась, - вдруг холодно бросила Мил и решительно высвободилась из объятий лорда, озадаченного таким поведением девушки; он-то уже подумал, что магичка размякнет, однако результат был прямо противоположным.

- Хорошо, - покорно согласился Зойсайт. – Но я все-таки принесу тебе сухое одеяло, дождь наверняка не перестанет до рассвета.

Он оказался прав: стихия бушевала до тех пор, пока солнце снова не выползло на небо, прорезая рваные тучи бледными лучами. Дорогу разнесло, и колеса повозок вязли в грязи и сильно замедляли ход. Иногда даже мужчинам, сопровождающим Зойсайта, приходилось толкать их, чтобы двигаться дальше. Города и деревеньки остались позади, и перед Миливией предстала безрадостная картина порушенных войной земель: кое-где видны были взрывные воронки, старое тряпье, негодное оружие. Подобные «пейзажи» всегда наводили на нее тоску и колко отдавались в сердце, и тогда девушка становилась особенно тиха, погрузившись в грусть.

- Приехали! – безнадежно махнул рукой Зойсайт, резко открывая дверцу кареты и впуская внутрь волну прохлады.

Он сильно запыхался, а локоны его представляли собой целое гнездо. Лоб взмок, китель, брюки и в особенности сапоги – заляпаны грязью, но и даже в таком виде в нем заметен лоск.

- Что такое? – нахмурилась магичка.

- Дальше придется перебираться на конях, - словно оправдываясь, лорд развел руками. – Дорога не проходима. Прошу, - он протянул ей ладонь, и девушка машинально схватилась за нее.

Зойсайт подхватил ее на руки с самой подножки, чтобы ей не приходилось вставать в грязь, и усадил на Агата. Мил огляделась и поняла, что все действительно так беспросветно, как сказал ей Зойсайт, даже жеребец под ней недовольно бил копытами, стараясь не увязнуть. Собрав, видимо, все самое необходимое, разложив это по тюкам, тут же закинутым на спину имеющимся лошадям, путники снова тронулись вперед. Позади остались богатая карета Миливии и все повозки.

- Вы бросите все это? – удивленно спросила лорда Мил под хлюпанье конских копыт.

-Не имеет смысла и возможности тащить это за собой, - заявил лорд огня. – До пространственного коридора, который перенесет нас в Египет, осталось не так уж много, там мы сможем взять новые повозки.

Долго молчали, с трудом передвигаясь вперед, лишь к полудню остановились на привал. Зойсайт легко приготовил костер, мужчины тут же принялись за мясо, а Миливия вошла поглубже в лес, чтобы размять затекшие ноги. Ее плащ был слегка подпачкан, видимо, одеждой Зойсайта, но, в основном, ей удалось отделаться малыми потерями. Усевшись на одну из моховых кочек, девушка принялась есть собранные по пути ягодки черники и лесного винограда.

- Миливия! – позвали ее со стороны дороги, и магичка пошла на зов; но лорд уже и сам нашел ее. – Не стоило заходить так далеко, - с укором произнес он и посмотрел на ее ладонь. – Что это у тебя?

- Ягоды, - пожала плечами Маг флюидов. – Тут их, оказывается, полным-полно. И все зрелые!

- Не поделишься? – ухмыльнулся лорд коварно, но Мил не уловила хитринки в его улыбке.

- Давай отсыплю, - Мил уже хотела переложить ему горстку, как он взял ее ладошку и наклонился к ней, осторожно собирая губами слегка помятые, пьяняще пахнущие ягоды.

Магичка поняла, что даже не может пошевелиться и выдернуть свою руку, таким неожиданным был жест. Она вспыхнула до самых кончиков ушей, но даже не пошевелилась, позволяя лорду проделывать задуманное. Ситуация была настолько… интимной, что девушка почувствовала себя практически обнаженной перед Зойсайтом. Ведь она даже ощущала его губы, якобы невинно скользящие по ладони.

- Действительно зрелые, - оценил лорд огня, и потемневшие глаза его с вызовом и лукавством смотрели на смущенную Миливию. Эти глаза как будто манили и обещали, парализовывая сознание. Наверное, так завораживает кобра свою добычу, прежде чем впрыснуть в нее свой смертоносный яд.

Миливия все-таки спрятала руки за спиной, гневно отмечая, что уже через секунду лорд опять ведет себя так, словно ничего только что не произошло. Опасный тип! Это же надо быть таким… таким… Мил не могла найти точного определения. Но когда она шла за ним следом в сторону дороги, а Зой молчал, ей казалось, что он - самый несносный человек из всех, каких ей приходилось встречать на своем веку. До чего же глупо, наверное, она выглядела перед ним сейчас. И что он напридумывал себе, видя ее растерянность и бездействие!

Миливии казалось, что она унизилась перед лордом, а он всего лишь думал, что она отчаянно хороша, когда краснеет.

Всю остальную дорогу девушка старалась держать дистанцию, однако это было нереально, если учесть, что они с лордом ехали на одном жеребце. Но девушка на всякий случай сделала лицо независимым, что крайне веселило Зойсайта. Лес, плотно обнимающий дорогу, расступился, и впереди Мил увидела какое-то высокое здание, напоминающее башню. Путники оживились. Оказывается, как шепнул Зой на ухо девушке, они подъехали к пространственному коридору, который за пару минут перенесет их в Египет. Заинтересовавшись, магичка вытянула шею, пытаясь разглядеть чудесный и такой редкий для Земли портал.

***

Небо было еще затянуто бархатом ночи, когда Литавра вслед за Нефритом пересекла границу его государства. Ночная погоня была долгой и утомляющей. Бледный свет месяца тускло освещал широкую дорогу и исполинские деревья, которые росли по обе стороны от нее. Разорванные тучи то и дело набегали на месяц, погружая землю во тьму. Нефрит понукал Демона вперед, словно собрался загнать бедное животное до смерти. Лучинка, пегая лошадка Литы, еле поспевала за всадником. Магичка боялась, что лорд может заметить слежку, поэтому направляла лошадь под кронами деревьев, где стук копыт заглушался в траве. Эта предосторожность уменьшала скорость, и поэтому приходилось постоянно следить за удаляющейся фигурой Нефрита, а он так и норовил скрыться за новым поворотом, чем причинял Магичке много неудобств. Лорд направлялся на северо-запад, значит, возвращался в свои земли, но какая точка назначения? Евразия, вотчина Нефрита, является самым большим континентом, следовательно, он мог направляться на все четыре стороны. Если его упустить, можно потом и не найти. Именно поэтому девушка загоняла Лучинку, ведь потерять из виду Нефрита сейчас - значит потерять его навсегда. Лите до сих пор не верилось, что на огромной территории Земли они вновь встретились с ним. Теперь она нашла союзницу, появился безумный план, и сейчас она не могла его потерять.

Только одно не давало ей покоя. Что могло заставить лорда пуститься в дорогу ночью? Тем более, погода совершенно не располагала к путешествию. Дневная жара и не подумала уйти, обжигающий ветер и духота высасывали последние силы наездницы, пустой живот как назло напомнил о себе. Не уж-то Лорд почувствовал слежку и теперь пытается скрыться... или пытается заманить ее и убить? Эта невеселая мысль лучше любого ледяного ветра заставляла бегать мурашки по спине наездницы.

Погоня, начавшаяся ранним вечером, продолжалась всю ночь и закончилась, когда лорд пересек границу своих владений и направился в приграничную деревню. Там обитал последние три года лучший друг его отца. Именно в его уютной усадьбе с мезонином он решил перевести дух и набраться сил. На своей земле он чувствовал себя спокойно, тем более, что его летний дворец находился совсем близко.

Оставив лорда под крышей особняка, Литавра направилась в деревню искать постоялый двор. На небе еще не появились первые лучи робкого солнца, а жизнь в деревне начинала просыпаться, пройдя по чистым улочкам мимо домов, где загорался свет маленьких лавочек, плотно закрытых на ночь, она вышла на перекресток. Напротив нее возвышался двухэтажный сруб с овальной вывеской. Подойдя вплотную к двери, магичка смогла прочитать буквы. «Лаванда», - красовалось на вывеске «Постоялый двор». Привязав Лучинку к забору на заднем дворе рядом с другими конями, она направилась в дом. Просторный зал встретил Литу запахом свежего хлеба, пустыми столами и чистенькой стойкой для принятия посетителей. По еще мокрому полу бегали два брата-близнеца. Скинув с плеча сумку, девушка присела за один из сосновых столов и жестом подозвала одного из мальчиков. Заметив незнакомку, ребята вмиг присмирели. Один из братьев подтолкнул,как видимо, старшего в сторону девушки, а сам отошел подальше. Несмело подойдя к Лите, мальчик вопросительно взглянул на магичку из-под длиной челки.

- Малыш,- Лита попыталась выдавить из себя улыбку. - Позови хозяина.

Переступая порог «Лаванды», девушка не знала, как сможет расплатиться за кров и пищу, но уставшие ноги сами несли ее под крышу постоялого двора. Если в городе она была полна сил и не собиралась просить о помощи, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания, то теперь девушка пренебрегла предосторожностями, которыми всегда руководствовалась.

Где-то в глубине зала захлопнулась дверь, и через минуту, легко ступая, появилась молодая женщина, судя по сходству с близнецами, их мать. Она с нежной улыбкой подошла к уставшей путнице и присела напротив нее.

- Чем я могу вам помочь?

- Я бы хотела увидеться с хозяином, - тихо произнесла девушка.

- Я слушаю вас! - Лита столкнулась с голубыми глазами хозяйки, они излучали такое добро и спокойствие, что Магичка решилась.

- Заранее простите меня за просьбу… - немного стушевавшись, прошептала она. - Можно, я остановлюсь у вас, у меня нет денег, но я смогу зап… - девушка не успела договорить, потому что хозяйка, подхватив ее сумку, направилась по винтовой лестнице, увлекая за собой девушку.

Пройдя по длинному коридору, где одна напротив другой находились двери комнат, хозяйка остановилась у одной под номером "восемь". Повертев в руках связку ключей, она нашла искомый и отцепила его от остальных. Прокрутив ключ в замочной скважине, она жестом пригласила Литу войти в удобную комнатушку с кроватью, шкафом, столом, большим зеркалом и задернутым сетчатой занавеской окном.

- Можешь оставаться, сколько понадобится.

- Спасибо, я обязательно заплачу.

- Не стоит, - качнула головой женщина. - Сейчас тяжелые времена, и я рада, если хоть чем-то могу помочь обездоленному человеку.

- Спасибо! - еще раз проговорила магичка.

Усталость, с которой всю поездку боролась Лита, сейчас навалилась на девушку. Все тело затекло от скачки, веки, словно пудовые гири, тянулись вниз, безумная жажда выжигала всю изнутри. Закрыв дверь за хозяйкой, девушка оперлась на ее крашеную поверхность и оглядела комнату. На добротном столе стоял кувшин с водой. Повесив сумку на стул, она отпила воду. Живительная прохлада понеслась по телу.

Вдоволь напившись, путница плотно задернула шторы и легла спать. Теперь она знала, что конечная точка путешествия - это Летний дворец лорда. Он находился совсем рядом, поэтому магичка и решила отдохнуть, даже если Нефрит уедет, она знает, где его искать.

Лита погрузилась в тяжелое забытье. Усталость сковала тело путницы, а тревога - душу. Она провалилась в воспоминания, которые цепкой паутиной оплели ее разум. Ей виделся один из дней, когда они совсем маленькие с Корой ждали бабушку у быстрой горной реки. Холодные воды бурлящими потоками спускались с крутых хребтов. Лита седела под сенью ивы, которая опускала свои дуги-ветви в реку. А сестра медленно ходила по мелководью. Она что–то весело щебетала в ответ на нравоучения Литы. Вода радужными хрусталиками летела на землю в сторону сестры, когда Кора в подтверждение своих слов начинала кидать мелкую гальку в воду. Несколько холодных брызг попадала на Литу, и она раздраженно отмахивалась. Вскорости ей это надоело, и она решила проучить сестру. Набрав воды в ладони, она тихо подошла к Коре сзади и вылила воду на сестру. Кора моментально отскочила к берегу, там девочка подхватила детское ведерко и зачерпнула воду. Она с умилительно угрожающим выражением моськи направлялась к сестре.

Лита побежала в сосновый бор в надежде скрыться от сестры, но та ее догоняла, и через несколько минут слышался ее веселый смех. Яркие лучи, прорезанные стройными соснами, чертили причудливые узоры на земле; Лита была весела и счастлива, совсем рядом она увидела растрепанные темные волосы сестры и ее местами беззубую улыбку… неожиданно свинцовые тучи затянули небосклон, теплое светило сменилось тонким рожком холодного месяца. В чаще стало совсем темно, только тусклый свет стал освещать непонятно откуда вязавшуюся дорогу и всадника, мчавшегося вперед. Его черный плащ, словно темное облако, развивался за его спиной и постепенно разрастался. Не было Коры и всепоглощающего счастья, только всадник, холод и страх. Лита попыталась догнать наездника, но тот только быстрей удалялся, а магичка, падая, разбивала в кровь ноги, ее дыхание сбилось, с истерзанных ладоней капала кровь. Неуловимый силуэт исчез вдалеке, поглощенный черным облаком.

Вырваться из липкого кошмара Лите удалось только утром. Она проспала всего пару часов, но уже зарождался новый день, и, значит, ее ждала дорога. Распахнув окна, девушка полной грудью вдохнула свежий воздух, он отогнал остатки ночных наваждений. Словно розовая акварель, разлитая на белом полотне, занималась заря. Разорванные серые тучи блуждали по небу, на землю, истерзанную жарой, наконец опустилась прохлада.

Перекинув сумку через плечо, магичка плотно притворила за собой дверь. Тихо спустившись по лестнице, она оказалась все в том же зале, только теперь столы украшали скатерти и полевые цветы, выглядывающие из маленьких вазочек. За стойкой стояла хозяйка и протирала посуду. Заметив свою ночную посетительницу, она отложила полотенце и пригласила Литу присесть за столик, отделенный от зала ширмой из черного дерева; ее поверхность украшала резьба, изображавшая охоту. Через секунду к девушке пришла хозяйка с подносом. Расставляя съестное по столу, женщина спросила:

- Ты уже отдохнула?

- Да, - коротко кивнула девушка.

Достав из сумки пару склянок, она протянула их женщине.

- Еще раз спасибо за кров! Возьмите их, эти две, – показывая на синие сосуды, - от ожогов. А это, - на скатерти появилась бутылочка, заполненная зеленой кашицей, - от порезов и ссадин. Они помогают, проверено на себе, - улыбнулась магичка.

- Вот эта мне точно пригодится, – сжимая баночку, ответила хозяйка. - Но ты уже собираешься уходить?

- Да, мне пора.

- Тогда хоть поешь, - женщина придвинула поднос к девушке.

Аромат домашней еды взбудоражил желудок, и он начал урчать, выдвигая свой протест против отказа от еды. Поставив на против себя тарелку с горячим бульоном, Магичка поинтересовалась:

- Как удалось отстроить такой хороший постоялый двор?

Вопрос девушки немного озадачил хозяйку, разлив чай по кружкам, она ответила:

- Когда началась война, мой муж ушёл в ополчение против Нехелении и лордов. Тогда еще «Лаванда» была одноэтажным срубом, маленьким и покосившимся с северной стороны. Я осталась одна на хозяйстве с маленькими близнецами. Не прошло и нескольких месяцев, как я узнала, что муж погиб. А по всей стране был разослан указ лорда Нефрита, что семьи повстанцев будут наказаны по всей строгости военного времени, - Лита отложила ложку и стала внимательно слушать рассказ. Вся строгость - это смерть, но женщина цела и невредима вместе с детьми. - Тогда все в деревне знали, что мой муж ушёл воевать, и я ожидала расправы. Ночи я не спала, ожидая прихода гвардейцев, но вместо этого ко мне пришел один из помещиков. Он принес мне деньги и пообещал, что поможет отстроить мне «Лаванду». Тогда же он сказал, что мне нечего опасаться, я и дети под его защитой.

- Хочешь сказать, что ты живёшь под самым носом у лорда, а он и не знает о том, что ты жена повстанца? - прошептала недоверчиво Лита.

- Так и есть. Хотя это ты сказала, что он не знает, кто я такая... - загадочно улыбнувшись, женщина простилась с Литой, сославшись на то, что у нее много дел.

Загадочный вид хозяйки и более загадочные последние слова отбили желание есть. Положив несколько яблок в сумку, она направилась на задний двор, где оставила Лучинку. За время своего путешествия она успела прикипеть к лошади, которую украла у гвардейцев. И сейчас она хотела наградить лошадку за ночную скачку. Разрезав на несколько кусков красное яблоко, она одну из долек протянула Лучинке. Деревня постепенно просыпалась, на улице были виды первые прохожие, спешившие по своим делам, они что-то громко обсуждали и смеялись. Лите казалось, что ее посетило ведение прошлого. Точно так же спокойно жил и торговый город, который она покинула, но люди этой деревни были дружелюбны, веселы и как будто счастливы, словно и нет войны.

Среди спешивших людей были двое странной наружности, один, судя по одежде, богатый вельможа, а другой - в испачканной и порванной одежде гвардейца. Они быстрым шагом прошли через дорогу и свернули за «Лаванду». Её задний двор смотрел в тупик, образованный несколькими хозяйственными постройками, именно там между ними и пристроились эти двое. Оглядев через высокий забор постоялый двор, они не обнаружили людей и начали переговариваться.

- Ты уверенно, что именно сегодня он поедет, и Она выйдет ему навстречу? - фамильярно поинтересовался гвардеец.

- Да, дурья башка, я знаю это точно. Так что свою часть договора я выполнил, теперь твоя очередь.

- Нет проблем, босс. От этой куколки ничего не останется.

С отвращением оглядев гвардейца, мужчина продолжил.

- Его Высочество еще не собрался в путь, значит, встретятся они только к обеду, он приедет северной дорогой, а Она, по своему обыкновению, выйдет его встречать. Там есть заросли шиповника… И нечего так на меня смотреть, там никогда не проверяет охрана. Так что там ты останешься невидим и цел. Я надеюсь, ты прихватил оружие?

- Конечно.

- Тогда встретимся в лесу на опушке с тремя липами. Ты знаешь, где это?

- Знаю, не бойся, сударь, все будет в лучшем виде. Я через час буду выдвигаться на место, - гвардеец беззубо улыбнулся и ушёл. Скоро его примеру последовал и «босс».

Выйдя из маленького сарая, где лежали седла и уздечки, Лита направилась к лошади. Быстро ее оседлав, она направилась в сторону Летнего дворца. В голове метался рой разрозненных мыслей, и только одно магичка знала точно - вот ее шанс подобраться вплотную к Лорду и сделать его обязанным ей.

Пришпорив Лучинку, девушка понеслась по северной дороге. Через часа три сельский пейзаж заменился на ухоженные лужайки и аккуратно подстриженные кусты. Ровная дорога прямиком вела к видневшимся вдалеке кованным воротам сада Летнего Дворца. Магичка внимательно всматривалась в окружении дороги и тут заметила темно-зеленые заросли шиповника: ярко выделялись округлые лепестки темно-розового цвета, эта дикая красота привлекала, завораживала и была опасной. Спрятавшись среди густой листвы, на ветках находились длинные, тонкие и очень острые шипы. Высокие кусты в полтора метра высотой вполне могли скрыть низкорослого «гвардейца». Проехав чуть дальше, она заметила на противоположной стороне несколько тонкий берез. Спешившись, девушка привязала Лучинку к одной из веток березы и сама спряталась между раздвоенных стволов. Через некоторое время послышались конское ржание и топот со стороны дворца. Прошептав заклинание, Лита наложила морок на деревья. Теперь ее и лошадь не видели и не слышали, она стала частью природы. Мимо нее проскакали пятеро гвардейцев лорда, они рассредоточились и стали проверять окрестность; повозившись немного, они направились обратно. Постояв чуть в тишине, девушка обняла березу и стала прислушиваться. Интуиция ее не подвела: бандит уже спрятался в зарослях. Проведя по воздуху рукой, она слегка развела в разные стороны ветки, и теперь ей был виден серебристый болт арбалета.

Прошло еще несколько часов перед тем, как стали слышны звуки приближающихся коней. Справа приближался лорд, а ему навстречу, сидя в женском седле, скакала девочка лет семи. В голубой амазонке и шляпке с белыми перьями она выглядела, как фарфоровая куколка. Девочка радостно махала приближавшемуся мужчине и все быстрей гнала своего коня, безрассудно оставив охрану и свиту позади. Она проехала березы и уже поравнялась с шиповником…

В этот момент «гвардеец», прицелившись, нажал на спусковой рычаг. Болт с молниеносной скоростью полетел вперед и практически достиг цели, когда из шиповника вырвалась ветка и оплела болт. Из кустов послышался оглушительный крик, а железный болт с глухим стуком упал перед перепуганной наездницей. К испуганному ребенку подоспели фрейлины и гувернантки, охрана же направилась к вопящему кусту.

Лорд, хлестнул Демона и, подскочив к девочке, крепко ее обнял. Сняв ее с седла, он внимательно осмотрел ребенка и потребовал, чтобы к нему подвели схваченного «гвардейца». Тот, с кровоточащими ранами и еще кое-где торчащим кусками куста, еле передвигая ноги, двигался в сторону лорда. Можно было почувствовать вполне осязаемые гнев, ненависть, злобу, которые излучал Нефрит. Бандит дрожал как осиновый лист и, оказавшись рядом с лордом, бросился к нему в ноги. Сейчас было невозможно узнать в нем того бойкого, нахального мужика в тупике.

Всю эту сцену Лита наблюдала, боясь пошевелиться. Еще бы миг, и она бы не поймала смертоносный болт… и что тогда? Арбалетная стрела впилась бы в детское сердце, прорывая кожу, мышцы, ребра… Уже бы не было этой милой малышки, которая сейчас окружена свитой и, самое главное, жива и здорова. Пальцы девушки дрожали, и она сама не понимала, что теперь делать. Лорд был в гневе, а значит, может убить любого. Как же ей теперь показаться?

Пока она пыталась найти ответ на этот вопрос, все решилось само собой. Лорд уже опросил окружающих и понял, что среди них нет мага, владеющего магий растений. Гвардейцы рассредоточились по округе, но все их попытки найти мага были тщетны. Наконец, Лита собралась с силами и сняла морок. Она шла медленно и как можно тише, обходя камни и ветки. Она еще не успела дойти до лорда, как ее поймали гвардейцы и привели к мужчине.

Когда Неф разглядел, кого к нему ведут, он и бровью не повел, только приказал отпустить девушку.

- Что ты здесь делаешь?

- Спасаю её, - посмотрев в сторону малышки, произнесла девушка.

- Как ты это докажешь? - прищурившись спросил лорд.

Подняв болт, Литавра провела над ним, и ветка с легким шелестом вернулась обратно, на исходное место.

До этого внимательно слушавшая разговор взрослых, девчушка подошла к магичке и крепко ее обняла.
Тихое "спасибо" прозвучало очень громко в гнетущей тишине.

- Это еще не все, - указав на бандита, Лита раскрыла последний козырь, - он должен был встретиться вечером со своим подельником.

Нефрит кивнул, приказал сковать бандита, посадил девочку на своего Демона и, обернувшись, крикнул магичке:

- Следуй за нами.

В это время к девушке уже подвели ее Лучинку. Оседлав лошадь, Лита догнала Нефрита. Обернувшись к ней, он прошептал:

- В этот раз ты не исчезнешь.

«А я и не собираюсь», - пронеслось в голове девушки. На душе было хорошо и как-то светло, этих чувств она давно не испытывала. Лита смогла спасти ни в чем не повинного ребенка, и это самая главная награда для нее.

@темы: Мои фанфики

Katerina Magicheskaya

главная