• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:59 

Итория Рей и Джеда окончена...

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Да! Я сделала это, хотя потребовалось больше года. Еще одна история любви в сети завершена! Как сложилась судьба героев, решать вам, но я искренне верю, что все будет хорошо. Спасибо всем, кто поддерживал.

15:29 

"Как наломать дров в написании фанфика по Сейлор Мун"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya (ficbook.net/authors/Magicheskaya)
Фэндом: Sailor Moon
Персонажи: Все, кому не повезло
Рейтинг: G
Жанры: Экшн (action), Пародия, Эксперимент, Злобный автор, Статьи (заметка)

Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Все возможные нелепости/ казусы/ глупости и крайности, которые сотворяют господа фикрайтеры с несчастными персонажами.
Людям, не настроенным на критику и каплю язвительности, вход строго воспрещен!

Публикация на других ресурсах:
С разрешения

Примечания автора:
Подобную работу я проводила по фэндому Гарри Поттера (пара Гермионы и Драко), теперь же берусь за Сейлор Мун, но уже не буду себя ограничивать какими-то героями.
Возможно, некоторые моменты будут перекликаться с другим моим произведением - "(Не)типичный Мамору, или Крик души".
________________________________________
От автора


Наверное, кто-то сейчас может возразить: у всех фантазия разная, у всех разные читательские предпочтения, так что говорить, что та или иная версия событий плоха, нельзя. И я с этим соглашусь. Любое мнение имеет право на существование. Автор сам решает, в какую ситуацию поставить героев, читатель выбирает, хочет ли он о такой ситуации читать. Все, казалось бы,понятно, вопрос исчерпан.

Только вот некоторые авторы (не будем тыкать пальцами) доводят свое "воображение" до того, что воображения-то и не остается. Герои, события становятся до такой степени предсказуемыми, "замыленными" и нереальными, что таким образом и возникают эти самые "плохие ходы" при написании фанфика. То есть, конечно, найдется пара-тройка читателей, которые дружно крикнут "Аффтар, продочку!", но на большее не следует и рассчитывать. Если история не предполагает чего-то действительного нового, чисто авторского, то и читатель ее вскоре забудет, ведь таких работ с такими героями и такими событиями - пруд пруди! Но самое обидное, когда действительно талантливые и незаурядные люди пишут "типично", а ведь у них самих бы хватило фантазии на что-то новенькое...

В общем, не буду растекаться мыслью по древу, а начну разбирать наиболее (на мой взгляд) ошибочные "ходы" фикрайтеров в фэндоме Сейлор Мун. Хочу сразу предупредить, что мое мнение может не совпадать с вашим, нужно быть к этому готовым. Также я не хочу никого оскорбить, никого конкретного не подразумеваю (тут, как говорится, все совпадения случайны и т.д. и т.п.) и не пишу ради того, чтобы кого-то рассорить. Я всего лишь скромно верю, что хоть кто-то прислушается к моему призыву освобождаться от "типичности", вот и все. Надеюсь, мне это хоть чуть-чуть удастся.

P.S. Кстати, самый верный способ "наломать дров в написании фанфика по Сейлор Мун" - это написать свою работу безграмотно. Тогда вас точно посетят местные прекрасные воительницы за Добро, Справедливость и Грамотность (возможно, среди них буду и я), и тогда... до содержания даже дело не дойдет.

P.P.S. Цель работы - не научить писать фанфики и не заявить, мол, мое мнение главное, пишите, как я сказала, а обобщить мнение многих и натолкнуть на кое-какие размышления. Жанр - заметки.
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________ Совет первый:

Сделайте из Усаги (Серенити) Мери Сью



И это одно из самых частых явлений в фанфике с данным персонажем. Кого ни почитаешь (особенный кивок в сторону начинающих), Усаги - самая прекрасная, честная, добрая и страдающая, просто ангел без крыльев, каким-то образом затерявшийся на бренной земле, а остальные ее обманывают, такую хорошую и бесхитростную, строят козни, изменяют. В общем, бедняжка Серенити, как всем ее жалко!.. (На этом моменте читатели пишут "Продочку!", автор счастлив, строчит дальше, добавив в новую главу побольше страданий Серенити и россказней врагов). Думаю, каждый из более-менее опытных читателей встречал такую историю. И самое главное, что 80% авторов не просто не ставят предупреждение "Машки", они даже и не осознают, что создали ее!

Некоторые могут мне язвительно возразить: "Вообще-то, нам так и представляли Серенити! Она - чистота, мессия света (и прочее, прочее...)!" Но скажите тогда, кто сказал, что она - не человек? Ведь получается, что Усаги не может быть человеком (человек - это совокупность черт характера, достоинств и недостатков, а Серенити лишена изъянов).

Автор неосознанно создает безгрешного персонажа (часто претендуя на реалистичность, например, при написании AU), тем самым лишая его человечности как таковой. Подойдите к зеркалу, осмотрите себя и честно скажите: у вас глаза "рассветного неба"? Или волосы цвета "зрелого пшеничного колоса"? И наверняка, вы иногда склонны на кого-то кричать, обижаться, бездельничать...

Однажды я постаралась объяснить свою точку зрения одному автору, который написал Мери Сью, но в предупреждениях "галочки" не было, так на меня налетели "подружки" (те самые, что яростно просят продочку), а потом и сам автор, который заявил, что я не понимаю его утонченной писательской души. "И вообще, не нравится - не читай!" - добила меня "писательница". Хорошо, хоть матом не обложила. Ну а мне ничего не осталось, как гордо вздернуть нос и отписаться от новостей странички.

Какой урок я для себя извлекла? Есть люди, к которым даже и не стоит всерьез обращаться. Нет, пробовать стоит, но если человек отказался идти на контакт, так что нечего и проповедовать свою правду.

Я ничего не имею против Мери Сью, это такое же предупреждение, как ООС и Насилие, вы можете использовать его и быть счастливым. Но знаете, как один известный когда-то сказал, что в России поэт - больше чем поэт, так и я верю, что фикрайтер должен быть чуть выше определения фикрайтера. В его работе должна быть не только голая история любви, детектив, этакая дань понравившемуся произведению (и т.д.), но и какая-то мысль, какое-то обращение к читателю. Практика показывает, что герой Мери Сью какой-то мыслительной, душевной ценности не несет. Исключительно развлекательный характер. Ты попечалишься с такой Усаги, попереживаешь и... всё.

Вот и получается, что страдающая, безгрешная и распрекрасная Серенити - пустышка для нас, земных, способных на ошибки. Не стоит так издеваться над персонажем, обеднять свою работу. Внимательно читайте текст, прикидывайте, а как бы вы поступили в его ситуации? Помните, что:

а)всепрощающим у нас был только Иисус Христос;
б)вечные муки достались Сизифу (да, тому, что был проклят всегда закатывать тяжелый каменный шар на гору, а когда добивался задуманного, шар снова летел вниз, и все начиналось сначала);
в)многие, кого признавали в чем-то самыми лучшими, плохо кончали жизнь.

Не игнорируйте адекватной критики, советуйтесь с теми, кого вы считаете действительно знающими и откровенными (умоляю, пусть это будет не подружка из второго класса!). Балансируйте "плохое" настроение с "хорошим" (опять же, если есть пометка Даркфик, то никаких вопросов), в человеческой жизни не может быть только все прекрасно или наоборот! Честно, такая вот "однобокая" работа выглядит убого.

Если вас предупреждают, что ваш персонаж неестественен, а вы в упор ничего не видите, то или критично, с полной строгостью все перечитывайте (знаю, это нудно, но если вы себя уважаете, свой труд и читателя, то вы будете это делать), или набирайте целый ряд бет, не махайте на все рукой, мол, сойдет.

Но главное правило остается прежним: переносите героя на реальную жизнь!

Серенити - человек. Человек способен на все. На глупости и ошибки - в том числе! Так вот и делайте из нее человека. Вообще, создавайте жизнь из мультфильма, ломайте рамки, придуманные создателями аниме и манги, делайте персонажа ближе. Поверьте, такому фанфику цена намного больше, чем "одноразовой работе", которая может быть великолепно написана, но пуста.

Наверное, я могу только мечтать, что однажды все работы приобретут смысл, нормальных, "непокалеченных" персонажей, а авторы и читатели станут единым целым. Это все просто мечта. Но кто сказал, что мечта не может стать реальностью?..
____
P.S. Для тех, кто не знает, что есть Мери Сью:

Мэри Сью или Марти Стю — принятое в англоязычной среде (с недавних пор — и в русскоязычной) обозначение персонажа, которого автор наделил гипертрофированными способностями. Автор произведения, как правило, ассоциирует себя со своей «Мэри Сью». Создание таких персонажей обычно считается плохим тоном. (Википедия)
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________-

Совет второй:

Сделайте из Сейи влюбленного идиота


Под «идиотом» я подразумеваю отнюдь не дурака и тупицу, это пренебрежительное слово относится не к самому герою, а к образу (!), который благодаря господам фикрайтерам закрепился за данным персонажем. Пусть он будет трижды влюблен в Усаги, но то, что он совершенно не борется за свое счастье и не имеет никакой гордости, лично меня пугает. Он горазд только размышлять, как любит свою Куколку, вот и все.

«Я сделаю все, чтобы ты была счастлива…» - вздыхает он, с тоской глядя на ее балкон/ на звездное небо (и т.д. и т.п.)

На этом, как правило, его действия заканчиваются. Это, конечно, умилительно (и все такое), но сами-то подумайте, очень бы нравился вам такой человек в жизни? Вот парень, он вас любит, смотрит преданной собакой, примет любой ваш выбор, но при этом не делает ничего, чтобы завоевать место рядом с вами. И пусть кто-то скажет, что это великий пример самопожертвования и вечной любви! Как там у Пушкина? «Как дай вам Бог любимой быть другим». Может, для Пушкина и для его лирического героя это вполне приемлемо, а вот для человека со складом характера Сейи – большая редкость.

Теперь постараюсь объяснить, почему (чтобы мои увещевания не были голословны, а обоснованы). Кто такой Сейя в аниме? Парень с легким характером, обладающий чувством юмора и обаянием, но при этом не какая-то там пустышка, а человек думающий. Как правило, люди с таким темпераментом прекрасные приятели для всех и очень верные друзья для немногих. Для людей дорогих они действительно способны на самопожертвование и нежность, но (в своем большинстве) не терпят бездействия. Не терпят! Они не могут ждать чего-то, свесив ножки, ноя где-то в уголке и кляня жизнь. Они пытаются, крутятся, вертятся, даже когда не верят в успех своих действий! (Кстати, Сейя в аниме боролся за свое счастье, хоть и отказался от него потом, так что не надо говорить, что все, мол, по канону).

Увы и ах!.. Мой, настоящий, сильный и волевой Сейя, способный бороться за свои чувства, мне так и не повстречался ни в одном фанфике. Нигде. И это было полным разочарованием, я бросила читать про него вообще, ибо Сейя-размазня меня не устраивает. К тому же, часто он даже уже и не рассматривается, как полноценная личность, а как придаток Усаги (такая же участь, может, даже чуть хуже, настигла Мамору, но о нем далее).

Коу предстает как-то бесхитростно и пресно. Стандартный набор его качеств в фанфике: безумно любит Усу (от этого и страдает), просто волшебный певец и красавчик. Все. Остальное уже «довешивается» автором, если довешивается вообще. А сцены, где он меланхолично думает о своей любимой или посвящает ей свои песни, известны всем. Да здравствует разнообразие, господа!

Я не буду давать советов, как избавиться от подобного ляпа (да, для меня это ошибка грубая, может, вы не согласитесь), это полностью зависит от того, как автор чувствует героя и представляет себе. И лично мне очень жаль, что Сейю представляют именно так: жалкая мямля (простите уж за резкость).

Фикрайтеры! Дорогие и многоуважаемые (возможно, даже злые на меня)! Не надо делать из Сейи Коу такого безвольного типа, способного только хныкать и ждать манны небесной! Дайте ему уже гордость, силу и мужественность! Большего уже и не требуется, все за вас прекрасно сделали создатели манги и анимэ.

Я прошу всего ничего.
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________ Совет третий:

Сделайте Мамору "зацикленным на будущем неудачником"


Скромно процитировала себя любимую. Но ведь, по сути, так оно и есть (особенно если брать в расчет фанфики с «треугольником» Мамору/ Усаги/ Сейя)! Усаги любит Сейю, а Мамору, дурак такой, никак этого не поймет, твердит про будущее, вселенский долг и Малышку, капая на нервы не только Сейлор Мун, но и читателю, который уже начинает не сочувствовать ему, а испытывает почти отвращение, как к слабаку и нытику (из Мамору делают безвольную куклу в некотором другом смысле, чем Сейю). А в конце Серенити остается с Воином… Честно, после роли Мамору а-ля «умирающий лебедь» даже не жаль как-то. Во всяком случае, мы не очень печалимся, если Усаги и Сейя остаются вместе.

В чем вся проблема? Почему читатель уже подсознательно не желает видеть Усаги с Мамору, а данный «треугольник» не несет в себе интриги? Потому, что персонаж обыгран так, что Мамору заранее ведется себя и выглядит как проигравший, слабый, ненужный. Скажите, когда вы в последний раз читали историю с Мамору, где он – нормальный человек, веселый, счастливый (вспомните уже аниме, самое начало; разве вам не нравился язвочка Джиба, изводящий Усаги?)? Его лишают всего, чем живет человек! Мамору – болванчик, запрограммированный на одну фразу про пресловутое будущее, не менее пресловутый долг и Малышку (которая часто оказывается дочерью Сейи). Это первая причина.

Вторая причина: Мамору часто выставляют сволочью. Не больше и не меньше – сволочью! Он изменяет Усаги (причем, когда Усаги застает его с любовницей, то он ведет себя так, как будто это – норма), а ведь если брать то, каким его характер выражен в каконе, то он бы ни за что так не реагировал (даже если и изменял). Часто его выставляют эгоистом, вруном, исключительно плохим персонажем из дешевых дамских романов (что говорит о бедности автора как автора и ограниченности идеи).

Причина третья: автор не создает из персонажа полноценной личности (нечто похожее иногда происходит и с Сейей или другим неугодным фикрайтеру персонажем). Опять-таки ему дают набор одногранных качеств, признаков и черт, и… всё. У читателя даже нет интереса к его персоне, он просто пропадает, мнение о данном герое становится стереотипным. Таким образом, Мамору становится слишком блеклым, занудным и «однобоким».

В качестве итога хотелось бы сказать, что если вы явно симпатизируете одному персонажу, и вся история обернется не в сторону "нелюбимого", то все равно не стоит делать своего персонажа «будущим суицидником» или заклятым злодеем. Давайте ему что-то светлое, доброе, то, что будет представлять его как личность, а не облик из вашего фанфика. Таким образом вы и сохраните интригу, и интерес к герою, а как следствие – желание читать до конца, а не бросать все на середине.
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Совет четвертый

Сделайте из Ятена эгоистичного злодея


А почему, собственно говоря, нет? Интриги-то больше! «Она – нежная и ранимая, бесконечно влюбленная наивная девочка… Он – грубиян, самовлюбленный тип, не знающий любви… И только Она способна пробить брешь в его ледяном сердце…» Отлично придумано, читатели будут в восторге. Еще бы надо, чтобы Он сначала ее оттолкнул, как-то предал. А потом посыпал голову пеплом, осознавая, что потерял Любовь Всей Жизни. Она все простит, и они будут счастливы, родят семерых детей и станут петь дуэтом. Конец. Здорово придумано, правда?

Спешу заверить – «здоровского» здесь с гулькин нос, ибо ничего банальнее нет в мире фанфиков. И чаще всего под раздачу попадает именно Ятен, как один из самых неоднозначных характеров всего аниме. Автор так спешит создать острую атмосферу между героями, покорить всех захватывающим сюжетом, что не замечает: его герой стал «трафаретным». Согласитесь, телевидение, дешевая беллетристика кишит подобным образом зазнавшегося красавчика. И Ятен тут как тут.

В каждом фанфике он до неприличия красив и популярен. Женские сердца – мусор, валяющийся под ногами (как вариант, его сердце – мусор под ногами стервозной красавицы, играющей с ним в чувства). Дорогая одежда, машины, вечеринки. Этакий роковой мужчина. При этом он ведет себя так, словно кругом плебеи, не достойные его персоны. Конечно, это очень яркий образ. Только вот есть несколько «но», портящих все на корню:

1) Первый вариант: автор совсем позабыл, что изображает человека. Ятен остается журнальной вырезкой (опять-таки «однобоким» персонажем)

2) Другой вариант: автор начал рьяно показывать прекрасную душу ледяного красавчика в противопоставление поведению, стал описывать его глубокое одиночество, чуткий внутренний мир (и т.п.), как бы желая доказать всем: «Ятен – не бесчувственное бревно, он умеет страдать, любить и пр.!» А в итоге? В итоге вышел герой дешевой мелодрамы

Что получилось? В первом случае писатель оставил образ «необтесанным», в другом – переборщил с сентиментальностью. И можно долго спорить, что хуже! Самовлюбленный злодей или истеричка? По-моему, они друг друга стоят.

Как так вышло? Почему образ Ятена не задался? Тут уж два ответа: или от большой любви (даже чрезмерной)фикрайтера к данному персонажу (как во втором случае), или от собственной невнимательности/ неопытности и пр. (как в первом).

Как избавиться от этого «косяка»? Есть несколько способов.

1) Не входите в крайности, т.е. не создавайте ситуации сродни мексиканскому сериалу в полторы тысячи серий – вообще, поменьше пафоса; многие судьбоносные случаи на самом деле являются мелочами

2) Соответствуйте общей «ауре» персонажа. Не нужно делать так, чтобы Ятен вдруг поступал, как человек с раздвоением личности (писатели этим грешат: то он поразительно нежный и милый, то злой, как цепной пес; особенно это возмущает, когда такие перепады происходят резко)

3) Найдите ему прототипа из реальной жизни, например, какого-нибудь знакомого вам человека; это поможет контролировать персонажа как личность

4) И мой любимый (постоянный, надоевший всем совет): переносите персонажа на жизнь!

Помните: мир не делится на черное и белое. Человек не делится на хорошее и плохое. Это касается и Ятена. Не делайте его характер безнадежно дурным, а сложным и противоречивым. Разница есть, довольно существенная. Но эту разницу нужно уметь прочувствовать (а для этого больше читайте классики!). Так что читайте книжки и следите за собой!
____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Совет пятый

Испортите образы лордов

Если судить это явление, учитывая фанфики, которыми сейчас пестрит Интернет, то подобная ситуация встречается редко. Чаще достается Старлайтам, которые прямо-таки пали жертвами юных (а иногда и не очень) садистов, гордо называющих себя фикрайтерами. Почему? Молодой талант, насмотревшись аниме, тут же и пишет фанфик, опираясь на просмотренные серии (намеки на пары Минако-Ятен, Тайки-Ами, Сейя-Усаги, согласитесь, имеются в достаточном количестве), а тему ГенСена (пары Генералы-Сенши), как правило, затрагивают более-менее опытные писатели и читатели, ведь на самом деле ее фактически нет ни в манге, ни в аниме. Это - выдумка поклонников, а значит, и образы лордов тоже являются некой "канвой", общепринятой меркой. Кунсайта (как лорда Льда) сделали поистине холодным и непоколебимым, Джедайта (лорда Иллюзий) - малоэмоциональным и умным, Нефрита (лорда Звезд) - обольстительным и мудрым, а Зойсайта (лорда Огня) - переменчивым и язвительным. Придуманы были и четкие пары между принцессами внутренних планет и генералами Земли: Ами-Зой, Мина-Кун, Мако-Неф, Рей-Джед. При этом пары настолько закрепились в народе, что практически стали каноническими, и такое явление, как, например, Рей-Кун - нечто из ряда вон экзотическое.

Но вопрос сейчас не в этом. Вопрос в том, что даже в таких узких рамках, придуманных для каждого персонажа, авторы умудряются сделать таких ошибок, что хоть святых выноси. Особенно достается POV (POV - написание от первого лица), где генералы - солидные мужчины, повидавшие не одну войну и убившие как минимум легион народу - рассуждают и думают, словно шестнадцатилетние подростки. Читаешь и удивляешься: и эти люди видели войну? И это мысли взрослого человека? На это можно возразить: и пишут-то, в основном, подростки, так? Но если вы не можете мыслить, поставить себя каким-то образом на место такого человека (слишком взрослого, мужественного и пр.), то,быть может, следует отказаться от POV? Ведь повествование от первого лица - это своеобразное слияние писателя и его персонажа, где автор пытается "стать" своим героем. И далеко не у каждого получается хотя бы на время превратиться во взрослого мужчину, побывавшего на войне. Так что прежде чем взяться за подобный способ повествования, сто раз подумайте: а осилите ли?

Второе - отсутствие пометки ООС. Авторы просто ее не ставят, принимая общепринятую "канву" за правду, а на самом деле, вводят опытного читателя в заблуждение, ведь характеры лордов, описанные в аниме (манге), не соответствуют характеру, придуманному автором, в 90% случаев. Много раз ловила себя на том, что (согласно "шапке") ожидаю одного, а получаю совершенно другое, и все благодаря волшебному предупреждению ООС. Если вы не уверены, что ваш характер каноничен, лучше перестрахуйтесь и поставьте пометку или хотя бы сделайте описку, что ООС возможен. И вообще, писать о лордах и при этом избегать отклонений от характера практически нереально (особенно если вы описываете любовные истории с их участием).

Принимаясь за тему предательства лордов по отношению к возлюбленным-принцессам, помните: эту тему пробороздили вдоль и поперек, вы рискуете просто создать "клона" великого множества фанфиков. А если вы еще до кучи воскрешаете лордов в нашем времени (или во времени Нео-Королевы), то тут вообще фантазии простору нет (ну помучаются принцессы, все равно простят, а дальше - жить им долго и счастливо, хоть и пройти еще сто бед придется). Об этом уже писали (и были случаи: писали гениально, до дрожи в коленках и слез), нужно для себя решить, а сможете ли вы написать так же достойно, или останетесь в рядах тысяч подобных работ?

Есть и странные "ляпы", повторяющиеся из работы в работу. Жаркая битва лордов-демонов и принцесс. И (не удержалась - черт возьми!) они умудряются как-то нескромно прижаться друг к другу, сказать что-то неприличное, вскользь подумать о том, как красив враг и прочее. Господи, люди, неужели романтическая линия событий до такой степени застилает глаза, что интим прет отовсюду?! Вам вот-вот перережут горло (как вариант - саданут фаэрболом, вынут душу, закуют в цепи, уволокут в Темное Королевство и пр.), а вы думаете, какие у врага шикарные волосы, глаза и грудь "энного" размера? Смех! Да, можно подумать о превратности судьбы, мол, и красота умеет убивать, но порой такое прочтешь: волосы на загривке дыбом! И о чем только лорды и сенши думают во время битвы?..

В общем, проблем хватает и "на поле" лордов: то они как слюнтяи, то как пошляки, то еще что-нибудь. Одно радует - к ГенСену относятся более трепетно и осторожно, что ли, больше вкладывают в них чувств. Ведь история предательства и прощения - более трагичная и глубокая, чем история самопожертвования (пусть меня удавят поклонники Эндимиона и Серенити). И огромное спасибо, низкий поклон тем, кто воскрешает для нас эту сказку, заставляет окунуться в эту вечную историю! Спасибо!
____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Совет шестой
Превратите Сенши … в рабов? Злодеев? А наляпаю-ка все подряд!!

Писалось совместно с Venus... Just Venus.
По-моему, заметно.


Чем чаще читаю новые фанфики, в которых участвуют или хотя бы упоминаются Сейлор Сенши, тем чаще встаю в ступор, заприметив парочку интересных пунктиков. Что я имею в виду? Автор в самом начале вдруг заявляет: «Все девочки отвернулись от Усаги, считая, что она – плохая королева…» Первая реакция: «WHAT?!»* То есть, они столько лет вместе с ней пробыли, съели не один пуд соли, вкатали в асфальт столько врагов, сколько людей проживает в Японии, да и на ближайших к ней островах… И? Отвернулись? Можно поинтересоваться, куда? И что самое интересное, юный автор стопроцентно уверен, что ему пришла в голову «гениальная» и «не избитая» идея. Зачем включать мозг и придумывать обоснованную причину, почему Усаги (ну или не Усаги) больше не общается с девочками или вынуждена уехать? А пусть они ее предадут! Переспят с Мамору, свергнут с престола и будут воротить от нее нос. Да?

Ладно, едем дальше. А что там с титулом? Не замечали никогда метаморфозы, часто с ним происходящие? Серенити - королева Солнечной Системы! Серенити - Королева Галактики! Глядишь, и до Вселенной доберемся. Ах, точно... УЖЕ добрались. Все у нас Серенити... И плевать, что она максимум, кем может быть - королевой Луны или Земли. А что до Сенши? ДА, ДАВАЙТЕ СДЕЛАЕМ ИЗ НИХ ВТОРОЙ СОРТ! Пускай будут служанками, горничными, личной гвардией, но на их титул мы забьем! И плевать, что Минако - принцесса Венеры, а Марс под руководством Рей... Знаете, они похожи на кого угодно, только не на принцесс. Потому что, кажется, ничего своего и не имеют. Есть только слово и власть Серенити. Остальные так, на побегушках.

Создается впечатление, что люди, писавшие подобные фанфики, аниме не смотрели, мангу не читали и вообще как-то туго владеют логикой. И собственной фантазией. То ли «кумекалка» ничего стоящего не преподносит, то ли в людях нездоровая жажда эгоцентризма… Как-то непонятно.

Очень грустно читать подобные вещи. Мало того, что аниме грешило тем, что девочки были вечно на втором плане, так еще и каждый второй новый фанфик этим отдает. Грустно и гадко.
____
* "Что?!"
________________
Совет седьмой
Сделайте Ючиро "третьим лишним"

Подобная тенденция встречается давненько и довольно прочно «засела» в фанфиках. В чем вся соль? Постараюсь объяснить.

Ючиро изображается преданной собачонкой, ходящей за Рей на задних лапках (заметьте, в аниме Ючиро сумел найти в себе силы уйти, и это Хино его остановила). Из него получается нечто вроде жертвенника Сейи и запрограммированного Мамору в одном флаконе. Он готов ей все прощать: будь то интрижка с Джедайтом (и даже нечто большее), холодность и прочие причуды, однако уважения к данному персонажу у читателя не возникает. Он просто становится жалким.

То, что Ючиро практически никогда не бывает главным персонажем (или хотя бы приравнивается к ним), тоже играет свою роль. Никогда не встречала его ярко прорисованный образ, который очеловечивал бы его, чаще же он «третий лишний» в паре Джед/ Рей. Этакое препятствие Хино на пути к Джедайту, не более. Ну, и замечательный друг, которого девушка щадит. Такое ощущение, что авторы придумали для него роль «пятого колеса», совершенно не нужного, а даже мешающего общему развитию событий.

И что самое интересное, он всегда отпускает Рей, уходит в сторону, сколько бы до этого не добивался ее расположения, мол, флаг тебе в руки, Рей Хино! Благородство? Сильно сомневаюсь. Какой-то страдалец, зачем-то придуманный фикрайтерами. Для разжигания интриги? А интриги нет, все и так прекрасно ясно.

С моей стороны было достаточно сказано слов, остальное – дело за авторами. Хотят – прислушиваются и задумываются, не хотят – что ж, мое мнение не самое верное и не единственное. Оно просто имеет место быть.

То, что я изложила в этих маленьких заметках, не упало мне с неба, а являлось подмеченными мною «ляпами» и закономерностями. Быть может, я не самый опытный читатель, автор и бета (некоторые области я вообще не затрагивала, ибо не имею о них достаточного преставления), но я постаралась дать советы.

Спасибо за внимание!
________
КОНЕЦ

@темы: Мои фанфики

17:53 

Клеймо

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya
Пейринг: Кунсайт/Миналин/Нефрит
Рейтинг: PG-13
Жанр: Гет, Драма, Ангст, Психология
Размер: мини
Статус: закончен

Описание: Нет ничего страшнее равнодушия. Оно убивает все: привязанность, дружбу, любовь. Мы, равнодушные, убиваем себя, свои мечты, искренность и тех, кого любим больше жизни. Мы убиваем без оружия...

Размещение на других ресурсах: с разрешения

_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Эпизод 1

Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых…
(«Ода нашей любви»)


Им было все равно. Абсолютно. Ломать комедию так легко, так повседневно, что это входит в распорядок дня; лживая улыбка впечатывается в губы, как и лживая вежливость, и вот два чужих друг другу человека превращаются в счастливую супружескую чету. Он постоянно следит, чтобы ей было удобно и весело, она дарит самые нежные взгляды, достойные умиления. Что может быть прекраснее?
Но вот свет гаснет, расходятся музыканты и усталые слуги, и двое счастливых влюбленных, которые, казалось, еще минуту назад не могли дышать друг без друга, не сказав ни слова, расходятся по разным спальням. Отмучились.

Он долго сидит за письменным столом и курит сигары, слушая, как мерно тикают часы, потом нетерпеливо открывает форточку, чтобы хоть немного развеять тяжелый дух, и идет спать, если, конечно, ночь не разнообразит какая-нибудь девица, снятая на час.

Она, избавившись от шелков и драгоценностей, сразу ложиться в кровать, выпив на ночь снотворное, чтобы, не дай Бог, не проснуться раньше рассвета и не услышать того, что происходит в соседней комнате.

И так всегда, так – закономерно. Если бы можно было жить в разных частях замка, они бы, наверное, отказались. Какая разница? Что близко, что далеко – им одинаково безразлично состояние друг друга. И одинаково мучительно. Их жизнь - длинная, нескончаемая череда из бескрайней лжи и одиноких ночей, пропитанных снотворным, дурманом и продажной любовью. И они бы уже давно наплевали на общественное мнение и традиции, если бы видели в этом смысл. Хоть капля света на стороне, хоть капля чувства – и эти двое навсегда разбежались бы, но, видимо, они замкнуты друг в друге. Замкнуты в этом браке, в этом долге и в этом одиночестве.

Раз в месяц они честно встречаются в назначенное время, чтобы сделать попытку продлить свой род и хоть немного наделить смыслом свое существование, но тщетно. Наверное, там, наверху, обидевшийся на своих родителей малыш отказывается соединить этих чужих друг другу людей. И день тянется за днем, а месяц за месяцем, и холод, забредший когда-то в души этих двоих, породил самое страшное чувство – равнодушие. Равнодушие из боли… и любви.

Эпизод 2

И где-то хлопнет дверь…
И дрогнут провода…
Привет, мы будем счастливы теперь…
И навсегда…
(«Романс»)


-Миналин, смотри, - Амалия, покрывшись очаровательным румянцем, ткнула пальчиков в куст гортензии и, встав на самые носочки, стала разглядывать земную делегацию.

Миналин, нетерпеливо откинув водопад золотых волос, тоже выглядывала из-за куста, боясь неровно вздохнуть.

Час назад на Луну прибыла земная королева Татео, а вместе с ней и ее четырнадцатилетний сын, наследник престола Эндимион. Должны были пройти какие-то очень важные переговоры, потому что Серена созвала принцесс всех внутренних планет, и хоть совсем еще юным девушкам были совсем не интересны нудные политические диспуты, вялую обстановку оживляли инопланетные гости. Маленькие правительницы во главе с неугомонной Миналин и не менее неугомонной Серенити то и дело, позабыв свое положение и обязанности, крутились в порту, где прибыл земной корабль, или поблизости от Эндимиона, который привез с собой своих товарищей, а по совместительству еще и учителей.

-Знаете, - хмыкнула Рейана, принцесса Марса, глядя на четверых подтянутых молодых людей лет двадцати-двадцати трех, следовавших за юным принцем. – Что-то они совсем не похожи на учителей.

Остальные согласно закивали: каждая из принцесс под словом «учитель» представляла древнего старца, а не юношу, причем совсем не дурного собой.

-Вот посмотрите, - пожаловалась Серенити, надув губки, - у Энди целых четыре таких учителя, а мне хотя б одного. Дак нет же!

-Совсем сомневаюсь, что они могут научить хоть чему-нибудь в своем возрасте, - задумчиво покачала головой Амалия, но Миналин перебила ее:

-Особенно такую кокетку!

Серенити только мечтательно вздохнула.

-Не печалься, - утешила подругу Ливия, - вот выйдешь замуж за Эндимиона, и такие учителя у тебя обязательно появятся.

-Вот еще, - фыркнула Серенити, но с неизменным интересом глянула на принца.

Девушки уже хором «поженили» Серенити и Энди, а потом «разобрали» и учителей, но, на самом деле, молодые люди мало обращали на них внимания. Отделавшись от краснеющих в волнении девчушек парой положенных по этикету фраз, они удалились в сад, но и принцессы были не промах. Девушки, не имея занятия интереснее, организовали слежку и, рассредоточившись по саду, пытались найти землян. Удача улыбнулась Амалии и Миналин, которые торчали в кусту гортензии, чтобы хоть чуть больше разглядеть их.

Молодые люди (а чего еще ждать от мужчин?) разговаривали о всяких глупостях: о драконах, прибывших из Японии, о бывших подружках (на этом месте Миналин, уже претендующая на всех учителей разом, гневно топнула ножкой) и еще о чем-то, отчего хотелось зевать. Но даже скромница Амалия с волнением наблюдала за юношами.

Так проходили все дни, пока земная делегация была на Луне. Учителя, даже не подозревавшие, что давно женаты, имеют детей и прочее, наслаждались поездкой и всеобщим вниманием, а юные принцессы наблюдали за своими героями, придумывая всякие романтические истории.
Настал день отъезда, в Лунном дворце намечался большой бал до рассвета, и даже четырнадцатилетним принцессам разрешалось танцевать и развлекаться, сколько душе угодно. Девушки нарядились в свои лучшие платья и совсем как взрослые дамы скользили по мраморному полу, глядя из-под опущенных ресниц. Первый танец принадлежал Серене и земному королю как символ союза государств, второй – внутренним принцессам и лордам ( учителя, к полному восторгу девочек, оказались еще и титулованными особами, что было как никогда романтично). Каждая хотела казаться настоящей леди и каждая была абсолютным ребенком в руках этих сильным мужчин.

Миналин, которой достался самый старший лорд, Кунсайт, предводитель остальных, совсем растерялась. Красавец выглядел таким спокойным и неприступным! Собственные движения девушке казались неизящными и даже нелепыми, хотя зал просто замер, глядя на лордов и принцесс. Миналин так боялась сделать что-нибудь не так, и, видимо, от волнения, а может, Боги сговорились, но туфелька, всегда ладно сидящая на маленькой ножке, выскользнула при очередном па. Девушка, красная, как рак, хотела было выйти из круга танцующих, как Кунсайт, ловко взяв туфлю и быстрым движением надев ее на ногу партнерши, спокойно повел Лин в танце, изумленную от неожиданности.

И девушка со всей горячностью детского сердца подумала: «Это судьба». Лорд спас ее от позора (ведь в этом возрасте так страшно оступиться), и Миналин тут же отдала ему первенство среди других учителей Эндимиона. Хотя, каждая из принцесс предалась мечтаниям о взрослых молодых людях, даже Ливия, которая с рождения была обручена с принцем Алмазом, и та не переставала раздумывать, как назовет их с Нефритом дочь. Но все доброй завистью завидовали Миналин, которая взахлеб рассказывала о Кунсайте и его благородном поступке.

Земная делегация уплыла, а Миналин смотрела вслед кораблю с синими парусами и думала: судьба отметила их с Кунсайтом, именно их. И это не шутка. Они будут вместе… когда-нибудь… обязательно…


Эпизод 3

И лампа не горит…
И врут календари…
И если ты давно хотела что-то мне сказать…
То говори…
(«Романс»)


И судьба отметила их. Поставила клеймо, которое вечно будет гореть в их душах.

Они не виделись два года. За это время черты первого лорда Кунсайта поблекли и размылись в памяти Миналин, а «случай с туфелькой» (так нарекли его принцессы) оброс новыми подробностями и пылью. Да и сама девушка выросла и изменилась, в ее жизни появилось нечто более существенное, чем просто фантазии: долг воина и будущей правительницы. Конечно, она не переставала быть бойкой, кокетливой Миналин, но что-то уже безвозвратно изменилось в ней.

От худенькой угловатой девчушки с огромными голубыми глазами на пол-лица остались только воспоминания. Ее стан вытянулся и округлился, черты лица лишились резкости, а движения – торопливости. Кажется, все в ней кричало, что этот бутон готов распуститься и показать свой истинный цвет и аромат. И именно в этот момент ее жизни появился Кунсайт. Появился, чтобы остаться там навечно.

И девушке вновь казалось, что она влюблена, что ее сводят с ума его спокойный вид и мужественность, что эти северные, необычные черты лица так близки ей, так необходимы. И новость о том, что Луне и Земле нужен дипломатический брак в лице первого лорда и Венеры, только горячило молодое сердце. Нет, не будет никакого дипломатического брака! Все будет по любви, как мечталось! Ведь Кунсайт не может не полюбить ее в ответ, правда?..

Девушка с радостью и волнением ловила взгляды жениха, его слова, движения. Сердце рвалось от нежности и предвкушения другой, прекрасной жизни.

Но все поломалось. В одно мгновение развеялось жалкой пылью.
В тот вечер Кунсайт был в саду. Набравшись храбрости, Миналин пошла за ним, чтобы хоть чуть-чуть побыть с ним наедине, вдали от официальности и людей. Она нашла его у фонтана и хотела было возвестить о своем присутствии, как заметила, что жених не один. В нескольких шагах от него стояла беременная женщина, жалко обнимающая свой живот. Тенью юркнув за дерево, Миналин принялась слушать.

-Ты жесток, Кунсайт, ты жесток, - женщина смахнула слезы и вытерла глаза синей шалью, накинутой на плечи. – А что же мне теперь делать?.. – ее голос стал жестким и отчаянным. – Беременная… вдова! Что скажут?

-Это твои проблемы, - бесстрастно ответил Кунсайт, садясь на бортик фонтана. – Ты знала, что наша связь закончится, и иногда, - он саркастично хмыкнул, - после «этого дела» дети бывают.

-Я думала… думала, - растерянно промямлила вдова, но лорд перебил ее:

-Что я на тебе женюсь? Нет. Даже бы если меня не связали с принцессой Венеры, я бы не женился. И ты знала об этом. А теперь у меня есть невеста…

-Девчонка! – яростно бросила отчаявшаяся женщина.

-Да, может, и девчонка, но, надеюсь, она лучше тебя заботилась о своей чести.

-И ты мне говоришь о чести? – взвилась вдова, но Кунсайт был все также невозмутим:

-Именно. И тебе пора уже и честь знать.

-Но это же твой ребенок! – сделала она последнюю попытку достучаться до его сердца.

-Не уверен. Зная тебя, Белл, можно всего ожидать.

-Ну, Кансайт, отольются тебе еще мои слезы, - она полубезумно рассмеялась, глотая рыдания. – Твоя девчонка та еще штучка, настоящая подстилка, посмотрим, от кого ребенка получишь ты!

Кунсайт вскочил с места и резко завел руку для удара, но женщина быстро скрылась.

А Миналин, беспомощно зажав рот ладошкой, почти без чувств глядела на своего жениха. Господи, Господи, за что это?.. За что жизнь связала ее с этим чудовищем, этим бездушным человеком? Ведь он только что бросил своего будущего ребенка, оставил разбираться женщину с позором, в котором не мало участвовал. И это – ее будущий муж, отец ее детей…

Ожидание свадьбы, простого девичьего счастья разом померкло. Однажды он может поступить так и с ней, растоптать ее чувства. Нет, не это… только не это…

Вот так вот жестоко кончилось детство, а розовая пелена спала с глаз, показав весь деготь, всю грязь этого мира. И девушка еще не осознавала, что тонет в этом болоте, тонет безвозвратно, а вскоре – станет его частью.

Эпизод 4

Столько дней
Он, не зная правды,
Просто шел за ней,
Убивая навсегда свою мечту.
Но только ту,
Кого не мог понять,
Только ту,
Он и не мог забыть,
Так может быть.
(«Аэропорты»)


Миналин как можно крепче зажмурила глаза, чтобы не видеть его лица, хотя от ощущений не убежать, не скрыться… Это была их первая брачная ночь, о которой все женщины думают с особым трепетом, но для девушки она превратилась в настоящее издевательство над самым святым. И самое страшное, что тело предавало ее, поддавалось на умелые ласки, полностью игнорирую голос совести и разума.

Кунсайт, удивленный и опечаленный поведением молодой жены, пытался еще понять ее холодность, но ничего не выходило. И первый лорд кожей чувствовал, что дело вовсе не в неопытности. Она сознательно отгорождалась от него, находясь с ним в одной постели и при этом за тысячу миль.

Он и понятия не имел, что дальше все будет только хуже, что скоро, совсем скоро он переберется в отдельную комнату и заведет себе кучу девиц, в тщетной попытке забыть вопросы, на которые нет ответов. Скандалы, крики, вазы, разбитые о стену в исступленной ярости, не помогали и не давали душевного покоя. Девушка просто сжималась, будто он хотел ее ударить, и это еще сильнее пугало Кунсайта. Он ни разу не поднимал на нее руку, не замахивался, а она… боится его, как зверя. Он молил ее сказать, что произошло, почему вдруг та девочка, с которой его обручили, пропала и превратилась в затравленного зверька. Но она молчала… всегда молчала, даже если из глаз помимо воли брызгали слезы…

А потом ушли и скандалы. Они стали просто чужими, просто холодными и безразличными. Их брак рассыпался, так и не начав жить. И каждый из них по-своему не понимал другого. Но они молчали, скрываясь за равнодушием, огромной ледяной коркой… девушка с влюбленностью в юном сердце и мужчина со зрелым чувством. А между ними – боль, непонимание и предубеждение – самые далекие точки Галактики.

Миналин еще не понимала, что судьба действительно связала их клеймом, и та щемящая боль в груди не рассосется. Уж лучше бы он снова кричал, добиваясь ее ответа, почти грубыми полусумасшедшими ласками требовал тепла. И как спичка сгорал от чувств… Но он леденел, чем приносил еще большее страдание девушке, которая только убеждалась в своей ненужности. Любила… но боялась и не верила. И именно поэтому сидела на снотворном, ведь знала, что муж водит к себе женщин, а это так больно, что хочется выть в подушку. Так невыносимо…

Кунсайт страдал. Сох, вял, его силы иссякали, как вода из пробитой вазы. Наверное, это небеса покарали его за грубость и жестокость, за бездушие и за то, что бросил собственного ребенка. Ради нее. Да, да! Ради этой «девчонки», в которую он влюбился. Нет, сначала просто загорелся темной страстью, обычной, физической, а потом и моральной. Ему необходимо было видеть ее хоть раз в день, чтобы свободнее дышать, чтобы чувствовать в себе силы и уверенность в будущем, их будущем! Он верил ей, верил.

Как часто грани стираются, и то, что раньше казалось простым, усложняется. Так и его сердце – грубое и неотесанное, оно вдруг приобрело огранку благодаря шестнадцатилетней девочке. Ее улыбка, непосредственность и живость тронули приземленный ум лорда, привыкший к цинизму и некоторой здоровой для этого мира расчетливости. Но чтобы окончательно создать новую жизнь для себя и маленькой Лин, Кунсайту требовалось сжечь за собой все мосты, разорвать старые связи, однако… кроме лжи и пустых ночей ничего не родилось. И не родится.

Эпизод 5

Не отрекаются, любя,
Ведь жизнь кончается не завтра…
(песня на стихи В. Тушновой)


Ему казалось, что он обманывает всех, что сквозь синие радужки не видно сути, которую Миналин почувствовала сразу. Лорд Нефрит, внимательно сканирующий залу под видом обычного кутилы, вполне довольный своим актерским мастерством скользил меж венерианок, кокетливо строящих красавцу глазки. Конечно, это просто его работа, но при первой же возможности девушка дала понять, что видит насквозь его уловки. Ну как человек, горячо обсуждающий с Кунсайтом проблему корабельных телепортов между Землей и Луной, может с совершенно полутупым видом пудрить мозги дамочкам? Нефрит, осознав, кто перед ним стоит, перестал ломать перед ней комедию. Обманщик мало чем может удивить обманщика…

Они могли подолгу сидеть на скамье в парке средь венерианских яблонь, пить фруктовое вино и смотреть на звезды, и, что самое главное, быть откровенны друг с другом. Дипломатическая поездка на Родину, сулившая Миналин новую череду серых будней со снотворным под подушкой, превратилась в приятное времяпровождение, хоть и приправленное горечью собственных терзаний.

-Ты несчастна, - сказал в тот вечер Нефрит, привычным движением накидывая девушке свой плащ. – И брак тут совсем не причем.

-Ошибаешься, - горько возразила Миналин, впервые улавливая проницательного лорда на осечке; иногда ей казалось, что он умеет читать чужие души и ее в первую очередь.

-Разве? – хитрая смешинка вперемешку с грустью промелькнула во взгляде. – А разве есть у сердца понятие брака? Душу не окольцуешь, с ней не подпишешь договор. И что в том, что Ливия замужем за Алмазом? Разве сердце перестало любить меня? Нет, нет, - он задумчиво глянул ей в глаза. – Все дело в тебе и в нем. Скажи, если бы вы не поженились, уменьшилась бы твоя боль?

-Кунсайту не бывает больно, - буркнула девушка, отворачиваясь от проницательных глаз.

-Он всего лишь человек, Лин. Более того, он влюбленный человек, но не получающий ответного тепла, а значит, страдающий вдвойне. Я тоже мучаюсь, что Ливия никогда не станет моей, но то, что ее сердце принадлежит мне, спасает меня. Скажи, что спасает Кунсайта?

-Скажи, Неф, ты веришь Ливии? – лорд невольно поразился твердости ее голоса и взгляда. – Веришь, что она будет твоей опорой, что не покинет? А я не верю Кунсайту. Я видела, как он растоптал чужие чувства, как бездушно бросил своего ребенка, а сам остался чист и бел в глазах всех. Он спокойно вычеркнул из своей жизни неугодных ему людей. А что, если однажды вычеркнуть придется меня? Он сделает это, не задумываясь. И ты зря упомянул любовь, - она страшно усмехнулась. – Ее не было и нет.

-Ты умираешь от любви, Миналин, - сухо рассмеялся Нефрит, невольно выплескивая вино из бокала в порыве чувств, - и говоришь, что ее нет? Ты сохнешь от сознания своей беспомощности и одиночества. Ты лжешь. Ты прикрываешь свою слабость холодностью и словами, а сама… умираешь. А если я сделаю так, что ты скажешь? – он, резко отбросив бокал, обхватил ладонями ее лицо и впился в грубоватом поцелуе.

В первые секунды она ничего не понимала, совершенно сбитая с толку его поведением, но когда до сознания все-таки дошло, что происходит, то изо всех сил забила кулачками в грудь лорда и, вырвавшись, отпрянула от него.

-Что… ты… да как? – изумленный шепот срывался с ее губ, отказываясь превращаться в четкие мысли.

-Вот видишь, Лин, есть любовь, и она – в тебе. Ее столько, что даже поцелуй унижает и жжет тебя. Для тебя не существует чужих губ, только его, что бы ты ни говорила.

-Ты врешь! – на ее глазах выступили злые, отчаянные слезы. – Ничего нет , - девушка кинулась к изумленному лорду на шею, чтобы доказать, что все ложь, что в ней – пустота и ненависть, а сама невольно повисла на его руках, давясь рыданиями. – Нет, нет, нет…

-Тихо, - шепнул Нефрит, качая ее на коленях, как маленького ребенка. – Тихо…

Эпизод 6

Если хочешь идти – иди,
Если хочешь забыть – забудь,
Только знай, что в конце пути
Никого уже не вернуть. (с)


-Тихо, - Нефрит обнял его – его! - жену и принялся успокаивать. – Тихо…

По губам Кунсайта прошлась змеиная усмешка, больше напоминающая судороги. Кажется, он понял. Он все понял. Только почему так поздно? Почему небо заставило его мучиться целый год, прежде чем правда вышла наружу? И совсем непонятно, что лучше – жить в неведении или знать эту самую правду…

-Я вам не мешаю? – как бы ни было больно, притворяться, что ничего не происходит, больше нет сил; его голос бесстрастен и сух.
Нефрит и Миналин испуганно обернулись.

-Хотя, кажется, я как-то опоздал с претензиями, - лорд в по-шутовски серьезном поклоне встал перед женой и другом. – А что же ты плачешь, дорогая? – елейным тоном спросил ледяной лорд у заплаканной Миналин, отскочившей от Нефрита. – Жаль с любимым прощаться?

-Кунсайт, - Нефрит поднялся со скамьи и загородил собой девушку. – Ты…

-Молчать, - бросил лорд совершенно бесстрастно, а от этого еще страшнее. – Ты умер для меня. Катись на все четыре стороны, не бойся, любимая скоро тебя догонит.

-Если только ты… - свирепо начал звездный лорд, но Кунсайт перебил его:

-У меня еще есть честь и гордость, чтобы не поднять руку на женщину, но для начала мне нужно дать ей вольную.

-Честь? – голос Миналин почти неслышно раздался из-за спины Нефрита, но прозвучал удивительно хлестко. – У тебя нет чести, Кунсайт, а ты смеешь затрагивать мою? – она вышла навстречу мужу, совершенно его не боясь. Пусть делает, что хочет, пусть хоть забьет ее до смерти, но она скажет свое слово. – Ты продал свою честь за гроши, когда оставил беременную женщину с еще не родившимся ребенком, - Миналин видела, как белеет лицо мужа и еще больше убеждалась в своей правоте. – Я молчу про свои обиды, про то, как была обманута влюбленная шестнадцатилетняя девочка, мечтающая о счастье. Ты говоришь мне про честь… А что ты скажешь мне про девиц, которые ночевали у тебя, а потом смеялись мне в лицо, совершенно не стыдясь? Ты даже не представляешь, в какое ничтожество я превратилась, лживое, забитое и безмолвное. Но я хотя бы могу поклясться, что моя честь при мне.

-Откуда?.. – только и выдохнул он, становясь совершенно беззащитным перед правдой, которую утаивали слишком долго, чтобы говорить о ней без боли.

Бастионы из холода и отчаяния рушились, осыпая все вокруг грязной, душной пылью, провонявшей сыростью и ложью. Тот идеальный ледяной замок, который видели окружающие, рассыпался жалкой лачугой. Всё.

-В тот вечер я пошла в сад, чтобы хоть чуть-чуть побыть с тобой наедине, хоть чуть-чуть дольше послушать твой голос. И я впервые услышала тебя. Тебя настоящего, - Миналин казалось, что рушится все, и их жизни уже не спасти, ее слова – лишь звук, опоздавший на год. Но она говорила. Довольно жить так. – И все к чертям полетело, Кунсайт, меня не стало. Нас не стало. И все, что было до и после – не любовь, а просто болезнь.

Нефрит, бессмысленно стоящий в стороне, ушел незамеченным. Наверное, это его судьба – уходить оттуда, где он нужен, чтобы и дальше скитаться в своем одиночестве.

-И ради этой болезни я отказался от всего, - в его голосе не было ничего, кроме горечи. – Вот так вот, Миналин. Я думал, что расчищаю нам дорогу к новой жизни, к будущему, а сам мостил дорогу сюда, - он обвел рукой венерианский парк, криво усмехнувшись. – Я думал, что поступаю правильно, отгорождаю тебя от своих проблем. А оказывается, я не думал вовсе. Или думал только о себе, чтобы мне крепче и спокойнее спалось. Не знаю, как я докатился до того, что ни разу не видел своего ребенка, а моя жена целуется с моим другом. В любом случае, мы не поняли друг друга. Мы чужие, и если сейчас останемся рядом, то так будет всегда.

-До свидания, Кунсайт, мы встретимся, - тихо прошептала девушка, глотая слезы.

Кунсайт только вздохнул:

-Ты уверена?

-На нас клеймо, - просто ответила она.

Эпилог

Мое море, прошу, не выплюни меня на берег
Во время очередной бури твоих истерик…
(«Мое море»)


Косые лучи касались его обветренного лица и личика маленького мальчика с темными мягкими волосами и карими серьезными глазками. Кажется, Кунсайт не был на Венере целую вечность, а на самом деле всего лишь год. Он уже успел позабыть, какой здесь терпкий воздух весной, как бескрайни эти степи, а дома, сделанные из белого камня, тропкой бегут ко дворцу, где живет она.

Он не знал, чего ждет от этой встречи, и успела ли Миналин понять, нужен ли он ей, и готова ли она верить ему, но чувствовал: вернуться или сейчас, или никогда. Практически год отшельнической жизни в маленьком домике покойной вдовы Белл сент Кале, наверное, научил его очень многому, и если Миналин оттолкнет его и теперь, он не умрет и вряд ли впадет в отчаяние. Да, его жизнь так и останется половинной, и клеймо будет по-прежнему жечь ночами, но у него есть стимул жить. Маленький кареглазый стимул, так похожий на мать.

Кунсайта спокойно пустили во дворец и до покоев королевы Миналин. Он шел спокойно и твердо, но перед самой дверью дрогнул… и испугался. Чего-то. Однако малыш, цепко держащий отца за руку, не пожелал стоять долго и постучал маленьким кулачком о деревянную резную дверь.

-Войдите, - послышался за ней самый родной голос, и Кунсайт толкнул дверь.

Она, видимо, сидела над какой-то вышивкой. ЕЕ точеный профиль, нечеткий в лучах солнца, размывался и плыл перед глазами лорда, словно призрак из его снов, и мужчина только краешком сознания понимал, что перед ним – живая девушка. Вот «призрак» поднялся с софы и с молчаливым изумлением смотрит на неожиданного гостя.
Они глядели друг другу в глаза и каждой клеточкой ощущали, сколько секунд прошло с того дня, как в последний раз виделись, сколько прошло бессонных ночей и тягучих будней только ради этого утра. Только ради этой встречи и этого правдивого, откровенного молчания. Этого прощения. Этой любви…

-Папа, папа, - малыш нетерпеливо дернул отца за руку, с интересом поглядывая на женщину. – А кто эта тетя?

-Познакомься, Кай, - мужчина поднял ребенка на руки, не отрывая взгляда от жены. – Это наша мама.

***
За парковой зарослью дворца Венеры, когда особенно светят утренние лучи, но роса еще маленькими капельками горит на траве, вы можете увидеть необычную картину: высокого светловолосого мужчину, молодую женщину и маленького мальчика лет восьми со своей младшей сестренкой, встречающих рассвет. Рассвет нового дня и новой жизни.

Нефрит был прав.

@темы: Мои фанфики

20:16 

Фанфик "Братишка" часть 1-3

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Братишка
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Ами/ Зойсайт, мой персонаж

Рейтинг: PG-13
Жанры: Гет, Романтика, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
О ревнивом старшем брате, его любимой сестре и их лучшем друге детства.

Посвящение:
Трем людям, так поддерживающим меня:
Аринка Love You
Tata-poet
ZmeЯ
____________
Часть 1
- Эй, Ами! Т-с! - Мицуно обернулась на оклик и увидела Зойсайта, буквально висящего на заборе и улыбающегося ей; он с трудом удерживался, чтобы не упасть вниз, и висел лишь благодаря подмышкам.

- Зой, что ты делаешь? - возмутилась Ами, подходя к нему и косясь в сторону одноклассников, ничего не замечающих. Слава Небу, их закрывали кусты, иначе б Зойя выставили. Конечно, он ведь в прошлый раз такое натворил!.. - А где Кэйташи? И что это ты такой всклокоченный?

Девушка нахмурилась и дотянулась до рыжей шевелюры приятеля, торчащей во все стороны, будто гнездо. Пушистые кудри выбились из хвоста, и Ами тщетно постаралась их пригладить. На лице Зойя появилась лукавая улыбка удовольствия.

- Может, тебе еще за ушком почесать? - рассмеялась синеглазая, но тут же серьезно повторила: - Так где Кэйташи?

- Одну минутку, - подмигнул Зой и исчез; через пару секунд он снова показался на заборе и почти бесшумно перемахнул к Ами.

Парень отряхнулся, выпрямился и стал больше чем на полголовы выше своей подружки. Правда, рядом с аккуратненькой, одетой в синюю школьную форму Ами он выглядел настоящим бандюгой: волосы в беспорядке, от скулы к виску тянется еще не зажившая тонкая царапина, синие потрепанные джинсы в пыли, черная кожаная куртка тоже видала виды.

- Господи, - картинно вздохнула девушка, достала свой чистенький белый платочек и принялась стирать с его подбородка какое-то пятно. Зой покорно опустил голову.

- Так вот, - с трудом продолжил Зойсайт, - Кэйташи сейчас зализывает свои царапины, чтобы в более-менее приличном виде забрать тебя из школы, - юноша усмехнулся, - а пока послал меня тебя проведать.

- Ну когда же вы перестанете вести себя, будто глупые мальчишки? - всплеснула руками Ами, убирая платок в сумку.

- Мы и есть мальчишки, - пожал плечами Зой, задорно ей улыбаясь, и Мицуно лишь беспомощно поджала губы.

Да, вот такими они были - драчливыми, задиристыми и... верными. Зой и Кэйташи дружили с самого детства и прослыли неразлучной командой. С ними всегда была и малышка Ами, которую старший братец любил до безумия, всегда оберегал и защищал. Их родители умерли, когда Кэйу было девять, а Ами - пять, с тех пор они жили с теткой, которая хоть и была родной по линии матери, на деле же - совершенно чужой и нелюдимой. Она всегда попрекала детишек в том, что они нахлебниками висят у нее на шее, задиристому Кэйташи часто доставалось за проделки и дерзости, и он ненавидел тетку. Всюду Ами и Кэй были вместе, даже тогда, когда детство ушло и наступила юность. Ами, старательная, прилежная и умная, училась в старшей школе, Кэй школу бросил и перебивался заработками, а с ними всегда был их верный приятель детства Зойсайт, тоже, по своей сути, беспризорник. Ами уже давно привыкла к их "петушиным разборкам" и даже не спрашивала, по какому поводу на этот раз была драка. Ее братец не был бы собой, если б не находил приключений.

- С ним все хорошо? - только и спросила девушка, и Зой кивнул:

- Ладно, беги на уроки, перемена вот-вот закончится. Мы с Кэйем скоро за тобой придем. Не скучай, - Зойсайт подмигнул, быстро поцеловал подружку в щеку и тут же перелез через забор.

Ами развернулась и пошла на уроки.

***

- К тебе опять приходил этот красавчик? - шепотом поинтересовалась соседка Ами, Аманэл Союрси, тощая девица с не менее тощей русой косичкой.

Учитель разбирал на доске задания, и Ами с недовольством взглянула на нее, отрываясь от задачки по физике:

- Зойсайт? Видела? Не вздумай хоть кому-то сказать.

- Что ты, Ами, и в мыслях не было. Очень мне хочется потом от твоего братца по кустам прятаться, - бросила Аманэл, видя, что Ами не очень-то настроена сплетничать о своем красивом дружке. - А у вас с Зойсайтом что?

- Абсолютно ничего, во что бы ты могла засунуть свой длинный нос, - ответила ей Мицуно и отвернулась.

Она бы ни за что и никогда не стала разговаривать с кем бы то ни было в подобном тоне, если бы ее не вынуждали. Но эти любопытные девицы просто выводят из себя! Вот какое ее дело? Все знали, что к Ами лучше не приставать. Любое ее недовольство братец рассматривал как причинение обиды своей дражайшей сестренке, и уж горе тому, кто попал под гнев Кэйташи Мицуно! Все его сторонились и старались не связываться. Вот и Аманэл замолчала, чуть ли не с ненавистью глядя на соседку. "Воображала!" - подумала она и фыркнула.

Весь учебным день Ами ходила хмурая, и ей даже не хотелось, чтобы за ней приходил брат. Все ее мысли были невольно заняты вопросом дотошной Аманэл. Неужели ее чувства так заметны? Конечно, для Зойя они не очевидны, потому что он привык к ее вниманию, прикосновениям и заботе. И даже Кэй, похоже, ничего не замечает, иначе бы наверняка вздул Зойя как любого ухажера, когда-либо пытавшегося приударить за Ами. Только вот Зой-то не приударивал. Он вообще не догадывается и ведет себя естественно, так, как и всегда. "И наверное, - с тоской подумала девушка, - быть сему до конца моих дней".

После уроков Кэйташи с Зойсайтом, как и обещали, встретили ее у ворот школы. Все косились на их бандитский вид, но обоим юношам было на это по барабану. Зой, оперевшись о забор, смотрел на проходящих мимо девчонок, а Кэй выглядывал в толпе Ами. Он был высок (гораздо выше Зойсайта), плечист и строен, лицо хищноватое, вечно хмурое и "украшенное" свежей ссадиной. Лишь при виде сестры весь его недружелюбный вид куда-то испарялся, резкие черты разглаживались, и на лице появлялась улыбка.

Ами тут же повисла у него на шее, забывая всякие неприятные раздумья, Зой перехватил сумку с учебниками.

- Ну, как день, крошка? - поинтересовался братец, беря Ами за руку.

- Хорошо, - радостно отозвалась девушка, вставая между юношами и подхватывая Зойя под локоток. Наверное, со стороны их компания, беззаботно шествующая по нагретому весной асфальту вдоль школьного забора, казалась чуть странной. - Ну что, домой?

- К Зойю, - кивнул Кэй, и Зойсайт подмигнул Ами:

- У меня совершенно нечего есть. Может, поможешь? - девушка с картинной усталостью вздохнула, с удовольствием и тайным восхищением глядя на своего друга.

Часть 2
Пока Кэйташи бегал за продуктами, Ами разбирала то, что есть. Накинув поверх школьной формы фартук, она легко и быстро нарезала овощи и кидала их в бурлящую кастрюлю. Маленькая кухонька утонула в облаке пара. Зойсайт, оперевшись о стол локтем, наблюдал, как девушка занимается готовкой. Вот так, все у нее легко спорится, кажется, нет ничего, что Мицуно бы делала неидеально. И накормить голодных мальчишек - сущая для нее нелепица. Иногда даже Зой думал, что половина его крохотной квартирки держится на стараниях Ами.

- Проголодался? - она улыбается и кивает на кастрюлю; рыжий пожимает плечами, чувствуя, как сводит живот от голода. И от чего-то еще.

- Что бы ты сейчас мне не дала, я бы все съел, - заверяет девушку парень. - Может, тебе помочь? - он небрежно вытирает ладони о грязные брюки.

- Для начала руки вымой, - смеется Мицуно, и Зой покорно исполняет ее приказание.

Вообще-то, он привык ей во всем потакать, даже в самых мелочах. Привык быть чуть ли не игрушкой в маленьких девичьих ручках, исполнять прихоти, оберегать. Иногда Зойю казалось, что он - брат Ами, как и Кэй, потому что разделения между ними никакого нет, и Ами тревожится о них абсолютно в равной степени, обоих поучает и обоих обнимает без всякой застенчивости. Она спокойно может усесться к нему на колени, а любимое ее развлечение - по часу расчёсывать густые кудри Зойсайта, пока он чуть ли не уснет на ее коленях. Кэй принимает эти выходки за шалость, а Зой и не успел понять, когда невинное баловство перестало для него быть таковым. Даже сейчас, за приготовлением обеда, он пытается встать к ней поближе, выглянуть из-за ее плеча, чтобы вроде бы посмотреть, как бурлит суп, а на самом деле чуть прижаться к ее спине и будто бы неловко взять за талию. Она улыбается и что-то шутит про голодный остров.

Но вот возвращается Кэй, и волшебный мир пропадает. Зойсайт и сам не знает, что делать с тем, что появление лучшего друга вызывает в нем чуть ли не раздражение, потому что при нем все невольно становится чуть холоднее и сдержаннее. Даже сама Ами, кажется, улыбается не так нежно, и взгляд теряет какой-то особенный доверительный блеск. Быть может, Зой сам себе напридумывал подобное, но верить-то хотелось.

Кэй ненавидел ухажеров Ами. Он искренне и ревниво считал, что ни один из них не достоин даже мизинца его сестры. С одной стороны, Зой полностью был с ним солидарен, даже когда-то лично объяснил на пальцах какому-то сопляку, что от Мицуно лучше держаться подальше. Только вот он и предположить не мог, что сам когда-то окажется на месте того самого парнишки, посмевшем приударить за Ами. Тогда все еще было простым и понятным: Ами - его милая сестренка, добрая и беззащитная, а Кэй - друг навеки. Но сестренка выросла. И он вырос. И Кэйташи. И то, что было раньше понятным и нерушимым, перевернулось с ног на голову.

Самое главное, что останавливало Зойя от разъяснений с Кэйем и Ами, это то, что Ами никогда не протестовала против такой опеки и ревностной любви. Видимо, ни один молодой человек, отпугнутый Кейташи, не был ей дорог, поэтому брата она называла своим рыцарем и искренне благодарила. Интересно, сделала бы она то же самое, если бы узнала о чувствах Зойсайта? Также бы прогнала? Спокойно снесла вмешательство братца? Или нет? Сам Зой не мог сказать ответа, ибо чувств девушки не понимал.

Вроде бы она совсем рядом, такая нежная, искренняя и ласковая. Но такой она была с ним всегда, потому что другой быть не умела. Даже сердилась Ами как-то слабо, всегда быстро отходила и жутко стыдилась ссор. Зой, несмотря на свой боевой и вспыльчивый характер, мог бы по пальцам пересчитать все их неурядицы. И как понять, есть ли ему на что надеяться, если объект своей любви ты знаешь с раннего детства, а себя как будто не знаешь совсем?..

Часть 3
Солнце висело в самом зените, школьные занятия окончились. Ами вышла за пределы учебного заведения и встала у резного забора, дожидаясь Зойсайта и братца. Даже странно, что они опаздывают. Ни Кэй, ни Зой не любили надолго оставлять свою "подопечную" в одиночестве, а тут даже не предупредили, что могут задержаться. А ей - думай, что хочешь! Неужели так сложно отправить хотя бы короткое сообщение, чтобы она не волновалась? Девушка отошла от ворот школы и села на ближайшую скамейку, отложив сумку с книгами в сторону. Даже бесполезно идти домой, а вдруг они опять у Зойя или наоборот? Да и тетка может пристать с расспросами, а там - жди беды. Ясное дело, что что-то случилось.

Девушка нервно отбросила камушек носком туфли и откинулась на спинку скамьи. Она не заметила, как к ней подошел Зойсайт и сел рядом, исподлобья глядя на подружку:

- Ами, - тихо позвал рыжий, и девушка обернулась.

Глаза Мицуно округлились, ладонь непроизвольно прикрыла рот. Вид Зойя, наверное, заставил бы любого испытать легкий шок. Тонкое его лицо, всегда красивое и как будто насмешливое, было в ссадинах и царапинах, под левым глазом успел посинеть фингал; нижняя губа рассечена, на верхней припеклась кровь; куртка порвана и неловко (видимо, наспех) залатана самим парнем.

- Зой, миленький, да что случилось-то?! - ужаснулась Ами и кинулась к другу, протягивая руку к его избитому лицу; Зой только поморщился, терпя легкие, но все-таки ощутимые прикосновения. - А где Кэй? Ну! Не молчи же! - от страха слезы чуть не брызнули из ее глаз.

- Он лежит, - кратко ответил Зойсайт, - я насилу его приволок к себе.

- Надо спешить, - Ами вскочила со скамьи, а парень с трудом поднялся. Он сильно хромал на левую ногу, и было чудом, что он все-таки дошел до школы. - Сейчас, - девушка подхватила его под локоть, а другой рукой достала маленький синий кошелек, украшенный бисером. Взяв оттуда несколько монет, синеглазая повела друга к остановке. - Нужно сесть на автобус.

- Я не поеду на твои деньги, - нахмурился парень, - ты и так на всем экономишь и тратишь львиную долю на нас с Кэйташи.

- Не упрямься, ради Бога, - покачала головой Ами, - ну хоть сейчас, Зой, послушай меня без лишних слов.

Ехали практически молча, Зойсайт наотрез отказался сесть, а стоял в самом хвосте, отвернувшись к стеклу. Он не хотел, чтобы подруга, такая чистая и аккуратная, даже стояла с ним рядом, не то что держала за локоть.

- Вот что о тебе подумают? - сердито шипел рыжий, косясь в сторону каких-то девиц, не отрывающих от него удивленного и презрительного взгляда. - Жмешься к какому-то оборванцу!

- Не к какому-то, - с досадой отвечала Ами, - а к своему, родному. И вообще - хватит пороть чепуху! Не спорь со мной, пожалуйста. Тебе больно стоять, а ты тратишь силы на ссоры.

- Я не ссорюсь, - буркнул Зой, смиренно вздохнув. Все равно бесполезно!

Он бы и рад был соблюдать дистанцию, чтобы не позорить своей бандитской наружностью, да вот Ами никак этого понять не хотела и демонстративно прижималась к нему. И взгляд ее был таким упрямым и серьезным, а губы - тонкими от напряжения, что парню даже спорить уже не хотелось.

До квартирки тоже добрались с трудом и почти молча. Девушка, к какой-то ревностной досаде Зойсайта, сразу кинулась в комнату, чуть не сбив его с пути. Она упала на колени перед кроватью Кэйташи и прижалась щекой к перебинтованному лбу. И Зой, застывший в дверном проеме, впервые увидел на ее щеках слезы. Бледная Ами что-то шептала брату и гладила его щеки, а Кэй, стараясь улыбаться, отвечал нечто ободряющее и утирал ей слезы. Она плакала и нервно смеялась на его, наверное, смешные, вынужденные шутки. Зойсайт чувствовал себя лишним, так, как это еще не было никогда. Стараясь не делать шума, он с трудом поковылял к себе, стаскивая на ходу куртку и морщась от боли.

@темы: Мои фанфики

20:07 

Фанфик "Девочка с другой планеты"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Ко Тайки (Сейлор Звездная Создательница, Сейлор Стар Мэйкер).

Пэйринг или персонажи: Ами Мицуно/ Тайки Коу

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Драма, POV, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
"Я слышу твой пульс. Уверенный, но неровный, какой-то ломаный. Даже сквозь бормотание ночных новостей, сквозь тиканье часов я слышу его. Наверное, я – мазохист, раз, перевоплотившись, каждый день проникаю в твой дом, сижу на твоем подоконнике и слушаю твой пульс. <...> Приобретая мужское тело, я понятия не имел, что приобретаю мужскую душу и сердце. Я не думал, что смогу полюбить… вот так. Вопреки всему".

Примечания автора:
Старый черновик, который я обнаружила вчера. Примерно написано зимой, но уверенности нет. Это - исправленная версия.
______________
«Ты тихонько сворачиваешься клубочком на диване и, не выключая телевизора, засыпаешь. И так каждый день. Мне кажется, я слышу твое дыхание, слышу, как трепещут твои ресницы, а сны мелькают в уставшем сознании. Мне так хочется обманываться, верить, что они теплые и яркие, но твой изможденный вид не дает мне такой снисходительной слабости.

Я слышу твой пульс. Уверенный, но неровный, какой-то ломаный. Даже сквозь бормотание ночных новостей, сквозь тиканье часов я слышу его. Наверное, я – мазохист, раз, перевоплотившись, каждый день проникаю в твой дом, сижу на твоем подоконнике и слушаю твой пульс. Слушаю, слушаю… Пока за окном не брызнет рассвет, расплывшись на бледном небе алой лужицей; пока глаза не защемят от напряжения… Пока твои ресницы не дрогнут в удивлении. Что? Уже утро? И снова в школу…

Я стараюсь на тебя не смотреть, девочка с другой планеты, но глаза настолько привыкли к тебе, что помимо воли высматривают среди других. Я стараюсь быть равнодушным, растоптать то, что выросло и окрепло между нами, как упрямый цветок, но… не помогает. Ничего не помогает: ни моя смехотворная оборона, ни увещевания братьев, ни мысли о долге. Да, я стараюсь. Честно. Наверное, я никогда не делал ничего так добросовестно, как отводил взгляд от твоей совсем не женской, еще подростковой фигурки, склоненной над учебником за партой. Клянусь, я невольно глядел на то, как на твоих волосах играет солнце, рвущееся в окно. Я совсем не следил за тобой, не ждал у дома, не писал твое имя украдкой на полях тетрадей…

Но я всегда знал, что на твоих хрупких пальцах следы от чернил, а еще ты носишь очки. Ты их очень стесняешься и прячешь в сумке, чтобы никто не увидел. И ты не любишь урок физкультуры. Нет, у тебя все получается, ты же старательная девочка, но… у тебя такое выражение лица, когда ты принуждаешь себя делать какое-нибудь упражнение. Забавное и немного замученное.

Нет, я не потревожу тебя, девочка с другой планеты! Не взвалю такой ноши на твои худенькие плечи. Ведь это… неправильно и бесчеловечно – делать больно тебе, нежному, доброму существу. Приобретая мужское тело, я понятия не имел, что приобретаю мужскую душу и сердце. Я не думал, что смогу полюбить… вот так. Вопреки всему. Прости меня за эту слабость».

Тайки сложил исписанный аккуратным почерком листок в самолетик и запустил его над рекой. «Крылатое» послание сделало крутой вираж и плавно опустилось на черную воду, накрытую пасмурной погодой, наверное, тут же превращаясь в размякшую ветошь. И искренние строчки плаксиво бегут по листу…

Пахнуло холодом. В последний раз глянув вниз, молодой человек убрал озябшие ладони в карманы пиджака и медленно побрел по мосту.

…Ами грустно глядит ему вслед, пока высокая фигура не скрывается из виду, и на губах ее появляется непонимающая улыбка. И ей кажется, что он никогда к ней так и не обернется…

@темы: Мои фанфики

20:05 

Фанфик "Телохранитель" часть 5

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Часть 5
Та гармония, что была между ними, бесследно пропала. Тайки, проснувшись поутру, испытал все муки совести, на которые способен человек. Он смотрел на спящую девушку, уютно устроившуюся под его боком, и не мог понять, как вчера не остановился, как позволил себе слететь с катушек? Но самым диким было то, что девочка, которую он считал своей сестренкой, призналась ему в любви. Что же он упустил, как не заметил?.. Как теперь будет смотреть ей в глаза? Тайки Коу впервые признал себя подлым и слабым, настолько слепым, насколько не может быть слеп настоящий телохранитель. Да и как он может защищать кого-то, когда сам не способен совладать с собственным телом?

Впервые в жизни он допустил такую оплошность и впервые в жизни не знал, как поступить в такой ситуации. Вспоминая синие, немного наивные глаза, простую улыбку и звонкий голос, ему хотелось взвыть. Ах, сестренка, что же ты наделала!.. И самое страшное, что разрушилось все, связующие их, делающее родными и близкими! Ведь Тайки не чувствовал ничего, кроме братской нежности.

Когда Ами вбежала в кухню, Тайки забыл, как дышать. Кажется, каждый мускул напрягся, каждый нерв стал струной. Он не мог найти в себе сил даже обернуться и лишь спустя минуту заставил себя посмотреть беде в лицо. Ами сидела на табуретке, прямо глядя на него, и была, кажется, совершенно спокойной. Ручки, такие тонкие и хрупкие, жалко обнимали плечи. На ее лице появилась тихая улыбка, словно в отместку на его хмурое молчание.

- Ничего, Тайки, не кори себя, - ее голос был тих, но звонок, и в нем не было и грамма ненависти. Лишь в глазах – едкая, жгучая печаль, заглушить которую невозможно никакими улыбками. – Прости меня, пожалуйста. Я все понимаю.

- Ты ничего не понимаешь… - начал было глухо Тайки, но Мицуно его перебила:

- Понимаю. А еще я понимаю то, что ты больше не сможешь работать со мной. Не волнуйся, тебя просто переведут на другую должность, ты не потеряешь ничего, - на секунду она опустила глаза, но тут же совладала с собой. – Мне найдут другого телохранителя.

- Я хотел спросить… - Коу снова сделал над собой усилие и хотел уже подойти к девушке, но она резко поднялась с табуретки:

- Я сегодня же свяжусь с отцом, нас отправят назад, - и Ами вышла, но вдруг обернулась и на секунду остановилась: - Я не забуду этих каникул. Никогда.

Весь день она провела в своей комнате, а к вечеру их действительно повезли назад. Только вот Тайки уже ехал вместе с другим персоналом, а не с Ами. И понимание этого ножом резало по сердцу. Ему было больно за ее искреннюю привязанность и за свою невозможность ответить ей взаимностью. Да и как можно? Это же его младшая сестренка… Девочка, а не девушка. Друг, а не возлюбленная.

С тех пор он практически не видел Ами. К ней приставили какого-то престарелого дядюшку, его отправили в охрану. Но перед этим Аоши Мицуно вызвал его в кабинет. Тайки ожидал чего угодно, но не спокойного грустного взгляда, кажется, так не присущего этому пустоголовому человеку. Кажется, весь лоск Аоши как-то сдулся и дал слабину. Вместо улыбки киноактера – косая ухмылка, голова опущена.

- Садись, - Аоши указал на стул без всякого жеманства. – Будешь теперь начальником охраны. Ами очень просила за тебя, - Коу не присуще ему робко сел. – Не волнуйся, она – умная девочка, не станет навязываться или докучать. Просто неопытная еще, зеленая.

Наверное, в лице Тайки появилось что-то такое, потому что Мицуно резко, безрадостно улыбнулся, закурил и сел напротив него:

- Нет, она ничего мне не рассказала, - ответил мужчина на немой вопрос в карих глазах. – Но ты как телохранитель должен понимать, что в доме были установлены камеры.

Коу даже не задумывался о них, как и о том, что Ами – просто его подопечная.

- Спасибо за честность и за то, что не обидел ее, хотя ничего к ней не чувствовал, - Тайки впервые подумал, что Аоши не так пуст, как кажется. Его имидж берет над ним верх, но не сейчас, когда речь идет о единственной дочери. – Можешь приступать к новым обязанностям.

Тайки поднялся. Еще раз поглядел на задумчиво-мрачное лицо журналиста и вышел, чувствуя себя каким-то подонком, хотя никто и ни в чем его не упрекал. С тех пор Тайки вообще позабыл, что такое быть спокойным. Ему больше не нужно было сутками торчать в доме Мицуно, но собственный особняк потерял всякую прелесть. Все чаще Тайки стал ловить себя на том, что начал пристращаться к алкоголю. Ведь воспоминания, такие яркие и теплые, просто не давали спокойно жить. А потом Ами улетела в Америку, Коу отлично помнил этот вечер. Все шумно прощались с ней, она тепло обнимала и подруг, и персонал, затем села на заднее сидение автомобиля и уехала. И Тайки было горько и больно, что она так и не подошла к нему, и что он не осмелился на подобный шаг.

- Надолго она уехала? – спросил он первую попавшуюся горничную, когда машина пропала за поворотом.

- Не знаю, - безразлично ответила та. – Как захочет, так вернется.

Но шли недели, а от Ами не было вестей. Конечно, мистер Мицуно получал от дочери и звонки, и письма, но делиться с каким-то там охранником – это нечто. Кто он такой вообще? После двух месяцев тревог, терзаний и ожиданий Тайки уволился. Заперся в своем особняке и отклонял любые предложения работы. Странное чувство одиночества терзало его и не хотело отпускать, и, как назло, все чаще и чаще вспоминались те прекрасные мгновения, простые и искренние. Чтение стихов, песни под гитару, ужин у камина, поездки в университет… И слезы, и боль, и смех, и счастье. И тоска. Самое главное чувство, которое испытывал мужчина.

Шатен толком не знал, почему тоскует, чего ждет и что чувствует. Все будто перестало иметь четкие очертания. Он точно понимал, что поступил по совести, не закрутив интрижку с человеком, которого слишком уважал и любил, чтобы измываться над его чувствами. Но ее глаза, печальные, больные и понимающие глаза не давали ему покоя даже во снах. В чем он провинился? Как просчитался? Снова вопросы. Ответов – нет. А теперь она далеко, и Тайки от души, но с болью надеялся, что Ами больше не вспоминает о нем и живет счастливо. И не держит на него зла. Наверное, Коу бы просто не перенес этого.

А время тянулось и тянулось, как тянется любое время в ожидании… чего-то. Чего-то неизвестного, но долгожданного, того, что все изменит.

***

Ами вернулась через полгода после того, как покинула Токио. Отец долго упрашивал ее возвратиться, даже недвусмысленно намекнул, что Коу больше у них не работает, но Мицуно отказывалась. Почему? Наверное, по-своему боялась, что незалеченные раны вскроются вновь. Злилась ли она на Тайки? Нет. Он – молодец. Он честен и откровенен, а это – то, за что он так ей нравился. На себя девушка тоже не злилась. Быть может, она спасла себя от еще большей боли, прильнув тогда к нему? Потом бы было еще сложнее. Девушка не считала свое чувство глупым и детским, просто ненужным никому, кроме нее, а это не так плохо, как кажется на первый взгляд. Ами была уверена, что полюбила достойного человека и отдалась не какому-то негодяю, значит, не все зря. Гораздо хуже было бы, если б Тайки оказался подонком, не стоящим слез и внимания. Он не виноват, что не любит.

Мицуно честно принялась за учебу, снова перевелась в свой университет (спасибо связям папочки), снова просиживала перед учебником часы… Снова, снова, снова. Только больше не читала вслух, не просила кого-то сыграть для нее. Ей хотелось, чтобы это осталось счастливым пятном в ее короткой сказке. Одно ей только хотелось: хоть бы Тайки не держал на нее зла. Однако было уже не узнать, что он думает по этому поводу.

…Снова наступила весна. Тепло пронизывало улицы, бегало по промерзшей земле, ласкало озябшие деревья. Солнце – везде. И только в душе двоих людей живет маленький осенний холодок, пропахший соснами и гарью камина…

***

Они увиделись случайно. Ами забежала в кафе, чтобы успеть позавтракать перед занятиями, Тайки просто слонялся по улицам, стараясь немного проветриться после короткой ночной попойки. Костюм его, всегда выглаженный и чистый, был помят, длинные волосы, похоже, не мыты несколько дней. Царапая дно чашки с кофе ложечкой, он сидел за столиком в углу.

- Ами?

Мицуно обернулась и остановилась. Не успев дойти до своего столика, она робко прошла к Тайки.

- Здравствуй, - короткий кивок, и девушка села напротив. Помолчали.

- Как жизнь? – и говорить, в сущности, больше не о чем. Нет у них той струны, задев которую не будет боли.

- Хорошо.

- Давно приехала?

- Несколько недель назад.

Снова молчание.

- Учишься?

- Конечно. А ты?

- Я?.. Ничего. Пока что дома сижу, отдыхаю.

- Отдыхаешь? – скептический взгляд скользнул по помятой одежде.

- Да.

- Ну… удачи, - девушка поднялась и, так ничего и не заказав, вышла из кафе.

Снова потянулись какие-то дни, снова какие-то дела и заботы… Но покоя нет. Нет совершенно. И сил во всем разобраться тоже нет. И Тайки кажется, что он летит в какую-то страшную пропасть, из которой нельзя выбраться. В какой-то момент наступает озарение, он остервенело выбрасывает припасенные бутылки с алкоголем, снова начинает забивать себя до полу-обморока нагрузками, бежит в парикмахерскую и по магазинам, чтобы наполнить холодильник и гардероб. Собственное забвение кажется ему липким кошмаром, и то проскользнувшее в глазах Ами разочарование просто сводит с ума. Во что он превратился? Кто дал ему такое право? Ведь даже Ами, которой было в сотню раз тяжелее, осталась сильной и стойкой. А он считал ее девчонкой, ребенком, сестренкой, требующей братской заботы… И совершенно не видел в ней девушки. Гордой, искренней, достойной того, чтобы в ней видели объект обожания, а не отстраненного умиления. И бесконечно уютной и родной, такой, какой, наверное, еще не родилось на этой планете, кроме нее…

Тайки Коу снова вернулся назад. Сильный и прямолинейный, амбициозный и целеустремленный. Он явился в дом Мицуно прямо с утра, перед занятиями, хотя знал, что маленькая засоня, наверное, еще спит. Охрана не увидела причин не пускать его в дом, мистер Мицуно, встретившийся в гостиной, лишь пытливо посмотрел на ожившего молодого человека в строгом с иголочки синем костюме и когда-то любимых черных очках.

- Ами… спит еще? – коротко спросил он, и журналист скривил губы в ухмылке.

- В комнате для чтения.

Больше ничего друг другу не сказав, они разошлись. Тайки опрометью бросился в маленькую комнатку, усыпанную подушками и заставленную стеллажами. Ами в такой знакомой позе сидела прямо на полу, читала какую-то книгу и с трудом оторвалась от захвативших ее строк. При виде Тайки книга выскользнула из ее рук и упала к ногам.

- Здравствуй, мисс Мицуно, - чуть задыхаясь, молодой человек вошел и сел рядом. – Почитаешь… вслух?

Ничего не говоря, Ами открыла фолиант и прочитала первые попавшиеся строки:

Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустив.

Молодая, с чувственным оскалом,
Я с тобой не нежен и не груб.
Расскажи мне, скольких ты ласкала?
Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?..

Неожиданно Ами остановилась, досадливо поморщившись:

- Не выходит как-то сегодня, - махнула она рукой.

- Разве? – Тайки приподнял брови. – А если я прочту:

До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди…

- Зачем ты пришел? – оборвала его синеглазая, хмурясь и печально глядя в карие глаза.

- За тобой, - просто ответил мужчина, легко пожав плечами.

- Зачем? – горькая усмешка.

- Чтобы понять, нужен ли я тебе еще, - Тайки не стал изображать из себя героя дамских романов и просто сжал тонкую девичью ладонь, не давая никаких клятв и обещаний.

- И какой ответ ждешь? – Ами через силу оторвала взгляд от его лица и повернулась к окошку.

- Жду шанса.

- Какого?

- Вернуть то время, когда мы были очень близкими. Самыми близкими на Земле.

- Ты снова хочешь стать моим братиком? – теперь улыбка откровенно грустная и какая-то безнадежная, усталая. И сколько ей пришлось пережить и передумать там, вдали?..

- Прости, таковым быть я не смогу, - Тайки качает головой. – Зато, быть может, я попробую быть кем-то другим для тебя?

- Я не хочу жертв.

- И именно их ты добиваешься, отказывая сейчас. Знаешь, именно тебя мне не хватало в жизни. Помнишь, я когда-то тебе сказал, в первый день?

- Помню. Я все помню.

- Я тоже, Ами. И я тоже всегда буду помнить наши осенние каникулы.

Ами ничего не ответила. Как-то странно всхлипнув, девушка уткнулась в шею молодому мужчине, и ее тут же обняла знакомая теплая ладонь.

…Весна снова пришла. Весна – везде. И в душах тех, кто уже не надеялся развеять промозглый дождик.

КОНЕЦ

@темы: Мои фанфики

20:05 

Фанфик "Телохранитель" часть 3-4

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Часть 3
Хотя ворота были плотно закрыты, оттуда доносились звуки музыки и чьи-то выкрики. Пространство вокруг вспыхивало разными огнями, и у Ами быстро стало рябить в глазах. Тайки вышел на улицу, за ним выскользнула Ами. Они подошли к внушительного вида охране, стоящей у ворот, и девушка вынула из сумочки приглашение.

- А где ваш пропуск? – поинтересовался у Коу один из бугаев.

- Я не приглашен, - невозмутимо ответил Тайки. – Я – телохранитель вот этой леди.

- Нет пропуска – нет входа, - безразлично пожал плечами громила.

- Вы не поняли…

- Я все отлично понял.

- Тайки, - Ами отвела Коу на несколько шагов от ворот. – Давай я схожу одна. Что тут может со мной произойти? Закрытая территория, отличная охрана, - она сделала добродушный вид, но Коу так просто им не подкупишь:

- Ами, ты никуда без меня не пойдешь. Сколько еще повторять? Чем быстрее ты привыкнешь к тому, что я везде буду рядом, тем легче тебе заживется, - он улыбнулся, но глаза его остались серьезными и строгими. – Если меня не пускают, значит, ты тоже не пройдешь.

- Так, Тайки, - Ами скрестила руки на груди, - я – твой босс, и я приказываю тебе остаться тут!

- Ты – моя подопечная, часть моей работы, - в тон ей возразил шатен. – И я приказываю тебе не отходить от меня ни на шаг. Все ясно?

Ами недовольно молчала, насупившись, нервно топнула ножкой и демонстративно села в машину, хлопнув дверью. Мужчина невозмутимо дернул плечами и спокойно последовал за ней. Неожиданно ворота распахнулись, и оттуда высыпала пара человек.

- Ами? – Макото отделилась от маленькой компании и подошла к знакомой машине.

- Макото! – обрадованная Мицуно выскочила из автомобиля к разодетой в черный шелк шатенке.

- Ты чего не проходишь? – поинтересовалась Мако, глядя через плечо подруги на медленно вышедшего из авто Тайки.

- Этот изверг меня не пускает, - шикнула Мицуно, - вся моя идея с пропуском потерпела фиаско.

- Тогда бери его и иди, - вздохнула (но не очень-то сочувственно) Кино.

- Не пускают, - развела руками синеглазая.

- Ну, именинника сейчас и с пушки не разбудишь, - усмехнулась девушка, - нализался и спит. Но мы можем схитрить, - подхватив Ами за руку, шатенка направилась к воротам и остановилась около охранника. - Хозяин послал меня за этой девушкой и ее спутником, - сказала им Мако. – Он в курсе, что нет пропуска, сам забыл отдать.

Мужчины переглянулись, но ничего не сказали и дали им троим пройти.

- Ну вот, не так все и сложно! – рассмеялась Мако. – Развлекайся! Я к тебе позже подойду, надо Нефа найти, - и она мигом скрылась в разношерстной толпе.

А Ами замялась у входа, понятия не имея, чем себя занять. Она редко посещала чьи-то тусовки и частные вечеринки, но самое главное, что хотелось спать. Сейчас девушка ругала себя за упрямство и нежелание подчиняться Коу. Лучше бы развернуться и уйти, но глупая гордость не давала этого сделать. Оправившись, Ами прошла к столику и села за него. Слава Богу, что всем абсолютно безразлично, кто пришел и зачем. Народ продолжал отрываться под биты популярной музыки (а как по вкусу Ами, так просто долбящей по мозгам), игнорируя все и всех.

Тайки с некоторым удивлением наблюдал, как его подопечная неловко смотрит по сторонам, словно случайно оказалась в подобной компании. Но особенное его позабавило то, что она неосознанно натягивала короткий подол на коленки и жутко нервничала, когда он упрямо сползал с них. Шатен никак не мог понять, зачем весь этот вызывающий вид, ведь ей неуютно и неприятно!

- Ами, может, ну эту вечеринку? – наклонился мужчина к Ами, пытаясь заглушить звуки противной музыки.

- Нет, я хочу побыть еще, - упрямо мотнула девушка темноволосой головкой, и Тайки поразило, какие у нее усталые глаза.

- Давай без детского сада, - шатен мягко, но настойчиво оторвал ее от стула и повел на выход. – Ты не хочешь тут быть.

- Но мы же и двадцати минут не просидели! – досадливо воскликнула Ами, но покорно поплелась следом.

- И что? Смысл мучиться? – Тайки вышел за ворота и провел ее к машине, усадил на заднее сидение и забрался следом. – Ты это из вредности, да? Глупая какая, - мужчина достал тонкое клетчатое покрывало и накинул на нее, и девушка тут же завернулась в него. – Бунтарка нашлась. Я бы вообще тебя усадил под домашний арест.

- За что это? – пробурчала Ами, думая лишь о том, что хочет уснуть. А дома ждет родная кроватка…

- За одежду, - недовольно ответил Тайки.

- Не твое дело, - беззлобно огрызнулась Ами, прикрывая веки и подбирая к груди коленки.

Коу предпочел не отвечать.

***

С этого дня Ами для себя решила, что больше не станет ломать комедию и пытаться что-то изменить. Лишь один день дал ей ясно понять, что все это, по сути, бесполезно. Тайки мало того, что был принципиальным, так еще и достаточно проницательным. Мицуно снова стала заниматься привычными для себя делами и вести прежний образ жизни, часть дня проводя за занятиями в медицинском университете, часть – в библиотеке и часть – дома, в любимой комнате, обставленной книгами и закиданной мягкими подушками. Практически всегда Тайки находился рядом – просто сидел на диване, прикрыв глаза, или слушал, как Ами читает вслух. И шутил, неизменно называя это «культпросветом». Мицуно стала для него кем-то вроде младшей сестренки, которой у мужчины никогда не было, она перестала быть просто частью работы. В ней Коу находил отдушину. Ами, показав свой истинный характер, теперь казалась ему маленькой озорницей с чистой, светлой душой и мудрым сердцем. Тайки никогда не сближался с людьми, которых охранял, но синеглазая малышка стала исключением из общих правил. Движимый братской любовью, Тайки оберегал и защищал ее с ворчливой заботой, а Ами отвечала ему смущенной улыбкой.

Наверное, грани между «телохранителем» и «подопечной» окончательно стерлись, когда однажды Мицуно, отлучившись в туалетную комнату перед занятиями, вернулась в аудиторию с разбитым носом.

- Это еще что такое?! – Тайки аж подскочил со своего места и молнией подбежал к ней.

- Я профто упаа, - пыталась объяснить Ами, широко раскрыв рот и запрокинув голову.

- Та-ак, - шатен даже не стал разбираться, что она ему пыталась донести, поднял ее на руки и быстро отнес назад в туалет.

Поставив девушку на пол и наклонив ее голову над раковиной, он принялся смывать ее кровь, текшую на подбородок и шею. Мицуно покорно терпела, пока шершавая ладонь мягко скользила по лицу, а ее обладатель сопел что-то про неуклюжих девиц.

- Не вздумай больше запрокидывать голову, кровь может попасть в рот, - проворчал Тайки, обнаруживая на белоснежной рубашке красные капли. – А еще лучше – перестань носить такие каблуки.

- Так точно, папочка, - скривилась Ами и вдруг рассмеялась: - Представляешь, я зацепилась дурацкой шпилькой и пролетела на пол, как мертвый лебедь!

- Ты еще и потешаешься? Горе луковое! Буду водить тебя на поводке, - Тайки тоже рассмеялся, чем окончательно разрушил какие-либо формальные отношения между ними.

Ами боялась признаться даже себе, что все больше и больше влюбляется в собственного телохранителя. Она с удовольствием и робостью принимала его мягкую опеку, искренне смеялась над его шутками и, кажется, уже не могла и дня прожить без него. Ей нравилось говорить с ним и молчать, читать ему стихи и рассказывать о своей жизни. В его карих глазах не было и капли фальши, только вот и ответной любви тоже не было. Как бы ни желала Мицуно обмануться, она понимала, что, быть может, нравится мужчине, но его чувство и вполовину не так сильно, как ее. Однако девушка верила, что нашла именно того человека, с которым может быть счастливой, и который обязательно когда-нибудь ответит ей взаимностью. А пока… пока можно потерпеть, принимая незатейливое внимание, глядя на мужественный профиль, смеющиеся глаза и сильные руки. Просто находясь рядом, просто придумывая себе сказки про счастливое будущее.

Когда она поняла, что секундная симпатия обратилась чем-то терпким и жарким в сердце, чем-то волнительным?.. Наверное, тогда, когда он впервые бесхитростно приобнял ее, спасая от вечернего холода? Когда решительно запретил выходить в слишком откровенном, на его взгляд, платье? Или когда прочитал ей стихотворение, заученное еще в школе? Ами специально нашла его потом в одном из томиков и выучила наизусть:

Околдовать тебя хочу,
Мой главный в жизни человек.
Зажгу волшебную свечу,
Приворожу тебя навек.

И буду я – твой свет в окне,
И будешь мною дорожить,
И ты тогда придешь ко мне,
Иначе ты не сможешь жить.

И радость я твоя, и смех,
Твоя печаль, твоя беда,
Твоя любовь, твой сладкий грех,
И твой огонь, твоя вода.

…Залил свечу осенний дождь,
Не смог тебя приворожить,
Но буду ждать, что ты придешь,
Иначе я не буду жить!

Правда, Тайки упомнил только часть стихотворения, с запинками прочел, но девушка запомнила некоторые строки. Ами перечитывала этот стих бессчетное число раз и верила. Верила, что что-то подобное будет обращено именно к ней. Девушка старалась ловить каждый момент, предписанный ей, каждое мгновение. И хотя в душе жила светлая надежда, оставалось какое-то едва осязаемое предчувствие беды. Точнее, ее так переполняли чувства, что держать их в себе становилось все сложнее и сложнее, а поторопиться и все сломать так страшно!.. Наверное, только Тайки не замечал эту бурю в ней, эту хрупкую влюбленность, и ласково величал ее сестренкой…

Что ж, она была согласна быть даже сестренкой, но при этом преданно ждать, когда же он назовет ее возлюбленной? Макото, самая внимательная из подруг Ами, не только быстро раскусила ее чувства, но и мрачно заверила, что если мужчина сейчас так слеп, то вряд ли поймет все потом. На это Ами лишь звонко рассмеялась: «Ты не понимаешь, Мако, не понимаешь! Я так верю, так верю, что все будет хорошо. Не огорчай меня. Верь со мной!» Кино качала головой и молчала, глядя на беспечную подружку, ласково и влюбленно глядящую на высокого молодого человека.

***

Осень уже давно перестала быть щадяще мягкой и кроткой, приукрашенной шалью красок. Весь ее наряд мигом развеялся на промозглом ветру и разлился по улицам лужами. Ами не любила позднюю осень, эту чахоточную пору, полную тоски. Ей всегда было грустно смотреть, как все вокруг блекнет и цепенеет, но самое страшное, что она быстро простужалась. Стоило только проглядеть, чуть постоять на холоде или промочить ноги, как тут же просыпались все «приятные» симптомы простуды, и эта пакостная болезнь могла протянуться завидно долго. Тогда папа срочно отправлял ее куда-нибудь в теплые края, в санатории, невзирая на середину учебного года. Так случилось и в этот раз. Тайки только ужасался, глядя, как его подопечная буквально тает на глазах. Она всегда казалась ему хрупкой и тщедушной, но сейчас стала превращаться в приведение, вялое и сонное. Одни синие глаза на бледном полотне.

Мужчина возился с ней почти так же, как возятся няньки: доставлял еду и питье в постель, следил за проветриванием комнаты, переносил по дому прямо на руках, не разрешая и капли усилий со стороны девушки. Никто так не ухаживал за самим Тайки, да и ему было некому отдавать свою заботу. Теперь у него появилась сестренка, которая требовала его внимания, и твердый и непоколебимый телохранитель стал просто человеком, заботящимся за родным существом. Иногда шатен ловил себя на том, что его не тянет домой, как раньше. Дома его никто не ждал. Зато с Ами всегда было уютно и тепло. Иногда это осознание даже пугало мужчину, ведь подобные вольности профессионалу чужды, а для подопечного – просто опасны. Но как он мог не смеяться ее наивным шуткам, не слушать, как она читает стихи, старательно, с выражением? Как невольно не стать ближе к человеку, которого так хочется защищать, словно драгоценность? Один вид хрупкой фигурки, тоненьких ручек и искренней улыбки вызывает практически неумолимое желание прижать их обладательницу к себе! И, конечно, когда зашла речь о том, чтобы сопровождать Ами в частный домик в лесу, Тайки тут же согласился, отказываясь от замены.

Аоши, который так редко появлялся дома, но зато довольно часто на страницах журналов, арендовал для дочери домик за пределами страны. Чистый воздух, сосны и тишина должны были сделать свое дело. Конечно, ко всему этому прилагалась надежная охрана, медик, личный повар и горничная, которые займут еще один дом неподалеку. Тайки и Ами выделялось здание с небольшой верандой.

Ами впервые в жизни была рада своей болезни. Никогда она так не желала покинуть насиженное место, как сейчас. Представляя себя и Тайки среди статных сосен в полном одиночестве, она трепетала и долго не могла уняться. Что-то ей подсказывало, что именно там все наконец решится, ведь ее чувства не могут быть скрыты вечно. Девушка с удовольствием собиралась в поездку, нагружая сумки книгами и учебниками, а Тайки захватил побольше теплых вещей, дабы все лечение не потерпело фиаско. Ему и самому было радостно вырваться из мегаполиса и пожить в тишине и уюте, тем более, рядом будет Ами, с которой он обрел какой-то… покой. Нет, гармонию. И пусть это было беспечностью.

Ами отправлялась с твердым намерением открыть свои чувства, а Тайки – с бесхитростным желанием их не замечать…

Часть 4
- Чудесный домик. Правда? Мне даже показалось, что он какой-то сказочно-пряничный! – Мицуно с удовольствием уселась на диван, покрытый красным в клетку пледом, и немного попрыгала на нем.

- Найдешь тоже эпитеты, - усмехнулся Тайки, занося тяжелые сумки.

Мужчина обошел весь дом, оставил вещи Ами в большой светлой комнате с огромным окном, открывающим вид на бесконечные сосны, а сам выбрал небольшую комнатку неподалеку. Зачем ему красота? Главное, чтобы было спальное место недалеко от подопечной!

- После ужина разложим вещи, хорошо? – Ами прибежала к нему, когда мужчина устанавливал настольную лампу. – Давай сейчас поедим? Знаешь, тут даже камин есть. Люблю живой огонь!

Девушка, кажется, совсем забыла, что больна. Она с удовольствием ходила по дому, с любопытством совала нос во все вокруг, что Тайки посчитал хорошим знаком. Переодевшись в свитер и брюки, мужчина сходил за дровами и растопил камин. Едва заметный отпечаток сырости почти тут же пропал, растворяясь в живящем тепле. Мицуно уселась около огня и, оперевшись плечом о стенку, блаженно прикрыла глаза. Хорошо!.. Только тихий треск и приятный жар, пробирающий до самого нутра.

- Может, не пойдем на кухню? – не услышав ответа, Тайки расстелил скатерть прямо на полу, разложил припасенные закуски, разогретые в микроволновке, фрукты и напитки. – Давай, ешь, - шатен мягко потрепал девушку по плечу, и синеглазая открыла глаза. Чуть потянувшись, она открыла пластмассовый контейнер.

Ужин проходил в уютном молчании, и скоро от сытости и тепла Тайки и Ами разомлели окончательно. С трудом борясь со сном, они вдвоем разложили спальные места и уснули. За окном зарядил беспробудный дождь, однако он не мешал. Оба уснули, едва коснувшись головами подушек.

***

Оказывается, дождь и не думал прекращаться. Небо затянуло светло-серой хмарью, лес наполнился сыростью, и Тайки категорически запрещал Ами выходить на улицу. Сосны, на которые так уповал Аоши, теперь могли помочь больной девушке только своим видом. Мицуно иногда смотрела на них из своего огромного окна и с завистью вспоминала мечты о прогулках среди них. Дни казались нескончаемо длинными и нудными, и весь замечательный отдых обернулся бесконечностью. Даже камин, который так полюбился девушке, уже не казался такой отрадой. Врач, горничная и другой персонал сидели в своем корпусе и несколько раз на дню приходили к девушке, чтобы удостовериться в ее здоровье. К сожалению, это были самые ярчайшие события за весь день. Тайки еще пытался как-то расшевелить девушку (и иногда у него это получалось), но, в основном, любой разговор рано или поздно затихал, любое занятие – наскучило. Все это было до того момента, как на чердаке Тайки отыскал гитару.

- Смотри, что у меня есть, - мужчина продемонстрировал старый, но довольно крепкий инструмент, и Ами несколько оживилась. – Может, споем?

- Я не умею, - честно призналась Мицуно, отрываясь от огня, пляшущего в камине.

- Я не буду к тебе уж слишком строг, - тепло рассмеялся Тайки, проводя по струнам пальцами, и Ами завороженно смотрела на его руки. – Я начну, а ты подхватишь.

Шатен запел. Ами показалось, что остановилось само время, и даже огонь почтительно утих перед приятным тембром Тайки. От его голоса по спине девушки забегали мурашки, ей отчего-то захотелось вскочить и нестись куда-то вперед, повинуясь топоту сердца в груди, или тихонько заплакать и слушать, слушать, слушать… Она не посмела встрять в его песню, боясь разрушить магию, хотя прекрасно знала слова. Разве можно?

- А ты чего молчишь? – Тайки усмехнулся и ободряюще приобнял девушку; она тут же опустила голову ему на плечо. – Спой для меня хоть разок.

- У меня совсем нет голоса, - Ами даже стало как-то обидно за то, что она такая бестолковая.

- Разве? Уверен, ты наговариваешь, - Тайки снова заиграл и стал напевать, Ами подтянулась.

Оказывается, ее немного неуверенный и глухой голос гармонично сочетается с хрипловатым, сочным тембром Коу, как бы сглаживая его.

- Вот видишь, - Тайки по-дружески чмокнул девушку в макушку. – Хорошо ведь получается, да?

- Все равно ты лучше поешь, - упрямо ответила Ами. – Спой один, - и Тайки покорно запел, но лирическое настроение куда-то пропало, и с каждым разом песни становились все веселее и веселее, шутки – громче, а голоса – звонче.

К ночи Ами и Тайки уже вовсю хохотали над всякими глупостями, оставив гитару. Шутили и дурачились, будто подростки, а не взрослые люди. Тайки даже не представлял себе, как важны были для Ами эти беззаботные моменты. Иногда Мицуно казалось, что она сорвется и ни с того ни с сего поцелует его, просто поддавшись порыву нежности. Это и страшно, и мучительно прекрасно.

- Ну что, не пора ли спать? – отсмеялся мужчина, притягивая к себе лежащий на полу свитер. – Уже за полночь.

- Куда ты спешишь? – чуть разочарованно протянула девушка. – Завтра не надо рано вставать.

- Эх, сестренка, я с тобой весь режим растерял, - ничуть не укоризненно протянул Тайки, поправляя выбившиеся из резинки волосы. По его худым щекам и лбу так красиво играл огонь, что Ами не могла оторвать от него глаз. – И бдительность.

- Да что тут со мной может случиться? Кругом сосны только, - беспечно махнула ладошкой Ами, садясь по-турецки.

- В любом случае, я должен быть начеку, - покачал шатен головой.

- Тогда давай с завтрашнего дня начнем восстанавливаться! – весело хлопнула в ладоши Мицуно. – Побегаем, например, погуляем.

- Ага, в такую погоду только тебе и гулять, - Тайки погрозил пальцем.

- Ну что я, сахарная, что ли? – возмущенно насупилась девушка, вызывая у мужчины какой-то приступ острой нежности. – Что ухмыляешься? Совсем меня заперли!

- Цыц, мисс Мицуно, - шикнул Коу, - все, отправляемся по постелям, - он встал, быстро сгреб неупирающуюся Мицуно в охапку и поднял ее. – Завтра поговорим.

- Так точно! – Ами отсалютовала и обхватила его шею руками.

***

Ами никогда еще не была такой искренне веселой, беззаботной и немножко наивной. В ней всегда сохранялась толика разумности и трезвости. Тайки же сумел каким-то только ему известным способом преодолеть эти барьеры и лишить Ами несколько приземленного взгляда на современную жизнь и понятие мужчины. Мицуно была уверена, что практически все представители мужского рода превратились в нежных принцесс, не способных на взятие ответственности. Однако Тайки показал, что это не так. Он умел быть жестким и требовательным, но в нем эти качества сочетались с природной мягкостью и обаянием. Иногда ее поражала его безбашенность и местами проскальзывающий юмор откровенного содержания. Иногда – принципиальность и непримиримость. Но все эти «нотки» его характера сливались в образ мужественности.

У Ами был когда-то молодой человек, тихий и романтичный, преданный и бесконечно… нудный. Он был насколько уравновешенным и закрытым, что Мицуно просто-напросто поняла, что такие отношения не могут иметь под собой почвы. Тайки же был для нее полетом, экстримом, сочетанием надежности с непредсказуемостью, уюта с ветреностью. Она и сама, кажется, как будто стала чуть более приподнятой, легкой, нежной и озорной. Наверное, потому, что чувствовала себя, будто за каменной стеной? Потому что не боялась упасть на землю? Потому что готова была довериться этому человеку без остатка?

С каждой минутой Ами все сложнее и сложнее было сохранять свои чувства в узде, не перейти ту почти незначительную грань. Ведь они и так почти непозволительно близко и духовно, и физически. Его прикосновения, бесхитростные в своей искренности, его слова – все такое родное… такое близкое, что хочется плакать от счастья. Ами только одного не понимала: ну как он не видит, как не видит, что она буквально сходит с ума от своих нахлынувших чувств? Девушка ждала того самого момента, когда сможет открыться перед своим телохранителем. Но только тело ли он хранил? Он хранил ее всю! Всю, без остатка! И судьба сама нашла то мгновение, что решило все…

***

Гроза разразилась ужасная: небо, ворча и рыча, кажется, сотрясалось от грома. Вспыхивали острые иглы молний, а дождь сплошным потоком бежал и бежал, не зная меры. Ами даже боялась высунуться из-под одеяла, испытывая почти суеверный ужас. Еще в детстве она никак не переносила гроз. А тут… Ей казалось, что ее комната – карточный домик, готовый разлететься при первом же порыве ветра.

- Ами? – в комнату зашел Тайки. – Ты спишь?

- Нет, - ее лохматая макушка чуть высунулась наружу, и Коу показалось, что перед ним – маленький зверек. – Я не могу…

- Тебя знобит? Снова плохо? – он заботливо дотронулся до лба девушки, но тот был холодным и мокрым от пота.

- Нет, - снова коротко ответила Ами и вдруг призналась: – Я грозы боюсь.

- Вот глупышка, - вздохнул Тайки, прижимая к себе хрупкий сверток «с начинкой» в виде Ами. – А ну, посмотри на меня, - девушка подняла глаза, и мужчина заметил следы слез. – Не бойся, это всего лишь глупый дождик, - он поцеловал ее в лоб. – Ну, сестренка? Так не страшно?

- Уже не очень, - тихо ответила синеглазая, млея от его тепла и надежных объятий. Сердце прямо рвется из груди.

- А что мне нужно сделать, чтобы совсем стало хорошо? – ласково произнес шатен, прижимаясь подбородком к ее макушке.

Ами медленно подняла на него глаза, а потом чуть высвободилась из его рук, при этом оказываясь на коленях Коу. Неожиданно ее голос прозвучал очень твердо и страстно:

- Поцелуй меня, - сказала она вполголоса, и лицо мужчины удивленно вытянулось:

- Что?

Но Ами не дала ему опомниться. Не ожидая ни секунды, она впилась в его губы поцелуем, даже не понимая, отчего так колотится сердце – от собственной смелости или нежности? Тайки попытался мягко отстранить ее, но цепкие ручки, оказавшиеся такими крепкими, не давали ему это сделать с той мягкостью, с которой он хотел.

- Ты сошла с ума, сестренка, - изумленно, с придыханием прохрипел Коу, на секунду выбираясь из водоворота безумия.

- Я не сестренка, - почти не соображая, ответила Ами. – Я тебя люблю… люблю… люблю…

Тайки Коу – всего лишь человек. Тем более, мужчина. И слабость его тела пересилила силу разума. Вскоре его сопротивление сошло на нет, и вот уже он самозабвенно целовал собственную подопечную, легко скользя губами по длинной хрупкой шейке и плечам, где еще минуту назад были тонкие бретельки ночной сорочки. Мозг совершенно не подчинялся командам, вскоре перестав подавать такие спасительные, но, в сущности, бесполезные сигналы тревоги. Тайки Коу полностью поддался инстинктам, накрывая собой стройное тело Ами.

Увы, ночи проходят. И наступает утро.

***

Ами проснулась довольно поздно. Было уже за полдень, когда она открыла глаза и с трудом потянулась. Тайки рядом не было, но осознание прошедшей ночи было слишком захватывающим, чтобы обидеться на этот факт. Тем более, внизу что-то гремело. Наверное, он проснулся и просто нашел себе занятие, чтобы не скучать без дела. Ами было и сладко, и волнительно вспоминать то, что было между ними. И даже тревоги не могли уничтожить это маленькое счастье. Поэтому девушка, накинув сорочку, окрыленная и обрадованная, поспешила спуститься к возлюбленному, наверное, уже заскучавшему без нее.

Мицуно босиком, даже не разыскивая тапочек, побежала вниз.

- Тайки, ты где? – странно, но на ее веселый оклик никто не отозвался. Чуть пожав плечами, синеглазая заскочила на кухню.

Коу стоял к ней спиной, что-то сосредоточенно помешивая. Несмотря на то, что он не мог не услышать, как вбежала девушка, он не обернулся. Его движения были резкими и нервозными, а молчание – напряженным. Не надо быть гадалкой, чтобы понять его раздражение, буквально висевшее в комнате. И почему-то это мгновение дало понять Ами самое главное: Тайки жалеет. А Ами стало жалко не того, что произошло, а себя. Ведь она действительно глупышка. Не зря он так ее называл…

@темы: Мои фанфики

20:02 

Фанфик "Телохранитель" часть 1-2

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Ко Тайки (Сейлор Звездная Создательница, Сейлор Стар Мэйкер).

Пэйринг или персонажи: Ами Мицуно/ Тайки Коу

Рейтинг: R
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
Ами Мицуно - дочка скандально известного журналиста, Тайки Коу - один из лучших телохранителей Токио. Чтобы уберечь свое чадо, мистер Мицуно нанимает Коу за кругленькую сумму, отказаться от которой просто невозможно. Однако, как потом оказалось, вся эта затея была плохой идеей. Ведь влюбиться в своего телохранителя - опрометчивый поступок...

Посвящение:
Всем, кто любит эту пару и, к сожалению, так мало читает фанфики по ней.
______

Часть 1
Узнав о том, что придется снова ходить с телохранителем, Ами не удивилась и не возмутилась. Сколько их было? Она еще помнила того солидного дяденьку «с брюшком», что бродил за ней по пятам и постоянно переговаривался по рации. Сначала, конечно, это бесит и доставляет массу неудобств. Потом – привыкаешь. Тем более, телохранитель – это очень даже полезно, если твой батюшка – журналист а-ля «каждой бочке затычка», да еще и склонный к буйству фантазии. Понятное дело, что все, кого он тронул в своих разгромных (и не всегда честных) статьях, хотят приструнить Аоши Мицуно. А его единственная дочка – отличный для этого объект.

Вообще-то Ами – младшая дочь, но ее старший братик умер в младенчестве, и девочка стала главной отрадой родителей. Ее постоянно опекали, опекают и, судя по всему, будут опекать до старости. Из любви и благодарности Ами не перечила и никогда не выходила из-под родительского контроля, спокойно принимая предписанные ей правила поведения, стиль, личного шофера и телохранителя в довесок. Правда, на какое-то короткое время девушке показалось, что свобода-таки светит на ее горизонте (мистер Милзу, пожилой телохранитель, бывший служащий ФСБ, ушел с должности), но это было лишь иллюзией. На его место через неделю наняли другого. И все благодаря какому-то психу, поджегшему гараж Аоши. Ами ни разу не видела своего нового наставника, но не оставляла никаких надежд на его счет: он обязательно окажется занудой, помешанном на работе, и будет таскаться за ней, словно болонка на привязи. Наверное, со стороны это выглядит занятно. Девушка двадцати лет всюду гуляет со старичком, имеющим явные симптомы шизофрении (ну кто знает, что это он по рации разговаривает?!). Ей иногда даже вслед глядят. Сочувственно так.

Однако никто бы не назвал жизнь Ами достойной сопереживания. У нее есть все, что привыкли считать мерилом хорошей жизни: семья, достаток, все удобства и возможности для осуществления любых капризов. Все дороги раскрыты перед ней: лучшие медицинские курсы страны, лучший университет, постоянные поездки за границу и выходы в свет (которыми Ами привыкла пренебрегать). Однако мало кто знал, что Ами с удовольствием бы отказалась от всей этой мишуры и вовсе хотела бы быть дочкой какого-нибудь офисного работника, а не скандального журналиста. Мало того, что она со скептицизмом и неодобрением относилась к труду своего папочки, так еще и совершенно не хотела быть под прицелом камер и фотоаппаратов.

Однако это все было где-то глубоко в душе девушки. Окружающие же видели холодную леди с приятным, не выражающим лишней эмоции лицом, аккуратной прической и в меру броской одеждой лучших брендов. Она нигде и никогда не появлялась одна, прямо держала спину и была скорее обожательницей библиотек, нежели клубов и развлекательных центров. Истинная леди. И совершенно не похожая на взбалмошного отца дочь.

И в этом был какой-то странный баланс их семьи: «приключения» родителя всегда уравновешивались скромностью и добропорядочностью его дочки.

***

Тайки Коу вот уже несколько месяцев находился в отпуске и после длительного сафари в Африке вернулся в родной особнячок, расположенный в пригороде Токио. Мужчина редко отдыхал, но уж если позволял себе такую роскошь, то пускался в авантюры и путешествия, не зная меры. В конце концов, он является одним из лучших телохранителей и достаточно хорошо зарабатывает, чтобы позволять раз в год подобные вольности. К своим двадцати шести годам Коу (конечно, среди определенных кругов) сыскал славу профессионала своего дела. Он обладал не только умом, силой и изворотливостью, но и интуицией, что ни единожды спасала жизни его подопечных. Тот, кто находился под его неусыпным глазом, мог с гордостью сказать, что находится в ячейке безопасности. Однако эта «ячейка» довольно дорого стоила, но это не останавливало шоуменов и политических деятелей. Сейчас Тайки получил новый заказ. Некто Аоши Мицуно ищет телохранителя для своей двадцатилетней дочки-студентки и прилагает отличный гонорар. Правда, в контракте есть описка: телохранитель обязан выполнять любые поручения его дочери, но при той сумме денег, что предлагается, это так, каприз, не стоящий внимания. Получив кое-какие сведения от знакомых телохранителей, работающих с этой семьей, Тайки узнал, что Ами – девушка спокойная, довольно вежливая и совершенно не любящая находить неприятности, поэтому он тут же согласился. Ему приходилось иметь дело и с более экстравагантными личностями.

До начала действия договора осталось несколько дней, и Тайки с упоением вспоминал все навыки, полученные за пятилетнюю карьеру. Он отлично метает ножи, знает оружие и боевые искусства. К тому же, по долгу службы ему приходилось бывать в горячих точках, на Кавказе, куда он отправлялся добровольцем. Это был еще один «пункт» его карьеры. Человек, прошедший военные действия и вернувшийся оттуда лишь со шрамом на колене, ценится больше человека, обученного в лучших условиях спецподготовки. К тому же, Тайки не имел своей семьи, и некоторые циничные личности, нанимавшие его на работу, считали это плюсом. Нет семьи – нет слабости.

Но, несмотря на то, что Коу жил только для себя и, в основном, занимался накопительством денег, это не мешало ему с настоящей горячностью и страстью относиться к своей работе. То, что он делал, он делал профессионально, с полным знанием и обстоятельностью. Свою зарплату мужчина привык заслуживать. Охрана тихой девицы двадцати лет – не такая уж и морока, однако шатен все равно со всей серьезностью принялся обдумывать, что именно предпримет, чтобы уменьшить возможность опасности. Во-первых, он тщательно проработал некоторые данные по поводу того, кто есть Аоши Мицуно и с чем его едят. Вторым объектом изучения стала его дочка, Ами Мицуно. И лишь потом Тайки решил поехать в частный дом семейства, чтобы, так сказать, осмотреть всю территорию и понять, где бреши в безопасности.

Облачившись в дорогой итальянский костюм темно-коричневого цвета, тщательно убрав длинные волосы в хвост на затылке и надев солнечные очки прямоугольной формы (кажется, это фишка самых крутых телохранителей кинематографа), мужчина отправился в дом Мицуно на своей Феррари. Пусть его машина даже и не намекала на род деятельности этого стройного молодого мужчины, мало кто знал, что стекла у нее бронированные. Миновав высотки и скопления офисных контор, мужчина выехал в частный квартал Токио, заставленный домами, достойными произведений искусства. Тайки прекрасно знал, как порой любят извращаться богатые личности, обустраивая свои «обители», но дом Мицуно превзошел все его ожидания. Во-первых, кажется, над этим зданием трудились греческие архитекторы и скульпторы, потому что дворец (иначе и не скажешь) представлял собой высокое, словно вытянутое к небу строение со стройными мраморными колоннами. Среди нежных зеленых кустов видны изящные скульптуры женщин и мужчин, единственной одеждой которых является накидка, а по витиеватому забору пущена декоративная виноградная лоза. Во-вторых, на первый взгляд, дом Мицуно имел все основные системы безопасности (от камер и до внушительного вида охранников). А в-третьих, на входе в дом Тайки обыскали так, словно он проходил таможенный контроль. Лишь после этого его пустили внутрь и проводили в кабинет Аоши.

Внутри дом представлял собой то же великолепие, что и снаружи, только не выглядел уже, как музейная территория, хотя кругом все было так же чисто. Кабинет Аоши Мицуно поддерживал общую обстановку, правда, там было накурено, и кое-где проскальзывали следы мужской небрежности в виде закинутого на спинку стула пиджака, но Тайки не считал это признаком беспорядка. Правда, сам Аоши выглядел так, словно в его голове полнейший бардак.

- Мистер Коу? – Аоши, стройный мужчина средних лет в темно-зеленом костюме и с кокетливо повязанным на шее платком, подскочил к Тайки и несколько раз дернул его за руку, видимо, приветствуя. – Рад, что вы все-таки приняли мое предложение, - его лицо аж светилось от улыбки.

«Неужели этот человек пишет разгромные статьи? – подумал про себя шатен, но не подал и виду, что изумлен. – Кто может принимать его всерьез?»

- Понимаете, моя профессия – не самая спокойная на Земле, а Ами – моя единственная дочь, - он несколько картинно вздохнул и глянул на мужчину так, словно позировал для снимка. – Ей необходима личная охрана.

- Но ваш дом, на первый взгляд, очень хорошо оснащен, - сдержанно заметил Тайки, чувствуя себя взрослее этого манерного типа.

- Мои сигнализации – самые дорогие, охранники – профессионалы, - несколько горделиво произнес Мицуно и запустил изящную ладонь в короткие иссиня-черные волосы, - но телохранитель – это несколько другое. Я бы хотел моей дочери человека, способного защитить ее, сопроводить куда-либо в случае надобности, помочь. Правда, нанимая вас, я был в некотором сомнении…

Наверное, во взгляде Коу было что-то такое, потому что Аоши замахал руками и примиряющее улыбнулся:

- Вы не подумайте, дело не в профессионализме. Дело в вашем возрасте.

- Возрасте? – не сообразил шатен.

- Ваша молодость… и молодость моей дочери… - замялся словоохотливый журналист.

- Это не играет никакой роли, - жестко прервал его Тайки. – Я не смешиваю личную жизнь и работу.

- Раз вы так уверенно это говорите, я вам верю, - мужчина снова сладко улыбнулся. – Ами приедет из университета через полчаса, я вас представлю. В вашем распоряжении вся охрана, можете вносить любые изменения. Надеюсь, с Ами вы тоже поладите.

Коу сдержанно кивнул, и Аоши тут же предложил ему выпить, но шатен отказался. Теперь-то он понял, что именно такие люди, с виду добродушные и безобидные, способны писать всякие низости про других. И при этом сладкая улыбка не слетит с их губ. Тайки надеялся только на одно: дочка Аоши окажется не такой двуличной и неприятной, как ее отец.

***

Тайки спустился на улицу, чтобы немного подышать воздухом и хоть чуть-чуть отдохнуть от беспрестанной болтовни Аоши, который с чего-то решил, что должен развлекать гостя таким образом. В ворота плавно въехал черный Седан и остановился. Из него тут же выскочил шофер и открыл заднюю дверцу. Сначала об асфальтовую дорожку цокнула пара изящных каблучков, следом появилась протянутая девичья рука, которая сомкнулась на ладони склонившегося шофера, и лишь потом из автомобиля выскользнула худенькая миниатюрная девушка в облегающем темно-голубом платье, прикрывающем коленки. Она оправилась, заправила за ухо прядь коротких иссиня-черных, как у отца, волос и, что-то сказав шоферу, повернулась к двери дома. Тайки решил не ждать, пока его представит дотошный отец, и решил сам познакомиться с будущей подопечной.

- Мисс Мицуно? – окликнул он девушку, и та обернулась к нему, видимо, сперва не заметив среди другой охраны. – Здравствуйте. Я – Тайки Коу. Ваш отец рассказывал обо мне?

Ами не могла передать, как удивилась, увидев перед собой совсем молодого человека, стройного и красивого, а не умудренного жизнью мужчину с сединой на висках. Несмотря на возраст и отсутствие «горы мускулов», в грации, с которой он подошел к ней, угадывался действительно сильный профессионал. Однако разум никак не хотел мириться с тем, что это и есть тот телохранитель, который способен сберечь, кажется, любую драгоценность мира.

- Здравствуйте, - Мицуно вежливо улыбнулась. – Простите, что не заметила сразу. Конечно, отец говорил о вас, - снова протянутая ладошка и легкое рукопожатие. – Разве вас не приняли?

- Все в порядке, я лишь вышел подышать, - мягко заметил Коу, отмечая, что компания малышки-подопечной куда приятнее болтовни мистера Мицуно.

Даже на небольших каблуках макушка девушки едва возвышалась над его плечом. Ами была стройной, почти на грани худобы, бледной; глаза синие-синие, ресницы хоть и не очень длинные, но черные; губы маленькие, лишенные даже следа губной помады. Короткие волосы не касались даже плеч, но красиво обрамляли личико, а с ушей свисали длинные серьги в виде гроздей смородины. Ее нельзя назвать красивой в общем понимании красоты, но миловидной она была определенно. Несмотря на то, что одежда ее была несколько откровенной, пошлой Тайки бы ее не назвал: все, что было на этой миниатюрной фигурке, отличалось не только дороговизной, но и вкусом.

- Пройдемте? – Ами улыбнулась, и они зашли внутрь. – Так значит, вы и есть мой телохранитель? Мне о вас рассказывали такие легенды, что я ожидала увидеть Чака Норриса, не меньше.

- Я, конечно, не Норрис, - скромно пожал плечами мужчина, усаживаясь на диван, - но рвение к работе у меня с ним схожее.

- Это хорошо, - рассмеялась Мицуно. – Правда, я надеюсь, что вы не будете ходить за мной тенью, как это делали предыдущие телохранители?

- Именно это я и буду делать, - вздохнул мужчина, не желая огорчать девушку, но работа – это работа, здесь свои желания нужно держать при себе. – Ваш отец нанял меня именно для этого. А если он нанял меня, значит, настроен на серьезную опеку с моей стороны.

Мицуно ничего не ответила, но лицо ее как-то потемнело. В сущности, ей было все равно, кто за ней будет ходить – седовласый мужчина или симпатичный юноша. Итог один.

- Раз так… предлагаю перейти на «ты», - она попыталась снова улыбнуться, но в этот раз улыбка уже не была такой душевной. – Я – Ами.

- Тайки, - кивнул Коу с некоторым сочувствием, недопустимым в рабочих условиях. – С завтрашнего дня я стану вашим постоянным спутником. У вашего отца какие-то серьезные проблемы с работой…

- У него вечно проблемы, - нервно хмыкнула девушка, - написал очередную статью, теперь расхлебывает.

Тайки про себя отметил, что Ами, похоже, не в восторге от деятельности своего родителя. И это говорило лишь о ее благоразумии.

- У меня есть к тебе одно условие, - Тайки поднялся с дивана, но глаз от лица девушки не отвел. – То, что я – телохранитель, не значит, что я – нянька. Не стоит пытаться использовать меня, будто прислужника. И я все-таки требую благоразумия с твоей стороны и подчинения любым моим приказам. Для твоего же благополучия.

Бровки Ами взлетели:

- Кажется, в контракте указано, что это ты должен исполнять мои поручения, а не наоборот.

- Мои приказы – не поручения, а вынужденные меры, - прохладно ответил Коу.

- Хорошо, - к его удивлению Ами пожала плечиками вместо того, чтобы разразиться капризной тирадой. – Давай так: ты не мешаешь моей жизни, я не мешаю твоей работе. Идет?

- Сориентируемся на местности, - ушел от ответа мужчина и вдруг глянул на наручные часы. – Мне пора. Во сколько завтра начинаются твои занятия?

- В одиннадцать.

- В десять я буду здесь. Надеюсь, ты к этому времени будешь готова? – мужчина не дождался ответа и ушел, забыв попрощаться.

Часть 2
Ами не знала, как относиться к новому телохранителю. Ей не в чем его упрекнуть, и нет повода назвать его поведение непрофессиональным, но что-то ей подсказывало: Тайки Коу – необычный человек и необычный наемник. И дело, наверное, не в том, что он гораздо моложе и привлекательнее всех предыдущих своих коллег. Было в нем что-то… что-то в его характере. Сочетание мягкости и доброжелательности с твердостью и непоколебимостью. Когда Тайки требовал полного подчинения, он не шутил, а был полностью серьезен. И препираться как-то не хотелось, ведь даже его карие глаза стали строгими. И вообще – у него занятная внешность. Кожа загорелая, оливковая, узковатый разрез глаз, тонкие, размашистые брови, прямой нос с едва заметной горбинкой, острый подбородок и впалые щеки. Его нельзя было бы назвать «мальчиком с обложки», но что-то притягательно-мужественное в нем было, что-то даже… брутальное. И это притом, что волосы у него длинные, гораздо ниже лопаток, аккуратно убранные в хвост на затылке. Ами никогда не нравились длинноволосые мужчины, но имидж нового телохранителя ни капли не отталкивал, а, наоборот, завораживал и привлекал.

Сидя в своей комнате и расчесывая волосы, Ами наконец поняла, что же ее смущает в Коу. Она не сможет воспринимать его, как свою тень, не замечать его и игнорировать, как это было с другими. Ей будет просто неловко болтать с подружками о девических проблемах при нем, ходить на свидания, по магазинам… Почему? Ами даже себе не могла признаться, что за столь короткое время почувствовала, как Тайки начинает нравиться ей, как порой нравится случайно прошедший мимо парень или герой кино. А это – большая проблема. Хотя бы потому, что он работает на ее отца и является именно ее наставником. Однако девушка решила не унывать и завтра же отправиться на какую-нибудь вечеринку, чтобы отвлечься от дурацких фантазий и задушить в зачатке какую-либо симпатию. Именно с такими воинственными мыслями Ами легла спать.

***

Проснулась девушка от того, что где-то рядом засверлила дрель. Ее отвратительный звук заставил Ами оторваться от подушки и посмотреть на часы: 7.46. Такая рань! И кто додумался так измываться?

Накинув поверх сорочки халат, Мицуно выскользнула из комнаты и спустилась вниз, откуда слышалась «дивная трель». Оказывается, монтеры устанавливали какие-то столбы, тянули провода и что-то сверлили.

- В чем проблема?! – прокричала Ами, стараясь заглушить отвратительный режущий звук.

- Мисс Мицуно, - к ней откуда-то вышел Тайки, одетый с иголочки и ничуть не заспанный. Такое ощущение, что он вообще не ложился со вчерашнего дня и при этом не устал.

- М… Здравствуй, - Ами попыталась улыбнуться, но раздражение и удивление все-таки пересилили. – Что здесь происходит спозаранку?

- Это кое-какие дополнительные меры безопасности, - пояснил Коу, - я хочу все проконтролировать, но мне еще нужно сопроводить тебя на занятия. Так что приходится работать сейчас.

- А во время моих занятий контролировать нельзя? – несколько капризно и язвительно спросила Ами.

- Нет, - спокойно парировал мужчина; кажется, чем сильнее выходит из себя Мицуно, тем ровнее и беспристрастнее его лицо. – Во время занятий я буду с тобой. Не забыла?

- Что? – опешила Ами. – Это уже издевательство какое-то! Ты и в туалет станешь меня сопровождать?

- Если посчитаю нужным, то буду, - жестко отчеканил Коу. – Я – телохранитель, между прочим. И мои условия не обсуждаются. Тебе неплохо бы с этим свыкнуться.

- Мой прошлый телохранитель…

- Мне неважно, каковы были его обязанности и методы, - он снова перебил ее! Надо ж быть таким наглецом! – У меня они свои. И если вы, - он особенно едко выделил последнее слово, - мисс Мицуно, не привыкните к этому, вам придется искать другого телохранителя.

- Ничего, их навалом, - дерзко кинула Ами, о чем сразу же пожалела, потому что лицо Тайки стало высокомерным.

- Навалом, - протянул шатен, - только вот профессионалов – единицы. Не думаю, что ваш отец отдал такую сумму просто из тщеславия. Вам действительно угрожает опасность. Только вот вы это никак не хотите понять. Не надо тыкать меня носом, что я лишь ваша наемная собачонка. Я спокойно могу уйти и без работы не останусь.

- Прости, - вдруг резко выдохнула Ами и заставила тем самым его замолчать. – Я, если не высплюсь, просто сатанею. Я не хотела грубить. Забудем?

Коу недоверчиво нахмурился, но, увидев раскаявшиеся глаза подопечной, кивнул.

- Снова на «ты»? – поинтересовалась избалованная девчонка, и мужчина опять кивнул. – Вот и отлично. Я пойду пока, постараюсь уснуть. Время еще есть, - девушка, поплотнее закутавшись в халат, скрылась в доме, оставив Тайки в каком-то смятении чувств.

Богатые особы по природе своей капризны, но Ами Мицуно – какой-то странный экспонат, смешение барских замашек с простотой. Коу и не предполагал, что Мицуно думала о нем в подобном противоречивом ключе. И не предполагал, что лучше им вообще не задумываться всерьез друг о друге…

***

По дороге до университета Ами не выражала никаких недовольств. Она спокойно приняла тот факт, что рядом с ней теперь сидит Тайки и так неусыпно смотрит в окно, словно ждет нападения прямо на ходу. Перед лекциями он переговорил с преподавателем и занял свое место рядом с Ами, бесцеремонно, но мягко выпроводив одну из бывших соседок. Мицуно зареклась, что обязательно привыкнет к тому факту, что к ней больше не спешат поболтать перед нудным занятием, а с любопытством шепчутся, разглядывая ее и Коу. Но пока лишь смущенно смотрела в столешницу, кусая нижнюю губу.

- А вот мне не довелось окончить университет, - вдруг заявил Тайки, чем отвлек ее от мрачных размышлений.

- Это почему же? – на автомате полюбопытствовала Ами.

- После школы я сразу пошел служить, потом нас (я имею в виду добровольцев) отправили на Кавказ.

- Кавказ? – ужаснулась Мицуно. Она прекрасно знала, какое это неспокойное место, вечно, кажется, кишащее человеческой враждой.

- Кавказ, - невесело подтвердил Коу. – Там были свои междоусобицы. Воевал. Выжил. И ранений умудрился избежать, если не считать царапины на ноге. А вот некоторые возвращались без рук и без ног. Или не возвращались вообще. Это страшно, Ами, страшно терять жизнь и видеть, как это делают другие.

- Ты… убивал? – вдруг с волнением спросила девушка, совсем позабыв о своих глупых капризах.

- Убивал, - снова грустная усмешка, - всего и не упомню. Только первый раз.

- Можешь не рассказывать, не надо, - испуганно остановила Ами, - я – очень глупый человек, стала расспрашивать.

- Да брось, я начал этот разговор, - отмахнулся мужчина. – После Кавказа я хотел продолжить карьеру военного, но меня нанял один человек. Просто предложил, для пробы, так сказать. С тех пор я – телохранитель. Охранять кого-то куда приятнее, нежели убивать.

- А кого ты охранял? – Ами уже отпустил тот странный страх, и она невольно заслушалась и разговорилась.

- Так… пару политиков и одного довольно известного попсового певца. Я ушел от него.

- Почему? – в синих глазах был искренний интерес, и Тайки это по-своему подкупило.

- Терпеть не могу его песни, - словно по секрету, прошептал он, и Мицуно громко расхохоталась, не замечая, как привлекает к себе внимание всех в аудитории. – А вообще, - уже серьезно, но с улыбкой продолжил Коу, когда Ами повернулась к нему в пол-оборота и оперлась щекой на ладонь, - он уехал в Америку на постоянное жительство. А мне нравится Токио, я не собираюсь покидать этот город.

- Родина и все такое? – с пониманием протянула Ами.

- Нет, я приезжий, родился в маленькой деревеньке, - поделился молодой человек. – Переехал сюда в юношестве вместе с отцом, но папа умер почти сразу после моего совершеннолетия. Я здесь всего добился, теперь имею собственный особняк.

- Хорошая у тебя история, со счастливым концом, - улыбнулась Ами, но Тайки неожиданно покачал головой:

- Я тоже так думал несколько лет назад, а теперь понимаю, что мне чего-то не хватает для полного счастья, так сказать.

- Чего же? – неожиданно Ами отчего-то смутилась и на секунду опустила глаза, но тут же подняла их.

- Узнаешь как-нибудь потом, кажется, занятия начинаются, - увильнул Тайки, и Ами снова изумилась, как он все-таки умеет обходить те темы, которые не хочет обсуждать.

***

- Что это за красавчик рядом с тобой? - Макото кокетливо кинула взгляд на сидящего с безразличным видом Коу, когда Мицуно подошла к ней. – Хорошенький такой.

- Это – мой новый телохранитель, - поделилась Мицуно, поправляя юбку-карандаш. - Папуля нанял. Опять разозлил какую-то важную шишку.

- Кто бы мне такого нанял, - немножко завистливо, но беззлобно вздохнула Кино, накручивая на палец каштановую прядку. – Хотя… каждая вторая девчонка в аудитории сейчас о чем-то подобном думает.

- Я бы с удовольствием сплавила его, - буркнула Ами, конечно, находя больше недостатков в таком человеке, чем достоинств.

- Он так плох?

- Не то чтобы… Просто вся эта опека раздражает. Никакой личной жизни и никакого пути отдохнуть.

- Так в чем проблема? – весело пожала плечами Мако и ударила Ами по плечу. – Сегодня у Ринго День рождения.

- Вот об этом я бы и хотела поговорить с тобой, - Мицуно загадочно улыбнулась. – Можешь достать мне одно приглашение?

- Одно? – уточнила Макото. – А?..

- Вот именно, - улыбка девушки стала еще коварнее. – Надеюсь, хоть на него я попаду без «хвоста». Что со мной там станется? Главное – убедить самого Тайки в этом…

- Убеждай, а я все улажу с приглашением, - кивнула шатенка и снова бросила взгляд зеленых глаз на Коу. – Эх, жаль все-таки, что ты его не возьмешь!

Но Мицуно про себя отметила, что эта влюбчивая особа и без ее нового телохранителя найдет предмет обожания.

***

- Теперь мы отправляемся за подарком, - объявила Мицуно Коу, когда в ее пальчиках уже хрустела заветная бумажка-пропуск. – У моего однокурсника сегодня День рождения, а я совсем забыла.

Тайки вздохнул, насупился, но перечить не стал, без всякого желания садясь в машину. Он таскался по магазинам, теряясь между полок, стеллажей и вешалок и постоянно нервничая из-за того, что Ами то и дело пропадала из виду. Честное слово, намного легче иметь дело с престарелым политиком, нежели с молоденькой девицей, не умеющей сидеть на месте. Да, Ами отнюдь не была истеричкой, но хорошо было бы, если б соответствовала своей характеристике тихони и домоседки. Бедняга и не предполагал, что девушка так старается из-за него, чтобы хоть немного вырваться из тотальной опеки. На самом же деле, она совершенно не знала своего однокурсника и переговаривалась с ним едва ли пару раз, поэтому понятия не имела, что ему подарить. Выбрав банальный набор из брелока и ручки, она с довольным видом вышла из очередного магазинчика и потащила Тайки домой переодеваться. Едва не скрипя зубами, мужчина последовал за ней и ждал до тех пор, пока девушка не облачится в красное платье с довольно смелым вырезом и туфли на шпильке.

«Не зря все-таки батюшка меня нанял, - сварливо подумал он, - в таком виде действительно украдут и утащат». А Ами… Ами была готова упасть в обморок от смущения и досады на свой внешний вид! В ее гардеробе была одежда довольно откровенная и провокационная, но синеглазая предпочитала нечто более сдержанное. И это платье как раз-таки относилось к тем «провокационным», что по большей части висели в шкафу. Но девушка из вредности надела его, стараясь показать характер. Мол, не сделаешь из меня послушную овечку! Однако она не знала, что вырабатывает не независимость, а желание молодого человека завернуть ее в одеяло и запереть в ее комнате.

- Готова? – поинтересовался молодой мужчина, когда Мицуно спустилась к нему. – Ничего, что я так, в деловом костюме?

- Ничего! – беспечно махнула ладошкой Ами, про себя добавляя: «Какая разница? Все равно будешь сидеть в машине у входа!»

Они сели в автомобиль и отправились по указанному на приглашении адресу. Небо уже было темным, город покрылся огнями. Ами отдаленно подумала, что в это время садилась за книгу, чтобы почитать перед сном, а Тайки отстраненно вздыхал о своем спокойном, не омраченном девичьей суетой существовании…

@темы: Мои фанфики

19:59 

Фанфик "Дорога сквозь осень" ЧАСТЬ 7-10

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Часть 7
Де Бошем с раннего детства любил загадки и головоломки, однако сейчас, когда речь шла о жизни и смерти, мужчина предпочел бы владеть конкретной информацией. Джеред имел дело с властью, поэтому знал: если не предпринять сейчас решительных шагов, можно потерять контроль над всем окончательно. Паника просто захлестнет, а там – жди беды. Но если за взрослых бывалых воинов де Моне еще мог ручаться, то за маленькую испуганную герцогиню – нет. Медея была перепугана насмерть, но при этом старалась отвоевать независимость и доказать, что способна противостоять любым напастям в одиночестве. Она совершенно не умела держать себя в руках, и Джеред постоянно ссорился с ней, пока, наконец, жестко не прикрикнул на девушку:

- Юная леди, - наставительно и безапелляционно заявил мужчина, прерывая всякие попытки Медеи противиться. – Пока что я отвечаю за вас и вашу безопасность. Это значит, что вы должны беспрекословно подчиняться мне. По прибытии во дворец вы станете свободны, словно птичка, если, конечно, ваш муж тут же не запрет вас по моей рекомендации.

Спорить было бесполезно, и герцогиня уловила это, а Джеред в очередной раз подивился, как испуг и робость сменяются в ней на дерзость и жажду деятельности. Его жесткость по-своему повлияла на Медею (пустые пререкания прекратились), но темные глаза ее будто покрылись корочкой льда, а губы, которыми де Бошем втайне так восхищался, складывались в тонкую прямую линию. Джеред не раз ловил себя на мысли, что ей нужно было родиться дикой амазонкой, необузданной и смелой, а не герцогиней. Ведь у герцогини просто не может быть взгляда чертовки! Благоразумие Джереда говорило, что Медея – никудышная жена, с которой, наверное, будет столько скандалов и склоков, что голова кругом пойдет. Но сердце возражало разуму: такая женщина всегда будет будоражить кровь, и, если добиться ее любви и верности, жизнь с ней станет раем. Хотя раем вулкан не назовешь.

Де Моне выбрал для себя позицию в общении с Медеей: он стал строгим покровителем. Правда, его свободолюбивая подопечная то и дело показывала свои коготки. «Только точные, решительные поступки могут вернуть и покорность, и расположение, - думал мужчина. – И пока я не найду убийцу, доверия мне не будет». Но как блондин ни пытался сопоставить факты с догадками, все было тщетно. За что убили Ришаля? Зачем и кто? И какую роль в этом играет Блоуз? Джеред видел его неподдельный ужас, когда тот смотрел на распростертое тело Ришаля, он ждал следующего шага преступника (а де Бошем был уверен, что на этом тот не остановится), и убийца не заставил себя ждать.

Еще не прошло и недели с тех пор, как тело Ришаля навеки обрело покой, был найден мертвым сэр Рэндел. Было видно, что мужчина совершенно не ожидал нападения, потому что лицо его, подернутое мертвенной бледностью, было спокойным. Нож торчал из шеи, почти по рукоять загнанный со спины, а кольчуга залита темной кровью. Так закончилось ночное дежурство. И снова никто ничего не слышал, не знал. Джеред смотрел на прислоненное к дереву тело крепкого воина и явственно понимал, что до паники остался лишь неровный вздох. Кучер Август был готов повернуть назад, сэр Грэм, последний из воинов герцога, тоже мрачно кивал на визгливые жалобы Августа. Оставался еще Блоуз, но он был связан и не мог убить Рэндела. Круг сужался, только вот направленные на себя ненавистные и настороженные взгляды Джеред не мог терпеть. Того и гляди, его растерзают как чужака. Де Бошем чувствовал это. И чем сильнее чувствовал, тем больше думал.

***

Повозки остановились, и в полном гнетущем молчании началось приготовление завтрака. Уже не слышалось грубоватых, но сильных голосов, только гнетущая тишина, полная подозрительности. Уже не ходила прогуляться в лес Медея, а сидела у костра, зябко съежившись под шалью и кусая обветренные губы; уже никто не смотрел на де Бошема как на главного. Наоборот, все чаще в глазах путников сквозил укор. Да и сам де Моне будто сник на осеннем ветру под осуждающие взгляды.

Медея искренне не понимала, что с ней, но вся эта ситуация, наверное, душила всякие зачатки влюбленности. Все происходящее казалось ей кошмарным нескончаемым сном, и вид уставшего, побледневшего де Бошема тревожил и исключал все другие чувства. Медея, так редко опускавшая голову и впадавшая в отчаяние, теперь была готова поддаться женским слабостям. Она постоянно ждала смерти. Ждала ее так, словно не было в ней жизнелюбия, гордости, озорства и влюбленности. Словно не она мечтала о любви, словно не она, взволнованная и дерзкая в своей искренности, бежала в комнату к мужчине, чтобы забрать письмо. Ладони Джереда, на которого она могла молиться, уже не грели, а его потухший, но все еще свежий голубой взгляд не заставлял трепетать сердце. Однажды повидав настоящую погибель, она думала, что уже ничто не сможет всколыхнуть и возрадовать ее душу. И даже свадьба с чужим человеком теперь казалась спасением от кошмара.

…Ветер трепал черные волосы, заплетенные в незатейливую, почти небрежную прическу, а Медея безразлично смотрела на рябь в своей кружке. В чае отражалась хмурая синь неба, и не было сил скинуть с плеч то оцепенение, что грузом лежало на них. Девушка лениво перевела взгляд на суетящегося у коней Грэма, на ковыряющего палкой в костре Августа и снова уткнулась в чашку. Кажется, похолодало. Герцогиня плотнее закуталась в шаль. Вдруг слух пронзил тоскливый плач птиц, летящих косяком на юг и, видимо, на долгую зиму покидающих родные земли. Медея резко и тревожно подняла лицо к небу и заметила, как в самом хвосте косяка бесновалась птичка. Она то и дело сбивалась и, как казалось взволнованной девушке, горше всех кричала. «Что за горе у нее? – вдруг подумала Леминг. – Что с этой свободной, но несчастной птахой?» И тут Меда заметила, как к косяку черной стремительной точкой несется еще одна птица. И девушке казалось смертельно важным, чтобы отставшая птица догнала остальных. В момент, когда это случилось, герцогиня радостно и взволнованно вскочила со своей подушки. Сердце ее, до этого апатичное и равнодушное, билось, словно сумасшедшее. Поддержка этих птиц, кажется, неразумных животных, их сочувствие друг к другу и единение подарили Медее новое дыхание и новую надежду. Не давая себе опомниться, девушка бросилась в сторону чащи, куда в одиночестве зашел Джеред. Заметив несущуюся к нему герцогиню, он испуганно остановился.

- Что случилось? – в его голубых глазах плескалось волнение.

Но запыхавшаяся Медея ничего не могла ему ответить, лишь бессильно держала его ладони в своих и не отводила глаз.

- Ответьте же, - взмолился Джеред, готовый сорваться с места. – Какая-то беда? Новая смерть?

- Нет, - девушка, тяжело дыша, качнула черноволосой головкой. – Я просто хочу вам кое-что сказать, - ее темные глаза пронзительные и доверчивые. – Я верю вам и верю в вас. Прошу, не падайте духом. Если это сделаете вы, то все мы погибнем. И я… я тоже…

- А не думаете ли вы, дорогая моя леди, - горько усмехнулся блондин, тронутый ее словами, - что это я плету эти злостные козни? Кажется, ваши люди уже не сомневаются в этом.

- Я не думала так ни одной секунды, мистер де Бошем, - глухо и как-то стыдливо произнесла Медея, склоняя головку.

Де Моне, захмелевший от ее близости и тепла девических пальчиков, спросил, словно в бреду:

- Почему же?

- Я уверена, что никогда не смогла бы полюбить негодяя, - неожиданно твердо и громко ответила она, вырвалась из мужских рук и бросилась назад, путаясь в пышных серых юбках.

Ослабевший, онемевший Джеред не мог поверить, что с губ гордой герцогини, нарушившей всякие приличия, только что сорвалось жаркое признание любви к нему. И сердце снова понеслось вскачь, а мозг прорезала мысль: «Если эта девочка оказалась достаточно смелой, то какое право имею робеть я?»
Часть 8
От апатии не осталось и следа. Джеред, уединившись в лесу, принялся обдумывать каждую деталь убийств. Во-первых, видимых, очевидных причин не было. Если, конечно, не считать отца Амелии, подославшего Блоуза. Но Джеред почему-то исключал то, что Мораган отравил Ришаля, ведь припасенная склянка с ядом была полной, а сам незадачливый убийца чуть не лишился чувств, увидев тело. То, что Блоуз убил Рэндела, вообще из ряда фантастики. Де Бошем собственноручно связал его и следил, чтобы никто лишний раз не наведывался к заключенному. Истинный убийца свободен, словно птица. Кто же тогда остается? Кучер Август и сэр Грэм, профессиональный воин. Джереду он вообще не нравится. Грэм замкнутый, молчаливый, а взгляд у него тяжелый. Длинные, ниже плеч волосы небольшой петлей стянуты на затылке, руки грубые, а губы вечно сложены в прямую линию, выражающую недовольство. Такой способен отравить или зарезать, не моргнув глазом. Но де Моне смущал нож, вытащенный из тела Ришаля. Он был обычным, столовым, а не охотничьим или боевым. И этот «пункт» в сторону Августа, который, кажется, еще сильнее поседел со дня отъезда из герцогства. Он даже боялся отойти от своих лошадей и то и дело перешептывался с Грэмом, косясь в сторону де Бошема. В общем, де Моне окончательно запутался. Он не мог найти ниточку, которая вела бы к разгадке. Одно только успокаивало: рядом была Медея.

Она сильно смущалась своего признания, но не отказывалась от него. В ее глазах появилась какая-то твердость и вера. Во что или в кого? Но эта вера чудесным образом передавалась и де Бошему. То, что в этой девочке было достаточно смелости и чувств, предавало сил Джереду, хотя он вполне понимал, что ее любовь – преступление против отца-герцога, родины и будущего супруга. Но и она прекрасно понимала это. Между тем, оба хранили молчание, просто не находя нужного момента для разговора. Не так, не впопыхах он должен объяснить, что они не могут быть вместе (хотя, она - не глупышка и сама все знает).Но молчание с его стороны будет равняться бесчестью.

…Очередное хмурое утро, пахнущее сырым лесом, принесло дурную весть. Мораган Блоуз был найден задушенным собственной веревкой, которая когда-то связывала его ноги. Веревка на руках была цела. Джеред смотрел на искаженное мукой лицо, и на сердце его упал тяжелый камень. Позади послышались стенания Августа и тихий, со всхлипами плач Медеи. Их осталось всего четверо.

- Ты! – взвыл Август, дрожа всем телом и указывая на побелевшего де Бошема.- Ты погубил их всех! Ты пришел, чтобы чинить свои злодейства! – обезумевший старик бросился к лошадям и принялся распрягать карету, но де Моне грубо оттащил его.

- А ну стой! – рявкнул он. – Прекрати наводить панику, иначе я не пожалею твоих лет! – тяжело дышащий, озлобившийся Джеред оттолкнул от себя воющего старика и обернулся к Грэму и Медее. – Всем сохранять спокойствие. До земель де Моне осталось всего ничего. Ни шагу назад, ясно?

На шее Грэма заиграли жевалки, но он смолчал, вцепившись в меч на бедре. Август скулил и трясся, словно раненая собака, и де Бошем, не услышавший возражений, взял за локоть Медею и увел ее в карету. Она была белой, словно полотно, из глаз ее то и дело срывались слезинки, но девушка не жаловалась.

- Не плачьте, - как можно успокаивающе проговорил мужчина, не веря в собственные слова. – Господь не оставит вас. Я сделаю все, чтобы вы целой и невредимой попали к Джедайту.

- Почему, почему же это происходит? – всхлипнула герцогиня, доверчиво прильнув к мужскому плечу. – Кому я сделала столько зла?

- Дело не в вас, - Джеред прижал ее к себе. – Во мне.

Сейчас мужчина понимал это настолько ясно, будто всегда знал эту простую истину. Медленно, а потом все быстрее и быстрее к его смерти прокладывали дорогу, словно играя в шахматы. И вот теперь де Бошему поставили «шах», а он не успел и моргнуть глазом. Все происходило так хитро и бесхитростно, что Джеред не уловил нужную струну, ведущую к разгадке. Зато теперь де Моне готовы растерзать, кляня во всех бедах.

- Медея.

- М?

За стеклом, прикрытым тонкой шторкой, зарядил дождь.

- Если со мной что-то случится, - мужчина сунул руку за пазуху, достал тонкий конверт и положил его герцогине на колени, - немедленно бегите. Вы умеете распрягать лошадь и отлично ездите на ней. Сверните левее, вы выйдете на широкую дорогу. Она приведет вас к границе государства де Моне, - встревоженная девушка хотела возразить, но блондин не дал ей этого сделать, приложив палец к губам. – Отдайте это письмо стражникам, вас проводят ко двору. Но сами не читайте этого письма, слышите? Пообещайте мне это.

Медея, отерев с лица остатки слез, серьезно кивнула. Ей казалось, что они прощаются навсегда, и она больше никогда не увидит человека, которого успела полюбить. За что? Она и сама не знала. Но разве любят за что-то? Сердце само велит, для кого вставать по утрам и засыпать ночью. И герцогиня ясно понимала, для кого стучит ее сердце. Пусть ей никогда-никогда больше не почувствовать того, что она сейчас ощущает, Медее не жаль ничего, ни одной минуты.

- Я не буду его читать, - пообещала Медея.

- И последнее… - де Бошем помедлил, садясь так, чтобы видеть лицо девушки. – Я должен сказать вам, пока за мной не придут.

- Придут? – вздрогнула она.

- Не сомневаюсь, что это случится очень скоро. Но не тревожьтесь, думайте о себе. С вами ничего не должно случиться. Я себе этого не прощу.

- Я слушаю, - тихо молвила герцогиня.

- Я не сказал вам две важные вещи. Между мной и леди Амелией ничего нет и не было. Я очень уважаю ее и совсем не уважаю ее отца. Но нас ничего не связывает, лишь, наверное, искренняя привязанность к вам.

- Спасибо, что пощадили мои чувства, мистер де Бошем, - смущенно потупилась Медея, вспыхнув. – В другой момент я не приняла бы вашей жалости.

- Вам не нужна жалость, моя леди, - грустно усмехнулся Джеред. – Вы будете счастливой. Очень-очень счастливой. О какой жалости идет речь? Скорее, это я нуждаюсь в вашей снисходительности.

- О чем это вы? Почему? – нахмурилась герцогиня, и у Джереда почему-то сжалось горло.

- Потому что полюбил вас, - жарко признался мужчина. - Наверное, с того момента, как увидел. С того момента, как понял, что никогда не смогу быть с вами.

- Но разве, - вскричала пораженная герцогиня, - мы не можем все бросить и быть счастливы? Если в том мире есть еще справедливость…

- Ее нет, - с последним спокойствием остановил ее де Моне. – И если сейчас вы немного подумаете, то сами это поймете.

Медея, закусив губку, отвернулась. И чем дольше продолжалось молчание, тем яснее понимала правдивость его слов. Разве позволила бы себе Медея так бесчестно поступить? Окутать позором отца и все герцогство? Сможет ли забыть, что отдана другому и не имеет права не сдержать слова? Нет, жить, будто преступник, она не может. Ни гордость, ни честь не позволят ей опорочить род Лемингов.

- Я вижу, что ты понимаешь, о чем я, - печально сказал Джеред, нарушая шум дождя. – Ты сможешь уйти со мной, оставив все и всех?

- Нет, - ответила шепотом Медея, даже не представляя, как порадовали ее слова мужчину. – Я помолвлена. Назад хода нет.

- Я знаю. Джедайт – мой добрый друг. И он влюблен в вас. А я не могу стоять на его пути. Надеюсь, он сможет сделать вас счастливой.

Снова тяжелое, гнетущее молчание, полное безысходности.

- Я буду всегда помнить вас, - молвила герцогиня. – Особенно наши прогулки в лесу. Вы дали мне надежду, что кто-то меня понимает, а не считает просто глупой девицей.

- Я тоже буду, - мужчина нерешительно наклонился над бледным девичьим лицом, как дверца кареты с грохотом распахнулась.

Грэм заслонял проход, словно медведь, с шерсти которого струями стекают капли дождя. Он тяжело дышал, а налитые кровью и ненавистью глаза впились в Джереда.

- Выходи, убийца, - прохрипел Грэм. – Пришел твой последний час.

Часть 9
- Помните мои слова, Медея, - вполголоса бросил де Бошем и быстро вышел в темноту.

Наверное, с минуту герцогиня сидела в неподвижности, и лишь потом выскользнула под холодный осенний ливень. Разразилась настоящая гроза. Небо заволокло беспробудными чернильными тучами, все ворчало от грома, и то и дело появлялись острые вспышки молний. Но самым страшным был дождь. Бесконечным потоком он скользил по исполинам-деревьям и врезался в упругую землю, превращая ее в вязкую жижу. С трудом понимая во тьме, что есть что, и прижимая к груди заветное письмо, девушка выбежала на поляну и чуть не вскрикнула: Грэм и де Бошем стояли друг напротив друга в боевой стойке. Оба не двигались с места, словно ожидая друг от друга первого шага. В руках Грэма была булава, у Джереда – более легкий меч. Но беда в том, что Грэм, в отличие от противника, профессиональный воин.

- Август, сделайте же что-нибудь! – бросилась к кучеру отчаявшаяся Медея, но старик недвижно стоял около лошадей, онемев от страха.

А тем временем противники пришли в движение, кружась в смертельном танце.

- Ты решил украсть нашу госпожу, да? – раздался крик Грэма, с трудом перебивающего шум ливня. – Ты уничтожил моих товарищей, но не меня.

- Ты говоришь глупости, воин, - в голосе Джереда примирительные нотки. – Я не убийца!

- А вот это мы проверим, - осклабился Грэм и бросился на блондина.

- Медея! – вскрикнул де Моне. – Помни!

Почти по щиколотку увязая в грязи, герцогиня бросилась к одной из лошадей и быстро распрягла ее. Август побежал к ней, но девушка ловко вспрыгнула в седло по-дамски и скрылась.

А Джеред вмиг забыл о происходящем, полностью переключившись на схватку. Грэм слишком ловок и силен, чтобы считать ворон с ним в поединке. Даже королевская подготовка, полученная де Моне, не шла ни в какое сравнение с мощью Грэма. Джеред быстро уловил, что в схватке имеет мало шансов победить, поэтому задался целью вымотать противника, загнать его, надеясь на собственную изворотливость и прыть. Джеред перешел из нападения в оборону, намеренно петлял, заставляя обозленного Грэма метаться. Он и сам порядком выматывался, падая в лужи и грязь и уворачиваясь от тяжелых ударов булавой, но хорошая физическая подготовка и занятия фехтованием очень помогали. Джереду казалось, что минула вечность, когда Грэм впервые упал на колено, тяжело дыша.

- Грэм, подумай, это не могу быть я.

- Ты одурманил нашу госпожу, мерзавец! – прорычал Грэм, кидая булаву; та выскользнула из его рук и упала куда-то за пределы видимости. – Я не позволю тебе уйти живым. Во имя герцога! – он врукопашную бросился на Джереда, лежащего на земле.

Тот не хотел убивать воина, только убедить остановиться, но инстинкт самосохранения заставил его схватить клинок и выставить его вперед. Грэм даже не успел понять, что летит на острее, когда тело его пронзило. Не в силах удержаться, он, сраженный, упал на живот, загнав орудие по рукоять. Изнеможённый Джеред отполз в сторону, стараясь осознать то, что случилось несколько секунд назад.

- Август! – через силу крикнул он, отбрасывая со лба мокрые вьющиеся волосы, судорожно глотая ртом воздух и взбесившийся дождь.

Но никто не отозвался. Когда де Моне повернулся к карете, то увидел, что кучер, последовав примеру своей госпожи, распрягает оставшегося жеребца. Увязая в грязи, Джеред бросился к Августу и одним махом оттолкнул его прочь. Жалко взвизгнув, Август упал на спину.

- Говори, - взвыл де Моне, - говори, зачем ты подстроил это?!

- Я? – проскулил Август, прикрывая лицо, словно кто-то на него замахивался. – Это не я! Это все Грэм!

- Не пытайся врать, - с каждым словом голос де Бошема становился все решительнее. – Я не понимаю, зачем ты сделал так, чтобы Грэм попытался убить меня, но, клянусь, узнаю. Грэм не может быть убийцей. Он слишком предан герцогу, товарищам и Медее. Да, его личность не внушает доверия, поэтому ты хотел перевести все стрелки на него. А тем временем, убеждал Грэма, что я замыслил против герцога преступление, да? Честь воина не позволила остаться Грэму в стороне. Ты не думал, что я выживу, и ошибся. Теперь отвечай, за что поплатились все, кого ты уничтожил? Как ты все провернул? И причем тут я?

- А не много ли вопросов? – прошипел Август, теряя, как минимум, половину признаков крайнего испуга.

- Когда речь идет о четырех убитых, - холодно отозвался де Бошем, - нет. Можешь не рассказывать, как убивал их. Они не ждали от тебя смерти, и это тебе было только на руку. Лишь один вопрос по этому поводу. Где ты взял тот редкий яд, чтобы прикончить Ришаля?

Август медленно поднялся, настороженно глядя на Джереда:

- Мне не пришлось его добывать. Яд был у Блоуза. Я снял его, пока тот спал, и подлил во флягу Ришаля , а в его склянке осталась обычная вода, - по старческим губам пробежала усмешка. – Я- кучер, я часто слышу то, что другие не слышат. Я знал, что у Блоуза будет яд по твою душу.

- Так почему же ты не дал ему убить меня? Почему ввязался во все это?

- Глупый мальчишка, твоя смерть – не моя цель, - оскорблено и пренебрежительно бросил Август. –Мне вообще нет дела до тебя, ты просто случайно оказался главным.

Джеред уже решительно ничего не понимал, от усталости кружилась голова, но он старался сохранить видимость силы. Смерть не забрала его. Теперь ему необходимо нагнать Медею. Но сначала – узнать правду.

- А что же тебе нужно?

- Не твоего ума дело, - огрызнулся кучер, оказавшийся не таким уж запуганным и несчастным.

- В моих руках меч, - холодно заметил блондин, - я могу убить тебя в одну секунду, но не делаю этого. Говори, пока есть возможность.

- Леди Медея не может выйти замуж за выродка де Моне, - прошипел Август, и Джеред опешил:

- Это почему же?

- Тебя это не касается! – взвизгнул кучер. – Я должен был сорвать поездку любым способом! Если бы Грэм убил тебя, он бы не решился везти Медею, а вернулся бы в герцогство. И свадьба бы не состоялась!

- Медею бы отправили позже, - осадил его Джеред, - или бы Джедайт приехал сам. Неужели ты думаешь, грешный человек, что из-за твоих козней не было бы венчания? Глупец! – в голосе презрение. – Из-за твоих желаний, какими бы они ни были, погибло столько человек!

- Можешь, сколько угодно, взывать к моей совести. Мне теперь все равно, - сплюнул Август, но лицо его как-то одрябло, а блеск глаз потух. – Однако это свадьба – порок и грязь. Де Моне не достойны продолжать свой род.

- Да за что же ты так взъелся на них? – не унимался де Бошем. – И в чем провинился Джедайт?

- Пусть лучше спросит о грехах его папочки!

***

Медея мчалась, что есть сил, не чуя под собой скакуна. Дождь застилал ей глаза, платье грузом тянуло книзу, вожжи соскальзывали из ослабевших пальцев, но она держалась. Нет, Медея не могла подвести Джереда и не достичь цели. Ведь с ней его письмо! Быть может, это – его последнее поручение, последняя встреча с ней. Она должна… Что бы ни было в этом послании.

Свернув влево, девушка действительно вышла на широкую дорогу, превратившуюся в практически непроходимое препятствие. Гнать коня было совершенно невозможно, поэтому она перешла на рысцу, искренне надеясь добраться до рассвета. Главное – помнить об обещании. И не сорваться назад…

Часть 10

- Я предлагаю тебе облегчить душу перед смертью, Август, - спокойно произнес Джеред, - что бы ты ни сказал, ты умрешь. И дело не в том, что ты хотел сорвать свадьбу моего товарища. Из-за тебя погибло четыре человека, и ты заплатишь за это. Но я достаточно милосерден, чтобы дать тебе шанс искупления.

- Мне не нужна исповедь, - несколько устало ответил Август. Они так и стояли друг напротив друга под дождем. – Я умер тринадцать лет назад, когда король де Моне впервые посетил герцогство. Пытался наладить связи, нажиться, так сказать.

- Откуда ты знаешь, что он хотел? – вскинулся Джеред.

- Я же тебе уже говорил, что порой кучер слышит больше дозволенного. Но у этого проходимца что-то не заладилось. Правда, убраться он не спешил: отдыхал, кушал, позволял себе вольности…

- Вольности? – насторожился де Бошем.

- Наверное, он так это называет, - холодно и яростно отозвался старик. – А вот моя изнасилованная дочка… До сих пор себя проклинаю, что взял ее во дворец тогда! Если бы он ее не увидел… Ей было всего пятнадцать. И она умерла через два дня после того, как он надругался над ней. Нет, я не думал о мести все эти годы. Но случай подвернулся. Знаешь, мне ничего не жаль, эта исповедь мне не поможет. Я слишком давно мертв и не раскаиваюсь, - теперь его вид был жалок. Стариковские руки тряслись, лицо наполнилось тупой усталостью. – Где там твой меч, де Бошем? Пора!

Но клинок выпал из рук Джереда и жалобно звякнул, стукнувшись о землю.

- Видимо, и этот грех придется взять на себя, - вздохнул Август, без всякого страха подошел к Джереду и поднял меч.

Через несколько секунд он скрылся во тьме. Де Моне не решился проверить, что с ним. В последний раз глянув в его сторону, мужчина до конца распряг коня и бросился за Медеей.

***

Когда Джеред добрался до охраны, он узнал, что Медея-таки нашла верную дорогу и была отправлена во дворец. С одной стороны, Джеред испытал огромное облегчение, с другой – ужаснулся. Едва поменяв коня, он бросился следом, благо, распогодилось. А Медея уже готовилась к приему Джедайта. Девушку выкупали, переодели и накормили. Одна служанку убирала спутанные волосы, другая подбирала наряды, «достойные приема у короля». А Медее хотелось выть от всего этого. Где-то там остался Джеред. Ради нее. Ради этого чертова Джедайта! Но почему нет траура? Почему этот человек, за прихоть которого было положено столько жизней, даже не являлся к ней, Медее, и не спросит о товарище. Джеред, наверное, щадил ее и приукрашивал его качества. Герцогиня еще ни разу его не видела, но уже испытывала какую-то неприязнь.

Наконец, момент настал, и Медею повели к будущему супругу. Ноги ее, обутые в изящные туфельки, казались свинцом, а корсетное синее платье – тисками. Но Леминг крепилась. Едва увидев в тронной зале высокого блондина, стоящего к ней спиной, девушка чуть не лишилась чувств. Но когда Джедайт обернулся, герцогиня потеряла сознание. Джедайт являлся точной копией Джереда.

Очнулась герцогиня уже в своей комнате на кровати. Около нее суетились служанки, но жениха не было. Медея не знала, хорошо это или плохо. Особенно когда одна из девушек произнесла:

- Вы были без сознания несколько часов, леди. Завтра утром ваша свадьба, вам нужно привести себя в порядок.

Мозг отказывался понимать происходящее. Леминг казалось, что она попала в ночной кошмар. Но ей не могло все привидеться! Эти черты, осанка… Она запомнила их навсегда. И это будет ужасом: выйти замуж за человека, так разительно похожего на возлюбленного, но не являющегося им. Однако она и тогда осталась покорной и не стала задавать лишних вопросов. В сущности, к чему они? Эта свадьба – неизбежность. Ей нужно радоваться, что, глядя на супруга, она сможет представлять любимого…

Ни оборки на белом платье, ни праздничная суета, ни розы не радовали Медею. Ей было все равно. Даже идя по дорожке к алтарю, она вовсе не испытывала волнения и старалась не смотреть на мужа. Ей хотелось лишь того, чтобы это все скорее закончилось. Увы, священник этого не знал.

И лишь в какой-то момент все переполошилось. Медея даже лениво обернулась на чьи-то возгласы.

- Ты украл мою невесту, брат, - раздался такой знакомый и родной голос. – Прости, но она – моя!

Все повыскакивали со своих мест, священник растерянно замолчал. Жених, осветившись улыбкой, отошел от невесты. И только Медея застыла на месте, не умея унять разбушевавшееся сердце. Он вернулся…

Неделю спустя

- Как же вы додумались до такого? – изумлялась Медея, глядя поочередно на обоих братьев.

- Конечно, это идея Джеда, - не заставил себя ждать разговорчивый Джеред, неудавшийся жених. Вольготно рассевшись на кресле, он продолжил: - Он потерял голову от девушки на портрете. Но мой братец настолько рационален, что не может жениться, не узнав невесту, и настолько безумен, что способен поставить под удар все государство.

- Каким образом? – с интересом спросила девушка, игнорируя насупившегося супруга.

- Он предложил на время поменяться местами. Сам поехал под личиной Джереда де Бошема (это девичья фамилия нашей матери), а меня оставил за себя. А я чуть не свел с ума половину королевства. Зная мой характер, Джед мог предположить это. Однако иногда я так здорово его передразнивал, что мне верили!

- Слава Небу, все открылось, и меня не будут считать за сумасшедшего! – буркнул Джедайт.

- Мог бы лучше поблагодарить за помощь. Быть королем – такая скукотища, - назидательно, но беззлобно погрозил пальцем Джеред, встал и направился на выход. – Ну, молодые, оставляю вас.

- Скажи, - повернулась Медея к мужу, когда дверь за его братом закрылась, - что было в том письме, котором я отдала страже, а потом и Джереду?

Какое-то время Джедайт молчал, когда крепче обнял жену и ответил:

- Я попросил его жениться на тебе, если не вернусь. Конечно, в завуалированной форме. Но он у меня сообразительный.

- Зачем? – изумилась леди де Моне.

- Я хотел тебе счастья. Джеред бы ради меня… Понимаешь? Да, это эгоистично. Но, в конце концов, я нашел лучшую девушку в Англии, - мужчина улыбнулся.

- А что, если бы ты не успел?

- Я бы непременно успел. Поняв, что ты честный и благородный человек, не способный на предательство, человек, который мерит не деньгами, а душой, я бы не смог опоздать. В противном случае, если бы я был в себе не уверен, не стал бы просить твоего отца держать свое имя в тайне.

- Папа… знал?

- И леди Амелия. Она тоже выходит замуж.

- За кого же?

Похоже, Медея больше не выдержит разоблачений.

- Думаю, Джеред не станет рисковать и женится прямо в герцогстве. Он не настолько терпелив, - загадочно улыбнулся Джедайт и поцеловал супругу в лоб.

«Теперь у меня тоже будет одна тайна за спиной, подружка! – весело подумала Медея. – Ну чем хуже наших грез о любви?»
КОНЕЦ

@темы: Мои фанфики

20:24 

Фанфик "Я больше тебя не жду" Главы 10-15

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Глава 10. Кровь
Минако уже порядком привыкла к тому, что все, кроме сына, против ее присутствия в этом доме. Нару была практически невыносима, но Мина молчала на ее обвинения и упреки, помня о предупреждении Ятена. Сам Коу едва ли был лучше: ему доставляло какое-то садистское удовольствие издеваться над бывшей женой, он всячески пытался задеть ее, ударить в самую рану. Его глаза всегда были холодны и высокомерны, а слова – язвительно-колки, девушка сносила все, помня о маленьком мальчике, так нуждающемся в ее теплоте и заботе. Отзывчивое, доброе сердечко простило ее за разлуку и не помнило зла, но Ятену уже не пять лет. Он – взрослый мужчина, который познал с ее легкой руки столько жестокости и боли, что многие бы на его месте просто сломались.

Минако боялась протянуть ему руки, словно он мог уколоть ее, боялась сказать, что разрывается от тоски и любви к нему. Кому нужны ее слова? Она – предательница, таких, как она, в сказках наказывали и оставляли ни с чем. Но Айно все-таки старалась бороться за маленький огонек надежды.

С того вечера, как Ятен пренебрежительно отозвался об ее ужине, девушка не готовила для него, только для Викки, который с удовольствием уминал все, что стряпала ему мать. Мина любила баловать своего малыша, поэтому часто пекла немножко печенья или каких-нибудь пирожков для сынишки, совершенно игнорируя недовольство Нару. Айно как будто держалась в стороне от няньки мальчика и от Ятена тоже, чтобы не провоцировать его на скандалы и колкости. Но иногда… так хотелось обмануться и поверить, что для нее не все пути закрыты в этом доме, а любовь когда-нибудь вернется, нужно просто ждать и быть рядом. Так хотелось снова почувствовать живительное тепло…

…Ятен без всякого стука зашел в квартиру, и сердце Мины сделало кульбит. Когда-то давно она встречала Коу после работы, бежала ему навстречу, чтобы обнять и поцеловать… Конечно, все это в прошлом, но она может просто подойти к нему и хотя бы поздороваться. Девушка поднялась с дивана и вышла в коридор, ощущая какое-то забытое, казалось бы, головокружение от встречи с ним.

Коу снял пальто и повесил его на крючок, и движения его быль столько знакомы и привычны. Глянув в сторону девушки, но не говоря ни слова, мужчина снял ботинки и поставил их на специальную подставку, выпрямился:

- Что? – пытаясь изобразить недружелюбие, спросил он, но голос его был столь изнуренным, что попытка полностью провалилась.

- Нару оставила ужин, - мягко произнесла Мина. – Я сейчас разогрею.

Ей хотелось подлететь к нему и обнять… как раньше, как годы назад, но не решалась… И Коу, кажется, почувствовал нечто утерянное и смущенно молчал. Он всегда всячески уничтожал в себе искры забытых эмоций, считая их главными своими врагами, но иногда это было невозможным. Сейчас, кажется, и не было того расставания, тех болезненных дней и ночей. Но он держался.

- Ты постоянно забываешь повесить пальто в шкаф, - укоризненно и нежно произнесла Мина и забрала из его рук одежду. Всего лишь легкое касание пальцев, а сердце уже зашлось от волнения.

- Я сам в состоянии… - будто защищаясь, прошептал Коу, но так и не закончил фразы.

Мина положила ладони ему на плечи, совсем не понимая, что делает, и мужчина напрягся. Ее пальцы скользнули вниз по рукам и остановились на запястьях, а блондин ничего не мог поделать со сковавшей его теплотой и… страстью. Еще мгновение, и он потерял бы себя, наплевал на разум и предрассудки. Но секунды растерянности прошли, Коу с силой вырвался из ее рук, брови сошлись на переносице, волшебный момент пропал. Лицо перекосило злой, уничтожающей усмешкой:

- Айно, - его голос сочился сарказмом, и девушка невольно отпрянула в сторону, бледнея. – У тебя что, давно не было секса? Ты мне себя предлагаешь? Если что, я не пользуюсь секонд хэндом, - он вздохнул, словно о чем-то задумываясь. – Хотя, вторым я быть ну никак не могу. Разве что сто вторым?

Айно, шокированная и уничтоженная, прижалась спиной к двери и тяжело дышала. Такого унижения ей еще не приходилось испытывать в своей жизни!..

- Держи от меня свои грязные руки подальше, - кажется, весь свет, все человеческое пропало из его глаз. – Если мне понадобится шлюха, ты будешь последней, которую я выберу.

Мужчина развернулся и вышел, чеканя шаг, совершенно не умея справиться со своими чувствами. Да, он защищался, защищался от дыры, образовавшейся в его душе и откликающейся на ласковое прикосновение некогда любимой и самой желанной женщины. Ятен был готов винить что угодно и кого угодно, но не признавать, что несвободен. Его изуродованная душа принадлежит ей. Искалеченная, поруганная, отброшенная. Но по-прежнему беззащитная против Айно.

Шли минуты, но Минако не появлялась в кухне. В квартире стояла полнейшая тишина. Ятен был готов выть от безысходности. Он нарочито лениво спросил:

- Эй, ты там застряла, что ли? – и сам ужаснулся, насколько холодным и насмешливым был его голос.

Но никто не ответил, и это молчание стало просто невыносимым. Мужчина рывком встал со стула и устремился назад, в коридор, где оставил бывшую жену. Увиденное потрясло его и ярким пятном отпечаталось в памяти. Минако сидела на полу, все так же уперевшись спиной о дверь, и ее колени были поджаты к груди. Появление Коу не произвело на нее никакого впечатления. Девушка просто смотрела вперед остекленевшими глазами, и из ее носа сочилась тонкая струйка крови.

- Минако! – мужчина тряхнул ее за плечи – опять ноль эмоций.

Насмерть перепуганный, Коу поднял ее на руки и положил на диван в гостиной. Мобильный, как назло, куда-то запропастился, и Ятен с трудом отыскал его в кармане пальто. Скорая помощь подъехала небывало быстро, благо отделение совсем рядом.

Врач суетился около Мины минут десять, пока не вздохнул и не пошел на выход:

- Давление, - коротко пояснил он, глядя на мраморно белого Коу. – Резкий скачок. Нельзя девушке так волноваться, а то может заработать себе серьезные болезни. Пусть побольше отдыхает, хоть организм молодой и крепкий, но в уходе нуждается.

Скорая уехала. Минако лежала с закрытыми глазами. Ятен даже боялся поглядеть в ее сторону и увидеть стеклянные глаза, полные пустоты и бессмыслицы. Однако через пятнадцать минут девушка поднялась и медленно побрела к двери.

- Куда ты? – вскочил Коу и побежал следом, но Мина даже не обернулась:

- Я поеду домой, - слабо ответила она, натягивая пальто.

- Никуда ты не поедешь, - прикрикнул мужчина, волнуясь и сердясь.

Девушка спокойно достала телефон, вызвала такси.

- Никто не собирается тебя выгонять в таком состоянии!

- Нет, я… домой, - покачала головой девушка. – Я завтра не приеду, извинись перед Викки.

- Да куда ты пойдешь? – растерянно спросил Коу.

- Шлюхи кому-нибудь да нужны, - горько ответила Минако и захлопнула за собой двери.

Глава 11. Возрождение
Два дня Минако просто пролежала пластом, не хотелось даже есть. Ноги не держали, руки тряслись, не было сил даже просто взять телефон и набрать номер Коу, чтобы спросить о Викки. Мир превратился в одну сплошную массу с бессмысленными цветами, звуками, движениями, не значащими против разрывающей грудь боли абсолютно ничего. Минако знала, что стала чужой Ятену, но и предположить не могла, что она настолько противна ему. Даже простое прикосновение вызвало в нем целую бурю неприязни и отвращения, хотя на какую-то сумасшедшую минуту девушке показалось, что в его глазах настоящее тепло и… нежность? Да, забытая, оголенная нежность, выраженная в беспокойном взгляде, в каком-то особенном блеске глаз. Но это было лишь ошибкой, иллюзией, которую Мина очень бы хотела принять за ласку и всплеск былых чувств.

А потом его злые слова, наполненные извращенной жестокостью, неправдой. У Айно было только два мужчины, и одним из них был Коу. И несмотря на этот факт, Айно считала его своим единственным, потому что душа принимала только его, жаждала и ждала. Господи, как же было невыносимо слышать от него такие слова!..

Все два дня Мина просто лежала. Лежала до тех пор, пока не выползла в туалет, и ее не вывернуло наизнанку два раза подряд практически голой жидкостью, ведь желудок был пуст. С трудом одевшись и расчесавшись (из-за своего состояния девушка даже не обратила внимания, что стала похожа на обтянутый желтой кожей скелет), Айно вышла в магазин и купила пюре быстрого приготовления, пакет молока, батон и чай. Она шла по промерзлой улице в свою квартирку и думала: «Неужели это все? Неужели я сломалась и отрекусь от своей семьи?» И разум просил отказаться от этих издевательств. Можно просто видеть сына, мальчик принял ее, любит. А Ятен?.. Что ж Ятен? У него осталась только ненависть и обида. Так пусть бы он с ней и жил. А Минако сохранила бы в своем сердце светлые чувства и воспоминания.

Но было одно «но». Минако любила Коу. Любила так, что просто не могла смотреть на него и не искать теплоты. Любила так, что готова была прощать любую жестокость. Наверное, это схоже с любовью жертвы похищения к своему похитителю, также парадоксально и также немыслимо. Девушка с острой ясностью понимала, что это – лишь начало всего, что может ей встретиться на пути к сердцу бывшего мужа. Но какой же он бывший? Он всегда был ее. И всегда будет.

Уже дома, с трудом запихав в себя нехитрую пищу, Минако решила: она будет бороться. Да, он сломал ее, истоптал, вывалял в грязи своими словами. Но она поднимется, отряхнется и пойдет дальше, она докажет, что так просто не сдастся. Айно приготовила ванну, чисто вымылась, нещадно натирая себя мочалкой, будто избавляясь от всего того, что свалилось на нее в последнее время. Причесалась, остервенело дергая себя за волосы и не жалея роскошного водопада светлых волос. Прибрала квартирку, переоделась в свежее платьице (пусть и довольно дешевое, но чистое и аккуратно зашитое), позвонила на работу, отменяя больничный. Уже вечером девушка была в местном фастфуде и трудилась так, словно и не пролежала в беспамятстве почти двое суток.

А на третий день, встав рано поутру, девушка позвонила Коу и как ни в чем не бывало предупредила, что сегодня будет у Викки. Она понимала, что Ятен опешил от такого ее уверенного тона и спокойствия, но и сам Коу был ровен и уже не сыпал злыми словами. А под конец короткого разговора так и совсем удивил девушку.

- Могла бы и позвонить, - проворчал он. – А то думай и гадай, жива ли.

Заботой это можно было назвать с натяжкой, но Минако расценила это как свою маленькую победу. Если Ятен волнуется, значит, еще не все потеряно, и до него можно достучаться. Поэтому Айно с особым воодушевлением поехала к сыну, который очень обрадовался, увидев мамочку. И этому не могло ничто помешать…

***

Ятен не мог не признать – он переживал. Тревога охватила его с той самой минуты, как Айно скрылась за дверью. Опомнившись, он даже выбежал за ней, но девушки уже не было, и мужчина был раздосадован на собственную глупость. Ну куда ее можно было выпустить в таком состоянии? Двое суток от нее не было никаких вестей, и это было по-настоящему страшно. Давление – беспощадная штука, способная скосить человека, и у того даже не будет сил набрать номер скорой. Но у Ятена не было ни номера Мины (тот, по которому она всегда звонила, был недоступен), ни ее адреса, так что он обрадовался, когда девушка сама позвонила ему. Глупо было отмахиваться, но мужчине стало действительно легче дышать от мысли, что с ней все в порядке, но, с другой стороны, его удивил ее вполне бодрый тон. Может, он зря изводил себя? А ей просто хотелось, чтобы бывший муж понервничал?

Когда Ятен пришел домой, Минако еще была в квартире. Она уложила Викки спать и спустилась в гостиную, и Коу отметил, что выглядит она, как обычно. Даже, быть может, чуть уверенней, чем обычно. Она уже по негласной привычке подогрела ему ужин и стала собираться домой, обуваясь в старые башмаки и накидывая потрепанное, но чистое пальто. Господи, да она даже что-то насвистывала! В итоге Коу вообще разозлился на себя за глупое волнение. Хотелось даже сказать ей нечто колкое в спину, но он не решился и только ударил кулаком по столу, когда за Айно захлопнулась дверь.

***

Минако чувствовала себя вымотанной и бесконечно уставшей за этот день. Кажется, все душевные силы ее ушли на то, чтобы прямо держать спину и сохранять твердость взгляда. А на самом же деле ей так хотелось, чтобы Коу остановил ее и не дал уйти, чтобы он увидел, какая она слабая… И как ей было больно.

Глава 12. День рождения
Впервые за долгое время Минако ходила по магазинам и выбирала себе платье. Сегодня был ее День рождения. Когда-то Мина обожала этот праздник, долго к нему готовилась, собирала гостей, составляла меню и с нетерпением ждала подарков. Сейчас же ей было не от кого их ждать, даже поздравило ее всего лишь несколько человек, но Айно все равно с каким-то воодушевлением искала наряд. Вечером она поедет к Викки и Ятену, который, наверное, все еще помнит, какой сегодня день. Девушка не ждала от него какого-то внимания, но простое «С Днем рождения!» сделало бы ее счастливой.

К сожалению, ее финансы постоянно «пели романсы», поэтому Айно не посмела зайти в какой-то дорогой магазин и купить себе нечто роскошное. Она остановилась на однотонном голубом платье с белым пояском на талии и осталась вполне довольна выбором. Захватив кремовый тортик из кондитерской за углом дома, девушка села в маршрутку и поехала к семье.

Ятена еще не было. Нару ходила, задрав курносый нос, но Мина привычно проигнорировала ее. Викки, узнав о празднике любимой мамочки, тут же нарисовал ей открытку – вазу с тюльпанами, старательно разукрашенными карандашами и фломастерами. Внимание со стороны сына было очень важно для Мины, но все-таки она с особым нетерпением ждала прихода Коу.

Тот пришел, когда на улице было так темно, как ночью. Он как всегда был усталым (Минако уже и не помнила, когда видела бывшего мужа отдохнувшим и бодрым). Мужчина рассеянно поздоровался с ней, невольно отмечая новое платье, сходил к малышу, поужинал. Все было привычно. Только вот на чай девушка достала уже порезанный торт, в котором не доставало нескольких кусков.

- В честь чего? – лениво поинтересовался Коу, отламывая немного от своей порции.

- Сегодня у меня День рождения, - со вздохом напомнила ему Мина, потупляя глаза. Она не могла не признать, что то, что Ятен забыл об этой дате, сильно задело ее.

Когда-то он не забывал о том, что ее нужно поздравить. Всегда приходил с букетом цветов (обязательно белых), старался как можно больше времени провести с ней, даже если сильно утомился за день. Мина иногда забывала, что теперь уже не как раньше. И в том, что Ятен забыл о Дне рождения, можно винить только себя саму.

Коу, даже не удосужившись сказать на это хоть словечко, доел и встал из-за стола. Все это время Мина стояла около холодильника, потупив взор.

- Так вот чего ты так вырядилась, - насмешливо протянул он перед тем, как выйти.

Минако вскинула на него болезненно блестящие глаза и печально улыбнулась:

- За что ты так со мной? Ведь я не делала сейчас ничего, чтобы ты снова злился.

- Злился? – мужчина вызывающе рассмеялся, и лицо его заострилось. – Разве я злился?

Минако поняла, что бесполезно будет что-то доказывать сейчас, он не услышит. В нем снова поднялась эта непонятная ей буря желчи и ярости, направленная, конечно, против нее, главной виновницы всех его бед. Но неужели это будет вечно? Неужели сердце его до такой степени высохло, что уже не чувствует ничего человеческого?!

Минако неосознанно бросилась к нему на шею, почти оглушенная собственным отчаянием:

- Ятен, давай простим друг друга, давай дадим шанс! Ведь ты тоже понимаешь, что не все забыто!

- За что это тебе меня прощать? – ощетинился блондин, отталкивая от себя девушку.

- А ты?.. Разве ты не делал мне больно? Разве не говорил несправедливости? – Айно, не обращая внимания на протесты бывшего мужа, снова обняла его.

- Не строй из себя невинную овечку, - почти плюнул он. – Я вел себя ровно так, как ты этого заслужила.

- Я никогда не заслуживала звания шлюхи! – выкрикнула девушка. – Да, я ушла от тебя, если тебе угодно, променяла на другого. Но я никогда не изменяла тебе.

- Ты еще скажи, что ты со своим уродом по ночам в монополию играла! – язвительно закричал Ятен.

- Нет, не в монополию, - не стала оправдываться Мина; голос ее утих. – Но пока я была твоей женой, он ни разу не касался меня. Даже простым поцелуем. Ты никак не можешь простить мне этот год, - Ятен мрачно смотрел на нее, тяжело дыша. – Но и я его не могу себе простить. Но мы ведь можем… попробовать вновь? Попробовать с того момента, как все остановилось? – Айно провела ладонью по щеке Коу, ощущая чувство дежавю.

Мужчина знакомо напрягся, словно перед прыжком; ее пальцы скользнули по груди и пробрались под рубашку, задирая край; сердце сжалось, и под ложечкой сладко и волнительно засосало. Мина спустилась губами к шее, лизнула кадык, дернувшийся от ее прикосновений. Голову застелил хмель, и девушка, неровно вздохнув, потянулась к родным губам, тонко очерченным над островатым подбородком.

- Хочешь секса – будешь играть по моим правилам, - вдруг свирепо прорычал Коу и почти грубо сжал ее руки в запястьях. – Ну? – он прямо смотрел в ошалелые глаза Мины, все еще подернутые дымкой. – Или уходи сейчас, или потом не жалуйся.

Наверное, секунд десять Коу ждал, что Минако вырвется из его рук и уйдет, но Айно не сделала этого, и мужчина перекинул ее к себе на плечо. Девушка подумала, что он отнесет ее в спальню, однако Ятен закрыл на защелку кухонную дверь, донес ее до стола и поставил на пол. Секунда – и Мина уже была повернута животом на столешницу, а щека ее неприятно ударилась о деревянную поверхность. Запястья свели за спиной в железной хватке, и неожиданно девушке стало по-настоящему страшно. Нет, она знала, что бывший муж не причинит ей боли и не изнасилует. Но какое же это надругательство над тем, что было между ними раньше!

- Я в последний раз даю тебе шанс уйти, - прохрипел ей на ухо Коу, но Минако даже не пискнула.

Она чувствовала себя жалкой, грязной, мерзкой, ее гордость должна бы завопить, но девушка покорно лежала. Как бы это не было жутко, ей не были неприятны прикосновения Коу. Она сама не уходит, словно ожидая чуда, того, что мужчина одумается, и все произойдет так, как раньше – с искренней нежностью и страстью. Сейчас же в нем слышалась только похоть и, быть может, подломленная гордость.

Рука задрала край платья и скользнула по внутренней стороне бедра девушки.

«Все», - подумала Мина, крепко зажмуриваясь, даже не понимая, что из глаз ее ручьем бегут слезы. Нет, не боли (она и сама предательски желала этой близости), а чувства опустошенности. Ее разбитая память о самом заветном тихо умирала в его хрипе и ее полувсхлипах-полустонах на одной ноте… Тихо умирала заветная сказка… Как, наверное, умирает детство, уступив место юности…

Закончилось. Ятен вышел из кухни, а Мина все так же продолжала «висеть» на столешнице, уже привыкнув к саднящей боли от края стола, упирающегося ей прямо в живот. Разогнуться было трудно, но она встала, одергивая свое нарядное платье, измятое и запачканное. Вот чем не шлюха?..

Умывшись из-под крана, Мина вышла в коридор в полной тишине, машинально натянула пальто, буквально вытолкнула свое ничего не соображающее тело на ледяную улицу и снова тихо заплакала. Она не была изнасилована, но ощущение было такое, словно над ее душой страшно надругались. И вдруг ей в голову пришла мысль, что она умирает.

…С неба сыпались первые, робкие снежинки, наряженные в праздничную белизну, и падали прямо на беспощадную грязь… Они мешались с ней и переставали быть белыми… А на скамейке, недалеко от родного дома, сидела девушка и тихо выла, зажав зубами кулак и раскачиваясь из стороны в сторону…

День рождения был окончен.

Глава 13. Черта
Ятен, наверное, находился в какой-то агонии: кровь стучала тяжелыми толчками в висках, в ушах шумело, на лбу появилась испарина, и не было никакой возможности просто сесть и успокоиться. Да, черт возьми, он даже не мог оставаться на месте! Произошедшее на кухне тяжелой пеленой застилало разум. Кажется, Коу даже чувствовал запах этого безумия, видел картинки перед глазами, и ему становилось страшно от самого себя. Кто это был там, некоторое время назад? Он ли? Нет, этого просто не может быть! Какое-то животное, поддавшееся первобытному инстинкту, а не человек с гордостью и волей.

И дело было не в том, что он поддался и якобы дал слабину, а в том, что опустился до такого насилия, хоть Минако и не вырывалась. Что бы он ни чувствовал к этой девушке, как бы ни был уязвлен, он не имел права так опускать ее и себя. Чем он лучше ее теперь? Раньше, высокомерно вздернув нос, мог хотя бы тыкать носом Минако, что никогда не бросал семью и не сбегал налево. А сейчас? Он повел себя не как мужчина, а как жалкий слизняк, насильник, достойный лишь пренебрежения и ненависти. Настоящий мужчина никогда бы так не поступил. Кто он? Кто?..

И когда он практически грубо овладел ей, совесть еще не мучила, пав под гнетом эмоций, злости и желания, но когда Ятен увидел, что она плачет… плачет, не пытаясь высвободиться или закричать, все липкой мерзостью вылилось на него, и Коу малодушно ушел, звонко застегнув ширинку. Как будто попользовался ей и отбросил. А на самом деле, лишь проявил очередную слабость, вполне осознавая произошедшее.

Видимо, его одинокое безумие свело с ума, задушило в нем все человеческое. Во что он превратился? Как жить с той лживой, липкой грязью, которая теперь не даст ему спокойно дышать? Сердце не хотело прощать бывшую жену, но и себя – тоже. Коу тщетно пытался уснуть, ворочаясь на диване в гостиной. И почему-то подумал, что ненавидит белый букет, что чуть не купил сегодня в магазине…

***

Наверное, это конец? Скорее всего. Минако почти физически чувствовала, как тело и разум ее умирают. Она поняла: у них с Ятеном не может быть будущего. Поняла это четко, с холодной ясностью, уже не увиливая от правды. Харука была права: Минако не нужна Коу, и он сегодня показал это достаточно ясно, чтобы уничтожить последние крупицы веры. Ведь даже если бы Мина снова унизилась и вернулась, ничего бы не изменилось. В лучшем случае, она могла бы быть попрекаемым пресмыкающимся при нем, которого всегда будут шпынять и указывать на свое место. И она бы раболепно выполняла его приказы, а вскоре вообще перестала бы представлять из себя хоть что-то. Коу бы сначала показывал, кто тут главный, а кто – лишь шлюха, которую он пригрел, а потом, быть может, стал бы поднимать на нее руку, потеряв всякое уважение к ее личности. Айно могла бы вообразить себе множество ситуаций подобного рода, но еще ярче видела конец всего этого позора. Смерть. Смерть семьи и человечности.

Разве может в этой грязи расти ребенок, строиться любовь и хозяйство? Как бы ни было больно, Минако признавала, что это невозможно. Родится только гниль и насилие. Нельзя допустить этого. Она противна Ятену, значит, ему лучше без нее. Минако больше не станет навязываться. Жаль только, что страдать снова будет Викки, однако смысла в пребывании в Токио Айно больше не видела. Девушка больше бы не смогла явиться в его дом и посмотреть ему в глаза, делать вид, что ничего не произошло, терпеть его насмешки и напоминания о ее падении. А его жестокая, издевательская улыбка?.. Нет, это выше любых человеческих сил. Если она сейчас даст слабину и кинется ему в ноги, то потеряет себя навсегда, потеряет все добрые воспоминания, связанные с этим человеком. У любви тоже есть пределы.

Приплетясь домой, Минако стала собирать свои вещи. Она делала это нехотя, не скрывая слез. Но здесь она никому не нужна, кроме своего малыша. Больно было снова покидать его, но мучить такими отношениями с Ятеном… пусть лучше этот ребенок не знает всего этого. Ее место снова займет Нару, и все пойдет своим чередом. Все будет так, как было до ее появления – тихо, спокойно и, наверное, хорошо. А она – лишняя. И всегда такой останется.

В следующее же утро девушка, измученная ночными сборами, уволилась, взяла расчет, заплатила хозяйке квартиры. Все это делала на автомате, думая о своем. Через четыре часа – автобус до пригорода, а там и к двоюродной сестре можно податься, в деревню. Но впереди еще целых четыре часа… четыре бесконечных часа. Хоть бы еще одним глазком посмотреть на своего сыночка и запомнить каждую его черточку, каждую улыбку, каждый взгляд! Хоть бы попросить у него прощения за то, что она такая непутевая мать! Страшно увидеть Ятена (хотя, он все равно сейчас на работе), но еще страшнее – не увидеть сына, и Мина спешит в бывший дом, волоча за собой чемодан. Наверное, Харука славно повеселится, когда узнает эту занятную историю…

Но Мина не доезжает до самого дома, а выходит чуть раньше, чтобы проветриться и взять себя в руки. Она с тоской и болью смотрит на некогда родной и любимый город, поникший в беспощадной осени, и сердце ее тихо ноет… Оттого, что все погибло вокруг, оттого, что для нее уже ничего не повторится…

Вот и ее маленький домишко уже виден, и Мина почему-то улыбается ему, как старому знакомому. Но улыбка ее грустная, прощальная. Она больше не вернется туда. Девушка спешит к нему, но вдруг останавливается, когда двери открываются. «Наверное, это Нару пошла гулять с Викки», - мелькает в ее голове, но появляется фигура Ятена, и Айно вздрагивает всем телом. Рядом с ним Викки, он что-то весело говорит отцу и подпрыгивает, а мужчина сжимает его ладошку. И Мина понимает, что не посмеет подойти к ним, не посмеет разрушить их маленький мирок своим мерзким появлением. Она просто смотрит на них издалека, поставив чемодан на землю, и улыбается… какой-то дрожащей, щемящей улыбкой, словно пытаясь ей извиниться и обнять таких любимых людей. Словно пытаясь навсегда их такими запомнить. Пусть зло уйдет, она не будет его копить в себе. Она запомнит их такими, какие они сейчас.

Отец и сын идут ей навстречу, переговариваясь и не замечая застывшую на тротуаре Минако, и девушка подхватывает чемодан, чтобы скрыться. Ей хочется насытиться взглядами, брошенными на бывшего мужа и малыша, и девушка тянет мгновение, когда отвернется и пойдет своей дорогой. Еще чуть-чуть… Еще секунда… И Коу вдруг поднимает голову и встречается с ней глазами. Мужчина замирает, словно запнувшись, и Викки недовольно дергает за руку отца, не понимая, почему он встал. Но тут и мальчик замечает Минако и вдруг срывается вперед:

- Мама! – кричит малыш и бежит к Айно. – Мама! – он врывается ей в объятья, и Мина от всей души сжимает его, еле сдерживая слезы. – Здравствуй, мама! Ты сегодня так рано!

Коу, опомнившись, тихо бредет к ним, еле удерживая волнение, и взгляд его спотыкается о большой чемодан на колесиках. Осознание еще не приходит, однако догадка уже пробивается через толчею мыслей и чувств.

- Милый, мне нужно кое-что тебе сказать, - Минако силится улыбнуться и садится на корточки перед сыночком, она беспорядочно гладит его светлые волосы и жмет теплые ладошки. – Маме придется уехать.

- Уехать? – теряется Викки.

- Помнишь?.. Меня снова зовут в Тридевятое царство, - девушка всхлипывает. – Я там очень нужна, - ее голос срывается, и Айно просто крепко-крепко прижимает к себе своего ребенка: - Прости меня, мой хороший, я буду думать о тебе, я никогда тебя не забуду. А если папа разрешит, то ты будешь ко мне приезжать. Хорошо?

- Но почему они снова забирают тебя? – мальчик хмурится, глаза его наливаются слезами, а у губ появляется «папина» складочка, выражающая упрямство. – Ты же только приехала!

Но Минако уже не может ответить. Ей нужно встать и уйти, иначе она совсем потеряет силу воли и разрыдается. Девушка поднимается и одергивает пальто, все еще еле сдерживая слезы. Ятен уже подошел к ним и внимательно слушал все, что сказала его бывшая жена. На лице – растерянность, хмурость и какое-то колебание. Не говоря ни слова, мужчина подхватывает чемодан и тихо идет в сторону дома. Минако и Викки замирают, глядя на него. И если малыш шумно радуется, то Мина просто не может поверить в происходящее…

Глава 14. Потоки слов
Минако, схватив сына за руку, практически побежала за Ятеном:

- Стой! – крикнула она, и голос ее зазвенел от непролитых слез. – У меня автобус через четыре часа! – девушка схватилась за чемодан, но Коу, кажется, это было вовсе нипочем, и он продолжал идти.

- Нет у тебя никакого автобуса, - буркнул мужчина, не глядя Минако в глаза.

- Как же нет? Я же опоздаю! – все еще ничего не осознавая, досадливо и умоляюще произнесла Айно.

Однако Ятен остался безмолвным, даже когда они уже зашли в дом. Мужчина без лишних слов поволок чемодан наверх, в спальню, а девушка только рассеянно стянула башмаки и пальто. Викки с веселым щебетанием увел ее на кухню, что-то рассказывал и показывал, но Мина практически все пропускала мимо ушей. Раньше ей казалось, что за возможность обмануться и почувствовать себя нужной она бы отдала половину жизни; сейчас же, когда сердце еще не до конца поверило, что ее приняли назад, девушка отчетливо понимала: если происходящее – обман, она не переживет этого. Погибнет, сделает с собой что-то, но не переживет.

Однако в кухню вернулся Ятен и спокойно сел на стул напротив, вдруг ласково улыбнувшись сыну:

- Пойди, нарисуй что-нибудь для мамы, - и потрепал мальчика по голове; Викки, весело кивнув, тут же умчался за восковыми мелками.

А Мина, кажется, по-новому посмотрела на бывшего мужа. Он повзрослел. Прошел всего какой-то год, но Ятен Коу стал совершенно другим. Пусть уставшим, замученным, с убитой гордостью, грубым, а подчас и жестоким. Не каждый бы перенес подобную ношу, не каждый бы нашел в себе силы воспитывать маленького ребенка в одиночестве, а потом открыть двери перед той, из-за которой случилось все горе. И Минако гордилась им какой-то собственной, женской гордостью за своего мужчину. Между ними – пропасть, пропасть непроходимая и страшная, сколько зла они причинили друг другу, сколько калечились. И все равно так и не смогли расстаться по-настоящему, разойтись навсегда. Что же это? Злой рок? Насмешка судьбы? Или награда?

- Нам нужно поговорить, - вздохнул Коу, нахмурившись и словно стесняясь своих слов.

Мина только кивнула, давая ему возможность высказаться первым. Свою душу она уже раскрыла, бесхитростно и отчаянно бросившись ему на шею, вымаливая возможность второго шанса их отношениям. Бывает же так, что люди, расторгнув брак на бумаге, не могут сделать этого в жизни. Мечутся, мучают друг друга, пытаются забыть, а не выходит. Не все способны пойти на уступки и ущемление гордости, но Айно с какой-то детской верой в чудо хотелось надеяться, что не все потеряно. Она уже чуть не потеряла эту веру, собираясь сдаться, но сейчас, почувствовав желание бывшего мужа наконец поговорить, Мина снова надеялась.

Слова, кажется, роящиеся в голове Ятена, отказывались выливаться во что-то осмысленное, и он только беспомощно хмурил брови и вздыхал, беспокойно катая шарик из мякиша хлеба. Минако боялась сбить его и как-то вмешиваться, поэтому молчала и зачем-то смотрела на наручные часы. И все это было словно частью оголенного провода, по которому пускают электричество. Любое неверное действие приведет к катастрофе. Кашлянув, мужчина поднялся со стула и принялся мерить шагами кухню, изредка бросая на Минако взгляды. Вдруг он резко остановился и повернулся к бывшей жене:

- Я не знаю, Минако… Если бы кто-то сказал мне несколько лет назад, что с нами может случиться подобное, я бы не поверил. Я бы рассмеялся в лицо человеку, придумавшему подобное. Я жил со стойкой верой в юношеские идеалы про любовь до гроба и видел все сквозь розовые очки. Признаю, это глупо. Да, теперь я многое бы в своей жизни назвал нелепым.

Почему-то именно эти слова сильно задели Минако, и девушка опустила глаза на столешницу, а Коу, словно находясь в глубоком раздумье, продолжал:

- Если бы кто-то спросил бы меня, простил бы я изменницу, я бы категорично ответил, не допуская даже мысли об обратном. Я даже понятия не имел, что жизнь может быть такой, что человеческие чувства не строятся по струнке. Если бы ты только знала, что творится в моей душе, как мне было хреново! Как погано мне было, когда я думал, как моя девочка спит с каким-то мужиком, оставив семью. Я не просто ревновал, бесился, я ощущал себя ничтожеством. Мне все в этом мире стало противно, - он говорил жарко, не щадя ни своих чувств, ни чувств Мины. – Для меня все женщины стали такими, как ты, и я не испытывал ничего, кроме отвращения и презрения, когда та или иная дамочка пыталась залезть ко мне в штаны или особенно вызывающе показать, что отцы-одиночки – мечта для брака. Весь женский род – не более чем животные, тупые и алчные. Я вскармливал в себе эти мысли, я люто ненавидел тебя. Я ненавидел тебя больше всех. А знаешь, почему? – Ятен и не ждал ответа от помертвевшей Айно. – Потому что все равно не мог тебя забыть. Ты приходила ко мне во сне. Наверное затем, чтобы поиздеваться, да? Ты словно впиталась в эти стены, я даже чувствовал запах твоих духов. Я давно выбросил все твои вещи, но это не спасало. Я не тешил себя надеждой, что ты можешь вернуться, но никого не подпускал к себе. Знаешь, Харука пыталась свести меня с парочкой прекрасных девушек, наверное, не уступающих тебе ни в чем, быть может, даже превосходящих. Но ни одна из них не пошатнула во мне ничего, даже похоти, только отупелое безразличие. И вот появляешься ты…

Коу резко замолчал, словно захлебываясь своими словами. Его глаза лихорадочно блестели, а руки тряслись, но поток слов, исходящих из самых глубин, остановить было невозможно. Мысли, сдерживаемые и запретные, лились рекой. Минако тихо тряслась на своем стуле, до крови закусив губу.

- Ты появляешься, и мое безразличие летит к чертям. Я ненавижу с новой силой, извожусь, но это пугает меня так, словно я готов кинуться к твоим ногам. Я неравнодушен. Я понимаю, что ты не нужна мне, не нужна моему сыну, но твое вторжение в нашу жизнь пошатывает и эту уверенность. Викки еще слишком мал, чтобы чувствовать ту грязь, что томилась внутри меня. Он любит тебя и скучает, даже Нару перестала заменять ему женское тепло. Увидев перемены в сыне, я впервые поверил в силу материнства. Но ты ведь приехала не только к Викки, да? Ты с чего-то решила, что можешь вернуть меня? Я бы зло смеялся сейчас, если бы не ловил себя на том, что слаб перед тобой. Наверное, мне очень идут мои рога, раз я таю от одного только твоего прикосновения. Помнишь, что произошло тут недавно?

Минако, бледная как смерть, покраснела.

- Ты даже не представляешь, как я потом ненавидел себя за произошедшее. Я душу себе испоганил, я стал ничтожеством окончательно. Я понял, что дошел до черты, но ты, видимо, пришла к ней раньше, раз собралась уехать и снова бросить ребенка.

- Я не стала бы бросать Викки! – впервые подала голос Мина. – Я продолжала бы общаться с ним. Просто… - она смутилась и замолчала.

- Просто на расстоянии? – Ятен нервно кивнул. – Понимаю. Чтобы больше не видеть насильника и дикаря, сошедшего с ума от одиночества и ненависти.

- Нет, - голос Минако дрогнул и зазвенел. – Чтобы никогда не помнить зла о тебе и больше не пытаться вернуть все назад. Я напросилась сама и сама получила заслуженное. Да, заслужила. Но жить во всем этом я бы не смогла. Я пришла попрощаться с сыном.

Наступило молчание. Тяжелое, жестокое, горькое и безнадежное. Две судьбы висят на волоске, на грани разрыва.

- И куда ты собралась? – тихо спросил Ятен, снова скрючившись на стуле.

- К сестре, у нее есть домик в деревушке. Думаю, остановилась бы там, - просто ответила Минако. – Хотя… у нее уже давно своя семья.

- У тебя тоже была своя семья, - горько отрезал Ятен, и Мина отвернулась, стиснув зубы. Господи, как же тяжело дышать, как тяжело!

- Не надо мне снова напоминать, что у меня ее уже нет, - хрипло произнесла девушка, и щеки ее залились лихорадочным румянцем. – Не надо. Верни, пожалуйста, мой чемодан. У меня скоро автобус, - Минако поднялась на негнущихся ногах.

- Я больше тебя не ждал, Мина, - мужчина тоже поднялся и встал напротив бывшей жены, - но, видимо, я снова просчитался в этой жизни.

Айно подняла на него взгляд и встретилась с его глазами, полными мрачной решительности и беззащитной искренности, усталости от бегства и мира.

- Оставайся. Этот дом без тебя пуст, - тихо произнес он и вышел из кухни, а Мина чуть не упала бессильно на стул.

Глава 15. Агония. Допинг
- Мамочка, мамочка, - из забытья Минако вытащил голосок Викки и протянутый им рисунок. – Посмотри, какие цветочки!

Мина оторвала ладони от лица и с силой улыбнулась, глядя на расплывающиеся перед глазами ромашки гигантского размера:

- Какие красивые, - устало и ломко произнесла она и погладила сына по головке. – Это для меня?

- Да, - гордо ответил малец и сунул Айно подарок в руки. – Папа сказал, что тебе очень понравится. Правда?

- Ну конечно, - Мина поцеловала мальчика в лоб и поднялась. – А где же он?

Она не знала, сколько времени прошло с того момента, как Ятен покинул кухню (минута? десять? час?), и что ей делать теперь. Муж сказал, что не смог забыть ее, этот дом пуст, но в душе Мины томилась горечь его слов о ненависти и боли. Он не лукавил, что ненавидел, и эти слова были самыми страшными в ее жизни. Как же жить им теперь с этим грузом? Как дать друг другу сил на примирение и дальнейшую жизнь?

- Он в своей комнате, - прощебетал Викки. – Папа готовит для тебя комнату.

- Для меня? – удивилась Мина и тут же бросилась наверх, где раньше была ее спальня с Ятеном.

Там практически ничего не изменилось с момента ее ухода: те же бледно-бежевые обои, те же занавески и огромный дубовый шкаф, то же зеркало… Только вот беспорядка было в два раза больше, чувствовалась несколько грубоватая и неряшливая рука одинокого мужчины. Однако когда Минако поднялась, то застала Ятена за вкручиванием лампочки в люстру.

- Тут бардак, конечно, - неожиданно смутился Коу, - но мне просто некогда прибираться.

Ничего не говоря, Айно легким движением сложила рубашку, висящую на спинке стула, будто делать это – самая естественная для нее работа. Она вытирала пыль, скопившуюся на подоконнике и деревянных полках, и с тоской посмотрела на одинокие шляпки гвоздиков, торчащих из стены. Когда-то здесь висели фотографии… Их с Ятеном фотографии… А остался лишь годовалый Викки в смешном синеньком костюмчике. Минако отчего-то захотелось заплакать, но она сдержалась и принялась сортировать белье из шкафа. Пока спальня возрождалась, они не говорили друг другу ни слова, лишь любопытный Викки то и дело трещал. Наверное, он чувствовал грусть родителей и пытался как-то избавиться от нее.

- Посмотри, мама, - Викки отдал Айно фотографию, которую Ятен когда-то оставил для сына. – Я ее берег.

Коу, поправляющий шторы, обернулся и нахмурился, всматриваясь в реакцию бывшей жены, которая с недоумением смотрела на себя. На себя в восемнадцать лет. И ей было тяжело видеть эту чужую девушку, ведь она была немым укором и напоминанием о прошлом.

- Мы сфотографируем маму снова, да, Викки? – ласково спросил Коу, и сын весело захлопал в ладошки:

- Я хочу, чтобы у меня в комнате была фотография мамы!

Обед Минако приготовила сама, и Коу больше не язвил по этому поводу. Наоборот, мужчина с удовольствием ел стряпню жены, словно вспоминая, каково это. Айно стала снова ощущать себя хозяйкой этого дома. Но больше всего поразил ее аккуратный, трепетный поцелуй, что неожиданно коснулся ее губ, когда вся семья собралась в гостиной перед телевизором. Нет, она совсем не ждала его, не надеялась, и ей казалось, что никогда она ничего не испытывала нужнее и слаще. А малыш, внимательно смотрящий на родителей, вдруг залез им на колени и прижался щечкой к плечу матери. Его ручонки вцепились в запястья Ятена, и от этой картины девушка чуть не заплакала. Как она жила без этого целый год?.. Как позволила себе уйти?..

Девушка наконец снова почувствовала тепло и ощущение, что нашла свое место в этой жизни. И пусть Ятен был лихорадочно весел и сыпал ласковыми словами, пусть его жадный, яростные поцелуи приводили ее в трепет и недоумение, она не смела отказываться от даров судьбы. Да, ей почему-то было страшно от того, что все происходит вдруг так резко и быстротечно, но разве Мина с ее любовью и желанием жить со своей семьей могла себе позволить отступить назад? Она полностью доверилась Ятену, ведь выбор был за ним.

А Коу… ему казалось, что таким образом он может забыться, уничтожить гнилостное прошлое. Ему казалось, что в судорожных ласках есть ключ к прощению и понимаю. Просто не помнить. Просто избавиться от боли. Просто представить, что этого страшного года не было вовсе. Ятен, кажется, использовал какой-то допинг, увеличивающий силы смотреть жене в глаза и при этом не думать о ее бегстве, но каждый допинг рано или поздно приводит к изнашиванию организма. Однажды не остается мочи не помнить, и тогда… что будет тогда, мужчина предпочитал не думать. Он пытался вернуть семью, как умел, пытался вернуть доверие и любовь, но пока получалось только бередить полусгнившие раны. Коу отчетливо понимал, что никакую другую женщину принять не сможет, но и принять Айно – полностью и безоговорочно – тоже не получалось. Ведь в глубине души он не пришел к прощению.

Да, он жадно целовал ее, словно упиваясь, кажется, позабытыми ласками, пытался делать вид, что все стало прежним. Быть может, так оно и было. Только вот он не поменялся. И вряд ли уже когда-то изменится. Со всеми этими переживаниями в душе Ятену приходилось бороться один на один. Он не мог раскрыться перед Айно полностью. И было неизвестно, насколько хватит его «допинга»… Как оказалось, ненадолго.

@темы: Мои фанфики

20:40 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (3)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
1. Принц-подделка (часть 1)
Ятен лежал на своей кровати, тупо глядя на белоснежный потолок, не шевелясь. Иногда его сосредоточенный взгляд падал за окно, из которого были видны лишь редкие верхушки деревьев и серое сплошное небо, но не задерживался там надолго. Совсем не хотелось лежать здесь и дожидаться своей участи, но вряд ли он сейчас бодро вскочит и побежит домой. Парень едко скривил губы. Сам виноват. Нечего было строить из себя героя. То же мне, защитник униженных и оскорбленных нашелся… Да еще бы ничего, если бы он спас эту девчонку, так тупо потерял сознание от боли! Как глупо… И что теперь он скажет родителям?

С одной стороны, он боялся этой встречи, с другой – хотелось с полнейшим безразличием вынести все, что он всхлопотает за ночное гуляние. Даже суровое молчание отца и разочарование в его глазах.
Ятен всегда боялся своего отца; боялся лишний раз насолить ему, сказать что-то не так. Фрэнк Коу никогда не поднимал голоса, никогда не действовал физически, но его низкий суровый тон был лучше порки, а молчание – сильнее крика.

Маленький Ятен старался быть во всем хорошим, лишь бы заработать одобрительный кивок отца. Так он старался поступать и сейчас, хотя непокорный характер не раз заставлял его противоречить и идти наперекор. Но Ятен сдерживался, потому что безумно уважал Фрэнка. А сейчас все рушилось. Он чувствовал, что сегодня все сломается, разлетится вдребезги и не устаканится никогда. Сегодня его отец узнает о стритрейсинге, и тогда…

Дверь в палату распахнулась, и в комнату влетела заплаканная женщина; она тут же подбежала у постели Ятена и разрыдалась, беспомощно сжимая руки парня:

- Сынок, - всхлипывая, шептала она, с материнским беспокойством оглядывая сына. – Слава Богу, ты жив!

Ятен жалостливо сжимал хрупкие плечи матери, втайне ненавидя себя за причиненную ей боль. Он даже не заметил, как в палату вошел отец, Сейя и Тайки беспокойно мялись у двери. Наконец, юноша увидел мощную высокую фигуру Фрэнка Коу, его сцепленные за спиной ладони, прямой непроницаемый взгляд карих глаз, плотно сжатые губы, выглядывающие из-под темной поросли недлинной бороды. И Ятен снова чувствовал себя пятилетним мальчиком, попавшим в немилость отца. Бледнея, парень отстранил мать и прямо посмотрел на родителя.

- Ну, здравствуй, сын, - сурово, бесстрастно проговорил Фрэнк, не меняя позы. – Как гонки? Выиграл?

Ятен машинально стрельнул глазами к двери: Тайки стоял белый как мел. «Рассказал. Он все рассказал…» - с ужасом подумал Ятен.

- Нет, - как можно тверже ответил парень.

Ну и кого теперь волнует, что он не был на гонках, что он завязал со стритрейсингом? Он будет оправдываться – отец и ухом не поведет. Фрэнку Коу не нужны оправдания, у него своя правда.

- А что же так? - Фрэнк заходил по комнате, небрежно скользя взглядом по больничным стенам. – Уж если рисковать, то ради победы. Так, сын? - впервые в его голосе заскользила насмешка, которая была хуже пощечины.

- Фрэнк, - попыталась урезонить мужа Алисия, но была остановлена поднятой ладонью.

- Тише, Лис, - Фрэнк остановился и в упор посмотрел на Ятена, - я хочу знать, чего я не дал своему сыну, чтобы он не занимался глупостями. Я, кажется, всю жизнь положил ради него и его братьев. Ошибался, - жесткая усмешка. - Так ты скажешь мне, Ятен, чего тебе не хватает? Почему ты рискуешь жизнью, забыв про слабое здоровье матери, про братьев, про меня?

Ятен молчал. У него был такой вид, будто кто положил на его грудь камень, и он не может дышать.

- Я жду, сын, - настойчиво проговорил Фрэнк. – Я думал, что вы ни в чем не нуждаетесь. Вы путешествуете по миру, учитесь в отличной школе, живете в собственном доме. Вы можете позволить себе любую прихоть. Но тебе мало этого.

Ятен жалко помотал головой.

- Я разочарован, сын, - голос сухой, жесткий, как приговор бесстрастного судьи. С минуту Фрэнк все еще смотрел на Ятена, а потом отвернулся к двери. – Пойдемте, этому герою нужно остаться одному, - и широким шагом он вышел из палаты. Вот так вот. Пять минут. Пять минут родительского участия.

Алисия поцеловала сына в лоб и достала из сумки пакет с домашней выпечкой; в ее зеленых, как у младшего сына, глазах сверкали слезы. Она убрала еду в тумбочку и вышла вслед за мужем. Сейя подошел к постели брата, пожал ему руку, шепнул «Держись!» и тоже ушел. Остался только Тайки. Он несмело приблизился к Ятену:

- Прости. Я хотел, как лучше.

- Убирайся, - только и кинул Коу-младший, бессильно отворачиваясь от брата.

Звук захлопывающийся двери больно резанул по нервам, заставляя юношу чуть ли не взвыть от отчаяния. Он всегда зависел от своей семьи и только от нее. Остальные люди всегда были чем-то чужим и непонятным. Сейчас он лишился этой поддержки. Конечно, его милая, любящая мать никогда не отвернется от сына, Сейя тоже. Даже Тайки. Но вот отец? Его расположение не вернешь так просто.

Что же теперь делать?..

В палату снова открылась дверь, и на этот раз на пороге оказался Тони, а вместе с ним и Айно.

- Ты как? – спросил друг, подходя к постели и садясь на стул; Минако села рядом.

- Хотелось бы, чтобы было получше, - невесело усмехнулся Коу.

- Ты можешь объяснить, что произошло? – в кошачьих глазах Тони сквозило беспокойство.

- Да, - Коу махнул рукой, тут же морщась от боли, - нарвался на геройство. Увидел движение у дороги. Остановился помочь, а там придурок какой-то девчонку держит. Я заступился. Ну, этот бугай меня отколошматил, и вот я здесь, прошу любить и жаловать! – издевательски воскликнул Коу.

Ледук сразу смекнул, что дела у друга много хуже, чем он рассказал. Да и глаза болезненно блестят.

- Давай, выкладывай, - почти требовательно произнес Тони.

Ятен внимательно посмотрел на Минако, будто задумавшись о чем-то, и девушка, тут же смутившись, принялась собираться и уже хотела уйти, прошептав что-то вроде «Выздоравливай», как Ятен почти возмущенно произнес, чтобы не огорчать ее:

- Куда поскакала? Даже пяти минут с больным посидеть не хочешь?

В конце концов, ему не хотелось обижать девушку, которая пришла его проведать, хотя на ее месте должны быть те самые многочисленные приятели, проводившие с ним не один вечер. Эй, ребята, вы где? Ау! Никого нет… В такие минуты ощущаешь себя безнадежно уставшим и одиноким, когда совершенно чужой человек вспоминает о тебе, а недавно такие близкие – нет… Вот и отец ушел, даже не попрощавшись…

Минако снова заняла свое место рядом с Тони.

- Тайки рассказал родителям о стритрейсинге. О вчерашних гонках, на которых я был.

- Но ты же не был на гонках! - возразила Айно, но Ятена даже не смутило, откуда она это знает.

- Не был, - серьезно кивнул парень. - Только вот родители этого не знают и братья, а доказывать моему отцу обратное просто бесполезно. Он уже разочаровался во мне, - Минако видела, как горько дались ему эти последние слова.

- И что же теперь будет? – спросил Тони.

- Не знаю, - с деланным равнодушием пожал плечами Коу. – Может, отправят в какую-нибудь закрытую школу или запрут в комнате до конца моих дней.

Минако сразу стало ясно, что парень просто не желает задумываться об этом.

- А ведь вчера был обычный день, - вдруг вздохнул Ятен, глядя в потолок, - почему же все пошло по накатанной?

- Ну, не может же все быть хорошо, правильно? – философски заметил Ледук, хотя прекрасно знал, что разговорами тут вряд ли поможешь. - У меня вот Ягуар пропал, хотя все не так сложно, как у тебя, но мать расстроится, когда узнает, - по голосу было понятно, что задаст ему маменька еще того леща.

- По-моему, вы доигрались, мальчики, - сказала Минако, поднимаясь со стула; она внимательно посмотрела на Ятена: - Не делай ничего опрометчивого и не изводи себя напрасным самобичеванием. Не поможет. Лучше постарайся поскорее выздороветь и готовься к разговору с отцом.

Девушка повернулась к Тони:

- А мы с тобой идем писать заявление о пропаже, - она решительно улыбалась и, помахав Ятену рукой, вышла из палаты.

- Странная эта Айно, - недоуменно произнес Ледук, глядя на захлопнувшуюся дверь. – Лично я таких еще не встречал.

POV Минако

Я дождалась, пока Ледук распрощается с Коу и выйдет ко мне.

- Ну что, в участок? – спросил он, и я кивнула.

Удостоверившись, что Ятен в относительном порядке, я испытала такое облегчение, словно целую гору с плеч скинула. Да и то, что мой Принц не оттолкнул меня, тоже как-то ободрило. Хотя какой уж тут Принц? Теперь я имею дело с настоящим Ятеном Коу, а не с выдуманным персонажем из моих мечтаний. Неужели жизнь становится интереснее грез?..

Может, я какая-то эгоистка, но мое настроение значительно улучшилось, хотя у Ятена неприятности. Нет, я не радовалась его горю, ни в коем случае. Просто до меня вдруг дошло, что я не разочаровалась в настоящем Ятене. Он такой же смелый и бесстрашный, как и в моих мечтах, а я ведь так боялась пораниться о реальность!..

Пока мы с Тони шли, я непринужденно улыбалась, а Ледук в недоумении поглядывал на меня. Ни серое, недружелюбное небо, ни незавидный повод для похода в участок не могли сбить моей приподнятости. Полицейский участок находился недалеко от моего дома, и я предложила Тони зайти ко мне на чай. К тому же, мы с ним еще не обедали, а время уже ближе к ужину, чем к обеду, так что парень согласился.

Мама была на работе, дома находилась только бабушка. Оно была несколько удивлена тем, что я привела гостя, но радушно усадила несколько смущенного Тони за чай, принялась хлопотать около него: то печенье предложит, то варенье. Меня уж очень забавляло ее поведение.

- Не вы ли водили Мину в клуб? – вдруг спросила бабушка.

- Да, мы вместе были, - ну, это было правда. Практически. Он меня выводил из клуба.

Арита лукаво посмотрела на меня, отчего я вспыхнула. Уж не подумала ли бабушка?..

- Мы с Тони друзья, - ляпнула я, не подумав, и красноречиво уставилась на Ледука; тот смотрел на меня с неприкрытым удивлением. – Так что тут ничего такого нет.

Бабушка хитро посмотрела на пылающую меня, потом на Тони, потом снова на меня, будто наблюдая увлекательную теннисную партию. Она улыбнулась:

- Ну, друзья так друзья, - хотя имела под этим совсем другое.

Мы с Тони обменялись еще более смущенными взглядами.

1. Принц-подделка (часть 2)
POV Минако

Но на этом спектакль не окончился. Я даже не представляла, что моя бабушка способна быть такой назойливой. «Честно» поверив, что мы с Ледуком «только друзья», она принялась допытывать у Тони буквально все биографические детали, о которых только можно подумать, и то отчаянно напрягая мозг! За те три часа, что Тони просидел у меня дома, я узнала о нем больше, чем за все годы нашего знакомства (особенно если учесть, что мы с первого года вместе учимся). Естественно, Арита с энтузиазмом тараторила о «любимой внученьке», показывала мои детские фотографии, где я сверкаю беззубой улыбкой или бессовестно мучаю Артемиса, нацепив ему на голову своею шапку с помпоном. Надо отдать Тони должное: он с охотой слушал бесконечные бабушкины рассказы, не зевал, хвалил ее пирожки с капустой, да и просто был мил.

Наконец, пришла моя мама, и бабуля представила ей Тони. По лицу Ариты сразу было видно, что именно этого момента она ждала все это время. Я волновалась так, будто Тони – мой жених, но я ведь раньше не водила молодых людей к себе в гости. Откровенно говоря, кроме Адоры в моей квартире никого не было. Но я зря волновалась: и это знакомство прошло без сучка, без задоринки. Теперь на Ледука посыпался ряд вопросов от моей матери, но долго я мучить парня не стала и уволокла его из квартиры, мол, мы пойдем гулять. Господи! Мы еще минут пятнадцать прощались у двери, бабушка еще раз десять попросила Тони заходить в гости, а когда, наконец, дверь в квартиру закрылась, я громко с облегчением вздохнула.

- Прости, Тони, - молитвенно сложила ручки я, когда мы вышли из подъезда и пошли по направлению к его дому. - Я и не знала, что тебя воспримут чуть ли не моим возлюбленным.

Ледук рассмеялся, глядя на меня:

- Брось, твоя бабушка - просто прелесть. И у нее самые вкусные пирожки, которые я когда-либо ел, - по его улыбающимся глазам я поняла, что он не лукавит.

- О, если тебе так понравилась моя бабушка, можешь ее осчастливить: просто заходи к ней иногда. Так уж и быть, - я состроила высокомерную рожицу, - я поделюсь с тобой своими пирожками.

- Какая честь, - Ледук встал передо мной в полупоклоне и тут же язвительно фыркнул: - Скоро твоя бабушка будет печь для меня, и уже я буду с тобой делиться.

- Еще чего! – возмутилась я.

Так мы, весело переругиваясь, шли по оживленному тротуару и болтали о всяких глупостях. Я даже не представляла, что я могу так орать на всю улицу, размахивать руками, объясняя нечто увлекательное, и с интересом слушать. Тони оказался на редкость замечательным собеседником, когда был просто самим собой, а не корчил из себя Дон Жуана. Так мы дошли до его дома, а потом снова повернули назад.

- Лично мне неловко, что меня провожает девушка, - заявил он мне, и мы опять свернули к моей квартире.

Домой я вернулась бодрая, веселая, мне даже было до лампочки на мамины и бабушкины понимающие улыбки и взгляды в спину. Что они подумали? Какая разница?! У меня было эгоистично-хорошее настроение, вот и все.

***

Я привычно уселась на свою парту, машинально поглядела на пустующее место Ятена, хотя прекрасно знала, что он в больнице и вернется только через неделю. День начинался как обычно. Я тихо сидела на своем месте, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания (одобрительные улыбки одноклассников, как и их язвительные насмешки, в равной степени сбивают меня с толку). Приготовила тетради и учебники, посмотрела за окно, все еще открывающее вид на грязные взлохмаченные облака…

Но мое внимание привлек нарочито громкий голос Азалии (только у нее такой противный писк), с увлечением рассказывающей что-то кучке зевак. Девушка сидела на своей парте, остальные, кто подтащив стул, кто стоя, собрались вокруг нее. Меня не интересовали ее сплетни, которые, конечно, приправлены скудной фантазией рассказчицы, но кое-что резануло слух. Моя фамилия. Айно. Мало ли людей с такой фамилией? Но я на уровне подсознания понимала, что речь идет именно обо мне, а не о ком-то другом. Я открыто посмотрела на Азалию. Заметив то, что я в упор гляжу на нее, Зали стала говорить еще громче:

- Нет, вы представляете, - манерно язвила девица, - идут, голубки, на всю улицу хохочут. В двух метрах от меня прошли и даже не заметили. Конечно, - она заговорщически понизила голос, но так, чтоб было всем слышно, а в первую очередь мне, - они были так увлечены друг другом… дела амурные… - слушатели в лице моих одноклассников весело загоготали.

Я вся сжалась, чувствуя, как краснею до корней волос, и лихорадочно принялась искать глазами Тони, но тот еще не пришел.

- А у Ледука-то дурной вкус, - мерзко захихикала Азалия, глядя на меня из-под опущенных ресниц, - позарился на эту забитую.

Внутри меня что-то щелкнуло и затихло. От гнева стало трудно дышать. Я даже не заметила, как встала со своего места, сжала кулаки и пошла прямо к Азалии под оглушительную тишину и несколько удивленных вздохов моих одноклассников. Зали нагло глядела на меня, гнусно ухмыляясь. Неожиданно для всех я улыбнулась (Зали аж перекосило от изумления) и сладко протянула:

- Ядом не захлебнись, Буренка. На меня-то хоть Ледук позарился, а тебя Коу киданул. Так что захлопни варежку и дыши глубже, детка, - еще раз мило улыбнувшись, я прошествовала на свое место и снова с безразличным видом уставилась за окно.

Тишина стояла неприлично долго, нарушить ее смог только звонок, который немного растормошил ребят, и те стали оживленно переговариваться. Естественно, обо мне. Я намеренно не смотрела на Азалию.

Спустя минуту в класс залетел запыхавшийся Тони и радостно уселся на свое место, ибо опередил-таки нашего физика и обойдется без замечаний. Его появление вызвало новую волну перешептываний, но он не обратил на это внимания. Не знаю, откуда появилась стерва внутри меня, но я встала из-за своей парты и подошла к Тони:

- Доброе утро, - проворковала я, демонстративно поцеловала его в щеку, тряхнула волосами и уселась к себе.

Замерли все: Тони с перекошенным от удивления лицом, одноклассники и старенький физик, который резко застрял на пороге. Несколько секунд спустя он судорожно кашлянул в кулак, привлекая внимание детей, нетвердо дошел до стула и сел. И потянул свой монотонный сказ о фотонах, ультрафиолете и инфракрасном излучении…

***

Весь день я ходила с невозмутимым лицом, стараясь сохранить произведенное впечатление, но, на самом деле, эта игра надоела мне уже к концу третьего урока. Я всячески избегала Тони, чтобы не разорался на меня при всех за потерянную репутацию (ведь я всего лишь «странная Айно», не более), но он-таки поймал меня на школьной площадке перед последним уроком, когда я уселась под дерево на скамью, подальше от чужих глаз.

- Так, - сходу начала я, только завидев направляющегося ко мне парня, - я сейчас тебе все объясню.

- Уж пожалуйста, - кивнул Ледук без всякой злости; он сел на скамейку рядом со мной.

- Зали вчера видела, как мы с тобой гуляли.

- И что? – не понял Тони.

- Ну и разболтала всем, будто мы парочка, поливая при этом грязью и тебя, и меня. Я не выдержала и ответила этой Буренке так, что та чуть собственным языком не подавилась. Я решила уж совсем добить ее, поцеловав тебя при всех.

- Вот уж не ожидал от тебя такой прыти! – изумился Ледук, хитро улыбаясь. - Никогда не слышал, чтобы ты реагировала на чьи-то шуточки в свой адрес.

- Да я и сама не знаю, что толком на меня нашло, - призналась я.

- А знаешь, что?! - Тони вдруг вскочил со скамьи и потянул меня за собой. – Пусть нам потом будет хуже, но спектакль требует достойного финала.

Ничего толком не разобрав, я покорно шла за ним, не пытаясь вырвать свою руку из его ладони. Тони бодро шагал по площадке, заискивающе глядя по сторонам, пока не заметил кого-то и не пошел в сторону компании. Уже оказавшись в двадцати метрах от ребят, я заметила Азалию, которая с недоумением глядела на нас. Черт, что ты там задумал, Тони Ледук?!

- Привет, ребята, - широко улыбнулся Тони, оглядывая компанию. – Никуда сегодня не собираетесь?

- Нет, только в понедельник, - отозвался Ютоки, высокий рыжий парень со шрамом на щеке.

- Вы не против нашей компании? – Ледук собственническим жестом притянул меня к себе и обнял за талию; все собравшиеся с неприкрытым удивлением уставились на нас.

У меня было ощущение, словно кто-то посадил меня на ежа.

- Тогда мы с Миной присоединимся к вам. Бывайте, - мы с Тони развернулись и в обнимку пошли от застывших одноклассников.

Когда мы отошли на приличное расстояние, Ледук убрал руку с моей талии.

- Блин, Тони, - хлопнула я себя по лбу. – Теперь же каждая собака будет знать, что мы якобы встречаемся.

- Это стоило сделать хотя бы ради выражений их лиц, - и он похоже скопировал морды-кирпичи наших одноклассников, я невольно улыбнулась.

- Нет, ты не понимаешь серьезности ситуации, - я досадливо поморщилась, вспоминая о Ятене.

- Ой, не нуди, - попросил Ледук, беззаботно посвистывая, - ты все слишком близко к сердцу принимаешь. Как начали встречаться, так и расстанемся.

- Как все для тебя просто! – решила повредничать я. – Подумаешь, решили – повстречались – расстались.

- Минако, - он посмотрел на меня, как на глупого ребенка, - это жениться один раз надо, а проводить время… - он не закончил и сел на свое место.

Я и не заметила, как мы добрались до класса! Мне вспомнились слова Ятена: «Почему же все пошло по накатанной?» Из школы мы с Тони ушли за ручку. Будь, что будет! Я ввязалась во второю авантюру в моей жизни.

POV Ятена

Белые, до тошноты ровные больничные стены и противный запах хлорки. Как же я ненавижу это место! Хочется взвыть от того, что нельзя бросить все и уйти, к чертовой матери. Неожиданно зазвонил телефон. Ютоки. Ого, с чего бы это? Я поднял трубку.

- Привет! Ты как? – сходу спросил одноклассник.

- Уже лучше, - ответил я; не знаю, что там наплели братья о причинах моего отсутствия.

- Когда вернешься?

- Ну… - и для чего ты мне звонишь? Выкладывай! Уж не узнать же о моем здоровье, в самом деле!

– Хочешь, новость расскажу?

Господи, кто сказал, что мужчины не сплетничают?

- Валяй.

- Ледук и Айно стали встречаться! - с неприличным для парня восторгом выдал Ютоки.

- Чего? – не врубился я. – Что за бред?!

- Ага, бред! – взахлеб возразил парень. – С утра она его поцеловала, весь день они за ручку проходили и вместе ушли.

Ничего не понимаю. Еще вчера они не встречались, сегодня – целуются. Или дружок прятал от меня роман с Айно? Зачем?.. Я что-то промямлил в трубку и нажал «отбой». С каких это пор Ледук от меня что-то скрывает?

Дверь открылась, а на пороге стояла моя сладкая парочка. Ну что, ребятки, начинаем разбор полетов?..

1. Беда не приходит одна (часть 1)
POV Ятена

В палату зашли Тони и Айно, и в их лицах я не увидел ничего, что бы могло говорить об их чувствах друг к другу. Они, как и всегда, уселись на стулья около моей кровати. Ни ручку украдкой пожать, ни кинуть мимолетный взгляд. Вот это конспирация!

- Ну, как дела? – бодро спросил Тони, протягивая мне пакет с апельсинами-мандаринами, от которых у меня уже ломилась тумбочка, но я послушно принял передачу.

- Хреново, - признался я. – Давно бы деру дал, если бы не предки. Не хватало еще и тут проштрафиться.

Ледук только пожал плечами, мол, сиди теперь и терпи, никуда не денешься.

- А у вас как дела? – я намеренно подчеркнул «вас», но результата не последовало абсолютно никакого. Они что, и дальше меня за отсталого держать собираются?! - Ягуар нашелся?

- Не все так быстро, - хмуро протянул Ледук, - по крайней мере, отсутствие дурных новостей - тоже хорошая новость, - оптимистично закончил он.

- Матери сказал?

- Нет. Скальп снимет, - снова помрачнел он.

- Ну, если я буду при этом присутствовать, то не снимет, - хитро прищурилась Айно. – Не будет же она при мне расчлененку устраивать.

- А это мысль, - просветлел Тони, позабыв, что какие бы ни были у них отношения с Айно, она не вечно будет рядом с ним. – Заодно и уроки у меня сделаем.

Ох, как у них все далеко зашло!.. Уже уроки вместе делают, с родителями разбираются… Как мило! Насколько я знаю, Тони не приводит девушек домой, а выбирает нейтральную территорию. А тут…

- Эй, ты чего так смотришь? – удивился Ледук.

- А вы ничего не хотите мне рассказать? - спокойно спросил я, поглядывая то на друга, то на девушку.

Они переглянулись.

- Что, например? - нервно спросил Ледук.

- Ну, к примеру, то, что вы встречаетесь.

Наконец-то хоть какая-то реакция! Айно густо покраснела, а Ледук побледнел – верный признак того, что он волнуется.

- Ну… - приятель задумчиво почесал затылок. - Это довольно странная история.

- Я никуда не тороплюсь, - саркастично усмехнулся я.

Тони вздохнул:

- Мы не то чтобы встречаемся…

- Точнее, не встречаемся вообще, - отрезала Айно.

- Да, - кивнул сам себе Ледук, смущенно кашлянув. - Но все думают, что мы встречаемся, а на самом деле, мы не встречаемся… Вот, - красноречиво закончил Тони свой сумбурный рассказ и затих.

Я перевел взгляд на Айно и выжидающе приподнял бровь. Может, хоть она сможет что-то объяснить? Девушка, не особенно обрадованная перспективой разъяснять все мне, тоже смущенно прокашлялась:

-Мы с Тони гуляли. Нас увидела Азалия и разболтала всем, будто мы стали встречаться. Я рассердилась… ну, выговорила ей… Тони мне подыграл. В общем, все уверены теперь, что мы пара.

- А целоваться зачем? – полюбопытствовал я, испытывая почти неприличное удовольствие от того, насколько они неловко себя чувствуют.

Айно стала просто бордовой.

- Ой, Господи, ну чмокнула в щечку – разве это поцелуй? - беззаботно махнул рукой Тони.

Я снова посмотрел на этих двоих, словно на потенциальных преступников. Ну нет, не все так просто. То нервные сидят, то непринужденно улыбаются.

- Любовь любовью, - Тони озорно подмигнул Айно, отчего та возвела глаза к потолку. – Но ты лучше расскажи, как твое самочувствие.

Ага, еще и стрелки переводим.

- По-моему, ты уже спрашивал, - усмехнулся я; пусть не думает, что я купился на его дешевый трюк.

- Когда выписывают? – пришла на помощь любимому Айно.

- В следующую среду обещали. Только никакой гарантии нет, что я выберусь на свободу.

Скорбно помолчали. Лично я не надеялся увидеть свет божий, как минимум, до совершеннолетия.

- Все, не впадай в меланхолию, - Тони улыбнулся своими кошачьими глазами. – После сегодняшнего разговора с мамой я к тебе присоединюсь. Вместе веселее!

- Мда, утешил, - хмыкнул я. – Вместо одного больного будет два.

- Авось прорвемся, - вздохнула Айно. – Что вы, в самом деле, раскисли раньше времени? Да, поводов радоваться не особенно много, но и изводить себя нет смысла.

- Откуда ты такая умная взялась? – иронично хмыкнул Тони.

- Тебе объяснить, откуда берутся дети? - невозмутимо парировала Айно, и Тони прыснул.

- Так, - поставил точку я. - Валите-ка вы отсюда, разбирайтесь с родней. Тони, я жду тебя на соседней койке!

Ледук кивнул, улыбнулся и вместе с Айно вышел в коридор. А я так и не понял – есть между ними что-то или нет?..

POV Минако

Мы вывалились в коридор.

- Фух, - Тони картинно вытер несуществующий пот со лба, - и кто успел наплести об этом Ятену?

- Кто угодно, - буркнула я. – Я тебя предупреждала.

- Интересно, он нам поверил? У него был такой вид…

- Надеюсь, поверил, - вздохнула; мне совсем не хочется, чтобы Коу считал меня только девушкой своего друга, откровенно говоря.

- Эй, смотри, - Тони дотронулся до моего плеча.

- Что? – я повертела головой.

- Вперед смотри, - прошипел Ледук.

Если бы не Сейя и Тайки, я бы не поняла, что такого мне хотел показать Ледук. Прямо нам навстречу шла семья Коу: близнецы, хрупкая невысокая женщина в темно-зеленом костюме и высокий, статный мужчина с бородой; он шел так уверенно и твердо по больничному крылу, словно по своей вотчине. У меня появилось какое-то странное желание шмыгнуть в первый попавшийся кабинет.

Семейство быстро приближалось к нам, а когда мы пересеклись, то поздоровались друг с другом. Неожиданно мужчина остановился:

- Молодой человек, - обратился он к Тони. – Позвольте вас на минутку.

Тони беспокойно глянул на меня и отошел. Мать и братья Ятена прошли дальше по коридору, неловко опустив глаза. Разговор не занял и минуты: кивнув мне напоследок, Коу удалился, широким шагом преодолевая расстояние до палаты Ятена.

- Что он тебе сказал? - я подбежала к бледному Тони; тот болезненно наморщил лицо:

- Вежливо попросил оставить Ятена в покое.

- То есть как? – опешила я.

- Он сказал, что в курсе, кто давал Ятену машину для гонок, и заметил, что я должен благодарить его за то, что он не позвонил моему отцу и не рассказал, чем занимается его сынок, - Ледук зло прищурился: - Будто этому кретину есть дело, чем я занимаюсь!

Ну, я немного знала его семейную ситуацию и отношение к отцу.

- И ты откажешься от Ятена?

- Если только он не откажется от меня под воздействием папочки, - горько усмехнулся Тони. - А у меня не так много друзей, чтобы разбрасываться ими направо и налево.

- Неужели Коу может перестать с тобой общаться? – не могла уняться я. – Быть того не может!

- Ты не знаешь его семейку, - мы вышли из больницы и направились в сторону его дома. - А точнее, насколько отец всем верховодит. Ни Алисия, ни Ятен, ни Тай с Сейей и чихнуть без его разрешения не могут. Абсолютная монархия.

Вот это да!.. А Ятен всегда мне казался таким независимым, таким свободным!

- Для Ятена Фрэнк – авторитет, первое лицо, - продолжал Тони. – Не скажу, что он выбрал плохого кумира. Фрэнк всего в этой жизни добился сам. Но этот тотальный контроль… меня бы он подавлял.

И все-таки мне не хотелось верить, что Ятен способен послушать отца и отказаться от друга. Конечно, я слишком мало знаю Коу, но…

- Давай на автобус, - Тони указал на остановку, забитую людьми, - а то до рассвета не доберемся.

Мы сели (ну, не совсем сели, скорее, втиснулись) в набитый народом автобус. Уже на половине пути Ледук пожалел об этой затее: было дико душно и тесно, поэтому когда мы, изрядно потрепанные и лохматые, вывалились на нужной остановке, то с неимоверным облегчением вздохнули.

- Мне кажется, я предпочитаю пешие прогулки, - заявил Тони, и я рассмеялась:

- Полностью разделяю твое увлечение.

Но чем ближе мы оказывались к квартире парня, тем молчаливее и задумчивее он становился. Хотя мне кажется, что Ледук – именно тот человек, который в любой ситуации видит хоть частичку оптимизма.
Мы поднялись к нему. Дверь была не заперта. Ледук пропустил меня вперед и зашел сам:

- Мам, я дома! – проорал он мне прямо в ухо, стаскивая ботинки.

Я обула кинутые мне красные потертые тапки, державшиеся на добром слове и еще Бог знает каких молитвах, и, потирая ухо, прошла за Тони по узкому темному коридорчику, обклеенному незавидными коричневыми обоями. Миссис Ледук стояла у плиты и что-то энергично помешивала в кастрюльке. Тони чмокнул ее в щеку и повернулся ко мне:

- Мам, это Минако, моя подруга, - та улыбнулась и кивнула, я улыбнулась тоже:

- Здравствуйте.

- Вы из одного класса? – спросила миссис Ледук.

- Да.

- Помню, просто решила уточнить, - она вытерла руки о передник и заправила выбившуюся прядь темных волос за ухо. – Все та же голубоглазая девочка с красным бантом.

Я почему-то смутилась, глядя в ее усталые карие глаза, утомленное, рано потерявшее свежесть и молодость лицо, но все же очень доброе.

- Мы пойдем делать уроки, - объявил Тони и потянул меня из крошечной кухни.

- Я вас на чай позову.

Мы пошли в его комнату. Тони смущенно собрал в охапку груду своих вещей и затолкал их в шкаф, освобождая мне кресло у старого, облупленного местами стола, сам приволок себе табуретку. Мы разложили учебники и принялись за уроки. Я писала на листке, чтобы потом дома скопировать все записи, но не могла сосредоточиться. Я видела, что Тони сильно волнуется: карандаш дрожит в руке, допускает глупые ошибки.

- Не волнуйся, все будет нормально, - сказала ему я, и он чуть улыбнулся.

- Идите пить чай! – позвала нас миссис Ледук, и мы вышли в кухню.

На столе уже стояли три чашки, вазочка с печеньем, батон, масло и сахарница. Мы расселись. Тони сел рядом со мной напротив матери. Первое время мы разговаривали о всяких пустяках, но неожиданно Тони сказал:

- Мам, мне нужно кое-то тебе сказать, - я невольно отложила кусочек печенья.

- И что же? - женщина продолжала намазывать бутерброд.

- У меня угнали Ягуар, - выдохнул парень.

Женщина поставила чашку на блюдце.

- Когда? - удивительно безэмоционально и холодно спросила она.

- Несколько дней назад. Я уже подал заявление.

- Ну и где ты его оставил? – ее голос был абсолютно ровен.

- Недалеко от торгового центра.

Миссис Ледук вздохнула:

- Мда, Тони. Ты всегда был беспечен и в грош не ставил машину. А ведь это не игрушка! Я-то думала, что хоть что-то у тебя на окончание школы стоящее будет, - она говорила скорее устало, чем раздраженно. – Отцу говорил?

Тони скривился:

- Тогда я скажу, - женщина встала и вышла из кухни.

- Ты как? – спросила я.

- Лучше, чем ожидал, - хмыкнул он. – Только вот отцу говорить ничего не стоило.

- Может, он решит твою проблему.

- Он и есть моя проблема.

1. Беда не приходит одна (часть 2)
POV Минако

В кухню снова вошла мать Тони:

- Он хочет с тобой поговорить.

Парень нехотя взял трубку. За весь разговор – я бы сказала, монолог – он не сказал ни слова, только лицо его озлобленно окаменело, такое ощущение, будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не выдать грубостей.

- Он хочет приехать повоспитывать, - презрительно скривился Ледук, бросая телефон на стол. – Нашелся воспитатель.

- Он - твой отец, - строго проговорила миссис Ледук, изменяя своему спокойствию.

- Он мне никто, - холодно ответил Тони.

Мне очень хотелось испариться, только бы не вмешиваться в эти слишком интимные детали их семьи, но я просто не могла так встать и уйти.

- Сын, он имеет полное право…

- Право воспитывать? Вмешиваться в мою жизнь?! – Тони вскочил с табуретки, его трясло от негодования. – Ему было плевать на мое существование шестнадцать лет! Забыла, как он бросил тебя беременную? Его что-то не заботило, есть ли у тебя кусок хлеба и не загнешься ли ты в каком-нибудь переулке. А теперь ты говоришь… - он судорожно вздохнул и выскочил из кухни.

Миссис Ледук схватилась за голову и кулем опустилась на табуретку, а я побежала за Тони. Он стоял в своей комнате напротив окна и напряженно смотрел на улицу. Впервые его лицо было таким серым, таким неживым… Я тихо подошла к нему и встала рядом.

- Я тоже росла без отца, - зачем-то сказала я, но я чувствовала, что это важно. – Он умер, когда мне было пять. Он летчиком работал.

Тони саркастично усмехнулся.

- Нет, это правда, не иронизируй. Моя мать не рассказывала мне сказочки о космонавте или капитане дальнего плавания. Мой отец действительно работал на авиакомпанию, но у него появились проблемы с сердцем. Его отстранили от работы. Он стал чахнуть без неба, которое было его жизнью, его страстью. Болезнь пересилила. И однажды мне мама сказала, что папа улетел туда, откуда не возвращаются. Я бы многое отдала, чтобы просто поговорить с ним.

- Хочешь сказать, что я должен был счастлив, ведь мой отец жив? – он вздохнул. - Минако… не все так просто. Я не святой. Я даже не такой, как ты, - он подхватил меня за талию, усадил на подоконник и сел рядом со мной. – Этот человек забыл о моем существовании, бросил мою мать. А ведь ей некуда было податься, с собственной матерью она не общалась. Напросилась к дальней родственнице, та приняла без особой охоты. Мать тяжело работала даже на последних месяцах беременности. И тут пришло известие, что моя бабушка умерла, оставив нам с мамой квартиру, и мы переселились сюда, - Тони обвел рукой свою комнату. – Потом родился я. Нужно мне рассказывать, как мама гробила себе на работах, чтобы прокормить и себя, и меня, как покупала вещи из комиссионки, как рыдала над моими пеленками, стирая их уже стертыми пальцами?

Я чувствовала, как щиплет глаза от набежавших слез. Я тихонько положила голову ему на плечо. Пусть знает, что мне не все равно…

- Я рос, пошел в школу. Проблем со мной не убавилось. Если помнишь, я всегда был в эпицентре драки, мать то и дело вызывали к учителю или директору. Да и уроки меня никогда особенно не занимали. Но вот мне наступило шестнадцать. И – вуаля! – объявляется мой драгоценный папочка, чтобы пообщаться с сыночком! Он вспомнил обо мне через шестнадцать лет после моего рождения. Что, что я должен был чувствовать к нему, кроме ненависти и презрения, Минако? – Тони повернулся ко мне, но я не оторвала головы от его плеча. – Давно прошло то время, когда можно было подарить мне красивую игрушку, и я забуду все обиды. Я уже вырос, и я вырос с ненавистью к нему, хотя мать никогда ни в чем его не упрекала. Знаешь, - Ледук тяжело вздохнул. – Когда я был маленьким, то иногда плакал в подушку, спрашивая себя: «Что же я такого плохого сделал, что родной отец отказался от меня?» Я не мог понять. Сейчас объявился этот чужой мужик на крутой тачке, в которой сидят три грудастые девки лет двадцати, и говорит, что хочет быть со мной. Где он был раньше, когда мальчики во дворе били и обижали меня? Когда некому было учить играть в футбол? Не все так просто, Минако…

Мы молча сидели, каждый в своих мыслях. Я разглядывала небогатую, даже бедную комнату Тони и думала: сколько детских слезок и кошмаров видели эти стены? А теперь и с Ятеном ему запрещают общаться… А впереди – жестокая взрослая жизнь. Через месяц выпускной.

- Что ты думаешь делать после школы? – спросила я.

- Не знаю, - вздохнул Тони после некоторой паузы. – Всегда хотел поступить в Морское, а так… куда примут, туда и пойду. Это Ятену все дороги открыты, хотя отец настойчиво пихает его на юриста. Может, я даже поступать не буду, сразу пойду на какую-нибудь работу. А ты куда собралась?

- Мечтала быть врачом. Детским педиатром. Потом передумала, я не осилю биологию, от вида этих внутренних органов меня подташнивает. Мне бы что-нибудь поспокойнее. Библиотекарь? Бухгалтер? Знаешь, я тоже не хочу висеть на шее бабушки и мамы.

Мы снова помолчали.

- А Ятен куда поступать хочет?

- Тоже мечтал в Морское. Только вот Фрэнка этот вариант вряд ли устроит, он уже все решил сам: Ятен будет юристом, Сейя – бизнесменом, а Тай уйдет куда-нибудь в науку. Ну да тот и рад будет только.

- И Ятен не борется за свою мечту?

- Не то чтобы не борется. Так, ведет подпольную войну, в открытую не лезет. Я бы, наверное, тоже с Фрэнком не особо возникал. Вот и мой милый папочка пытается воспитывать, только вот мне плевать. Мне ничего от него не надо.

- Он сегодня придет, ну, твой отец?

- Нет, не думаю. У него впереди целых два выходных, чтобы промывать мне мозг и играть в строгого родителя.

- Тогда я пойду домой, а ты с матерью поговори. Ей сейчас очень плохо, - я слезла с подоконника.

- Я провожу, - он тоже спрыгнул.

Мы вышли из комнаты.

- Мам, я Минако провожу, - крикнул Тони, и мы вышли из квартиры. – Так будет лучше, я отойду, она немного успокоится.

Я кивнула. Практически всю дорогу мы шли молча, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Погода переменилась: вместо серых облаков появились легкие перистые, похожие на мазки белой краски. Когда мы подошли к моему дому, я сказала Тони:

- Все будет хорошо, поверь мне. Рано или поздно солнце появляется на небе. Скоро оно засияет и над тобой.

- Философ, - усмехнулся Ледук и, неожиданно коснувшись губами моей щеки, бодро поскакал домой.

А я стояла и смотрела ему вслед с совершенно идиотской улыбкой.

POV Ятена

Иногда мне кажется, что я взвою. Но я упорно молчу. Я смолчал даже тогда, когда сказал о том, что после окончания школы хочу поступить в Мореходку, а не на юридический.

- Мореходка? – Фрэнк иронично изогнул бровь. – А знаешь ли ты, мальчик, что придешь на корабль простым матросом, будешь драить полы и как миленький сносить чужие понукания? Ты за свою жизнь пол самостоятельно ни разу не вымыл и жил на всем готовом.

Я стоял и молчал. Он втаптывал мою мечту в грязь – а я молчал. В чем-то он прав. Я не привык к труду, даже не подрабатывал никогда, как, например, Тони. Но я уверен: я бы сил не пожалел, чтобы однажды вести в море свой корабль. Какое-то время эту несвободу я заменял стритрейсингом. Мне казалось, что только на гонках я становлюсь хозяином своей судьбы. Но это так, иллюзия… Теперь, когда Фрэнк, мама и братья пришли ко мне и отец сказал, что я должен перестать общаться с Тони, я почувствовал, что просто не могу молчать. Не сейчас.

- То есть как? Тони – мой лучший друг, - как можно спокойнее спросил я, хотя внутри все клокотало.

- В том-то и беда, - жестко усмехнулся Фрэнк, сцепливая ладони за спиной. - Он, мягко говоря, дурно на тебя влияет.

Я нахмурился:

- Мне уже не шесть лет, чтобы вестись на глупости. В моих поступках Тони не виноват, у меня своя голова на плечах имеется…

- Ятен прав, - неожиданно вступился Тайки. – Это его дело…

- А ты помолчи, - строго сказал отец, И Тай тут же потупился. – Когда самостоятельно жить начнешь, тогда и будешь свое мнение высказывать.

- Ты и мне будешь затыкать рот? – неожиданно с табуретки встала моя мама, от которой я точно не ожидал подмоги; обычно она во всем потакала мужу. – Этот Тони не хуже других, и в том, что Ятен стал заниматься всякими глупостями, он виноват в последнюю очередь, - я давно не видел свою мать такой твердой и воинственной.

- Ну а кто же тогда виноват, Алисия? Кто? Уж не мы ли с тобой?

- Именно, - кивнула мама. – Мы не доглядели. Мы что-то упустили, Фрэнк.

- Да нет же! – ужаснулся я; лучше бы мать вообще ничего не говорила. – Вы тут вообще не при чем. Понимаете… стритрейсинг – это… - что? Риск? Испытание? – Это свобода.

Как, как им все объяснить? Они не поймут, никто. Я вижу это по их лицам.

- Значит, тебе не хватает свободы? – вкрадчиво спросил отец. – Хорошо, я предоставлю ее тебе. Есть же люди, ради которых делаешь все, а они этого не ценят, - я весь сжался. – Отлично. Уж на улицу я тебя не выкину, но за университет плати сам, убирайся в своей комнате, сам стирай одежду. Ну ты же взрослый! Можешь пойти куда-нибудь работать, чтобы иметь деньги на расходы, финансировать тебя я больше не буду. Все, дорогой друг, ты свободен!

- Фрэнк, перестань, - взмолилась мама, но отец был непреклонен:

- А вы, - он ткнул пальцем на Тайки и Сейю. – Не вздумайте ему помогать, иначе… тоже мигом станете… взрослыми. Кстати, - он снова повернулся ко мне, - с твоим другом, который тебе дороже семьи, я тоже поговорил. Посмотрим, такой ли уж он хороший приятель и стоит ли всех этих слов.

Через пять минут они ушли: твердый, несгибаемый отец, плачущая мать и бледные братья. Я остался совсем один в этой пустой, пропахшей лекарствами палате. Что мой отец наговорил Тони? И будет ли тот и дальше считать меня другом? И что же будет дальше? В том, что отец говорил абсолютно серьезно, я даже не имею ни малейшего сомнения. Фрэнк Коу никогда не бросает слов на ветер. И теперь я свободен, но почему-то не чувствую облегчения или удовлетворения. Наверное, я не так представлял себе эту самую свободу. Свобода – не зависеть ни от кого, жить, а не существовать, ломать стереотипы. Нет. Свобода – это не надеяться ни на чью помощь, справляться своими силами. Есть только один плюс – теперь есть право выбора. И оно принадлежит никому, кроме меня.

POV Минако

- Ба, я дома, - я на ходу скинула балетки и забежала в комнату.

- Ну, как Тони? – спросила меня Арита, отвлекаясь от какого-то мексиканского сериала про жгучую ненависть и вечную любовь.

- Да не очень, - вздохнула я и плюхнулась на соседнее к ней кресло. – Кое-какие проблемы.

- Ты уж помогай ему, - улыбнулась бабушка. – Он - хороший мальчик.

Эх, если бы это было в моих силах! Разве я не помогла бы? Ну, по крайней мере, просто могу быть рядом. Вот и все.

@темы: Мои фанфики

20:45 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (6)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
1. Всё сломалось
POV Минако

Его лицо не выражало абсолютно ничего, наверное, только вежливое любопытство, но я чувствовала, что Фрэнк оценивает меня. Рядом со мной вырос словно из ниоткуда Ятен и крепко сжал мою руку.

- Познакомься, Мина, это мой отец, - у него было такое выражение лица, будто бы если за меня нужно было драться, то он тут же бы кинулся выцарапать кому-нибудь глаза.

- Здравствуйте, - мое жалкое блеяние неприятно резануло тишину, и я смущенно прокашлялась.

- Чего стоите? Проходите уже, - на лице Фрэнка вдруг появилась улыбка, мало изменившая его суровость.

Мы нестройной толпой прошли в гостиную, чувствуя общее напряжение.

- Сегодня будем обедать тут, - Коу-старший обвел рукой богатую комнату, выполненную в коричневых тонах. – К нам нечасто попадают такие вот важные гости. Вы покраснели? – он снова тонко улыбнулся, прямо глядя на меня. – Не стоит, я не преувеличиваю. Ятен бы не привел вас к себе домой, если бы не был уверен.

Честно, мне было нечего сказать на эту речь.

- Давайте уже сядем за стол, - Алисия слишком бодро поднялась с дивана и слишком жизнерадостно улыбнулась.

Мы подошли к столу, Ятен усадил меня рядом с собой (причем, со словом «усадил» я не переборщила; он привычным жестом отодвинул стул и задвинул его), Фрэнк проделал то же самое, помогая Алисии. Я и понятия не имела, что еще хоть где-то сохраняются такие манеры и традиции (по крайней мере, среди современного мегаполиса, в обычной семье). И судя по раскованным движениям всех, так было всегда.

Фрэнк сел во главе стола, оставив за спиной огромное окно, остальные – по бокам. Напротив меня был Сейя, который то и дело ободряюще подмигивал мне. Наконец, обед начался, и все хотя бы могли опустить глаза в тарелки.

- Минако, а кто ваши родители? – вдруг спросил Коу, и я чуть не подавилась, но Ятен снова умудрился незаметно сжать мою ладонь.

- Моя мама – бухгалтер, а бабушка уже не работает.

- А отец?

-Он был летчиком, умер. И уже давно.

Снова послышался неловкий звон вилок и ложек.

- А где вы живете?

Я почувствовала себя бесприданницей перед богатыми сватами. Моя мать всего лишь бухгалтер, так где я могу жить? В личном коттедже? Зачем вообще такое спрашивать и унижать?

- В довольно-таки скромном районе, вы там не бываете, - неожиданно мой голос зазвучал твердо и гордо, даже спина выпрямилась, и я смело посмотрела собеседнику в глаза.

Тайки и Алисия бросили удивленный взгляд в мою сторону, а Сейя хитро улыбнулся. Взглянуть на Ятена мне почему-то не хватало духу.

Фрэнк задумчиво хмыкнул.

- А вы знаете, что Ятен хочет поступить в Морское?

- Знаю, - ответила я, мне мгновенно вспомнился разговор с Ледуком.

-А что вы думаете по этому поводу? – теперь уже все Коу уставились на меня, словно я выступала на сцене.

- Я считаю, что это очень серьезное дело и не каждый достоин им заниматься, - весь наш диалог походил то ли на допрос, то ли на интервью.

- А Ятен? Достоин? – его карие глаза сузились.

- Да, мне кажется, он бы смог, - и неожиданно заявила: - Потому что очень похож на вас.

Остальные переглянулись, но я не обращала на это внимания. Я разговаривала только с Фрэнком.

- Да? И в чем же? – он уже глядел на меня с откровенным интересом.

- Ятен очень спокойный, размеренный, способен контролировать эмоции и сохранять холодный ум. На корабле все это необходимо.

- Вы мне нравитесь, - вдруг сказал Фрэнк, откладывая ложку.- Мой сын не зря выбрал вас, я в этом уверен.

Все зашевелились (кажется, я и не заметила, как было тихо), а я только опустила глаза, растеряв весь свой пыл. Вторая часть обеда проходила в более свободной обстановке, вот только на Ятена я все равно не смотрела. Почему? Потому что испугалась слов его отца. Меня окружили вниманием, угощали и ласково улыбались, как своей, даже настороженность Тайки куда-то пропала, однако мне ужасно хотелось поскорее уйти.

Но обед еще был не окончен. Естественно, я не могла просто встать и, сказав «Спасибочки!», побежать домой. Мать Ятена повела меня в какую-то комнату, видимо, замечая мою неловкость. Мне почему-то было жаль ее красоты, ума, доброты, терпения. Зачем вообще такая женщина связала жизнь с Фрэнком Коу, человеком, который подавляет ее? Я не могла понять, но когда Алисия показывала мне старые семейный фото, ее глаза лучились теплотой, которая иногда проскальзывала и у Ятена. Но спросить я что-то не решалась.

Мы устроились на софе, Алисия перелистывала фотоальбом в плотной бордовой обложке:

- Это мы с Фрэнком на Майорке, - она с улыбкой кивнула на смеющуюся молодую пару, стоящую в обнимку (Господи, да это и в правду Коу-старший!). - Тогда у него только дела пошли в гору, и мы смогли позволить себе отпуск. Там я и узнала, что жду ребенка. Правда, лично на мою долю пришлось двойное предложение!

Уже на другой фотографии я увидела Алисию в свадебном платье до пола, а рядом с ней великана Фрэнка, с нежностью смотрящего на молодую жену. Женщина перевернула страницу, и передо мной предстали два голых малыша на покрывале.

- А это наши Сейя и Тай, в то время они были хоть чуть-чуть друг на друга похожи. Кстати, можешь их потом подкалывать, что видела их голышом! – она мне подмигнула. – А это Ятен, - на фото сидел карапуз около года в смешном синем костюмчике с зайцами. - Ох и беспокойный был, впрочем, сейчас не лучше, - она махнула рукой, тревожно вздыхая. – Беда с ним! Ты права, он очень похож на Фрэнка, но и непохож одновременно. А ты чем-то напоминаешь меня в молодости.


- Вы нас не так поняли,- совсем растерялась я, не зная, куда себя деть. – Мы с Ятеном просто друзья.

- Друзья? – у ее губ появилась горькая складочка. - Тогда мне жаль своего сына.

- Почему же?

- Ты поймешь. Потом, - она встала с софы, открывая рот, чтобы сказать еще что-то, но смолчала. - Мальчики нас заждались, наверное, - нашлась Алисия. - Надо вернуться.

Мне казалось, что я ее чем-то расстроила, но это ощущение пропало, когда мы вновь оказались в гостиной. На лице Алисии вновь засияла радушная улыбка.

Через полчаса мы с Ятеном ушли. Я знаю, что Коу хотел меня расшевелить, а получилось наоборот. Я молчала в полной растерянности.

- Не провожай меня, пожалуйста, - попросила я Ятена, хмуро глядящего на меня.

- Тебя кто-то обидел? – строго спросил он, и я поспешила замотать головой:

- Нет. Мне просто нужно побыть одной. Я позвоню, хорошо?

Парень кивнул и зашагал в обратном направлении, даже сбил кого-то с пути, но не заметил этого. Мне было больно, очень больно вот так вот гнать его без всяких объяснений, но я не могла его сейчас остановить.

Идти домой не хотелось, откровенно говоря, не хотелось ничего. Может, кто-то бы сказал: «Вот дура! Что тут думать?! Забила бы на Тони и была б счастлива!» А что, если не могу я вольно дышать, я - человек, а не героиня телесериала. И на карте не только моя судьба.

Чуть послонявшись по улицам, я все-таки вернулась домой и скинула смс Ятену. Сделала уроки, убрала и без того чистую комнату. Села у окна с книгой в руках, зная, что не прочту ни строчки… И наткнулась глазами на вазочку с засохшими тюльпанами, которые так и не решилась убрать. Стало еще гаже. Кто придумал эту жестокость? Я, не глядя, смяла хрустящие цветки и выбросила их в форточку, наблюдая, как, кружась, пыль оседает на землю. Горло щекочут слезы, а в ушах стоит шелест хрупких лепестков… как же невыносимо!

Снова села у окна, уставилась на двор…

Земля ушла из-под ног, а перед глазами все завращалось. На скамейке возле подъезда видела знакомая сгорбившаяся фигура, упрямо поворачивающая голову в сторону моих окон, хотя солнце било прямо в лицо.

«Тони! – звякнуло на задворках сознания, и я подскочила с кресла. – Пришел, ты все-таки пришел!»

***

Минако бросилась из квартиры, чувствуя, как сердце колотится о ребра от радости и облегчения. Какая-то судорожная, болезненная улыбка осветила ее осунувшееся лицо.

- Тони! – она кинулась на грудь не менее бледного молодого человека, подскочившего от ее звонкого голоса.

- Ты пришел, ты пришел! – причитала она, плача и смеясь, обхватывая тонкими ручками его лицо и плечи.

- Минако, Мина! – кажется, он даже и не слышал девушку, прижимая ее к себе. – Мне все равно, Мина. Все, все! Я так злился и так скучал! Я так больше не могу, понимаешь? Даже если вы с Ятеном все-таки… Мне все равно! Я прощу, я все прощу!

Неожиданно Айно застыла в его руках, даже слезы замерли на щеках, а глаза изумленно распахнулись. Она заглянула в несчастные глаза Ледука и отошла от него на несколько шагов, жалко обнимая себя за плечи.

Что-то горькое-горькое отразилось на ее лице, страшно-скорбное и недетское. С губ сорвался ломкий стон, руки безвольно опустились вдоль хрупкой фигурки, ресницы беспомощно задрожали. Внезапная печальная улыбка перекосила ее губы, бледные и сухие. Слезы пропали.

- А ты так и не понял, - полувсхлип-полуплач послышался застывшему молодому человеку. – Значит, не судьба… - Мина развернулась и тихо пошла назад в подъезд, удивительно стойко, хотя если бы сейчас подул ветерок, она бы упала.

Тони так и стоял с искаженным мукой лицом…

Девушка поднялась к себе, села перед окном. Ее сломленный взгляд упал на скамью, на которой сидела скорчившаяся фигура. Десять минут, пятнадцать, двадцать… Тони встал и медленно ушел. Что-то разом сломалось в Айно, локти, которые еще минуту назад подпирали подоконник, вмиг ослабли и рухнули. Девушка уткнулась лбом в руку и громко разрыдалась. Заплакала по нему… в последний раз…

***

Вот и всё. Она ушла. Она выскользнула из его рук, и Ледук так и не понял, что случилось. Текли минуты, обращаясь в часы, но осознание не приходило, тупой болью отдаваясь где-то в висках. Что он сделал не так? Что сказал?

«А ты так и не понял…» - ее словно обесцветили, затушили внутренний огонек.

Такой страшной улыбки Тони ни у кого не видел. Улыбки разочарования, боли, предательства…

- Идиот! – вслух вскричал Ледук и рывком повернул назад, как зазвонил мобильный.

- Да? – парень нетерпеливо топнул, останавливаясь. – Сейчас буду, - и нажал отбой.

Он резко побежал в сторону своего дома, не замечая, как телефон выскользнул из заднего кармана джинсов…

***

- Ну и как тебе эта девушка? – Фрэнк лег рядом с женой и потушил над головой бра.

- Чувствуется, что Минако хорошая, - Алисия опустила голову на плечо мужа. – Только вот Ятен для нее лишь друг, а вот она для Ятена… - женщина вздохнула.

- Мда… Ты видела, как он пытался ее от меня защитить? Она ему действительно дорога. Ну а ты преувеличиваешь. Они еще слишком молоды, все может сто раз перемениться.

- Не знаю. Может, ты и прав… У нас было все по-другому. Мы как встретились, так и не расставались.

- Запомни, Лис, если уж Ятен точно выбрал для себя эту девушку, он своего не упустит.

«Если бы Ятен был тобой, то так оно и было бы, - подумала женщина. – Но он – не ты. Ятен более чувствительный и горячий, может навертеть дел… Вот это и самое страшное…»

1. Feeling good (часть 1)
Минако прошла в класс, на секунду замерев у порога, села за свою парту, аккуратно разложила тетради и учебники. Она повернулась к окну, чтобы не сталкиваться с вопросительными взглядами притихших одноклассников.

- Минако! - девушка обернулась на приветливый оклик и столкнулась взглядом с ослепительно улыбающимся Ятеном.

Под изумленные взгляды ребят Коу подошел к последней парте, за которой сидела Мина, и, взяв ее вещи, перенес их на свою парту.

POV Минако

Я находилась в легком шоке (хотя Азалия так и вообще чуть не села ошалевшему Грэйсу на колени), но Ятен мне еле заметно заговорщически подмигнул, и я невозмутимо уселась к нему по соседству.

- Молодец, что пришла, - шепнул он мне на ухо. - Ты, главное, не забывай мне подыгрывать. Если что - Сейя и Тайки тут как тут.

- В случае чего? - не поняла я, но Коу ничего не пожелал мне объяснять, лишь качнув головой.

Вскоре я узнала, что же это за "случай". Нас с Ятеном повсюду провожали взглядами и шепотками, но он спокойно следовал за мной. Неподалеку были и его братья, на лицах которых можно было прочитать открытую угрозу. Я уже не чувствовала себя так погано, хотя мерзость тех фотографий все еще была в памяти, а несчастное лицо Ледука так и стояло перед глазами. Просто сегодня я проснулась другой. Какой-то уставшей, побитой, но новой. И эта новая Минако совсем не любила слез.

- Ятен, - я дернула Коу за руку, когда он с особым сосредоточением писал какое-то ужасно длинное уравнение.

- Мм? - промычал он, не отрывая глаз от тетради. Теперь-то я понимала, почему никто с ним не садится. Коу так уходит в себя, что от него и слова толком не добьешься!

- Я хочу на Muse, - заявила я, и парень недоуменно обернулся ко мне:

- Что?

- Ты же мне обещал! - укорила его я и постаралась улыбнуться. - Я не хочу больше чахнуть, страдать. Надоело. Пусть думают, что хотят. Уже совсем скоро выпускной, наступит жизнь с чистого листа, - мне так хотелось в это верить! Хотелось найти в себе силы искренне улыбаться и больше не оглядываться на прошлое.

- Мисс Айно, - раздался громогласный голос миссис Тиоко, и мы с Ятеном обернулись к ней. - Я понимаю, что беседы с мистером Коу интереснее подготовки к экзаменам, но не могли бы вы и мне уделить минуточку внимания? - ее язвительный голос раздражал непомерно, хотя замечание было справедливым.

На каких-то пару минут я замолчала, но как только Тиоко снова начала вдохновенно щебетать о тригонометрии, я вновь прицепилась к Ятену.

- Ну Ятен, ну пожалуйста, - взмолилась я, картинно сложив руки на груди. - Тебе же несложно.

- Айно, - раздраженно фыркнул Коу, нахмурив белесые брови. - Хорошо, только отвяжись.

Я тоже уткнулась в свою тетрадь, а потом исподтишка глянула на пустое место Ледука. Он не пришел. Из-за меня? Или что-то случилось? Я старалась не думать о нем и даже убедить себя, что нужно двигаться дальше. А сердце так ноет... Перед глазами - вымученное лицо, какое-то больное, белое. И пальцы у него холодные-холодные...

- Эй, Мина, ты чего? - Ятен толкнул меня в бок, и я очнулась от своих мыслей.

- Ничего, задумалась, - я вымученно улыбнулась.

- О нем? - строго спросил Коу, и в его глазах появилось что-то странное.

- Нет, - я быстро мотнула головой, даже не задумываясь. - Нет, - но прозвучало как-то неубедительно.

- Не ври, - Ятен отвернулся к доске. Брови его были нахмурены.

До конца урока мы не разговаривали. Я почему-то чувствовала себя виноватой перед ним, и даже мысли о Тони казались какими-то преступными. Ятен старался меня отвлечь, как мог, а я все равно вспоминала Ледука, причем злости в моих мыслях не было, только чувство глубокой утраты и грусть. За это я почти ненавидела себя. За то, что я не могла ненавидеть его.

- Ятен, не обижайся, прошу, - я извиняюще улыбнулась и прижалась щекой к его плечу. - Это так, невольно. Мне просто очень жаль. Что бы я вообще без тебя делала?

Коу неловко махнул рукой, но не отстранился.

- Если хочешь, то я больше не буду просить тебя отвести меня на Muse, м?

- Сейя уже все разузнал про тематические вечера в рок клубах. Ты хочешь, чтобы он мне потом съел мозг из-за того, что он суетился зря? - Коу ухмыльнулся. Слава Небу, буря миновала! - Тем более, вечер уже завтра.

- Вот здорово, - как можно радостнее воскликнула я, не зная, что ощущаю по этому поводу: веселиться на самом деле совсем не хотелось.

- Только будь готова, что с нами пойдут Сейя и Тайки, они боятся отправить нас из-за Орла, - на какое-то мгновение Ятен нахмурился. - Думаю, вполне справедливо.

Я ощущала к этому Орлу противоречивые чувства. С одной стороны, боялась, с другой - испытывала отвращение, и второе во мне пересиливало. Мне казалось, что я уже пережила все самое жуткое, что может произойти с девушкой, поэтому в какой-то момент перестала страшиться. Может, опрометчиво.

- Если ты не хочешь идти... - начала я, но Коу поднял ладонь:

- Хочу. И этот вопрос не обсуждается, - он открыто улыбнулся.

- Спасибо, что спасаешь меня, - я крепко-крепко обняла его за плечи, но тут же отодвинулась. Тиоко, словно орлица, смотрела в мою сторону.

***

Тони тщетно метался по комнате, не зная, что ему делать. Благодаря данным, случайно добытым Ятеном, Ягуар и его похитителей удалось найти, только вот все судебные тяжбы перенесли в маленький провинциальный городок, где был обнаружен автомобиль, и Ледук как его владелец должен был сидеть и ждать у моря погоды.

Он не спал всю ночь. Конечно, из-за Минако, перед которой так хотел извиниться. Как он мог подумать, что они с Ятеном способны на такую подлость? Наверное, он совсем сошел с ума от какой-то старой неведомой ревности, совсем отключивший возможность соображать. И Ятен... Как теперь вернуть друга?

Тони не знал, как быть. Озарение, пришедшее в одно мгновение, превратилось в муку. Ледук потерял мобильный, а вместе с ним и все телефоны. Отец, конечно, без проблем купил ему новый, раз в пять лучше прежнего, но а какой смысл? Возможности позвонить все равно не было.

Парень окончательно потерял покой, раздражался по любому поводу, но мистер Ледук терпел его нападки. Он все еще чувствовал себя виноватым за ту сцену в его доме, но помочь ничем не мог. Тони оставалось только ждать и верить, что Минако и Ятен смогут его простить.

***

Я собиралась без всякой охоты. Конечно, я сама была инициатором похода в клуб, но это от безнадежности, а не от желания повеселиться. Мудрить не стала, только волосы убрала в хвост, чтобы не мешали. Какая разница, как я буду выглядеть? Все равно из-за цветомузыки ничего не будет видно.

Сейя, Тайки и Ятен зашли за мной в восемь и, надо сказать, выглядели просто потрясно. Тай не изменил своей любви к строгим рубашкам, но на этот раз несколько пуговиц сверху были расстегнуты, что придавало ему какую-то уместную небрежность. Сейя был в белой футболке и темно-синих джинсах, на ногах - новенькие белоснежные кроссовки без единой пылинки. Ятен одел уже знакомую мне черную кожаную куртку, черные брюки и ботинки. Единственным светлым пятном была белая рубашка. В общем, рядом с ними я выглядела селянкой из глухой деревни в своем дурацком свитере.

- Минако, ты сегодня совсем непохожа на рок-диву, - усмехнулся Сейя. - А нам ведь с тобой еще отжигать в центре танцпола.

- Это без моего участия, - заявила я. - По-моему, нет разницы, во что я буду одета, - я пропустила мальчиков в коридор и закрыла за ними дверь.

- Разница есть, - возразил Тайки. - В настроении. Конечно, под такую музыку не нужно особой одежды, но кое-какое раскрепощение необходимо.

- Посмотрите, кто у нас заговорил о раскрепощении, - язвительно протянул Сейя. - Человек, который перед девушками начинает заикаться.

- Сейчас заикаться начнешь ты, - пригрозил Тай близнецу, и я прыснула.

- Хорошо, - я скрылась в глубине квартиры, - сейчас подберу что-нибудь подходящее.

В ход пошли излюбленные джинсы, но на этот раз их дополняла светло-голубая рубашка с темно-синей жилеткой (спасибо тебе, Дорочка, я скоро сниму с тебя последние трусы!). Пришлось в скором порядке краситься (подводку пришлось аж два раза смывать!) и плести колосок. Я так торопилась, что даже не особенно следила, а нет ли у меня "петухов".

- Все, пойдемте, - я выскочила в коридор и потащила парней из квартиры.

Во-первых, мы отставали от задуманного графика, а во-вторых, мне не хотелось акцентировать внимание на своем внешнем виде. Иначе я сгорю - или от стыда, или от смущения.

- Ух ты, Айно, ты теперь хотя бы достаешь макушкой до моего плеча, - заявил Сейя, на что галантный Тайки поморщился.

- Тебе очень идет, - спокойно сказал он, при этом не разглядывая меня, словно я вишу на витрине (Сейя же откровенно и нескромно пялился).

- Обменялись любезностями? - ухмыльнулся Ятен, подхватывая меня под локоток.

Он не сказал мне ничего, однако я видела по его глазам, что уж его-то уж все точно устраивает. Мы сели в такси и отправились в клуб. Пожилой таксист был настолько озадачен нашей странной компанией (три парня и одна девушка), но покорно отвез нас к месту.

В радиусе десяти метров все по-страшному грохотало, словно внутри проходила не дискотека, а пехотный полк. У входа толпились кучки людей, слышался визгливый смех каких-то девиц.

- Вы уверены, что хотите попасть именно сюда? - несмело поинтересовалась я у Тайки, стоящего от меня по правую руку.

- Не бойся, внутри все гораздо лучше, - усмехнулся Тай. - Тем более, мы все будем рядом с тобой. Охраны больше, чем достаточно.

- А она может понадобиться? - вскользь спросила я.

- Ну, например, если к нам пожалует господин Петух, то вполне, - заметил Сейя.

- Орел, - поправил его Ятен, фыркнув от смеха.

Я тоже не удержалась от смешка.

Мы нестройно зашли внутрь, тут же сливаясь с разноцветной обстановкой и безликими парнями и девушками, однако Сейя умудрился заприметить кого-то знакомого, несмотря на этот шумовой и зрительный бедлам.

- Поздороваюсь и вернусь, - крикнул Сейя нам и тут же посмотрел на меня. - Не забудь, Айно, ты должна мне танец в центре, и это как минимум! - он в мгновение испарился в разномастной толпе.

- А я предлагаю пока посидеть в стороне и освоиться, - вздохнул Тай, и я согласно закивала, хотя, дай мне волю, так я вообще приклеюсь к стулу и никуда не выйду.

Мы откопали столик где-то в самом углу, и то благодаря тому, что его закрывала пальма в горшке и никто другой до него не добрался. Уселись. Вдруг впереди, у небольшой сцены стало заметно какое-то движение: толпа оттеснилась к стенам, прожекторы направили свой свет на маленький пятачок возвышения.

- Что случилось? - крикнула я, нагнувшись к Ятену.

- Начинается, - ответил он мне, и я снова повернулась к сцене.

1. Feeling good (часть 2)
POV Минако

Раздалось нечто вроде фанфар, и на сцену выбежал молодой человек под свист и аплодисменты. Причем вел он себя так, словно его накачали энергетиками и клюнули в пятую точку, прежде чем выпустить на люди.

- Добрый-добрый-добрый-добрый-добрый вечер! - завопил ведущий, и мне захотелось зажать уши. - Сегодня будет нечто незабываемое! И вы знаете, почему! Так?

- Да! - завопила толпа в ответ, и Ятен рассмеялся, глядя на мое выражение лица.

- Сегодня в нашем клубе проходит вечер группы Muse. Вы знаете, о ком идет речь?!

- Да!

- Тогда не вижу смысла что-то еще говорить. Итак, - ведущий сделал эффектную паузу. - Начинаем!

Крик и аплодисменты затопили темный зал, а потом словно со всех сторон полилась - нет, это слово совсем не подходит - запульсировала ритмичная мелодия.

- Uprising, - представил мне Тайки и потянул меня в толпу. - Не против? - честно говоря, я была против, потому что когда я продиралась сквозь разгоряченную толпу, у меня было ощущение, что меня протаскивают через резиновый шланг.

Мы с трудом нашли более свободный пятачок, где было чуть меньше народу, и все равно было жутко тесно и жарко. Музыка практически не чувствовалась, но общая вибрация и возбуждение передавались даже мне.

На самом деле, мы ужасно смущались и танцевали как-то непластично, может, даже нелепо, однако вместо того, чтобы замкнуться и разойтись, мы дико смеялись и двигались невпопад, забив на всех и на все вокруг. Напряжение стало мало-мальски исчезать. Я впервые видела Тайки таким веселым, громко хохочущим, и это его настроение было заразительным. Уже не напрягало даже то, что перед глазами прыгают разноцветные точки. Песня закончилась, и мы с ним пошли (мягко говоря) к столику, громко смеясь, так, что я чуть вообще не прошла мимо, потому что продиралась невпопад. Тай еле утянул меня в нужном направлении.

- Эй, ты что с ней сделал? - недоуменно спросил Ятен, когда мы с его братом все-таки доползли до стульев. - К барной стойке, что ли, водил?

Я отрицательно покачала головой, не в силах справиться со смехом и неожиданной легкой веселостью.

- О, Минако, отличное у тебя настроение, как я погляжу! - к столику из гудящей толпы вывалился Сейя. - Я вас еле отыскал, зато теперь, Минако, ты от меня не денешься, - он, даже не давая мне опомниться, снова увел меня в самую гущу, видимо, в центр возбужденной толпы.

Признаюсь, с Сейей танцевать мне было страшновато, потому что он - завсегдатай таких мест и танцует, наверное, соответственно.

- Имей ввиду, - предупредила его я, пытаясь перекричать музыку и людей. - Я далеко не прима-балерина.

- Да брось ты, Минако, не скромничай, - добродушно махнул он рукой. - Уверен, что все не так страшно. Ты же не Тайки. Расслабься.

Я даже не могу проанализировать, как я танцевала (хорошо? плохо?), но меня накрыла странная эйфория, смесь счастья и безудержного веселья, правда, не такого, как с Тайки. Сейя держался совсем по-другому, более свободно и открыто. Мне казалось, что я, наконец, начинаю чувствовать музыку, но чего-то все равно не хватало. Я еще не соединилась с ней душой, не поняла, чем так восхищается Ятен. Расслабление, конечно, колоссальное (несмотря на то, что и зрение, и слух напряжены до предела), но что же магического в этой музыке? Драйв, раскованность... И всё?

- Ты решил ее выкрасть? - рядом со мной возник Ятен, и Сейя куда-то испарился. - Мы тебе явно не дадим отдохнуть.

Быстрая мелодия перешла на плавную, совершенно расслабляющую. Кажется, даже толпа только что беснующей и отрывающейся молодежи попала в мед или кленовый сироп: давка прекратилась. И я впервые услышала (по-настоящему услышала!) музыку, не отвлекаясь на крики и духоту. И поразилась тому, что уловила в странных, тягучих нотах. Это была... чувственность?..

- Feeling good, - шепнул мне на ухо Ятен, обнимая меня за талию и заставляя покачиваться из стороны в сторону, как и, кажется, тысячи пар вокруг нас. Это был странный общий танец, но при этом такой личный и индивидуальный. Я словно потеряла способность дышать.

Я была поражена этой песней, а особенно голосом солиста. Было такое ощущение, что он находится под кайфом, погружая и слушателей в подобное состояние. Я двигалась и резко, и медленно, находясь в каком-то странном тумане, кажется, кончиками пальцев касалась мелодии, которая била по оголенным нервам. Я даже закрыла глаза. Нет жары. Нет людей. Нет злых, терзающих мыслей. И при этом Ятен так близко...

- Эй, Минако, ты здесь? - Ятен рассмеялся мне на ухо. - Ты не спишь? - его голос, словно гром в моей вязкой тишине.

- Нет, - я открыла глаза, с удивлением обнаруживая его лицо прямо перед моим. - Я не сплю.

POV Ятена

Я понял, что наклонился уж слишком близко и поспешно отодвинулся. А заодно и убрал руки с талии девушки, странно смущаясь.

- Эй, ты чего? - Минако неожиданно обняла меня и тут же отстранилась. - У тебя такой странный вид. Пойдем, - девушка отвела меня назад к столику, за которым нас ждали Сейя и Тай. Странно, появилось чувство, что она делает это на автомате.

- Так, теперь у меня ощущение, что Минако водила Ятена до барной стойки, - рассмеялся Тайки, подавая мне стакан.

- Что это? - я с подозрением покосился на ярко-зеленую жидкость. Горло сушит.

- Легкий коктейль, малютка, - усмехнулся Сейя. - Вырастешь, сам такие покупать сможешь, а Минако пусть пьет сок, хоть и девочка уже большая.

- Вы только не превращайтесь в свиней, пожалуйста, - попросила она, отпивая из своего бокала. Она спокойна. А может, это я - идиот и что-то себе напридумывал? - Мне вас троих не дотащить будет.

- Обижаешь, - хохотнул Сейя. - Если что, тебе поможет Тайки, он у нас тоже трезвенник.

- Как живу с этими алкоголиками, не знаю, - фыркнул Тай, и Мина рассмеялась. Да нет, смех у нее нервный, невпопад.

Я не знаю, что со мной произошло. Я не выпил еще ни капли, но уже не находился в какой-то странной прострации. Но главная неразбериха была внутри, в душе, в сердце. Я танцевал с Минако, держал ее за талию, а в голове билась мысль, что это - моё. Странная, навязчивая мысль, лишившая меня почвы под ногами. Я на автомате отпил коктейля, пытаясь привести себя хоть в относительный порядок. Хорошо, что братья игнорируют мое заторможенное состояние.

- Ну, как у тебя настроение, Мина? - снова спросил Сейя, и девушка улыбнулась (такой естественной, открытой улыбки я не видел у нее со времен ссоры с Тони).

- Отличное, мне очень нравится!

- Тогда потанцуем? - я встал из-за столика, и девушка тоже поднялась; алкоголь легко пощекотал в висках и расслабил движения.

- Пойдем, - Минако смело взяла меня за руку, и мы слились с гудящей толпой.

- Спасибо тебе большое, - сказала она, когда мои руки уже привычно и как-то осмысленно легли ей на талию. - Вы втроем такие разные и такие удивительные! Спасибо за этот праздник. Особенно тебе, - кажется, снова заиграло что-то ритмичное, что-то безумно мне знакомое, но я не понимал ни слова, не ловил ни звука.

- Мне? - я постарался улыбнуться как можно беззаботнее, однако внутри все свело. - Разве я сделал больше других?

- Больше, - она доверчиво уткнулась носом мне в плечо. - Ты меня спас, хотя самому было плохо, ты ни разу не посмотрел на меня зло, а надо было. Ты меня защищал, а ведь я для тебя не сделала ничего доброго. Вообще ничего. От меня одни проблемы. Ты такой хороший, Ятен, такой хороший, - плевать на людей. Плевать на всех вокруг.

- Вот глупости ты говоришь, - смутился я. - Ну какой я хороший, м?

- Хороший, - ответила она почти мне на ухо.

- Лучше его? - зачем-то ляпнул я, внутренне сжимаясь от своего вопроса.

Минако подняла на меня удивленные, полные испуга и какого-то непонимания глаза.

- Прости, я сказал глупость, дурацкий алкоголь! - я уже успел тысячу раз пожалеть, что вообще что-то сказал. Надо ж быть таким тупицей! - Забудь, прошу тебя.

Что, если сейчас она отвернется и уйдет? Я вцепился в ее плечи.

- Ничего, забудем, - тихо ответила Мина, что я еле расслышал.

- Ты хочешь уйти? - я бесконечно злился на себя, не зная, как теперь все исправить. Обволакивающая эйфория стала пропадать, и я запаниковал.

- Нет, что ты! - девушка нарочито улыбалась. - Мы не так давно пришли. Давай просто выйдем на улицу подышать воздухом, хорошо?

- Только предупредим Сейю и Тайки.

Мы подошли к столику и сказали братьям, что ненадолго отлучимся. Сейя подмигнул мне, а Тай возвел к потолку взгляд. На улице было прохладно, зарядил дождик, и я, не задумываясь, накинул ей на плечи свою куртку.

- Ты замерзнешь, - Мина ненавязчиво прижалась ко мне, но тут же высунулась из-под козырька под дождь. - Свежо!..

Я притянул ее к себе:

- Сама замерзнешь.

Я чувствовал, как все внутри томится от волнения и какой-то нежности к этой девушке. Почти пугающе... Я даже не заметил, как наклонился к ее лицу и коснулся губами ее губ... Сердце забилось где-то в горле, но это только придало мне решимости, хоть опыта в этом деле у меня ноль. И, наверное, это было чудом, но Минако не оттолкнула меня, только как-то странно качнулась куда-то в сторону, и на коже почувствовались противные капли. Я уже хотел отстраниться и скрыться от дождя, как ее руки обвили мою шею, и плохая погода перестала иметь значение.

***

- Э-э-эй! - на улицу вывалился Сейя, но Тайки буквально схватил брата за шкирку и остановил его:

- Не ори, - парень кивнул на Ятена и Минако, замерших в поцелуе. - Им не до нас.

Блезнецы вернулись в клуб и сели за свой столик.

- Так это же здорово! - оценил новость Сейя, отпивая из бокала. - По-моему, Минако - неплохая девчонка, а Ятен, наконец, перестал строить из себя недотрогу. Что ты мрачный-то такой, Тай? - парень толкнул брата в плечо.

- Не знаю, - вздохнул Тай, ничуть не разделяя счастья Сейи. - А тебе не кажется странным, что еще пару дней назад она страдала по Тони? А сейчас целует Ятена?

- Ледук сам виноват, - упрямо мотнул головой Сейя. - Ты помнишь, что этот олух подумал? Что Минако и Ятен спят друг с другом за его спиной! Хотя Ледук прекрасно знал, что Ятен с девушками вообще дел не имел. Так что все к лучшему. Лично я рад, что Мина выбрала Ятена.

- А тебе не кажется... - Тайки неловко замялся, смущаясь собственной догадки. - Ну... что Минако пытается с помощью Ятена забыть Тони?

- Ты слишком много думаешь, - строго выпалил Сейя, нахмурившись. - Айно не способна на такую жестокость. Стала бы она так играть с чувствами Ятена? И не вздумай что-нибудь ляпнуть братцу, это - его жизнь. Ты уже, по-моему, достаточно ему посодействовал.

Тайки стыдливо отвернулся. Он все еще винил себя во всех бедах Ятена.

- Тай, - Сейя примирительно сжал плечо брата. - Он разберется сам, нельзя лезть в чужую личную жизнь. Кругом виноватым останешься. А Минако... Я как-то не верю, что она может так поступить. Признайся, она ведь тоже тебе чисто по-человечески нравится?

Тайки, не задумываясь, кивнул.

- Тогда чего ты выдумываешь всякие страхи?

- Ладно, забудем. В конце концов, Ятену действительно не три года.

- Интересно, - усмехнулся Сейя, расслабленно откидываясь на спинку стула. - А мы их вообще дождемся? Или не видать нам этой сладкой парочки сегодня?

- Я бы сам ушел, если честно, - признался Тай. - Только вот искать будут.

- Давай скинем смс, вот и все, - предложил Сейя и тут же набрал и отправил сообщение. - А мы с тобой куда?

- Давай домой? Только пройдемся пешком, тут так душно, - Тайки поднялся из-за столика, и Сейя за ним.

Молодые люди вышли через черный ход и направились в сторону дома. Они завернули во дворы, наталкиваясь на компанию высоких мужчин.

- Здравствуйте, - из кучки людей навстречу Сейе и Тайки вышел один из них. - Коу, не так ли?

Близнецы переглянулись, моментально напрягаясь.

- Вы ошиблись, - ответил Тай, чуть меняя голос.

- Да что ты? - усмехнулся елейный голос коренастого мужчины.

- Пойдемте-ка, - под руки остолбеневший Сейю и Тайки взяли какие-то громилы, и как близнецы ни вырывались, все было тщетно.

1. Под дождем, или Орел предупреждает
Парней все дальше и дальше волокли от дороги в глухие темные дворы. Сначала Сейя протестующее задергался, однако его тут же успокоили ударом в солнечное сплетение, парень согнулся и больше не сопротивлялся. Громилы грубо толкнули их к стене тупика и выстроились в ряд, словно по команде. Братья с недоумением и внутренним испугом уставились на мужчину, отделившегося от шеренги. Близнецы не видели его лица почти в кромешной тьме (ближайший фонарь колючим огоньком блестел где-то вдалеке), только то, что он был примерно с Ятена ростом и фигурой. Он развязно крутил в руках цепочку и, кажется, старался получше разглядеть Коу.

- Ну, здравствуйте, - снова поздоровался он, Сейя и Тайки узнали голос человека, который заговорил с ними первым. – Мечтал с вами познакомиться. Это не те ли самые братья, которые перекрывали Ятену кислород? – он усмехнулся. – Он часто говорил, что вы его не понимаете. А теперь – только гляньте! – Ятен делает из вас своих телохранителей. Стоило лишь хвост прижать…

Тайки озлобленно смотрел на этого человека, решившего ударить их побольнее. Да, у братьев всегда были сложные отношения, и последние события сильно сплотили их. Но зачем так подличать и давить на незажившие раны? Нет, он не Орел. Он настоящий Змей, подлый, расчетливый.

Сейя тоже молчал, не поддаваясь на явные провокации. И пню ясно, что этот хрен хочет настроить их с Тайем против Ятена. Только вот до сих пор не понятно, зачем ему все это надо?

Орел ждал хоть какой-то реакции, но не дождался. Ладно, будет чуть-чуть сложнее, не беда.

- Я вижу, вы тут прекрасно проводите время, - как ни в чем не бывало продолжил Орел удивительно добродушным тоном, а его свита стояла, как ряд истуканов. – Мне было очень жаль обижать красавицу. Но что поделать? Ятен не оценил мое первое предупреждение. Придется предупредить вас, - он вздохнул с притворным сожалением, повернул голову к своим «шестеркам»: - Работайте аккуратно, не трогайте лицо. Нам не нужны лишние следы.

- Эй, ребята, вы чего? – лицо Сейи вытянулось, и он беспомощно заозирался по сторонам; Тайки с мрачным ожиданием смотрел на громил…

POV Минако

- Ты все-таки замерзла, - Ятен прижал меня к себе, и я уткнулась носом ему в плечо, чуть отдающее древесно-цитрусовым парфюмом. – Пойдем внутрь?

Мне не особенно хотелось шевелиться, но и о здоровье нельзя забывать. Весенняя погода часто бывает обманчивой.

Мы зашли в зал, сразу погружаясь в общую массу отрывающихся людей, полностью оглушенных музыкой и эмоциями. Внутри меня тоже происходило нечто подобное: все кричало, дергалось и явно наплевало на горести и проблемы. Но при этом вдруг все стало единым и понятным, как и здесь - офисный работник ничем не отличается от рокера. Все словно настроилось на общую волну эйфории. Ни бед, ни сожалений, ни спокойствия, о котором я уже и не мечтала. Зачем мне спокойствие, если в мире существует это? Волнение, гулкое биение сердца, теплая рука в моей ладони! Когда окружающее – цветомузыка, меняющая все за секунды в другие оттенки? Зачем?

- Тайки и Сейя ушли, - прокричал мне на ухо Ятен, пытаясь заглушить крики вперемешку с музыкой.

Тайки и Сейя? Господи, да я уже успела забыть о них!

- Ты еще хочешь остаться здесь? – спросил меня Ятен, и я честно покачала головой; мне вполне хватало неразберихи внутри себя, а снаружи – это уже слишком.

Мы снова вышли под моросящий дождик, только теперь я не чувствовала его вовсе. Подумаешь! Всего лишь глупая погода, не влияющая ни на что. Мы бессмысленно слонялись по улицам, о чем-то болтали и смеялись невпопад. Было просто приятно и хорошо, одурманивающе тепло, легко, волнительно.

- Проводи меня до дома, - попросила парня я, цепляясь за его локоть и прижимаясь щекой к его плечу.

Ятен улыбнулся (именно так я хотела, чтобы он мне улыбался!) и повернул к моему дому. Уже у моей квартиры мы неловко встали друг напротив друга, не зная, что сказать. И нужно ли?

- Ну что? До свидания? – он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

- До завтра, - я пожала плечами и улыбнулась, совершенно не желая уходить, но послушно повернулась к двери и взялась за ручку.

- Постой, - вдруг остановил меня Ятен, и я обернулась. – Я кое-что забыл, - Коу нагнулся к моему лицу и снова поцеловал.

Наверное, у меня окончательно снесло крышу, потому что меня дико распирало желание рассмеяться. Чувство внутри меня стремилось вырваться наружу волной радости, и я все-таки глупо захихикала прямо Ятену в шею.

- Ну что ты? – парень сграбастал меня в объятья, видимо, усмехаясь. – Оценила романтику? Старый подъезд, битое стекло… - кажется, он завертел головой, я этого не видела, зажмурив глаза.

- Нормальный подъезд, - буркнула я. – И… мне просто хочется смеяться. Что тут дурного?

- Ничего, - он положил подбородок мне на макушку. – Очень даже наоборот. Не надо плакать.

- Не буду, - пообещала я. – По глупости уж точно. Только если…

- А давай без этих «только» да «кабы»? Не плачь и все, - безапелляционным тоном заявил Ятен.

- Смешной ты, Коу, люди не могут не плакать. Лучше ты мне пообещай, что не дашь поводов лить слезы, - я наконец подняла лицо и внимательно на него посмотрела. - Обещаешь?

- Обещаю, - просто согласился Коу, и я в который раз восхитилась его красивой улыбкой; он тоже внимательно смотрел на меня, словно пытался запомнить каждую черточку. - Тебе пора идти, - все-таки нарушил затянувшуюся, но нетяжелую тишину.

Однако никто даже не сдвинулся с места.

- Давай ты, - предложил Ятен, и я скользнула в дверь, чмокнув его в нос напоследок.

Оказавшись дома, я сразу же прилипла к окну, ожидая Ятена. Тот вышел из подъезда и, кажется, на несколько секунд повернулся в мою сторону. Сердце сладко стучало где-то в горле, замирая и снова ускоряя бег. Спать не хотелось совсем. Наоборот, хотелось носиться по квартире и орать песни в голос, разбрасывать подушки и вальсировать! На губах еще горел недавний поцелуй, который, конечно, никогда не забуду. Потому что я вообще впервые целовалась. И целовалась с тем, о ком мечтала уже очень давно. Наверное, поэтому сердце никак не хотело успокаиваться, а сон не шел. Наверное, поэтому я не спала до рассвета…

***

- Как ты думаешь, стоит все рассказать Ятену? – Сейя мрачно промывал перекисью свежий порез и морщился от боли. – Или он поднимет панику?

Близнецы сидели в комнате Тайки и «зализывали раны», стащив незаметно от родителей аптечку. На сбитых костяшках пальцев Сейи уже красовались неровно наклеенные пластыри, а второй брат мудрил с зеленкой.

- Вот этого и боюсь, - мрачно вздохнул Тай. – Услышит, что нас прижали, и побежит под дудку этого Орла плясать.

- И чего этому… кхм… гражданину от Ятена надо? – недоумевал Сейя. – Чем так важны эти дурацкие гонки? - молодой человек поморщился, разглядывая безнадежно разодранную футболку.

- Я тоже этого не понимаю, - пожал плечами Тайки. - Но то, что эти гонки ничего хорошего под собой не подразумевают, это точно. Особенно для Ятена.

- Значит, нам нужно всеми силами уговорить его не поддаваться на провокации. Этот хрен только рядиться может, а сам ни на что серьезное не способен. Просто нужно вести себя осторожнее, а не как сегодня, - Тайки налил на ватку спирт. – Признаться, сегодняшняя вылазка была глупейшим поступком.

- А крышу-то Ятену, похоже, снесет, - усмехнулся вдруг Сейя. – Мальчик влюбился в первый раз.

- Вот именно поэтому контроль над ним должен быть удвоен, - строго заметил Тай. – Надо и с Минако поговорить, пусть влияет.

- Господи, у меня такое ощущение, что Ятен впал в детство, а мы теперь должны быть его няньками! - всплеснул руками брюнет.

- Возможно, так оно и есть. Но у нас не та ситуация, чтобы считать ворон.

- Ты всегда такой серьезный, Тай. Ты и в старости будешь таким, как в свои восемнадцать, - прогнусавил Сейя.

Тайки пропустил мимо ушей колкость братца. Его действительно слишком волновало то, что Ятен может забыться и стать слишком неосторожным. Те синяки и царапины, которые они с Сейей схлопотали сегодня, не имеют значения. Главное – выпутаться из всего этого и не подставлять себя лишний раз.

- Так что, рассказываем? – спросил Сейя, кивая на фиолетовый синяк на плече.

- Да, - решился близнец.

***

Ятен вернулся домой поздно в таком опьянительно-счастливом настроении, какое бывает только у влюбленных. Он у входа расцеловал недоумевающую мать и с бодрым напевом прошел к себе в комнату. Казалось, даже море едва достигает его колена, такой небывалый подъем он чувствовал.

- Ты еще не лег? – в комнату зашел Тайки, а за ним и Сейя, когда Ятен улегся поверх покрывала на кровать и положил руки под затылок.

- Нет, я только вернулся, - с его лица никак не сходила улыбка. – А вы когда пришли?

- Да уж порядком, - Тайки сел на стул у компьютера, а Сейя скинул ноги Ятена с кровати и тоже уселся. – У нас к тебе есть разговор.

Ятен сел, как бы показывая, что слушает, но лицо его было далеко от сосредоточенности.

- Встретились мы сегодня с твоим Орлом, - Ятен напрягся всем телом. – Ну… в общем, мы немного подрались. Ерунда! Это он тебе предупреждение делает.

- Ты послушай, - остановил брата Сейя, когда Ятен захотел перебить Тайки. – С нами все в порядке. Это он так, побаловался. И ты не вздумай с ним связываться. Я тебя как брата прошу.

- Вот сволочь, - рыкнул Ятен, меняясь в лице, от окрыленности не осталось и следа.

- Ятен, будь осторожен, - снова сказал Тай. – Не высовывайся лишний раз и Минако тоже скажи. Вы, как я понимаю?.. – парень смущенно замялся. – Встречаетесь?

- Наверное, - неуверенно согласился Ятен.

- Тогда ты должен быть еще ответственнее. Понимаешь?

Ятен кивнул. Его напрягало то, что происходило в его жизни. У него не было сомнений в том, что Орел просто так не отвяжется, и сидеть в скорлупе глупо. Но и брыкаться против Орла себе дороже. Ятен не знал, что делать и куда обращаться. И не знал, даст ли это какие-то результаты. Вполне возможно, что у Орла уже везде все схвачено, и на силу надеяться не придется. Осталась только хитрость.

- Сейя, Тай, вы понимаете, что прятаться бессмысленно? Проблемы от этого не решатся.

- И что же делать? – спросил Тайки.

- Включать мозг, - просто ответил Ятен.

- Для начала нужно выяснить все про эти дурацкие гонки, - подхватил эстафету Сейя. – Может, мы поймем, зачем Орлу сдался именно ты.

- Предлагаешь копать под Орла? - удивился Ятен.

- У тебя есть, откуда брать информацию? – включился и Тай, чувствуя себя в своей тарелке.

Ятен задумался и тут же хлопнул в ладоши:

- Есть! Мисти*!
_____
*Misty (Мисти) – туманный, неясный (англ.)

@темы: Мои фанфики

21:38 

Фанфик "Сумасшедшая" В ПРОЦЕССЕ (1)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Макото Кино (Сейлор Юпитер), Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Нефрит (Масато Санджойн), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Ами Мицуно/ Зойсайт Като, Макото/ Нефрит и авторские

Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
У Зойсайта, сынка богатых родителей, своя яркая жизнь, полная безбашенных приключений и кутежа. Ами Мицуно - странная девушка, одетая в старомодную одежду, забитая и нелюдимая. Таких часто называют "не от мира сего". Но однажды эта "сумасшедшая" нагло врывается в компанию Зойсайта с неожиданной просьбой: "Сделай мне ребенка!" Подростки тут же разрываются издевательским хохотом, но из смеха красавчик Зойсайт соглашается. Однако он еще не знает, что простая насмешка перевернет его жизнь вверх дном

Посвящение:
Julia JUL. Вы ждали!
________________________________
Точка отсчета
- Зойсайт! А ну вернись сейчас же! – взбешенный мужчина выбежал из дома, багровый от злости и досады, но Зой, взобравшись на железного коня за спину Макото, лишь поднял руку вверх, как бы прощаясь, и тут же скрылся за поворотом. Туда же последовала и стайка других байков. – Вот щенок! На хлеб-воду посажу! – мужчина еще раз гневно топнул и побрел назад в бессилии.

А Зойсайт, хохоча и ловя воздух ртом, беззаботно погнал по улице. Ветер раздувал его рыжие локоны, чуть стянутые резинкой, и черную кожаную куртку нараспашку, щекоча до мурашек. Откровенно говоря, ему было абсолютно плевать, что там ему орал вслед отец. Он всегда так делал, и что? Повопит и перестанет! Главное – не обращать на эти выпады внимания и ловить от жизни все, каждую секунду, каждый вздох, вслушиваться в каждый рев мощного мотора. Мчаться вот так вот вперед, позабыв обо всем, и чувствовать себя по-настоящему вольным.

- Эх, Зой, опять проблемы с предками?! – прокричал Нефрит, чуть подаваясь к байку Макото, но на почтительном расстоянии.

Довольный парень лишь махнул рукой, крепче сжимая плечи подруги. Много чести говорить об этом глупом поведении. Родители, эти старые, ничего не соображающие в жизни люди, никогда не поймут жажду Зойсайта к приключениям и веселью. Они способны только нудеть про взрослую жизнь. А какая ему взрослая жизнь? Ему всего лишь двадцать один, а не тридцать, жить и жить! Сколько он еще не видел? Сколько не познал? Какая, к черту, работа? Какая семья?!

Байкеры сделали еще пару кругов, буквально заставляя шарахаться проезжающих мимо легковушек и прохожих, и заехали на широкий двор, окруженный высокими домами. Время уже недетское, так что малышня и старушки разбрелись по домам, и площадка пустует. Оставив байки около резного заборчика, компания молодых людей (среди которых было несколько девушек довольно расхлябанного вида) расселась по скамеечкам и качелям, забираясь прямо с ногами. Зойсайт залез на спинку скамьи, подвинувшись для Макото и Нефрита, который тут же вольным жестом обнял девушку; кто-то закурил, кто-то врубил музыку на телефоне.

- Эй, кто за пивом? – спросил Дони, не переставая развязно жевать жевательную резинку.

- Вали сам, - отозвался его близнец, Рен, и снял кепку. Тряхнув ею, парень вызывающе воскликнул: - Граждане, собираем на общественные нужды, - в кепку тут же со смехом посыпались монеты и полетели бумажки, а когда «сборы» окончились, все средства отдали Дони.

- И не смей зажать что-нибудь втихаря, - выкрикнул кто-то вслед парню, и компания заржала.

- Может, поделишься? – Макото повернулась к машинально улыбающемуся Зойю и чуть толкнула его в бок. Молодой человек, будто очнувшись, повернулся к ней. – Знаю, ты толком ничего никому не расскажешь.

Зойсайт внимательно посмотрел на подругу и вздохнул. Пожалуй, только Макото и Нефрит были его друзьями, и такие вещи как раз для них. Но Зой слишком не любил грузить кого-то своими проблемами, поэтому беспечно пожал плечами:

- Все как всегда, - в лукавых зеленых глазах появилось что-то озабоченное. – Отец орет и бунтует, мать заливается слезами.

- Значит, не как всегда, - упрямо мотнула головой Кино; уж что-что, а упорство всегда было ей присуще. – Совсем прижали?

- Отец сказал, что больше не будет давать бабло, - пробурчал Зой, откидывая длинные пушистые локоны за спину. – Сказал, что мне не десять лет, и никто содержать меня не станет.

- Что, на вольные хлеба тебя отпустили? – всунулся насмешливый Нефрит, улыбаясь.

- Заткнись, - усмирила его Макото одним только предупреждающим взглядом. Пожалуй, эта парочка только так и могла друг с другом общаться.

- Цыц, женщина, - тут же отреагировал шатен, оскалившись, но Макото снова переключила свое внимание на Зойсайта.

- Если туго будет, перебирайся к нам, - участливо проговорила она. – Мы с Нефом потеснимся, на улице жить не станешь.

- Ага, зато в эпицентре торнадо и то спокойнее, чем в вашей квартире, - усмехнулся рыжий, прекрасно зная, что ни за что не обратится к ним. И не потому, что не доверяет или брезгует. Потому, что не всунется в их отношения даже своим присутствием.

- А вот и пиво! – компания шумно встретила семенящего к ним Дони, нагруженного целым пакетом с тарой. Десяток рук потянулся за вожделенным напитком, и Зой скорее автоматически взял бутылку, чем по желанию. Вот хоть убейте, сегодня пить не хотелось категорически.

Дальше разговор пошел веселее, превращаясь в нечто бессвязно-бессмысленное, и всем уже стало наплевать, что вокруг люди отдыхают и готовятся ко сну. Не получая никаких замечаний (эту компанию несколько побаивались и старались избегать), молодежь веселилась и отдыхала, пока кто-то из ребят не присвистнул:

- Эй, смотрите, кто идет! – блондин указал пальцем на фигурку, идущую вдоль дома. Быстро спрыгнув с заборчика, буян двинулся в сторону ускорившей шаг девушки. За ним, предчувствуя забаву, потянулись и остальные. – Эй, мымра!

Девушка испуганно повернулась на пьяный голос и почти побежала, но Дони, кривляясь, перегородил ей дорогу, а рядом встал Рен. Мако, Нефрит, Зой и пара ребят осталась стоять в стороне, улыбаясь и посмеиваясь.

- А откуда топает наша кикимора? – слащавым голоском пропел Дони, мерзко щурясь. – Разве тебе не пора баиньки? М? Чего, язык проглотила?

- Что вам надо? – испуганно и беззащитно подала голос девушка, прижимая руки к груди в каком-то защитном жесте.

Зойсайт смотрел на нее, и в нем боролось два чувства: отвращение и жалость. Маленькая, хрупкая девчонка с короткими, обрамляющими лицо темными волосами, в смешной старомодной юбке «в складочку» и старой блузке с цветочками. Туфли на ремешке и белые носки (и кто так сейчас носит?). Но самое раздражающие – это большие, полные непонимания и слабости глаза, нет, не злые, не яростные, а именно непонимающие. И как можно не понимать, что один только ее вид заставляет накидываться на нее, словно на прокаженную? Девчонка ничего не сделала дурного ни компании, ни Зойю лично, но и он, словно поддавшись чему-то стадному, с ненавистью и уничтожающей издевкой ухмыляется ей.

- Что нам надо? – сюсюкает Дони, развязно делая шаг в сторону девушки. – А ты как думаешь? Что это у тебя в сумке? – и он с силой дергает из ее рук синий пакет. Ручка рвется, и на землю яркими горошинами высыпаются апельсины и разбегаются, кто куда.

- Не смейте, - взвизгивает девчонка. – Это для мамы!

Но никто уже не обращает на нее внимания, собирая фрукты и отбирая их у товарищей. Зойсайту тоже достается один, но он не спешит отойти, наблюдая, что же будет дальше.

- Отдайте, пожалуйста, - почти взмолилась темноволосая, и ее голос предательски зазвенел. – Моя мама очень болеет, - она дергается в сторону Дони, как будто желая отобрать апельсин, но он грубо толкает ее, и девочка, вскрикнув, падает.

Тут же вся компания разражается дружным хохотом, словно ничего в своей жизни веселее не видела. А девочка молча встает, машинально отряхивает юбку. Нет, она не плачет, но губы ее трясутся от обиды. Подхватив рваный пакет, она медленно уходит и скрывается в своем подъезде, благо, что никто больше на нее не смотрит, тут же очищая фрукты и бросая корки под ноги.

- Вот дураки, - всякое веселье пропадает с лица Мако, и брови ее хмурятся. – Что за шутки? – поглядев на свой апельсин и на апельсин, который держал Зой, она толкает друга в плечо. – Давай отнесем.

Зойю, в сущности, все равно, у него свои проблемы, но он послушно пошел за спешащей Макото. Правда, пришлось перейти на бег, потому что шатенка пустилась вперед, стараясь догнать девушку, над которой вся компания так часто потешается. Буквально залетев на третий этаж, Зой остановился. Девочка, стоящая, видимо, напротив своей двери, испуганно дернулась от них, узнавая своих обидчиков.

- Что вам надо? У меня больше ничего нет, - бросила она, прижимаясь спиной к бетонной стене.

- Вот, - Мако миролюбиво взяла ее ладонь и вложила в нее апельсин. То же проделал и Зой. – Ты не злись на них, пожалуйста.

Зой только сейчас заметил, что у нее очень бледное лицо, тоненькое и вытянутое, но это не лицо совсем молоденькой девушки.

- Сколько тебе лет? – зачем-то спросил он, и девушка, недоуменно уставившись на него (впрочем, вопрос был только в синих глазах, ни один мускул лица не показал ее удивления), все-таки ответила:

- Девятнадцать.

Макото присвистнула, хотя и не понимала природу этого вопроса. Ей тоже было девятнадцать, но выглядела она несколько старше: статная, высокая, с округлыми, соблазнительными формами. Каштановые локоны чуть ниже плеч всегда убраны в высокий хвост, но это не делает ее похожей на девочку. В одежде – отпечаток агрессии и броскости, страсть к байкам. Вполне себе сформировавшаяся девушка. А тут что? Цыпленок, а не женщина!

- Ну… это… - Мако попытала рассеянно улыбнуться. – Извини еще раз. Пока, - и потянула застывшего Зойя.

Когда они вышли на улицу (компания снова уселась на детской площадке, даже не заметив, что кто-то отходил, только Нефрит беспокойно топтался на месте), Макото фыркнула:

- Господи, и что это только что было? Бедное существо! – шатенка решительным шагом направилась к возлюбленному, а Зой все так же отстраненно пошел следом.

Мысли его были далеко-далеко. И какое ему дело до какой-то убогой?..

***

- Мне надоело это терпеть, слышишь? Надоело! – рявкнул мистер Като, когда сын вернулся под утро. Он не спал всю ночь, и раздражение подпитывалось еще и недосыпанием. Миссис Като, тщедушная женщина с усталым лицом, молча сидела в кресле поодаль. – До чего ты докатился? Тебе же совершенно до лампочки на остальных!

Зой ничего не отвечал на тираду отца, ковыряясь указательным пальцем в столешнице. Сколько он это раз слышал? Три? Тридцать три? Триста тридцать три?

- Все, дорогой мой, кончилась сказочка, - безапелляционным тоном заявил родитель, пытаясь выбить из сына хоть одну эмоцию. – Если это и дальше продолжится…

- Что? – безразличным тоном спросил Зой.

- Что – что?! – рявкнул мистер Като.

- Что продолжится? – снисходительно пояснил парень, смотря на отца, как на умственно отсталого. Господи, и зачем он пил это дешевое пиво? Как же трещит голова...

Мужчина аж задохнулся от возмущения. Его круглое лицо обсыпало красными пятнами и бисеринками пота. В зеленых глазах появилась темнота злобы.

- Продолжится твое безобразное поведение, - прошипел мистер Като, нагибаясь к лицу сына. – Распитие алкоголя, безумные поездки на байках, пропадания черт знает где до рассвета. Если не возьмешься за ум, выкатишься из дома без копейки, ясно?

Зой, с острым, побелевшим от гнева лицом медленно встал из-за стола. Послышался плач матери.

- Ну и прекрасно. Заколебали вы меня. Видеть вас не могу.

- Вы только послушайте его, - с большой патетикой в голосе начал отец, но тут же замолчал, потому что Зойсайт вышел, хлопнув дверью.

Мужчина, измученный нервно и физически, безвольно сел за стол, обхватив голову руками. Плач жены стал еще громче:

- Ну зачем ты так с ним? – всхлипывала миссис Като, раскачиваясь из стороны в сторону. – Бедный, бедный мой мальчик…

- Молчи, - грозно остановил ее муж. Горе на его лице сменилось твердостью. – Вырастили комнатное растение, нежное и холеное. На свой горб. Теперь вот мучаемся. Может, уйдет, так мозгов приобретет.

- Он же пропадет, Арни, пропадет! – вскричала несчастная женщина, заламывая тоненькие руки.

- Пропадет, так туда ему и дорога! – отрезал мистер Като и вышел из комнаты.

Только тиканье часов и всхлипы измученной матери…


Шутка становится явью
Зойсайт стремительно вышел из дома, хлопнув дверью так, что, наверное, задрожали стены. Злость прямо распирала легкие, заставляя глубоко и часто дышать. Молодой человек шел куда-то вперед, не смотря по сторонам, но чем дольше он шел, тем больше и больше замедлял шаг, пока, наконец, не остановился. Собственно, куда он идет? Куда так несется по сонной улице, не разбирая дороги? Ему, в сущности, идти некуда. Мако и Неф? Совесть не позволит ввалиться к ним в шесть утра и поставить перед фактом. Тогда что же делать?

Парень, вздохнув, огляделся: чистый маленький дворик, детская площадка… Как же он не переносит эти детские площадки! Но делать нечего. С трудом забравшись в деревянный домик, Зойсайт садится на крохотную узкую скамеечку. Минута, пять, десять… И молодой человек проваливается в сон, прижавшись щекой к бревенчатой стенке…

***

С утра, с трудом выбравшись наружу и выпрямившись, Зой отправился к Макото, собрав на автобус оставшуюся в кармане мелочь. Конечно, у него была и кредитка (будет счастьем, если ее еще не заблокировали), но Зойсайт впервые в своей безбедной и беспечной жизни решил экономить. Оглядев себя строгим глазом и оценив свой внешний вид, парень пришел к выводу, что выглядит полным проходимцем: черные джинсы и куртка помяты, футболка несвежая, ботинки не чищены, волосы спутаны, а на лице появилась щетина. А ведь еще сутки назад его можно было сравнить с моделью, благодаря необычной, яркой внешности и небрежной элегантности манер. Зой не только умеет носить дорогие вещи, он умеет их преподносить, что намного важнее. Правда, какой теперь в этом смысл?

Молодой человек, кажется, проехал половину города, пока не оказался в частном секторе со старыми многоэтажками. Сколько там на часах? Десять утра. Конечно, засони еще спят, но придется их разбудить, что поделать? Собравшись с духом, Зой поднялся на второй этаж одного из домов и позвонил в деревянную дверь с покосившимся номером «девять». Несколько минут ему никто не отвечал, а потом дверь открылась, и на пороге показалась заспанная Макото в синем халатике.

- Зой? – прищурилась она, удивившись; Зойсайт комически откланялся. – Проходи, - девушка посторонилась, пропуская друга внутрь.

Квартира Кино никогда не представляла собой бедлам, хотя в ней проживал и Нефрит, одним своим появлением способный навести хаос и сумятицу. Макото зорко следила за порядком и, что уж тут говорить, была хорошей хозяйкой, поэтому, несмотря на довольно бедную обстановку, все комнаты сияли чистотой.

- Неф еще спит? – поинтересовался Като, снимая ботинки и проходя в крохотную гостиную.

- Спит, конечно, - зевнула Мако, но Зой все равно ее понял. – Дольше в карты резаться надо было! – едко заметила она, но тут же миролюбиво предложила: - Может, кофе или чай?

- Знаешь, не откажусь, - несколько смущенно ответил парень, садясь на диван, покрытый синим покрывалом. – Я с шести утра на улице. Замерз и проголодался.

- Как так? – не сообразила Мако, но тут же исчезла в кухне, а через пять минут позвала туда Зойя. – Давай рассказывай, - велела она, когда парень принялся уплетать нехитрый завтрак и запивать его чаем.

- А что рассказывать? – пробубнил Зойсайт, жуя. – Выгнали. Точнее, сам ушел. Собственно, все. Переночевал на площадке, потом к вам решился приехать. Не выгоните?

- Нет, конечно, - всплеснула руками сердобольная Кино. – Располагайся и живи, сколько потребуется. Будешь тут один хозяйничать, пока мы с Нефом на работе будем.

В отличие от всей компании, в которой привык крутиться Зой, Мако и Неф зарабатывали на жизнь собственным трудом. Когда-то они жили в одном дворе и не замечали друг друга, но юность все исправила: годам к девятнадцати красавчик Нефрит, любимец всех девчонок ближайших дворов и школы, стал встречаться с Макото, девушкой не робкого десятка. Но в этом-то и была вся прелесть: несколько несдержанный и свободолюбивый шатен теперь был под контролем своей подруги, которая сберегала его от многих глупостей. Через год встреч они стали снимать комнатушку, а потом переехали в квартиру бабушки Мако, оставленную внучке в наследство. Нефрит стал работать на пилораме, мотался из Токио в пригород, оставаясь там на неделю и возвращаясь на столько же. Макото подрабатывала в магазине продавцом. Казалось бы, подобный круг общения совсем не подходит Зойю, но за знакомство длиною в год Като мог с уверенностью сказать, что Макото и Нефрит – его единственные друзья.

- У Нефа послезавтра смена начинается, у меня с часу сегодня ревизия, - продолжила шатенка, - так что посидишь с Нефритом. Я вам обед оставлю, - девушка встала, чтобы найти, наверное, необходимые ингредиенты. – А ты поспи пока, я постелю тебе в гостиной.

Девушка выделила другу чистое постельное белье, подушку и старое ватное одеяло, а потом пошла готовить. Расстелив все самостоятельно, Зой разделся и, наконец, смог вытянуть ноги на разобранном диване. Все тело заломило, а усталые глаза тут же стали слипаться, хотя солнце вовсю било в глаза, пробираясь сквозь цветастый тюль. Молодой человек тут же заснул, подложив кулак под щеку…

***

- Очнулся? – поинтересовался Неф, глядя на Зойсайта.

Молодой человек похлопал ресницами и приподнял голову с подушки, стараясь разобраться, где он и что происходит.

- Между прочим, уже три, - Нефрит, растрепанный и заспанный, потянулся всем рослым телом и сел на край дивана. Он был в домашней растянутой футболке и шортах, с гнездом кудрей на голове, но довольным и счастливым, как именинник. – Макоточка велела тебя не будить. Обедать будешь? – похоже, Нефрит уже знал всю его нехитрую историю, потому что ни о чем не спрашивал.

Зой кивнул и потянулся. Как же ему хорошо и спокойно! Как нигде и никогда! Хотя, казалось бы… лежит на каком-то старом диване, в обычной комнате… Но ему гораздо лучше, чем у себя дома в обстановке ненависти и недоверия.

Они прошли на кухню, Неф подогрел какой-то суп, который молодые люди уплели с удовольствием. Мако всегда умела хорошо готовить. Потом Зой помог другу вытряхивать пыль из паласов, но так как дурачества им было не занимать, возня протянулась почти до вечера. И Зойсайт нашел в приятеле неожиданную и очень интересную черту: несмотря на то, что Неф всегда несколько легкомыслен и ленив, в нем присутствует какая-то хозяйственность.

- Вот поживешь с кем-то всерьез, по-семейному, поймешь, откуда она взялась, - усмехнулся молодой человек на замечание Зойсайта. – Приходится нам, Зой, крутиться и вертеться, тут без взаимопомощи – никуда.

- Господи, ты рассуждаешь, словно степенный мужчина, примерный супруг, - рассмеялся Зой.

- А что? – пожал плечами Неф, отряхиваясь от пыли и тут же громко чихая. – Годика через два мы с Мако поженимся, еще через год – ребенка попробуем завести. Мне уже двадцать четыре стукнет, Мако – двадцать два. Самое время. Мы уже деньги откладываем, иначе так просто и не соберешь. Ремонт затеем.

Зойсайт с неподдельным удивлением посмотрел на товарища. Нет, он никак не ожидал от него таких слов. Скорее уж от Макото. Но то, что Неф хочет завести семью… и думает об этом действительно серьезно – странная вещь. Порой Зойсайту казалось, что у Нефа только ветер в голове, но, на самом деле, все наоборот. При всей легкости характера, Нефрит бывает твердым и серьезным. Мако бы никогда не потерпела около себя хлюпика и рохлю. И слова шатена невольно заставили Зойсайта зауважать его еще сильнее, хотя сам Зой еще не думал о чем-то столь важном.

- Знаешь, мы почти отвыкли уже от гулянок, некогда как-то, - Неф свернул палас и закинул его себе на плечо, щурясь от солнца. – Меня неделю нет, одна Мако не пойдет. И алкоголя она к себе больше не допускает, просто сидит в компании. Нечего, - сурово добавил он, - ей еще детей рожать.

Зой промолчал, но про себя действительно отметил, что давно не видел подругу с пивом или хотя бы энергетиком. Сигарет она и раньше не признавала, а теперь и рядом с курящим не находилась. Странно как-то. Молодому человеку вдруг пришла в голову мысль, что его друзья взрослеют, а он так и остается в своем безудержном семнадцатилетии. Хорошо это или плохо? Правильно или нет?..

- Но сегодня можно и расслабиться, съездим опять, посидим, а? Только вернемся раньше, - Зойсайт аж вздрогнул от голоса шатена и рассеянно кивнул.

***

Шумная компания по привычке собралась на излюбленном месте, на детской площадке, окруженной многоэтажками. Опять пили, опять слушали какую-то музыку, опять глупо шутили, позабыв обо всяких правилах приличия. Зой снова находился в какой-то прострации, даже не слушая местных острословов, изредка ковыряя носком ботинка землю. Конечно, тревожность не покидала его. Спонтанный уход из дома, потеря средств на существование, притеснение Нефрита и Мако – все это отложило свой отпечаток на его бледном лице, обсыпанном веснушками. Какая-то непроходимая тревожность спряталась в складочке на лбу и сведенных на переносице бровях.

- Посмотрите, кто опять идет, - послышалось гоготанье, и Зой даже не сразу очнулся, машинально поворачиваясь к подъезду, где жила странная девчонка с апельсинами.

Откинув лезущие на глаза локоны, парень прищурился. Худенькая фигурка, повернувшаяся к ним, неожиданно пошла в их сторону.

- Вот глупая, - шикнула Мако Зойю на ухо. – Мало ей вчера было.

- Посмотрите, наша кикимора сама топает! – восхитился Дони. – Ну что, ребята, грех отказаться от такой игрушки!

Но – странное дело! – девушка целенаправленно шла к ним, кутаясь в какую-то дурацкую розовую кофточку. И, что самое удивительное, смотрела именно на Зойя. Она не обращала внимания ни на остроты Дони, ни на откровенные издевательства Рена, а только упрямо шла, почти спотыкаясь от торопливости. Вдруг девочка остановилась и, словно увидев утихшую в изумлении компанию впервые, обвела всех долгим взглядом.

- Я не знаю, как тебя зовут, - неожиданно обратилась она именно к Зойсайту, - но я… Мне… Помощь… - промямлила темноволосая, то краснея, то бледнея, и неожиданно выпалила: - Сделай мне ребенка!

Наверное, секунд пять стояла гробовая тишина (вряд ли кто-то хотя бы дышал!), а потом все разразились жутким хохотом. Смеялись все, смеялись так, будто не могут больше остановиться. Даже сам Зой подавился рвущимся наружу смехом, не в силах совладать с собой.

- Что? – прыснул он, глядя в небывало серьезное лицо спятившей девчонки.

- Сделай мне ребенка! – снова выдала она, делая шаг вперед.

- Ну, Зой, - Рен никак не мог отдышаться, - не разочаровывай дамочку! Тебе что, сложно? – и он сделал неприличное телодвижение, вызвавшее еще один взрыв ржача.

- Эта мышь положила глаз на нашего Зойчика, - просюсюкала Мила, высокая брюнетка в пошлом красном платье, едва скрывающем ее трусы. – Вы не правы, она далеко не дура! Знает, на кого губешку раскатать.

- Что, киса, гормоны заиграли? – поинтересовался Дони, хищно улыбаясь. – Я, конечно, не такой рыженький красавчик, но тоже кое-что умею…

- Да бросьте вы! – замахал руками ошарашенный Зойсайт. – Разве не ясно, что у нее что-то в голове сломалось? – и парень повертел рукой у виска.

- Нет! – взвизгнула сумасшедшая. – Я совершенно серьезно. Мне больше ничего от тебя не надо, - и эти ее слова снова произвели такое впечатление, что некоторые ребята уже не могли разогнуться, так хохотали.

- Вы посмотрите, она хочет с ним переспать и грубо бросить, - сгримасничал Рен. – Подлая стерва!

- Ладно-ладно, ребята, - Зой сделал мирный жест, поднимаясь со скамьи, и под пошлый свист подошел к девчонке.

- Ты смотри, не опозорься там, - крикнул ему вслед кто-то, но Зой, удивленный и веселый, уже шел за семенящей к дому девушкой.

Странно, но она выглядела все такой же твердой, что и пять минут назад, и Зой не понимал, когда же все обернется шуткой. Если же это не блеф, то почему бы не воспользоваться ситуацией? Решив подыграть странной незнакомке, он покорно пошел следом в полном молчании, как вдруг слова девушки чуть не пригвоздили его к месту:

- Я действительно ничего и никогда от тебя не потребую, когда я забеременею, можешь тут же забыть обо мне и существовании ребенка, - проговорила она, не оборачиваясь. – Но, думаю, что одного раза может быть недостаточно. По-моему, мне так кто-то сказал…

Совершенно ничего не понимая и искренне недоумевая, всерьез она это говорит или острит, Зой покорно зашел в знакомую дверь.

***

- Как ты думаешь, это какой-то развод? – поинтересовалась Мако у озадаченного Нефрита, когда Зой и девочка со странностями скрылись в подъезде.

- Конечно, - фыркнул шатен. - Надеюсь, он вернется оттуда живым. Эта маньячка вполне способна на хладнокровное убийство с извращениями.

- Да ну тебя, - шикнула Кино и в каком-то беспокойством глянула туда, где были окна третьего этажа. Одно из окон загорелось светом лампы.

@темы: Мои фанфики

21:39 

Фанфик "Сумасшедшая" В ПРОЦЕССЕ (2)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Кто есть сумасшедший?
Девочка спокойно открыла дверь, повернув несколько раз ключ в замочной скважине, и прошла внутрь. Зой скользнул следом.

- Только, пожалуйста, надень тапки, я сегодня помыла пол, - буднично проговорила она, подавая Зойсайту старые синие тапки неопределенного размера и возраста.

Совершенно сбитый с толку, юноша подчинился и прошел в коридор. Ему казалось, что он попал в квартиру своей бабушки, умершей пару лет назад: добротная мебель, вязаные безделушки и запах старой ткани. Коричневые деревянные полы густо покрашены, но все-таки обтерты у порога, ковровая дорожка стелется вдоль коридора, на стенах – какие-то «вязаные» картины… Девчонка суетилась и бегала туда-сюда, и лицо ее было непроницаемо твердым.

- Слушай, а твоя мама не будет против… этого? – несколько замялся Зой, говоря первое, что пришло на ум, лишь бы не молчать. Впрочем, ему было плевать, каков будет ответ.

Неожиданно девушка замерла напротив него, и решительная маска как будто схлынула с ее лица, и снова появилось то беззащитное выражение глаз, что так часто видел Зой, потешаясь над ней с компанией. Руки, сжатые в кулачках, метнулись к груди в защитном жесте:

- Мама? – тихо переспросила она. – Мама умерла сегодня ночью, в больнице, - выражение лица девочки стало горестным и потерянным, и вся она будто стала тоненькой-тоненькой и вот-вот грозила исчезнуть в своей бледности.

Челка темных волос упала на глаза, а потом сумасшедшая устремила отчаянный взгляд прямо на Зойсайта:

- Я не шутила! Помоги мне забеременеть, ведь это так просто для тебя! Я знаю, быть может, я некрасива и неприятна, но я могу заплатить, я скопила немного денег. Сколько ты хочешь? Я найду еще.

Не помня себя, опешивший Зой попятился назад, спотыкаясь о собственные ноги. Голос девочки оборвался, и она заговорила тихо, но еще горше:

- Сделай это хотя бы ради потехи, чтобы вдоволь посмеяться со своими друзьями. Им ведь будет смешно…

Она застыла на месте, с надеждой и мольбой глядя на него, а Зой просто не мог пошевелиться, прижавшись лопатками к двери. Здравый смысл буквально вопил о том, чтобы он бежал, не оглядываясь, но тело как будто стало деревянным. Ему было и страшно, и смешно, и до омерзения жалко эту девчонку.

- У тебя не будет никаких проблем, я обещаю, никто не узнает, что это – твой ребенок. У него будет моя фамилия. Я никогда не потревожу тебя, никогда не оскверню тебя даже упоминанием о себе.

- Но… как же так? – проквакал Зой. Хотя в его голове была мысль о том, чтобы удовлетворить свое любопытство и похоть, слова маленькой сумасшедшей привели его в полное смятение.

Девушка не ответила, ожидая его решения. И что-то странное заставило его оторваться от двери и встать прямее. Молодой человек машинально снял с себя куртку и попытался повесить ее на крючок, но она тут же упала на пол. Впрочем, на это никто не обратил внимания. С трясущимися руками и ногами (почему это?) Зойсайт двинулся по коридору к девчонке.

- Ну что ж, ты сама попросила, - тихо сказал он, чуть хищно ухмыляясь. – Потом можешь не жаловаться.

- Не буду, - обрадовалась она, чем несколько смутила молодого человека.

Словно в бреду, против собственного разума, Зой пошел за ней в самую дальнюю комнату.

***

Все прошло быстро и сухо. Зой с натяжкой назвал бы эту «процедуру» сексом, не то что занятием любовью. Но девочку это ничуть не смутило, она приняла как должное и боль от потери девственности, и небрежное отношение Зойсайта, борющегося с жалостью и отвращением к самому себе. Он не был груб, но и какой-то ласки в его действиях не было. Спокойно одернув юбку, девушка стащила простынь с кровати, пока Зой застегивал ширинку:

- Надо кровь застирать, а то потом не отмыть будет, - проговорила она и вышла из комнаты.

Зойсайт совершенно не мог понять, что творится у него внутри. Все произошедшее поразило его до глубины души, но больше всего то, что он согласился на это безумие. Сначала все казалось ему легким и простым, но сейчас… Никакой тебе романтики, встреч, поцелуев и ласк. Просто целенаправленное бездушное зачатие. Практически использование его как какое-то лабораторное животное. Нет, это не он попользовался ею. Наоборот. И при этой мысли в душе молодого человека словно проснулась целая буря слепого негодования и протеста. Он буквально вылетел из комнаты, стараясь догадаться, где девчонка. Парень нашел ее на кухне.

- Скажи, зачем тебе ребенок?! – от злости, непонимания и какого-то мерзкого осознания собственной «вещности» вскричал Зой. И то, что он сам согласился на это, уже не имело для него какого-то значения.

Девочка вскинула на него удивленные синие глаза и тихо, без всякой агрессии или злобы ответила:

- Я буду растить его.

- Тогда почему ты выбрала меня? Почему такой дикий способ?.. – Като никак не мог понять этого и не до конца верил, что когда-то сможет. Грудь его стискивало непонятно чем, кровь стучала в висках.

Девочка отошла от старой стиральной машинки и села за кухонный стол.

- Почему ты? – спросила она сама себя и опустила глаза в столешницу. – У меня не так много знакомых молодых людей.

- Я даже не знаю твоего имени, - перебил ее Зой, садясь напротив.

- Ами, меня зовут Ами Мицуно, - ответила синеглазая. – Но я действительно не общаюсь ни с кем. А из всех них, - она сделала неопределенный жест рукой, - ты показался мне самым… самым… хорошим.

- Хорошим? – недоуменно прошептал он и, проследив за ее взглядом, посмотрел на два апельсина, лежащих на столе. Словно прочитав ее мысли, Зой сказал: - Если бы не Мако, я бы не пошел отдавать тебе его, мне просто плевать. У меня свои проблемы.

- И все-таки ты пошел, - возразила Ами. – И еще… твой второй вопрос. Почему таким способом, да? Знаешь, - она нервно принялась мять край скатерти и больше не решалась поднять взгляд на юношу, - я прекрасно слышу, что про меня говорят, как твои друзья, наши сверстники, насмехаются надо мной. Слишком мала вероятность, что когда-то найдется мужчина, способный полюбить меня и захотеть от меня детей. Слишком мала… Кому нужна убогая, странная девчонка? И… я решила, что заведу ребенка. И буду растить его одна. Хотя бы, - девушка грустно улыбнулась, и Зойю показалось, что в ее взгляде и улыбке скопилась вся печаль мира, - я буду не одна. Вот твои ответы. Можешь злиться на меня, я не обижусь и не возражу. Только…

- Что – только? – хрипло спросил Зой, удивляясь, как сел его голос.

- Только, прошу, давай повторим… Я боюсь, что одного раза недостаточно.

- Я не приду, - твердо ответил Зойсайт. – Не приду, - бездумно покачав головой, бледный и мрачный Зой вышел из кухни.

Ами не побежала его останавливать или о чем-то просить, и Като беспрепятственно вышел из ее квартиры. Машинально спустился с лестницы, подошел к компании, оживившейся при его появлении. Но страшная бледность молодого человека заставила замолчать всех, кто был на детской площадке.

- Зой, что случилось? – вскочила Макото, которая пришла в себя первой.

- Пойдем домой, - глухо ответил Зой, и Нефрит с Кино тут же оседлали свои байки. Ничего никому не говоря, троица с ревом отъехала из двора.

***

Целый вечер Зойсайт отказывался кому-то что-то говорить, лишь качал головой, еще сильнее пугая друзей. Ни Мако, ни Неф никогда не видели своего жизнерадостного, лукавого приятеля таким мрачным и молчаливым. Все проблемы Като привык переносить с высоко поднятой головой, не допуская даже мысли для других, что он поддался унынию. Сейчас же Макото хотелось трясти его за плечи, бить его и кричать, лишь бы Зой ожил и объяснился. Почти насильно усадив его в гостиной, Мако и Неф встали рядом с приятелем.

- Зой, миленький, - умоляла она, чуть не плача. – Расскажи все. Что она тебе сделала?

- Ничего, - безэмоционально отвечал он. – Это я… это я совершил непоправимое.

- Зой, перестань уже так себя вести, - в голосе Нефрита было и раздражение, и переживание. – Сколько можно нас изводить уже?

- Я переспал с ней, - в глазах Зойсайта, скрючившегося на диване, появилось что-то болезненное. – Это была не шутка, понимаете?

- Она тебя шантажирует? Что-то требует? – тут же встрепенулась Мако, зябко обнимая себя за плечи, прикрытые синим халатиком.

- Нет, она ничего не просит и вообще настроена на то, чтобы в одиночку растить ребенка, - качнул кудрявой головой парень. – Но она просит, чтобы мы с ней… ну…

- Спали, - подсказал Нефрит.

- Нет, - впервые на лице Като появились какие-то яркие эмоции, голос зазвенел, и он вскочил с дивана, тут же принимаясь мерить шагами комнату, словно загнанный в клетку зверь. - Это нельзя так назвать! Это даже не секс! Это какой-то лабораторный опыт, где я – оплодотворитель! И она совершенно уверена, что я способен бездушно, будто зверь, брать ее, а потом уходить, как ни в чем не бывало! Я почувствовал себя дешевкой, одноразовой игрушкой, каким-то подонком. Это, наверное, странно звучит, да? – обратился парень неизвестно к кому. – Другой бы, может, порадовался такой доступности. Только я в этом вижу совершенно другую сторону.

- Перестань разводить истерику, - жестко прервал его Нефрит, - мы тебя понимаем, успокойся. Просто больше не ходи к ней. И все. Забудь, как страшный сон.

Зой умолк, остановился. И на плечи ему вдруг упала такая усталость, что впору упасть и больше не вставать. Совершенно обессиленный, он уселся на диван:

- Спасибо, что возитесь так со мной. Я утомился. Можно, я лягу спать?

Мако и Неф тут же засуетились и вышли, прикрыв дверь. А Зой остался один на один со своими мыслями. И мысли эти были мрачнее и хуже вчерашних. Да, какое-то едкое оскорбление не давало ему покоя, ведь несмотря на то, что Ами назвала его «самым хорошим», она допустила мысли о подобной подлости с его стороны. Если он – «самый хороший» и достойный, то каковы же в ее глазах все остальные из его компании? Зойсайт всегда мало задумывался, что о нем думают люди. Ему на это было совершенно плевать. Но теперь… он словно увидел себя и своих «друзей» со стороны: похабные шуточки, откровенные оскорбления, разврат и полное отсутствие чего-то человеческого. Во всю эту грязную массу, которой были его «приятели», Зой разве что не включал Макото и Нефрита, хотя и их поведение было порой далеко от достойного. Но самое страшное, что Зойсайт осознал, что сам и есть эта грязь, эта серость, эта жестокость. Что можно подумать про человека, позволяющего издевательства и даже получающего от них удовольствие? Только то, что он вполне может участвовать в этом сумасшествии по зачатию ребенка, не задумываясь ни о ком, кроме себя. И что обелило его в глазах девочки? Какой-то дурацкий апельсин, принесенный в извинение, по сути, ничтожный поступок. А на деле он такой же, как все они. Такой же безмозглый и жестокий.

И Зойю стало страшно от самого себя, от одного своего отражения в зеркале. За тонкими, привлекательными чертами, мягкими рыжими кудрями, лукавым взглядом скрывается гнилая душа. Гнилая, отвратительная, пустая, не жалеющая ничего, даже этой бедной девочки, ни в чем не повинной, недавно потерявшей мать и оставшейся совершенно одинокой. Оставшейся даже без маленькой мысли, что кто-то когда-то сможет почувствовать к ней нежность, полюбить… А что она, в сущности, сделала этому миру, чтобы ее так унижали, ненавидели, так издевались? Одевалась не так, как другие? Не то говорила? Не пила и не курила вместе с ними на детской площадке? Не могла толком постоять за себя? С чего он решил, что это она – сумасшедшая, странная, убогая? Быть может, все как раз-таки наоборот? Это Зойсайт спятил и превратился в эгоиста и бездушное, неблагодарное чудовище? Стал частью стада? Кто он, если его принимают таким, будто у него нет ни моральных принципов, ни совести?

И от этих раздумий Зой не знал, куда себя деть, как жить дальше, что делать. Бежать и падать в ноги родителям, наверняка сходящим с ума от расстройства и переживаний? Вымаливать прощение у этой девочки? Или же бросить все к черту и уехать куда-нибудь, где никто не знает, кем он был, что вытворял?

Зой сидел на диване и никак не мог успокоиться. Его буквально трясло мелкой дрожью, вызванной неожиданной догадкой и виной. Не было сил ни сидеть, ни идти куда-то, но нервы не давали ему забыться спасительным сном. Неожиданно в дверь робко постучали, и в проем протиснулась лохматая голова Нефрита:

- Ты как, дружище? Не спишь? – парень вошел, прикрывая белую крашеную дверь за собой.

- Плохо мне, Неф, плохо, - сипло проговорил Зой, не узнавая собственного севшего голоса.

- Говори, что на душе, брат, не молчи только, - шатен сел на краешек дивана, глядя на рыжего, застывшего у окна. Плечи его безрадостно опущены, на переносице – морщинка. – Ты давно уже к этому шел.

- Куда я качусь, Неф? – вдруг спросил Зой, глядя на друга неожиданно светлым, изумленным взглядом, несколько выбившим шатена из колеи. – Ты можешь мне сказать?

- Что ты имеешь ввиду? – осторожно поинтересовался Нефрит.

- Все: мой образ жизни, мое поведение, мои слова. Разве они достойны одобрения? Достойны того, чтобы люди меня принимали?

- Ты не так уж и плох, Зой, - живо ответил Нефрит, - не надо горячиться. Просто… просто…

- Что? – Зойсайт стремил на друга проницательный взгляд и сам ответил: - Просто бездушный и избалованный, да?

- Ты перегибаешь палку, - постарался встрять Неф, но его перебили:

- Нет, я ее не догибаю, я создаю впечатление куда более поганое. Просто не вижу этого, и вы не видите. Ты бы знал, как я себя почувствовал сегодня! А ведь она меня не обидела, нет, не стала говорить что-то в лицо, лишь сделала собственные выводы. А я поспешил соответствовать этим выводам!

Нефрит совершенно не знал, что на это сказать.

- Она даже подумала, что меня интересуют деньги, - как ни в чем не бывало, даже не замечая друга, продолжал Зой, - пыталась купить меня, доплатить за оказанные «услуги». Клятвенно обещала, что наш ребенок никогда не станет мне обузой. Конечно, ведь я всего лишь бездушный подонок, не понимающий ничего! И такого, как я, естественно, не интересуют дети. Я могу только издеваться над другими и жить в свое удовольствие.

- Перестань, - поморщился Нефрит, - перестань такое говорить!

- Это правда, Неф, чистая правда! И я не понимаю, как вы не презираете меня за нее! – жарко возразил Зой.

- И что ты будешь делать? – Макото, которая, конечно, слушала все это время, все-таки не выдержала и зашла в комнату под довольно свирепый взгляд возлюбленного.

- Я… не знаю, - взгляд Зойя снова стал потерянным и слабым. – Не знаю. Но так продолжаться не может.

Разговор
Прошло несколько дней с того разговора, с того дня, как Зой впервые оказался в квартире Ами Мицуно. Нефрит уехал на смену на пилораму, Макото пропадала в магазине, нагрузив себя дополнительными часами (а что ей еще делать, покуда любимый далеко?), а Зой был полностью предоставлен сам себе. Слонялся по квартире, изредка выходил на улицу и даже пару раз звонил отцу. Но разговор как-то не клеился. Двое людей, что когда-то называли друг друга семьей, просто не знали, чем заполнить то гнетущее молчание, то и дело появляющееся в трубке. Слишком многое было сказано в то раннее утро, чтобы, как ни в чем не бывало, спокойно говорить друг с другом.

- Вернешься? – робко спросил мистер Като под конец разговора, когда, кажется, все возможные фразы были использованы.

- Не сейчас, - выдохнул Зойсайт и тут же спешился: - Мне пора, кажется, подошла моя очередь в магазине. Пока, - и отключился, испугавшись чего-то.

Зой точно не мог сказать, что удерживает его от возвращения под родительское крыло. Невозможность вернуться к прошлой жизни? Страх, что все опять пойдет по старой колее? Зойсайт чувствовал себя так, словно кто-то выдернул его из привычного мира, выкинул куда-то в неуютное место. Но было ли уютно там, откуда его «выдернули»?.. Накинув свою кожаную куртку на футболку Нефрита, Зой уходил в ночь, чтобы просто побродить по улицам. И ноги машинально вели его к площадке, с которой все началось. Старой компании здесь почему-то больше не было, а вот свежие воспоминания, кажется, все еще жили и пульсировали в этом месте. Взобравшись на скамейку, Зой оглядывал пустынный чистый двор, цепляясь за самые незначительные детали, пробуждающие те или иные ассоциации. Он приходил ни один день подряд, чтобы просто посидеть в тишине, но ни разу тоненькая фигурка в смешной одежде не показывалась на тротуаре по дороге домой… Ни разу там, где, как Зой предполагал, были ее окна, не вспыхивал сливочным теплом свет… И порой Като казалось, что все случившееся с ним – просто сон, посланный с неба.

…Дождик зарядил с самого утра – отвратительный, липкий, плаксивый. Одежда Зойя промокла насквозь, неприятно соприкасаясь с телом, но он даже не делал попытки скрыться где-то. Безразлично хлюпая по лужам, юноша привычно шел к площадке, которую когда-то даже ненавидел. Игнорируя сырость, он уселся на скамейку. Взгляд его машинально метнулся к подъезду Ами. Зачем?.. И неожиданно он увидел ее, стоящую и смотрящую в его сторону. Она как будто ждала, когда же он встанет и подойдет. Даже не задумываясь, Като поднялся со скамьи и на негнущихся ногах подошел к фигурке в смешном полиэтиленовом дождевике ярко-желтого цвета.

- Где ты была столько времени? – вдруг спросил Зой, даже не ожидая от себя такого вопроса. Никакого приветствия, никаких предисловий. И какая разница?

- У мамы были похороны, - спокойно пояснила Мицуно так, будто предвидела этот вопрос и разговор в целом. – Ты весь намок, - ее взгляд метнулся к его волосам, наверное, превращенным в нечто похожее на сырое гнездо. – Я знала, что ты придешь.

- Я пришел не за тем, зачем ты подумала, - огрызнулся Зой, отступая от нее на шаг, хотя сам и представить не мог, что тут делает.

- Конечно, - легко согласилась Ами, - конечно, не за этим.

- Я просто пришел сказать, что… - воинственно начал Зойсайт и как-то неловко закончил: - …Не какое-то бездушное чудовище!

- А разве я что-то такое говорила? – мягко улыбнулась девушка, чуть-чуть задумчиво и беззлобно, не издеваясь. – У тебя хорошие глаза… Хотя… Ты как будто болеешь в последнее время. Наверное, потому, что ходишь в сырых башмаках. Не стоит, все болезни от ног, - неожиданно девочка цепко схватилась маленькими пальчиками в его ладонь и потянула в подъезд, а он, как телок, поплелся следом.

Нет, Зойсайт совершенно не понимал, что делает тут, зачем идет за ней, что и кому пришел доказывать. Разве он решит какие-то вопросы, разговаривая с этой глупой девчонкой? Только сам сойдет с ума!

- Слушай… у меня нет времени… - Зой остановился, невольно останавливая и свою спутницу. Они уже стояли у двери.

- Но ты же не узнал то, что хотел узнать, - удивленно возразила Ами, - если ты не сделаешь этого сейчас, опять вернешься.

- Откуда ты знаешь, что я хочу что-то выведать у тебя?! – вспылил Зой, чувствуя себя каким-то дурачком. – Мне вообще до тебя дела нет!

- Нет, - согласилась Ами, - но до себя – есть. Ты не можешь меня понять, а это что-то решает для тебя.

Зойсайт уже не соображал, проницательность это или бредни, поэтому столбом стоял в подъезде.

- Я напою тебя малиновым чаем, - неожиданно девушка улыбнулась так, словно ее чем-то несказанно обрадовали. – Ты любишь малиновый чай?

Не дожидаясь ответа, девушка открыла двери и буквально втащила Зойсайта внутрь, хотя он совершенно не сопротивлялся. Стянув с себя глупый дождевик, она оказалась в той самой пушистой розовой кофточке и зеленой тканевой юбке до колен. Надев тапки и толкнув другую пару к Зойю, она скользнула на кухню. Тут же загудел чайник. Неловко раздевшись, Зой прошел следом. Ами в цветастом фартучке легко и привычно скользила по кухне, подогревая, верно, холодные лепешки, готовя чашки и пузатый заварник. Лицо ее отчего-то светилось и уже не казалось таким уж странным. Было видно, что у себя дома ей куда уютнее, чем на незащищенной улице.

- Сними носки, мы положим их посушиться, иначе ты сильно заболеешь, - заметила девушка. – У меня есть электрическая сушилка для обуви, - Зой неловко стащил носки и подал ей, девушка деловито взяла их и на пару минут исчезла. – И можешь снять футболку, - на какую-то секунду на ее губах появилась грустная улыбка. – Я не буйная, не наброшусь.

Никогда еще Зой не чувствовал себя так странно, как за чаепитием в доме Ами Мицуно. Она вела себя обычно, словно он был частым гостем, и угощать его было для нее огромным удовольствием.

- Вкусно? – поинтересовалась Ами, глядя, как Зой аккуратно пробует заветную баночку вишневого варенья. Так, наверное, светится ребенок, радостный от того, что смог поделиться своим счастьем с кем-то еще. – Это мы с мамой готовили на Новый год, - и вдруг уже печально, серьезно добавила: - Ты не будешь сегодня задавать свои вопросы, да? Тогда посиди тут… еще. И будет казаться, что ты пришел в гости.

Зой бы и хотел сказать, что не пришел в гости и никогда бы не додумался до такой глупости, но смолчал. Вместо этого, ковыряясь чайной ложечкой в блюдце, он спросил:

- Зачем тебе ребенок?

- Я отвечала тебе на этот вопрос.

- Но… разве ты не понимаешь?.. Как ты будешь растить его? В одиночестве, без поддержки, с… - неожиданно он запнулся, но Ами продолжила за него:

- С болезнью? Конечно, меня принимают за какую-то больную, я и раньше это знала. Но я могу показать тебе свою медицинскую карточку. Я здорова. И часто думаю о том, а не больны ли люди вокруг меня?

- Почему?

- Я объясню позже, - решительно мотнула головой Ами, - задавай свои вопросы. Продолжай.

- Я… не понимаю тебя… Зачем тебе это? Как ты будешь обеспечивать ребенка? Это ведь не кактус какой-нибудь!

- Я работаю, имею кое-какие сбережения. Меня даже на дом приглашают как швею. Если будет надо, устроюсь еще куда-то, - в ее голосе появилось какое-то упрямство. – Моя мама растила меня в полном одиночестве, я никогда не знала отца. И вырастила же. Почему я не могу? Я понимаю, это сейчас немодно, глупо и все такое. Меня даже будут презирать еще сильнее. Но какое мне дело? У меня будет ребенок, будет кто-то, кому я буду нужна.

- И все равно, - упрямился Зой, - тебе даже некому помочь!

- А когда мне кто помогал? – на ее губах появилась усмешка, но девушка по своей природе была не способна на сарказм, поэтому улыбка осталась какой-то беззлобной. – Мама болела часто, ей самой приходилось помогать. А окружающим людям все равно на меня. Так было раньше. И так будет потом. Я понимаю это. Смотри, - она неожиданно встала и потянула его за собой из кухни.

Они оказались в комнате, в которой Зой еще не был.

- Это будет детская, когда у меня появится малыш, - восхищенно объявила она. – Это – кроватка, правда, разобранная, - Зой посмотрел на груду деревянных палок в углу. – Еще я купила обои, чтобы поклеить здесь, - девушка непосредственно и весело улыбалась, показывая обновки. – Есть и ткань на пеленки, я все сама сошью. А одна знакомая, которой я шила платье, отдаст коляску задаром. Ее сын уже вырос, - улыбка сошла с ее губ, и она серьезно посмотрела на Зойя. – Знаешь, неважно, что этот ребенок не нужен тебе, не нужен никому. Я буду любить его. Я буду пропадать на работе, лишь бы обеспечить его.

- Быть может, ты не беременна, - глухо оборвал ее Зойсайт, даже не понимая, откуда эта тяжесть на сердце, откуда желание бежать прочь и при этом умереть прямо здесь.

- Не разрушай мою мечту, - ее губы затряслись. – Даже если и так, я буду верить. Я могу верить, что он у меня будет, - и слезинки быстро-быстро скользнули из глаз, едва коснувшись щек. Но девушка снова улыбнулась, кулаком стирая слезы, словно маленький ребенок. – Погляди, какие красивые пеленочки будут у моего малыша, - она открыла шкафчик и достала яркую оранжевую фланель с какими-то поросятами, синюю с цветочками и зеленую (с чем, Зой не разглядел, потому что, кажется, ослеп от какой-то слабости). – Будут еще и тоненькие, и распашонки будут, и одеяльце. Красивое-красивое. Знаешь, я сказала, что ничего у тебя не попрошу. Но… - она замялась, как бы стесняясь, и на бледных щеках вспыхнул румянец. – Ты не можешь… оставить мне одну свою фотографию?

- Зачем? – глухо спросил Зойсайт.

- Нет-нет, это не мне, - почти испуганно замахала девушка руками и снова улыбнулась. А Зойсайт в который раз подумал, почему же ее улыбка и взгляд никогда не бывают яростными или укоряющими? Зато пронзают в самое сердце, в самый его уголок, принося боль, уничтожая все прежнее. – Это для ребенка. Я все-таки хочу, чтобы он знал, как ты выглядел.

И Като не знает, что на это ответить. Он молчит, горестный, потерянный, запутавшийся в себе.

- Если ты не хочешь, я не буду настаивать, - мягко сказала Ами и вдруг добавила: - Я не считаю тебя бездушным, не потому я попросила тебя тогда… помочь. Ты можешь считать меня глупой, больной. Я ведь такая, да? Я попросила, потому что подумала, что ты способен на сострадание. Не надо мне говорить, что ты пошел из любопытства, из смеха! Я не поверю, не хочу! Ты можешь возражать, смеяться, но у тебя добрые глаза, все-таки добрые. Я не ошиблась. И ты сделал все, что мог. Надеюсь, воспоминания обо мне больше не будут тревожить тебя. Наверное, я сказала тебе все, зачем ты пришел.

Зойсайт все так и стоял, чувствуя себя беспомощным, бесхребетным.

- Не бойся меня больше и не бойся себя, - мягко проговорила Ами, - я больше не держу тебя, - она на минуту вышла и принесла ему высохшие, еще хранящие тепло носки и футболку, которую, наверное, сушили на электрической батарее.

Зой машинально оделся и ушел, ничего ей не сказав. Парень не знал, куда бредет, что в нем – прежний ли Зой или какой-то новый, неизвестный ему человек? Буквально выпотрошенный, разъеденный своими эмоциями, как кислотой, он бессильно опустился на какую-то скамейку. Дождь перестал, но, конечно, все еще было омерзительно влажно. «И все-таки она не ответила на вопрос, почему думает, что вокруг больны все люди», - как-то отстраненно подумал он.

Грешное дитя
Ами всегда знала, что является грехопадением матери, ее расплатой за короткое женское счастье. И Тсури Мицуно никогда не простила дочери того, что она похожа на своего отца, когда-то вскружившего молоденькой девчонке голову, пообещавшего жениться и не вернувшегося из поездки на заработок. А потом пошел слух, что легкомысленный жених взял замуж другую и живет припеваючи, не вспоминая ни о беременной возлюбленной, ни о ребенке. В Ами Тсури всегда видела его. И всегда помнила свою ошибку.

Покинув навсегда родню, она переехала в другой район, устроилась швеей, выносила и родила девочку. И никогда больше не верила мужчинам. К двадцати трем годам она выглядела, как взрослая женщина, которой не для кого наряжаться и не для кого быть красивой. В строгом постном лице появился отпечаток отчужденной суровости и закрытости, такой же нелюдимой становилась и ее дочка. Девочке не покупали игрушек и сладостей, красивой одежды; Ами не разрешалось гулять с другими детьми, а если девочка каким-то образом и показывалась ребятам на глаза, они гнали и дразнили ее.

- У тебя не мать, а пугало! – смеялись они, тыча пальцем на ни в чем не повинного ребенка. – И сама ты - странная!

Даже в школе Ами была чем-то вроде изгоя. Сначала над ней издевались. Потом – перестали обращать внимание. Даже учителя как будто сторонились ее, хотя девочка отличалась незаурядными способностями в разных сферах. Ами не понимала такой жестокости к себе, такой несправедливости, но что она могла поделать? А на выпускной бал Ами не пошла: у нее не было денег на какое-то кафе, заказанное по этому случаю. Конечно, Ами сшила себе ярко-синий сарафан с красивой вышивкой по подолу, но ей так и не пришлось его надеть. Только дома, пока мама не видит.

Она смотрела на своих сверстников, уже повзрослевших ребят, на влюбленные парочки, сидящие на скамейках, и понимала, что никогда не сможет стать частью всего этого. Никто никогда не смотрел на нее с интересом, никто не признавался в любви, никто не звал куда-то. И Ами отчетливо понимала, что до нее нет никому дела. Она часто смотрела в окно на собиравшуюся на детской площадке компанию, на раскрепощенных, красивых девушек, одетых модно и броско, спокойно разговаривающих с молодыми людьми, на парней, веселых, дерзких, открытых. Она видела ненависть в их глазах, отвращение, непонимание и отчетливо осознавала свою обособленность. И тогда в сердце поселилась мечта – хотя бы родить ребенка. Пусть никто и никогда не признается ей в любви. Пусть не будет цветов. Пусть никто с обожанием не посмотрит в ее сторону. И не пожелает от нее детей. Пусть… Она стерпит, она привыкла. Но не останется одна, выносит и вырастит крошку, воспитает, отдаст ему всю свою нерастраченную нежность, никому не нужную любовь, ласку материнства!.. Да, придется потерпеть, унизиться, чтобы кто-то помог зачать малыша, но в противовес – маленькие пухлые ручонки, добрые глазенки, мягкий лен младенческих волос… Стоит потерпеть.

Мысль эта почти не покидала Мицуно в последнее время, особенно когда состояние матери ухудшилось. Ами смотрела на всю ту же компанию молодежи и не могла решиться, к кому и как подойти. Близнецы, которые особенно изощренно издевались над девушкой, казались Ами уж слишком отвратительными, жестокими и мерзкими. Кудрявый шатен всегда обнимал одну и ту же девчонку, поэтому Мицуно не брала его в расчет. Два блондина вечно не выпускали из рук бутылки с алкоголем. Ами по-настоящему обратила внимание только на одного юношу, кажется, меньше всех обращавшего на нее свои шуточки и ехидный взгляд. У него были рыжие-рыжие кудрявые локоны, чуть стянутые резинкой у самых кончиков, веснушчатое лицо и зеленые глаза. И хотя он не делал ничего, чтобы защитить ее от нападок друзей, Ами казалось, что у него добрый взгляд. Быть может, ей просто хотелось в это верить, слишком хотелось, чтобы видеть правду. Но Мицуно решила, что хочет ребенка именно от него, такого же солнечно-рыжего и зеленоглазого. А еще… он все-таки принес тот злосчастный апельсин. Именно он, какие бы мотивы им ни двигали. О, как бы, наверное, громко и зло Зойсайт смеялся, если бы знал ее глупые мысли! Как бы потешались над ней его товарищи! Но Ами получила свой шанс и использовала его, прекрасно понимая, что, возможно, никогда уже больше не увидит этого юношу и станет ненавистна ему окончательно. И все-таки пошла на это.

Сердце ее наполнилось надеждой на осуществление своей мечты. А компания куда-то скрылась из дворов и больше не собиралась на детской площадке. Но Зойсайт появлялся там вновь в совершенном одиночестве, долго сидел и, как ей казалось, смотрел на ее окна. Однажды Ами даже вышла к нему, снова привела домой, немножко рассказала о себе. Ей не хотелось выглядеть перед ним лучше, чем все есть на самом деле, но одновременно показать хоть чуть-чуть, что у нее тоже есть сердце, есть душа, есть свои мысли. Пусть они совсем не похожи на его, пусть их жизни не имеют пересечения ни в чем, кроме того единственного раза (который Ами не считала грешным и опрометчивым), однако, она не какая-то сумасшедшая, совершенно спятившая от одиночества и замкнутости. Просто она совсем другая. Совсем. И у нее – иные ценности и взгляды на этот мир. Правда, Ами не поняла, почувствовал ли это Зой до конца или просто задумался над кое-какими словами. А уж в последнем она была уверена.

И почему-то ей казалось, даже когда Като вот так вот безмолвно ушел во второй раз, что он еще вернется. Обязательно вернется.

***

- Может, займешься чем-нибудь? – хмуро спросил друга Нефрит, когда Зой пришел с очередной одинокой гулянки. – Можешь на меня обидеться, но я не вижу смысла в размазывании соплей и вечной хандре.

Зой уже несколько дней чувствовал нависшее в доме друзей напряжение и понимал его природу. Что ж, наверное, ему пора.

- Неф! – шикнула на него Мако, раскладывающая по тарелкам рис. Все уселись за стол. – Перестань!

- А что, я неправ? – едко спросил шатен. – От того, что ты вот так вот будешь слоняться и терзать себя, легче не станет.

- Мне уйти? – спокойно спросил Като, даже не притронувшись к еде. – Кажется, я слишком долго пользуюсь вашим гостеприимством.

- Нет, ты не так понял… - начала Мако, но Зой все также спокойно перебил ее, прекрасно понимая друзей:

- Наверное, меня бы тоже вскоре стал раздражать замкнутый и вечно недовольный бездельник, висящий на моей шее. Я понимаю и не виню. Пора и честь знать. Вам и без меня тяжело, приходится вертеться. Тогда я лучше навещу вас как-нибудь потом, - он поднялся из-за стола и одернул футболку, мысленно радуясь, что сегодня надел свою и не придется переодеваться.

- Усядься! – гаркнул на него Нефрит, но Като ничуть не смутился и даже не дрогнул:

- Неф, только не надо вот этих неловкостей! Я не в обиде. Честно. Надеюсь, и вы тоже на меня зла не держите. Вы устали, я понимаю. Созвонимся позже.

- Зой, ну куда ты пойдешь? – простонала Мако, хватаясь за голову. – Никто тебя не гнал.

- Естественно, вы бы никогда меня не выгнали, терпели бы, сколько пришлось. Но я не хочу, чтобы наша дружба сошла на нет. Наши отношения таким темпом испортятся. А я… не пропаду, к родителям вернусь, - соврал Зой и снова попрощался, позабыв о том, что голоден.

- Приходи, Зой, не пугай нас, - хмуро и с каплей вины в голосе сказал Неф.

Оказавшись на улице, молодой человек недоуменно оглянулся, совершенно не зная, куда теперь денется. Ему казалось, что он потерял дом во второй раз. И хотя зла на друзей он не держал, появилось какое-то по-детски обидчивое ощущение одиночества. Родители бы приняли его без всяких проблем, Като знал это. Но он боялся, что все пойдет по старому сценарию. Зачем ему что-то делать, если и так можно жить на всем готовом? Зойсайт понимал, что если сейчас придет к ним, то снова опустится к прошлому времяпрепровождению, окутанный вниманием, заботой и с кредиткой в руках. У Зойя и сейчас был пластиковый носитель, с которым можно прожить припеваючи неделю, а то и две, но он не трогал его. Но все-таки… куда же пойти?..

Немного поразмыслив, он решил, что выбор у него небольшой. Можно снова скоротать время на уже такой родной детской площадке, а потом забиться куда-нибудь поспать, как это было в первую ночь. Так он и поступил. Зой спокойно дошел до дворов, сел на скамейку, нахохлившись, словно воробей. То и дело он ловил себя на мысли, что машинально смотрит на знакомые окна. И смотрел он на них до тех пор, пока свет в них не потух, и сидеть стало совершенно невозможно от желания уснуть и хоть немного размять затекшее тело. Окончательно устав, Зойсайт отошел в соседний двор, привычно забрался в домик и заснул.

***

Глядя на свое отражение в витрине магазина, Зой подумал, что совершенно не создан для бродячей жизни. На лице появилась рыжая щетина, волосы вообще, наверное, невозможно будет расчесать, одежда мятая и попачканная. Нет, он никогда не позволял себе чего-то подобного раньше. Он купил себе на оставшуюся в кармане мелочь пару пирожков, жадно съел их в переулке, ужасаясь собственного поведения и того, как тряслись его руки, боясь уронить лишнюю крошку. Собственно, неужели что-то изменится, если он станет бомжем? Разве такая жизнь лучше прежней? Зой даже почувствовал брезгливость к самому себе и стыд за подобный вид и поведение. Причем, стыдно было не только то, что он буквально превратился в бродягу, но и стыдно вернуться домой с немым доказательством того, что сам он не способен выжить без поддержки и помощи. И как унизительно возвратиться в таком паршивом виде! Однако податься ему больше некуда.

Зой как всегда пришел на свою площадку, но сидеть там долго не стал. Немного потоптавшись и справившись с нерешительностью, он поднялся на третий этаж, позвонил в знакомую деревянную дверь. «В конце концов, - рассудил он, - можно умыться, немножко привести себя в порядок и идти домой». Ами открыла через минуту, и снова у нее был такой вид, словно она ему совсем не удивилась.

- Извини… - смутился Зой. – Не пустишь?

Девушка, одетая в тонкий желтый халат, отошла с прохода, сразу подала ему уже знакомые синие тапки:

- Здравствуй, - ее удивленный взгляд пробежался по небрежному виду молодого человека. – Кушать будешь?

- Не откажусь, - смущенно кивнул Зой. Было неловко, но голод не хотел отпускать. – И еще… можно у тебя умыться?

- Конечно, - Ами совсем не задавала вопросов. – Если хочешь, намойся полностью, я дам тебе полотенце и покрывало, чтобы ты завернулся после ванны. А пока кину в машинку твою одежду и согрею ужин.

Зой снова кивнул. Наверное, вид у него был действительно фееричным, раз Ами тут же предложила и еду, и ванну, и стирку. Мицуно на минуту пропала в своей комнате, а потом вернулась с обещанным покрывалом и полотенцем.

- Разденься и кинь одежду за дверью, я подберу. Вот тут шампуни, вот мочалки и мыло. Чистый станок на верхней полочке в мыльнице.

Зой чувствовал неимоверное облегчение, когда струи теплой воды скользили по его телу, унося с собой усталость и грязь. Наверное, хуже всего был не голод, а невозможность принять ванну, нормально побриться и причесаться. Вытершись пушистым банным полотенцем, молодой человек закутался в шерстяное покрывало и вышел из ванной. Из кухни доносился звон и запах чего-то жареного. У Като даже подвело живот от запаха снеди.
- Садись и кушай, - Ами подала ему горячее, какой-то салат и пирожки.

Зой тщетно пытался найти на ее лице отпечаток недовольства, но Мицуно была спокойна и радушна. За весь ужин, во время которого парень с аппетитом уплетал все предложенное, не испытывая больше ни смущения, ни скованности, она едва ли проронила пару фраз. И только под конец спросила:

- Скажи честно, тебе есть, куда идти?

Зой покачал головой. И даже не понял, врет или нет. Ведь, по сути, ему было, куда идти… Или все-таки нет?

- Если хочешь, я могу постелить тебе в гостиной, - робко предложила она.

- Спасибо.

Ами встала из-за стола, а потом проводила Зойя на разобранный старый диван. Он был застелен чистой простынкой и одеялом в цветастом пододеяльнике, а венчала все перьевая подушка.

- Ложись спать. Если захочешь уйти ночью, лучше разбуди меня и предупреди, хорошо?

Но как только Зой лег в кровать, он почти тут же заснул. Разомлев от тепла и сытости, парень лишь успел подумать, что совсем не поблагодарил свою спасительницу.

А Ами дождалась, пока машинка закончит стирать, развесила одежду Зойсайта, намыла посуду и легла за полночь. Занимался новый день...

@темы: Мои фанфики

21:41 

Фанфик "Сумасшедшая" В ПРОЦЕССЕ (3)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Безвести пропавший
На удивление Зой проснулся рано утром, когда в доме все было тихо. Солнце яростным потоком било ему в лицо, минуя широкую щель между шторами. Кажется, от пасмурной хмари не осталось и следа, небо ослепляло ликующей голубизной, и Зой, когда глянул вниз, на серый асфальт, смог убедиться в этом в отражении луж. Завернувшись в свое покрывало, молодой человек со стоном потянулся, взлохматил волосы и прошелся по комнатушке, в которой спал. Старый дубовый шкаф, старомодный сервант с расставленными в нем чашками и бокалами, люстра в три рожка, тяжелый коричневый стол; под кружевной накидкой покоится древний телевизор (Зойсайт был уверен, что, хотя на нем нет пыли, его вряд ли включают) и, наконец, диван. Дополнял это все ковер на стене ярко-красного цвета и такого же оттенка палас. Спасало маленькое пространство светлый тон обоев и шторы кремового цвета. Хотя комната была далека от его довольно роскошного дома, здесь было чисто и как-то по-своему уютно.

Еще раз пройдясь по ней, Зой вышел в ванную, где нашел развешенные и уже высохшие вещи. Даже не подумав об их глажке, парень переоделся, неловко сложил покрывало. Наверное, неудобно остаться здесь дольше. Похоже, он вдоволь наигрался в самостоятельного человека. Для начала нужно разобраться в собственной голове, а потом уже устраивать новую жизнь. Его геройства закончились. Немного подумав, молодой человек все-таки согрел чайник и выпил чашку чая, ожидая, когда Ами встанет. Но из ее комнаты не доносилось ни звука. Решившись, Зойсайт несмело постучал в белую крашеную дверь. Тишина. Он осторожно толкнул ее и зашел. Ами спала поверх одеяла, вытолкав подушку на пол, раскинув ноги и руки. Одна ладонь лежала над головой, вторая свешивалась с кровати, широкая сорочка, в которую, наверное, поместилось бы еще две такие же хрупкие девочки, сбилась к белым коленям. Бледное лицо ее было умиротворенно-спокойным, ободки темных ресниц лежали на щеках, обрамленных темными прядями. На чуть курносом носе и бледно-розовых губах играл солнечный зайчик. Наверное, если убрать этот дурацкий бабушкин балахон, она покажется совершенно обычной девушкой. И все-таки Зой не представлял ее в своей бывшей компании, с броским макияжем и довольно-таки пошлым нарядом. Это ей совершенно не подходило! И почему-то Зой не решился разбудить ее, а на цыпочках вышел в коридор, снова вернулся в кухню и согрел на сковороде остатки вчерашнего ужина. Бестактность невообразимая, но он способен вернуть ей деньги.

- Проснулся? – сонным голосом поинтересовалась Мицуно, уже закутанная в желтый халат, и плюхнулась на стул. Зой уплетал подогретую пищу. – Извини, я вчера поздно легла. Ты сам со всем справился?

- Да, спасибо, - кивнул рыжий, машинально наливая чай во вторую чашку для Ами. – Я тут похозяйничал…

- Ничего, - пожала плечами девушка и вдруг подняла на него глаза: - Ты что-то хотел мне сказать?

- Как ты поняла? – вытаращил глаза Зой. – Ладно, если бы ты впервые подобное угадала, - в голове возникла какая-то чушь про экстрасенсов и сверхъестественные способности.

- Ты занервничал, стал крутить палочки в пальцах, - пояснила Ами, неожиданно весело улыбнувшись.

- Да… вообще-то хотел, - прокашлялся юноша. – Большое тебе спасибо за приют, за все. Но я должен идти.

- Поня-ятно, - протянула Ами, и улыбка пропала с ее лица. – Конечно.

- Хочешь, я верну тебе деньги? – осторожно спросил Зой, и Ами повторила уже известную ему фразу:

- Мне ничего от тебя не нужно, - и прибавила: - И мне не жалко. Разве бы так не поступил на моем месте любой? – в ее голосе было столько искреннего удивления, что Зойсайт решил, - она действительно так думает.

- На самом деле, нет, Ами. Не каждый. Сейчас подобное не принято.

- Я же говорила тебе, что все вокруг больны, - тихо улыбнулась Мицуно, но голос ее тут же переменился на бодрый. – Ладно, пойду готовиться.

- К чему? – машинально спросил он.

- Мне сегодня на работу. Довольно большой заказ, - девушка вышла из кухни, а через десять минут вернулась.

На ней было старомодное синее платье, голову прикрывала косынка, на плече висела вязаная сумка. И Зой в который раз подумал: «И зачем она такое напяливает?» Они вместе оделись в коридоре, и Ами достала связку ключей.

- Тебе, наверное, будет неловко, если мы выйдем вместе и нас кто-то заметит, - сказала Ами, как всегда беззлобно и чуть печально улыбнувшись. – Иди вперед.

- Вот еще, - фыркнул Зой, почти выталкивая ее из коридора в подъезд и закрывая за ними дверь.

Если бы не ее слова, наверное, он бы даже задумался о чем-то подобном. Но согласиться на такую гадость сейчас… хотя бы из благодарности этого нельзя делать. Они вышли из подъезда на залитую солнцем улицу, развернулись по разным сторонам, и Ами вдруг спросила:

- А куда теперь ты пойдешь?

- Не знаю, - пожал плечами Зой. – Наверное, домой.

- Наверное?

- Я ушел оттуда. Но к бродячей жизни явно не способен. Между улицей и проблемами с родителями выбираю второе.

- Знаешь, - щеки Ами вдруг вспыхнули, и она достала из кармана связку с ключами. Поковырявшись в ней, девушка сняла один ключик, - если некуда будет идти, можешь прийти ко мне, ты меня не потеснишь.

- Спасибо, - на секунду замерев, молодой человек взял ключ. – До свидания.

- Пока! – она весело помахала рукой и ушла.

А Зой какое-то время смотрел ей вслед.

***

- То есть… вы не шутите? Мистер Като, не изводите вы меня так! – Мако вся сжалась и махнула рукой Нефриту, который страшно вытаращил на нее глаза. – Да, все это время он жил у нас, но вчера ушел. Сказал, что пойдет домой, но не позвонил, - девушка поджала губы, вцепившись в трубку.

- Милая моя, - устало и испуганно ответил мужчина, - речь идет о моем сыне, тут не до шуток. Он не возвращался и не звонил.

- Господи… Мы поищем его, обязательно поищем, вы только позвоните нам, если что-то разузнаете, - Мако положила трубку и устало откинулась на спинку стула.

На кухне стояла гнетущая тишина. Даже Неф, кажется, всегда умеющий держать себя в руках, молчал, хмуро уставившись в одну точку.

- Это мы виноваты, показали, что ему больше не рады. И он ушел. И не вернулся, - на последнем слове шатенка всхлипнула и прикрыла защипавшие глаза. – И куда он делся? Вдруг с ним что-то произошло?

- Перестань, Мако, перестань уже терзаться, - остановил ее парень, болезненно морщась, словно от зубной боли. – Сейчас обзвоним всех друзей, разузнаем все. Сами поищем, коль не получится.

Но никакие звонки ничего не дали. Все «друзья», с которыми так часто общался Зой, не слышали от него вестей. Неф и Макото даже объездили все места, где раньше так любил крутиться их ветреный друг: клубы, бары, любимую площадку, на которой они всегда собирались. Макото, потеряв всякую надежду и веру, уже извела себя и была на грани нервного срыва, и если бы не крепкие объятия возлюбленного, ударилась бы в слезы.

- Вот, посиди, - Неф почти насильно усадил шатенку на скамью. – Все хорошо будет. Зой наверняка прибился к кому-то другому, просто нас не хотел расстраивать.

Мако покорно кивнула головой, и вдруг взгляд ее скользнул по тротуару у подъездов. Несколько секунд она не верила своим глазам, пока не осознала: там шел Зой. Почувствовав, что девушка напряглась в его руках, Неф поднял лицо от ее плеча и проследил за ее взглядом.

- Зой? – тихо спросил он.

Като шел рядом с той самой забитой девчонкой, над которой издевалась вся компания. Но было непохоже, что он говорит ей какие-то гадости или насмехается. Девушка спокойно шла с ним рядом, в его руках был большой пакет, они зашли вместе в ее подъезд и скрылись в нем.

- Ты это видел? – поинтересовалась Кино ничего не выражающим голосом. – И что это значит?

- Не думал, что он к ней вернется, - все еще отчего-то шепча, ответил Нефрит.

- Ничего не понимаю, - Кино тряхнула хвостом. – Никогда не замечала за ним каких-то чувств к ней, наоборот, он был безразличен. Или мы что-то упустили?

- Давай не станем придумывать того, чего нет, Мако, - возразил ей Неф. – Увидим, что будет дальше. И давай позвоним его родителям, они, наверное, вообще с ума сходят.

***

Зойсайт проходил около своего дома почти до самого вечера, пока не зашел внутрь. Он видел, как его отец выходил куда-то, как его выходила провожать совсем исхудавшая мать, и что-то дрожало внутри Зойсайта при виде их безрадостного, усталого вида, и мысль, что все беды родителей от него, почти разъедала Зойсайта. Он в который раз удивился, неприкрыто и честно, что он – бесполезный человек, делающий так, чтобы вокруг него все изводились. И при всем своем желании не делать им зла, он его совершал. Так или иначе. Кажется, он исчез из их жизни, вроде бы избавил от своей персоны, но разве счастливы эти люди? Он убежал от проблем, но улучшил ли положение? Просто отложил в долгий ящик, заставил рану ныть и загнивать вместо того, чтобы тут же приступить к ее лечению. Не трус ли он теперь? Зой с удивлением смотрел на каждый свой шаг и понимал, что поступает неправильно, даже если хочет все исправить. Поэтому, набравшись смелости, Зой постучал в такие знакомые двери, которые знал с раннего детства. Стучался в них, чтобы намазать разбитые коленки и снова умчаться с друзьями, открывал их, чтобы кинуть рюкзак в комнату…. Чтобы просто обнять свою мать. А теперь он сторонится их, боится, запутавшись в самом себе, поняв, что он – уже не тот Зойсайт Като, что проказничал и подглядывал в кабинет отца.

Побитый, уставший, испуганный, Зой с трудом нажал на дверной звонок, и через минуту послышались легкие знакомые шаги. Улыбка пробежала по губам Зойсайта, и пальцы задрожали, словно он принес плохие баллы за контрольную.

- Зой? – стройная, почти худая и осунувшаяся рыжеволосая женщина замерла на пороге, и в ее серых глазах играло удивление и боль. Секунда – и женщина, зарыдав, бросилась сыну на шею. – Зой! Миленький мой, миленький! Ты пришел!

- Мама, не плачь, мама, - Зой обнял ее худенькие плечи и уткнулся макушкой в пушистые волосы матери, с удовольствием вдыхая запах неизменного лавандового шампуня. – Ну не плачь, родная моя…

- А мы так ждали, так ждали! – всхлипывала и дрожала она. – Папа совсем извелся, на одних таблетках сидит. Я глаза выплакала. Где ты был, милый? Макото звонила, они с Нефом места себе не находят.

- Простите меня, простите, - Зой аккуратно обнял ее и завел в дом.

Они вместе зашли на кухню, женщина стала хлопотать, не в силах успокоиться. Она то смеялась практически с истерикой, то снова вытирала слезы, постоянно подходила к сыну и обнимала его, целовала в лоб, словно маленького мальчика. Потом зашел отец. Зойсайту было сложно также легко встать ему навстречу, раскрыть объятья, но когда это случилось, кажется, все на свете стало чище и светлее. Какая гора с души упала!

- Прости меня, отец, - глухо произнес Зой, видя, что всегда стойкий и строгий родитель растерялся.

- Ты – мой сын, я не могу тебя не простить, - ответил он. – Теперь все пойдет по-старому, теперь мы снова заживем вместе и с чистым сердцем.

- Нет, простите, - Зой чуть отошел. – Нельзя, чтобы все вернулось. Я… не приду домой.

- Что? – дрогнула мать. – Разве ты… не насовсем? Зой, миленький, объясни же свои слова! – всплеснула она руками. Отец нервно схватился за галстук.

- Я пока что буду жить в другом месте, - пояснил Зой, как бы извиняясь. – Но я не брошу вас, не заставлю снова так переживать. Но мне нужно пожить отдельно, понять как-то себя, что-то в себе исправить. Не волнуйтесь, я буду жить с девушкой в нормальной квартире. Мы всегда будем на связи.

- Зой, - глухо проговорил отец, - или ты вырос, или совершенно потерял всякий ориентир. Мы не вправе тебя держать, запрещать… Но прошу… хотя бы ради матери! Не пропадай. Ты у нас – единственный, ты наша отрада. Что бы ни случилось, мы любим тебя.

Зой в последний раз обнял своих родителей, а через полчаса вышел, собрав небольшую сумку вещей. Сердце его ликовало. Пусть он сделал всего один ничтожный шаг, но этот шаг гораздо длиннее и важнее тех километров, что он промчал на байке, словно живет последний день. Улыбаясь и чуть ли не пританцовывая, Зой шел по улицам, ощущая пьянящий вкус счастья.

***

Он увидел Ами случайно, на улице, но девушка не решилась при всех спешащих куда-то людях подойти к нему. Она лишь полуулыбкой и легким кивком головы показала, что заметила его, но Като в мгновение ока догнал Мицуно.

- Ну как… работа? – неловко поинтересовался Зой, и Ами продемонстрировала ему палец с пластырем:

- Представляешь, поранилась, - улыбаясь, сказала она. – Ужас, какая я сегодня рассеянная. А ты как здесь оказался?

- Просто гуляю, - пожал плечами Зой. Он даже не заметил, с каким восхищением смотрит девушка на то, как в его волосах играет солнце, и с доброй завистью жалеет, что у нее короткие темные пряди.

- С дорожной сумкой? – поинтересовалась Ами, и Като расхохотался:

- Ладно, врать тебе бесполезно. Я тут подумал… а нельзя ли мне пожить у тебя какое-то время?

- Я дала тебе ключи от своей квартиры. Наверное, тебе кажется этот поступок странным?

- Да. Ты же меня совсем не знаешь, - согласился молодой человек.

- Это ты себя не знаешь, - пожала плечиками девушка. – А я многое вижу в тебе. Кажется, ты сам признавал мою проницательность.

- И что же ты видишь?

- Вообще-то, я тороплюсь, - с постным лицом ответила Мицуно. – Мне еще в магазин идти.

- Окей, - махнул рукой Като. – Только, надеюсь, не за клубникой? У меня на нее аллергия!

Они отнесли его сумку в квартиру, а потом сходили в продуктовый отдел. А на обратном пути Зой и не заметил, что на площадке на него пристально и пораженно смотрели Неф и Мако…

Подарки для призрака
С того дня Зой остался в доме Мицуно. Оказывается, Ами практически не знала отдыха: шила, вязала, кроила. Если не на заказ, так для дома. Сгорбившись над старой швейной машинкой, сощурив, видимо, плохо видящие глаза, девушка часами сидела среди тканей и ниток. Обрезки достаточной длины она никогда не выкидывала, а деловито складывала в пакет, говоря, что в хозяйстве сгодится все. А в один день вернулась с огромным плюшевым медведем.

- Откуда у тебя? – спросил Зой, забирая светло-коричневую игрушку в смешном свитере.

- Знаешь, я давно на него смотрела, - сияя, словно дитя, проговорила Ами, - у меня в детстве никогда таких не было. И тут я подумала: а что, если бы у моего ребеночка появился такой, - она потрепала медвежонка по макушке. – Только зарплату получила и всю истратила.

- Но ты же над этим заказом неделю сидела! – изумился Зой, искренне не понимая, как можно так поступить. В конце концов, ей же не десять лет, а девятнадцать!

- И что же? – Ами легко пожала плечами. – Я никогда-никогда не тратила так, как хотела. Постоянно себя сдерживала. Но я не хочу, чтобы мой малыш знал такую нужду. У него будет все. И такие красивые игрушки – тоже.

Зойсайт в который раз проглотил замечание, что она, быть может, вовсе не носит ребенка. Однако девушка, кажется, не имела никаких сомнений, искренне веря в свою мечту. Кажется, ребенок уже был с нею, просто невидимый, Ами даже иногда разговаривала с ним, что-то шептала ласковое, гладила впалый живот. А вечерами из детской доносилась тихая колыбельная… Если бы Зой не знал, как сильна в ней надежда на рождение ребенка, он бы действительно признал ее сумасшедшей. Но порой его просто поражали ее мысли, такие… здравые, такие правдивые, такие «немодные» в нашей жизни. Он не сразу признал их таковыми. Но признал.

Одним вечером они сидели в гостиной, Ами вязала детскую кофточку, Зой смотрел по телевизору какую-то голливудскую картину про великих спасителей мира. Много спецэффектов, крутых пушек, машин и известных актеров. Когда кино закончилось, Зой потянулся, зевая:

- Неплохой фильм, - бросил он, уже собираясь лечь спать.

- Да? – удивленно спросила Ами, отрываясь от спиц и протирая усталые глаза. – А я давно не видела что-то столь бессмысленное. Хотя… я редко смотрю фильмы. Что хотел режиссер сказать этим своим шедевром?

- Ну… - Зой призадумался. – Между прочим, у этого фильма есть даже какие-то международные награды.

- За что? – Мицуно легко пожала плечами. – По-моему, ты и сам толком не знаешь. Я – тоже. На мой взгляд, современное кино все меньше и меньше несет в себе смысла, все больше – насилия. Оно везде, мы просто его уже не замечаем. Я уже и не удивляюсь, почему меня многие так ненавидят. Понятное дело – дети. Они судят по тому, что перед их глазами. А вы, взрослые? За что вы издевались надо мной, ты можешь мне ответить? По всем законам вы – старше, умнее, сдержаннее?

Зой молчал, совершенно не зная, что может на это сказать. Он и сам не понимал природу своей ярости, по сути, бессмысленной, глупой. Скука? Стадное чувство?

- Вот и я не могу, - печальная улыбка. Девушка поднялась и как ни в чем не бывало потянулась. – Надо идти спать. Завтра еще один сложный день.

Иногда Като искренне не мог понять, как она не озлобилась, не возненавидела? Как смогла оставить в своем сердце жалость, когда получала в ответ только неприятие и зло других людей? Быть может, она такая на миллион. Или на всю планету. Но он никогда не слышал от нее и дурного слова в сторону тех, кто слепо не понимал ее. Быть может, ее мечта давала ей столько сил, столько желания жить и не делать людям в отместку зла, не прогибаться под них, не подстраиваться? Совершенно окрыленная своими мыслями о ребенке, она порой пропускала и обиду, и даже мысль о какой-то мести. Зой достал заветную кредитку и отдал Мицуно:

- Давай купим что-то для ребенка, - и она засияла, словно ее мечта стала принадлежать не только ей одной.

Като даже не задумывался о факте отцовства. Он никогда этого не планировал, не думал, наверное, поэтому мысль о ребенке не вызывала в нем ни всплеска особых чувств, ни полного осознания ответственности. Для него ребенок и возможная беременность Ами были чем-то эфемерным, лишь вероятностью, а не жаждой ожидания. В конце концов, Зой считал себя слишком молодым, чтобы нести на себе такой груз и отказаться от тех вольностей, которые есть в его жизни сейчас. Но, поддавшись, наверное, жалости к Ами, он отдал ей свои деньги. Увидев, сколько радости у нее было от покупки коляски и конверта для младенцев, Зойсайт бросил всякие попытки внушить девушке, что, быть может, ее ожидание напрасно. За время проживания в доме Мицуно молодой человек полностью отремонтировал детскую: оклеил ее желтыми обоями с оленятами, побелил потолки, установил пластиковое окно, собрал кроватку.

Но в один день все счастье из нее как будто выветрилось. Зойсайт не мог понять причин таких перемен в девушке. Она словно стала еще тоньше и бледнее, молчаливее. Девушка по-прежнему возилась с распашонками и бутылочками, пела колыбельные на ночь и сидела в детской, но ее вид, ее голос… был надрывным и безжизненным. А в бессонную ночь Зой услышал, как она рыдает в подушку, захлебываясь слезами. Испуганный Зой сломя голову ворвался в ее комнату, и, когда Ами подняла к нему свое заплаканное лицо, ужаснулся. Не стараясь скрыть слез, Мицуно прямо смотрела на парня полубездушными глазами, а на лице ее появился отчетливый отпечаток скорби, которую, наверное, нельзя пересилить ничем.

- Что случилось? – выдохнул Като, садясь на ее кровать и хватая худенькие плечи; голова Ами безвольно дернулась.

- Его нет… - тихо проговорила она, и голос ее колючим ознобом прошелся по спине Зойя.

- Кого? Ты потеряла ребенка? – он даже встряхнул девушку, чтобы добиться ответа, но Мицуно лишь монотонно ответила:

- Его никогда не было, - из-под подушки она достала два теста на беременность с одной полоской. И слезы снова часто-часто побежали по ее щекам, заставляя худенькое тельце сотрясаться. – Предста-авляешь? Его совсем… совсем не было…

Он уговаривал ее успокоиться, что-то говорил, бессвязное, бессмысленное, но Ами как будто не слышала его или не хотела слышать. В какой-то момент, обессиленная, она уснула, но в ней не было и тени умиротворения и спокойствия. С того дня, а точнее, ночи, все перевернулось. Мицуно, кажется, стала таять на глазах. В сухих, осовелых синих глазах все чаще появлялась какая-то бездумная тень, и все реже звучал ее голос. Зойсайта она попросту старалась избегать, и у него даже появилась мысль уйти и не мозолить ей глаза, не вызывать лишних надежд и воспоминаний. Ведь девушка теперь часто пропадала до вечера, возвращалась в вымокших башмаках и, наскоро поклевав еды, запиралась в своей комнате. Но что-то подсказывало Като, что оставлять ее в таком состоянии – значит бросить ее в совершенном беспробудном одиночестве, из которого ей будет потом не выбраться. Она скорбела по несуществующему ребенку так, словно он был. Был хотя бы несколько недель. Но даже его призрак не давал ей покоя. Странно… Многие женщины плачут потому, что забеременели, а Мицуно рыдала из-за того, что ее ребенка не было…

Зойсайт знал, что девушка часто плачет в детской, но так, чтобы он не услышал. Хотя… получается плохо. Зачем-то катает по комнате коляску, перебирает пеленки, раня себя еще сильнее, впиваясь своими мыслями в неокрепшее после потери сердце. Она не жалуется, не пытается добиться от Зойя помощи, но, быть может, это и хуже? Она совсем не выговаривает свою боль, держит ее в себе, загоняя и без того расстроенные нервы. Впервые Зой кончиками пальцев, каждой клеточкой чувствовал чужое страдание, видел его и метался от незнания, как помочь. Собственные неурядицы вдруг показались ему хлебными крошками, мелочью, химерой, выдуманной от скуки! И когда он увидел в окно Ами, окруженную его прошлой компанией и не знающей, как убежать от них, сдерживаемые чувства потоком схлынули с него, вырвались наружу. Молодой человек, трясясь от злобы и ярости, вылетел во двор под противный едкий дождь.

- Шлюшка, может, и меня обслужишь? – кажется, это издевался близнец, привычно перекрывая дорогу Ами.

Даже еще не осознав, кто это, сколько их, Зойсайт с силой налетел на парня со спины, дернул, поворачивая к себе лицом, и жестким ударом подогнул его к асфальту. Кровь брызнула из носа паренька, и он только охнул от неожиданности и боли. Кто-то завизжал. Несколько человек бросились к ним, но остановить взбесившегося Като было не так-то просто. Не слыша крика, не воспринимая чужих попыток его оттащить, он молотил кулаками, наверное, причиняя больше боли себе, чем другим. Резкий удар в солнечное сплетение, и Зой, хрипя, бессильно опустился коленями прямо в лужу, согнувшись. Горло сдавило от не сорвавшегося с губ крика.

- Зой, ты спятил?! – кто-то залепил ему оплеуху, но скорее для того, чтобы привести в чувство.

- Уйди, мразь! – прорычал Като, стараясь оттолкнуть того, кто, кажется, вцепился в него мертвой хваткой. Убирая с лица прилипшие волосы и отдуваясь, парень силится подняться, но тело еще давит и тянет к земле.

Зойсайт видит знакомые лица, и в голове его только одна радостная мысль: среди них нет Макото и Нефрита. И те, кого он называл друзьями, с кем столько проводил времени, кажутся ему мерзкими рожами, оскалившимися и злыми.

- Куда вы ее дели?! – почти ревет он во все горло, и испуганные ребята пятятся от него, словно от сумасшедшего. – Где?!

- Тут! – кажется, это действительно ее пальцы тщетно пытаются схватиться за промокший воротник рубашки и подтащить его вверх. Никто не препятствует, никто ничего не говорит. Все в изумлении смотрят на них и не понимают, что произошло с ним. – Пойдем, пойдем домой. У тебя кровь.

- К черту, - он проводит рукавом по саднящей нижней губе, и соль крови попадает в рот. – К черту кровь!

Но Ами не отстает, что-то говорит ему, и мысли тысячью мошек роятся в голове и зудят, мешая сосредоточиться. Скорее на автомате Зой поднимается с земли, шатаясь, и идет к подъезду. А когда Ами буквально заталкивает его в квартиру, он в беспамятстве падает рядом с диваном…

***

- Очнулся? – странно, но рука знакомая, теплая, а голос какой-то чужой. Тоже знакомый, но он не принадлежит Ами. – Слава богу, Зой, ты напугал нас до смерти.

- Мако? – Зойсайт щурится и силится оторвать от подушки голову, однако, Макото мягко, но решительно откидывает ее назад.

- Да, драчун, это Мако. Ами позвонила нам с твоего телефона.

- А она где? – Зойсайт бросает попытки подняться и смотрит в белый потолок уже привычной для него комнаты. Голова его подозрительно кружится.

- Спит. Ее пришлось напоить успокоительным. И у тебя, похоже, проблемы с нервами начались. Ты меня пугаешь, Зой, - Мако осторожно проводит рукой по его лбу. – Что у вас тут происходит? Ты избил Рена.

- Он заслужил, - прохрипел Като.

От дальнейших объяснений он отказался, а Макото не настаивала. Накрыв друга одеялом, она беспокойно вышла в кухню, где сидел Нефрит.

- Ну… как? – тихо спросил он, вздыхая.

Кино пожала плечами и промолчала.

Цепь замыкается
Есть такая игра – лего. Или кубики. Все равно, что. Но она позволяет построить то, чего нет и, быть может, никогда не будет. Толкнешь, неосторожно дотронешься до хрупкого строения, - и останется лишь беспорядочная груда обломков. Зойсайт видел, как Ами пытается состроить перед ним этот несуществующий дрожащий замок из кубиков, как силится скрыть свою боль за фальшивыми улыбками. Он не знал, что именно сказала ей Мако, но Мицуно резко переменилась: стала чаще говорить, смеяться, постоянно что-то делала и отчего-то спешила. Детской комнаты она сторонилась, как огня, и даже как-то испуганно косилась на нее. Все бы ничего, если б Зой не знал, что Ами все это делает нарочно, лишь бы больше не волновать его и не тревожить. Девушка действовала, словно игрушка на заводе, и когда этот самый завод кончался, вся ее сила будто подходила к нулю. Она могла долго и неподвижно сидеть и смотреть в одну точку, а то вдруг вздрагивала и принималась нервно мерить шагами комнату; всегда аккуратная и сдержанная, Мицуно невзначай что-то проливала и роняла, а от каждого шороха вскрикивала. А иногда руки совершенно не слушались ее, и девушка печально и беспомощно улыбалась, как бы извиняясь за свою немощность:

- Ничего не получается…

И Зой, совершенно издерганный, уставший за последнее время, вынужден был брать себя в руки, не оглядываться на собственную усталость и неразбериху в голове, а брать на себя ответственность еще и за хрупкую бледную девчонку. Никогда ему еще не приходилось так заботиться о ком-то, ведь раньше всегда находился кто-то рядом, готовый помочь. Като, будто нянька, следил за тем, чтобы Мицуно не засиживалась перед машинкой и обязательно что-то ела горячее, побольше гуляла в свое удовольствие, но одевалась теплее. Раньше ему казалось, что Ами привыкла ухаживать за собой и содержать себя, но теперь он видел, что порой ей было необходимо больше опеки, чем ему самому. И ругал он ее почти как ребенка и как ребенка хвалил…

- Зой, подойдешь?

Зойсайт спешил из магазина к Ами, перепрыгивая лужи, и совершенно не смотрел по сторонам. Голос Рена буквально выбил его из колеи, и молодой человек резко остановился. Рен сидел на ограждении, окружающем цветочную клумбу, а когда Зой посмотрел на него, неловко замявшись, встал.

- Рен? – зачем-то спросил Зой, хотя прекрасно узнал близнеца. Картинки недавних событий пронеслись перед глазами, и лицо Като стало жестким. – Не ожидал увидеть.

- А я не ожидал, что приду, - кисло съязвил парень; Зой заметил, что щеку его перечеркивает еще не зажившая царапина. – Я поговорить хотел.

Лишь бы деть куда-то глаза, Като глянул на наручные часы и кивнул, показывая, что готов слушать. Под ложечкой отчего-то неприятно засосало.

- Я хотел попросить прощения за ту драку, - неловко начал близнец, но Зойсайт перебил его:

- За драку? – брови его непонимающе и возмущенно приподнялись. Он даже не понимал, почему ведет себя так, словно взрослый, отчитывающий нерадивого подростка. – Ты просишь прощения… за драку? Веришь или нет, но ты оставил лишь пару синяков, которые уже давно зажили. Это было последним, за что ты должен был бы попросить прощения.

Несколько десятков секунд стояло оглушительное молчание, прерываемое лишь барабанной дробью дождя по асфальту, пока Рен не прошептал, пристально глядя в глаза приятелю:

- Эта девка – ведьма или сектантка? – прищурился он, отступая от Зойсайта на шаг в сторону. – Что с тобой стало, Зой? С каких это пор тебя беспокоит она?! С каких пор ты принялся читать другим морали?

- Я не читаю… - начал Зойсайт, но на этот раз перебили его:

- Нет. Нет! – Рен был возбужден и изумлен до предела. – Ты стал непонятно кем! Ненормальным! Я раньше думал, что ты – свой, что ты такой, как мы. А ты еще один… сумасшедший! Еще один тупоголовый с машиной, вместо мозгов! – кажется, близнец был готов убежать от бывшего друга, на которого он смотрел теперь, будто на слизняка. – Ну и черт с тобой! Живи в своей скорлупе и читай другим нотации! – Рен резко развернулся и помчался прочь.

А Зойсайт смотрел ему вслед, и руки его отчего-то мелко-мелко тряслись…

***

- Что с тобой, Зой? Тебе нездоровится? – Ами испуганно смотрела на поникшие плечи молодого человека и его потерянный вид, который тот пытался скрыть за рассеянной улыбкой.

- Все хорошо, - замучено отвечал Зойсайт, а слова Рена до сих пор резали уши и звенели где-то внутри. – Все правда хорошо.

- У тебя неважный вид, - вздохнула девушка. – Ложись пораньше спать.

После короткого чаепития Мицуно буквально насильно втащила молодого человека в гостиную и толкнула его на диван; Зой машинально снял джинсы и футболку и лег. Девушка тут же закрыла его клетчатым одеялом и хотела уже уйти, как Зой остановил ее:

- Ами, посиди тут со мной.

Его голос показался ей таким усталым и неживым, что она подчинилась и села у него в ногах, накрыла их поплотнее. Словно решившись на сложный шаг, девочка протянула руку и потрогала холодный лоб юноши:

- У тебя точно ничего не болит? - от звенящих тревожных ноток Зой тихо улыбнулся:

- Нет. Ты просто посиди.

…Было уже темно, комната утонула в полумраке. Ами удобнее села вплотную к подлокотнику и положила ступни Зойя себе на колени; стрелка часов стремительно бежала вперед.

Оба спали, провалившись в теплое забытье без снов.

***

Ами бы тоже могла поклясться, что жизнь ее стремительно, словно ком по горе, понеслась куда-то вперед и никак не хотела сбавлять обороты. Пусть все произошедшее с ней покажется кому-то незначительным и совсем неважным, но сама Мицуно знала: ветер перемен только-только повеял в ее сторону и обещает еще больших потрясений. Смерть матери, крушение надежды, появление в ее жизни Зойсайта – все это новый мост в новое будущее, еще неизвестное и манящее. Ами не верила, что Зой может быть с ней, но невольно чего-то ждала. Однако даже ожидаемое часто поворачивается к нам с неожиданной грани…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

@темы: Мои фанфики

21:45 

Фанфик "Сети" В ПРОЦЕССЕ (1)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Минако Айно (Сейлор Венера), Рей Хино (Сейлор Марс), Макото Кино (Сейлор Юпитер), Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Кунсайт, Джедайт, Нефрит (Масато Санджойн), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Минако/ Кунсайт, Нефрит/ Макото, Ами/ Зойсайт, Рей/ Джедайт, Старлайты, Мотоки, Алмаз

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, POV, AU
Предупреждения: OOC, Ченслэш
Описание:
Интернет... Чаты, почты, переписки... Кто-то просто развлекается, кто-то бежит от реальности, кто-то коротает время, придумывая себе новое "лицо".
Шестнадцатилетняя девушка и взрослый мужчина- вдовец; хакер и тихоня; вечно недовольные друг другом соседи; бывшая фигуристка и мажор. Их могут разъединять километры, возраст, мнения... А соединяют виртуальные сети и вполне реальные чувства.
______________________
Вместо пролога

Четыре истории... Восемь судеб... Одно начало...

Рей - шестнадцатилетняя девчонка, решившая ради забавы попереписываться со взрослым мужчиной двадцати шести лет, который оказался бизнесменом-вдовцом с невероятной историей жизни и прекрасной душой. Их переписка заходит очень далеко: Джед Айт хочет встретиться со своей незнакомкой из интернета, но Хино не может признаться в обмане и всячески избегает разговоров о реальной встрече. Однако судьба не дремлет...

Они почти ненавидят друг друга. Кун Сайт терпеть не может свою шумную, легкомысленную соседку по квартире, а Айно, молоденькая танцовщица, презирает соседа-ученого за занудство и неумение брать от жизни все. Вечные враги в жизни – родственные души в интернете, где нет житейских проблем, обид и предрассудков. Только вот выдержит ли реальность перед фантазией?..

Зой Сайт – хакер-вундеркинд, гроза интернета. В одном чате он знакомится с девушкой с забавным ником Мышка. Пообщавшись с Мышкой, не желающей раскрывать свое имя, Сайт пытается взломать ее почту и, наконец, узнать тайну девушки. Однако на ее странице коварная защита, установить которую может далеко не каждый человек. Теперь узнать Мышку для Зойя – дело чести…

Макото Кино – известная фигуристка, из-за травмы ноги вынужденная оставить большой спорт. На какое-то время отчаявшаяся девушка теряет вкус жизни, но все исправляет красавец Неф Рит, интернет-поклонник. Однако девушка еще не знает профессию своего воздыхателя и его страсть к деньгам…

Мина и Кун. "В нашем доме поселился..."
Это было незабываемое чувство: зайти в свою собственную, хоть еще и пустую, квартиру, пахнущую клеем и строительной пылью, скинуть пару сумок в коридоре и поставить на подоконник первый кактус. Мелочь, а приятно! Теперь это все ее. Можно хоть стоять на ушах, самостоятельно выбирать, куда поставить стол, а куда стул, и конечно же в ее квартире никогда не будет этих жутких пуфиков горчичного цвета, навевающих дурные ассоциации, что стояли в доме тетушки Минако. Девушке пришлось почти год кантоваться в чужой квартире, прежде чем выдалась возможность приобрести свою. Нет, Мина не была неблагодарным человеком, тетка, несмотря на своенравный характер, рада была помочь племяннице, но все же получить свой угол – это нечто!

Девушка с замиранием сердца представляла, как эти стены превратятся в настоящее уютное жилище, и она с удовольствием будет возвращаться вечерами домой, надевать пушистые тапочки, заваривать какао и, вытянув натруженные за длинный день ноги, смотреть телевизор… Не зря же она танцевала с утра до ночи, это будет вполне заслуженное удовольствие!

Мама Минако подарила дочери пуанты, когда той было всего пять лет. Девочку отдали в балетную школу, но Мине было трудно учиться, в первую очередь из-за буйного характера и крайней непоседливости. Она быстро уставала от строгих движений и плавных мелодий, и со школой пришлось распрощаться, как и матери с мечтой увидеть свою дочку на сцене балетного театра.

Но не все было потеряно. Конечно, в балет Мина не вернулась, зато ее с охотой приняли на спортивные бальные танцы, где юное дарование нашло выход не только своей бьющей через край энергии, но и таланту. Горы учебы, тренировок и конкурсов сделали свое дело: Айно пригласили в Токио в одну известную танцевальную группу, пришлось жить у тетки по линии отца, а потом ей дали квартиру, да не где-нибудь, а в очень ухоженном районе, где каждый второй – интеллигент. Ее несколько смущали эти чопорные, малоэмоциональные люди, встретившиеся ей у дома, но, в конце концов, какая ей разница? Да и Мина в случае чего в грязь лицом не ударит, не в тайге выросла и встречала по жизни множество образованных личностей. А то, что эти строгие люди вряд ли придут к ней домой с пирогом, чтобы познакомиться, девушку не трогало.

Сначала было не так шикарно, как хотелось бы. Во-первых, мебели в квартире не было, как и денег на нее, и девушка спала на матрасе прямо на полу; на кухне стояла табуреточка с электрическим чайником, посуда – в картонной коробке, одежда до сих пор лежала в сумке бог знает в каком состоянии. Электрическая плита с одной единственной конфоркой, занятая у тетки (а та, похоже, хранила ее у себя еще со времен Великой французской революции), время от времени занимала место чайника около розетки. Но Минако не жаловалась. Это была ее квартира.

Во-вторых, постоянные репетиции так изматывали, что девушка еле доползала домой и тут же валилась на матрас, забыв про ужин. Готовила Минако, откровенно говоря, скверно, никогда даже и не бралась за кулинарные шедевры, но это был не повод доводить себя до голодного обморока.

В-третьих, иногда ей было скучно. В свои редкие выходные ей было совершенно нечем заняться в пустой квартире. Одна радость – был еще ноутбук с выходом в Интернет, можно было найти любую музыку, включить на всю катушку и танцевать до упаду, хотя, казалось бы, не от танцев ли ей надо отдохнуть?

Однажды подобный отдых закончился для девушки маленькой встряской. Она с трудом разобрала сквозь мелодию надрывающийся дверной звонок, выключила музыку и бросилась открывать. Кто бы это мог быть? Когда Айно открыла дверь, то увидела на пороге высокого беловолосого мужчину в небольших прямоугольных очках, совершенно невозмутимо смотрящего прямо ей в глаза, да так пронзительно, что Мина невольно залилась краской.

- Здравствуйте, - спокойно сказал он, а совсем растерявшаяся девушка лишь нервно кивнула, чуть не хихикнув. «Этот-то точно с пирогом пришел!» - Я ваш сосед слева. Дело в том, что ваша… мм… музыка, - на секунду его тонкие губы прихотливо дрогнули, - несколько мне мешает. Я бы попросил вас выключить ее или хотя бы уменьшить звук, иначе у меня стены начнут трескаться.

Все это он сказал таким тоном, словно никто и пикнуть против его слова не посмеет, да еще и оскорбил вкус Мины, за что она моментально озлобилась на соседа.

- Извините, - она слащаво улыбнулась, развязно подперев косяк хрупким плечиком и скрестив на груди руки. – Но я не буду ничего выключать.

К полному разочарованию девушки, мужчина только чуть приподнял идеальные белесые брови:

- Это почему же?

- А потому, что сейчас всего 18:02, - она даже помахала наручными часиками перед носом соседа. – И я вправе хоть оркестр привести к себе домой.

- Значит, вы не убавите громкость? – его светло-серые глаза опасно прищурились.

- Нет.

- Ну, всего вам доброго, - хмыкнул он и ушел в свою квартиру, и, когда дверь за ним захлопнулась, Минако злобно ругнулась.

Мести со стороны странного соседа не последовало, никто не бил по батареям и не стучал в стены, но неприятный осадок остался. Она из вредности прибавила громкость, но уже через пять минут выключила ноутбук. Отчего-то было неуютно. То ли от бездушного взгляда соседа, то ли от того, что жила Минако в прямом смысле на чемоданах, - это не важно. Наверное, ей было просто немного одиноко, раньше хоть рядом была тетка, и то, что по соседству с ней жила свора зануд, для которых первый грех – не знать Шиллера и вырядиться в юбку выше колена, настроения не прибавляло. Все-таки девушка настолько привыкла создавать вокруг себя праздник и кипучую деятельность, что «интеллигентное» общество ее дома набивало оскомину.

«Не такое уж и интеллигентное», - едко подумала девушка, вспомнив безукоризненно вежливого и отвратительно холодного соседа слева.

Интересно, кем он может быть? Работает где-нибудь в архиве среди молчаливых древних книжек, от которых и набрался этой бездушности. И как у человека может быть такое каменное лицо? Хотя нет, чувства на мгновение отразились, перечеркнув губы чем-то презрительным, но ничего, кроме недовольства, девушка не увидела.

«Сухарь какой-то», - мысленно подвела итог Минако и навсегда окрестила соседа бездушным бревном.

Со временем жизнь наладилась, девушка купила себе хоть и недорогую, но удобную мебель, даже завела кота, чтобы уж не возвращаться в пустую квартиру, и постепенно начала привыкать к тому, что старушки у подъезда обсуждают не сериалы, а творчество Моне. Единственное, что у Мины осталось прежним, это танцы по выходным и несносный сосед. Иногда девушке казалось, что он осуждает все, связанное с ней, хотя с того милого разговора они больше не имели друг с другом дела. И почему-то это бесило и раздражало.

Вот Минако вприпрыжку бежит по лестнице, напевая себе под нос что-то веселое, а белобрысый стоит у своей двери в подъезде и глядит, как грозный комендант в общежитии. Вот девушка гуляет со своим котом, а сосед смотрит так, словно это нечто сверхъестественное. И что это за вечное недовольство?! Решив, что проблемы у соседа, а не у нее, Минако пообещала себе игнорировать его. В конце концов, одинокому, но все еще молодому мужику есть из-за чего беситься, правильно?

Однако Айно еще не знала, что ее ждет…

***
- О-со-о-ле! О со-о-оле ми-и-о! – надрывалось за стеной под звук плескавшейся воды, и Кун снова стал указательными пальцами тереть виски, пытаясь прогнать приступ мигрени.

Когда он покупал здесь квартиру, он и понятия не имел, что стены такие тонкие. Да, район элитный, интеллигентный, но чтоб в расписание входили концерты… до чего же дошел прогресс! Эх, а как было хорошо, когда по соседству жила старушка, работница библиотеки. Правда, Сайту иногда хотелось проверить, не умерла ли она, потому что временами из ее квартиры не доносилось ни звука. К счастью или к сожалению, новая соседушка забыть о себе не даст, это уж точно.

Словно в подтверждение мыслей мужчины, из-за стены грянуло очередное задушевное «О Со-о-ле!», и Куну показалось, что октаэдр, который он ровно вывел на чертеже, раздвоился и принялся плясать перед глазами. Черт возьми, какая тут геометрия, если хочется закрыть уши подушкой и спрятаться далеко-далеко? А еще больше – схватить эту маленькую наглую девчонку и отшлепать, как трехлетнюю?!

Неожиданно звук душа исчез, а вместе с ним и «музыкальное сопровождение», и в первую минуту Кун даже не мог сообразить, что в комнате воцарилась идеальная тишина. Только часы тикают: тик-так, тик-так. Он рывком надел на нос очки и пулей вылетел из квартиры, тут же принявшись немилосердно дубасить в дверь справа.

- Да? – девушка открыла дверь и тут же напряглась, увидев разъяренного соседа.

- Простите, что беспокою, - едко начал Кун, еле сдерживаясь, чтобы не завопить от злости, - но, насколько я знаю, вы занимаетесь не на хоровом отделении, и…

- И, быть может, мне вообще рта не раскрывать?! – вспыхнула Мина, в одном шелковом халате выходя на лестничную площадку с видом быка перед родео.

- Вызывайте хотя бы оркестр, как говорили! - рявкнул Сайт, совершенно теряя терпение. – Вы тут не одна живете.

- А ну не кричите на меня! – взвизгнула Мина, сверкающим взглядом смотря на соседа. – Вы вообще умеете спокойно разговаривать, или это только на меня такая реакция?

Мужчина только обреченно схватился за голову и сиганул к себе домой.

Господи, может, и в правду дело в нем? Может, он давно сошел с ума от тишины, и все ему только чудится? И нет этой возмутительницы спокойствия, а только его больное воображение? Когда он в последний раз разговаривал с кем-то нормально? Не помнит…

Работа и дом – два спичечных коробка, в которых он существует. Ведет лекции у тупоумных студентов, которые и на половину не ценят геометрию, им совершенно все равно, когда Сайт со всем возможным для него восторгом рассказывает о гениальной простоте Пифагора или теореме Ферма. А это может остудить любой пыл. Наверное, то, что Кун практически ненавидит свою работу, и привело к тому, что жизнь обернулась сплошным разочарованием. Ничего у него не заладилось. И чем ближе становилось заветное число «тридцать», тем яснее он это понимал и тем беспомощнее барахтался в бессилии.

Осталось только спиться. Семьи нет. Детей – тоже. Зато есть нелюбимая профессия, квартира, от тишины которой иногда хочется выть, ложная судимость и неизвестная девушка из Интернета. Вот и все его «богатство». Даже девушка у него виртуальная. И то, если они когда-то пересекутся в жизни, то и она пропадет.

Кун бессильно уперся лицом в ладони и сел в кресло. Он давно смирился, что должен остаться одиночкой, жить в этом тихом районе и держаться от людей подальше. Людям нет веры, они предают, и Кун это усвоил. На всю жизнь усвоил и не простил.

Он построил свой маленький мир в холодной, тихой квартире, научился в нем жить, забыв про то, что радовало его раньше, а теперь появилась эта девчонка и лишала его покоя. Сколько ей? Восемнадцать? Двадцать? Он со снисхождением наблюдал за танцовщицей Айно, глупенькой и неосторожной, и почти злорадно думал: а каково будет ей падать с небес на землю? Она с непониманием и презрением смотрела на Сайта, что не было для него новостью. Не первая и не последняя.

Девушка пугала Куна тем, что воплощала его прошлую жизнь, и это бесило, давило, злило. Зачем она вообще появилась в этом районе, в этом доме, в соседней квартире? Чтобы все разрушить?

«Вы вообще не умеете спокойно разговаривать, или это только на меня такая реакция?» - крикнула она, даже не осознавая, что попала в точку. Да, такая реакция была только на нее, с остальным своим окружением Кун давно научился общаться так, чтобы ни одна эмоция не проскользнула.

«Веду себя, как идиот, - устало подумал Кун. – Причем как безнадежный идиот».

***
Дамка: Хочешь сказать, у тебя всегда получается сдерживаться? Не верю!
Айсберг: И правильно делаешь. Но я думаю, что нужно показывать гораздо меньше, чем чувствуешь.
Дамка: Ты ошибаешься! Нельзя скрывать в себе ничего: ни злости, ни радости. Люди должны жить эмоциями.
Айсберг: Странная ты.
Дамка: Ты тоже.

Мина и Кун. Романтика сомнительного качества
POV Минако

Осень подкралась незаметно. Еще несколько недель назад обманчиво грело солнце, а сегодня с утра пришлось накинуть синее пальто из тонкой шерсти и повязать мамин шарфик. Даже лужи и асфальт зазеркалились, отчего сапожки на каблуке, которые я так удачно отхватила на распродаже, опасно скользили. Осенний воздух особенно остро пах мокрыми ветками и первым морозом.

Это все, конечно, прелести, достойные внимания, но сейчас мне было не до них: я опаздывала на утреннюю репетицию. Мало того, что будильник, который я нещадно расквасила о стену еще две недели назад, решил сегодня устроить мне отгул, для полного счастья оказалось, что нечем кормить кота, так что пришлось нестись в магазин, изумляя сонных прохожих каскадом прыжков прима-балерины.

Я чесала вдоль тротуара, не глядя под ноги, мысленно прокручивая все возможные маты, которые посыплются в мою сторону. А судя по тому, что я опоздала уже примерно на половину часа, так меня еще и поколотят всей компанией. И это перед международным соревнованием! Мамочка, роди меня обратно…

Я даже не успела сориентироваться, когда уперлась лбом во что-то твердое, только и взвизгнула, подбросив руки кверху, и тут же приземлилась пятой точкой прямо в лужу; в правой ноге подозрительно закололо.

- Что б вас всех!.. – рыкнуло откуда-то сверху.

Первое, что я увидела, были черные армейские ботинки размера этак пятидесятого, потом черное пальто и только в последний момент – разозленную рожу моего соседа со странностями. Стало вдвойне обиднее. Мало того, что я сижу в грязи, держась за больную ногу, так еще и этот на мне отыграется. И совсем неудивительно, что я отскочила от Сайта, как каучуковый мяч, хорошо, хоть голову не сломала об эту скалу!

- Вы под ноги смотреть умеете? – вместо извинений и приветствия спросил он, машинально подавая мне руку.

- Кто бы говорил, - в тон ответила я, своенравно отталкивая ладонь и силясь подняться самостоятельно, но встать не смогла: правая нога ослабла, и мужчина подхватил меня в последнюю секунду.

Что-то недовольно прошипев сквозь зубы, Сайт взял меня на руки и повернул в сторону дома.

- Что вы делаете? – изумилась я.

- Вы предпочитаете сидеть в луже? – бесстрастно ответил он, не глядя на меня, и мне почему-то показалось, что я ему противна.

Я обидчиво замолчала, злясь на собственную неуклюжесть и на отсутствие всяких манер у этого мужчины. Похоже, на репетицию я безнадежно опоздала, да еще и потянула ногу. Пропали мои соревнования, Литиция голову оторвет. А Диего? Диего устроит целую истерику, всем же плевать на мое здоровье, лишь бы пахала как вол, а остальное не важно. Но самое главное… что же скажет Коу? Ничего он не скажет, но никогда мне не добиться тепла в его глазах. Одна была надежда – выиграть эти чертовы соревнования, заставить посмотреть в мою сторону другими глазами, но нет же!.. Сдался на мою голову этот Сайт, да еще и идет с таким видом, будто бревно несет, а не живую девушку.

- Вы меня сейчас взглядом продырявите, - ехидно сказал мужчина, строго глядя вперед.

Вы посмотрите на него, все ему не нравится! Видите ли, я на него не так гляжу! Да у меня из-за него жизнь, можно сказать, ломается.

- Да из-за вас!.. – возмущенно начала я, но Сайт меня перебил:

- Знаете ли, у меня тоже проблемы по вашей милости, я опаздываю на работу, а таскать вас на руках – удовольствие сомнительное.

- Ну тогда бросьте меня где-нибудь, сама доползу! – разозлилась я, чувствуя, что вместе с моей уязвленной гордостью вспыхивают щеки.

- Сидите тихо, мисс Айно, - устало произнес он, наконец заглядывая мне в глаза, и я невольно притихла.

Дальше мы шли молча, точнее, шел Сайт, а я ехала, вполне удобно устроившись у него на руках.

- Вы посмотрите, - шепнула одна старуха другой, когда мы с Сайтом прошли к подъезду. – Ни стыда, ни совести…

Я почувствовала, как кровь отливает от головы. Что они говорят? Что о нас думают? Лицо Сайта вообще превратилось в каменную маску, заострилось и ожесточилось, и он почти с ненавистью посмотрел на меня.

- Давайте ключи, - он без всякого лифта поднялся на третий этаж и встал у моей квартиры.

Я неловко достала ключ из кармана пальто, ощущая почти осязаемые волны недовольства с его стороны.

- А теперь держитесь, - он без затруднений перекинул меня к себе на плечо, так, что я повисла вниз головой.

- Это что же делается? - на лестничную площадку высунулась мадам Гертруда, престарелая домохозяйка с прескверным характером. – Заселиться не успела, уже подолом метет, - ее жирные руки задрожали от негодования.

- А вам что, завидно? – выпалила я, мстительно тряхнув длинными волосами, и старая зараза задохнулась от возмущения.

Не успела я насладиться ее видом, как оказалась в своей квартире. Судя по «замороженному» лицу Сайта, я явно перегнула палку. Вспомнив о том, как он меня ненавидит, мне вообще захотелось провалиться сквозь землю.

- Мне придется пройти в ботинках, - бесстрастно сказал мужчина и, пройдя в гостиную, осторожно посадил меня на диван. – Раздевайтесь.

- Что?! – опешила я; сказать, что я была изумлена, значит, ничего не сказать.

Да что он себе позволяет?!

- Я осмотрю вашу ногу, - приподнял бровь он, и я смущенно закашлялась (вот дура!).

Я скинула грязное пальто, сапог, оставшись в одном чулке.

- И его снимайте.

- Может, отвернетесь? – мужчина покорно повернулся в другую сторону.

- Все, - я вытянула вперед ногу, и Сайт принялся легко ощупывать ее, отчего я почему-то стала краснеть.

- Вы врач? – брякнула я, только чтобы не молчать и не замурлыкать от довольно приятных ощущений.

- Нет, я лектор, - он выпустил мою ногу из рук и посмотрел на меня; я мигом прижала колени к груди. – У вас всего лишь растяжение, жить будете. У вас есть эластичный бинт?

- Да, вот в этом шкафу, - мужчина достал бинт, перебинтовал мне ногу и стал собираться.

Его пальто находилось в едва ли лучшем состоянии, и мне даже стало стыдно: и за выходку в подъезде, и вообще…

- Извините меня, - я виновато потупилась. – Я не хотела причинять вам столько неудобств.

- Ничего, - спокойно ответил он и вышел за дверь; нужны ему мои извинения…

POV Куна

Я чуть не хлопнул дверью. Посмотрите, какая бедная овечка, как ей стыдно!.. Даже язык за зубами держать не умеет, а теперь по ее милости такие пойдут слухи, что хоть из дому не выходи. Маленькое своенравное проклятие.

Я зашел в свою квартиру и позвонил в университет, что заболел. Мне вообще не хотелось высовывать нос наружу, зная, что весь район уже судачит о моей связи с Айно. Она приехала, и весь мой мир полетел к чертям. А сама из себя вся такая невинная.

Я недовольно заметался по квартире, не зная, чем себя занять. На учебники и чертежи смотреть не могу. Включил компьютер, залез в чат и к своему удивлению заметил, что ник «Дамка» подсвечен зеленым. Тут же высветилось сообщение:

Дамка: Привет! Не на работе?
Айсберг: Утро доброе. Нет, приболел, отгул взял. А ты где?
Дамка: Тоже дома, тоже болею, да еще и лень-матушка одолела, ничего делать не хочется.
Айсберг: То же самое. Ты, значит, сейчас свободна?

Я с каким-то волнением ждал ответа и, когда он пришел, невольно улыбнулся, позабыв раздражение.

Дамка: Я в вашем распоряжении, сеньор! Только момент – включу хотя бы стиральную машинку! – и я ваша!

Через полминуты высветилось новое сообщение:

Дамка: Все, я здесь! Что сегодня будем обсуждать?
Айсберг: А что угодно. Мне все интересно.
Дамка: Хм…
Айсберг: Как ты относишься к теме последнего съезда ООН?
Дамка: Ты это серьезно?!

Я расхохотался в голос, представляя ее изумленные голубые глаза. Непременно голубые.

Айсберг: Не совсем.
Дамка: Фух, а я уж подумала! Чуть чаем не подавилась. Ты бы еще достижения Ковалевской предложил обсудить!
Айсберг: А что? Я бы смог.
Дамка: Шутишь?
Айсберг: Не совсем.
Дамка: Чувствую себя недоразвитой…
Айсберг: Самоутверждаюсь за твой счет.
Дамка: Позер!
Айсберг: Есть немного.
Дамка: Ты такой вредный! Как тебе не стыдно изводить девушку? Я ведь и обидеться могу…
Айсберг: Во-первых, я не вредный, а ироничный. А во-вторых, девушка уже и сама должна понимать, что я это не со зла.

На минуту она затихла.

Айсберг: Ты все-таки решила обидеться?
Дамка: Нет. Я решила налить себе еще чаю. И да – наверное, стоит хоть разок и надуться.
Айсберг: Какие мы сегодня суровые!..
Дамка: Да, я такая!
Айсберг: Ждешь моих извинений?
Дамка: Жду.

Я задумался. Что бы ей такое ввернуть?

Айсберг: О, великая и прекрасная Дамка! Простите, пожалуйста, меня, убогого!
Айсберг: Ну что, я прощен?
Дамка: Вполне. Убогий.
Айсберг: Вот ведь язва! И еще на что-то жалуется!
Дамка: Та-а-ак!.. Я ведь могу и снова…
Айсберг: Все-все. Молчу.
Дамка: Вот и слушайся меня!
Айсберг: Тебя-то послушаешь…
Дамка: Так, извини, я отлучусь на пять минут, по работе звонят. Скоро вернусь!

Я пошел на кухню и заварил себе кофе. На душе было спокойно и легко, словно кто-то зарядил меня невидимой батарейкой. Мне нравилось общаться с Дамкой, препираться с ней, будто наяву слушать возмущенный веселый голос. Нравилось, что она не знает меня настоящего и не остерегается, как многие. Нравилось, что мы можем говорить о всяких глупостях, просто дурачиться. Может, это как-то жалко для взрослого мужчины, но я не хотел ее терять.

POV Минако

Дамка: Так, извини, я отлучусь на пять минут, по работе звонят. Скоро вернусь!

На дисплее высветилось «Литиция». Ну вот, сейчас буду получать по маковке!..

- Так, Айно, - сходу я услышала недовольный голос наставницы. – Ты что, совсем из ума выжила?

- Литиция, - я устало вздохнула. – Это же не по моей вине, - хотя с этим можно и поспорить.

- Это безответственно. Тебе плевать на команду! – продолжала она нести чушь.

- Ты в своем уме? – взорвалась я. – Ты знаешь, сколько я работала, и все равно говоришь этот бред. Больная нога – это не каприз, я не могу танцевать, - я не находила слов от возмущения. – Я день и ночь пропадала на паркете, готовилась. Я мечтала победить!

- Хватит, - она сухо отреагировала на мое отчаяние. – Репетиции пройдут и без тебя. Можешь не приходить в ближайшие две недели.

Я с досадой выключила трубку, даже не попрощавшись. Всем плевать, как я себя чувствую, никто и не поинтересовался. Вот так вот. Старайся, Минако. Даже Диего не позвонил, а ведь он мой партнер. На душе стало гадко-гадко и одиноко.

Вдруг телефон опять затрезвонил, и я нехотя подняла его, глядя на чужой номер.

- Алло?

- Алло? Минако? Это Ятен Коу…

Мина и Кун. Потанцуем?
POV Минако

- Э? Ятен? – ничего глупее я больше не могла придумать. Наверное, со стороны это звучало, как бред тупоумного. – Это ты?

- Да, - ответил бархатистый баритон, и сердце забилось где-то в горле. – Я тебя не отвлекаю? Как себя чувствуешь?

- Чувствую? – мысли с явной задержкой доходили до моего воспаленного мозга. – Нормально чувствую, нога только побаливает, танцевать не могу…

- Жаль, - парень преувеличенно вздохнул. Уж слишком преувеличенно, но я не обратила на это внимания.

Со всем беззаветным самопожертвованием влюбленной девушки (или почти влюбленной) я спросила:

- А что случилось? У тебя есть ко мне дело?

- Вообще-то есть. Но раз уж ты не можешь танцевать…

- Нет! – слишком поспешно крикнула я и тут же исправилась. – Я смогу… только подлечусь чуть-чуть.

- Правда? – соблазнительный баритон зазвенел от радости, и только от этих ноток его голоса хотелось петь. – Ты – чудо, Айно! У меня к тебе одно предложение.

- Какое?

- Мы можем встретиться? Сегодня, ближе к полудню?

- А разве Литиция не будет гонять вас на репетиции до вечера? – удивилась я.

- Да она психанула и все отменила. Сегодня, можно сказать, я – свободный мужчина, - он рассмеялся. – Так что? Согласна?

- Давай в час у меня дома, - я с трудом сдерживала победоносный крик индейца.

- Тогда до встречи.

- До встречи, - я отключилась и громко рассмеялась, откидываясь на диван.

Встреча с Ятеном Коу? С ума сойти! Да я о таком даже мечтать не могла! И повод этой встречи меня волновал мало. Я готова была отдать кровь на перелив и руку на пересадку, лишь бы снова вот так запросто поговорить с ним.

- О, мой милый сосед, спасибо тебе за потянутую ногу! – прокричала я, запуская подушку в потолок и принимая ее всей поверхностью моськи. - Вот блин, у меня же не убрано! – я тут же подскочила и, забыв про больную ногу, принялась наводить порядок.

Надо сказать, что мистер Пропер удавился бы с горя, если бы знал, с какой скоростью работала я. У меня еще никогда не было так чисто, как сегодня. За всей этой суетой я совсем позабыла об Айсберге, который наверняка все еще ждет меня. Мне даже совестно стало. Я села у ноутбука и напечатала сообщение:

Дамка: Извини, что так задержалась.
Айсберг: Ничего, бывает. Я не в обиде. Хотя…
Дамка: Хотя?..
Айсберг: Я могу справедливо надуться. Не находишь?
Дамка: Вот хитрюга!
Айсберг: Есть, у кого поучиться.
Дамка: Не обижайся на меня, пожалуйста! *делаю жалостливую мордочку*
Айсберг: Ну ладно, так уж и быть. Тем более, расставаться в обиде плохо, правда? У меня появились кое-какие дела.
Дамка: Тогда не буду задерживать. До вечера?
Айсберг: До вечера.

Я вышла из чата.

Айсберг. Кто он такой? Иногда мне кажется, что это расшалившийся подросток, язвительный и дерзкий, готовый доводить меня до белого каления своими поддевками. Иногда он представал передо мной зрелым мужчиной лет под сорок с огромным жизненным багажом за плечами, твердым мнением и каким-то непоколебимым стержнем. Я запуталась в этих его двух образах, затерялась в них, иногда до ужаса хотела спросить, кто он такой, но все равно чего-то опасалась. Боялась разочаровать и разочароваться, ведь втайне мечтала, что мой Айсберг – Ятен Коу.

Да, это очень глупо, и шансов почти никаких, но надежда все-таки жила. Знаете, нечто вроде сказки про Золушку? Он полюбит меня, совсем не зная, но и жизнь сведет нас навсегда. И мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Конец.

И одновременно мне что-то подсказывало: Айсберг не может быть Ятеном. Что-то внутреннее разделяет их, душевное. Наверное, если бы Айсберг был Коу, то невольно говорил бы о танцах, репетициях… как-то выдавал свою работу. Мой же знакомый из Интернета натура больше прагматичная, научная, строгая. Не такая. И меня это и разочаровывало, и радовало одновременно.

Знаю, однажды настанет тот момент, когда нам с Айсбергом придется или познакомиться, или навсегда остаться поверхностными приятелями. Чего я больше боюсь? Наверное, привязаться к нему, а потом узнать, что он женат и имеет троих детей. Страшно все это. Так было с моей мамой.

Она познакомилась с мужчиной, влюбилась, забеременела. Сказала о «счастливой» новости своему кавалеру, что ждет ребенка. А он в свою очередь открыл еще одну прекрасную тайну: он женат и разводиться не будет. Вот и все.

Мужчины у моей мамы были, но надолго не задерживались, она им патологически не доверяла. Я тоже этому научилась. Но, Господи, как же хочется влюбиться! Безумно, без оглядки и сожалений. И мне почему-то казалось, что Ятен тот, с кем я могу быть.

Вдруг позвонили в дверь. Я очнулась от своих мыслей и пулей полетела открывать, на ходу поправляя светлые пряди.

- Привет, - выдохнула я, открывая дверь Ятену.

Как всегда прекрасен. Синее кашемировое пальто (явно известной фирмы), узкие темные брюки, идеально чистые ботинки. Белая челка с небрежный шармом откинута влево, зеленые глаза горят, а румянец как никогда его красит. Наверное, мороз.

- Можно? – я отхожу в сторону, пропуская его в коридор.

Коу с ловкостью иллюзиониста будто из воздуха выхватывает розу и протягивает ее мне. Что это вообще с ним? Но я смущенно принимаю цветок и уношу его в вазу, купленную, как мне раньше казалось, лишь для декора.

Парень проходит в гостиную, с любопытством оглядываясь по сторонам.

- То, что надо, - вдруг сказал он, глядя на полупустую комнату.

- Ты о чем?

- Да так, мысли вслух. Хорошо устроилась.

- Спасибо, - мы садимся на диван. – Что у тебя за дело?

- Сначала пообещай, что в любом случае не расскажешь о нем никому. Даже если откажешься, - он говорит, шутя, но что-то серьезное в его взгляде, и я послушно киваю.

«Даже если меня будут пытать, не выдам!» - проносится в моей голове.

- Ты не хочешь стать моей партнершей? – спрашивает он, и я теряюсь:

- Что? А Литиция? – сколько помню, они всегда танцевали в паре.

- Литиция? – его лицо на мгновение омрачается. – Она ничего не должна знать. Она… не поймет.

- А я пойму? – я смотрю в его глаза и жду. Чего?

- А ты должна понять. Это такой шанс, Минако! – Ятен вдохновенно вскакивает с дивана и ерошит белые волосы. – Такое только раз в жизни может выпасть!

- О чем ты? – я откровенно ничего не понимаю.

- Частные соревнования, - Коу резко оборачивается от окна ко мне и смотрит в упор. – Победившая пара улетает в Европу. Высший свет, выгодные контракты. Вся жизнь, как на ладони, - я никогда не видела его в таком возбуждении.

- А команда? – вырывается у меня, и Ятен расстроено замолкает; на его лице отражается упрямство и разочарование.

- И ты не понимаешь…

- Нет, я пойму, - действительно, мне очень хотелось его понять, ведь где-то все равно живет ма-а-аленькая мечта.- Если для тебя это так важно…

Он улыбается, и мне становится так легко!

- Я устал, Минако. Ты говоришь – команда! А что команда? Я уже давно перерос ее. Нет, это не значит, что я лучше других, - он резко садится рядом со мной и сжимает мою ладонь. – Просто я хочу большего. Я хочу сольные выступления, только мои и моей партнерши. Хочу, чтобы мое имя знали.

- Литиция отказалась?

- Да. Ты же знаешь, она – наставница, она не может оставить вас. Да и попросту не хочет. Но ты можешь помочь мне, правда? Мы поднимемся до небывалых высот!

- Я не могу, Ятен, это же подло. За спинами у всех…

Его лицо сереет.

- Только танец, - я стараюсь говорить твердо, и он с надеждой смотрит мне в глаза. – Я выступлю с тобой, но останусь в команде. Если все получится, дальше тебе придется самому.

- Спасибо! - Коу прерывисто меня обнимает. – Репетировать можно и здесь. У тебя просторно.

Я специально не захламляла гостиную, чтобы иногда танцевать под настроение.

- А что мы будем танцевать?

- Танго. И только танго, Минако. Я уверен, мы будем шикарно смотреться вместе, - от этих слов к моим щекам прилила кровь. - Может, попробуем сейчас кое-что?

Я хотела пожаловаться на больную ногу, но Коу уже захватил меня в объятья и плавно повел без всякой музыки. Жаловаться на что-то расхотелось вообще. Мне казалось, что я чувствую каждое его мимолетное движение, предугадывая, куда он повернет и что сделает. Наши шаги и жесты были такими отлаженными, словно мы танцевали вместе всегда, и даже то, что кругом стояла тишина, и только наши тихие шаги задавали ритм, ничуть не мешало.

- Отлично, - задумчиво улыбнулся мужчина, когда я присела на диван; нога ныла. – Уверен, нам не будет равных. Когда тебе удобны репетиции?

- Ну, в ближайшее время Литиция меня не ждет, так что я свободна.

- Я буду приходить к тебе после командной репетиции, хорошо?

Я киваю и тут же спохватываюсь:

- Ты не хочешь чаю? Я такая ворона!

- Нет, спасибо, мне пора. Встретимся завтра?

- Хорошо.

- Тогда в семь я буду у тебя.

Он прошел в коридор, обулся и накинул пальто.

- До встречи, - обворожительно улыбнувшись, Коу выскользнул за дверь.

Я подошла к окну и стала смотреть, как он уходит, вжав в стоячий воротник белесую голову. Странно. Отчего-то мне было грустно. Видимо, не вся я еще очаровалась Коу. Что-то было не так… не романтично. Может, потому, что он даже забыл о том, что у меня вообще-то болит нога? Не знаю, не знаю… И во что я ввязалась?

POV Куна

- Кунс, ты перестанешь или нет? – Мотоки раздраженно отобрал у меня кружку с пивом, которую я с меланхоличным видом крутил вот уже минут пять.

- Тебе никто не говорил, что напиваться с утра вредно? Можно и привыкнуть, - я снова пододвинул кружку к себе.

- Я приглашал тебя не напиться, а выпить пива с давним другом. Мы с тобой уже сто лет не собирались просто посидеть и поговорить. А любоваться на твою разозленную рожу я больше не могу. Что стряслось? - Мотоки пытливо пододвинулся ко мне, скидывая с широких плеч рокерскую куртку на спинку стула, отчего проходящая мимо официантка неровно вздохнула; мужчина хищно ухмыльнулся ей и манерно закурил. – Так что случилось?

«Вот, блин, герой-любовник…»

- Новая соседка.

- Хорошенькая? – осведомился Аугава.

- А черт ее знает! – огрызнулся я. – То в душе поет, то в лужи падает.

- А в чем проблема-то? – не понял Мотоки, отпивая из своей кружки и переставая строить из себя мачо.

- Да слух пошел, что у нас с ней связь, - вздохнул я.

- И что тут дурного? - удивляюсь я его беззаботности. – Тебе такие слухи не помешают, а то (прости, Господи), когда тебя в последний раз видели с девушкой? А то ведь могли пойти совсем другие слухи… - Аугава чуть не подавился, глядя на мое лицо. – Все, Кунс, молчу. Я же по-дружески… А так, могу сказать, что ты разводишь проблемы на пустом месте.

Я лишь пожал плечами.

- Тебе необходима встряска. Вот, Кунс, скажи, во что ты превратился? На кого похож? – мужчина в волнении взъерошил светлые волосы. - Я помню другого Кун Сайта. А ты за последние три года состарился на десяток!

-Ты знаешь, - я со звоном поставил кружку на стол. – Ты знаешь, что я все не могу вот так взять и забыть. Вот, - я ткнул пальцем в грудь, ниже сердца. – Шрам мне не даст забыть. Не даст.

- Ты сам придумал себе эти шрамы, - с горечью ответил Мотоки, откидываясь на спинку стула. – А ведь жизнь, она… не закончилась. Она продолжилась, чтобы петь в душе и скакать по лужам, а не закупориться в четырех стенах.

- Давай это оставим, - прохладно ответил я, и друг с негодованием отвернулся.

Ему легко говорить. Не его подставили лучшие друзья. Он не обвинялся в убийстве. Если б он знал, как я был унижен, раздавлен. Забыть? Лишь на словах…

- Кунс, - друг робко потянул меня за рукав, и я к нему обернулся. Ну как на такую моську можно обижаться?! – Давай оставим. Я тут кое-что достал… - он вынул из-за пазухи две бледно-голубые бумажки.

Билеты… на соревнования по бальным танцам?! У него что, крыша поехала?

- Та-а-аак… И как ее зовут?

- Кого? – наивно спросил Мотоки.

- Ту, которая будет там выступать, - я ухмыльнулся. – И не надо говорить, что стал приобщаться к прекрасному.

- Ну… - мужчина улыбнулся, как сытый домашний кот. – Алу.

- Хорошенькая? – скопировал я его слова.

- А то! – Аугава расхохотался. – Я еще помню тебя таким, какой ты сейчас, в эту минуту. И ты не забывай.

Я снова промолчал.

- Ну так что? На бальные танцы?

Я кивнул (видно, по пути мне с этими танцами).

Мы еще посидели около часа, вспоминая былые времена, полные студенческой безбашенности. Идти домой не хотелось, особенно сейчас, после встречи с Мотоки, который (в отличие от меня) не стоит на месте, а живет. Этим он напоминал мне Айно.

Уже на входе к подъезду я столкнулся с каким-то мужчиной.

- Под ноги смотреть надо! – огрызнулся белобрысый и пошел дальше.

Я с недоумением поднялся к себе, сталкиваясь с мадам Гертрудой, которая держала подмышкой своего жирного кота.

- Здравствуйте, мистер Сайт, - сладко улыбнулась она.

Я только кивнул.

- А вы давно ушли?

- А что? – я повернулся к ней.

- Да тут… к вашей девушке, мисс Айно, мужчина приходил. Может, вы не в курсе… - она с притворным сожалением улыбнулась. – Только ушел.

Я фыркнул и спокойно зашел к себе, клокоча внутри от гнева. Теперь я еще и рогоносец!

Чертова соседка… и чертов заносчивый блондин!

@темы: Мои фанфики

21:47 

Фанфик "Сети" В ПРОЦЕССЕ (2)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Мина и Кун. Дела семейные
Мне казалось, что скоро я начну шарахаться от своих соседей: они провожали меня такими взглядами, словно я ходила с кастрюлей на голове. Секрет моей популярности, наверное, скрывался в соседе, с которым меня видели при не очень хороших обстоятельствах и в не очень приличной позе. Но я была уверена, что какие-то слухи обо мне распускает точно не Сайт (его и самого вряд ли воодушевляет наша популярность в народе). Я демонстративно игнорировала повышенное внимание к своей персоне, сосед игнорировал меня, и все оставались довольны (кроме ярых сплетников).

Почти целые дни я просиживала дома, копалась в Интернете, подыскивала идеи для нашего с Ятеном танца. Каким-то особенным энтузиазмом я не пылала, ощущая себя явно не в своей тарелке: я зря так необдуманно согласилась танцевать с Коу. Во-первых, я и так немало подвела свою команду, расстроив наше участие в международных соревнованиях. Во-вторых, помогая Ятену, обманывала всех вокруг, а в случае победы Коу вообще улетит, каким ударом это событие станет для всех! И моя надежда завоевать его тоже потерпит крах. Вот что я за человек? Почему никто раз и навсегда не вставит мне мозг в правильное место?!

- Эй, женщина! - меня грубо толкнули в бок, и я с недоумением подняла взгляд на недовольную продавщицу. - Вы будете уже что-нибудь брать?

Проглотив все маты, готовые вырваться на такую бесцеремонность, я взяла пару банок с кошачьими консервами и гордо удалилась с тюками под двадцать килограммов. Вот, спешу всех выручать, а самой даже сумки отнести до дому некому!

В таких невеселых раздумьях я добралась до своей квартиры, и мне не хотелось ничего, кроме как кинуть баулы в коридоре и рухнуть на кровать "звездочкой". Но моим чаяниям не суждено было сбыться. Прямо на лестничной площадке стоял недовольный мистер Сайт, и какой-то дурной голосок мне подсказывал, что дожидается он именно меня. Знаете, так захотелось с визгом дать деру!..

- Здравствуйте, мисс Айно! - с притворным радушием развел руками сосед, и я еле заставила себя подойти к своей двери с невозмутимым видом.

- Какая честь, мистер Сайт, - съязвила я, положив на пол сумки и достав ключи. - Вы встречаете меня у порога. Польщена.

- Я бы на вашем месте особенно не расслаблялся, - в тон мне ответил Сайт, откидывая белоснежные волосы за спину. - Вы не могли бы мне, сударыня, ответить, где ваш кот?

- Кот? - удивилась я. - Дома.

- Да что вы говорите? - он противно усмехнулся. - Тогда что это он делает в моей квартире?

Может, этот мужик совсем чокнулся от одиночества? Откуда мой Артемис взялся у него дома?

- Мистер Сайт, сходите к психиатру. А лучше пройдите полное обследование. На всякий случай, - я уперла руки в бока, скрещиваясь взглядом с его неприветливыми серыми глазами.

- Тогда вам придется составить мне компанию, - рыкнул мужчина, хватая меня под локоть. - Пройдемте-ка ко мне, - я даже пикнуть не успела, как оказалась в его квартире.

Не знаю, чего я ожидала (гробов? цепей? ледяных стен?), но его жилище было вполне вполне сносным, хоть и строго консервативным и минималистским: пастельные тона, простая обстановка.

- Это что? Попытка похищения?

- Вот, - сосед ткнул пальцем куда-то вглубь комнаты, и я зашла внутрь.

На большой кровати, застеленной простым белым покрывалом, действительно сидел мой Артемис и сосредоточенно отплевывался от перьев. Рядом с ним лежала распотрошенная подушка, выдранная в нескольких местах.

- Артемис? - ужаснулась я и подняла кота на руки.

Сайт, скрестив руки на груди, с торжеством глядел на мою растерянность.

- Н-но...

- Полагаю, через форточку, - четко отчеканил мужчина. - Наши балконы по соседству. Только вот я не понимаю: если ваш зверь такой неуправляемый, что в клочки раздирает чужие вещи, то почему вы оставляете его без присмотра с открытым окном?

- Это нелепая случайность! - растерялась я на его дурацкие обвинения. - Будьте уверены, я вам все возмещу и куплю новую подушку. Я понятия не имею, как так вышло. Раньше мой Артемис чужими квартирами не интересовался.

Кун Сайт презрительно скривился:

- Купите какой-нибудь бред, который будет валяться в кладовке.

Я в очередной раз удивилась его стариковской ворчливости.

- Мы пойдем в магазин вместе, я оплачу любую подушку, которую вы выберете, хорошо? - я уже находилась на грани того, чтобы зарычать. - Надеюсь, вопрос исчерпан?

- Завтра в три часа мы идем в магазин, - заявил Сайт. - Я за вами зайду. И не забудьте запереть вашего кота и закрыть все форточки.

Я старательно поджала губы и с видом королевы вышла из квартиры. Однако чувствовала я себя далеко не монаршей особой...

***

- Да вы понимаете, что не сможете на ней спать? - Минако яростно потрясла подушкой перед носом Куна. - Она скатается через неделю.

- Мисс Айно, - мужчина, сжав зубы, оттащил девушку от прилавка. - Вообще-то мне спать на этой подушке, а не вам.

- О-о! - своенравно топнула ножкой девушка. - Тогда покупайте на здоровье, мистер Сайт! Чтоб вас бессонница измучила, упрямца такого.

- Не буду я ее покупать, - ворчливо буркнул Кун и потянул Айно за локоть по отделу. - Найдем что-нибудь другое.

- Извините, вам помочь? - рядом с ними, словно из воздуха, вырос продавец-консультант. -У нас сейчас прекрасные скидки и предложения на двухспальное белье и семейные постельные наборы, - Кун и Минако так и встали с недоуменным выражением лиц.

- Нет, мы сами, спасибо, - опомнился Сайт, и продавец отошел с дежурной улыбочкой.

- Я уже боюсь людей, - фыркнула Мина вполголоса. - И их тупую манеру делать выгодные им выводы.

- Просто каждый видит то, что хочет, - пожал плечами Сайт. - И с этим нужно смириться. А теперь оставим философские вопросы и купим уже мне подушку.

Девушка согласно кивнула, не высказав ни одной колкости. Они прошлись по магазинам, Минако умудрилась напокупать себе всяких полотенец, плед и скатерть, Кун все это нес за нее и даже подушку купил себе сам, на собственные деньги. Это очень сильно удивило Минако (и чего злобный сосед стал вдруг таким благодушным и спокойным, даже уютным?). Минако плохо понимала, как в этом человеке уживается такая противоречивость: умение наговорить редкостных гадостей и аккуратно нести на руках, злиться без повода и быть мужественным и благородным? Чем-то Сайт напоминал ей Айсберга с его раздвоением личности, но девушка не углублялась в раздумья по этому поводу.

***

- Алло? Дорис? Ты сейчас сидишь? Сядь, а то упадешь! - мадам Гертруда вытянула ноги на маленьком розовеньком пуфике, а сама удобно разместила свое полное тело в старом кресле с кисточками; пушистый серый кот, противно мяукнув, уселся ей на колени. - Сейчас была в магазине постельного белья. Знаешь, кого я там видела? - женщина с неприличным восторгом впилась толстыми пальцами в трубку домашнего телефона. - Сайта и эту профурсетку! Как там ее? Айно, точно! Выбирали себе подушки, слышишь? Голубки! Да, это что! К ней теперь еще какой-то блондинчик заходит, хорошенький такой, всегда с цветами. Видно этой... кхм... мало! И не говори, - Гертруда рассмеялась. - Не знала, что наш дом превратился в бюро интимных услуг. А этот Сайт хорош. Я ему сказала, что к его соседке мужик наведывается, а ему хоть бы что! Ну да от него тоже всего можно ожидать. В тихом омуте, как говорится, черти водятся. Поделом ему, ходит вечно с таким видом, словно кругом куски железа, а не люди. Ну, - женщина язвительно фыркнула. - Да, веселая у нас площадка. Да, конечно, пригляжу, уж не сомневайся. Если что увижу, так сразу тебе позвоню. Давай, увидимся.

Гертруда с довольным видом сжала своего жирного кота в объятьях. Давно в ее скучной, постылой жизни не случалось хоть что-то достойное внимания. А теперь за неимением собственной личной жизни можно посудачить о чужой. И это ее вполне устраивало. Кстати, неплохо бы поймать того блондинчика да намекнуть, что у его пассии еще ворох кавалеров. А еще лучше - указать на Сайта, тогда можно надеяться даже на драку. Женщина в раздумье уставилась в окно. Уж она-то все устроит по высшему разряду.

***

Айсберг: Ну, как день прошел? Было что-то новенькое?
Дамка: Ты знаешь, да... Произошла одна удивительная вещь, правда, не со мной.
Айсберг: А с кем?
Дамка: С одним моим знакомым.
Айсберг: И что же произошло?
Дамка: Сегодня я увидела его несколько другими глазами. Раньше у меня о нем складывалось впечатление, как о совершенно несносном грубияне, даже, возможно, ненавидящем женщин. А меня так и подавно! А теперь...
Айсберг: Теперь?..
Дамка: Теперь он вел себя по-другому, по-человечески, понимаешь? И я не знаю теперь, как его воспринимать.
Айсберг: Я тебя понимаю, правда, у меня люди менялись в худшую сторону, так что не было особенного выбора, как о них думать. А у тебя есть возможность улучшить свое представление о человеке. Так почему бы это не сделать?
Дамка: Наверное, потому, что я не уверена, как он поведет себя в следующий раз. Он очень любит кидаться на меня по глупым причинам.
Айсберг: А ты не думала, что то, что для тебя - глупости, для него - нет?
Дамка: Поверь, я не заслуживаю тех нападок. По крайней мере, не тем тоном и не в той форме.
Айсберг: Ладно, пусть будет твоя правда. Но, думаю, все равно стоит смягчиться.
Дамка: Тогда торжественно обещаю не провоцировать его, вот и все! А теперь ты рассказывай, что новенького у тебя приключилось.
Айсберг: Да... ничего...
Дамка: Не верю.
Айсберг: Ладно. У меня кое-что тоже произошло.
Дамка: Я вся во внимании.
Айсберг: Трудно объяснить. Это напрямую связано с моим образом жизни. Я не очень общительный, а сегодня поймал себя на том, что мне интересно общаться с одним человеком. По крайней мере, я не чувствую дискомфорта.
Дамка: Так, ты нашел мне замену!
Айсберг: Нет, тебе замены не найти. Я просто чувствовал себя спокойно. Не подозревал, что нуждаюсь в общении. А для меня это немало.
Дамка: Ну так в чем же проблема? Что тебя тревожит?
Айсберг: Отношение этого человека ко мне. И, пожалуй, мое собственное поведение.
Дамка: Ты отвязный хулиган? *улыбаюсь*
Айсберг: Нет, просто замкнутый и не очень-то вежливый. Не со зла, конечно. Жизнь научила.
Дамка: А вот тот человек... ну... с которым тебе комфортно... он такой же, как ты?
Айсберг: Нет, скорее, противоположный.
Дамка: Тогда не вижу тут проблемы. Главное, поменьше расправляй свои колючки, будь сдержаннее. Знаешь, иногда человеку нужно, чтобы ему показали, что его не отталкивают.
Айсберг: Эх, Дамка, ну почему этот человек - не ты? Уверен, мы с тобой сразу нашли бы общий язык!
Дамка: Думаю, мы можем когда-нибудь встретиться, Земля-то круглая. Было бы желание.
Айсберг: А оно у тебя есть?
Дамка: Есть. Но я чего-то все равно боюсь. Нет у тебя такого чувства?
Айсберг: Да, вот в том-то и беда. Причем то же и касается людей вокруг меня.
Дамка: Ничего, уверена, для нас это дело времени.
Айсберг: Кстати, надеюсь, что тебе не пятнадцать лет?
Дамка: Не бойся, мне двадцать два. А тебе?
Айсберг: Двадцать восемь.
Дамка: Да ладно!
Айсберг: А что? Не ожидала?
Дамка: Честно? Даже не могла предположить. От четырнадцати до пятидесяти пяти.
Айсберг: Ого! Ну ты и хватила!
Дамка: Это ты мне так мозг запудрил!
Айсберг: Ладно, теперь хотя бы я знаю, что тебе не десять.
Дамка: И ты меня успокоил.

Мина и Кун. Потепление и новые "заморозки"
- Минако, ты не так ставишь ногу. Что за халтура? – Ятен раздраженно отошел от девушки и взлохматил идеальные волосы.

Минако, еле сдерживаясь, чтобы не дойти до убийства, выключила музыку и отошла к окну. Так? Что там советуют психологи? Досчитать до десяти? А лучше за белобрысый хвост и об стол, и об стол!.. Мина аж зажмурилась от удовольствия, представляя себе столь отрадную картину.

- Долго прохлаждаться будем? – язвительно поинтересовался парень, и девушка резко обернулась, сузив глаза, как рассерженная кошка:

- Так, Ятен, - она стала подходить к нему, как ядовитая кобра по песку – плавно и стремительно. – Я стараюсь, как могу, но ты этого почему-то не замечаешь. Ты нарисовал у себя что-то в голове и, черт возьми, хочешь, чтобы я каким-то образом делала то, что ты напридумывал. Я тебе что, телепат? Не хочешь и меня посвятить в свои гениальные идеи, м?

- Стоп, тайм аут, - Коу обезоруживающе улыбнулся, подняв ладони. – Не кипятись. Согласен, переборщил, прости. Сейчас все повторим, я тебе объясню.

Ятен действительно принялся терпеливо растолковывать свои задумки, и Айно подумала: «До чего же ты хочешь на свой дурацкий конкурс!» Романтики было гораздо меньше, чем она ожидала. Была усталость, ноющие мышцы и даже раздражение. Может, напарник Мины, Диего, та еще истеричка, но с Ятеном работать намного сложнее. Девушка уже не завидовала Литиции, слава Небу, ей достался Диего!

- Все, Ятен, я уже устала, - Минако махнула рукой в сторону настенных часов, те услужливо показывали половину десятого.

Ей хотелось кушать и спать. Всё. Она даже не собиралась строить из себя мисс Вежливость и предлагать Коу ужин. Пусть топает домой. Молодой человек, поняв все без лишних слов, спокойно собрался и, распрощавшись, вышел за дверь. Он еще не знал, какой цирк ждет его снаружи…

***
POV Куна

- Да я понятия не имею, о чем вы говорите! - я, как мог, пытался держать дистанцию, но Гертруда прямо-таки вцепилась в меня своими толстыми пальцами.

- Нет, мистер Сайт, вы не понимаете! Он там! – женщина дрожащими руками указала на дверь Айно.

- Кто? – потеряв терпение, выкрикнул я.

- Любовник!

- Чей? – я почувствовал, как глаза выкатываются из орбит.

- Соседки! Мисс Айно! – в ее лице отразилось что-то злорадное, не свойственное пожилым приличным леди, а, скорее, бульдогам-убийцам. – Она вам изменяет!

Неожиданно дверь в квартиру Минако открылась, и на лестничную площадку вышел тот самый блондин, с которым я не так давно столкнулся у подъезда. Он недоуменно остановился, глядя на нас.

- Бесстыдник! – накинулась на него Гертруда, и бедный парень шарахнулся в сторону с сумасшедшими глазами. – Ходишь к чужой жене! Как подло!

- Эй, гражданочка! – блондин решительно оттолкнул от себя разбушевавшуюся старушку. – Какая еще жена?

- Вот, - эта больная снова повернулась ко мне. – Вот ее муж!

Я отрицательно замахал руками:

- Я не ее муж!

- Ходите с ней в обнимку, постельное белье выбираете, но не муж? – вскричала женщина. – Распущенное время!

- Что случилось? – на лестничную площадку высунулась Минако. – Что за шум?

- Ты! – взвизгнула Гертруда. – Подстилка! Устроила тут притон! Навела неизвестно кого!

Бледная изумленная девушка вышла к нам, беспомощно глядя по сторонам.

- Дурдом какой-то! – зло вскричал белобрысый и выбежал из дома.

Айно аж в угол зажалась, так, что мне ее жалко стало.

- Мадам Гертруда, держите себя в руках, - я встал рядом с Минако. – И прекратите совать нос в чужую жизнь. Наши дела вас не касаются. Можете быть свободны, - я с решительным видом затолкал Минако в ее квартиру, а сам сиганул к себе домой.

Я испытывал смешанные чувства досады и жалости, отчего метался по квартире. С одной стороны, конечно, я был зол до предела. И надо же быть таким стервятником, чтобы натравливать людей друг на друга! С другой стороны, мне было совестно перед этой несчастной Айно, которая попала в ту же западню, что и я. Нет, даже хуже. Какой дури наговорила старая карга девчонке! Сидит сейчас, наверное, эта Минако и ревет. Поборов в себе остатки нерешительности, я вышел из дома и без всякого стука зашел к Айно, даже не задумываясь, а нужно ли ей мое участие.

В комнате стояла поразительная тишина, такая, что я даже оробел.

- Мисс Айно, вы где? Это ваш сосед.

Но никто мне не ответил, тогда я машинально зашел в какую-то дверь, как оказалось, ведущую на кухню. Минако сидела за столом, сгорбившись над чашкой, и с силой мешала ее содержимое, словно пытаясь пробуравить в ней скважину. Она даже не подняла головы, будто я – фантом.

- Мисс Айно, вы в порядке? – я даже нахмурился, невольно начиная волноваться, а ответом мне послужил тоненький всхлип. – Мисс Айно? – я уже испуганно тряхнул ее за плечи, и девушка, наконец, посмотрела на меня. Ее губы мелко дрожали, а лицо было зареванным, хоть и сухим, но когда она посмотрела мне в глаза, по щекам побежали целые дорожки, а всхлипы переросли в настоящий плач.

- Минако! – беспомощно воскликнул я, совсем не зная, как вести себя с плачущими женщинами, и что по этому поводу стоит говорить. – Не плачьте! Ну что ж вы, в самом деле?..

Я схватил первый попавшийся стакан и налил в него воды из-под крана, тут же сунул девушке в дрожащие руки, и она с клацаньем отпила полглотка.

- Не слушайте вы эту маразматичку, - уговаривал ее я, схватив за хрупкие плечи.

- Позор какой, - простонала Минако.

- Не принимайте близко к сердцу. Где ваше достоинство? Вы же ни в чем не виноваты! – я пытался говорить как можно разумнее, но сам понимал бесполезность своих слов и сел перед ней на корточки, захватив ее ладони в свои. – Вы знаете, что правда на вашей стороне. Вы же умная девочка, так? – она медленно, как бы сомневаясь, кивнула, утихая. – Не думайте об этом. Оклеветать могут кто угодно и как угодно. Нельзя поддаваться.

- Простите, - Мина смущенно всхлипнула. – Я такая глупая. Расклеилась тут…

- Ничего, - я встал и попробовал изобразить подобие улыбки. – Я сейчас принесу вам смесь сухих трав, очень успокаивают. Выпейте чашечку и ложитесь спать, хорошо?

Я сходил за заветным пакетиком, которым сам часто пользовался, особенно после тюрьмы, и тут же вернулся к ней. Минако уже поставила чайник, чтобы заварить отвар. Я сам, словно хозяин, достал кружку, залил столовую ложку травы кипятком и подал напиток соседке. Благодарно кивнув, Мина с шумом хлюпнула чуть-чуть.

- Потом ложитесь.

- Спасибо вам. Спасибо вам большое, - ответила мне девушка, и я, кивнув на прощание, ушел.

Сам я долго ворочался с боку на бок, не в силах провалиться в спасительный сон. Ситуация только усугубилась, но злости я не чувствовал. Винить Айно уже не хотелось, она и сама испугана и унижена. Отчего-то злиться хотелось на себя и на этого глупого блондина, который убежал, ничего не сказав, и оставил ее на растерзание.

Я выключил бра и закрыл глаза.

***

POV Минако

Проснулась я поздно: бледное солнышко било в окно сквозь голые ветки. В голове – пустота и легкость, словно она стала воздушным шариком. Но что-то все равно мешало. Какая-то странная мысль не менее странного содержания: это утро слишком хорошее, чтобы быть моим. Я лениво зевнула и потянулась, прошла на кухню. Кинула пакетик чая в любимую кружку с мышонком и только тут заметила, что на дне лежит какая-то кашица. Принюхалась: пахнет сеном. Взгляд непроизвольно упал на поднос около чайника. Там лежала какая-то зеленая пачечка с цветочным рисунком. И внезапно вспомнилось все: и крик мерзкой старухи, и сбежавший Ятен, и успокаивающий меня Кун Сайт, который и принес эту самую сухую траву. Господи, лучше бы не вспоминалось…

Меня порядком достали причуды этого дома: аномальная зона, что ли? Старушки превращаются в истеричных ведьм, злодеи-соседи – в ангелов, а принцы постыдно сбегают, наплевав и на принцессу, и на жажду геройства. Если раньше я чувствовала себя чужой этому месту, то сейчас это ощущение только усилилось. Я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к нравам столичных людей и навсегда останусь простой провинциалкой. Не хочу быть похожей на них.

Однако поведение Сайта меня удивило. Он единственный, кто не бросил меня одну, а даже зачем-то принялся утешать, становясь при этом почти беспомощным. На какое-то время на его всегда ровном (или злобном) лице отразилось столько чувств, что я даже реветь перестала от изумления. Говорят, что растерянность совсем не красит мужчину, но сосед казался в этот момент таким человечным и успокаивающим, что мне прямо безотчетно хотелось поверить его словам и затихнуть. Оказывается, мне было очень важно почувствовать это участие и поддержку без всякой выгоды. Если Ятен успокаивал меня, чтобы я дальше помогала ему с танцем, то для Сайта не было никакого резона.

Айсберг посоветовал мне улучшить мнение о человеке, и я решила послушать его. Ведь я совсем не знаю, что сделало Сайта таким раздражительным и нелюдимым, в жизни все может быть. Вдруг он сам не желает одиночества? Ведь это же противоестественно, чтобы молодой, здоровый мужчина жил отшельником! У меня нет никого в Токио, кроме тетки и танцевальной группы, и меня это тяготит. И я не верю, что есть кто-то, кто хотел бы быть в абсолютной изоляции. А ведь Кун, похоже, именно так и жил. Ходил на работу и возвращался всегда один. Я ни разу не видела рядом с ним ни женщины, ни (о, Господи!) мужчины. Как так можно жить? Это же страшно!

Через два месяца после моего переезда я приходила к тетке, просто так, навестить. И она искренне говорила мне, что скучает, и одной жить очень сложно, хоть я никогда и не считала, что она мне была особенно рада. А Сайт постоянно жил один. И каково это? Заходить в холодную квартиру, когда тебя никто не ждет? Никогда не
поверю, что ему нравится это мнимое спокойствие!

Я поняла, что начала проникаться к нему жалостью. Надо будет отнести ему лекарство и еще раз поблагодарить, не думаю, что он слишком часто слышит «спасибо». И надо ему показать, что я больше не собираюсь с ним препираться и ссориться. Это, в конце концов, глупо!

Я зашла в Интернет и быстро набрала сообщение Айсбергу: «Спасибо за совет». Наверное, это и его большая заслуга, что я задумалась над этой мыслью. Внезапно даже захотелось сделать что-то хорошее, и это чувство буквально не давало покоя. Я набрала номер Литиции, она не ответила, но я не огорчилась: наверное, занята. Тогда я скинула ей смс с просьбой простить меня, ведь я совсем не хотела так их подвести. Я даже позвонила Коу, с легкостью соглашаясь на встречу, хотя и не очень была уверена, что это то самое «хорошее» дело.

Накинув толстовку, вышла на лестничную площадку, машинально озираясь, словно ожидая, что эта чокнутая старуха прыгнет на меня откуда-нибудь. Я неловко постучала в дверь соседа, но ответом мне была звенящая тишина. Наверное, сейчас он на лекциях. Ничего, можно и вечером зайти. У меня было такое настроение, что, кажется, никакие напасти не могли сломить мой оптимизм.

Но неожиданно на лестничной площадке ниже послышалась возня и мужские голоса.

- Оставь меня в покое, - строго буркнул один, и я сразу узнала Куна Сайта. – У тебя что, пунктик на мою личную жизнь?

- Нет, - несколько насмешливо ответил второй, незнакомый. – Это у тебя уже должен быть пунктик на свою личную жизнь.

- Это просто маленькая своенравная девчонка, от которой мне достаются одни неприятности, - уже раздраженно повысил голос Сайт. – Я вчера полвечера утирал ей сопли, терпеть не могу женское нытье! Так что отстань, и давай уже поднимемся.

Несколько секунд я пораженно стояла на месте, сжимая пакетик с целебной травой, а потом, не помня себя, разжала пальцы и бросилась опрометью домой.

***

- Что это? – Кун с непониманием поднял высыпавшийся наполовину пакетик, узнавая в нем смесь успокоительных трав. Он с недоумением посмотрел на дверь соседки. Что бы это могло значить?..

Мина и Кун. Правда, к которой никто не был готов
POV Куна

Я не знаю, что случилось с моей соседкой, но когда я встретил ее в подъезде и даже улыбнулся, Минако прошла мимо меня с таким видом, словно я стал прозрачным. При этом лицо ее превратилось в яростную маску, а походка стала какой-то демонстративной. Я, наверное, секунд десять с недоумением глядел ей вслед, пока не чертыхнулся и не поднялся, наконец, к себе, ощущая себя полным идиотом. Строю из себя тут мальчика-зайчика, а эта неблагодарная девица нос воротит. Теперь ясно, как пакет с успокоительным оказался рассыпанным. Она его выбросила, чтобы мне досадить.

Еще сильнее, чем на Айно, я злился на Мотоки, который, ловелас хренов, вообразил себе фиг знает что и меня пытался заставить в это уверовать. Он решил, что между мной и Минако явно что-то есть, а если еще нет, то это непременно нужно исправить. Он мне целое утро (я все еще симулировал болезнь) выкладывал «Пятьсот способов завоевать девушку» собственного сочинения, чем чуть не довел меня до приступа бешенства. И не только потому, что все его советы были до ужаса банальны, а потому, что меня не интересует Айно. По крайней мере, как женщина. И в этом-то и был парадокс ситуации. Я не испытывал к ней ничего, что бы было мне сигналом чувств (никаких тебе бабочек в животе, учащенного сердцебиения, даже простого желания), но я неизменно возвращался к ней мысленно (а в последнее время мы часто сталкиваемся с Миной и в жизни). Даже общение с Дамкой как будто померкло и стало отходить на второй план. Нет, я по-прежнему хотел с ней встретиться, однако Айно незаметно, но очень цепко вкралась в мои мысли.

И, стыдно себе признаться, я даже боялся ее из-за этого. Да, боялся этой зеленой легкомысленной девчонки, объявившейся неизвестно откуда и неизвестно зачем. Я привык к одиночеству и смирился с ним. Но, оказывается, есть люди, способные перевернуть жизнь вверх дном, а потом оставить тебя разбираться со всем этим бардаком в душе. Похоже, именно такой была Минако Айно. И против этого я был полностью бессилен.

POV Минако

Я была милостиво допущена до общих репетиций. В чем было явное достоинство Литиции, так это в том, что она хоть и рубила с плеча, но хоть умела признавать свои ошибки. Наши индивидуальные встречи с Ятеном свелись до минимума, чему я была даже рада (пускай-ка работает на благо группы, со своими амбициями успеет). Но это совсем не значило, что я бездельничала. Литиция увеличила нагрузку, и я теперь еле возвращалась домой, чуть не воя от боли в мышцах. Единственной отдушиной для меня стал Айсберг, с которым я общалась на разные темы и сбрасывала усталость, накопившуюся за день. С ним все заботы как будто уходили на второй план.

Со своим соседом я, к счастью, почти не виделась. В жизни не видала такого лицемерного человека, гадкого и бессердечного. Никто не просил его улыбаться мне в лицо, а потом поливать грязью за спиной. И что самое противное, я повелась на его желание успокоить меня, просто помочь. Вот дура! Ничему жизнь не учит!

Так тянулись дни, но сколько веревочку не вить, все равно концу быть. У меня было очень четкое предчувствие чего-то неизбежного. И это ощущение полностью себя оправдало…

***
Кун Сайт слег в постель, но теперь уже по-настоящему. Причем, на обычную простуду он привык не обращать внимания, но, проснувшись одним утром, он обнаружил, что вообще с трудом встает с постели, а горло будто стянуло железным обручем – ни глотнуть, ни сказать. Аптечка по такому случаю оказалась практически пустой, поэтому мужчине пришлось ограничиться горячим чаем с медом. Но мозг подсказывал, что на чае далеко не уедешь, а на улицу выходить глупо, так что Сайт позвонил Аугаве, который недавно бросил колледж и бездельничал. Тот привез ему целый пакет каких-то микстур и таблеток. Кун сильно удивился, что Мотоки, как заправская кухарка, варил бульончики и какие-то травки, насильно кормил своим варевом друга, беспрестанно кудахтая над ним.

- Ну у тебя и берлога, честное слово, - сказал Мотоки на второй день болезни Сайта, когда обнаружил, что квартира Куна фактически пуста. – Я всегда думал, что у тебя идеальный порядок, а, оказывается, у тебя просто нет того, что могло бы валяться по дому.

На эту реплику Кун только что-то прохрипел и снова уткнулся в монитор, не желая отрываться от переписки с Дамкой. Сегодня было воскресение, поэтому она была целый день дома.

- У тебя даже градусника нет,- продолжил возмущаться Аугава, глядя на явно пофигистическое отношение Куна к данной информации. – Схожу хоть к соседям, может, сжалятся над малоимущим, - и Мотоки, скинув фартук в цветочек, вышел за дверь.

Парень постучал первым попавшимся соседям, и ему открыла миловидная блондинка в бордовом шелковом халатике:

- Да? – вопросительно вскинула бровь Минако, глядя на незнакомого парня.

Мотоки непроизвольно провел пятерней по медовым волосам и выдал самую свою обольстительную улыбку:

- Мисс?.. Мм?..

- Айно, - подсказала Минако.

- Мисс Айно, я друг вашего соседа, Кун Сайта. Он заболел, а в доме даже нет градусника. Вы не могли бы?..

- Да, конечно, - тут же кивнула Мина и скрылась за дверью, а уже через полминуты вернулась с градусником. – Вы врача вызывали?

- Нет, - признался Мотоки. – Да и Кун не позволил бы, упрямец эдакий.

- Подождите меня здесь минуту, - вздохнула Мина и снова ушла в квартиру.

Девушка даже толком не понимала, зачем лезет не в свое дело, и вообще Кун Сайт должен ей быть глубоко безразличен, но все-таки стала искать нужные лекарства. Что бы он ей не говорил, Кун Сайт ей помог, да и некому за ним ухаживать. Судя по этому дружку, так у того только дурь в голове. Надев брюки и водолазку и прихватив бутылки с микстурой, она вышла на лестничную площадку.

Мотоки, вполне довольный таким исходом событий (а вдруг удастся выпросить у симпатичной блондиночки номер телефона?), галантно пропустил девушку вперед и крикнул с порога:

- Эй, Кун, тут тебе лекарство принесли!

- Иди к черту, Аугава, я больше не могу пить твои зелья! – откликнулся из глубины квартиры сиплый голос.

Мотоки смущенно покраснел:

- Кун, я вообще-то не один, - прокашлялся он.

Послышался приближающийся топот ног, и в прихожую зашел Сайт. В мгновение его выражение лица из сварливого стало удивленным:

- Минако?

Девушка смущенно пожала плечиками:

- Я принесла вам лекарство, - и продемонстрировала пакет. – И еще градусник.

Кун посторонился, пропуская соседку в комнату, Айно прошла внутрь. Было видно, что появление Мины явно выбило почву из-под его ног. Мотоки, почувствовав общую неловкость, ретировался на кухню, пробубнив что-то невразумительное.

- А куда мне поставить?.. – Минако заозиралась по сторонам, ища место для лекарств.

- А вот сюда, - Кун снял кружку и фантик из-под конфеты с большого компьютерного стола и даже смахнул с поверхности несуществующие пылинки.

Айно поставила бутылочки на стол, и ее взгляд невольно скользнул по монитору. Кажется, все внутренности заморозились, а сердце остановилось. То, что она увидела, повергло ее в глубочайший шок. Не помня себя, она попятилась от компьютера, путаясь в собственных ногах.

- Что такое? – испугался Кун, когда Минако повернула к нему свое застывшее лицо.

- Айсберг? – тихо, вопросительно прошептала Мина, но ее шепот громогласно прозвучал в воцарившейся тишине.

Сайт вмиг посерел, пораженно замирая:

- Дамка?

Шумно выдохнув, Минако опрометью бросилась к себе, громко хлопнув дверью.

- Что случилось?! – в комнату влетел ошарашенный Мотоки.

Но Кун Сайт ничего ему не ответил.

POV Минако

Мне казалось, что я ничего не чувствую и не соображаю, я заперлась в своей квартире и бесцельно села в кресло у окна, раскачиваясь туда-сюда. Я не могла понять, как такое могло произойти, как из тысяч мужчин и женщин в Токио именно мы с Кун Сайтом оказались приятелями (хотя язык не поворачивается нас так назвать) по переписке, и при этом мы живем в соседних квартирах? Я никак не могла осознать это, мозг просто отказывался перерабатывать информацию такого абсурдного содержания.

Неужели Айсберг – это Кун Сайт? Мой милый, язвительный, но мудрый собеседник – ворчливый лектор, испортивший мне жизнь одним своим существованием? Нет, быть этого не может. Этого просто не может быть. Разве может человек, зацикленный лишь на своих проблемах, говорящий людям в спину гадости, быть Айсбергом? Я так боялась разочарования и теперь совершенно не знала, куда от него деться. Как осознать, что мужчина, которого ты считала едва ли не самым близким другом, столь неприятный человек?

Память услужливо подсовывала самые гадкие воспоминания, связанные с Кун Сайтом. Его холодные, непроницаемые глаза при нашей первой встрече, ледяная ярость, когда мадам Гертруда застукала нас вместе в подъезде, выговор за Артемиса… Все это наваливалось на разгоряченную голову и тяжелым пластом давило на нервы. Почему так случилось? Почему со мной?

Я была настоящей дурой, когда думала, что Айсберг – это Ятен Коу. Сказок не бывает. Мало того, что я спустила с небес на землю и поняла, Ятен – не мой человек, так жизнь решила дать мне пинка, чтобы не расслаблялась. Мужчина, которого я считала действительно… своим, ледышка и женоненавистник! Ну что, Минако Айно, понравилась сказочка?

Я понимала, что имею право злиться только на себя, на собственную глупость и наивность, но так хотелось разыскать другого виноватого. И для этой роли прекрасно подходил Кун Сайт. Это он выдавал себя за другого человека, грамотно пудрил мне мозги, а я велась. Я поступала так же, как и моя мать, и осталась у разбитого корыта. Поделом мне. Пора заканчивать эти игры с Интернетом. Я залезла в ноутбук и удалила свой профиль. Тут же высветилось безнадежно-горькое окошко: «Пользователь Дамка удален».

POV Куна

Я минут пять тупо пялился в пространство. Кажется, Мотоки пытался меня растормошить и даже пару раз довольно сильно толкнул меня в бок, однако меня это мало трогало. В голове билась только одна навязчивая мысль: «Минако – это Дамка». Но эта мысль вряд ли доходила до меня. Потому что это нереально. Потому что так не бывает.

Я вполне мог сопоставить Дамку и Айно. Они похожи, теперь я осознавал это. Пугающе похожи. Получается, все это время я общался с Минако, которую считал возмутительницей спокойствия. И даже не понимал этого. Я давно уже научился жить только разумом и не смог сопоставить факты… да просто включить логику! Ведь они действительно схожи! И что же мне теперь делать? Забыть Дамку? Смогу ли? Да я ведь зачастую… жил ей. Жил мыслью, что приду домой из проклятого института в холодную квартиру и… снова смогу дышать. Смогу верить, что моя жизнь не так пуста, как кажется.

Я понимал, что сейчас стою над пропастью. И у меня есть возможность отступить, уйти туда, откуда пришел, жить, как прежде. И есть возможность шагнуть вперед. Разбиться? А может, просто – полететь? Есть шанс впервые за столько лет выбраться из своего кокона недоверия и одиночества. Шанс есть. Но есть ли на это смелость?..

Я почти бездумно подошел к компьютеру и с удивлением заметил, что ее ник подсвечен зеленым. Сердце замерло. Какое-то мгновение – и зеленое свечение заменилось перечеркнутой черной линией. Я дрожащей рукой навел курсор на профиль Минако, кликнул и застыл. «Пользователь Дамка удален».

Мина и Кун. Мотоки действует
POV Минако

Я не знаю, жила ли я все это время или просто блуждала в какой-то прострации. Кажется, все мое существование превратилось в отлаженный механизм, запрограммированный на один мотив. Я все делала на автомате, стала жутко рассеянной. Мысль, что мой Айсберг живет за стеной, не давала мне покоя. Я не могла видеть Кун Сайта. Одна его тень, мелькнувшая за окном или в подъезде, заставляла сердце биться быстрее и яростнее, но одновременно хотелось бежать далеко-далеко прочь. Да, я дико его боялась. Постыдно бежала от проблем, но ничего не могла с этим поделать. И еще… я ненавидела себя за то, что удалилась, за то, что мне в утешение не осталось хотя бы переписки, над которой я могла бы сидеть вечерами, пить чай и лить слезы. Стало безнадежно одиноко. Я даже бросила танцевать для своего удовольствия. Просто этого удовольствия как будто не стало.

Кто же ты, Кун Сайт? Тот, кто язвительно осаживал мой пыл в Интернете и советовал в людях видеть хорошее, или тот, кто грубил и злился? Кто ты?

Не одну бессонную ночь мне пришлось пролежать с этим вопросом, глядя в белоснежный потолок. И ответа не было. Этот ответ мог мне предоставить только Кун. А это последний человек, к которому я могла бы обратиться…

POV Куна

И тут я понял: она меня ненавидит. И делает все, чтобы я навсегда исчез из ее жизни. Она удалилась из чата, стала избегать встреч. Все логично. Было горько и противно от самого себя. Как я дожил до того, что не нужен никому? Всем ненавистен? Не хотел я, чтобы она меня ненавидела, поэтому тоже лишний раз старался не высовываться. Только как дурак битый час читал нашу переписку, стараясь пережить все заново. Каждую свою улыбку, каждый ее невинный подкол. Наверное, я мазохист по своей природе, раз снова и снова жадно читал ее фразы. Я совсем замкнулся в себе, сидел в квартире или ходил до работы. Даже в магазин бегал Мотоки, изрядно уставший от моего поведения. Он почти умолял меня объясниться с Айно, но ведь все просто только на словах. На деле же я почти паниковал. Что же я скажу ей? Да и нужны ли ей мои объяснения?

Болезнь отступила, кашель пропал, но я как будто продолжал болеть. Плохо чувствовал себя, мало ел, практически не спал ночами. Что же ты сделала со мной, Дамка? За что же так, Минако Айно?..

***

Минако сиганула в лифт и беспокойно вздохнула: опять опаздывает, Литиция голову снимет и скажет, что так и было. Только когда створки закрылись, девушка огляделась и заметила, что не одна. В конце кабинки стоял Сайт, который никогда раньше не пользовался лифтом. Кто знал, что он перестал ходить по лестнице, чтобы не столкнуться с Айно? Минако неловко отвернулась от него и вперила взгляд в дверцы, напрягаясь всем телом. И почему расстояние в три этажа такое бесконечное?

«Ну скажи же что-нибудь, скажи, - молила про себя Мина, не в силах сдержать напряжение. – Скажи, как ненавидишь меня, как разочарован. Не молчи!» Но Сайт молчал, и от этого становилось еще хуже. Лучше бы он ненавидел, лучше бы снова вернулась холодная ярость. Как бы стало проще… Минако хотелось кричать, хотелось добиться его грубости. Но он молчал… Молчал, молчал, что б его!

Если бы она только обернулась, то увидела, как трясет Куна, как побелело его лицо. Он до боли сжал в ладони брелок от ключей. Он, не отрываясь, глядел на ее светлые волосы, спускающиеся почти до самой талии оранжевого пальто, и молил небо не сорваться, поэтому когда лифт со звяканьем открылся, и девушка выскочила наружу, он перевел дыхание и только потом вышел.

Минако остановилась у подъезда, ища что-то в сумочке, Кун прошел дальше. Айно подняла глаза и с колючей тоской уставилась на его высокую фигуру, удаляющуюся все дальше и дальше. То же черное пальто, похожее на пыльник, те же высокие армейские ботинки и белые волосы по плечам. Только теперь этот вид не вызывал у нее приступов презрения, а какую-то черную безысходность. Айсберг…

Кун Сайт делал над собой практически физическое насилие, чтобы двигаться дальше и не обернуться. Он чувствовал, что она смотрит ему вслед, и при этом боялся ее взгляда. Что в нем? Злость? Недовольство?

Пренебрежение? Он, взрослый мужчина, не мог найти в себе сил обернуться. И это была их личная трагедия…

***

- Минако, соревнования в пятницу, - Ятен настойчиво не отходил от девушки, пока она собирала сумку после репетиции. Минако продолжала заниматься своими делами, стараясь игнорировать парня. В противном случае она бы просто ему нагрубила, чего ей не хотелось. Сама согласилась на эту авантюру. – Ты что, не хочешь мне больше помочь? – нахмурился Коу.

- Раз обещала, значит, помогу, - устало ответила Мина на выходе. – Хоть и чувствую себя полной предательницей.

Ятен промолчал. Он ощущал, что общаться с Минако раз от раза становится тяжелее, но не знал, в чем же причина. Быть может, в том беловолосом парне из соседней квартиры? Кто знает, вдруг у них с Минако разладились отношения после той сцены в подъезде? Признаться, раньше Коу подозревал, что Мина неровно к нему дышит, теперь же уверенности не было совершенно. В ней что-то изменилось. И, как теперь казалось Ятену, бесповоротно.

Однако отступать было нельзя. Совсем скоро Ятен победит в соревнованиях и улетит в Европу, а там наступит другая жизнь. И его уже не будут волновать ни группа, ни Айно со своими проблемами.

***

- Минако! Минако!

Девушка обернулась, разыскивая глазами того, кто ее звал. Она уже почти дошла до дома, осталось только свернуть с тротуара в частный сектор. Неожиданно из толпы вынырнул знакомый парень, и девушка узнала в нем того самого друга Сайта.

- Минако, извините, - Мотоки, машинально запуская пятерню в медовые волосы, остановился около озадаченной Мины. – Вы меня помните? Я друг Кун Сайта. Не могли бы мне уделить полчаса?

- Да, конечно, - согласилась Айно, не понимая, зачем могла ему понадобиться.

- Давайте пройдем в кафе, - и они зашли в первую попавшуюся кафешку, в которой сильно пахло кофе, сели в уголке; тут же подбежала официантка:

- Здравствуйте, - приветливо чирикнула она, приготовив блокнот и ручку. – Что-нибудь будете заказывать?

Мотоки уткнулся в меню:

- Мисс Айно, что вы будете?

- Только черный чай без сахара, - девушка несколько нервно мяла ворот-хомут свитера.

- А мне… спагетти, пожалуйста, - выбрал Аугава. – И какое-нибудь мясо, на ваше усмотрение, - официантка кивнула и удалилась. – Я долго вас ждал, вот и проголодался, - оправдался Мотоки, смущенно улыбнувшись. – У подъезда стоять не решился, Кун Сайт бы шкуру снял.

- Что-то случилось? – нахмурилась Мина, чувствуя необъяснимую тревогу.

- Не совсем, - замялся парень. – Я бы хотел поговорить с вами… о Куне. Вся эта ситуация с Дамкой и Айсбергом, сами понимаете… - и вдруг его голос стал твердым: - Вы сильно разочаровались, узнав правду?

На минуту Минако опустила глаза на столешницу и закусила нижнюю губку. Она не знала, что ответить. И как найти в себе силы ответить.

- Я не хочу вам врать, - Мина наконец подняла глаза и прямо посмотрела на собеседника. – Для меня все оказалось полной неожиданностью и разочарованием. Я знаю вашего друга как не очень приятного человека.
Айсберг же мне казался совсем другим. Нет, он был совсем другим!

Вновь подошла официантка, и девушка замолчала. Как только она упорхнула, а на столе остались чашка горячего чая и тарелка со спагетти, Мотоки заговорил:

- Вы думаете, он всегда таким был? – в его голосе явно сквозила горечь. – Жаль, вы не знали его в студенческое время. Первый заводила, шутник, спортсмен. Но потом… в общем, его посадили в тюрьму.

- Как? – вырвалось у Мины, и Мотоки мрачно кинул:

- Да. Участвовал в уличной потасовке человек на пятнадцать, убили в ней парнишку, ножом зарезали. Завели уголовное дело, кто-то указал на Кун Сайта. Как оказалось, лучший друг его предал, чтобы чистеньким выйти. Куна полностью оправдали, ведь доказательств-то не было и быть не могло, только вот из тюрьмы он вышел совершенно другим человеком. Людям не верит, в себе замкнулся, работу свою ненавидит. Он будто постарел на десяток, и тут… в одном чате знакомится с Дамкой. Знаете, я долго подшучивал над ним, мне не понять радости вот такого общения. Но Куна как будто подменили. Он заболел этой Дамкой, вечерами сидел в чате. Я читал вашу переписку. И в ней Кун был таким, каким я его знал до двухмесячного заточения в тюрьме. Вы оживили его!

- Зачем вы мне это все говорите? – с трудом прошептала Минако, ощущая, как все осложняется с каждой секундой, каждым вздохом.

- Я хочу знать, та переписка была для вас всего лишь игрой? – взволнованно спросил Мотоки. –Я понимаю, вы вправе не отвечать…

- Нет, это не было развлечением, - покачала головой девушка, так и не притронувшись к чаю. – Айсберг был моим другом.

- Айсберга не существует. Есть Кун Сайт.

Минако не знала, что ответить на это. Ведь она неприятна Куну, это ясно как божий день. И она совсем не уверена, что готова принять Сайта. Между ними – целая пропасть из скандалов, недовольства и слухов. И как их преодолеть, не было никакого понятия. Девушка беспомощно прикрыла лицо руками и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

- Знаете, он места себе не находит, - тихо сказал Мотоки, видя, как Мина мучается. – Совсем закрылся. И он часами перечитывает вашу переписку! Что бы вы не думали, Кун Сайт не относится к вам плохо. Если бы он испытывал к вам неприязнь, то не страдал бы так, а старался просто забыть.

- А зачем тогда он говорил про меня гадости?! – сквозь застилавшие глаза слезы и обиду воскликнула она, оторвав от лица руки. – Что там про сопли маленькой избалованной девчонки, которые ему пришлось вытирать?
Мотоки непонимающе нахмурился и тут же облегченно рассмеялся:

- Поверьте, это он не со зла, точнее, его слова были направлены не на вас. Я совсем вывел его из себя, вмешиваясь в его личную жизнь, вот Кун и ляпнул, чтобы я отвязался.

- Я все равно не понимаю, к чему весь этот разговор.

- Пожалуйста, поговорите с Куном. Если он вам так неприятен, то твердо объяснитесь с ним без всяких надежд. Не мучайте ни его, ни себя. Вы ведь тоже страдаете, я вижу.

- Раз мистер Сайт не хочет сам со мной разговаривать, значит, ему это не нужно.

- Вы не понимаете… Кун не сможет к вам подойти. Забоится быть отвергнутым, осмеянным. Вы удалились из чата, и он понял это по-своему. Кун решил, что вы не хотите с ним разговаривать и надумали его забыть.

- Он правильно все понял, - кивнула Мина.

С минуту стояла абсолютная тишина.

- Значит, я зря потратил ваше время, - грустно улыбнулся Мотоки. – Вы меня простите, пристал тут со своими разговорами.

Минако поднялась со стула и вынула купюру за нетронутый чай, но Мотоки оскорблено качнул головой, и она убрала кошелек в сумочку.

- Знаете, мистер…

- Зовите просто – Мотоки.

- Знаете, Мотоки, я очень хотела его забыть. Вы даже не представляете, насколько. Но не получается. Я не знаю, что с этим делать. Я не смогу сама подойти к мистеру Сайту, наверное, по той же причине, что и он. Простите, если возлагали на меня какие-то надежды. Мне нужно идти, до свидания, - и девушка вышла из кафе, а Мотоки остался сидеть.

«Как же все запутано, - обреченно подумал Аугава и вдруг улыбнулся. – Но, по крайней мере, равнодушия нет. Нет».

POV Минако

Я была полностью измотана, словно из меня выжали все соки. Что мне теперь делать? К кому обратиться? И верить ли Мотоки? Он не похож на лгуна, но может ошибаться, как любой другой человек.

Я бессильно легла в постель и уставилась на стену, за которой жил Кун Сайт. Мне отчего-то хотелось плакать. От того, что я одинока, от того, что жду, когда он придет.

@темы: Мои фанфики

20:36 

Фанфик "Сети" В ПРОЦЕССЕ (4)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Мина и Кун. Дела семейные
Мне казалось, что скоро я начну шарахаться от своих соседей: они провожали меня такими взглядами, словно я ходила с кастрюлей на голове. Секрет моей популярности, наверное, скрывался в соседе, с которым меня видели при не очень хороших обстоятельствах и в не очень приличной позе. Но я была уверена, что какие-то слухи обо мне распускает точно не Сайт (его и самого вряд ли воодушевляет наша популярность в народе). Я демонстративно игнорировала повышенное внимание к своей персоне, сосед игнорировал меня, и все оставались довольны (кроме ярых сплетников).

Почти целые дни я просиживала дома, копалась в Интернете, подыскивала идеи для нашего с Ятеном танца. Каким-то особенным энтузиазмом я не пылала, ощущая себя явно не в своей тарелке: я зря так необдуманно согласилась танцевать с Коу. Во-первых, я и так немало подвела свою команду, расстроив наше участие в международных соревнованиях. Во-вторых, помогая Ятену, обманывала всех вокруг, а в случае победы Коу вообще улетит, каким ударом это событие станет для всех! И моя надежда завоевать его тоже потерпит крах. Вот что я за человек? Почему никто раз и навсегда не вставит мне мозг в правильное место?!

- Эй, женщина! - меня грубо толкнули в бок, и я с недоумением подняла взгляд на недовольную продавщицу. - Вы будете уже что-нибудь брать?

Проглотив все маты, готовые вырваться на такую бесцеремонность, я взяла пару банок с кошачьими консервами и гордо удалилась с тюками под двадцать килограммов. Вот, спешу всех выручать, а самой даже сумки отнести до дому некому!

В таких невеселых раздумьях я добралась до своей квартиры, и мне не хотелось ничего, кроме как кинуть баулы в коридоре и рухнуть на кровать "звездочкой". Но моим чаяниям не суждено было сбыться. Прямо на лестничной площадке стоял недовольный мистер Сайт, и какой-то дурной голосок мне подсказывал, что дожидается он именно меня. Знаете, так захотелось с визгом дать деру!..

- Здравствуйте, мисс Айно! - с притворным радушием развел руками сосед, и я еле заставила себя подойти к своей двери с невозмутимым видом.

- Какая честь, мистер Сайт, - съязвила я, положив на пол сумки и достав ключи. - Вы встречаете меня у порога. Польщена.

- Я бы на вашем месте особенно не расслаблялся, - в тон мне ответил Сайт, откидывая белоснежные волосы за спину. - Вы не могли бы мне, сударыня, ответить, где ваш кот?

- Кот? - удивилась я. - Дома.

- Да что вы говорите? - он противно усмехнулся. - Тогда что это он делает в моей квартире?

Может, этот мужик совсем чокнулся от одиночества? Откуда мой Артемис взялся у него дома?

- Мистер Сайт, сходите к психиатру. А лучше пройдите полное обследование. На всякий случай, - я уперла руки в бока, скрещиваясь взглядом с его неприветливыми серыми глазами.

- Тогда вам придется составить мне компанию, - рыкнул мужчина, хватая меня под локоть. - Пройдемте-ка ко мне, - я даже пикнуть не успела, как оказалась в его квартире.

Не знаю, чего я ожидала (гробов? цепей? ледяных стен?), но его жилище было вполне вполне сносным, хоть и строго консервативным и минималистским: пастельные тона, простая обстановка.

- Это что? Попытка похищения?

- Вот, - сосед ткнул пальцем куда-то вглубь комнаты, и я зашла внутрь.

На большой кровати, застеленной простым белым покрывалом, действительно сидел мой Артемис и сосредоточенно отплевывался от перьев. Рядом с ним лежала распотрошенная подушка, выдранная в нескольких местах.

- Артемис? - ужаснулась я и подняла кота на руки.

Сайт, скрестив руки на груди, с торжеством глядел на мою растерянность.

- Н-но...

- Полагаю, через форточку, - четко отчеканил мужчина. - Наши балконы по соседству. Только вот я не понимаю: если ваш зверь такой неуправляемый, что в клочки раздирает чужие вещи, то почему вы оставляете его без присмотра с открытым окном?

- Это нелепая случайность! - растерялась я на его дурацкие обвинения. - Будьте уверены, я вам все возмещу и куплю новую подушку. Я понятия не имею, как так вышло. Раньше мой Артемис чужими квартирами не интересовался.

Кун Сайт презрительно скривился:

- Купите какой-нибудь бред, который будет валяться в кладовке.

Я в очередной раз удивилась его стариковской ворчливости.

- Мы пойдем в магазин вместе, я оплачу любую подушку, которую вы выберете, хорошо? - я уже находилась на грани того, чтобы зарычать. - Надеюсь, вопрос исчерпан?

- Завтра в три часа мы идем в магазин, - заявил Сайт. - Я за вами зайду. И не забудьте запереть вашего кота и закрыть все форточки.

Я старательно поджала губы и с видом королевы вышла из квартиры. Однако чувствовала я себя далеко не монаршей особой...

***

- Да вы понимаете, что не сможете на ней спать? - Минако яростно потрясла подушкой перед носом Куна. - Она скатается через неделю.

- Мисс Айно, - мужчина, сжав зубы, оттащил девушку от прилавка. - Вообще-то мне спать на этой подушке, а не вам.

- О-о! - своенравно топнула ножкой девушка. - Тогда покупайте на здоровье, мистер Сайт! Чтоб вас бессонница измучила, упрямца такого.

- Не буду я ее покупать, - ворчливо буркнул Кун и потянул Айно за локоть по отделу. - Найдем что-нибудь другое.

- Извините, вам помочь? - рядом с ними, словно из воздуха, вырос продавец-консультант. -У нас сейчас прекрасные скидки и предложения на двухспальное белье и семейные постельные наборы, - Кун и Минако так и встали с недоуменным выражением лиц.

- Нет, мы сами, спасибо, - опомнился Сайт, и продавец отошел с дежурной улыбочкой.

- Я уже боюсь людей, - фыркнула Мина вполголоса. - И их тупую манеру делать выгодные им выводы.

- Просто каждый видит то, что хочет, - пожал плечами Сайт. - И с этим нужно смириться. А теперь оставим философские вопросы и купим уже мне подушку.

Девушка согласно кивнула, не высказав ни одной колкости. Они прошлись по магазинам, Минако умудрилась напокупать себе всяких полотенец, плед и скатерть, Кун все это нес за нее и даже подушку купил себе сам, на собственные деньги. Это очень сильно удивило Минако (и чего злобный сосед стал вдруг таким благодушным и спокойным, даже уютным?). Минако плохо понимала, как в этом человеке уживается такая противоречивость: умение наговорить редкостных гадостей и аккуратно нести на руках, злиться без повода и быть мужественным и благородным? Чем-то Сайт напоминал ей Айсберга с его раздвоением личности, но девушка не углублялась в раздумья по этому поводу.

***

- Алло? Дорис? Ты сейчас сидишь? Сядь, а то упадешь! - мадам Гертруда вытянула ноги на маленьком розовеньком пуфике, а сама удобно разместила свое полное тело в старом кресле с кисточками; пушистый серый кот, противно мяукнув, уселся ей на колени. - Сейчас была в магазине постельного белья. Знаешь, кого я там видела? - женщина с неприличным восторгом впилась толстыми пальцами в трубку домашнего телефона. - Сайта и эту профурсетку! Как там ее? Айно, точно! Выбирали себе подушки, слышишь? Голубки! Да, это что! К ней теперь еще какой-то блондинчик заходит, хорошенький такой, всегда с цветами. Видно этой... кхм... мало! И не говори, - Гертруда рассмеялась. - Не знала, что наш дом превратился в бюро интимных услуг. А этот Сайт хорош. Я ему сказала, что к его соседке мужик наведывается, а ему хоть бы что! Ну да от него тоже всего можно ожидать. В тихом омуте, как говорится, черти водятся. Поделом ему, ходит вечно с таким видом, словно кругом куски железа, а не люди. Ну, - женщина язвительно фыркнула. - Да, веселая у нас площадка. Да, конечно, пригляжу, уж не сомневайся. Если что увижу, так сразу тебе позвоню. Давай, увидимся.

Гертруда с довольным видом сжала своего жирного кота в объятьях. Давно в ее скучной, постылой жизни не случалось хоть что-то достойное внимания. А теперь за неимением собственной личной жизни можно посудачить о чужой. И это ее вполне устраивало. Кстати, неплохо бы поймать того блондинчика да намекнуть, что у его пассии еще ворох кавалеров. А еще лучше - указать на Сайта, тогда можно надеяться даже на драку. Женщина в раздумье уставилась в окно. Уж она-то все устроит по высшему разряду.

***

Айсберг: Ну, как день прошел? Было что-то новенькое?
Дамка: Ты знаешь, да... Произошла одна удивительная вещь, правда, не со мной.
Айсберг: А с кем?
Дамка: С одним моим знакомым.
Айсберг: И что же произошло?
Дамка: Сегодня я увидела его несколько другими глазами. Раньше у меня о нем складывалось впечатление, как о совершенно несносном грубияне, даже, возможно, ненавидящем женщин. А меня так и подавно! А теперь...
Айсберг: Теперь?..
Дамка: Теперь он вел себя по-другому, по-человечески, понимаешь? И я не знаю теперь, как его воспринимать.
Айсберг: Я тебя понимаю, правда, у меня люди менялись в худшую сторону, так что не было особенного выбора, как о них думать. А у тебя есть возможность улучшить свое представление о человеке. Так почему бы это не сделать?
Дамка: Наверное, потому, что я не уверена, как он поведет себя в следующий раз. Он очень любит кидаться на меня по глупым причинам.
Айсберг: А ты не думала, что то, что для тебя - глупости, для него - нет?
Дамка: Поверь, я не заслуживаю тех нападок. По крайней мере, не тем тоном и не в той форме.
Айсберг: Ладно, пусть будет твоя правда. Но, думаю, все равно стоит смягчиться.
Дамка: Тогда торжественно обещаю не провоцировать его, вот и все! А теперь ты рассказывай, что новенького у тебя приключилось.
Айсберг: Да... ничего...
Дамка: Не верю.
Айсберг: Ладно. У меня кое-что тоже произошло.
Дамка: Я вся во внимании.
Айсберг: Трудно объяснить. Это напрямую связано с моим образом жизни. Я не очень общительный, а сегодня поймал себя на том, что мне интересно общаться с одним человеком. По крайней мере, я не чувствую дискомфорта.
Дамка: Так, ты нашел мне замену!
Айсберг: Нет, тебе замены не найти. Я просто чувствовал себя спокойно. Не подозревал, что нуждаюсь в общении. А для меня это немало.
Дамка: Ну так в чем же проблема? Что тебя тревожит?
Айсберг: Отношение этого человека ко мне. И, пожалуй, мое собственное поведение.
Дамка: Ты отвязный хулиган? *улыбаюсь*
Айсберг: Нет, просто замкнутый и не очень-то вежливый. Не со зла, конечно. Жизнь научила.
Дамка: А вот тот человек... ну... с которым тебе комфортно... он такой же, как ты?
Айсберг: Нет, скорее, противоположный.
Дамка: Тогда не вижу тут проблемы. Главное, поменьше расправляй свои колючки, будь сдержаннее. Знаешь, иногда человеку нужно, чтобы ему показали, что его не отталкивают.
Айсберг: Эх, Дамка, ну почему этот человек - не ты? Уверен, мы с тобой сразу нашли бы общий язык!
Дамка: Думаю, мы можем когда-нибудь встретиться, Земля-то круглая. Было бы желание.
Айсберг: А оно у тебя есть?
Дамка: Есть. Но я чего-то все равно боюсь. Нет у тебя такого чувства?
Айсберг: Да, вот в том-то и беда. Причем то же и касается людей вокруг меня.
Дамка: Ничего, уверена, для нас это дело времени.
Айсберг: Кстати, надеюсь, что тебе не пятнадцать лет?
Дамка: Не бойся, мне двадцать два. А тебе?
Айсберг: Двадцать восемь.
Дамка: Да ладно!
Айсберг: А что? Не ожидала?
Дамка: Честно? Даже не могла предположить. От четырнадцати до пятидесяти пяти.
Айсберг: Ого! Ну ты и хватила!
Дамка: Это ты мне так мозг запудрил!
Айсберг: Ладно, теперь хотя бы я знаю, что тебе не десять.
Дамка: И ты меня успокоил.


Мина и Кун. Потепление и новые "заморозки"
- Минако, ты не так ставишь ногу. Что за халтура? – Ятен раздраженно отошел от девушки и взлохматил идеальные волосы.

Минако, еле сдерживаясь, чтобы не дойти до убийства, выключила музыку и отошла к окну. Так? Что там советуют психологи? Досчитать до десяти? А лучше за белобрысый хвост и об стол, и об стол!.. Мина аж зажмурилась от удовольствия, представляя себе столь отрадную картину.

- Долго прохлаждаться будем? – язвительно поинтересовался парень, и девушка резко обернулась, сузив глаза, как рассерженная кошка:

- Так, Ятен, - она стала подходить к нему, как ядовитая кобра по песку – плавно и стремительно. – Я стараюсь, как могу, но ты этого почему-то не замечаешь. Ты нарисовал у себя что-то в голове и, черт возьми, хочешь, чтобы я каким-то образом делала то, что ты напридумывал. Я тебе что, телепат? Не хочешь и меня посвятить в свои гениальные идеи, м?

- Стоп, тайм аут, - Коу обезоруживающе улыбнулся, подняв ладони. – Не кипятись. Согласен, переборщил, прости. Сейчас все повторим, я тебе объясню.

Ятен действительно принялся терпеливо растолковывать свои задумки, и Айно подумала: «До чего же ты хочешь на свой дурацкий конкурс!» Романтики было гораздо меньше, чем она ожидала. Была усталость, ноющие мышцы и даже раздражение. Может, напарник Мины, Диего, та еще истеричка, но с Ятеном работать намного сложнее. Девушка уже не завидовала Литиции, слава Небу, ей достался Диего!

- Все, Ятен, я уже устала, - Минако махнула рукой в сторону настенных часов, те услужливо показывали половину десятого.

Ей хотелось кушать и спать. Всё. Она даже не собиралась строить из себя мисс Вежливость и предлагать Коу ужин. Пусть топает домой. Молодой человек, поняв все без лишних слов, спокойно собрался и, распрощавшись, вышел за дверь. Он еще не знал, какой цирк ждет его снаружи…

***
POV Куна

- Да я понятия не имею, о чем вы говорите! - я, как мог, пытался держать дистанцию, но Гертруда прямо-таки вцепилась в меня своими толстыми пальцами.

- Нет, мистер Сайт, вы не понимаете! Он там! – женщина дрожащими руками указала на дверь Айно.

- Кто? – потеряв терпение, выкрикнул я.

- Любовник!

- Чей? – я почувствовал, как глаза выкатываются из орбит.

- Соседки! Мисс Айно! – в ее лице отразилось что-то злорадное, не свойственное пожилым приличным леди, а, скорее, бульдогам-убийцам. – Она вам изменяет!

Неожиданно дверь в квартиру Минако открылась, и на лестничную площадку вышел тот самый блондин, с которым я не так давно столкнулся у подъезда. Он недоуменно остановился, глядя на нас.

- Бесстыдник! – накинулась на него Гертруда, и бедный парень шарахнулся в сторону с сумасшедшими глазами. – Ходишь к чужой жене! Как подло!

- Эй, гражданочка! – блондин решительно оттолкнул от себя разбушевавшуюся старушку. – Какая еще жена?

- Вот, - эта больная снова повернулась ко мне. – Вот ее муж!

Я отрицательно замахал руками:

- Я не ее муж!

- Ходите с ней в обнимку, постельное белье выбираете, но не муж? – вскричала женщина. – Распущенное время!

- Что случилось? – на лестничную площадку высунулась Минако. – Что за шум?

- Ты! – взвизгнула Гертруда. – Подстилка! Устроила тут притон! Навела неизвестно кого!

Бледная изумленная девушка вышла к нам, беспомощно глядя по сторонам.

- Дурдом какой-то! – зло вскричал белобрысый и выбежал из дома.

Айно аж в угол зажалась, так, что мне ее жалко стало.

- Мадам Гертруда, держите себя в руках, - я встал рядом с Минако. – И прекратите совать нос в чужую жизнь. Наши дела вас не касаются. Можете быть свободны, - я с решительным видом затолкал Минако в ее квартиру, а сам сиганул к себе домой.

Я испытывал смешанные чувства досады и жалости, отчего метался по квартире. С одной стороны, конечно, я был зол до предела. И надо же быть таким стервятником, чтобы натравливать людей друг на друга! С другой стороны, мне было совестно перед этой несчастной Айно, которая попала в ту же западню, что и я. Нет, даже хуже. Какой дури наговорила старая карга девчонке! Сидит сейчас, наверное, эта Минако и ревет. Поборов в себе остатки нерешительности, я вышел из дома и без всякого стука зашел к Айно, даже не задумываясь, а нужно ли ей мое участие.

В комнате стояла поразительная тишина, такая, что я даже оробел.

- Мисс Айно, вы где? Это ваш сосед.

Но никто мне не ответил, тогда я машинально зашел в какую-то дверь, как оказалось, ведущую на кухню. Минако сидела за столом, сгорбившись над чашкой, и с силой мешала ее содержимое, словно пытаясь пробуравить в ней скважину. Она даже не подняла головы, будто я – фантом.

- Мисс Айно, вы в порядке? – я даже нахмурился, невольно начиная волноваться, а ответом мне послужил тоненький всхлип. – Мисс Айно? – я уже испуганно тряхнул ее за плечи, и девушка, наконец, посмотрела на меня. Ее губы мелко дрожали, а лицо было зареванным, хоть и сухим, но когда она посмотрела мне в глаза, по щекам побежали целые дорожки, а всхлипы переросли в настоящий плач.

- Минако! – беспомощно воскликнул я, совсем не зная, как вести себя с плачущими женщинами, и что по этому поводу стоит говорить. – Не плачьте! Ну что ж вы, в самом деле?..

Я схватил первый попавшийся стакан и налил в него воды из-под крана, тут же сунул девушке в дрожащие руки, и она с клацаньем отпила полглотка.

- Не слушайте вы эту маразматичку, - уговаривал ее я, схватив за хрупкие плечи.

- Позор какой, - простонала Минако.

- Не принимайте близко к сердцу. Где ваше достоинство? Вы же ни в чем не виноваты! – я пытался говорить как можно разумнее, но сам понимал бесполезность своих слов и сел перед ней на корточки, захватив ее ладони в свои. – Вы знаете, что правда на вашей стороне. Вы же умная девочка, так? – она медленно, как бы сомневаясь, кивнула, утихая. – Не думайте об этом. Оклеветать могут кто угодно и как угодно. Нельзя поддаваться.

- Простите, - Мина смущенно всхлипнула. – Я такая глупая. Расклеилась тут…

- Ничего, - я встал и попробовал изобразить подобие улыбки. – Я сейчас принесу вам смесь сухих трав, очень успокаивают. Выпейте чашечку и ложитесь спать, хорошо?

Я сходил за заветным пакетиком, которым сам часто пользовался, особенно после тюрьмы, и тут же вернулся к ней. Минако уже поставила чайник, чтобы заварить отвар. Я сам, словно хозяин, достал кружку, залил столовую ложку травы кипятком и подал напиток соседке. Благодарно кивнув, Мина с шумом хлюпнула чуть-чуть.

- Потом ложитесь.

- Спасибо вам. Спасибо вам большое, - ответила мне девушка, и я, кивнув на прощание, ушел.

Сам я долго ворочался с боку на бок, не в силах провалиться в спасительный сон. Ситуация только усугубилась, но злости я не чувствовал. Винить Айно уже не хотелось, она и сама испугана и унижена. Отчего-то злиться хотелось на себя и на этого глупого блондина, который убежал, ничего не сказав, и оставил ее на растерзание.

Я выключил бра и закрыл глаза.

***

POV Минако

Проснулась я поздно: бледное солнышко било в окно сквозь голые ветки. В голове – пустота и легкость, словно она стала воздушным шариком. Но что-то все равно мешало. Какая-то странная мысль не менее странного содержания: это утро слишком хорошее, чтобы быть моим. Я лениво зевнула и потянулась, прошла на кухню. Кинула пакетик чая в любимую кружку с мышонком и только тут заметила, что на дне лежит какая-то кашица. Принюхалась: пахнет сеном. Взгляд непроизвольно упал на поднос около чайника. Там лежала какая-то зеленая пачечка с цветочным рисунком. И внезапно вспомнилось все: и крик мерзкой старухи, и сбежавший Ятен, и успокаивающий меня Кун Сайт, который и принес эту самую сухую траву. Господи, лучше бы не вспоминалось…

Меня порядком достали причуды этого дома: аномальная зона, что ли? Старушки превращаются в истеричных ведьм, злодеи-соседи – в ангелов, а принцы постыдно сбегают, наплевав и на принцессу, и на жажду геройства. Если раньше я чувствовала себя чужой этому месту, то сейчас это ощущение только усилилось. Я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к нравам столичных людей и навсегда останусь простой провинциалкой. Не хочу быть похожей на них.

Однако поведение Сайта меня удивило. Он единственный, кто не бросил меня одну, а даже зачем-то принялся утешать, становясь при этом почти беспомощным. На какое-то время на его всегда ровном (или злобном) лице отразилось столько чувств, что я даже реветь перестала от изумления. Говорят, что растерянность совсем не красит мужчину, но сосед казался в этот момент таким человечным и успокаивающим, что мне прямо безотчетно хотелось поверить его словам и затихнуть. Оказывается, мне было очень важно почувствовать это участие и поддержку без всякой выгоды. Если Ятен успокаивал меня, чтобы я дальше помогала ему с танцем, то для Сайта не было никакого резона.

Айсберг посоветовал мне улучшить мнение о человеке, и я решила послушать его. Ведь я совсем не знаю, что сделало Сайта таким раздражительным и нелюдимым, в жизни все может быть. Вдруг он сам не желает одиночества? Ведь это же противоестественно, чтобы молодой, здоровый мужчина жил отшельником! У меня нет никого в Токио, кроме тетки и танцевальной группы, и меня это тяготит. И я не верю, что есть кто-то, кто хотел бы быть в абсолютной изоляции. А ведь Кун, похоже, именно так и жил. Ходил на работу и возвращался всегда один. Я ни разу не видела рядом с ним ни женщины, ни (о, Господи!) мужчины. Как так можно жить? Это же страшно!

Через два месяца после моего переезда я приходила к тетке, просто так, навестить. И она искренне говорила мне, что скучает, и одной жить очень сложно, хоть я никогда и не считала, что она мне была особенно рада. А Сайт постоянно жил один. И каково это? Заходить в холодную квартиру, когда тебя никто не ждет? Никогда не
поверю, что ему нравится это мнимое спокойствие!

Я поняла, что начала проникаться к нему жалостью. Надо будет отнести ему лекарство и еще раз поблагодарить, не думаю, что он слишком часто слышит «спасибо». И надо ему показать, что я больше не собираюсь с ним препираться и ссориться. Это, в конце концов, глупо!

Я зашла в Интернет и быстро набрала сообщение Айсбергу: «Спасибо за совет». Наверное, это и его большая заслуга, что я задумалась над этой мыслью. Внезапно даже захотелось сделать что-то хорошее, и это чувство буквально не давало покоя. Я набрала номер Литиции, она не ответила, но я не огорчилась: наверное, занята. Тогда я скинула ей смс с просьбой простить меня, ведь я совсем не хотела так их подвести. Я даже позвонила Коу, с легкостью соглашаясь на встречу, хотя и не очень была уверена, что это то самое «хорошее» дело.

Накинув толстовку, вышла на лестничную площадку, машинально озираясь, словно ожидая, что эта чокнутая старуха прыгнет на меня откуда-нибудь. Я неловко постучала в дверь соседа, но ответом мне была звенящая тишина. Наверное, сейчас он на лекциях. Ничего, можно и вечером зайти. У меня было такое настроение, что, кажется, никакие напасти не могли сломить мой оптимизм.

Но неожиданно на лестничной площадке ниже послышалась возня и мужские голоса.

- Оставь меня в покое, - строго буркнул один, и я сразу узнала Куна Сайта. – У тебя что, пунктик на мою личную жизнь?

- Нет, - несколько насмешливо ответил второй, незнакомый. – Это у тебя уже должен быть пунктик на свою личную жизнь.

- Это просто маленькая своенравная девчонка, от которой мне достаются одни неприятности, - уже раздраженно повысил голос Сайт. – Я вчера полвечера утирал ей сопли, терпеть не могу женское нытье! Так что отстань, и давай уже поднимемся.

Несколько секунд я пораженно стояла на месте, сжимая пакетик с целебной травой, а потом, не помня себя, разжала пальцы и бросилась опрометью домой.

***

- Что это? – Кун с непониманием поднял высыпавшийся наполовину пакетик, узнавая в нем смесь успокоительных трав. Он с недоумением посмотрел на дверь соседки. Что бы это могло значить?..

Мина и Кун. Правда, к которой никто не был готов
POV Куна

Я не знаю, что случилось с моей соседкой, но когда я встретил ее в подъезде и даже улыбнулся, Минако прошла мимо меня с таким видом, словно я стал прозрачным. При этом лицо ее превратилось в яростную маску, а походка стала какой-то демонстративной. Я, наверное, секунд десять с недоумением глядел ей вслед, пока не чертыхнулся и не поднялся, наконец, к себе, ощущая себя полным идиотом. Строю из себя тут мальчика-зайчика, а эта неблагодарная девица нос воротит. Теперь ясно, как пакет с успокоительным оказался рассыпанным. Она его выбросила, чтобы мне досадить.

Еще сильнее, чем на Айно, я злился на Мотоки, который, ловелас хренов, вообразил себе фиг знает что и меня пытался заставить в это уверовать. Он решил, что между мной и Минако явно что-то есть, а если еще нет, то это непременно нужно исправить. Он мне целое утро (я все еще симулировал болезнь) выкладывал «Пятьсот способов завоевать девушку» собственного сочинения, чем чуть не довел меня до приступа бешенства. И не только потому, что все его советы были до ужаса банальны, а потому, что меня не интересует Айно. По крайней мере, как женщина. И в этом-то и был парадокс ситуации. Я не испытывал к ней ничего, что бы было мне сигналом чувств (никаких тебе бабочек в животе, учащенного сердцебиения, даже простого желания), но я неизменно возвращался к ней мысленно (а в последнее время мы часто сталкиваемся с Миной и в жизни). Даже общение с Дамкой как будто померкло и стало отходить на второй план. Нет, я по-прежнему хотел с ней встретиться, однако Айно незаметно, но очень цепко вкралась в мои мысли.

И, стыдно себе признаться, я даже боялся ее из-за этого. Да, боялся этой зеленой легкомысленной девчонки, объявившейся неизвестно откуда и неизвестно зачем. Я привык к одиночеству и смирился с ним. Но, оказывается, есть люди, способные перевернуть жизнь вверх дном, а потом оставить тебя разбираться со всем этим бардаком в душе. Похоже, именно такой была Минако Айно. И против этого я был полностью бессилен.

POV Минако

Я была милостиво допущена до общих репетиций. В чем было явное достоинство Литиции, так это в том, что она хоть и рубила с плеча, но хоть умела признавать свои ошибки. Наши индивидуальные встречи с Ятеном свелись до минимума, чему я была даже рада (пускай-ка работает на благо группы, со своими амбициями успеет). Но это совсем не значило, что я бездельничала. Литиция увеличила нагрузку, и я теперь еле возвращалась домой, чуть не воя от боли в мышцах. Единственной отдушиной для меня стал Айсберг, с которым я общалась на разные темы и сбрасывала усталость, накопившуюся за день. С ним все заботы как будто уходили на второй план.

Со своим соседом я, к счастью, почти не виделась. В жизни не видала такого лицемерного человека, гадкого и бессердечного. Никто не просил его улыбаться мне в лицо, а потом поливать грязью за спиной. И что самое противное, я повелась на его желание успокоить меня, просто помочь. Вот дура! Ничему жизнь не учит!

Так тянулись дни, но сколько веревочку не вить, все равно концу быть. У меня было очень четкое предчувствие чего-то неизбежного. И это ощущение полностью себя оправдало…

***
Кун Сайт слег в постель, но теперь уже по-настоящему. Причем, на обычную простуду он привык не обращать внимания, но, проснувшись одним утром, он обнаружил, что вообще с трудом встает с постели, а горло будто стянуло железным обручем – ни глотнуть, ни сказать. Аптечка по такому случаю оказалась практически пустой, поэтому мужчине пришлось ограничиться горячим чаем с медом. Но мозг подсказывал, что на чае далеко не уедешь, а на улицу выходить глупо, так что Сайт позвонил Аугаве, который недавно бросил колледж и бездельничал. Тот привез ему целый пакет каких-то микстур и таблеток. Кун сильно удивился, что Мотоки, как заправская кухарка, варил бульончики и какие-то травки, насильно кормил своим варевом друга, беспрестанно кудахтая над ним.

- Ну у тебя и берлога, честное слово, - сказал Мотоки на второй день болезни Сайта, когда обнаружил, что квартира Куна фактически пуста. – Я всегда думал, что у тебя идеальный порядок, а, оказывается, у тебя просто нет того, что могло бы валяться по дому.

На эту реплику Кун только что-то прохрипел и снова уткнулся в монитор, не желая отрываться от переписки с Дамкой. Сегодня было воскресение, поэтому она была целый день дома.

- У тебя даже градусника нет,- продолжил возмущаться Аугава, глядя на явно пофигистическое отношение Куна к данной информации. – Схожу хоть к соседям, может, сжалятся над малоимущим, - и Мотоки, скинув фартук в цветочек, вышел за дверь.

Парень постучал первым попавшимся соседям, и ему открыла миловидная блондинка в бордовом шелковом халатике:

- Да? – вопросительно вскинула бровь Минако, глядя на незнакомого парня.

Мотоки непроизвольно провел пятерней по медовым волосам и выдал самую свою обольстительную улыбку:

- Мисс?.. Мм?..

- Айно, - подсказала Минако.

- Мисс Айно, я друг вашего соседа, Кун Сайта. Он заболел, а в доме даже нет градусника. Вы не могли бы?..

- Да, конечно, - тут же кивнула Мина и скрылась за дверью, а уже через полминуты вернулась с градусником. – Вы врача вызывали?

- Нет, - признался Мотоки. – Да и Кун не позволил бы, упрямец эдакий.

- Подождите меня здесь минуту, - вздохнула Мина и снова ушла в квартиру.

Девушка даже толком не понимала, зачем лезет не в свое дело, и вообще Кун Сайт должен ей быть глубоко безразличен, но все-таки стала искать нужные лекарства. Что бы он ей не говорил, Кун Сайт ей помог, да и некому за ним ухаживать. Судя по этому дружку, так у того только дурь в голове. Надев брюки и водолазку и прихватив бутылки с микстурой, она вышла на лестничную площадку.

Мотоки, вполне довольный таким исходом событий (а вдруг удастся выпросить у симпатичной блондиночки номер телефона?), галантно пропустил девушку вперед и крикнул с порога:

- Эй, Кун, тут тебе лекарство принесли!

- Иди к черту, Аугава, я больше не могу пить твои зелья! – откликнулся из глубины квартиры сиплый голос.

Мотоки смущенно покраснел:

- Кун, я вообще-то не один, - прокашлялся он.

Послышался приближающийся топот ног, и в прихожую зашел Сайт. В мгновение его выражение лица из сварливого стало удивленным:

- Минако?

Девушка смущенно пожала плечиками:

- Я принесла вам лекарство, - и продемонстрировала пакет. – И еще градусник.

Кун посторонился, пропуская соседку в комнату, Айно прошла внутрь. Было видно, что появление Мины явно выбило почву из-под его ног. Мотоки, почувствовав общую неловкость, ретировался на кухню, пробубнив что-то невразумительное.

- А куда мне поставить?.. – Минако заозиралась по сторонам, ища место для лекарств.

- А вот сюда, - Кун снял кружку и фантик из-под конфеты с большого компьютерного стола и даже смахнул с поверхности несуществующие пылинки.

Айно поставила бутылочки на стол, и ее взгляд невольно скользнул по монитору. Кажется, все внутренности заморозились, а сердце остановилось. То, что она увидела, повергло ее в глубочайший шок. Не помня себя, она попятилась от компьютера, путаясь в собственных ногах.

- Что такое? – испугался Кун, когда Минако повернула к нему свое застывшее лицо.

- Айсберг? – тихо, вопросительно прошептала Мина, но ее шепот громогласно прозвучал в воцарившейся тишине.

Сайт вмиг посерел, пораженно замирая:

- Дамка?

Шумно выдохнув, Минако опрометью бросилась к себе, громко хлопнув дверью.

- Что случилось?! – в комнату влетел ошарашенный Мотоки.

Но Кун Сайт ничего ему не ответил.

POV Минако

Мне казалось, что я ничего не чувствую и не соображаю, я заперлась в своей квартире и бесцельно села в кресло у окна, раскачиваясь туда-сюда. Я не могла понять, как такое могло произойти, как из тысяч мужчин и женщин в Токио именно мы с Кун Сайтом оказались приятелями (хотя язык не поворачивается нас так назвать) по переписке, и при этом мы живем в соседних квартирах? Я никак не могла осознать это, мозг просто отказывался перерабатывать информацию такого абсурдного содержания.

Неужели Айсберг – это Кун Сайт? Мой милый, язвительный, но мудрый собеседник – ворчливый лектор, испортивший мне жизнь одним своим существованием? Нет, быть этого не может. Этого просто не может быть. Разве может человек, зацикленный лишь на своих проблемах, говорящий людям в спину гадости, быть Айсбергом? Я так боялась разочарования и теперь совершенно не знала, куда от него деться. Как осознать, что мужчина, которого ты считала едва ли не самым близким другом, столь неприятный человек?

Память услужливо подсовывала самые гадкие воспоминания, связанные с Кун Сайтом. Его холодные, непроницаемые глаза при нашей первой встрече, ледяная ярость, когда мадам Гертруда застукала нас вместе в подъезде, выговор за Артемиса… Все это наваливалось на разгоряченную голову и тяжелым пластом давило на нервы. Почему так случилось? Почему со мной?

Я была настоящей дурой, когда думала, что Айсберг – это Ятен Коу. Сказок не бывает. Мало того, что я спустила с небес на землю и поняла, Ятен – не мой человек, так жизнь решила дать мне пинка, чтобы не расслаблялась. Мужчина, которого я считала действительно… своим, ледышка и женоненавистник! Ну что, Минако Айно, понравилась сказочка?

Я понимала, что имею право злиться только на себя, на собственную глупость и наивность, но так хотелось разыскать другого виноватого. И для этой роли прекрасно подходил Кун Сайт. Это он выдавал себя за другого человека, грамотно пудрил мне мозги, а я велась. Я поступала так же, как и моя мать, и осталась у разбитого корыта. Поделом мне. Пора заканчивать эти игры с Интернетом. Я залезла в ноутбук и удалила свой профиль. Тут же высветилось безнадежно-горькое окошко: «Пользователь Дамка удален».

POV Куна

Я минут пять тупо пялился в пространство. Кажется, Мотоки пытался меня растормошить и даже пару раз довольно сильно толкнул меня в бок, однако меня это мало трогало. В голове билась только одна навязчивая мысль: «Минако – это Дамка». Но эта мысль вряд ли доходила до меня. Потому что это нереально. Потому что так не бывает.

Я вполне мог сопоставить Дамку и Айно. Они похожи, теперь я осознавал это. Пугающе похожи. Получается, все это время я общался с Минако, которую считал возмутительницей спокойствия. И даже не понимал этого. Я давно уже научился жить только разумом и не смог сопоставить факты… да просто включить логику! Ведь они действительно схожи! И что же мне теперь делать? Забыть Дамку? Смогу ли? Да я ведь зачастую… жил ей. Жил мыслью, что приду домой из проклятого института в холодную квартиру и… снова смогу дышать. Смогу верить, что моя жизнь не так пуста, как кажется.

Я понимал, что сейчас стою над пропастью. И у меня есть возможность отступить, уйти туда, откуда пришел, жить, как прежде. И есть возможность шагнуть вперед. Разбиться? А может, просто – полететь? Есть шанс впервые за столько лет выбраться из своего кокона недоверия и одиночества. Шанс есть. Но есть ли на это смелость?..

Я почти бездумно подошел к компьютеру и с удивлением заметил, что ее ник подсвечен зеленым. Сердце замерло. Какое-то мгновение – и зеленое свечение заменилось перечеркнутой черной линией. Я дрожащей рукой навел курсор на профиль Минако, кликнул и застыл. «Пользователь Дамка удален».

Мина и Кун. Мотоки действует
POV Минако

Я не знаю, жила ли я все это время или просто блуждала в какой-то прострации. Кажется, все мое существование превратилось в отлаженный механизм, запрограммированный на один мотив. Я все делала на автомате, стала жутко рассеянной. Мысль, что мой Айсберг живет за стеной, не давала мне покоя. Я не могла видеть Кун Сайта. Одна его тень, мелькнувшая за окном или в подъезде, заставляла сердце биться быстрее и яростнее, но одновременно хотелось бежать далеко-далеко прочь. Да, я дико его боялась. Постыдно бежала от проблем, но ничего не могла с этим поделать. И еще… я ненавидела себя за то, что удалилась, за то, что мне в утешение не осталось хотя бы переписки, над которой я могла бы сидеть вечерами, пить чай и лить слезы. Стало безнадежно одиноко. Я даже бросила танцевать для своего удовольствия. Просто этого удовольствия как будто не стало.

Кто же ты, Кун Сайт? Тот, кто язвительно осаживал мой пыл в Интернете и советовал в людях видеть хорошее, или тот, кто грубил и злился? Кто ты?

Не одну бессонную ночь мне пришлось пролежать с этим вопросом, глядя в белоснежный потолок. И ответа не было. Этот ответ мог мне предоставить только Кун. А это последний человек, к которому я могла бы обратиться…

POV Куна

И тут я понял: она меня ненавидит. И делает все, чтобы я навсегда исчез из ее жизни. Она удалилась из чата, стала избегать встреч. Все логично. Было горько и противно от самого себя. Как я дожил до того, что не нужен никому? Всем ненавистен? Не хотел я, чтобы она меня ненавидела, поэтому тоже лишний раз старался не высовываться. Только как дурак битый час читал нашу переписку, стараясь пережить все заново. Каждую свою улыбку, каждый ее невинный подкол. Наверное, я мазохист по своей природе, раз снова и снова жадно читал ее фразы. Я совсем замкнулся в себе, сидел в квартире или ходил до работы. Даже в магазин бегал Мотоки, изрядно уставший от моего поведения. Он почти умолял меня объясниться с Айно, но ведь все просто только на словах. На деле же я почти паниковал. Что же я скажу ей? Да и нужны ли ей мои объяснения?

Болезнь отступила, кашель пропал, но я как будто продолжал болеть. Плохо чувствовал себя, мало ел, практически не спал ночами. Что же ты сделала со мной, Дамка? За что же так, Минако Айно?..

***

Минако сиганула в лифт и беспокойно вздохнула: опять опаздывает, Литиция голову снимет и скажет, что так и было. Только когда створки закрылись, девушка огляделась и заметила, что не одна. В конце кабинки стоял Сайт, который никогда раньше не пользовался лифтом. Кто знал, что он перестал ходить по лестнице, чтобы не столкнуться с Айно? Минако неловко отвернулась от него и вперила взгляд в дверцы, напрягаясь всем телом. И почему расстояние в три этажа такое бесконечное?

«Ну скажи же что-нибудь, скажи, - молила про себя Мина, не в силах сдержать напряжение. – Скажи, как ненавидишь меня, как разочарован. Не молчи!» Но Сайт молчал, и от этого становилось еще хуже. Лучше бы он ненавидел, лучше бы снова вернулась холодная ярость. Как бы стало проще… Минако хотелось кричать, хотелось добиться его грубости. Но он молчал… Молчал, молчал, что б его!

Если бы она только обернулась, то увидела, как трясет Куна, как побелело его лицо. Он до боли сжал в ладони брелок от ключей. Он, не отрываясь, глядел на ее светлые волосы, спускающиеся почти до самой талии оранжевого пальто, и молил небо не сорваться, поэтому когда лифт со звяканьем открылся, и девушка выскочила наружу, он перевел дыхание и только потом вышел.

Минако остановилась у подъезда, ища что-то в сумочке, Кун прошел дальше. Айно подняла глаза и с колючей тоской уставилась на его высокую фигуру, удаляющуюся все дальше и дальше. То же черное пальто, похожее на пыльник, те же высокие армейские ботинки и белые волосы по плечам. Только теперь этот вид не вызывал у нее приступов презрения, а какую-то черную безысходность. Айсберг…

Кун Сайт делал над собой практически физическое насилие, чтобы двигаться дальше и не обернуться. Он чувствовал, что она смотрит ему вслед, и при этом боялся ее взгляда. Что в нем? Злость? Недовольство?

Пренебрежение? Он, взрослый мужчина, не мог найти в себе сил обернуться. И это была их личная трагедия…

***

- Минако, соревнования в пятницу, - Ятен настойчиво не отходил от девушки, пока она собирала сумку после репетиции. Минако продолжала заниматься своими делами, стараясь игнорировать парня. В противном случае она бы просто ему нагрубила, чего ей не хотелось. Сама согласилась на эту авантюру. – Ты что, не хочешь мне больше помочь? – нахмурился Коу.

- Раз обещала, значит, помогу, - устало ответила Мина на выходе. – Хоть и чувствую себя полной предательницей.

Ятен промолчал. Он ощущал, что общаться с Минако раз от раза становится тяжелее, но не знал, в чем же причина. Быть может, в том беловолосом парне из соседней квартиры? Кто знает, вдруг у них с Минако разладились отношения после той сцены в подъезде? Признаться, раньше Коу подозревал, что Мина неровно к нему дышит, теперь же уверенности не было совершенно. В ней что-то изменилось. И, как теперь казалось Ятену, бесповоротно.

Однако отступать было нельзя. Совсем скоро Ятен победит в соревнованиях и улетит в Европу, а там наступит другая жизнь. И его уже не будут волновать ни группа, ни Айно со своими проблемами.

***

- Минако! Минако!

Девушка обернулась, разыскивая глазами того, кто ее звал. Она уже почти дошла до дома, осталось только свернуть с тротуара в частный сектор. Неожиданно из толпы вынырнул знакомый парень, и девушка узнала в нем того самого друга Сайта.

- Минако, извините, - Мотоки, машинально запуская пятерню в медовые волосы, остановился около озадаченной Мины. – Вы меня помните? Я друг Кун Сайта. Не могли бы мне уделить полчаса?

- Да, конечно, - согласилась Айно, не понимая, зачем могла ему понадобиться.

- Давайте пройдем в кафе, - и они зашли в первую попавшуюся кафешку, в которой сильно пахло кофе, сели в уголке; тут же подбежала официантка:

- Здравствуйте, - приветливо чирикнула она, приготовив блокнот и ручку. – Что-нибудь будете заказывать?

Мотоки уткнулся в меню:

- Мисс Айно, что вы будете?

- Только черный чай без сахара, - девушка несколько нервно мяла ворот-хомут свитера.

- А мне… спагетти, пожалуйста, - выбрал Аугава. – И какое-нибудь мясо, на ваше усмотрение, - официантка кивнула и удалилась. – Я долго вас ждал, вот и проголодался, - оправдался Мотоки, смущенно улыбнувшись. – У подъезда стоять не решился, Кун Сайт бы шкуру снял.

- Что-то случилось? – нахмурилась Мина, чувствуя необъяснимую тревогу.

- Не совсем, - замялся парень. – Я бы хотел поговорить с вами… о Куне. Вся эта ситуация с Дамкой и Айсбергом, сами понимаете… - и вдруг его голос стал твердым: - Вы сильно разочаровались, узнав правду?

На минуту Минако опустила глаза на столешницу и закусила нижнюю губку. Она не знала, что ответить. И как найти в себе силы ответить.

- Я не хочу вам врать, - Мина наконец подняла глаза и прямо посмотрела на собеседника. – Для меня все оказалось полной неожиданностью и разочарованием. Я знаю вашего друга как не очень приятного человека.
Айсберг же мне казался совсем другим. Нет, он был совсем другим!

Вновь подошла официантка, и девушка замолчала. Как только она упорхнула, а на столе остались чашка горячего чая и тарелка со спагетти, Мотоки заговорил:

- Вы думаете, он всегда таким был? – в его голосе явно сквозила горечь. – Жаль, вы не знали его в студенческое время. Первый заводила, шутник, спортсмен. Но потом… в общем, его посадили в тюрьму.

- Как? – вырвалось у Мины, и Мотоки мрачно кинул:

- Да. Участвовал в уличной потасовке человек на пятнадцать, убили в ней парнишку, ножом зарезали. Завели уголовное дело, кто-то указал на Кун Сайта. Как оказалось, лучший друг его предал, чтобы чистеньким выйти. Куна полностью оправдали, ведь доказательств-то не было и быть не могло, только вот из тюрьмы он вышел совершенно другим человеком. Людям не верит, в себе замкнулся, работу свою ненавидит. Он будто постарел на десяток, и тут… в одном чате знакомится с Дамкой. Знаете, я долго подшучивал над ним, мне не понять радости вот такого общения. Но Куна как будто подменили. Он заболел этой Дамкой, вечерами сидел в чате. Я читал вашу переписку. И в ней Кун был таким, каким я его знал до двухмесячного заточения в тюрьме. Вы оживили его!

- Зачем вы мне это все говорите? – с трудом прошептала Минако, ощущая, как все осложняется с каждой секундой, каждым вздохом.

- Я хочу знать, та переписка была для вас всего лишь игрой? – взволнованно спросил Мотоки. –Я понимаю, вы вправе не отвечать…

- Нет, это не было развлечением, - покачала головой девушка, так и не притронувшись к чаю. – Айсберг был моим другом.

- Айсберга не существует. Есть Кун Сайт.

Минако не знала, что ответить на это. Ведь она неприятна Куну, это ясно как божий день. И она совсем не уверена, что готова принять Сайта. Между ними – целая пропасть из скандалов, недовольства и слухов. И как их преодолеть, не было никакого понятия. Девушка беспомощно прикрыла лицо руками и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

- Знаете, он места себе не находит, - тихо сказал Мотоки, видя, как Мина мучается. – Совсем закрылся. И он часами перечитывает вашу переписку! Что бы вы не думали, Кун Сайт не относится к вам плохо. Если бы он испытывал к вам неприязнь, то не страдал бы так, а старался просто забыть.

- А зачем тогда он говорил про меня гадости?! – сквозь застилавшие глаза слезы и обиду воскликнула она, оторвав от лица руки. – Что там про сопли маленькой избалованной девчонки, которые ему пришлось вытирать?
Мотоки непонимающе нахмурился и тут же облегченно рассмеялся:

- Поверьте, это он не со зла, точнее, его слова были направлены не на вас. Я совсем вывел его из себя, вмешиваясь в его личную жизнь, вот Кун и ляпнул, чтобы я отвязался.

- Я все равно не понимаю, к чему весь этот разговор.

- Пожалуйста, поговорите с Куном. Если он вам так неприятен, то твердо объяснитесь с ним без всяких надежд. Не мучайте ни его, ни себя. Вы ведь тоже страдаете, я вижу.

- Раз мистер Сайт не хочет сам со мной разговаривать, значит, ему это не нужно.

- Вы не понимаете… Кун не сможет к вам подойти. Забоится быть отвергнутым, осмеянным. Вы удалились из чата, и он понял это по-своему. Кун решил, что вы не хотите с ним разговаривать и надумали его забыть.

- Он правильно все понял, - кивнула Мина.

С минуту стояла абсолютная тишина.

- Значит, я зря потратил ваше время, - грустно улыбнулся Мотоки. – Вы меня простите, пристал тут со своими разговорами.

Минако поднялась со стула и вынула купюру за нетронутый чай, но Мотоки оскорблено качнул головой, и она убрала кошелек в сумочку.

- Знаете, мистер…

- Зовите просто – Мотоки.

- Знаете, Мотоки, я очень хотела его забыть. Вы даже не представляете, насколько. Но не получается. Я не знаю, что с этим делать. Я не смогу сама подойти к мистеру Сайту, наверное, по той же причине, что и он. Простите, если возлагали на меня какие-то надежды. Мне нужно идти, до свидания, - и девушка вышла из кафе, а Мотоки остался сидеть.

«Как же все запутано, - обреченно подумал Аугава и вдруг улыбнулся. – Но, по крайней мере, равнодушия нет. Нет».

POV Минако

Я была полностью измотана, словно из меня выжали все соки. Что мне теперь делать? К кому обратиться? И верить ли Мотоки? Он не похож на лгуна, но может ошибаться, как любой другой человек.

Я бессильно легла в постель и уставилась на стену, за которой жил Кун Сайт. Мне отчего-то хотелось плакать. От того, что я одинока, от того, что жду, когда он придет.

@темы: Мои фанфики

19:57 

Фанфик "Дорога сквозь осень" ЧАСТЬ 4-6

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Часть 4
-Волнуешься? – Амелия помогла Медее застегнуть тоненькую цепочку с кулоном в форме звезды. – Как-никак, это твой последний бал в титуле герцогини Леминг.

-Есть немного, - признала Медея, разглаживая нежный шелк алого платья; она небрежно выпустила из высокой прически, украшенной жемчугом, тонкую прядь, и та красиво коснулась раскрасневшейся щеки.

На самом деле, ее почти трясло от переживаний и от того, что сегодня с утра сказал ей отец.

-Дочка, - герцог вошел в покои девушки, когда она еще была в домашнем платье и не причесана. – Завтра на рассвете твой экипаж будет готов. До двора де Моне тебя проводит Джеред де Бошем.

-Отец, - спокойно возразила Медея, однако внутренне содрогнулась. – Вы не могли бы… приставить ко мне кого-нибудь другого? – она молила Небо, чтобы герцог не стал выспрашивать о причинах такой просьбы.

-Нет, дорогая, де Бошем хорошо знает и двор Джедайта, и его самого, я ему доверяю. К тому же, она должен там остаться для собственных нужд. Не могу же я сказать, что ты вдруг закапризничала и отказываешь ему от места в своей карете? – мужчина смешливо пожал плечами.

Медее пришлось смириться. Даже несколько дней пути вместе с Джередом могут обернуться для нее настоящей пыткой. Зачем травить сердце? Но девушка не хотела перечить отцу. Будущая разлука заставила ее промолчать.

-Ты не волнуйся, - голос Амелии вывел герцогиню из раздумий, и она даже невольно вздрогнула. – Не ты первая и не ты последняя, такова женская доля. Знаешь, - Амелия вдруг доверительно подалась вперед, сжимая в руках пудреницу. – Моя мама была счастлива с моим отцом, так что для нее последний бал обернулся радостью, - ее глаза лукаво блестели, и Медея никак не могла понять, откуда в них заплясали смешинки.

Сегодня Амелия вообще была странной. Неожиданно ее печаль и жалость к судьбе Медеи сменилась беспричинным смехом, девушка, словно маленький ураган в пышной юбке, носилась по всему дворцу, помогала с подготовкой и беспрестанно одергивала камеристку, считая, что сама лучше знает, как красивее заколоть брошь и какие серьги подойдут лучше. Медея могла лишь предположить, что таким образом Амелия пытается подбодрить ее, однако эта мысль вскоре развеялась.

Залы дворца поражали своей красотой: кажется, какие-то чудесные феи трудились над ним всю ночь, чтобы превратить это древнее, весьма потрепанное временем и безденежьем место в прекрасную обитель. Дорогие, хоть и старые полы были выскоблены до блеска, люстры, провисевшие в главной зале не одно десятилетие, переливались и мерцали, как новенькие, праздничные шторы золотистого цвета словно освещали помещение изнутри. Вдоль стен буквой «П» тянулись столы с белоснежными скатертями, так оживлявшими серые мозаичные стены. А на балконе расположился оркестр, готовый в любую секунду наполнить залу музыкой. Никогда не видела Медея свой дом таким нарядным.

В зале прибывало всеобщее веселье, все поздравляли Медею, желали счастья, и ей невольно хотелось улыбаться. Напряжение, которое не отпускало ее с самого утра, потихоньку спадало, и девушка наперебой шутила с придворными дамами. Но это состояние быстро сменилось, едва в залу вошел Джеред де Бошем. Он был неотразим, этого Медея не могла не признать. Белый парадный китель и брюки делали его моложе и свежее, девушка невольно залюбовалась им, когда он спускался по лестнице в залу. Мужчина скользнул по толпе взглядом и остановился на герцогине. Она тут же метнула глаза в сторону, краснея до кончиков ушей. Однако уже через полминуты тишком глянула в его сторону и обмерла: вдруг к де Бошему подошла Амелия, и они принялись о чем-то любезничать. Амелия! – девушка, которая смущалась при любом мужчине, вдруг смело принялась вальсировать с Джередом? Медея не понимала, зачем она это делает? Почему так жестока? Уж не над ней ли они так сейчас хохочут?

Медея в расстройстве отошла в угол, подальше от чужих глаз.

***
Джеред снова хотел посмотреть на герцогиню, но на том месте ее уже не было. Куда она пропала? Леди Грант отошла от него, видимо, чтобы разыскать подругу. Де Бошем решился раскрыть ей свой секрет, и Амелия прямо-таки расцвела на глазах. Правда Джеред боялся, что девушка проболтается, однако понял по поведению Медеи, что она ничего не знает. Герцогиня ярко покраснела, когда мужчина глянул на нее, и растерялась, увидев его и Амелию рядом. На ее лице отразилась горькая обида и непонимание, которое она не могла скрыть. И от этого у Джереда тоскливо и сладко ныло сердце… Джеред решил, что девушка не должна сомневаться в том, что между ним и Амелией Грант есть какие-то отношения. Медея не станет стоять на пути подруги. Мужчина двинулся меж танцующих пар, пытаясь разыскать герцогиню среди ярких платьев, страусиных перьев и общей суматохи.

Она сидела в полном одиночестве за маленьким столиком в углу. Кажется, девушка давно забыла, где находится. Она задумчиво глядела куда-то вперед и беспорядочно мяла край шелкового рукавчика, резко контрастировавшего с белой кожей. Джеред перевел взгляд на ее пальцы, кажется, слишком хрупкие и тонкие, так и хочется согреть…
Решившись, мужчина подошел к Медее и поклонился. Девушка рассеянно подняла на него глаза, поднялась и тут же сделала реверанс.

-Хотелось бы поздравить вас с последним балом, леди Медея, - мужчина галантно коснулся губами ее руки. – Надеюсь, вы счастливы?

Девушка неопределенно дернула плечиком, но тут же оправилась:

-Конечно. Конечно рада, - но в ее голосе слишком явно слышалась усталость. – Вы позволите? – девушка уже хотела уйти, но Джеред не дал ей шанса. Ему было жаль ее за слишком явное расстройство и неумелую девичью ревность.

-Вы не составите мне компанию? Завтра мы с вами уезжаем, и я не скоро вернусь сюда, мне бы хотелось пройтись по парку, - мужчина выжидательно склонил голову, и Медея взяла его под локоть.

Они вышли в сад и медленно пошли по парковой дорожке, мостившейся меж аккуратных кустов и деревьев, в полном молчании. Оба были смущены и по-своему грустны. Джеред жалел, что время нельзя остановить, Медея же думала о том, как жестока бывает тишина. Лучше бы крик, шум, брызг вина и голос скрипки, чем это молчание. Молчание, которое никогда не повториться. И в этом его трагедия.

-Вы сегодня очень печальны, - решился заговорить де Бошем.

Медея усмехнулась. Знал бы он, из-за чего она грустит.

-Завтра я уезжаю из отчего дома в неизвестность, - ответила девушка. – Разве это не повод?

-Повод, - согласился мужчина, вглядываясь в потемневший сад. – Но вам не стоит расстраиваться. Джедайт не станет постоянно держать вас взаперти. Вы сможете приезжать домой.

-Вы давно его знаете? – вдруг с любопытством повернулась к нему Медея.

-С раннего детства, - не солгал Джеред, чувствуя себя, словно на лезвиях ножей. – Мы вместе росли.

-И… какой он? – робко спросила она. – Поймите меня правильно…

-Я понимаю, - пожал плечами Джеред. – Я думаю, он не так ужасен, чтобы вы его боялись, - мужчина усмехнулся. – Две руки, две ноги, в общем, как все. Но вас, наверное, волнует не это? Признаюсь, Джедайт – человек не без недостатков. Он бывает занудным, чересчур молчаливым, - Медея хихикнула. – И везде раскидывает книги, которые читает десятками. Но он любит вас.

Улыбка пропала с лица герцогини, и она остановилась посреди парковой дорожки.

-Ему всего лишь понравился мой портрет.

Джеред решил ничего не отвечать. Совсем скоро она все узнает. Совсем скоро.
Часть 5
Грант взволнованно ходил по комнате. Золотые перстни отчетливо и чересчур броско блестели в свете каминного огня. Мужчина грузно сел в кресло и задумчиво закурил. Он и понятия не имел, что все может обернуться так. Подумать только – Джеред де Моне! Этот дурак де Бошем на самом деле является братцем будущего мужа Медеи! Вся эта история с братьями могла вполне сойти за романтическую бредню, если бы этот Джеред не подошел к Гранту и не намекнул, что знает, куда утекают деньги из казны герцогства. Надо признать, глава совета не повел и бровью и даже напустил на себя оскорбленный вид, однако было видно, что де Бошем не верит ему. Уже тогда Грант замыслил прикончить этого малолетнего выскочку по пути ко двору де Моне. А теперь!.. Стоило копнуть чуть глубже, и выясняется, что никакого де Бошема не существует!

Герцог слишком глуп и наивен, чтобы догадываться об этом, так что он спокойно отправит свою дочку с этим щенком. А, допустим, во время пути… на них нападут лесные разбойники, и Джеред падет в схватке. Или ни с того ни с сего он умрет, отпив вина. Выбор есть. Осталось организовать. Джеред де Моне ни в коем случае не должен добраться до Джедайта и рассказать тому о делах в герцогстве.

Мужчина ухмыльнулся. Он уже знал, к кому обратиться за помощью.

***
Медея попрощалась с матерью и вышла во двор: за ночь подморозило. Она с удовольствием вдохнула холодный воздух. Карета была уже готова, вокруг суетились сопровождающие да и просто те, кому не было лень вставать в такую рань. Джеред о чем-то разговаривал с герцогом, Медея не решалась к ним подойти. Странно, что среди провожающих не было Амелии. Быть может, она обиделась на Медею за ту прогулку с Джередом? «Поделом ей!» - подумала Медея, но все равно с невольным ожиданием огляделась.

-Ну что, Стрекоза, до встречи? – герцог подошел к дочке; на его лице играла грустная улыбка. – Я буду скучать по тебе, Меда, не забывай своего старика.

Медея уткнулась в плечо отца, еще не веря в разлуку.

-Что вы, отец? – прошептала она. – Как можно?

-Меда, Меда! – неожиданно с крыльца сбежала взволнованная Амелия, одевая на ходу соболиную накидку.

Герцог выпустил из объятий дочь, и на шее герцогини тут же повисла леди Грант. Медея, не помня зла, тут же обняла в ответ лучшую подругу. Что же она теперь будет делать без своей маленькой доброй сестренки? Кто будет верить в правдивость французских романов и придумывать истории?

-Будь счастлива, моя дорогая, будь счастлива, - беспрестанно вторила Амелия, громко всхлипывая.

-Приезжай скорее, - отвечала ей Медея, почти не слыша слов подруги. – Ты обещала…

-Леди Леминг, пора, - кто-то мягко положил Медее на плечо ладонь, и, обернувшись, герцогиня увидела де Бошема.

-Да, - еще раз прерывисто обняв отца и Амелию, девушка отступила к карете.

Последний мимолетный взгляд на дворец, и Медея залезла внутрь. Она тут же опустилась на лиловое бархатное сидение и отвернулась к окну, туда, где догорали в осенней лихорадке похудевшие деревья. Девушка почувствовала, как рядом уселся Джеред, карета тронулась. Послышалось мерное цоканье конских копыт. Говорить не хотелось. Медея бессильно уткнулась лбом в холодное стекло и сомкнула веки…
***
Позади тянулся экипаж с сопровождающими. Четверо крепких вооруженных мужчин, преданных герцогу, и Мораган Блоуз. Сэр Блоуз, помощник Гранта, счастья от поездки не испытывал. Он вообще не хотел ввязываться в новую авантюру, однако на карте было слишком многое. В его же интересах было устранить Джереда де Моне, правда, пока с ним рядом была Медея, осуществление плана не представлялось возможным.

Блоуз потер тряпочкой лысину и сильнее сжал заветную бутылочку в костлявых пальцах.

***
Джеред обдумывал, куда ему увезти Медею. Он знал много прекрасных мест, достойных внимания, но никак не мог выбрать лучшее. Он видел печаль Медеи, и ему хотелось хоть как-то развеять ее. Правда, мужчина боялся лезть к ней с разговорами, да еще и этот остолоп в соседней карете напрягает. Джеред думал, что это был глупейший шаг со стороны Гранта – отправить своего приближенного, пусть и самого отчаянного. Вот наивная душа, честное слово!

Остановившись на маленький привал, Медея зашла недалеко в лес, пока все готовили к легкому завтраку. Но остаться в одиночестве ей не дали. Джеред пошел за ней. Первые минуты они просто молчали, как тогда, в саду, но вдруг де Бошем заговорил:

-Вы любите природу?

-Все детство я пробегала в саду, даже ездила с отцом на охоту, - ответили Меда, улыбнувшись воспоминаниям; с лица пропала тоска. – Вы не поверите, мистер де Бошем, но я отлично стреляю из арбалета и ружья.

-Вот уж глупости, - смешливо фыркнул Джеред, усаживаясь на поваленное бревно. – Девицам вашего положения пристало играть на клавесине и петь, а не скакать с оружием в руках.

-Может быть, - девушка горделиво дернула плечиком, ее глаза загорелись. – Но клавесину я предпочитаю гитару, пою посредственно. А вот арбалет… Я уверена, что смогла бы обучить вас паре трюков!

Де Бошем расхохотался, впрочем, не заносчиво. У него было свое представление о воспитании девиц, и познания Медеи он не считал такими уж неуместными.

-Если вы считаете себя таким уж асом, то я не против взять у вас урок.

-И когда же? – развеселилась герцогиня.

-Да хоть сейчас, - Джеред вскочил с бревна и машинально отряхнул серый дорожный китель. – Только нам придется вернуться и одолжить у наших сопровождающих оружие. Думаю, они с радостью согласятся.

-Не уверена, - покачала головой Меда. – Мужчины не привыкли доверять женщинам такие вещи. Как вы верно заметили, девицам пристало петь и играть на музыкальных инструментах.

-А вы хотели бы быть наравне с мужчинами? – с любопытством спросил Джеред; они повернули в сторону карет.

-Я не считаю мужчин выше женщин. Правда, похоже, так думаю только я. Мне кажется, жизнь женщины скучна и ограничена, разве нет? Что внушают девочкам с рождения? То, что они должны служить мужчине, быть матерью и женой. Все же остальное считается вне пределов их существования и ума.

-Вы считаете, что могли бы заниматься политикой или экономикой? – с сомнением пожал плечами де Бошем.

-Только самое посильное. Я много разбирала бумаг нашего герцогства, читала специальные книги. Конечно, это было самообразованием. Но кое-что я понимаю. Например, то, что наша правящая элита ворует казенные деньги.

Джеред с удивлением посмотрел на спутницу.

-Вы знали… так почему же не сказали все герцогу?

-Понимаете, - на секунду девушка закусила губку. – Когда мне было лет восемь, отец считал забавным то, что я учусь стрелять и ездить в мужском седле. Но со временем он, как и все мужчины, изменил свое мнение. Он не знал, что я тайком просматриваю бумаги. И вряд ли бы он поверил, что его приближенные на такое способны.

-Я знаю, кто за этим стоит, - вдруг признался Джеред; его лицо стало серьезным. - И я хочу обо всем доложить Джедайту. Но, боюсь, кое-кто не захочет, чтобы правда вышла наружу.

-О ком вы? – взволновалась Медея. – Не молчите, я имею право это знать!

Джеред сжал тонкие губы, несколько нерешительно глядя на герцогиню. Совсем рядом слышались голоса, видимо, для завтрака все было готово. Их могли услышать.

-Пойдемте, леди, - спокойно произнес Джеред, подавая Медее руку.

-Скажите же мне правду, - упрямо топнула ножкой Меда. – Речь идет о моем герцогстве.

Де Бошем не ответил, и Медее пришлось подать ему руку и выйти ко всем. Девушка расстроено уселась на подушку и взяла кусочек копченого фазана.

-Простите, - де Моне бесцеремонно забрал у нее дичь и внимательно ее рассмотрел; он даже попробовал мясо. – Я просто убедился, что оно не отравлено, - невозмутимо заявил мужчина, глядя на гневное лицо леди Леминг.

Девушка вздернула носик и отвернулась. Джеред и не подозревал, что тихая герцогиня окажется такой строптивицей.

Часть 6
Джеред был уже и сам не рад, что захотел увезти эту неугомонную девицу с намеченного пути. Лишившись опеки батюшки и, быть может, почувствовав свободу, маленькая строптивица совсем отбилась от рук. Куда подевалась та тихая девушка с печалью в бездонных глазах? Медея Леминг, эта своенравная бестия с лукавым прищуром, неожиданно показала себя с совершенно другой стороны, и де Бошем просто не знал, как на это реагировать. Не то что бы он был разочарован… тихая леди Леминг вызывала в нем смесь жалости и желания помочь, что было несколько далеко от романтики, но и к такой Медее Джеред не был готов.

Как вскоре понял Джеред, герцогиня во что бы то ни стало решила разузнать, кто стоит за махинациями с казной. Она готова была ходить за ним хвостом и изводить вопросами, но когда де Моне уже находился в точке кипения, и его глаза начинали метать молнии, девушка делала такие невинные раскаявшиеся глаза, что помощник герцога помимо воли оставлял при себе свои претензии. Но только почувствовав, что Джеред вернул душевное равновесие, Медея принималась за свое. Более того, она с чрезвычайным подозрением косилась на своих спутников и даже на старого кучера, словно пыталась сама разгадать преступника. Особенно ей не нравился Мораган Блоуз. Тому, видимо, тоже не было по душе внимание герцогини, и мужчина старался как можно меньше попадаться ей на глаза и все чаще протирал свою потеющую лысину. Джеред с тихим злорадством глядел на убийцу-неудачника.

А тем временем экипаж медленно приближался ко двору де Моне, останавливаясь в самых живописных местах английского осеннего леса. Даже привычная сырость и прохлада как будто меркла пред желтоватыми и рыжими огоньками деревьев. Медея чувствовала, что ей вольнее и свободнее дышится здесь, вдали от замка, да и думать о пресловутой свадьбе было совсем некогда, хотя, казалось бы, в такой длинной дороге есть время для всего. Надев женский костюм, пригодный для верховой езды, и накинув соболиную короткую накидку, герцогиня охотилась в лесу вместе с мужчинами. Конечно, ей часто уступали, но Леминг все равно получала невиданное удовольствие. Тем более, совсем неизвестно, удастся ли ей это когда-нибудь повторить.

Девушка заставляла себя не думать о своем спутнике, а, точнее, думать о Джереде исключительно как о попутчике, не более. Она перестала робеть в его присутствии, что радовало ее. Ей совсем не хотелось, чтобы де Бошем что-то подозревал. Единственное, над чем Медея пока не имела контроля, это Блоуз. Этот костлявый человечек с прилизанной лысиной никак ей не нравился. Наверное, именно он подослан, чтобы каким-то образом устранить Джереда, однако доказательств не было…

***
День клонился к концу. Небо почернело и разбросало по своему бездонному куполу исполины-звезды. Ужин накрывали в полном молчании, прерываемом лишь ржанием лошадей. Поляна, на которой остановились путники, мягко освещалась фонарями, от которых остро тянуло керосином. Трапеза также проходила в тишине. Вокруг плотной скатерти, заставленной мясом, фруктами и легким вином, собрались все пять сопровождающих, кучер, Джеред и Медея.

-За герцога Леминг, - звучным голосом пробасил сэр Рэндел, командующий армией; он поднял кубок на уровень плеч. – И за его будущего зятя Джедайта де Моне!

Поддержав тост, мужчины звонко чокнулись, отпили вина, и разговор пошел веселее. Вскоре герцогиня покинула непривычную ей компанию и села к себе в карету. Она не боялась острого, грубого словца, иногда проскользавшего между воинами, однако те несколько смущались в ее присутствии, и леди Леминг решила уйти. Об этом она не жалела, ей рано захотелось спать. Девушка, закутавшись в шерстяное одеяло, быстро уснула. Она не заметила, как в карету вернулся Джеред. Он аккуратно уложил герцогиню на сидение и получше завернул ее в одеяло, а сам, скрючившись, прижался щекой к стеклу.

За окном занимался рассвет…

***
-Мистер де Бошем! Мистер де Бошем!! – мужчину отчаянно потрясли за плечо, и он проснулся.

Джеред недоуменно похлопал глазами, пытаясь сообразить, что происходит. Это был их кучер, Август. Его и без того худое лицо ошалело вытянулось, глаза осовели от ужаса.

-Что случилось? – вскочил де Бошем, и все его тело заломило от ночного сна в неудобной позе.

-Там… там… - жалко мямлил Август. – Сэр Ришаль. Он… мертв…

-Что?! – это уже воскликнула Медея, которая, видимо, проснулась от громкого вопля кучера; девушка тут же зажала рот рукой.

Джеред незамедлительно вышел из кареты и побежал за Августом. Повозка, в которой ехали спутники Джереда и Медеи, была настежь открыта; мужчины толпились около нее, взволнованно переругиваясь. С сидения свисало тело сэра Ришаля, крепкого рыжеволосого мужчины со спутанной бородой. Его глаза были закрыты, будто он просто спал, а лицо его спокойно, однако мертвенно бледно. Джеред поморщился:

-Кто его? – глухо спросил он, оглядывая притихших мужчин. – Есть следы нападения?

-Нет, - выступил вперед Рэндел. – Всю ночь Ришаль был с нами, кто-то бы заметил, если бы было совершено нападение.

-Он точно не покидал своего места ночью?

-Нет, - снова ответил сэр Рэндел. – Не покидал.

С минуту Джеред просто молчал, раздумывая о чем-то, пока не вскинул голову на спутников:

-Обыщите Блоуза, у него должен быть яд, - отчеканил де Бошем не терпящим возражений тоном.

-Какое право вы имеете? – взвизгнул Мораган, когда трое мужчин подступили к нему; он пытался вырваться, однако силы были явно не равны.

Через минуту все вещи Блоуза были бесцеремонно вытряхнуты на землю. Среди них был и темно-фиолетовый пузырек, но он был… абсолютно полон. Де Моне, ожидающий совершенно другого, страшно удивился.

-Ты ответишь за свой умысел, Блоуз, - хладнокровно проговорил Джеред, разбивая у всех на глазах склянку с ядом. – Свяжите его.

Блоуза быстро связали и бросили на пол кареты. Он бился и беспомощно рыдал, пытаясь ослабить веревки, однако все было тщетно. Тело Ришаля закопали в лесу. Вмиг легкая поездка невесты к жениху обернулась путешествием, окропленным смертью. Мужчины с тяжелым подозрением глядели друг на друга, а Медея и вовсе заперлась в карете. Он вздрагивала при каждом шорохе. Перед ее глазами продолжал стоять образ побелевшего воина, обмякшего на сидении кареты, и к горлу подкатывал комок тошноты. Кто же это сделал?..

Джеред тоже был морально вымотан. Похоже, жизнь втянула его в головоломку куда более интересную, чем казалось сначала. Блоуз был невиновен, Ришаль убит, Джеред нашел следы яда на его одежде. За себя и Медею, конечно, он мог ручаться. Оставались Август и еще три провожатых. Но кому могло понадобиться подобное? За что было убивать Ришаля, который никому не сделал зла? Вопросы оставались без ответов…
***

-Вам холодно? – Джеред накинул поверх шерстяного одеяла еще и свой дорожный китель, но Медея судорожно помотала головой.

Нет, ей не холодно. Ей просто хочется, чтобы все это прекратилось, чтобы это оказалось дурным сновидением.

-Все обойдется, - зачем-то произнес де Бошем и сжал ладонь девушки. – Верите? Все обойдется.

Слова ее слабо утешали, и мужчина осторожно прижал перепуганную герцогиню к себе. Медея не дернулась, не отпрянула, как полагается молоденькой девушке, а бессильно опустила голову де Бошему на плечо. Ей было слишком страшно, чтобы вспоминать правила поведения. Девушка так и уснула, вцепившись непослушными пальцами в рубашку блондина, а тот беспокойно гладил ее по голове. И думал, думал, думал…

@темы: Мои фанфики

19:56 

Фанфик "Дорога сквозь осень" ЧАСТЬ 1-3

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Дорога сквозь осень
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Рей Хино (Сейлор Марс), Джедайт.

Пэйринг или персонажи: Медея Леминг (Рей Хино)/ Джедайт (Джеред?) де Моне

Рейтинг: R
Жанры: Гет, Романтика, Детектив, Hurt/comfort, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
Медея Леминг - девушка с большой гордостью и маленьким состоянием отца-герцога, которая отправляется к своему далекому, неизвестному жениху, снисходительно согласившемуся взять бесприданницу с почтенной фамилией замуж. Видя бедственное состояние семьи, Медея соглашается на унизительную свадьбу, наступив на гордость и любовь к бедному таинственному юноше Джереду...

Однако она не знает, что у ее жениха есть брат-близнец...

Посвящение:
Аланде, автору заявки и одному из самых благодарных читателей, радующих отзывами.
____________
Часть 1
-Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.

Медея безотрывно глядела на огонь, мягко скользя пальцами по упругим струнам гитары и слегка покачиваясь в такт теплому грудному голосу. Никто бы не назвал ее исполнение идеальным и чистым, но в нем было столько чувств и внутренней тоски, что Амелия завороженно глядела на ее сосредоточенное лицо, белые плечи, с которых небрежно сползла ночная сорочка, и лихорадочный румянец. У девушки был такой вид, словно в данную минуту решается вся ее судьба, и эти слова – ее собственные, ее ответ всему миру и, быть может, тому, кому никогда не осмелится сказать таких слов…

-Мне нравится, что можно быть смешной –
Распущенной – и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Медея неосознанно мотнула головой, гордо и смело, но в ее глазах невольно блестели слезы.

-Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью – всуе…
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!

На какое-то мгновение голос девушки прервался, будто вместе с этими словами прервалась и ее жизнь, но тут же зазвучал с новой силой:

-Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня – не зная сами! –
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами, -
За то, что вы больны – увы! – не мной,
За то, что я больна – увы! – не вами.*

Пальцы машинально пробежались по струнам и замерли, убивая на кончиках шлейф мелодии. А Медея, кажется, так и не очнулась, не отпустила такой жестокий, но такой жизненный для нее романс. Амелия тоже сидела неподвижно, а потом, чуть вздрогнув, спросила:

-А Джеред?

С минуту в темной комнате, раскрашенной всполохами пламени, было слышно только потрескивание поленьев, но Медея все-таки ответила, откладывая гитару:

-А что Джеред, Амелия? Все уже решено. Через неделю я уезжаю к своему жениху и выхожу за него, - девушка попыталась улыбнуться, глядя на расстроенную вконец Амелию, которая в силу своей огромной доброты и жалостливости никак не могла понять, что мир бывает несправедлив.- Чего ты печалишься? А вдруг Джедайт де Моне – моя судьба и любовь всей жизни?

-Но ты ведь так не думаешь, - грустно вздохнула девушка.

-Я хочу в это верить. Я хочу верить, что полюблю Джедайта и смогу с ним быть счастливой, - Медея говорила твердо, но в ее голосе все равно угадывался страх. – И я помогу своей семье. Джедайт не только знатен, но и богат, а наше герцогство на грани обнищания. Я не хочу, чтобы мой народ побирался, я знаю, сколько унижений вытерпел мой отец, чтобы устроить мою свадьбу. И я не могу даже предположить, что он обещал этому денди**. Так что у меня нет выбора и права на капризы.

Медея видела, что ее подруга ничуть не успокоилась. Амелия зябко повела худенькими плечиками и перелезла на свою кровать, тут же закутываясь в огромное одеяло до самого подбородка, так, что наружу высовывалась лишь взлохмаченная голова. На ее нахмуренном личике ясно читался протест и против этой свадьбы, и против этого устоя, где женщина – лишь приложение к мужчине и средство политической игры. Она не могла понять: как можно отказаться от своей любви? Наверное, в силу возраста и влияния французских романов. А Медея уже встретилась с реальной жизнью, которая, увы, говорила совсем другое.

А Джеред? Что же Джеред? Ведь Медея даже не знала, любит ли он ее. Он никогда этого не говорил и не был нежен, не пытался завоевать ее расположение, хотя неизменно притягивал. Не дарил подарков и цветов. Не посвящал стихи. Он не делал ничего, чтобы ей понравиться, кажется, даже не замечал. Медея не знала, зачем провожает его взглядом в саду и с особым вниманием слушает скупые, но весомые слова. И каждая случайная встреча с ним была для девушки пятном в воспоминаниях.

«Ты влюблена!» - восторженно заявила Амелия, когда Медея описала ей свои чувства по отношению к молодому советнику отца. Но Медея по этому поводу не испытывала такой радости. Она уже знала, что отец хлопочет о свадьбе, в герцогство была отправлена повозка от Джедайта (нечто вроде откупа за невесту), там же был и портрет будущего мужа, но поклажа так и не добралась до места назначения, и никто не знал, что произошло в пути. Медея с ужасом поняла, что не увидит жениха до самой свадьбы. А тут еще и пробудившиеся чувства к Джереду… Девушка ощущала себя в злых силках, от которых нет спасенья. Сперва плакала в подушку, кляня весь свет и моля о помощи. Потом – смирилась. А куда ей деться? Какой смысл в слезах? Нужно быть сильной, нужно помнить об отце и больной матери, о людях, которые почти бедствуют. А Джедайт де Моне пообещал взять герцогство под свое покровительство…

Да, Медея смирилась и стала усерднее учиться вышивать, готовить, правильно одеваться, чтобы выглядеть с мужем-правителем достойно. Быть может, эти знания ей мало пригодятся (а смыслом ее жизни станет деторождение и существование вдали от двора), но гордость не позволяла ей выглядеть жалко и ущербно. Пусть она никогда не будет править со своим королем, но даже в глухой деревне ей хотелось чувствовать себя королевой, а не бедной бесприданницей.

С такими мыслями Медея жила вот уже почти месяц. Наступил сентябрь, зарядили знаменитые английские дожди, все яснее и яснее вырисовывался ее отъезд к жениху, а внешнее спокойствие сменялось волнением и внутренним страхом. Какой он, этот Джедайт де Моне? Отец говорил, что он относительно молод, подтянут, блондин с голубыми глазами. Медея смотрела на Джереда, и ей становилось еще горше: тот был копией этого описания.

Но не внешность волновала Медею, внешность бывает жестоко обманчивой. Ее волновало то, что может за этой внешностью скрываться: извращенность, деспотичность, бездушность – то, чего не пожелаешь и врагу. Медея знала, что ее берут замуж из-за древней фамилии, молодости и красоты, другого у нее просто нет, и это тоже пугало. Быть может, возжелав ее, Джедайт устроит ей настоящий ад, выпустив на волю всю свою грязь. И ведь никто ее не защитит, никто не поможет…

Все это девушка держала в себе, доверяясь только Амелии, которая искренне жалела ее. Они вместе росли, вместе читали французские романы и мечтали, только вот теперь Медея перестала верить в чудо, Амелия же оставалась сущим ребенком. Иногда герцогиню удивляла эта ее ангельская наивность, непоколебимая жажда справедливости, и Медея могла только молиться, чтобы однажды Амелия не была обманута, как она.

-Ты спишь? – Медея отвела взгляд от тлеющего камина и повернулась на другой бок, чтобы видеть подругу:

-Не спится мне сегодня.

-Знаешь, - Амелия вдруг с решительным видом уселась на кровати. – Признайся во всем Джереду!

-Что? – округлила темные глаза Медея, невольно приподнимаясь с подушки.

-Признайся в любви Джереду, и он увезет тебя отсюда! – глаза девушки горели возбуждением.

Медея искренне рассмеялась:

-Нет, подружка, тебе нужно перестать читать романы. Все это глупости, Джеред мне никто. И он ко мне ничего не испытывает, а моя судьба уже решена. Ложись спать, завтра будет трудный день, - Медея отвернулась и прикрыла глаза.

Она еще не знала, что Амелия во что бы то ни стало решила помочь подруге избежать ужасной свадьбы.

***
Амелия вот уже минут пятнадцать мяла в руках письма для мистера Джереда де Бошема, в котором просила помочь Медее. Она была уверена, что он все поймет, более того, сам влюблен в герцогиню, ведь по-другому даже быть не может! Амелии оставалось только незаметно передать ему письмо, пока Медею не увезли, и тогда все будет тщетным.

Девушка стояла у покоев и не решала постучаться.

-Леди Амелия? – неожиданно в коридоре показался Джеред и остановился напротив девушки в галантном поклоне. – Что-то случилось?

Дрожащими пальцами Амелия испуганно передала конверт и, не говоря ни слова, стремительно скрылась, мелькнув пышными юбками муслинового платья. Джеред недоуменно пожал плечами и зашел в свою комнату…
____
* М. Цветаева
** Денди - модник, щеголь

Часть 2
-Что? Амелия, что ты наделала?! – вскричала Медея, в ужасе заламывая руки. – Господи милосердный, что обо мне теперь подумает мистер де Бошем? – она резко подошла к окну, открывающему вид на сад, беспомощно закрывая лицо ладонями.

Амелия, чуть не плача, села на стул:

-Прости меня, Меда, прости, я хотела тебе добра, - она жалко всхлипнула.

Медея молчала. Нет, ни за что она бы не хотела, чтобы Джеред знал хоть что-то о ее чувствах. Его нравоучения или косые взгляды окончательно бы расстроили его, сломили, а ведь это очевидно, что только это ей придется перенести. А что, если де Бошем расскажет все отцу? Об этом Медея боялась даже думать.

-Я только смею надеяться, - Медея решительно обернулась к заплаканной подруге, - что мистер де Бошем еще не читал твоего послания. Мне нужно забрать его во что бы то ни стало, - она быстрым шагом вышла из комнаты, забывая о гордости и возможных слухах.

***
Джеред с недоумением вертел в руках лист, исписанный убористым почерком. «Прошу Вас понять… Медея в беде… Она отчаянно любит Вас, но ни за что не признается… Ее нужно увезти…» Слова сливались в одно сплошное недоумение, тупой болью отдаваясь в голове от усталости. Он слишком долго сидел на бесконечном совете, быть может, понимает что-то превратно? Мужчина расстегнул душный китель, рывком дернул шторы, пропуская дневной свет, уселся в потертое кресло, прочитал послание еще раз. Неужели такая девушка, как Медея Леминг, дочь герцога, могла полюбить его? Ведь для нее Джеред де Бошем – человек без имени и состояния, а она невеста правителя небольшого, но достаточно богатого государства?

Джеред с недоумением и задумчивостью покосился на тяжелый балдахины и потертый персидский ковер. Он помнил свою встречу с этой девушкой так, словно это было вчера. Она гуляла по дворцовому парку вместе с другой юной леди, как выяснилось, Амелией Грант, дочерью главы совета, лучшим другом герцога и по совместительству главного казнокрада. Джеред прекрасно знал, кого первым выставят из герцогства, когда Медея станет леди де Моне. Правда, перед этим нужно будет выдать Амелию замуж за достойного человека, ведь эта девочка оказалась чиста и наверняка и не догадывалась, на какие подлости способен ее батюшка.

Джеред помнил их ярко и отчетливо. Тогда еще Медея не знала о своем скором замужестве, а Джеред взял с герцога слово, что тот не выдаст их с братом тайны. Девушки беззаботно носились по саду, громко смеясь и безжалостно пачкая дорогие платья травой.

-Медея, Амелия, - позвал их герцог, несвойственно нежно улыбаясь. – Подойдите сюда, будьте добры. Я хочу представить вас своему гостю и новому советнику!

Одна из девушек помахала им рукой, и подруги весело, не стесняясь, пустились к ним, как две красивые бабочки – одна желтая, а другая синяя.

-Вот, - герцог радушно показал на совсем юную девушку, которая тут же сделала реверанс, пытаясь унять сбитое дыхание. – Это леди Амелия Грант, дочь моего главного советника. А это, - рядом с подругой встала другая девушка, постарше, - моя Медея.

Джеред поклонился им обеим и поднял взгляд на герцогиню. Она была отчаянно хороша в этом синем бархатном платье, оттенявшем белоснежную кожу, наверное, совсем не тронутую скупым английским солнцем. Из черной «корзинки» на голове выпало несколько тоненьких прядок, но это только придавало ей прелести и юности. Но самыми примечательными были глаза: темные, они просто затягивали, обещая, обманывая, заставляя волноваться! Боясь выдать свои чувства, де Бошем перевел взгляд на герцога.

Именно такой запомнилась ему Медея, ее милое, юное, хоть и серьезное лицо. Такая девушка не будет пусто кокетничать и лебезить, ей это совсем не нужно. Она уже притягивает взгляды. И сейчас Джереду было странно, что она могла обратить на него внимание. Это и заставляло забиться сердце сильнее, и почти пугало: в юности легко увлечься. Джеред и сам когда-то влюблялся направо и налево, но все уходило пустым сном, одна прелестница легко сменяла другую. Де Бошем понимал, что такие, как она, наверняка любят со всей честностью и страстью, но можно ли брать за правду слова наивной романтичной девочки? И что принесут им эти слова?

«Она отчаянно любит Вас, но ни за что не признается…» Да, Медея действительно никогда не давала намеков, оставалась спокойной. Та веселая девочка с ямочками на щеках сменилась молчаливой, строгой девушкой, готовящейся стать женой. Но что ее изменило? Весть о скорой свадьбе или внезапное чувство? И за что его любить? За что к нему обращены эти теплые, умоляющие слова?.. Джеред аккуратно убрал письмо в конверт.

Неожиданно в дверь постучали, и мужчина неосознанно подскочил. Не успел он опомниться, как дверь распахнулась, и в комнату вбежала Медея. То, что первым бросилось де Бошему в глаза, так это бледность и ужас от собственной решимости на ее лице.

-Леди Медея? – Джеред с замиранием сердца поклонился вбежавшей, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал, и зажал руками расстегнутый китель.

От смущения бедная девушка покрылась неровным румянцем.

-Мистер де Бошем, - Медея нервно дернула головой, и длинные серьги качнулись в ее ушах. – Не примите за дерзость… - Джеред прекрасно видел, как она взволнована, поэтому старался сохранить спокойствие. – Недавно к вам подходила леди Амелия и передала письмо. Вы читали его? – ее руки нервно схватились за зеленую юбку.

-А в чем дело? – все-таки решился спросить Джеред.

-Дело в том, что это письмо… не вам… - она лгала, лгала до того, что защипало в глазах: что, если ее уличат во вранье? Что, если де Бошем все читал, а сейчас стоит с равнодушным лицом и тайной насмешкой? – Так вы читали?

-Нет, - спокойно ответил де Бошем и протянул ей конверт, в два шага преодолевая расстояние между ними. – Только собирался, леди. Сейчас я отдыхал, - глаза девушки невольно скользнули по его груди, неплотно прикрытой кителем, и она снова зарделась, а на тонкой шейке запульсировала голубая жилка. – Вы можете его забрать.

-Спасибо, - задушено прошептала герцогиня и тут же опрометью бросилась в коридор, оставив Джереда в полном смятении.

«Она отчаянно любит Вас, но ни за что не признается…» Так ли это? Так ли ей ненавистна эта свадьба и так ли дорог простой советник де Бошем?..

«Я увезу тебя отсюда, Медея, - подумал Джеред, решительно застегивая китель. – И никто тебя не найдет».
Он вышел из своих скромных покоев и направился к герцогу.

***
-Господи, Амелия, я подумала, что все пропало: в его руках было письмо! – девушку до сих пор трясло от переживания и смущения.

Амелия жестом отозвала камеристку*, дабы избежать лишних ушей, и обняла подругу. Медея беспомощно уткнулась носом ей в макушку.

-Он не читал его, не успел, я спасена! – герцогиня села на свою кровать, прикрытую лоскутным одеялом.

-Спасена? – Амелия задумчиво уставилась в окно. – А не будешь ли ты потом жалеть?

-О чем? – растерялась Медея, распуская высокую прическу, и темные пряди заструились по изумрудному платью.

-О том, что он его не прочел? – Амелия внимательно посмотрела в глаза подруге. – О том, что ты так ему и не рассказала?

-Оставим это, - строго ответила Медея. – Неужели тебе так нравится травить мне душу?

Леди Грант промолчала.

***
-Джеред? Проходите, - герцог радушно впустил советника в свои покои и без лишних церемоний сел в кресло, жестом предлагая ему место напротив.

В маленькой бардовой комнатке, выполненной в уже давно устаревшем стиле, остро пахло табаком и лампадным маслом. Джеред уже не удивлялся, что герцог Леминг живет и ведет себя неподобающе своему положению. Наверное, в этом-то и беда всего герцогства: их правитель слишком мягок, потакает своим слабостям и первому впечатлению. Вот и не зная толком Джереда, герцог спокойно пустил его в свою комнату. Опрометчиво.

-Я по поводу вашей дочери, - Джеред сел прямее, испытывая желание поморщиться от едкого дыма. – А точнее, по поводу ее отъезда.

-А что не так? – тут же напрягся мужчина, и неожиданно в его взгляде появилось что-то гордое, присущее его дочери. – Свадьба может не состояться?

-Нет, - поспешил замерить его Джеред. – Но у меня есть кое-какая просьба. Я сам доведу Медею до двора.

-Мои люди обеспечат вашу безопасность, - подумав, ответил герцог. – Но я прошу с вас слово, что с моей дочерью ничего не случиться. Я вверяю вам и вашему брату самого дорогого мне человека. Я могу на вас рассчитывать?

-Конечно.

-И будьте к ней снисходительнее, - мягко попросил мужчина. – Моя девочка давно смотрит на вас.
_____
*Камеристка - комнатная служанка

Часть 3
Медея провела в герцогстве все свое детство, никогда не выезжая за его пределы. Не потому, что не хотела, а потому, что того не позволял отец. Мать Меды, Велона, подхватила за границей какую-то редкую, тяжелую болезнь легких, и вот уже несколько лет лежала в постели. Иногда девушке казалось, что та предпочла бы смерть этому мучению. Она опротивела себе, считая себя обузой мужу и всем вокруг, не терпела вздыханий у своей постели и явных проявлений чувств. Все чаще и чаще Медея ловила себя на том, что заходит к матери только из обязанности и уважения к отцу, сама же давно тяготела ее сухими, полными тайного озлобления речами. Медея смотрела на Велону, ее осунувшееся, бледное лицо, неласковые шершавые руки, вечно сведенные на переносице брови и мечтала только об одном: никогда не становиться такой, как мать.

Отца Медея любила отчаянно, нежно, любила даже его недостатки: и привязанность к табаку, и обжорство, и некоторое легкомыслие. Она всегда чувствовала себя нужной рядом с ним, холеной и любимой. Еще будучи девочкой, Медея знала, что является главной любовью отца, и бессовестно пользовалась этим. Практически любая прихоть Стрекозы – так звал герцог свою маленькую Меду – исполнялась сиюминутно, но девочка не росла зазнайкой или эгоистом. Рядом с ней всегда была Амелия, они крепко дружили. Вместе взрослели, вместе мечтали, шалили тоже вместе. Медея никогда не забудет прогулки по зеленым садам, забрызганным яркими цветами, первые балы, робкие разговоры о самом сокровенном.

Медея действительно жила в мире, который можно было бы назвать почти сказочным, но развлечений и тихой жизни ей оказалось недостаточно. Лет с пятнадцати Медея стала интересоваться делами отца и положением герцогства в государстве. Убедившись, что за пределами ее персонального рая цветет преступность и нищета, девушка стала углублять свои знания. К своим семнадцати годам Медея знала многие тонкости, о которых не ведал герцог, и одно подозрение поразило ее: а что, если все беды от Совета и «честных» правящих кругов? Документы яростно говорили об этом, Медея же молчала, прекрасно понимая, что отец вряд ли захочет принимать такую правду. Девушка с сожалением понимала, что герцогству нужен другой правитель, более решительный и разумный.

И тут появляется Джеред де Бошем, молодой человек из Фляндрии, выпускник какого-то блестящего университета. Он взялся за дела, и Медея, сверив документы, на деле увидела его находчивость и дипломатические умения. Герцогство Медеи, имеющее хорошие каменоломни и избыток сырья, получило пару выгодных договоров и укрепило свое положение на рынке. Это значительно пополнило казну, хоть и было недостаточным усилием. Девушка невольно подумала: «Именно таким правитель должен быть». Она прониклась искренним уважением к его спокойному виду, веским словам и даже к его закрытости. Сама Медея невольно робела перед ним, вела себя чуть тише и скромнее, что так не соответствовало ее характеру. Так робеют малыши перед взрослым незнакомым человеком.

Она даже не заметила, как все переменилось. Как ее взгляд из уважительного стал изучающим и внимательным. Как сердце стало биться чуть чаще при его появлении, но уже не от робости, а от восхищения. Как на письмах и в девичьем дневнике появились его инициалы «Д» и «Б». Когда это произошло? Когда пришла первая юношеская любовь?

И вот теперь эта свадьба. Как гром среди ясного неба, как приговор. Теперь Медея смотрела на де Бошема с испугом и странной надеждой, не зная, где еще просить спасения. Но молодой человек не замечал ее взглядов и, кажется, был ровен и равнодушен. И однажды принялся даже расписывать всю пользу этого брака, Медея весь вечер ходила подавленной. Она смирилась. Смирилась, что ее чувства безответны, и с обреченностью ждала свадьбы.
***

Джеред и Джедайт были близнецами, только вот Джед появился на свет на пару минут раньше брата и тут же стал будущим правителем, а второй – только родственником короля. Внимание родителей, нянек, подданных было обращено на Джедайта, Джереда же готовили к военной и дипломатической службе, и у юноши обнаружился редкостный талант, не делая ничего, нравиться людям и беспричинно внушать им доверие, при этом он умудрялся проворачивать такие безрассудные поступки и дела, что все только диву давались, как ему это сходит с рук. В отличие от младшего братца, Джедайт был мало способен на безрассудства. Только один раз он отступил от принципов, которые ему внушали еще во младенчестве. Когда увидел портрет Медеи Леминг.

На нем была изображена поистине красивая молодая девушка в ярко-алом платье. Она стояла в пол-оборота и внимательно смотрела с полотна своими серьезными аметистовыми глазами. Черные волосы шелковым покрывалом ниспадали до самого пояса и блестели в свете тусклой свечи, которую она держала в руках. Медея… Странно. Казалось бы, Медея должна быть светловолосой, солнечной, «медовой»… Так говорила Джедайту логика. Но эта девушка была абсолютной загадкой. Логике она не поддавалась. И, кажется, эта гордая герцогиня не подчиняется никому.

Отсутствие приданного Джедайта мало волновало, хотя он слыл прагматичным человеком, и ему в жены прочили самых богатых невест соседних государств и герцогств. Но Медея Леминг никак не могла выйти у него из головы, однако Джедайт не мог полностью отрешиться от силы разума. Тогда он решил провернуть с братом одну сумасшедшую вещь… Действительно сумасшедшую. Но он обязан был узнать девушку поближе. И в этом ему мог помочь только родной брат.

Теперь в герцогстве Медеи появился Джеред де Бошем, простой советник. Советник с королевской фамилией, о которой знал лишь герцог.

***
-Когда же ты выросла, доченька? – герцог ласково прижал Медею к себе и погладил ее по голове. – Кажется, еще совсем недавно ты бегала по саду и ловила бабочек, а уже через неделю состоится твоя свадьба. Скоро последний бал в честь Медеи Леминг, последний бал в отчем доме.

-Папа, давай не будем о грустном, - попросила его дочь и села рядом с ним; девушка с тоской обвела взглядом отцовскую комнату.

-Тебе, кажется, нравится Джеред де Бошем, - усмехнулся мужчина в бороду, глядя на то, как покраснела Меда.

-Что ты, отец? – насупилась девушка. – Что за разговоры? Меня интересует только мой будущий муж, - она улыбнулась как можно ободрительнее.

-Похвально, - кивнул герцог. – Но ты все равно сама не своя. Не узнаю тебя, моя Стрекоза.

-Скоро у тебя не будет Стрекозы, отец.

-Нет, моя Стрекоза останется со мной навсегда, - отец поцеловал дочь в лоб, ощущая щемящую грусть от будущего расставания. – Ты останешься все той же маленькой девочкой. Даже когда выйдешь замуж. Даже когда будешь иметь собственных детей.

Девушка почувствовала, как глаза защипало от слез, и уткнулась носом в родное плечо.

-Через несколько дней твой последний бал, Меда, - ласково произнес отец. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты уходишь в новую жизнь, не бойся ее. Джедайт – хороший человек.

«Но он – не Джеред», - с тоской подумала Медея, однако ничего не сказала.

-Я хочу исполнить любое твое желание.

-Позаботься о Амелии, мне будет ее не хватать, - попросила девушка. – Мне будет без нее одиноко.

-Она станет приезжать к тебе, - утешил ее герцог.

«Если мой муж позволит».

-Но если тебе будет легче, то я обещаю, - мужчина грустно усмехнулся.

В маленькой бордовой комнате догорал камин. Двое, не герцог и герцогиня, а отец и дочь, сидели на маленьком диванчике, тесно прижавшись друг к другу. Они знали, что очень скоро их ждет долгая разлука. И неизвестно, чем она обернется.

@темы: Мои фанфики

Katerina Magicheskaya

главная