Записи с темой: мои фанфики (список заголовков)
17:13 

Фанфик "Запоздалая любовь"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Зойсайт/ Ами

Рейтинг: R
Жанры: Гет, Драма, AU, Songfic
Предупреждения: OOC
Описание:
"Что с ними?.. Вроде, уже далеко не мальчик, сорок два года, да и она – не девочка. Да, моложе, тридцать шесть, но все же… <...> Но каждый раз, уходя из гостиничного номера после очередной встречи, Зойсайт задумывается, почему же жизнь прошла так нелепо?.."

Публикация на других ресурсах:
с разрешения

Примечания автора:
Накатило. Странно, я никогда не вдохновлялась песней (и тем более шансоном, случайно услышанным по радио), но искоркой, от которой разгорелся весь драббл, была песня Трофима "Снегири".
Вот ее фрагмент (в сокращении):

За окошком снегири
Греют куст рябиновый,
Наливные ягоды рдеют на снегу.

Я сегодня ночевал
С женщиной любимою,
Без которой дальше жить
Просто не могу.

У меня своя семья,
Жизнь давно очерчена,
Но себя не обмануть сколько не хитри.

С этой женщиною я
Словно небом венчанный
И от счастья своего пьяный до зари.

Я смотрю в её глаза,
Словно в море синее,
И, прощаясь у дверей, обнимаю вновь.

А рябина на снегу
Плачет белым инеем,
как продрогшая моя поздняя любовь.
_______________________________
Ливень барабанил по крыше автомобиля, смазывая стекла в сплошные размытые струи, все еще хранящие бледные тени изображений высоток, машин и людей. Все, кажется, смолкло перед ревущей стихией или, быть может, зашуршало и загромыхало вместе с дождем. Зойсайт не знал. Сам он сидел в салоне своей Ауди, схватившись тонкими пальцами за руль, и почему-то не двигался с места, погружаясь в ту странную апатию, что всегда наступала при очередном расставании с Ами.

Что с ними?.. Вроде, уже далеко не мальчик, сорок два года, да и она – не девочка. Да, моложе, тридцать шесть, но все же… Все же кто-то бы сказал, что жизнь их – уже устоявшееся звено, и пора бы уже не сходить с ума, как малолетним. У него – жена и двое детей, у нее – муж и сын. Разные работы, разный круг общения, разные судьбы. Но каждый раз, уходя из гостиничного номера после очередной встречи, Зойсайт задумывается, почему же жизнь прошла так нелепо? Почему он не встретил ее в своей бурной молодости, и у них не родилось трое детишек? Почему не ей он подарил обручальное кольцо? Почему не ее назвал женой? Почему?.. Почему три года назад, увидев ее в магазине и спросив, как добраться до отдела с рыбой, спрятал в кармане свой «золотой ободок» и пошел за ней? Хотя… хотя был еще достаточно привлекателен, чтобы вскружить голову какой-нибудь глупенькой восемнадцатилетней девчонке, а не связываться с взрослой женщиной… Что заворожило его? Лучистый взгляд с миллионами бликов и понимающая улыбка? Мелодичный голос? Тоненькая, совсем не женская фигурка в строгом, немного скучном зеленом платье? Нет, Зойсайт не мог ответить даже сейчас.

Из магазина они прошли в кафе, шутя и смеясь, словно старые знакомые. Там долго сидели, не считая времени и возраста. Он признался, что женат. Она – что замужем. И это не остановило никого. Наваждение? Сумасшествие? Может быть.

Наскоро забронированный гостиничный номер… Объятия, едва захлопнув дверь… Нетерпеливые стоны и разбросанная по полу одежда… Прохладные простыни под спиной… Без всяких прикрас и фальши, дыхание к дыханию… Дорожки быстрых поцелуев… Пик блаженства… И та странная, осязаемая тишина, единение, говорящие лучше любых слов. Никто из них не жалел и не думал о своих семьях в эти мгновения. Может быть, это эгоистично и подло, но сердце… сердце было готово вырваться из груди от близости друг друга!

А теперь… У нее прибавилось морщинок у глаз и губ, и фигура уже теряет ту женскую свежесть. У него появился животик, и все реже звучит в голосе молодая нотка. Но снова и снова это уходит на второй план, едва он видит все еще хрупкую талию, короткий венчик темных волос и вечно сияющий взгляд Ами, а она – хитрые зеленые глаза, пышные рыжие кудри и могучие плечи. Пусть молодость уходит. Когда они рядом – юность возвращается в их сердца, а глаза застилает нежность и то самое сумасшествие, что мешает видеть недостатки.

И это, наверное, главное, что было и есть в жизни Зойсайта, по всем меркам счастливого человека.

И это, наверное, главное, ради чего ее лучистые глаза так сияют.

Ради этой запоздалой любви.

…Зойсайт вздрогнул и перевел глаза в сторону гостиницы. Он скорее догадался, чем увидел, что Ами вышла и села в такси, заказанное заранее. Они всегда расходились в разное время. Они могли бы все бросить и быть счастливыми, наплевав на стереотипы и запреты, наплевав на других. Хотя… нет. Жизнь уже слишком устоялась, и они слишком обязаны кому-то, чтобы броситься друг к другу и стать счастливыми. Обязаны супругам, детям, коллегам, да и всему «добропорядочному» обществу… Однако против обязательств есть настоящие чувства. И эти чувства слишком сильны, чтобы их подавлять.

Зойсайт прекрасно знал, что это не последняя их встреча. И молодость не закончилась. Она просто затаилась в тех мгновениях, что он проводит с любимой женщиной. Женщиной, без которой он уже не представляет своей жизни…

И в Токио всегда будет вечное солнце и вечная весна. Зойсайт знал это. Твердо.

@темы: Мои фанфики

17:12 

Фанфик "SOS: Спасите Наши Души" (2)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Расплата Кунсайта
Минако продолжала отчаянно лупить Кунсайта, даже когда они телепортировались. Ей было абсолютно безразлично, откровенно говоря, где срывать на нем свои нервы. А Кун изловчился и нажал на дверной звонок, тут же протолкнул ненаглядную внутрь дома и закрыл за собой дверь. Уф!..

- Мина, доченька, - Минако не сразу сообразила, что оказалась в доме собственной матери, но тут же затихла, словно на нее вылили ушат ледяной воды.

- Мама? – с натугой улыбнулась Айно и метнула убийственный взгляд на невозмутимого Куна. – Здравствуй…

- Что-то не ждала я тебя сегодня, - миссис Айно неловко поправила цветастый фартучек и, заправив за ухо прядь каштановых волос, перевела пытливые голубые глаза на спутника дочери. – А вас как зовут? Ты решила наконец познакомить меня со своим молодым человеком?

Самое неловкое было то, что мать Минако с Кунсайтом была еще не знакома, и знакомить благоверного с родней Мина не спешила. Во-первых, еще ни одного мужчину не подвергали таким испытаниям в ее семье. Во-вторых, ее семья никогда не знала, что такое знакомиться с возлюбленными дочери. В общем, все были к этому не готовы. Особенно сама девушка. Но Кунсайт, северный прохвост, решил иначе.

- Меня зовут Кунсайт Тсури, - представился генерал и протянул женщине букет белых роз, которые (Минако была уверена) тут же материализовал минуту назад. – Простите, что мы так… без предупреждения… Но я давно хотел познакомиться с вами. Ни за что бы не подумал, что мать моей Минако выглядит, точно ее сестра.

Мине, беспомощно наблюдавшей за всеми этими прелюдиями, мстительно хотелось, чтобы ее мать сказала нечто колкое, но та вдруг вспыхнула и с улыбкой приняла букет. Это ж надо! В северной ледышке проснулся дамский угодник, а ее мать краснеет, как семиклассница! Всё против нее!

- Что вы… - смутилась миссис Айно. – Проходите на кухню, я как раз затеяла блинчики! – и тут же унеслась снимать фартук.

На кухне Кун и миссис Айно мило беседовали, а Мина пыхтела в сторонке, обидчиво косясь на генерала и мать. Мало того, что женщина не заметила следов слез на щеках дочери, так еще и очарованно смотрела на этого наглеца, ловко увернувшегося от расправы. Минако хотелось встать и уйти с их праздника, пока Кун вдруг не остановил разговор и не прокашлялся:

- Кстати, миссис Айно… пользуясь случаем, я хотел бы попросить руки вашей дочери.

Мина, флегматично отпивающая чай, подавилась и выплеснула все на скатерть.

- Что? – фыркнула она, выпучив голубые глаза, словно теннисные мячики.

- Ах, Мина! – укоризненно покачала каштановой головой мать, и улыбка расцвела на ее губах. – Почему же ты раньше не сказала?

Минако ничего не могла вымолвить, ведь лорд не просил выходить ее за него замуж. Она знала, что Кунсайт по природе своей принципиален, интрижек не переносит, а готов брать полную ответственность, но все-таки девушка не считала его тем человеком, который способен вот так вот жениться. Ничего толком не обдумав. И ничего толком не обговорив. Чудеса, да и только!

- Поздравляю-поздравляю! – кинулась обнимать их мать, толком не знавшая северного генерала, но уже очарованная им. – Долгих лет вам!

Мина словно в прострации принимала поздравления и объятия, зачем-то кивала и улыбалась, пока Кун, наконец, не распрощался, и они не вышли на улицу. Девушка не знала, что и сказать. Да, она втайне мечтала об этом очень давно, но сейчас в ее голове все перемешалось.

- Ты решился на это, чтобы я больше не приставала к тебе с истериками? – хмуро спросила блондинка ошалевшего от счастья (?!!) Куна.

- Вот дурочка, - усмехнулся лорд. – Я сделал это потому, что люблю тебя, - и тихонько добавил: - И потому, что пора меня простить.

Расплата Нефрита
Долго улепетывать Нефриту не пришлось. Макото позади него, ревущая, словно туземец в ярости, видимо, зацепилась ногой за какую-то корягу и рухнула наземь, вскрикнув напоследок. Инстинкт самосохранения верещал генералу, чтобы он уносил подальше ноги, но совесть и честь совершенно не допускали такой низости. Поэтому Неф, остановившись, тут же повернулся и побежал к лежащей в ворохе парковых листьев Макото. Девушка не двигалась, глаза ее были закрыты, а чудесный каштановый хвост разметался по грязной лесной подстилке. От этой картины по спине лорда пробежали мурашки, он встал на колени перед возлюбленной:

- Мако?.. Ты в порядке? – шепотом спросил он.

Неожиданно Кино распахнула глаза, пара резких движений – и Нефрит, задрав ноги кверху, оказался прижатым к земле. Макото воинственно вцепилась в его рубашку, и пара верхних пуговиц со свистом отлетели прочь, теряясь в пыли.

- Ах ты маленькая зараза! – рыкнул Неф. – Ты испортила мне рубашку!!! – он легко перехватил ее в талии и, чуть встряхнув, вывернулся из ее пальцев.

Макото даже пикнуть не успела, как бывалый генерал, ловко вскочив, перекинул ее к себе на плечо, ради собственной безопасности сдерживая крепкие ножки возлюбленной у лодыжек.

- А ну-ка убери от меня свои клешни! – прорычала взбешенная Макото, когда они медленно двинулись куда-то вглубь парка.

- Молчать, женщина, - отрезал Нефрит, спокойно вышагивая, словно Мако весила не более грамма; его лицо, до этого взволнованное падением девушки, стало мстительно-ровным и даже наглым. – Знай свое место.

- Что-о-о?! – взвилась ошарашенная Кино и тут же забрыкалась. – Да какое ты право имеешь так со мной разговаривать?!

- Я имею такое же право, как и ты – вести себя, будто мы век женаты! – ухмыльнулся Неф, откинув шикарные локоны за спину. – Кто-то решил поиграть в ревнивую супругу? Я перед тобой отвечу за случившееся. Но тогда и ты тоже будешь отвечать за свои поступки.

- Чего? – снова не поняла Макото, обескураженная серьезно-зловещим тоном, как вдруг Неф остановился, перекинул ее с плеча и поставил перед собой.

Оказывается, они не двигались вглубь заросли, а срезали дорогу к другому выходу из парка. Всего несколько поворотов, и генерал вытащил за руку ненаглядную в тихий дворик, откуда вызвал такси. Макото, беспомощная в своей растерянности, была запихана в машину. Неф назвал таксисту какой-то адрес (Кино не расслышала) и отказывался говорить ей, куда они едут. Таксист, наблюдавший за странной парочкой краем глаза, лишь хмыкал и не вмешивался.

- Куда это ты меня привез? – продолжала вопрошать воительница, но ее подчеркнуто игнорировали.

Лорд провел ее в прохладный подъезд, затолкал в лифт, поднялся на восемнадцатый этаж… С невозмутимым видом достал ключ, открыл одну из квартир и завел туда девушку.

- Проходи-проходи, - гаденько ухмыльнувшись, пропел Неф и демонстративно запер квартиру.

Макото ничего не оставалось, как шагнуть вглубь комнаты и ужаснуться: это был настоящий холостяцкий вигвам. Покрывало с синего дивана было стащено к полу, банное полотенце валялось на кресле, стол усеян крошками, пеплом и пылью. Одна штора завязана каким-то странным узлом, ковер прожгло сигаретой… И что самое главное – по комнате были разбросаны знаменитые мужские носки всех мастей. Честное слово, Макото теперь понимала, почему Неф не звал ее раньше к себе.

- Ну что, ненаглядная, - пропел Нефрит, стаскивая с себя порванную рубашку и вручая ее застывшей Кино. – Пора тебе браться за свои обязанности. Для начала можешь зашить мою рубашку, а потом и прибраться. Кстати, обед к твоему приходу я тоже не готовил, - и мужчина демонстративно уселся в кресло прямо на полотенце.

- То есть… - медленно прошипела воительница, - ты повел себя, как свинья, а расплачиваться нужно мне?

- Ну почему же? Ты меня уже поколотила, заявив о своих правах, даже сорвала мне лучшую рубашку. Теперь моя очередь, - он сложил руки на груди.

- Я не собираюсь прибирать за тобой, - воинственно ответила Макото, упирая ладони в бока.

- Тогда не смей вести себя так, словно сорокалетняя баба, которая позволяет себе пилить своего мужа и тем более поднимать на него руку. Пока что ободка на пальце у меня нет. Так что я сам выбираю, где, с кем и когда быть.

- Ах, так… - сладко улыбнулась Макото, доведенная, кажется, до белого каления поведением генерала. - Тогда предлагаю нам больше не встречаться и вообще забыть о наших отношениях. Подумаешь! Ведь мы такие независимые! Я, пожалуй, позвоню сегодня Мотоки, сходим с ним куда-нибудь, он давно приглашал. А что? Нужно соблюдать свободу личности.

Мако, тряхнув волосами, повернулась к выходу:

- Надеюсь, ты сможешь прилично себя вести перед нашими друзьями? – с бравадой спросила она. – Хотя мы и расстались, встреч не избежать. Нужно принимать этот факт во внимание.

- Ничего, - с плохо скрываемой яростью бросил Нефрит. – Я и твоего Мотоки прекрасно приму. Да мы… мы с ним вообще станем лучшими приятелями!

- Ну что ж, прекрасно, - с показным дружелюбием кивнула Макото. – До встречи. Я передам Мотоки твое желание подружиться.

Но не успела девушка сделать и пару шагов, как была почти грубо схвачена, кинута на диван и придавлена довольно внушительным мужским телом. Глаза Нефрита сверкали так, словно в синих затуманенных ревностью и досадой зрачках разлит фосфор, и на секунду Мако даже стало страшно:

- И куда собралась? – прохрипел он. – Хрен я отдам тебя какому-то там убогому!

- Мы уже с тобой расстались! И вообще – ободка на моем пальце пока еще нет, – приподняла бровку Мако. - Ну и кто тут ведет себя как ревнивый супруг?

Что на это сказать, Нефрит не нашелся, а только накрыл губы любимой напористым поцелуем, прекращая всяческие разборки и вскользь думая, что рубашки он лишился и обзавелся парой синяков вполне заслуженно…

Расплата Зойсайта
Ами, в отличие от других девушек, вовсе не хотела отомстить Зойсайту или даже просто накричать. Появление лорда как ни в чем не бывало и его легкомысленная фраза «А что мне, плакать?» почему-то тупой болью отозвались в душе, и девушка поспешила уйти из парка, чтобы не заплакать самой. Как стыдно! С одной стороны, при виде генерала сердце радостно и сладко защипало, но с другой стороны, накатила такая страшная грусть!.. И ни грамма раскаяния с его стороны. И как ей теперь знакомить его с матерью?..

- Ами, подожди! – услышала она его крик, но не обернулась и не остановилась. Ни к чему слабости. Ни к чему сейчас его зеленые и якобы раскаявшиеся глаза, которые, конечно, опять заставят ее простить и смягчиться.

Девушка, стиснув зубы, ускорила шаг и быстро вышла из резных ворот, оставляя позади парк и подруг. Теплые пальцы схватились за ее плечо и постарались остановить, но Мицуно упрямо вывернулась.

- Ами, малыш, остановись! – от умоляющего, проникновенного голоса с родными нотками хотелось в постыдной слабости подчиниться, однако Ами опустила голову и не ответила, пока мужские руки настойчивее не сжали и не заставили.

Зойсайт попытался заглянуть ей в глаза, но Мицуно отворачивалась, наверное, напоминая капризную девочку, а на самом деле она была глубоко раненой девушкой.

- Ами, давай поговорим, - Зой со своей нехитрой бесцеремонностью потащил слабо сопротивляющуюся девушку в ближайшее кафе, усадил ее за стул и заказал два фисташковых мороженых.

Воительница (да какая, к Берилл, воительница?!) продолжала молчать, теребя в руках ремешок сумочки. Гордость твердила ей уйти, но ноги стали подозрительно слабыми.

- Я… я… - в обычной жизни Зойю палец в рот не клади, а тут он жалко принялся заикаться, не понимая, как выразить свое раскаяние. – Честно слово, Ами, я очень сожалею! - с жаром воскликнул он, и девушка впервые подняла на него глаза.

На ее лице появилась грустная, щемящая улыбка горечи:

- Сожалеешь? Скажи, пожалуйста, в чем моя вина? Что я сделала не так? Или тебе чего-то не доставало? – она беспощадно терзала несчастный ремешок. – Тогда еще не поздно все отменить, я держать тебя не стану.

- Что ты говоришь? – ужаснулся Зойсайт, чувствуя, как воздух застревает в легких, и дыхание сбивается. – Как ты вообще могла такое подумать?

- А что мне думать? Передо мной факт. Ты не волнуйся, я не стану устраивать скандалов и давить на права, которых у меня еще нет. И, наверное, уже не будет.

Впервые глупая мальчишеская забава показалась Зойсайту жестокой. Ведь из-за нее… из-за нее сейчас его любимая девушка страдает и отказывается от знакомства с родителями, которое очень важно для нее. Из-за нее рушится жизнь самого генерала!

- Ами, ты не хочешь объявлять меня своим молодым человеком? – прошептал Зой, даже не замечая, как на столе появляются вазочки с мороженым, а официантка с любопытством и сочувствием смотрит на них.

Мицуно молчала. И почему-то это не казалось упрямством или капризом. Она действительно не знала ответа. Если раньше ее и не надо было спрашивать, ведь умница буквально сошла с ума от влюбленности, то сейчас… Когда произошло подобное… Быть может, для кого-то невинное и не стоящее внимания, но для нее очень важное. Особенно перед самым знакомством и после таких разговоров с мамой о том, какой замечательный и великолепный Зойсайт…

- Понятно, - кивнул сам себе Зой, вздыхая и опуская взгляд. – У меня хотя бы есть шанс?

- Шанс есть всегда, - ответила Ами и вышла из кафе, не оглядываясь на потупившегося генерала.

Часть 3
В кафе стоял настоящий галдеж, но за одним столом стояла практически образцовая тишина. Нефрит обнимал Макото собственническим жестом, шепча ей что-то на ухо; Усаги уселась на колени Эндимиону, позабыв все обиды; Джед и Рей молчали, но голова девушки покоилась на плече возлюбленного; Минако и Кунсайт сидели, взявшись за руки, и только Ами и Зойсайт вели себя так, будто друг другу чужие. Правда, Зой кидал на Ами многозначительные взгляды, но Мицуно упрямо не замечала их.

- Ну что? Может, уже начнем то, ради чего мы все собрались? – встрепенулся Джед, и все внимательно посмотрели на него, отвлекаясь друг от друга.

- Да, - саркастично усмехнулась Мако, скрещивая на груди руки, - только я бы для начала хотела узнать, для чего мы тут.

- Ну, в общем, - смутился Зой, вытаскивая откуда-то из-под стола букет белых хризантем, - мы хотели попросить у вас прощения.

Тут же подошли официантки и принесли еще четыре букета. Лилии достались удивленной Рей, чайные розы – Макото, герберы – Усаги, а орхидеи – Минако. Зойсайт несмело положил цветы перед смущенной Мицуно.

- Мы действительно поступили глупо, - продолжил рыжий, но его перебила Рей:

- Нет, не глупо, - тряхнула волосами Хино, - подло.

- Но мы же извинились, - сделал ангельские глазки Нефрит. – И поплатились уже за свою глупость.

- Вы ведь нас прощаете? – улыбнулся Энд, и все генералы уставились на возлюбленных, будто коты из Шрека.

- Прощаем, - снисходительно махнула ладошкой Мина. – Только есть одно «но».

- Какое еще «но»? – насторожился Кунсайт, да и остальные тоже напряглись.

В лицах девушек (даже переставшей изображать оскорбленную гордость Ами) появилось нечто мстительное и зловещее.

- За то, что вас засекли в стрипклубе, - пропела Рей, - мы с девочками идем в такое же злачное местечко, - она достала билетики в закрытое и очень презентабельное ночное заведение.

Лорды и Эндимион задохнулись возмущением, но билеты тут же скрылись в кармашке сумки Рей, чтобы никто, не дай Боже, до них не дотянулся.

- Так что до встречи, мальчики, сегодня нас не ждите, - и смеющиеся девчонки вышли из кафе, оставив незадачливых кавалеров в одиночестве.

Стояло мрачное молчание, словно над их столиком появилась грозовая туча.

- Ну вот и сходили посмотреть, что это такое, - вздохнул Зой, косясь на Энда, - спасибо, дружище.

- Я вас туда не волок, так что не надо, - огрызнулся, впрочем, без всякой злости, принц, - и кто знал, что там работает знакомая Макото?

- Так, ребята, - хлопнул ладонями по столу Кун, и все, вздрогнув, поглядели на него. – По-моему, пришло время плана «Б».

- Чего? – не понял Неф.

- Быстро отвлекаем на себя, оглушаем и тащим! – отчеканил Джедайт, и все парни дружно расхохотались, представляя, какие разборки им еще предстоят!..

КОНЕЦ

@темы: Мои фанфики

17:10 

Фанфик "SOS: Спасите Наши Души" (1)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Минако Айно (Сейлор Венера), Макото Кино (Сейлор Юпитер), Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Мамору Чиба (Такседо Камен, Такседо Маск, принц Эндимион, король Эндимион), Кунсайт, Джедайт, Нефрит (Масато Санджойн), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Генералы/ Сенши, Усаги/ Эндимион

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, Юмор, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
Генералы сильно провинились перед своими ненаглядными. А вот ненаглядные не так уж и хотят их просто так прощать. Что такого они сотворили и как будут расплачиваться за содеянное, расскажет этот фанфик...

Посвящение:
355, с регистрацией!
___________

Часть 1
- Так, Кун, подвинься в сторону, ты своим плечом мне весь обзор закрыл! – прошипел возмущенный мужской голос.

- Когда патлы свои подстрижешь, тогда поговорим, - парировал Кунсайт, еще бесцеремоннее толкая Нефрита.

- Заткнитесь оба! – дружно рявкнули Эндимион и Джед, пытаясь отбить и для себя кусочек обзора.

Проклятые ветки (что б их!) упрямо лезли в глаза, кололись со всех сторон, да еще и Кунсайт с Нефритом решили потолкаться. Они что, и в правду думают, что так больше увидят?!

- Вот, идут! – выдохнул Неф, нависая над плечом Кунсайта, вооружившегося маленьким биноклем.

Но и без его команды мужчины видели, как на горизонте аллеи появляются знакомые стройные фигурки в форменных костюмах (бессмертная блуза с матросским воротником и не менее бессмертная плиссированная юбка). Девушки беззаботно болтали, и отголоски их веселого щебетания были слышны даже здесь, в густых кустах у дорожки.

- Так, - с видом Кутузова скомандовал Энд, в чьей шевелюре уже торчала какая-то ветка. – Слушать мою команду! – все лорды невольно выпрямились и строго глянули на своего предводителя. – По моему сигналу Неф бросает в противоположную сторону сгусток энергии, остальные рассредоточиваются на опорных точках и привлекают на себя… хм... добычу. Как только воины расходятся для выяснения обстановки, каждый бесшумно (Кун и Неф – вам понятно?) хватает свою и уходит. Есть вопросы?

Секунды три стояла полнейшая тишина, прерываемая лишь щебетанием птичек где-то выше на ветках, как вдруг Джед неуверенно оглянулся:

- А где Зой? – немая пауза.

В секунду мужчины сорвались с места и принялись прошаривать все кусты по близости, но, конечно, никакого следа пребывания Зойсайта не нашли. А тем временем девушки, не подозревая ни о чем, спокойно подходили к заветным зарослям, где спрятались горе-похитители.

- Рыжее отродье! – злился Кун, угадывая в приближающихся шагах его с генералами дам сердца. – Совсем страх потерял. Весь мозг себе плойкой, небось, выжег!

- Глядите! – Неф высунулся из куста, и мужчины тут же примкнули к нему; увидев, что творится прямо на его глазах, Кун едва не проматерился в голос, но Джед вовремя зажал ему рот.

По дорожке прямо навстречу девушкам, насвистывая, шел Зойсайт. Шел – грубо сказано. Летел, нет, парил! Все генералы и Энд так и представили его лукавую улыбочку, от которой им хотелось треснуть рыжему еще сильнее. Сорвать такой гениальный план!

- Привет, - весело помахал рукой Зой, разглядывая кучку притихших девочек, с изумлением таращившийся на генерала. – Как дела?

Нефрит горестно стукнул себя по лбу, оценивая попытку Зойя «подкатить» к девушкам.

Видимо, замешательство в рядах прекрасного пола сошло на нет, потому что из компании выступила Рей и что-то ответила Зойю, а тот невольно отступил на шаг назад и замахал руками то ли из отчаяния, то ли из желания примирения. На подмогу Рей пришла Минако, а за ней и Мако с Усаги, и они вместе принялись что-то доказывать ошалевшему от такого напора Зойю. Лишь Ами стояла в стороне и не смела подойти к генералу.

- Как тебе не стыдно! – донеслось до храбро застрявших в кусте лордов. – Пришел и улыбается, словно ничего не случилось!

- А что мне, плакать? – оправдывался Зой, вертя головой по сторонам и жутко напоминая испуганного птенца. – Я же по-хорошему пришел, чего злиться? Мы живем в цивилизованном мире…

- Какие слова он выучил! – саркастично выкрикнула Рей, и Усаги что-то поддакнула.

- Вот понесло же этого выскочку, - ругнулся Джед, обычно невозмутимый и разумный. – Сказали же – оглушай и тащи, чего на рожон лезть? Они же его теперь до смерти заклюют!

- Так, - Энд снова взял себя в руки. – Применяем план «Б». Быстро отвлекаем на себя воинов, оглушаем и тащим!

- А разве это не план «А»? – поинтересовался Нефрит, за что заслужил подзатыльник от Куна и укоризненный взгляд Джеда.

Эндимион и генералы кивнули друг другу и выскочили на дорогу.

- Эй, девочки! – с бравадой выкрикнул Неф, и содом прекратился. Все взбешенные барышни (а вместе с ними и Зой с Ами) уставились на вывалившихся из кустов Нефрита, Кунсайта, Джедайта и Эндимиона. – Вы скучали?..

Часть 2
Нефрит сам про себя отметил, что едва ли лучше Зойя. Он исподтишка глянул на Макото и только сильнее убедился в этом: ноздри девушки рассерженно раздувались, словно ей не хватало кислорода.

- Так-так-так… - коварно пропела Рей (которая, видимо, сегодня была в ударе). – Это кто у нас тут красивый нарисовался? – Джед неосознанно вжал голову в плечи, но тут же выпрямился и в упор посмотрел на благоверную. Кун, Энд, да и остальные, включая девочек, поразились его смелости. Мало кто посмеет смотреть в глаза воительнице Марса, когда она явно не в духе.

- Так, успокойтесь, - попытался наладить атмосферу Энд, но его явно никто не слушал. - Это все недоразумение!

- Ах, недоразумение, - в тон Рей прошипела Уса, и ее хвостики, кажется, чуть дернулись, словно ушки рассерженной кошки. – Я тебе сейчас покажу недоразумение! – взвизгнула воин и бросилась на Эндимиона так отчаянно, словно и не была ростом метр с кепкой.

Энд схватил ее тонкие ручонки в запястьях и поднял их вверх; как несчастная ни брыкалась, ни пыталась укусить, оцарапать, в общем, всячески покалечить обидчика, у нее ничего не выходило. Но Сейлор Мун недаром известна своим энтузиазмом восстанавливать Добро и Справедливость в мире; изловчившись, Усаги-таки пнула под коленку ненаглядного, и тот взвыл, невольно загибаясь.

Эта сцена отрезвила воюющих, и уже в следующую секунду Макото воинственно подбежала к Нефриту. Но не тут-то было! Бесстрашный генерал Звезд уже вовсю семенил к кустам, перепрыгивая препятствия, словно бегун-олимпиец.

- Стой, поганец! – грозно крикнула Мако, ускоряясь; парочка скрылась где-то в парке.

Марафонский забег обещал быть долгим.

А вот Джед был явно не в настроении быть побитым собственной пассией. Не обращая внимания на воинственный вид Хино, он быстро скрутил ее Ментальными Путами, тут же сковавшими девушку, и телепортировался, аккуратно прижимая воина к себе с дерзкой довольной ухмылочкой победителя.

- Не прощу! – кричала Минако, пытаясь трясти Куна за грудки; тот и не подумал даже шевельнуть пальцем, чтобы остановить ее или удержать.

Мужчина просто стоял, позволяя своей ненаглядной лупить его своими маленькими, слабыми ручками, не наносившими ему никакого вреда. Он с тайным беспокойством глядел на нее, ожидая, когда же Мина наконец устанет кричать в бессильной злости.

- Ты… ты! – Минако почти топала ногами, но по щекам ее бежали слезы. – Эгоист! Видеть тебя не могу!

Однако Кун прекрасно знал, что после его принцесса и сама мучиться будет от этих слов, так что не придавал им значения. Генерал был твердо уверен в том, что не позволит Минако пропасть из поля зрения хотя бы на день. Вспышка сизого телепорта – и Венера и Кунсайт растворились в вихре снежинок.

Рывком прижав к себе Усаги, из последних муравьиных силенок пытающуюся достать до второй коленки жениха, Энд последовал примеру Джеда и Куна.

Зой только сейчас сообразил, что остался совсем один на дорожке аллеи. Он уже подумал, что Ами успела куда-то проскочить, как обернулся. Девушка тихо шла на выход, даже не пытаясь убежать, и Зойю стало совестно еще сильнее:

- Ами, подожди!.. – крикнул он и побежал за ней следом.

Расплата Джедайта
Рей дико злилась, что не может пошевелить даже пальцами и врезать по этой довольной роже от души. И как он вообще смеет так на нее смотреть? Ухмыляется, любовно перебирает ее волосы… А она, будто беспомощный котенок, только фыркает и еще сильнее веселит этого наглеца.

- Ну и куда ты меня притащил? – прошипела Рей, оглядывая просторную комнату, залитую светом.

Дверь на балкон была открыта, и теплый ветер парусами раздувал белую занавеску. Солнце играло по пушистому светлому ковру, слышалось тихое щебетание птичек. Джед осторожно усадил девушку на огромную кровать и отошел к барной стойке, примостившейся в углу. Он достал несколько бокалов, бутылку, по-видимому, вина, вазу с фруктами и свисающими вниз гроздьями винограда. Все это он делал молча, даже не глядя в сторону ненаглядной.

- Джед, я не в духе, чтобы распивать тут с тобой, - грозно продолжила Хино, несколько обескураженная поведением молодого мужчины.

- А кто сказал, что ты будешь что-то пить? – нагло поинтересовался Джед, дерзко ухмыляясь девушке, и она чуть не задохнулась от возмущения.

- Ну, знаешь…

- Я просто приготовился к длительному ожиданию, когда ты, наконец, перестанешь рвать и метать и станешь способна к нормальному разговору. А так как строить из себя святую гордость ты будешь долго, я заранее приготовился, - блондин кивнул на бокалы и фрукты. – Так что приятного пыхтения в сторонке, дорогая! – мерзавец отсалютовал девушке.

Хино отвернулась от него к стене, до тошноты ровной и белой – даже глазу негде зацепиться. Минуты текли, а Джед спокойно распивал вино рядом с ней, даже не пытаясь заговорить. А вот Хино уже порядком устала находиться в такой позе и то и дело поглядывала на благоверного. Когда он сталкивался с воительницей взглядом, то ухмылялся, и Рей снова гордо отворачивалась, не желая сдаваться. А то, не приведи господь, приучится связывать ее и таким образом налаживать отношения!

- Ну что, родная, будем говорить? – Джед придвинулся к девушке, и она поморщилась:

- Отвяжись!

- Как знаешь! – легко согласился Джедайт и снова отпил.

Так бутылка опустела наполовину, не меньше, и Хино уже с каким-то опасением поглядывала на мужчину. Он заметно захмелел: по бледным щекам ударил яркий румянец, глаза влажно блестят, а улыбка все развязнее и развязнее. Мало кто видел лорда Иллюзий в таком состоянии (и мало кто думал, что он способен до него доходить), но уж Рей-то точно знала, на какие сумасшествия горазд генерал «под градусом».

- Джед, отложи уже бутылку, - грозно потребовала Хино, смотря на блондина.

- Ин-наче что?.. – язык лорда явно не вязал.

- Иначе мы расстанемся, - отчеканила Рей. – Мне, знаешь ли, алкоголики не нужны.

- Правильно, - он пьяно улыбнулся. – Зачем тебе алкоголики? Тебе нужен только я!

Рей показалось, что ее зубы буквально скрипят от ярости.

- Немедленно освободи меня! – прорычала девушка. – Слышишь? Я не потерплю к себе такого отношения. Ты – неблагодарная свинья! Мне смотреть на тебя противно.

- Да? – Джедайт усмехнулся и словно невзначай провел пальцами по щеке девушке, прошелся по пылающим губам, подбородку, изгибу шеи… Рей, притихшая и смущенная, во все глаза смотрела на него. И лорд прекрасно знал, что так может действовать на Богиню Войны только он. – Ты не ответила…

Он наклонился к ее лицу и нагло завладел ее ртом, подчиняя девушку себе, не давая ей и шанса сказать свое слово или как-то вырваться. А может, ей этого совсем и не хотелось?..

- Никогда, слышишь, Рей, ты не будешь главной. Ты можешь показывать свой характер, сколько твоей душе угодно. Я знаю, тебе это необходимо. Это необходимо нам. Но я всегда буду твоим главным мужчиной, и ты будешь мне подчиняться. Нет, не потому, что я могу принудить (как, например, сейчас), а потому, что ты сама этого захочешь – быть ведомой, нежной и беззащитной. И то, что вы сегодня с девочками устроили… я буду считать это маленьким капризом. А мой поступок был необходимостью, чего ты не пожелала знать, - Джед усмехнулся, и лицо его уже не выражало ни капли алкогольного опьянения.

Рей бы многое хотелось ответить на эту тираду, но она промолчала, обиженно отдуваясь. Черт возьми, он был прав! Ведь Хино хоть и привыкла командовать, на самом деле ей необходим человек, который поведет ее за собой, чье слово будет для нее законом. И она бы просто не уважала Джеда, если бы он сейчас вымаливал прощение у нее на коленях. Обо всем этом девушка подумала, однако женское упрямство не давало ей высказать мысли вслух.

- И все-таки, ты поступил неправильно, - упрямо помотала головой Рей, но прежнего раздражения уже не было. – Тебе было бы приятно, если бы с тобой так обошлись? Да ты бы шкуру с меня содрал и привязал к батарее.

- Возможно, - согласился лорд. - И я понимаю, что виноват. Чем я могу искупить свою вину? – он сделал покаянный вид, которому Рей верила с трудом.

Девушка выровнялась и нагнулась к генералу, чтобы высказать наказание на ухо. По мере того, как она шептала, глаза лорда округлялись все больше и больше.

- Так в чем проблема? – заулыбался генерал, и иллюзия белой комнаты исчезла.

Оказывается, все это время они находились у себя в квартире, которую стали снимать недавно, после совершеннолетия девушки. Да и опьянение, похоже, было мороком, не больше. Джед снял с Рей ментальные путы, осторожно уложил ее на кровать. Чуть коснувшись губ любимой, он собственническим жестом провел по ее телу ладонью, задрал блузку… и что есть силы дунул ей в пупок! Девушка залилась смехом, невольно сгибаясь.

- Блин, Рей, скажи мне, что такого в этом особенного? – генерал не удержался от улыбки, глядя на любимую.

- Я не знаю, - призналась Хино. – Мне почему-то просто нравится, когда ты так делаешь.

Характер Рей был таков, что разойтись она могла в две минуты, а утихнуть – так же неожиданно, как и загореться. Что бы ей ни диктовала гордость, обида или упрямство, у нее всегда находились силы для прощения и умение идти дальше.

Расплата Эндимиона
Усаги быстро поняла тщетность своих попыток вырваться и обмякла в руках благоверного. Она сразу догадалась, что Энд притащил ее к себе в квартиру (которую девушка про себя величала берлогой), и ему довольно-таки тяжело нести ее, но Уса даже и не собиралась помогать ему и хотя бы встать на ноги. Наоборот, девушка демонстративно расслабилась. Кое-как Энд открыл ключом квартиру и захлопнул за собой дверь, донес любимую до дивана и хотел, было, положить, но Цукино мертвой хваткой вцепилась в шею мужчины. Эндимион, наклонившийся и не сумевший удержаться на ногах, тут же рухнул поверх девушки, больно ударяясь об пол второй коленкой.

- Уса…ги! – свирепо просипел Энд, сжимаясь, но тут же натягивая кривобокую, полную бешенства улыбку. – Ты у меня такая грациозная, чтоб тебя!

- Что вы, ваше высочество, - невинно пропела Уса, встряхивая своими хвостиками-оданго. – По-моему, вы гораздо более изящно двигаетесь. Особенно когда ударяетесь коленями, - она отпустила его шею.

- Перестань язвить, это тебе не идет, - буркнул Энд, поднимаясь.

- А что мне идет? – прошипела Уса, сузив глаза, и опешивший Эндимион отступил от нее на шаг. – Виснуть у тебя на шее? Болтать всякие глупости? Лопать пирожные в «Короне»? Плакать по пустякам?

- Ну что ты, Уса… Зачем ты так?.. Я готов искупить вину, - миролюбиво улыбнулся принц.

- «Искупить», - передразнила его девушка. – Что? Игрушку мне подаришь? Или мороженое купишь?

Мужчина смотрел на свою нареченную и не мог понять, что за бесенок в нее вселился. Кажется, Усаги чуть ли не брызгалась ядом! Того и гляди – вопьется в ногу, словно гадюка.

- Вот! – взвилась Сейлор Мун. – Все вы меня так воспринимаете, будто я глупышка, за которой глаз да глаз. Малый ребенок! Подаришь конфетку – и всё, обиды забыты! А я тебе скажу так, - грозно заявила принцесса, - у меня есть гордость. Я обиделась на тебя и не собираюсь таять от глупых подарков. Ясно тебе?

«Не иначе как Рей надрессировала», - устало подумал Энд, а вслух произнес, тая хитринку:

- Ну вот… А я уже купил билеты… Дай, думаю, порадую любимую девушку! – разочарованно вздохнул мужчина.

- Какие билеты?.. – незамедлительно спросила Уса и тут же сделала невозмутимый вид, стараясь скрыть любопытство.

Энд разгладил несуществующие складочки на черных брюках и синей рубашке и с той же тоской ответил:

- На концерт Трех звезд. В самом первом ряду. Я даже позвонил Сейе, чтобы он добыл билеты. А теперь… придется его разочаровать.

- Сейя? – невольно обрадовалась Усаги. – Он приехал в Токио? С женой?

- Какая разница? – Эндимион сел в кресло. – Подай-ка мне телефон, я позвоню и все отменю.

- НЕТ! – взвизгнула Уса, вцепившись в трубку. – Я пойду!

Мужчина лукаво улыбнулся, признавая победу:

- Но ты же у нас гордая, за подарки не прощаешь.

- А я и не прощаю, - вздернула нос Уса, отправив любимого в нокаут. – По крайней мере, пока мы не окажемся в буфете концертного зала, - и, весело подпрыгнув, побежала выбирать платье.

А Энд, рассмеявшись, стал судорожно искать номер Коу. Надо же еще билеты выпросить, как-никак…

@темы: Мои фанфики

17:07 

Фанфик "Монохром"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Монохром
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Рей Хино (Сейлор Марс), Юичиро Кумада.

Пэйринг или персонажи: Ючиро/ Рей

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, POV, AU
Описание:
История появления Ючиро в жизни Рей от его лица... Что творилось в его душе, и кем была для него воительница Марса?

"Белое кимоно и черные волосы. Монохром. Монохром, раскрасивший мою жизнь всеми полутонами и цветовыми переходами. И алый пояс, словно порез, расчеркнувший все на «до» и «после» ее появления…"
— — — — — — — — —

Я никогда и ни в чем не знал в своей жизни отказа. Меня принимали везде, даже если терпеть не могли. Да и кто в наше время пойдет против денег? Все самые красивые девочки сидели в моей машине (которая, кстати, соответствовала топу самых дорогих автомобилей), все лебезили передо мной, так что иногда что-то высокомерное просыпалось во мне. Я не знаю, когда понял, что превращаюсь в тот тип людей, который портит одним своим появлением любое событие, но при этом получает больше всего внимания и дешевой услужливости. Не знаю, когда стало тошно от всей этой псевдолюбви и псевдопочетания. Я понял, что все в этой жизни надоело мне и стало постылым. И тогда я встретил ее.

Она даже не посмотрела в мою сторону, когда я обратился к ней просто потому, чтобы услышать ее голос. Только чуть-чуть повернула из-за плеча лицо, всколыхнув водопад черных волос. Что-то ответила. Я не нашелся, что сказать, и глупо промолчал, кажется, все еще находясь под магией ее странного, молчаливого очарования. Я даже не успел понять, что пропал. Окончательно, бесповоротно, не имея даже надежды вынырнуть из омута, в который меня втянул ее образ. Белое кимоно и черные волосы. Монохром. Монохром, раскрасивший мою жизнь всеми полутонами и цветовыми переходами. И алый пояс, словно порез, расчеркнувший все на «до» и «после» ее появления…

Я иногда приходил к ее храму, наблюдал за ней со стороны и думал, что признаю теперь только одну Богиню. Все Боги померкли передо мной. Она была строга и даже резка, нелюдима, но мне почему-то казалось, что все это какая-то странная маска, заглянуть под которую простому смертному не позволено. Или, быть может, никто не пробовал?.. Я стал приходить каждый день, позабросив то, что было в моей жизни раньше, но почему-то не смел больше заговорить с ней, чувствуя необъяснимую слабость. Никогда такого не испытывал. Пока в голову не ударил хмель, и я не пришел к ней в храм и не попросился на работу. Я был согласен выполнять любые задания, и неважно, умел ли я работать или нет. Ее строгие черные глаза сомневались, а я только сильнее умолял и требовал, не понимая еще, о чем прошу.

Мне казалось, я стану чуточку ближе к ней, ближе, чем кто-либо. В голове моей уже были радужные мысли о нашем соединении, о том, что Богиня снизойдет до простого смертного и сделает его самым счастливым на Земле. Но этого не происходило. Да, я видел больше положенного: неожиданную и явную тоску в темных глазах, усталость и тревогу, а также минуты расслабленности и беззащитного блаженства… Минуты, когда ее невозмутимое лицо играло всеми эмоциями… Но эмоции эти были не для меня. Мне доставались только ее гневные и резкие высказывания, а иногда и простецкие тумаки (кто бы подумал!) метлой. А я просто не мог чувствовать себя на что-то способным рядом с ней, слова вязли во рту, а разум совершенно отказывался подчиняться. Но я терпел все, лишь бы быть рядом и получать то малое, что мог жадно узнать из ее жизни.

А однажды я увидел ее с каким-то парнем. Высоким, светловолосым. Она была в обычном, «мирском» платьице, а он – в костюме. Так уютно и близко. Я не знаю, о чем они разговаривали, но образ Богини вдруг померк в моих глазах, рассыпавшись о реальность. Нет, я не видел больше тот роковой монохром. Я видел обычную девушку, у которой уже давно есть влюбленность.

Не в меня.

Которой просто хорошо.

Не со мной.

И, наплевав на разум, я полез драться, не ощущая ни боли от защитных ударов блондина, ни отчаянных попыток Рей остановить меня. Рей… Впервые ее голос, когда-то сводивший меня с ума, показался лишь скрипом, кислотой заливающим нервы. Нет, я не понимал ничего. И ни о чем не жалел. Только понял: я ухожу. Ухожу, чтобы стать атеистом.

Шел дождь. Противный, затяжной, грязными плаксивыми лужами разлившийся по земле. Я собирал вещи – рывками, не думая о том, чтобы сложить их. Просто запихивал в сумку, мечтая лишь исчезнуть из этого места, где я окончательно потерял веру. Вся моя жизнь, которую я так презирал после встречи с ней, снова промелькнула перед глазами и вызвала практически рвотный спазм. Я ухожу в никуда. Я слышал, как она громко всхлипывает за тонкой стеной, но не давал себе снова броситься к ее ногам, забыв о том, что я – человек с волей и разумом, а не фанатик. Я уже ничего не чувствовал, только какую-то ноющую боль под сердцем. Она не убила меня. Промахнулась. Но шрам останется на всю жизнь. Боги бывают жестоки и милосердны.

Я шел под этим самым плаксивым дождем, воющем в лужах под давно промокшими ногами. Тупо смотрел на землю, таща чемодан к остановке. Куда меня привезет первый попавшийся автобус? Безразлично. Точно не к ней. Значит, ничего хорошего ждать не приходится. Сажусь на отсыревшую скамейку, кидаю чемодан и жду. Чего-то. Словно что-то еще может поменяться. В голове – вакуум. И только теплое прикосновение ее плеча тысячами электрических зарядов проносится по телу и гаснет где-то в сердце. Я чуть не вздрогнул, но взгляд не поднял. Ее головка с копной мокрых черных волос ложится мне на плечо, и я почти с ума схожу от их запаха. Она плачет. Почему? Капельки медленно скользят по побелевшему лицу, застывшему в гримасе боли, но она ничего не говорит мне. Голос не слушается, только хрип рвется из легких. Я откинул голову назад, на холодный металл остановки, и прикрыл глаза, слушая ее тихий плач и шелест дождя. Подошел автобус. Но я так и не поднялся с места…

***

Деревья стройной аллеей убегают куда-то вперед, и терпко пахнет весенним цветением. В храме с утра людно. То и дело слышен смех ребятишек, ворчание старух и сочный голос молодежи. Я огляделся и втянул воздух носом, подставляя солнцу лицо. Но Рей, моя строгая Богиня, совершенно не терпит безделья:

- Мети лучше, - сварливо бросает она, и лучи особенно ярко играют на черных волосах; на лице, помимо воли, появляется хитрая, незлобивая улыбка. – Не весь же нам день тут сидеть, - и ее мечтательный взгляд падает на ослепительную в своем великолепии и простоте аллею…

@темы: Мои фанфики

17:03 

Сборник "Навеяно весной"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Сборник "Навеяно весной"
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Минако Айно (Сейлор Венера), Макото Кино (Сейлор Юпитер), Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Ко Тайки (Сейлор Звездная Создательница, Сейлор Стар Мэйкер), Кунсайт, Нефрит (Масато Санджойн), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Самые разные

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
Своеобразное продолжение сборника "Зимнее", т.е. это очередные маленькие истории о маленьких жизнях. И больших чувствах!

Посвящение:
Всем, кого радует весна
В особенности - Heliya

Публикация на других ресурсах:
с разрешения

Примечания автора:
Солнышко, капель и приближающийся день рождения - идеальный микс для создания фанфика!:)

Сборник "Зимнее": ficbook.net/readfic/474661
__________________
Восточные сладости - Ами/ Зой

Ами с удовольствием положила в пакетик горсточку орехов и кураги, попробовала изюм, горой лежащий на большом блестящем подносе. Она обожала восточные базары, особенно ряды сладостей с их неповторимыми приторными медовыми ароматами, щекочущими нос. Угощения щедро рассыпаны по прилавкам, словно из рога изобилия, и улыбчивые торговцы зычно выкрикивают небывалые достоинства товара, так, что непременно хочется попробовать хоть что-нибудь. Ами набрала себе уже целый пакет, съела столько, сколько не позволяла себе никогда, но не могла отказаться, когда какой-нибудь продавец предлагал ей отведать орешков или шербета.

- Девушка, не хотите попробовать? – раздался где-то совсем рядом молодой, чуть хрипловатый голос, и Мицуно машинально повернулась на него, крепче прижимая к груди плетеную сумочку, переполненную сладким.

За одним из прилавков стоял молодой человек и тонко, с хитринкой улыбался ей, сверкая зеленым прищуром; его пышные, сатанински рыжие локоны были слегка стянуты лентой и откинуты на плечо, тонкие пальцы сжимали край прилавка. «С такими только на пианино играть», - машинально подумала девушка и снова перевела взгляд на лицо юноши:

- Нет, спасибо, - она красноречиво указала взглядом на полную сумку и улыбнулась; нельзя было не улыбнуться в ответ на такую ухмылку!

- Уверены? - он слегка качнул головой, и одна из прядок упала ему на лоб. – Нигде больше вы такого не попробуете.

- Ну хорошо, - сдалась Ами, ловя себя на том, что кокетничает с симпатичным незнакомцем. – Что же у вас такого необыкновенного? – она подошла к прилавку и с любопытством огляделась.

- Вот, - рыжеволосый протянул девушке маленькую стеклянную пиалу, на дне которой лежала какая-то ягодка, залитая чем-то золотистым и вязким на вид.

Молодой человек, будто фокусник, вынул из ниоткуда чайную ложечку; Ами осторожно подцепила ягодку и положила ее в рот. Сначала было практически невыносимо сладко, золотистый «соус» оказался медом и, видимо, карамелью, но стоило раскусить ягоду, как девушка закрыла глаза от удовольствия. Вишня – в этом сомнений не было – отдавала свежей кислинкой и приятно разбавляла сладость. Ничего подобного Ами не пробовала (по крайней мере, в таком сочетании), и новое угощение ей очень понравилось.

- Вы были правы, - улыбнулась девушка. – Я бы с удовольствие купила такое себе.

- Тогда нам придется взять свежей вишни, - усмехнулся незнакомец, - и непременно отправиться к вам домой. А для начала – познакомиться.

Девушка с недоумением приподняла бровки, и юноша расхохотался, обнажая белоснежные зубы. Он ловко, с грацией кошки выскользнул из-за прилавка, встал рядом с Ами и взял из ее рук сумку, пользуясь тем, что Ами таращит на него свои синие глазищи.

- А разве вы не работаете здесь? – как-то беспомощно спросила она, еще толком не понимая, что происходит.

- Нет, но что только не приходится делать, чтобы познакомиться с красивой девушкой, - с притворной усталостью вздохнул он и подмигнул Ами. – Например, придумывать новые рецепты!

Ами смешливо фыркнула, и в ее лучистых глазах заплясали чертенята:

- Тогда сейчас же предлагаю переместиться на мою кухню, - и двое молодых людей, весело болтая, затерялись в разномастной толпе…

Почти друзья - Ами/ Зой

Он не видит меня в упор. Нет, его взгляд, направленный на меня, может быть чудно нежен, может лукаво или восхищенно сверкать… Он может ласкать этим взглядом, и меня будет пробирать дрожь смущения и удовольствия. Он может как бы невзначай сжать мою ладонь, открыто, бесхитростно улыбаясь, накинуть мне свою куртку невесомым движением… Он даже может меня прижать к себе или шуточно поцеловать в щеку, в висок, в кончик носа. Я буду рассеянно улыбаться, тщетно пытаясь скрыть неловкость, приятную дрожь по всему телу от его близости.

«- Навеки друзья? – Зой улыбается и протягивает мне тоненькую ладошку, и я несмело жму ее, даже через варежку ощущая тепло его рук:

- Навсегда…»


И это было так просто, так естественно пообещать веснушчатому мальчишке вечную дружбу. Кто же тогда думал о том, что дети вырастают, и уже никто и никогда не сможет понять нежную привязанность между мальчиком и девочкой? Даже я сама уже не могу смотреть на него как на друга.

«- Ты что, стесняешься меня? – Зойсайт как-то изумленно похлопал ресницами и вопросительно приподнял мальчишески худые плечи.

Я только краснею и натягиваю на открытый купальник сарафан…»


Сейчас мы уже взрослые люди. Но взрослые не значит чужие. Мы видимся почти каждый день, он всюду таскает меня за собой (не знаю, зачем?). Меня не интересуют развлекательные заведения, знакомства и музыка – все это неотъемлемая часть жизни Зойсайта, не моя. Я знаю, что я не из его мира и не подхожу ему ни в чем. Но и навсегда уйти не сумею, хотя каждая наша новая встреча напоминает мазохизм.

И я смотрю, как ты улыбаешься какой-то красивой и до одури счастливой девчонке, как она жмется к тебе… Ты смеешься ей куда-то в шею, наверное, это щекотно… А она греет пальцы у тебя в руке.

Я поднимаюсь со скамейки и бездумно бреду прочь, никто вроде бы и не замечает моего тихого ухода, как в спину мне раздается его голос:

- Ами! Ты куда?

Я оборачиваюсь и улыбаюсь изо всех сил:

- Мне уже пора.

- Тебя проводить? – ты хмуришься и поднимаешься со скамьи, а мне кажется, что любое твое движение совершенно.

- Нет, я сама, не волнуйся, - я отворачиваюсь и ухожу.

Я уже давно ни во что не верю. Для него я всего лишь подружка детства, и так будет вечно. До тех пор, пока я сама не решусь уйти. Уйти навсегда.

***
Ами идет вдоль тротуара, ее худенькая фигурка меркнет во тьме (весна еще не вступила в свои права), и Зойсайт с тревогой смотрит ей вслед. Он давно уже не понимает свою подругу, не понимает ее странного взгляда и тихой улыбки, и от этого так горько на душе. Что же с ней случилось? Может, какая-то беда, о которой ей не хочется говорить?

Он смотрел ей вслед и не понимал. Не понимал, что в упор ее не видит.

Красавица и Чудовище - Кунсайт/ Миналин

От автора: вспомните сборник "Зимнее", где рассказывались
истории маленьких помолвленных генералов (будущих, конечно)
и принцесс. Действие этого эпизода разворачивается через
девять лет после написанного...


Кунсайт ненавидел свое отражение. Он хотел верить, что это лишь проклятое зеркало, но это было не так. Урод. Искореженная от уголка глаза до самого подбородка кривым шрамом левая половина лица делала его похожим на чудовище. Нет, хуже. На жалкого отброска. К тому же, хромота. Такая заметная при его крепком, атлетически сложенном теле. Ничтожный калека!..

А рядом – она. Совсем молодая, прекрасная, достойная красивого, здорового мужа, способного встать рядом с ней и быть ее стеной, опорой. Юное совершенство с глазами морской глубины, густыми золотистыми косами и заливистым смехом. Такая нежная и желанная! Обреченная стать женою инвалида…

Он слышал, как шепчутся за его спиной, предполагая, как скоро красавица Миналин станет бегать от урода по любовникам и от кого будет ее ребенок. Будет ли она шарахаться от собственного мужа? И сможет ли северный генерал смотреть в глаза всему обществу? Он это прекрасно слышал. И еще сильнее недоумевал, как она не слышит этого, не замечает? Она все также ластится к нему, прижавшись щечкой к плечу, все также смотрит влюбленными, преданными глазами, тянется за поцелуями и треплет белые, словно совсем седые, волосы маленькими пальчиками. Как ей не противно касаться урода? Даже самому Кунсайту отвратительно смотреть на себя в зеркало.

Но он не решался разорвать помолвку. Понимал, что так будет лучше, что так он спасет свою маленькую невесту от пересудов и унижений. Но поломать себя не мог. Раздражался, отталкивал ее грубым словом, метался и бессильно злился, но разорвать всю их связь… было выше сил, выше сознания. Она жалко и ласково улыбается, чувствуя его отвержение, целует и гладит его ладонь, пряча слезы куда-то на потом, наедине… чтобы после поплакать всласть. Кунсайт бы хотел принимать это как привычку, выработанную за годы (ведь помолвлены они были с раннего детства), однако не верить в ее «Люблю» то же самое, что не верить собственному дыханию. Только вот когда-то он мог быть ей равным. Сейчас, после войны, на которой он так и не успел толком побывать, он – инвалид. Ему нет места рядом с ней.

- Кунсайт, - Миналин протискивается в его комнату, совсем бесцеремонно, как привыкла, и кладет ладони на его плечи. Юноша непроизвольно вздрагивает и напрягается, отодвинув зеркало в сторону. – Там приехала моя мама. Ты разве не встретишь ее?

- Мне некогда, - бросает Кун, ведя плечами и заставляя ее снять руки.

Горькая складочка перечеркивает чистый лоб девушки, но она тут же снова улыбается, превозмогая себя:

- Хорошо, я встречу ее сама, раз ты занят, - соглашается принцесса. – Но а после… ты не пойдешь со мной в парк? Ты раньше так любил…

- Это было раньше. И ко мне отношения не имеет, - Кунсайт огрызается, вскакивая со стула. – Когда же ты поймешь, что я теперь другой? – вскидывается он. – Ну, посмотри на меня! Что? Прежний? - его лицо перечеркивает злая усмешка. – Теперь я просто отбросок! Это прежде я был первым учеником военного училища, прежде был сильным генералом, правой рукой Эндимиона! И не смей делать вид, что ничего не произошло! Я - другой. И мне плевать, что было раньше!

Миналин смотрит на него, и лицо ее покрывает страшная бледность; ясные голубые глаза фосфорически блестят непролитыми слезами. На всю ее замершую фигуру вдруг будто падает невидимый, но ощутимый отпечаток осознания правды. Ресницы вздрагивают.

- Я поняла, Кун, - тихо говорил Миналин, и обручальное колечко соскальзывает с ее пальчика и падает на ладонь затихшего Кунсайта. Туда же опускает и цепочка с кулончиком-сердечком, подаренная женихом на четырнадцатилетние своей невесте, цепочка, которую она ни разу больше не снимала; и тяжелые серьги, тоже его подарок. – Я не имею права это больше носить.

Она тихо побрела из комнаты, страшно шатаясь, ошалевшая от своего горя и боли. Слезы еще не текли, но голова стала словно камень, и ей было почему-то тяжело ее держать.

- Лин! – Кунсайт бросается к ней, и девушка почти падает ему в руки, разражаясь громким плачем, плачем, от которого Кунсайт затрясся всем телом, каждой клеточкой. – Лин! – но она кричит, оглушенная, раздавленная, обескровленная. – Лин… Ну зачем тебе урод, скажи? Зачем?

Она стонет на одной ноте, закусив его плечо, и вся трясется, не держась на ногах.

- Я же испорчу тебе жизнь, ты сама меня возненавидишь… Лин, не плачь же, умоляю, - отчаянно упрашивает он. – Вот, это твое, - Кун слепо сует ей в руки драгоценности. - Возьми же!

- Как же ты не понял, Кун? Я любила тебя… совсем не за внешность, а за то, что ты – мой, самый родной и близкий. И сейчас люблю. Быть может, даже больше, за все твои страдания, за твои шрамы и за твою больную ногу. Нет, не жалею, - девушка качнула головой, глядя на жениха затуманенными глазами. – Но я готова разделить с тобой твою боль. Что же я сделала, чтобы ты меня так возненавидел? Оставил в прошлом? Наверное, мне все-таки надо уйти.

Она с трудом высвободилась из его рук и подошла к дверному косяку. В ладони, словно живое птичье сердечко, тепло и быстро билась цепочка с кулоном, которую Миналин все-таки приняла. Она шагнула за порог, как в спину ей ударило что-то болезненно-сухое и умоляющие:

- Не уходи…

И девушка обернулась…

Шаг навстречу - Ами/ Тайки

- Ами, ты сегодня пойдешь на главную репетицию? – Тайки нарочно подождал, когда все ученики, толкаясь и переговариваясь, выйдут из класса, и они с Мицуно останутся наедине.

Ами, как всегда, задерживалась, увлекшись решением особо сложной задачки или интересным параграфом, поэтому все еще сидела за партой, погруженная в свой особенный мир. Она рассеянно подняла лицо от страниц и посмотрела на Тайки:

- Ты что-то сказал?

С трудом скрывая обиду и досаду, Тайки повторил:

- У нас с ребятами сегодня последняя репетиция перед выступлением в Токио. Ты придешь?

Ами смущенно улыбнулась:

- Спасибо за приглашение, но у меня много дел. Нужно еще написать сочинение, - Мицуно поднялась со своего места и принялась собирать сумку.

Коу кивнул и вышел, стараясь не передать даже взглядом, как он огорчен. Ятен и Сейя часто подшучивали над братом, который заглядывался на умницу Мицуно, но шатен просто отмахивался от их идиотских шуточек. Гораздо обиднее было то, что Ами совершенно не замечала его, полностью зарывшись в книжках и уроках. У него были тучи фанаток, мечтающих просто поймать его взгляд, когда он поет, а Тайки, наверное, уже раз десять приглашал синеглазую сходить куда-нибудь, и она вечно находила отговорку. И как еще Ами дать понять, что Коу неравнодушен к ней?

Парень, остановившийся у окна, смотрел, как Ами вышла из школы и привычно направилась в сторону своего дома. Тайки иногда даже провожал ее, находясь на почтенном расстоянии, и она всегда строго шла к себе, не заглядывая ни к кому в гости или даже в магазин. Тайки исключал шанс, что у нее есть молодой человек, но, быть может, она влюблена?.. Влюблена в кого-то другого и не хочет давать Коу тщетных надежд?..

Проводив фигурку взглядом, молодой певец направился домой, позабыв вызвать личного водителя. Иногда ему хотелось избавиться от всех этих атрибутов знаменитости и вести себя как рядовой юноша в семнадцать лет, поэтому он пешком добирался к съемной квартире, пиная камушек по дороге. Настроения не было вообще.

«А может, хватит уже намекать? – подумал про себя Тай и остановился посреди дороги. – И спросить напрямую? По крайней мере, я не буду мучиться от неопределенности. Это гораздо лучше, чем постоянно пребывать в подвешенном состоянии».

Юноша развернулся на сто восемьдесят градусов и поспешил в сторону дома Мицуно, стараясь отрешиться от волнения и робости. Ами слишком добрая и жалостливая, чтобы издеваться над ним в случае отказа. Даже если его чувства безнадежны, девушка не попрекнет и не обидит. В таких раздумьях Тайки добрался до старой девятиэтажки и поднялся на третий этаж. Прокашлявшись, молодой человек нажал на звонок и через минуту ему открыла женщина с замотанной наподобие тюрбана головой, в халате и тапочках:

- Вы кто? – не особенно церемонно спросила она, и Тайки даже опешил на несколько секунд:

- Можно… Ами? – спросил он, и женщина кивнула, впуская его внутрь. Она как-то странно на него поглядела, но больше ничего не сказала и скрылась в комнате.

Тай остался в старом обшарпанном коридорчике с блеклыми обоями и древним шкафом. Он и понятия не имел, что Ами живет… так. Неожиданно в коридор выбежал малыш лет пяти-шести в майке и сползших колготках, а за ним – еще девчушка в стареньком вязаном платьице.

- Вы куда, проказники? – послышался приближающийся голос Мицуно. – Идите за стол, каша стынет!

Увидев замершего на пороге Тайки, девушка пораженно застыла, а потом подхватила девочку на руки:

- Что-то случилось? – спросила она.

- Можно с тобой поговорить? – Тайки кивнул в знак приветствия, и девушка поставила ребенка на пол; дети тут же бежали назад в комнату, видимо, доедать свой обед.

- Давай пройдем, - согласилась Ами, и Коу скинул ботинки.

Он оказался в маленькой комнатке с потрепанной мебелью, хотя, именно такой эпитет подходил ко всей обстановке. Ами жила бедно, и это бросалось в глаза. Юноша смущенно сел на край дивана, а Ами встала напротив него, оперевшись копчиком о стол.

- Ну, рассказывай, - кивнула она, краснея.

- Я тут хотел спросить… - внезапно все мысли стайкой птичек разлетелись в разные стороны, и молодой человек замолчал. – Быть может, ты все-таки сходишь куда-нибудь со мной? Куда захочешь.

Ами грустно улыбнулась:

- Я не могу. Ты же видишь, ребята… Некому с ними сидеть, а еще нужно делать уроки. Совсем времени нет. Пригласи лучше Саюри, она будет рада…

Тайки почувствовал, что надежды таят с каждой секундой, и лицо его невольно омрачилось. Ами, заметив такую перемену, тут же поспешила исправиться:

- Но я могу отпроситься в выходные. Только мама не привыкла, что я ухожу надолго.

Внезапно Тайки понял, что девушка отнюдь не такая закрытая, как хочет показаться. Просто жизнь ее напоминает клетку, и из этой клетки ей выхода нет. Учеба, домашняя работа, забота о младших братьях и сестрах занимают все ее время, не оставляя даже проблеска, даже мысли, что она может с кем-то гулять, кому-то нравиться… Но Коу не пугало это.

- Хорошо, пойдем в выходные. Хочешь, я сам спрошу у твоей матери разрешения?

- Нет, что ты! – испугалась Ами. – Лучше я с ней поговорю, - и парень тут же понял, что Мицуно еще не приходилось отпрашиваться на свидания.

***

- Глянь, кто идет! – одноклассники с недоумением смотрели, как к школе подходят Ами и Тайки, да не просто болтая от скуки, а держась за руки.

Зато Сейя и Ятен ни капли не удивились, понимая, что их тихоня-братец решился признаться Ами в чувствах и, наконец, узнал, сколько она украдкой глядела на него на переменах. Не прошло и века, как говорится!

А влюбленным молодым людям было совсем не до зевак… И, наверное, в этом было их счастье.

Заколдованные музыкой - Неф/ Мако
Посвящается Ириде.

Зачаток этой зарисовки взят из другого
моего произведения «Сильные»,
часть «Холодный романтик».


Зал опустел; перестали греметь стулья, цокать каблуки, переговариваться. Свет потушили, и горничная, захватив швабру, вышла вон, гремя ключами. Двери закрылись. Но Нефрит вышел из-за кулис и снова сел за фортепиано, темным великаном мостящееся сбоку на сцене. Он привычно пробежал тонкими, умелыми пальцами по податливым клавишам, и те весело зазвенели в ответ на его прикосновения, нежно затинькали, приветствуя. Ему нравилось играть так, не для публики, не ради тех, кто заплатил за музыку и с видом вседозволенности сидит в зале, позволяя себе зевать, а иногда и переговариваться с соседом о баранине, поданной нынче в доме Виктуар. Пусть никто ему не похлопает и не кинет букетик полусдохших нарциссов, ему это ни к чему. Нефриту нравилось просто чувствовать музыку, рождать ее, быть может, иногда сбиваясь и даже меняя мотив. Но это не от неумелости, нет! Это от чувств, от брызжущих эмоций, которые захватывают сознание и тело. Наверное, поэтому его отовсюду гонят, и каждый раз приходится искать новую работу…

Пожалуй, ему нравилась только одна зрительница во всем зале, которая обязательно приходила на каждое выступление в своем поношенном синем платьице, но с идеально беленьким воротничком. Она садилась на самые дешевые места, что теснятся в конце небольшого зала, но Нефрит всегда видел ее, ее внимательные зеленые глаза, полные завороженности и чувств, полные слияния с мелодией. Иногда ему казалось, что он играет только ради нее, ради того, чтобы эти дивные глаза светились грустью и счастьем, сожалением и благодарностью. Эта девушка всегда уходила последней, хотя ближе всех сидела к двери, но не от нерасторопности (в этом Нефрит был уверен), а от того, что музыка приводила ее тело в полнейшее оцепенение. Это происходит часто и с ним. Она была и сегодня, ушла самой последней, но Нефрит почему-то так и ни разу не решился остановить ее. Зачем? Он не знал. Но после каждого концерта неизменно сожалел, что не услышал ее голоса.

И вот однажды она не пришла. Нефрит тщетно искал ее глазами, даже с невольным удивлением прошелся взглядом по первым рядам. Ее не было. И мужчине почему-то расхотелось играть, пальцы были готовы немощно опуститься на колени, и тот практически заставлял себя извлекать музыку из инструмента. Ее не было… Так для кого же стараться? Кругом – мертвые ожиревшие лица, нанявшие бедного музыканта для собственного ублажения. «Ее не было»… Эта девушка не пришла и на следующее выступление, и после… словно исчезла, причудилась ему. И когда только прошла неделя, а Нефрит совсем потерял надежду встретить ее, фигурка в синем платьице снова зашла в зал. Концерт уже закончился, а зрители расходились. Она снова села на одно из своих постоянных мест, и лицо ее было сильно изнуренным и измученным, черная траурная косынка, завязанная на затылке, делала ее белое лицо еще бледнее, а зеленые глаза, кажется, фосфорически горели на нем. Нефрит в последний раз ударил по клавишам, будто прощаясь, и неожиданно повернул голову в ее сторону. Удивленно замер; сердце зашлось в радостном волнении.

Нефрит улыбнулся и снова положил пальцы на клавиши; те звякнули в тишине и затихли, умирая на кончиках его пальцев. Его кудри слегка дернулись от мгновенного движения головой, и мужчина посмотрел ей прямо в глаза. В синих глазах Нефрита скользнул вопрос, и незнакомка, почувствовав его, попросила:

- Поиграйте, пожалуйста… Для меня.

И пальцы снова ударили по клавишам…

***

…Прошло время, но в людях мало что меняется. Все те же сытые лица за первыми рядами и чахлые нарциссы за труды. Все те же податливые клавиши и сбивчивые мелодии бедного музыканта. Только вот на последнем ряду, около двери, сидит девушка в синем платье с белоснежным воротничком, с горящими зелеными глазами и с бледным личиком в обрамлении медных кудрей. Теперь уже не незнакомка… Теперь уже самый важный на Земле человек…

@темы: Мои фанфики

16:58 

Фанфик "В их глазах умер Мир"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
В их глазах умер Мир
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Усаги Цукино (Сейлор Мун, Принцесса Серенити, Нео-Королева Серенити), Рей Хино (Сейлор Марс), Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Мамору Чиба (Такседо Камен, Такседо Маск, принц Эндимион, король Эндимион), Кунсайт, Джедайт, Нефрит (Масато Санджойн), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Сенши, лорды, Серенити, Эндимион, Берилл

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Ангст, Драма, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
Токио прошлого на грани разрушения, Эндимион и Сенши порабощены Берилл. Остались только лорды и Серенити, не желающие сдаваться. Но есть ли у них шанс? Или это кончина старой эпохи?..

Посвящение:
Ami-2. По-моему, этот человек слишком долго ждал, чтобы исполнили его заявку)

Публикация на других ресурсах:
с разрешения

Примечания автора:
Перевертыш в том, что обычно изображают смерть принцесс от руки лордов. А я... кое-что переменила.

Для меня это действительно новый "ключ" работы, так что хотелось бы услышать, чего не хватает, что особенно выделятся, что, наоборот, не раскрыто. Хотелось бы нормальной конструктивной оценки по произведению, так что она выставлена в "Ждут критики". Буду благодарна за помощь.

Работа написана по заявке Ami-2
_________________________________________________

Кругом – тьма и хриплый треск догорающих деревьев, взвинченные искры вперемешку с хлопьями пепла вырываются в провонявший гарью воздух; на чернильном небе – ни звездочки. Неуместно весело шумит огонь и отбрасывает яркие блики на все вокруг, лижет обугленную ветошь – некогда прекрасный город Токио, - и все, что попадется под смертоносные языки. И даже биться не с кем и не для чего: все, за что стоило бы бороться, полегло жалкой кучей стынущего праха…

Закончилось. Нефрит, отерев взмокший лоб запачканной сажей ладонью, сел прямо на траву, чуть подпаленную пожарищем. Его волосы, всегда легкими кудрями касающиеся могучих плеч, патлами свисают вниз на китель с сорванными эполетами. Зойсайт, стиснув зубы и шипя, одной рукой перевязывает другую, израненную и залитую липкой кровью; Серенити, тихо всхлипывая, пытается помочь ему, но ее пальцы так трясутся, что она больше мешает. Джедайт стоит в стороне и молча кусает губы, и его тяжелый взгляд с тоской и горечью скользит по раскрывшейся перед ним картине Смерти. Кунсайт, руководившей битвой на правах главного, стоит на пригорке. Он проиграл, и, быть может, если бы он был более умелым воином и предводителем, их будущее не умирало бы сейчас у них на глазах… Горечь охватила северного лорда, и он не смел смотреть в сторону товарищей.

В огненном тумане впереди появилось неясное движение, и лорды напряглись, пытаясь разглядеть, не победители ли идут, чтобы в последний раз насмеяться над побежденными. Впереди всех – высокий мужчина, по бокам (в нескольких шагах позади) – по две стройных фигурки. Они. Нефрит поднимается с Земли, и поза его невольно становится гордой и высокомерной. Не преклоняют голов и остальные, загораживая собой Принцессу. А силуэты все приближаются и приближаются, и вскоре становится видно их лица и одежды.

Эндимион, злорадно ухмыляющийся, смотрит на своих бывших друзей, и черты его кажутся мерзкими и чужими для всех, кто когда-то был верен ему. Берилл так завладела его сердцем и разумом, что в нем не осталось ничего от прежнего человека. Лишь внешняя оболочка, искаженная гордыней и жаждой крови. Серенити, онемевшая от ужаса, смотрит на него, и по ее щекам, запыленным и заляпанным сажей, бегут чистые дорожки. Однако ни звука не срывается с ее обветренных губ.

- Что? Генералы? – насмешливо раздается его голос, неприятно режущий слух. – Кто вы теперь такие? Падайте ниц, неудачники, покуда сюда направляется моя возлюбленная Королева! Быть может, она пощадит вас и оставит в своем балагане для потехи.

Лицо Зойсайта искажается ненавистью, слова, кажется, рвутся с уст, но Кунсайт еле заметно качает головой, и тот не смеет высказаться. Эндимион замечает это движение:

- Ну что, Северный одиночка, великий полководец? Ты проиграл и по всем законам чести не имеешь права на жизнь.

- Не смей говорить про честь, - не вытерпел горячий Зой; его заостренное от ярости лицо, кажется, превратилось в камень.

- Ты умрешь первым, - спокойно проговаривает Эндимион, как бы в любопытстве чуть склоняя темную голову. – А лучше – ты станешь моей личной игрушкой.

- Позволь оставить его за мной, - раздался мелодичный голосок, и из-за его плеча вышла Миливия.

Сперва лордам показалось, что это ангел спустился на землю, чтобы остановить происходящее безумие. Но стоило бросить только один взгляд на личико девушки, чтобы понять, как они ошибались. Скромная Сейлор Меркурий, обожательница библиотек и сложных иероглифов, маленький гений и нежная подруга, во всей красе предстала перед мужчинами. Платье защитницы Солнечной системы голубыми воланами обнимало ее миниатюрную фигурку, во лбу горел знак планеты-родительницы… только вот глаза, два синих озера, налились мертвой нефтью. Зойсайт смотрел в них, и судорога сводила его побелевшие губы. Он так и видел, как в ее «озерах» мечутся погибающие птицы, захлебываются серебристые рыбки и гаснут последние блики теплого солнышка… В них только Погибель и Пустота.

- И что ты будешь делать с ним? – весело поинтересовался Эндимион в хрустящей тишине.

- У меня есть много способов, повелитель, - нежно произнесла бывшая принцесса Меркурия и ангельски улыбнулась. – Я давно усмирила его огонь, но мне будет занятно уничтожить его миллиметр за миллиметром, пока не пропадет последняя искорка.

- Надеюсь на твою фантазию, Меркурий, - милостиво кивнул Эндимион, а Зой опустил глаза и разжал кулаки. – А лорда Джедайта, я полагаю, тогда следует отдать Рейджине?

- О нет, господин, - насмешливо протянула девушка, стоящая за Меркурием. – Жизнь моих игрушек коротка, и его закончится через пару минут, когда вы вдоволь наговоритесь.

Быть может, именно Рейджине больше всего подходила ее новая ипостась, ведь она – богиня Войны. Однако если раньше она была оплотом справедливости, то теперь ее силы были направлены против жизни. Длинное алое платье с глубоким разрезом от бедра красиво подчеркивало ее фигуру, напоминающую, скорее, античную статую, чем грозную воительницу, но тяжелый меч с запекшейся кровью недвусмысленно оттягивал ее нежную руку. В глазах – беспощадное любопытство и вызов, направленный в сторону невозмутимого Джедайта, чей мир, кажется, как и сизый пепел разлетелся по ветру… Но ни один мускул лица не дрогнул. Он знал, что умрет. Умрет от ее руки. Но жизнь была слишком тяжелой штукой, чтобы тащить ее за собой и тихо ее ненавидеть.

- А ты, Юпитер? Твои методы расправы едва ли медленнее, чем у Марс? – Эндимион с расположением и одобрением улыбнулся воительнице.

- Мне не нужна игрушка, - высокомерно бросила Ливия, беззастенчиво глядевшая на бывшего возлюбленного; ее покатые плечи обнимал зеленый шелк, так ярко выделяющийся на смугловатой коже. – Но мне не мешал бы оруженосец.

- А ты не побоишься доверить ему орудие? – удивился Энд.

- Я владею гораздо большим оружием против него, - заявила Ливия и показала на обручальное колечко; изумрудные глаза ее остреем сверкнули в сумерках. – У меня – его сердце. И если он осмелится убить собственное сердце… и собственного ребенка, что я ношу…

Лицо Нефрита, до этого ровное и гордое, переменилось. Он с удивлением и неверием смотрел на жену, а сердце его разрывалось… Он понимал – ни за что не сделает ей больно и их малышу. Если надо – будет валяться в ногах, будет выполнять любые прихоти, лишь бы она позволила быть рядом. Мерзко, низко! Но невозможно преодолеть…

- Поздравляю, Юпитер! Думаю, наша Королева благословит твоего малыша!

- Не знаю, как отблагодарить вас, милорд… - раболепно склонила голову Юпитер, фанатично улыбаясь.

- А что же ты, Венера? – Эндимион обернулся к последней девушке в длинном сияющем платье, излучающем свет.

Перемены в Миналин были самыми страшными. Нет, она оставалась прекрасной, пугающе красивой. Но сияние, что она излучала, было мертвенным, как бездушный свет тусклой лампы, а лицо злым и непримиримым. От девушки не осталось ровным счетом ничего, что делало ее человеком. Только, кажется, какой-то въевшийся рефлекс заставил ее качнуть кукольной головкой на звук собственного имени. В ней больше не было Любви. В этом мире больше не было любви. А голубые глаза, такие прекрасные и чистые, такие детские, такие… живые… стали синей рогожей. И Кунсайт понял, что надежды больше нет. Одно только его успокаивало: его Венера, его девочка никогда не подчинилась бы просто так. Она боролась, но проиграла. Значит, для счастья еще не настало время.

- Ну что, генералы, поверженные глупцы! – с бравадой воскликнул Энд. – Кончено! Сейчас на Землю ступит Берилл, вам конец! А ваша Принцесса… - его взгляд впервые мазнул по плачущей Серенити, - умрет через пару мгновений у вас на глазах. Можете попрощаться.

Вдруг небо прорезал луч света, и в воздухе появилась сама Берилл. Ее фиолетовое платье раздувало ветром, как и рыжие кудри. Лорды поняли: это конец. Пламя заплясало на земле, будто приветствуя свою хозяйку, а Эндимион и воительницы раболепно поклонились, встречая свою Королеву. Она мягко ступила на землю, лихорадочно улыбаясь. Берилл вальяжно и высокомерно прошла к своим верным приспешникам и снисходительно, словно собачонку, потрепала по голове Энда. Однако обратиться к поверженным она не успела.

Серенити, о которой все успели позабыть, пташкой выскочила перед лордами и вскинула руку вверх; Серебряный кристалл осветил пространство вокруг. Последний взгляд ее пробежался по лицам одурманенных подруг и любимого мужчины. Пробежался – и потух. И тьму прорезал отчаянный и гордый голос последней Принцессы Серебряного тысячелетия:

- Серебряный кристалл, помоги мне!..

***

Так погибла цивилизация, некогда светлая и добрая; так погибли любящие сердца и не родившийся ребеночек; так погибло Зло. Были ли в этом виновные?.. Но время не остановилось, оно продолжило свой ход, и, быть может, когда-нибудь снова кто-то услышит:

- Серебряный кристалл, помоги мне!..

@темы: Мои фанфики

16:52 

Фанфик "Детки в клетке" (5) + эпилог

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Последняя тайна

3 года назад

В последнее время Авраамом овладела странная навязчивая мысль. И он не мог спокойно жить, не зная ответа на эту тайну. Годы бегства, тоски по дому только подначивали интерес к этому вопросу. А можно ли… вернуть человека с того света? Ведь если бы они с Лати смогли вернуть Поли к жизни, то не было бы уже того ужасного греха, не было бы необходимости скитаться. Может быть, этот вопрос навсегда остался бы для Авраама на уровне фантастики, но… этот странный человек. Брил. Говорил так серьёзно, что знает, как победить смерть. Авраам понял. Всё можно изменить. Не важно, что незнакомец мог просто пошутить, главное, что это могло оказаться правдой. Но где же этот Брил? Он сказал тогда: «Увидимся!» Или это было всего лишь словом?

Авраам рассказал о своей задумке Латиде, но она не отнеслась к его словам серьёзно. Она стала его жалеть, говорить, что всё пройдёт… Что? Что пройдёт? Она и сама не знала. Лати не верила, что всё ещё можно изменить. Но Авраам уже не мог жить, как прежде. Появился шанс освободиться и перестать прятаться – упустить его нельзя.

Только вот опять же… где отыскать этого Брила? Этот мужчина ничем не отличается от других, разве что радушно улыбается и говорит странные вещи. Всё. Вот и все приметы.

Но судьбоносная встреча ждала его буквально за углом.

В то время Авраам работал в компьютерном сервисе, находящемся за три дома от его с Лати съёмной квартиры. И однажды к ним пришёл новый сотрудник… Брил.

- Ну вот мы и увиделись, - лучезарно улыбнулся он, пожимая руку обалдевшего Авраама.

И Авраам подумал: «Это знак».

Со временем странное жуткое чувство по отношению к новому знакомому исчезло, сменяясь почти детским восторгом и поклонением. Авраам обожал своего кумира и считал его чем-то вроде божества. Латида с настороженностью и недоверием относилась к странному мужчине, который стал часто появляться в их с Авраамом доме, ведь этот человек всегда говорил удивительные, непонятные вещи и неизменно улыбался, даже если речь шла о не самых приятных делах. Но Лати терпела. Ради брата она была готова выносить кого угодно и сколько угодно.

- Лати, - однажды вошел Авраам в её комнату, сияя от счастья. - Теперь мы можем вернуть Поли! Я знаю, как это сделать.

Девушка опешила. Она не верила Брилу, хоть и была готова терпеть его не самое приятное общество.

- Брил рассказал мне о древнем обряде, - восторженно продолжал её брат. - С помощью него… всё вернётся вспять, понимаешь?

«Это – сумасшествие, фанатизм», - с ужасом подумала Латида, глядя на счастливое лицо Авраама. Тот просто излучал свет, улыбался так, как Лати давно не видела.

- Что за обряд? – выдавила она.

Брат подал ей обшарканный желтоватый листок: «…Смерть встретится с Дарующей Жизнь и поглотит оную; но Свет везде найдёт тропу, зальёт Тень, а Падшая Смерть обернёт Время, да сбудется Воля Твоя…»

- Что это? – не поняла Лати. Ей не было не ясно ни одной строчки из написанного. Бред какой-то… Её брат просто свихнулся на неосуществимой идее…

- Обряд, - сиял Авраам. - Тут написано, что для того, чтобы вернуть умершего, нужно убить Дарующую Жизнь, тогда…

- Ты хочешь сказать, - с ужасом прошептала Лати, уловив самое главное, - мы должны кого-то убить? Ты в своём уме?!

«Уж не думает ли он всерьёз, что я позволю ему снова взять на себя грех? Кем бы ни была эта Дарующая Жизнь, никто не должен умирать за чужие ошибки».


Авраам заметно погрустнел.

- Понимаешь, Лати…

- Мы не станем этого делать, - жестко сказала она, впервые проявляя такую твёрдость. - Забудь об этом, мы должны жить дальше!

Лицо молодого человека стало холодным, почти злым, а лучистые синие глаза померкли и затуманились болью:

- Я думал, тебе не всё равно… Я думал, ты хочешь всё исправить и жалеешь о нашей ошибке…

Латида почувствовала, как ледяная маска слетает с её лица. Неужели она не страдала всё это время? Неужели не жалела? Или это не она молилась по ночам, желая хоть как-то облегчить грех?..

- Я ошибался. Тебе и так хорошо. А то, что моя сестра умерла из-за нас?

Он говорил эти несправедливые слова, но не мог остановиться. Латида молчала, глотая слёзы. Авраам повернулся и ушёл, хлопая на прощание дверью…

И женщина поняла: их жизнь больше не будет прежней…

*****
2 года назад

Латида оглядывала спокойную Кинмоку, ещё одну заброшенную планету. Здесь, на берегу Моря Альбатросов, было мирно и хорошо, хотелось остаться здесь навсегда. Но их с Авраамом цель была значительно дальше…

Она научилась молчать, держать при себе чувства и даже быть холодной. Она научилась думать, что они с братом решились на справедливый поступок. Ну а сердце… А сердце по-прежнему тревожно билось в груди, как и 20 лет назад…

И Авраам изменился. Стал практически таким же, как и его кумир Брил: скрытным, обманчиво весёлым и непредсказуемым. А внутри остался неуверенным в себе одиноким подростком.

Чтобы вернуть Поли, им нужно было убить человека. Но не простого человека, а Дарующую Жизнь, ребёнка Будущего, от которого будет зависеть судьба цивилизаций. Они с Авраамом облетели сотни планет и вот здесь, на Кинмоку, наконец напали на след необычного малыша.

На Кинмоку вернулись три защитника планеты: Сейлор Воин, Сейлор Целитель и Сейлор Творец со своей принцессой. Сначала Латида с Авраамом не хотели покидать спокойную, уютную планету, завязывали страшные бои с воинами, но вот во время одной тайной операции Лати подслушала странный разговор принцессы со Стар Лайтами, в котором говорилось о Чиби-Усе, девочке, которая должна будет перенять трон Будущего…

Брат и сестра нашли свой ориентир. Планета Земля.

*****
Некоторое время назад

Сейлор Меркурий… Та, которая должна будет исполнить их волю…

Девочка, которая по жестокой случайности попала в их сети.

Может, это было и малодушно, но Авраам не мог убить. Играть в непредсказуемого захватчика мира – сколько угодно, но убить снова… Нет. Зато он нашел тех, кто мог это сделать. Он знал, что Чиби-Уса ещё не родилась, но если Меркурий дотронется до живота её матери и произнесет слова из обряда, то всё свершится.

Аврааму не хотелось думать, чем он пожертвовал и собирается ещё пожертвовать ради этой идеи. Слишком страшно. А он – трус. Да, он трус, не способный жить дальше. Он – эгоист, который ради своего успокоения готов снова на смерть. Но и ради обряда он отдал слишком многое.

За свою тайну Брил взял дорогую цену – Дар Деторождения. Да, Аврааму было уже всё равно. Настрадался. Он отказался даже от детей, от своего потомства, продолжения. Он – вымирающий вид, которому не суждено принести этому миру что-то своё, новое. Он подписал себе приговор.

Только сейчас Брил, его кумир, не казался ему спасителем, таким уж хорошим человеком. Брил добил его, уничтожил всё лучшее, что, возможно, когда-нибудь могло спасти Авраама, вытащить из этого мрака. Но нет. Тот оставил его бездушно вымирать, а сам исчез, растворился где-то на просторах Галактики, когда получил, что хотел… Ведь этот Дар – самый сильный из всех существующих.

И всё-таки самым страшным было то, что он сделал с этой девочкой Ами, и то, что сделала Латида с Тайки. Они погубили их, как когда-то сгубили себя. Но уже ничего не поделать.

Лебедь над Токио
- Ты, - прошипел Ятен и медленно встал в боевую стойку, не отрывая глаз от статного рыжего мужчины, вышедшего из парковых зарослей.

Авраам кротко улыбался, глядя на воинов, которые ещё толком ничего не успели понять.

- Кто это, Целитель? – взволнованно спросила Минако.

- Тот, кто убил моих братьев, - жёстко и безжалостно ответил парень, и остальные заметно напряглись. - Хотя оба они ещё дышат, он убил их прежних.

- Прости, Целитель, - небрежно махнул рукой рыжий мужчина. -Я против вас ничего не имею. Мне нужна только девочка.

- Мы не отдадим тебе Ами, - очнулась Рей, тут же встав рядом с Ятеном, даже сквозь темноту было видно, как горят её фиалковые глаза.

- Мисс Ами? – деланно удивился Авраам, будто впервые слышал это имя. – О, нет, её песенка спета. Мне нужна маленькая наследница, Дарующая Жизнь.

Он хищно поглядел на испуганную Усаги и оборотился львом.

Дальше всё происходило, как при ускорении.

Мамору кинулся закрыть собой Усу и был отброшен мощной лапой. Больше Джиба не шевелился. Заклятия, удары и силовые шары только распаляли дикого зверя, и его непробиваемая шкура лишь крепла. Лев не поддавался. Усаги, Ами и Тайки были оттащены глубже в лес, но даже некоторое отдаление от схватки не давало уверенности в их безопасности.

Неожиданно тьму прорезал столб света, смешанный со снежной пылью. Это Латида прибыла на помощь брату и тут же ринулась в бой. Лев зарычал на неё, но Лати продолжала метать острые сосульки; одна из них достигла своей цели, проткнув Минако ногу. От болевого шока девушка сразу же потеряла сознание.

В схватку вступил Ятен, но, отвлекаясь на Авраама, он не заметил подбирающуюся со спины Лати и рухнул от удара по голове.

Разъярившаяся Мако кинулась отомстить, но слишком близко приблизилась к Латиде и получила когтями по плечу и груди. Осталась только Рей, однако и с ней покончили быстро, заморозив её во льдах.

Вот и всё… На месте густого парка лежало пустынное пепелище, на котором беспомощно лежали повергнутые воины.

Стараясь на них не смотреть, брат с сестрой вошли в заросли, где сидела Усаги.

- Всё кончено, принцесса Луны, - мягко проговорил Авраам, перевоплотившись человеком. - Если не будешь сопротивляться, всё будет хорошо.

Усаги судорожно схватилась за свой живот. Неужели это всё? Неужели ей не суждено обнять свою Малышку, прижать к груди, потрогать лён детских волос? Неужели это последнее, что она видит? И никогда-никогда Чиби-Уса не полюбит её так же, как Мамору. Мамору…

Этот жест был такой детский, беззащитный… Но Авраам не хотел думать об этом. Или она – или Поли.

- Если ты позволишь, - почти по-отечески проговорил мужчина, наклоняясь к Сейлор Мун, которая всей спиной прижалась к дубу. - Я внушу тебе эйфорию, или спокойствие, или счастье. Я владею Даром Атмосферы и могу окунуть человека в любое ощущение.

Ну уж нет!.. Лучше чувствовать, что теряешь, за что пострадали все твои друзья, чем спокойно переносить это. Лучше чувствовать эту боль и вспоминать до конца дней, чем равнодушно терять, ускользать прочь…

- Нет, не трогайте мою девочку! – вскричала Усаги и наотмашь ударила врага по лицу.

Несколько секунд синие глаза были подёрнуты гневной дымкой, но грустная улыбка снова коснулась его губ:

- Прости, принцесса Луны. Но уже ничего не изменить.

Он протянул руку и положил ладонь ей на живот.

И тут всё вокруг переменилось. Пронзительный солнечный свет прорезал ночную тьму, заполняя собой весь парк; там, куда он проникал, расцветали покой и чистота, унося с собой боль и раны.
Авраам не мог отдёрнуть руки.

Воины вставали с земли, не ощущая ничего, кроме ясности и лёгкости. И боль, и смерть, и разрушения терялись в этом чудесном свете. Но вот прошло несколько секунд – а может, и целая вечность – и свет растаял, но чистота и оживление остались.

Воины удивлённо глядели друг на друга, но не ощущали тревог. Всё оживилось и восстановилось, только… Авраам лежал на земле и не шевелился. Они без страха подошли к нему, не чувствуя ненависти, лишь грусть: теперь лев уже не на кого не нападёт… Он тихо, бесславно умирал, стиснув зубы от боли, но на глазах его блестели слёзы радости. Рядом с ним на колени опустилась Латида, ничуть не пугаясь близости врагов. Голубые льдинки глаз растаяли, как сосульки на весеннем солнышке, и женщина по-детски прижалась щекой к щеке брата, ластясь, как маленький котёнок:

- Тихо, братик, - шептала она. - Я с тобой, я всегда с тобой…

Синие глаза Авраама сверкнули последним блеском и потухли навсегда. Он умер. А Латида всё сидела рядом, перебирая дрожащими пальцами ёжик рыжих родных волос.

Воины стояли со слезами на глазах, боясь разрушить случайным движением эту грустную, но прекрасную картину, несущую прощение и освобождение.

Те, кто живёт прошлым, не способны принести будущему что-то хорошее, не способны найти в этом мире продолжение себя. И это было печально.

Неожиданно на месте Авраама показался лев – его животная оболочка, но Лати не двигалась с места и что-то шептала, улыбаясь сквозь слёзы; она встала только тогда, когда лев обернулся горсткой сухих осенних листьев. Секунда – и ночной ветерок разнёс их по парку. Всё. Не осталось ничего от бедного, милого, запутавшегося мальчика, потерявшего себя.

Латида стояла и грустно улыбалась воинам. Было ощущение, что само время остановилось, остановилось понимание добра и зла. Больше нет врагов и друзей – все равны.

Вдруг где-то правее раздался шорох листьев, и к воинам вышла маленькая рыженькая девочка лет пяти. Она кротко улыбалась улыбкой своего брата, но не той, фальшивой и наигранной, а искренней и ласковой. Она протянула свои ручонки Латиде, и женщина подняла её на руки, прижимая ребёнка к сердцу.

Авраам выполнил свою миссию и обманул Смерть. Но Смерть всё равно взяла своё.

- Не держи зла, - проговорила своим чистым, звонким голосочком Поли, стирая со щёк Лати солёные дорожки. - Он знал, что уйдёт вместо меня.

Лати кивнула и поставила девочку на землю.

- Позаботьтесь о ней, - попросила она Ами и Тайки, которые стояли напротив неё. - Она ни в чём не виновата.

Очередная вспышка света, и Латида обернулась лебедем, прекрасным, белоснежным и грациозным. Она тяжело ударила огромными крылами и поднялась ввысь, чтобы раствориться в ночи и затеряться среди звёзд. Величественная птица превратилась в точку, а потом и вовсе пропала, но воины продолжали смотреть ей в след.

- Куда она полетела? – спросила Рей, зачарованно глядя на небо.

- На свободу, - ответила Усаги, смаргивая слёзы.

На душе было легко и грустно, а на небосводе начали медленно гаснуть звёзды, обещая новый день и новую жизнь…

Свет в окошке. Эпилог

Ами со старанием мыла окно: сначала распрыскивала по стеклу специальную жидкость, а потом стирала её мягкой тряпочкой. Солнце светило ей прямо в глаза, заставляя её невольно улыбаться, и девушка чувствовала какой-то душевный подъём.

Прошло три недели с тех пор, как она избавилась от своей тюрьмы. Жизнь снова стала входить в привычное русло, разве что ей пришлось встать на учёт в женской консультации да уладить кое-какие проблемы с налогами и в институте. Блестящую ученицу терять не хотели, но девушка объяснила, что беременна и хочет посвящать больше времени своему ребёнку. Да ещё и работу искать надо… Для друзей её интересное положение было большой новостью, но скрывать подобное просто глупо.

В общем, жизнь начала принимать новые рамки, от которых когда-то так бежала Ами. Но эти рамки были другими, хотя Мицуно с некоторым опасением поглядывала на своё будущее, однако оно не казалось ей страшным и мрачным. Просто непредсказуемым.

С Тайки она не виделась с той ночи, и девушка старалась пореже об этом думать, но получалось плохо. Меркурий только знала, что группа Три Звезды окончательно распалась, но не только из-за того, что Сейя решил обзавестись семьёй в лице Вероники (они только попробовали съехаться вместе), но и Тайки не пожелал браться за старое. Ятен поддержал эту идею, хотя занятия для себя пока не нашёл.

Тринадцатого июня Уса родила Чиби-Усу, здоровенькую и крепенькую, весом 3,9 кг. Сложно найти родителей счастливее Мамору и Усаги.

Видимо, эта весна перевернула жизни всех, без исключения. Замечательно, что для них всё хорошо закончилось.

Ну а для Ами всё только начиналось. Она с удовольствием убирала квартиру в этот солнечный воскресный день и не заметила, как в комнату зашёл неожиданный гость.

- Ами, я пришёл, - раздался за спиной бодрый голос Тайки, и девушка чуть не упала с подоконника, так резко обернулась на голос.

Молодой человек стоял в дверном проёме и безмятежно улыбался. На нём была спортивная куртка и джинсы, а в руках – дорожная сумка размером с приличный баул. На полу ещё стояла пара кожаных чемоданов.

Вне себя от изумления, Ами тихонько спустилась на пол. Тайки скинул сумку с плеча и подлетел к девушке, тут же целуя её в губы и прижимая к себе. Мицуно даже не могла ничего поделать, в таком была шоке.

- Я так соскучился, - промурлыкал ей на ухо парень. - Еле дождался, когда освобожусь.

Девушка аккуратно отстранилась от его объятий, избегая лучистого взгляда, который просто лишал её рассудка.

- Тайки, подожди… - ей было нелегко отодвигаться. – Ты понимаешь, что это уже не тюрьма, и здесь необязательно терпеть моё присутствие? Это другой мир, и в нём ты ничего мне не должен: ни принимать ребёнка, ни защищать, ни принуждать себя к чему-нибудь ещё.

Может, она поступала, как дурочка, но не могла не объясниться сейчас. Потом отпускать будет гораздо больнее.

- Глупенькая ты, - Тайки снова притянул её к себе. - Куда же я без тебя и нашего маленького? Я вас так люблю.

У девушки даже ком в горле встал: неужели это правда? Неужели им с Тайки дальше идти по одной дорожке?

- Я пока у тебя поживу, хорошо? – спросил он её, гладя по мягким волосам; девушка доверчиво уткнулась ему носом в грудь, она снова верила ему без оглядки. - А то пока наш дом достроят… Я бы к Сейе попросился, да неудобно, к тому же, он ещё испытывает кое-какие проблемы с памятью. А Ятен и так у Мины живёт.

Мицуно кивнула. Тайки купил … их дом? Их общий дом?..

- Со временем заберём Поли из детского дома, ребёнок без документов – это серьёзно… Мы ещё намучаемся со всем этим, хорошо, что к ней хотя бы пускают…

Они стояли посреди комнаты, не размыкая объятий, и смотрели на свет за окном. Им ещё столько нужно сказать друг другу, узнать друг о друге, тысячу раз разочароваться и перестроиться. Но это не пугало. На улице ярко горело лето, сновали прохожие, бегала детвора, гудели машины, и молодые люди наконец ощущали себя частичкой этого большого мира.

И верили: что бы ни произошло на их пути, они выстоят.

КОНЕЦ

@темы: Мои фанфики

16:43 

Фанфик "Детки в клетке" (4)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Полночная дуэль

10 лет назад

Юноша лет 18-19 стоял у маленькой лавки и бесцельно глядел по сторонам. Он облокотился о стену и посасывал соломинку, зажатую в руке. Вдруг он заметил стройную светловолосую девушку, спешащую в сторону забегаловки, выплюнул травинку и помахал ей рукой. Девушка помахала в ответ и перешла на лёгкий бег.

- Это уже смешно, - фыркнула блондинка, подбегая к юноше. - Уже взрослые, самостоятельные люди, а до сих пор тайком встречаемся.

Рыжий лениво улыбнулся, запихивая руки в карманы потрепанных джинсов:

- Скажи спасибо, что папочка при тебе охрану не поставил, а то бы вообще не виделись, - он с удовольствием смотрел, как светловолосая раздражённо хмурит бровки.

- Я уже взрослая и… - начала вступать она, но рыжий её перебил:

- И встречаешься с другом тайком! – рассмеялся он, почти цитируя её же слова.

Блондинка тоже невольно рассмеялась.

- Это ещё что, - улыбался Авраам. - Вот ещё тебе богатенького женишка найдёт, тогда ты полностью будешь независима, да!

Улыбка слетела с лица Латиды, и на щеках вспыхнул бледный румянец. Парень мигом заметил эту перемену и напряжённо нахмурился:

- Что случилось? – строго спросил он.

Лати замялась.

- Он что, решил выдать тебя замуж?! - глаза молодого человека расширились от изумления.

Латида неловко кивнула, избегая его взгляда. Она сотню раз пыталась внушить Аврааму, что её отец хоть и занятой, но справедливый человек, однако раз за разом юноша напрочь опровергал это. И вот сейчас она как дурочка стояла перед другом и отчаянно краснела, потому что отец до сих пор обращается с ней, как с ребёнком. Сам Авраам уже давно был предоставлен сам себе: в многодетной семье некогда смотреть за совершеннолетними детьми.

- Он спятил, Лати! – воскликнул Авраам, и Латида зашикала на него, чтоб он не кричал. – Неужели ты согласилась?

- Нет, конечно, - почти раздражённо ответила блондинка. - Я же его совсем не знаю.

- И кто это? – тише спросил парень.

- Зак Велтон, - брезгливо произнесла Лати.

- Этот маменькин сынок?! - не смог удержаться от нового возгласа Авраам. – Ну ты, сестричка, попала!

Латида страдальчески скривила хорошенькое личико.

- Конечно, - со знанием дела кивнул парень. - Его родители ворочают миллионами. Отличная партия!

Латида огорченно отвернулась от него, едва сдерживая злые слёзы. Сжалившись, парень взял её за руки и снова повернул её к себе:

- Не расстраивайся, Лати, - примирительно улыбнулся он. - Мы что-нибудь придумаем. Если что - переедешь ко мне. Не во дворце живу, конечно, но всё же…

Девушка тут же кинулась к нему на шею, чуть не плача от благодарности:

- Спасибо-спасибо-спасибо!!! Что бы я без тебя делала?!

Авраам, смутившись, обнял её в ответ.

- Это ещё что за цирк? – раздался позади них высокомерный, пренебрежительный голос, и Латида с Авраамом синхронно повернулись на него, не размыкая объятий.

- Вы только посмотрите, - растягивая слова, произнёс Зак Велтон. - Принцесса и свинопас. Ты ведь в свинарнике работаешь, да, Норвуд?

Авраам медленно повернулся всем телом к лощёному очкарику, одетому по последней моде, так, что был просто смешон в своей напыщенности.

- Ах, я и забыл, - нарочито вздохнул Зак, мерзко ухмыляясь своим тупоголовым охранникам-громилам, стоящим по правую и левую руку от него. - Этого идиота даже свиньи не смогут выносить.

Авраам покраснел под стать своих волос:

- Закрой рот, хлюпик, иначе зубы свои по всей Виропе собирать будешь, - процедил парень.

Рядом с тощим, низкорослым Заком Авраам действительно выглядел очень мощно, потому что был плотен и выше его на полторы головы.

На секунду в глазах Велтона промелькнул страх, но он тут же небрежно махнул рукой в сторону своих охранников:

- И сядешь в тюрьму до конца дней. Меня вообще мало интересуют твои угрозы, только один вопрос: что делает моя невеста в объятиях этого отброса общества?

Тут Латида впервые подала голос:

- Я не твоя невеста и не твоя собственность, - зло проговорила она, сверкая своими льдинками. - И общаюсь с тем, с кем пожелаю. Не смей такое говорить про Авраама!

От ярости у Зака задёргался левый глаз, рот перекосило в уродливую гримасу:

- Ты мне ещё ответишь за свои слова… Когда поженимся… - прошипел он, но тут снова вступился Авраам:

- Ты что, не понял? - угрожающе проговорил он. – Не смей ей угрожать…

-Иначе что? – издевательски спросил Велтон, поглядывая на охрану. – Мы ещё поговорим с тобой, один на один. Только ты и я.

- Звериная дуэль?

- Именно. Сегодня. В полночь, на Главном лугу.

- Идёт.

Зак зло глянул на Латиду и ушёл, повелительно позвав за собой охранников.

- Что же ты наделал?! – вскричала испуганная Латида, хватая друга за руку. – Он обманет тебя, ты вообще можешь не вернуться!

Авраам с каменным лицом смотрел на девушку и никак не реагировал.

- Я убью его, - вдруг сказал он, и Лати чуть не упала в обморок от испуга.

- Господи, не говори так! – взмолилась она. – Это он убьёт тебя! Не ходи никуда!

Авраам вырвал свою руку из её пальцев.

- Он ответит мне и за тебя, и за меня, - угрожающе проговорил он.

Аврааму бы насторожиться, но он ничего не понимал, кроме слепой ярости. Почему Велтон заговорил о дуэли? Почему скоро согласился на неё? Почему так быстро ушёл?

Но юноша не замечал подвоха.

Латида поняла: он ни за что не отступится.

*****
Луг покрывал серебристый лунный свет, вокруг не было ни души, лишь два молодых человека, стоящих в десяти метрах друг от друга.

- На счёт три, - процедил Авраам, и Зак прерывисто кивнул.

- Раз… два… три… - произнёс Велтон и оборотился в блестящую гадюку.

Главный сюрприз состоял в том, что противники не знали, в кого превратится враг. Секунда – и на лугу появился огромный лев. И тот, и другой обладали определенными преимуществами и недостатками, что делало бой ещё более непредсказуемым.

Гадюка, бесшумно скользя по траве, направлялась ко льву. Лев насторожился. Мгновение – и с молниеносным выпадом змея накинулась на льва; лев перебил её лапой и постарался схватить противника огромными зубами, но тот шустро уворачивался. По полю кувырком метались два дуэлянта – лев и змея – метались и никак не могли победить друг друга. В какой-то момент лев перехватил зубами голову гадюки и сжал челюсти. Минуты борьбы – и змея затихла. Лев выплюнул мёртвое тело на землю.

Рядом раздался шорох: это Латида неслась к ним по лугу, размазывая по щекам слёзы. Авраам тут же обернулся человеком и с омерзением уставился на тёмную кровь на траве.

- Ты убил его, Авраам, ты это понимаешь?! - зарыдала девушка, бессильно падая на колени.

Парень молчал. Осознание преступления медленно приходило к нему, но всё человеческое существо внутри него протестовало против этой информации.

- Они казнят тебя за убийство, - горько плакала Латида, и её всхлипы громко раздавались по пустынному лугу.

- Что же мне делать? – поражённо подумал юноша, всё ещё глядя на кровь. - Бежать! – вслух произнёс он.

Латида затихла.

- К-ку-да? – заикаясь, спросила она.

- На другую планету, - не задумываясь, ответил он. - Навсегда, чтоб не возвращаться.

- А я? – жалко, словно маленький ребёнок, пропищала девушка.

- А ты? – вздохнул парень, смотря на подругу. – А ты вернёшься домой и будешь делать вид, что ничего не знаешь, ясно?

- Я не смо-гу, - бледнея ещё сильнее, пролепетала девушка.

- Сможешь, - почти жёстко отрезал юноша. Его голова работала поразительно ясно, будто он месяцами хладнокровно придумывал этот план.

- Возьми меня с собой, - умоляюще сложила руки Лати.

- Ты с ума сошла, - прошептал парень. - Я – преступник, Лати, я – убийца! Ты хоть понимаешь, на что хочешь пойти?!

- Ты мне клялся, клялся! - почти истерически закричала Латида. - Ты клялся, что мы всегда будем вместе!

Авраам опустился рядом с ней на траву, жалостливо глядя на её мокрые щёки:

- Лати, миленькая, ты не знаешь, что просишь! Ведь я всю жизнь буду в бегах!

- И я с тобой, - горячо уверяла девушка. - Я умру без тебя, Авраам!

Юноша обнял её сам и чуть не заплакал от бури чувств, метавшейся в его душе. Ему было и страшно, и горько, и тепло, и сердце просто разрывалось от вины и отчаяния.

С тех пор на Виропе их никто не видел, как и Зака Велтона, сына знаменитого ювелира.

Потери

Что имеем – не храним, а потерявши – плачем. (с)

Ятен рисовал бессмысленные узоры на запотевшем бокале с текилой. Интересно, сколько сейчас времени? Судя по гулкой тишине, изредка разрывающейся визгом шин, дело подходит к рассвету. Парень рассеянно оглядел круглосуточный бар, в котором сидел, видимо, уже не один час: хорошенькая барменша, задремавшая за стойкой, всё ещё сжимала тряпку для стола; в самом углу, за дальним от Ятена столиком, мирно гудел какой-то мужик, уткнувшись лбом в столешницу. В остальном же бар был пуст.

Парень вздохнул, встал из-за столика, оставив незадачливой барменше больше, чем был должен, и вышел на улицу.

Как раз было то время, которое уже не является ночью, но ещё и не утро. Пустынный Токио встретил его прохладой, от которой молодой человек невольно поёжился. Тело ныло от долгого нахождения в одной позе, но Коу упрямо брёл по тротуару, глядя под ноги.

Не было криков, не было острой ненависти и страха. Зато была притупленная пустота, граничившая с безразличием, которая, однако, была страшнее самых громких слов, страшнее истерик и взрывов ярости. Была только пус-то-та. Даже слово такое же полое и бездушное, как и чувство, называемое им.

Сейи не было уже четыре дня, но уже на первый день его исчезновения Ятен понял: брат не вернётся. Он оставил его, как когда-то оставил Тайки, чтобы поселить белое, как пустой лист, чувство отчаяния и одиночества, а потом и апатию.

И это было так странно… Странно терять людей, которые всегда были рядом, мирились с тобой таким, какой ты есть на самом деле, всегда поддерживали.

Все эти четыре дня Ятен не находил себе места: не отвечал на звонки, ни с кем не виделся и постоянно ходил с места на место. Казалось, стоит ему только остановиться, остановится и вся его жизнь. Он боялся безлюдных уголков, в которых было некому контролировать его поведение, но и толпы он боялся. Он страшился всех и всего, а в особенности себя, потому что знал – его нервы могут и не выдержать.

Ятен шёл по тротуару, время от времени сворачивая то вправо, то влево. Он, как раненое животное, плёлся на последнем дыхании неизвестно куда, чтобы где-то получить конец своим страданиям. Может, это будет очередная забегаловка? Или капот какой-нибудь запоздалой машины, несущейся по дороге Токио?

Как там говорил Тайки? Жизнь – русская рулетка? Наверное. Сегодня у тебя есть всё, завтра ты побираешься на улице. Сегодня ты окружён лебезящей толпой, завтра нахер никому не нужен. Всё так просто. Тогда почему так страшно?

Парень рассеянно огляделся по сторонам и неожиданно наткнулся на знакомый дом: в нём жила Минако. Ятен никогда у неё не был, но как-то подсознательно пошёл на тусклый огонёк в её окне, очевидно, от ночника. Не раздумывая, он позвонил в дверь. Через несколько минут девушка открыла её. Она стояла на пороге и недоумённо хлопала чуть припухшими глазами, потуже запахивая синий шёлковый халатик.

- Ятен?

Парень криво ухмыльнулся, он понятия не имел, который сейчас час, поэтому решил не удивляться её тону.

Девушка отступила, впуская молодого человека внутрь. Она уже пришла в себя, поэтому серьезно и грустно смотрела на него.

- Проходи, - они прошли в небольшую уютную гостиную.

Коу с отстранённым любопытством стал разглядывать незнакомую комнату. Он сел на мягкий диван и закрыл лицо руками. Ятен пришёл к Минако посреди ночи, а теперь не знал, зачем это сделал, что сказать, куда деться? Она молчала и явно ждала чего-то, хоть какого-нибудь объяснения, или чего там ждут в таких случаях?..

- Я принесу подушку и одеяло, - тихо сказала Айно и через минуту вернулась.

Парень с благодарностью посмотрел на неё: он и не понимал до этого, на сколько ему нужно было, чтобы она ничего не спрашивала, а просто не оставляла наедине со своими мыслями и горем.

- Спасибо, - бледно улыбнулся он, убирая от лица руки, и заметил несколько слезинок у неё на щеках.

- Можешь молчать, но не пропадай больше так, пожалуйста, - тихо попросила она. - Ты мне нужен, Ятен. Останься хотя бы со мной.

Она уже повернулась, чтобы уйти, как неожиданно Минако почувствовала его крепкие объятия на своей талии. Парень уткнулся носом ей в спину, не вставая с дивана.

«А может, я не до конца проигрался? Может, она моя последняя ставка в этой игре?»

*****
-Ничего не хочу слушать, - нарочито строго проговорила Вероника, протягивая Сейе тарелку с тушеными овощами.

Парень, скривив рожицу, взял свой завтрак. Он чувствовал себя неловко в компании хорошенькой Вероники, не потому, что она была привлекательной, милой, но, увы, замужней женщиной, а потому, что она пыталась заменить ему семью. Искренно. Она ничего не знала о нём, но обращалась тепло, как с родным, хотя часто смущалась, потому что не знала его имени, любимой еды, хобби… Ровным счётом ничего, кроме его болезни.

- Даже Греттель всё съела! - наставительно проговорила она, весело глядя на Сейю. - А вам надо поправляться, так что вообще полагается двойная порция.

Коу не мог не улыбаться, глядя на искреннее, немного простоватое лицо рыженькой женщины, но… Просто в этой счастливой, доброй семье Сейя боялся привыкнуть к теплу, а потом столкнуться с собственной памятью, которая могла преподнести страшную реальность.

Что такое проснуться без воспоминаний? Это почти то же самое, как очнуться счастливым, но не осознающим своего счастья. Странное сравнение? Нисколько! Просто человек без памяти не имеет груза боли, разочарований, проблем. Всё это стёрлось. Впрочем, и радостным себя не чувствуешь. Хорошего ты тоже не помнишь. Вот такая вот палка о двух концах!..

Сейя жил в этой семье около недели, его всячески оберегали, сидели с ним, чтобы, наверное, он не чувствовал себя одиноко. И правильно. Всё, чего он боялся, это одиночество, которое поглощает своими мучительными мыслями о прошлом, настоящем и будущем. Он не чувствовал страданий, которые так часто описывают в кинолентах о потерявших память героях, но что-то внутри него боролось с окружающим комфортом и заботой, мешало принять это за правду. Сознание будто говорило: «Это всё не твоё, чужое, тебе нужно идти дальше!»

Врач, посещавший Сейю, сказал, что его болезнь не так серьёзна, память быстро вернётся. Однако стрессовых ситуаций лучше избегать, поэтому решили оставить Сейю на некоторое время в доме.

Парень пытался не думать о своём странном положении и старался сосредоточить сознание на чём-то постороннем. Он почти целыми днями лежал в постели, поэтому единственное, о чём он мог судить, это семья, приютившая его.


Юноши – крепкий высокий мужчина со спокойным, непроницаемым лицом и иссиня-чёрными короткими волосами. Сейя редко видел его дома, очевидно, Юноши почти всё время проводил на работе. Вероника – рыжая кареглазая девушка с капельками веснушек на крыльях курносого носа. Она были всего на несколько лет старше самого Сейи, но уже имела пятилетнюю дочку Греттель – подвижную малышку с длинными чёрными волосами.

Коу полюбил их почти сразу хотя бы за то, что они дарили ему веру в себя: всё-таки на Земле существует забота и тепло, а значит, возможно, у Сейи тоже есть в жизни что-то светлое.

Он знал, что должен уйти, что он – чужой, но сердце тянулось к милой улыбке Вероники и непосредственности Греты, даже к напряжённой усталости Юноши. Молодой человек просто знал – вот оно, то, чего у него может и не оказаться на самом деле там, за стенами уютного дома.

Особенно Сейя любил наблюдать за тем, как Грет и Вероника играют вместе, смеются, пытаются и его, Сейю, рассмешить и поднять ему настроение. Он смотрел на них, и сердце сладко и тревожно ныло: « А может, и у меня где-то есть вот такая вот жена и маленькая дочка?»

Каждый день домой возвращался молчаливый Юноши, целовал дочурку, говорил несколько ласковых слов жене, здоровался с Сейей, и парню до боли хотелось оказаться на его месте.

Он чувствовал себя, наверное, как сирота, мечтающей о родителях и семейном уюте, о понимании, что ты не один на этой планете.

Но память не возвращалась.

*****
Латида чувствовала, что стоит над пропастью и не может найти опору: с каждой секундой что-то внутри неё неуловимо исчезает. Вера в то, что всё ещё может кончиться хорошо? Надежда на справедливость? На спасение души? Разгадка ускользала, как песок сквозь пальцы, тревога, словно нависшая волна-цунами стояла над ней, мерцая своими опасными водами, обещая обрушиться на неё со всей возможной силой и уничтожить.

В какой-то момент женщина поняла, что она теряет. Авраама. Её любимого брата, который уже просто помешался на своей идее. И что толкает его на этот страшный поступок? Жажда искупить свои грехи, исправить ошибки. Но можно ли очистить душу чужой кровью и болью? Нет. Это понимала Латида, но не Авраам, и в том-то и состояла вся трагедия, в том, что он сильнее и упрямее, в том, что она всё равно никогда его не бросит, независимо от его решения.

Женщина думала, что всё это просто не может кончиться хорошо: то, что основано на зле и насилии, навсегда будет носить его отпечаток в себе. А значит, они так и так стремились к погибели, ни к физической, так к моральной.

Латида ждала. Чего именно? Она не знала. Наверное, развенчания их с Авраамом истории, которое было неизбежно.

Недолюбленный ребёнок (часть 1)
Недолюбленный ребёнок (часть 1)

А город видит сны цветные,
Мороз рисует сказку на окне,
Выводит он узоры озорные
И исчезает в ледяном огне.
И на стене застыли тени,
Свет фонарей мешает спать,
Поджавши под себя колени,
Он будет снова вспоминать.
До боли образы родные,
И мамино тепло горячих рук,
Но снятся сны ему иные,
И предначертан жизни путь… (отрывок из стихотворения «Сирота»)

*****
Ами устало повела плечом и откинулась на подушку. Она чувствовала себя изнурённой, но не было уже того давящего чувства, которое мешало здраво мыслить, наоборот, она ощущала, что ей становится легче. Режим её тюрьмы оставался прежним: те же скудные объедки, те же стены, способные вытягивать энергию, та же неизвестность. Но что-то уже изменилось в ней самой, почти неуловимо, но существенно.

Девушка много думала о своём прошлом как-то со стороны, словно это не она плечом к плечу стояла рядом с воинами в матросках и защищала Землю, словно какая-то другая девушка училась в институте, звонила матери по вечерам и гуляла в парке. Теперь все прошлые ошибки казались ей решаемыми и простыми. Сейчас Мицуно понимала – она не была несвободна, она могла делать всё, что ей вздумалось бы, другой вопрос, позволила бы ей совесть такое поведение.

Тогда Ами казалось, что она чуть ли не физически скована в своём выборе, что она никому не нужна и слепо следует по пути жизни. Как же она ошибалась! Сейчас девушка думала, что многим пожертвовала бы ради той свободы, которую когда-то имела, ради одного вечера её прошлой жизни, чтобы изменить если уж не всё, то, по крайней мере, очень многое.

Ами ставила себе рамки, ссылалась то на свою ненужность, то на застенчивость, а сама была свободна!

Теперь её окружали серые, облупившиеся стены, отрезавшие её от родных, друзей, института – от всего. Остался только Тайки, который способен вытянуть её из замкнутости, стоит только открыться ему.

*****
- Ничего не понимаю, - фыркнул Тайки, поворачиваясь лицом к Ами. - Ты решила стать врачом только потому, что тебе это приснилось?!

Ами рассказывала ему, как лет в семь ей приснился сон, что она работает врачом, и с тех пор девочка ни о чём и думать больше не могла. Они лежали на кровати на приличном расстоянии друг от друга и смотрели в потолок.

Ами тихонько рассмеялась:

- Нет, конечно, - она тоже повернулась к другу. - Этот сон просто поставил точку в моих мечтах. Я с раннего детства знаю, что такое анестезия, кардиологические аппараты и УЗИ, вся моя жизнь проходила у мамы на работе. Всё это стало мне родным.

- Не могу уяснить, как больница может стать родной?! – иронично изогнул бровь молодой человек.

- И не поймёшь, - горячо защищала свою мечту Мицуно. - Я мамину больницу лучше своего дома знала! Даже названия лекарств с первого раза запоминала! Мне это действительно интересно и… нужно, что ли, - уже задумчиво закончила девушка.

Тайки с восхищением смотрел на раскрасневшееся от возбуждения лицо девушки. Она так боролась за свою мечту, что это не могло не вызвать улыбки и одобрения.

- И зачем же тебе это нужно? Не могла найти работёнку поспокойнее? – улыбался он. Ему нравилось препираться с ней и слушать возмущённый приятный голосок.

- Могла бы, - пожала она плечами. - Только всё не то. Да и как можно спасать людей и при этом не волноваться?

- А ты, значит, непременно хочешь спасать людей?

- Хочу, - Ами чуть смутилась. - Наверное, и материнские гены, и силы воина повлияли на это. Но я чувствую, что могу это делать, причём от всего сердца.

Коу с нежной улыбкой смотрел на неё.

- А ты? Почему решил стать певцом? - с искренним любопытством спросила Мицуно.

- Ну-у… - задумался Тайки. - Ты же знаешь, нам надо было донести свой зов до принцессы…

- Но когда вы вернулись на Землю, вы ведь снова стали певцами, так? Значит, есть другая причина.

- Я даже не особо над этим задумывался, - вздохнул Коу, разговор не тяготил его, наоборот, он чувствовал себя легко и непринуждённо. - Чем нам было ещё заниматься? Эта дорожка протоптана, к тому же приносит неплохой доход… Смысла не было пробовать что-то новое.

- Что-то ты не выглядишь очень довольным, - с сомнением проговорила Ами.

- Знаешь, - это было очередным откровением с его стороны. - Просто иногда я невольно задумываюсь… Что было бы, если бы я был другим человеком? Ну, не певцом, не воином, понимаешь?

Ами кивнула, и Коу был действительно уверен, что она не врёт.

- Что было бы, если бы я был обычным парнем, работал бы где-нибудь бухгалтером или программистом, возвращался бы по вечерам домой к семье и был по-своему счастлив?

- Наверное, все об этом однажды задумываются: а правильно ли они живут? – задумчиво подтвердила Ами. С ней это часто случалось там, на свободе, где был хоть какой-то выбор деятельности.

- И мне почему-то казалось, что я несчастлив, что я проживал чужую жизнь, которая далека мне и практически противна.

- А теперь? – пытливо спросила Меркурий. – Ты и сейчас так думаешь?

- Скорее всего, да, - Ами несколько удивил этот ответ, который противоречил её собственному. - Всё-таки я многое потерял, но я кое-что осознал для себя.

- Например?

- Я всё-таки могу быть обычным человеком, проявлять слабости, заводить семью, устраивать хоть изредка выходные… Я могу изменить свою жизнь. Знаешь, что я сделаю перво-наперво, когда избавлюсь от этих сумасшедших?

Ами сразу поняла, о ком он.

- Я куплю себе дом, свой дом. И каждый раз, когда я буду возвращаться в Токио, меня будет ждать родной угол, а не какая-нибудь очередная ночлежка.

«Оказывается, с ней так просто делиться своими мечтами», - подумал Тайки.

Он чувствовал, как новый мостик прокладывается между ними, крепче соединяя их.

Авраам и Латида и не подозревали, насколько помогли своим врагам сплотиться, начать понимать друг друга. А это очень дорогого стоило.

*****
- Это наш последний разговор, Латида, - жёстко проговорил Авраам, не глядя на сестру. - Мы не могли столько страдать, чтобы сейчас сдаться.

Мужчина упрямо не отрывал глаз от газеты, чтобы не поддаться жалости к слабости Лати. За последнее время женщина сильно осунулась, побледнела и как-то даже поблёкла в своей холодной красоте. Она убеждала его всё бросить и улететь, спасти остатки своих истерзанных убийствами и жестокостью душ. Авраам не сдавался, ему во что бы то ни стало нужно закончить начатое.

- А знаешь, Авраам, - мягко проговорила женщина. - Из нас вышли отвратительные злодеи, которые и пережить своих поступков по-нормальному не могут.

Мужчина внимательно посмотрел ей в глаза.

- Ты знаешь, я тебя не брошу, - продолжала она. - Но у меня плохое предчувствие: всё это добром не кончится. То, что ты поверил тому шарлатану, было ошибкой…

- Нет,- возразил Авраам, - И ты это знаешь. Мы вернём Поли и…

- Потеряем себя, - кивнула Лати.

Авраам устало вздохнул и опустил глаза:

- Я обещаю, это будет последняя попытка. Если она провалится, клянусь, мы улетим.

«Нас убьют», - с грустью подумала блондинка, но ничего не сказала.

*****
8 лет назад

Авраам искренне восхищался стойкостью Латиды: та вставала ни свет на заря, чтобы приготовить – самостоятельно! - ему завтрак и чистую рубашку, убрать маленькую квартирку и сходить в булочную за свежим хлебом. Подумать только, а он считал её этаким тепличным растением, нежным и абсолютно беспомощным!

В самом начале их бегства так оно и было: не способная к труду Лати часто плакала, когда что-то не выходило, и нередко обжигалась о плиту или пережаривала пищу. Это было в порядке вещей. Но время шло, Латида приноровилась, научилась вести хозяйство и даже получать от этого удовольствие.

Авраам устроился в технический сервис помощником, денег платили мало, но этого хватало, чтобы каждый месяц оплачивать квартиру и не иметь недостатка в продуктах.

Иногда он с тоской и горечью вспоминал Виропу, путь к которой был навсегда закрыт для преступников. Как там его родители? Братья и сёстры? Гараж, в котором парень чинил технику на заказ, а по совместительству ещё и жил? Всё это ушло в прошлое, осталась только Латида.

Были, конечно, моменты, которые Авраам не хотел вспоминать: гибель Поли, убийство Зака, вечера, когда ему нечего было есть… Но всё это было частью той жизни, частью его детства. А теперь приходилось взрослеть.

Латида много раз пыталась поговорить с ним о Заке, но Авраам избегал этой темы. Она считала, что выговорившись, парень облегчит душу, однако он так не думал. К своему ужасу он не чувствовал раскаяния за ту смерть. Что он, собственно говоря, сделал? Всего лишь придушил червяка, который отравлял жизнь Латиде, издевался над Авраамом да и вообще над всяким, который был ниже или беднее.

Однажды Авраам случайно ляпнул это Латиде и тут же пожалел: она расплакалась и сказала, что он не боится Бога, за что тот его накажет. Чтобы её успокоить, парень больше не упоминал об этом, но раскаяние не приходило.

Единственное, о чём он жалел – это смерть Поли. Молодому человеку было стыдно, что он мало любил сестру, хотя она была самым чистым и светлым человечком во всём мире.

А ещё больше он не любил себя…

Недолюбленный ребёнок (часть 2)

10-20 лет назад

Поли утонула. Её больше нет. И это всё его вина, только его.

Маленькое сердечко Авраама разрывалось от боли и вины. Его мама, которая была обыкновенной зеленщицей, часто в шутку жаловалась, что шесть детей для семьи плотника – это слишком, но, потеряв младшую дочь, чуть не умерла от горя.

За каких-то полгода она состарилась и поседела, вмиг превратившись из статной крепкой женщины в слабую старуху, доживающую свой век. Старший сын Джим, которому на тот момент исполнилось семнадцать, пошёл торговать вместо неё, а женщина осталась дома. Не было уже той бедной, но неунывающей и дружной семьи, будто кто-то украл всю радость из их дома. Мать уже не спешила приласкать своих детей по утрам и рассказать сказку на ночь, а лишь беспокойно ворочалась время от времени в своей постели и смотрела на единственный портрет младшей дочери, написанный каким-то неумелым художником.

Младшие дети – ПАро* и Авраам – росли угрюмыми, забитыми и болезненными, и если Паро никак не могла понять равнодушия матери, то Авраам всё понимал. Его мама никогда не говорила, что винит его в смерти Аполлинарии, но не было в её глазах той теплоты, обращённой на него, был лишь немой укор.

Авраам рос бобылём и скоро ушёл из семьи: перебрался в свой гараж, где и работал, и жил. Он изредка передавал через Паро письма для родителей, а сам отдалялся от них, как прокажённый, недостойный дышать с ними одним воздухом, находиться в одной комнате. Да, он ненавидел себя и не мог простить. И не ждал прощения от других.

После смерти Поли отец Латиды напрочь запретил детям встречаться, но они не выполняли запрета. Тайком они довольно часто виделись, играли вместе, а когда выросли, то Лати нередко бегала к Аврааму в гараж. Это была странная, не понятная никому дружба богатой красавицы, наследницы банкира, и практически беспризорного парня, питающегося Бог знает чем.

Потом они неожиданно пропали, а с ними и богатый юноша, сын ювелира. Его не очень-то любили, но все пришли в ужас: на мирной, спокойной Виропе, находящейся от других планет на приличном расстоянии, подобные вещи были редки.

Охранники Зака Велтона рассказали о полночной дуэли, во время которой они должны были появиться и убить Авраама, представив всё за несчастный случай. Отец Велтона утаил эту информацию ото всех, зато принялся за Паро, сестру Авраама, с которой Амраам был более-менее близок. Но девушка ничего не знала о местонахождении брата. Велтон-старший знал, что его сын мёртв, но он хотел отомстить. И однажды это у него практически получилось.

Благодаря неплохим связям даже за пределами Виропы, Велтон сумел выследить Авраама и Латиду, которые были очень приметной парочкой. В течение нескольких дней убийцы следили за ними, но Авраам оказался не таким тупицей, каким его считали. Заметив вечно ошивающихся у его дома громил, он стал бить тревогу. Улучив момент, они покинули планету прямо перед носом у убийц. Велтон, узнав о промашке, тяжело заболел и скоропостижно скончался. Но Авраам и Лати не знали этого и продолжали скрываться.

Они уже и не помнили, сколько сменили планет, когда произошло ещё одно потрясение.

Латида и Авраам обосновались в очередном местечке, парень довольно быстро нашёл работу, что было как нельзя кстати. Его напарником оказался некий Рик Нортон, приятный парень лет двадцати пяти с открытой улыбкой и доброй душой. Авраам быстро подружился с Риком, и они часто приходили с лесопилки прямо к Аврааму домой, где их ждала Латида. Авраам сразу заметил, что светловолосая красавица очень понравилась Нортону, и тот уж очень рвётся к нему в гости. Юноша не видел ничего дурного в том, что его сестра симпатична такому неплохому человеку, как Рик. Но всё зашло слишком далеко.

После месяца робких ухаживаний и несмелых взглядов, Рик предложил Лати руку и сердце. Девушка растерялась, но решила не обманывать симпатичного юношу: она его не любит да к тому же находится в бегах. Но Нортона это нисколько не смутило, он пообещал увезти её далеко от Виропы и ждать её ответных чувств, сколько ей понадобится.

Авраам чувствовал, что весь его мир катится в тартары, но он сумел скрыть своё горе и отпустил Лати. Девушка собрала свои вещи и уехала, давясь слезами: брат уговорил её согласиться на предложение Рика.

Оставшись в одиночестве, парень купил на все свои деньги виски и вина и хлебал его, тупо уставившись в пространство. Его окружала звенящая тишина, прерываемая лишь нечастым ударом бутылки о стол. Эта тишь словно тот алкоголь разливалась по телу, давя со всех сторон, мешая мыслить. Парню снова вспомнилась угрюмая мать, которая потеряла любовь к нему и часто не могла смотреть на мальчика дольше пяти секунд.

Из шести детей рыжие волосы матери унаследовали только младшие дети – Авраам и Поли; Джим, Клайв, Зоуи и Паро переняли русые волосы отца, и Авраам знал, что мать не выносит его именно за эту рыжину, за то, что он так похож на свою сестру. И он боялся её укоряющего взгляда, боялся приходить домой.

Авраам передавал письма через Паро, ещё одну недолюбленную малышку, которая была старше брата всего на год. Некрасивая, с крупными, непропорциональными чертами лица, молчаливая Паро была ближе всех к Аврааму из его семьи. Ему нравилось то, что она действительно его понимала, почти как Латида, без которой Авраам не мог жить. Что же теперь стало с его сестрой? Жива ли?

Молодому человеку с каждой секундой становилось всё хуже и хуже. Одиночество и алкоголь делали свое дело: через некоторое время он погрузился в пустой сон.

Спустя несколько часов Авраам с трудом открыл глаза: голова трещала, во рту стояла невыносимая засуха. Парень огляделся в поисках выпивки, но не увидел ни одной бутылки. Вся комната была чиста.

- Что за..? – пробормотал он и наткнулся взглядом на Латиду, которая вышла из ванной: бледный неровный румянец покрывал её щёки, глаза были заплаканы.

- Почему ты не улетела, глупенькая? – спросил парень, чувствуя, как внутри него всё жжёт от благодарности и облегчения.

Она ничего не ответила, лишь слегка улыбалась уголками дрожащих губ.

Больше они не расставались.

*****
3 года назад

Авраам с некоторым любопытством наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной: две каких-то подвыпивших дамочки (что было удивительно!) ни с того ни с сего стали орать на весь бар и даже драться с официантом. Что произошло, парень не понимал, но от зрелища не отрывал глаз. Одна из женщин принялась лупить беднягу сумочкой, а тот лишь неловко закрывал голову руками с беспомощным криком:

- Мисс!.. Перестаньте!.. Я вызову… ОЙ!.. Охрану!..

Вся ситуация забавляла Авраама, он увлечённо потягивал пиво из высокой кружки и не заметил, как к нему за столик подсел какой-то мужчина. Наконец, парень увидел своего соседа и вопросительно глянул на него. Это был мужчина неопределённого возраста (от 30 до 65, и не определишь) с иссиня–чёрной короткой шевелюрой, блестящими карими глазами и радостной, почти жуткой улыбкой. Уже не скрывая удивления, с видом «Мужик, ты кто?», Авраам пялился на странного незнакомца.

- Проблемы? – спросил Авраам, чтобы хоть как-то сгладить неловкость.

- Это у тебя проблемы, - улыбался мужчина, не отрывая глаз от юноши.

Парень совсем опешил, и незнакомец весело рассмеялся:

- Я напугал тебя! – и протянул широкую ладонь через столик. – Брил.

Авраам рассеяно поджал руку в ответ.

- Авраам.

- У тебя на лбу написано, что у тебя куча проблем, - дружелюбно подмигнул мужчина.

Авраам несколько расслабился и неопределённо махнул рукой, мол, у кого не бывает.

- Может, нужна помощь? – спросил дотошный сосед, и Авраам ответил:

- Тут ничем уже не поможешь.

- При желании можно и с того света достать, - странно и как-то неуместно рассмеялся Брил. - Нужно только знать, как.

Парень уже с откровенным любопытством посмотрел на мужчину:

- А ты будто знаешь? – насмешливо спросил он.

- Знаю, - совершенно серьёзно ответил темноволосый, не переставая при этом тепло улыбаться.

Авраам с сомнением фыркнул.

- А ещё я знаю, чего ты больше всего хочешь, - ни с того ни с сего вставил Брил.

- И откуда же? – откровенно насмехаясь, выдал парень.

- Тот, кто профессионально может скрывать свои эмоции, способен читать чужие, как открытую книгу.

Мужчина так глянул на Авраама, что тот почувствовал, как мурашки бегут вдоль позвоночника.

- Я знаю, чего ты боишься, - продолжал Брил. - А ты даже не знаешь, что у меня на уме.

Он продолжал странно улыбаться.

- Если хочешь, я помогу тебе.

- Нет, спасибо, - как-то тихо ответил Авраам.

- Что ж, как хочешь, - хмыкнул Брил. - Ещё увидимся.

И вышел из бара. Авраам ещё долго смотрел ему вслед.
____
*Паро - ударная гласная "а"

Детство кончилось

Ами испуганно таращилась на дно стального ведра. Её рвало уже несколько дней, голова трещала, и ощущалась странная чувствительность, особенно в пище и настроении. Авраам и Латида не показывались уже несколько недель, но девушку больше занимало собственное самочувствие. Не нужно быть высококлассным доктором, чтобы понять: она беременна. Но Мицуно не хотела в это верить, она искала оправдание своему недомоганию, учитывала даже возможное отравление, но факты говорили за себя: месячные задерживались на приличный срок, отвратительная тошнота и резкая реакция на пищу, которая когда-то не вызывала у неё нынешнего отвращения.

Сперва Тайки недоумевал вместе с ней, но он умный парень и всё быстро понял. Он не то чтобы отдалился от неё, а просто стал вести себя более сдержанно и аккуратно; к своему облегчению девушка не видела в его глазах отвращения или ненависти, лишь недоумение, иногда на грани с паникой.

Сейчас девушка в очередной раз согнулась над ведром, которое принесли охранники.

- Ты в порядке? – раздался позади неё хриплый голос Тайки, и Мицуно выпрямилась:

- Если можно так сказать, - горько ответила Ами, пряча взгляд. Ей было отчего-то стыдно, будто она какая-нибудь малолетка, нагулявшая ребёнка, а теперь с ней вынуждены возиться.

Молодой человек ничего не сказал, только обнял её за плечи и провёл к кровати. Его объятия не были ни ободряющими, ни дарящими какую-нибудь надежду, но через них чувствовалось, что Тайки как будто разделяет с ней её беду.

- Что же нам делать, Тайки? – тихо спросила она больше в пустоту, чем к нему лично. – Я не трёхлетняя и прекрасно знаю, откуда берутся дети. Но я представить не могла, что со мной может произойти… такое. Здесь, в этой тюрьме, среди убийц и похоти. Разве я об этом мечтала? Я хотела, чтобы мой ребёнок родился свободным, чтобы его окружали любящие люди, родители… А какой шанс у этого малыша? – всё это время Тайки молча обнимал её; он смотрел остекленевшим взглядом вперёд, будто ничего не слышал и не видел перед собой. – Нет, Тайки. Жизнь не сказка и не свобода. И всё не так, как мы хотим. Ты мечтал о своём доме, о семейном уюте? Нас никто не слышит, Тайки. Всем плевать на наши мечты. Всем плевать, что этот ребёнок, который только-только появился под моим сердцем, уже в первые минуты жизни увидит не белизну больничного халата врача, а облупившиеся грязные стены камеры. Всем плевать, что они убили не только нас, но ещё и не родившегося малыша. Нет, сказки не существует, Тайки. Существует только реальность, которая раз за разом показывает нам наше место в этой жизни. А оно тут, Тайки. Тут, где нет тепла и света, где нет друзей и врагов. Где мы один на один со своим горем. Я хотела перемен в жизни – судьба предоставила их мне. А теперь, Тайки, я не знаю, что мне делать, где просить справедливости. Неужели никто не пожалеет моего малыша?

По щекам девушки скользили солёные дорожки. Мицуно судорожно схватилась за край свитерка в районе живота, где, наверное, дышал её маленький ребёнок. Тайки молчал. Он и сам не знал, что ему сделать. Он обещал защитить Ами, но вот сможет ли он защитить их ребёнка? Кажется, что он повзрослел на несколько десятков лет за последние два месяца.

Детство не кончилось со днём восемнадцатилетия, с первой ночью в объятиях девушки, с первой крупной покупкой на собственные деньги. Детство кончилось здесь, с криком боли за стеной, с умирающей где-то в глубине души грёзой, с маленькой жизнью, которая теплится внутри сидящей рядом с ним Ами. И её взгляд. Её полный тоски и безнадёжности взгляд не бывает у маленьких детей. Они повзрослели.

- Ты потеряла надежду, Ами, - через силу проговорил Тайки, ему каждый слог давался с трудом. - Побереги нашего малыша.

Девушка подняла на него свои синие глаза, которые светились изумлением. Её щёки покрылись румянцем:

- Но, Тайки… Ты же не знаешь, твой ли это ребёнок… - Ами сейчас мало волновало это, главное, что это её ребёнок. – А я не хочу, чтобы ты потом жалел…

Мицуно замолчала, встретившись с его хмурым недоумённым взглядом.

- Что ты вообще говоришь? – спросил Коу, в его голосе не было раздражения, лишь искреннее удивление. – Это же наш ребёнок. О чём я могу жалеть? Только ты и он ещё держат меня на этой земле.

Ами была поражена, она просто не могла вымолвить ни слова.

- Сейчас не время для высоких клятв в верности и любви, но мы нужны этому малышу. Только мы способны подарить ему настоящую жизнь. Я много думал, как нам выбраться из этой тюрьмы. И у меня появился план. Но он может сработать, если только ты не потеряешь надежду, слышишь?

Девушка судорожно кивнула.

- Мы выберемся, Ами.

Молодой человек сжал её холодную ладошку. Девушке было трудно осознавать всё им сказанное, но маленький лучик веры всё-таки вспыхнул в её душе.

- Спасибо тебе, маленький, - Тайки положил свою большую ладонь на живот Мицуно. - Ты будешь счастлив, мы обещаем.

*****
Сейя сидел на морском берегу и смотрел в даль спокойного моря.

«Море, почему ты зовёшь меня? Почему в тот день ты прибило меня к этим камням? Какую тайну в себе хранишь?»

Молодой человек уже ни один час смотрел на спокойные глади воды, но не чувствовал ни усталости, ни грусти. Хотелось только разобраться в себе, понять, откуда он и что с ним будет.

Вдруг юноша почувствовал тёплые пальчики на своём плече:

- Ник? – раздался рядом с ним звонкий девичий голос, и парень ощутил, как щекотят его шею мягкие пряди волос нагнувшейся над ним Вероники. Вместе с солоноватым ветром Сейя уловил цветочно-цитрусовый аромат её духов.

- Мм? – неопределённо отозвался Коу, не отрывая глаз от моря. Молодая женщина села рядом с ним и тоже посмотрела вдаль.

- О чём ты думаешь? – вдруг спросила она.

Сейе не хотелось разговаривать, но и не ответить он почему-то тоже не мог:

- Не знаю. Обо всём и ни о чём, понимаешь? Только вот ответы всё равно не появляются.

- Всё будет… - мягко начала она, но парень перебил:

- Я знаю, - его голос звучал излишне резко. - Не говори, о чём не имеешь понятия. Ты никогда не теряла память.

Сейя не хотел грубить, но и другого тона не находил.

- Не теряла, - согласилась Вероника, ничуть не обидевшись. - Но и я теряла родных, я знаю, как это больно.

Коу несколько удивлённо посмотрел на женщину. Он не знал всей её семьи, но Греттель, Юноши… Разве их мало?

- Не изумляйся, - усмехнулась Вероника, заметив выражение лица парня. - Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне и моей сестре не было и 15 лет. Лизхен на то время исполнилось 14, мне – 12, и мы остались совершенно одни. У нас была только бабушка, которая жила в Германии и с нами не общалась, но после смерти мамы с папой взяла над нами опекунство. Уж как ей это удалось, мне неизвестно, но факт есть факт: мы переехали к ней.

Мать моего отца оказалась женщиной довольно строгой и консервативной, поэтому меня недолюбливала: я была та ещё сорвиголова. Зато Лизхен была паинькой, за что её безмерно баловали. Я не расстраивалась – фрау Тюрих (я так и не научилась называть бабушку бабушкой) всё-таки делала всё, чтобы мы с сестрой ни в чём не нуждались. Мы обе жили в загородном особняке, получили отличное домашнее образование.

Когда Лизхен исполнилось 18, её отправили учиться в один из самых престижных университетов Берлина, но учёба не устроилась. Умница Лизхен, гордость бабушки, повстречала там приезжего студента Юноши Курами, влюбилась в него без памяти и тайно расписалась с ним.

Одним вечером Лиз приехала к нам с бабушкой в особняк и прямо-таки представила старушку перед фактом: она бросает университет и улетает с мужем в Японию. Бабушка умоляла её одуматься, но всегда благоразумная сестрица в тот же вечер улетает. С фрау Тюрих случился удар, и она до конца дней слегла в постель.

Она отрезала всё связи с Лизхен, как когда-то с моим отцом, и мне запретила как бы то ни было общаться с ней. Я согласилась, но в тайне переписывалась с Лиз, переводила им деньги и, в общем-то, не держала на них с Юноши зла.

В одном из писем я узнала, что сестра родила дочь Греттель, которую назвала так в честь бабушки и попросила рассказать фрау Тюрих о правнучке. Бабушка, которая было уже очень больна, не пожелала ничего знать. Она до сих пор не могла смириться, что её любовь и надежда так обманула её.

Меня она по-прежнему недолюбливала, будто ждала такого же подвоха. Когда мне исполнилось 18, я тоже отправилась в университет, училась на отлично, была одной из лучших, мне и в голову не приходило добить старушку каким-нибудь выкрутасом. Но одним днём я получила известие, что моя бабушка скончалась. Я тут же кинулась домой, всё-таки я была благодарна ей за то, что когда-то она не бросила меня с Лизхен и подняла на ноги. Уже дома я узнала, что по завещанию фрау Тюрих почти всё её состояние и особняк переписаны на меня, приличная сумма и квартира в Берлине – Грете, лишь Лизхен с Юноши не было там. Может, так и не простила? В общем, я осталась совершенно одна. Снова.

Я вернулась в университет, продолжила учёбу, однако судьба решила отобрать у меня всё: пришло письмо от Юноши. Он никогда раньше не писал мне да и вообще не имел со мной дел. В той весточке он сообщил, что Лиз тяжело заболела и сгорела от лихорадки буквально за неделю. В каждой строчке чувствовалась боль и отчаяние парня, который остался совсем один с трёхгодовалым ребёнком на руках.

Я бросила университет, мысли о блестящей карьере юриста, которую мне прочили все преподаватели, и кинулась в неизвестную Японию к чужому мужу сестры и незнакомой племяннице. То, что я увидела, привело меня в удручение: Лизхен и её семья жили очень бедно, хотя она ни разу не жаловалась. Тут-то и пригодились деньги бабушки: я купила этот домик и осталась жить здесь. С тех пор я не была в Германии ни разу.

Сейя не очень понимал, зачем Вероника рассказала ему всё это, но уловил кое-то важное.

- Значит, ты не жена Юноши? – ляпнул он.

- Нет, - удивилась Вероника. - Ты, наверное, так подумал, потому что Грет зовёт меня мамой?

- Да, - согласился Коу. - А ты его любишь?

Бесцеремонно.

- Кого? – опешила девушка.

- Юноши.

Вероника расхохоталась, позабыв всю печаль:

- Исключительно как брата.

Сейя улыбнулся. Почему? Он и сам не знал. Но так хотелось ей улыбнуться!..

- Не вешай носа, - уже серьёзно сказала она. - И никогда не сдавайся. Побеждает тот, кто действует и верит. И ты верь.

Парню стало удивительно легко, как никогда.

Своя-чужая семья

Тайки бесцельно пялился в потолок камеры.

«Вот бы сейчас сигарету… Или виски…» - с тоской думал он, время от времени поглядывая на примостившуюся сбоку девушку.

Видимо, стояла глубокая ночь, но это и не важно: пленники давно потеряли какой-либо режим. Ами спала глубоким, спокойным сном, и Тайки завидовал ей: его мозг никак не хотел отключаться. До безумия хотелось уснуть или хотя бы успокоиться, но упрямое сознание отказывалось подчиняться усталому организму.

Мысли молодого человека были далеки от серых стен, хотя время от времени Тайки просто не мог не думать об их с Ами положении. Просто… Просто всё это странно. Кажется, ещё вчера он мотался по концертам, развлекался с какими-то девицами и мечтал об идеальной девушке. Сегодня он в тюрьме с жадными до власти садистами и беременной Ами. Тайки-певец и Тайки-бабник не имеют ничего общего с этим, другим Коу, желания и потребности которого свелись до минимума. Лишь бы был кусок хлеба, лишь бы не причиняли боли, лишь бы с Ами и ребёнком всё было в порядке… И всё-таки сейчас его жизнь имеет больше значимости, чем тогда. Сейчас он нужен, по-настоящему нужен. А значит, вот он, смысл, который он так долго искал. Быть нужным.

Коу снова посмотрел на спящую Ами. Когда-то он задавался вопросом: смогут ли их чувства пережить испытания реальной жизнью? И только сейчас он начал понимать, что реальная жизнь – это то, где он находится сейчас, в этой камере, среди жестокости; реальная жизнь – ответственность друг за друга и маленького малыша. Смогут ли они пережить эту ответственность? Конечно, смогут! Они уже сейчас это делают! Они нужны друг другу.

Осталось только постараться пробиться из этой тюрьмы, как бы это ни было опасно.

*****
Стояла гробовая тишина. Никто не хотел ни говорить, ни делать что-либо. Все молчали.

Вдруг дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла Рей с бутылкой вина в руках. Гости отрешённо посмотрели в её сторону. Юичиро отделился от них и помог невесте разлить бардовую жидкость по высоким бокалам.

Воины, Мамору и Ятен сидели вокруг круглого столика в уже знакомой комнате храма, но выглядели так, будто впервые попали в это место; в глазах друзей горели горечь и грусть.

- Это неправильно, - прохрипел Мамору, пододвигая к себе бокал. - Нельзя хоронить живых людей.

Молодой человек покосился на Ятена, ожидая, что тот вскочит с места, резко поставит бокал на стол, топнет ногой в знак протеста, закричит, что его братья живы!.. Но он молчал, уставившись куда-то на стену, хотя ещё недавно больше всех верил, что Коу и Ами ещё вернутся. Ятен сломался. Даже его поза, неестественная и какая-то «ломкая», показывала зажатость. Минако, сидящая рядом с ним, судорожно сжимала ладонь парня, будто через это рукопожатие она могла передать чуточку своей теплоты и энергии.

- За братьев Коу и Ами, - подняла дрожащую руку с вином Мако. - Мы их никогда не забудем.

- За друзей!

*****
Ами стояла в душевой кабинке. Да, раз в неделю им с Тайки предоставлялась и такая роскошь, но сейчас девушка не ощущала приятных объятий тёплой воды. Она просто стояла, ничего не замечая вокруг, свесив руки по швам и опустив голову.

- Эй, пошевеливайся! – раздался грубый крик охранника, который сторожил её за дверью, но Мицуно не слышала и этого.

Ей хотелось утопиться в душевой, покончить со всем этим замкнутым кругом, и если бы не Тайки, то она даже бы попыталась что-нибудь вытворить.

Она беременна. Бе-ре-мен-на. Какая, к чёрту, радость материнства?! Какая гордость?! Ей просто страшно, и всё. Просто страшно за судьбу этого малыша, за свою судьбу, даже рожать страшно. Ведь это больно, да? А боль – это кошмар, это её слабое место.

Что она будет делать с этим ребёнком? Она сама-то всего недавно перестала официально таковой числиться. А как же мечта стать врачом? И о ней придётся забыть. О многом придется забыть.

Девушка судорожно вздохнула и прижала руку к пока ещё плоскому животу. К своему облегчению, она не чувствовала к малышу ненависти и даже не задумывалась от него избавиться. Это было бы просто дико! Но как же свыкнуться с мыслью, что ты теперь не одна? Теперь ты – взрослая женщина, ожидающая ребёнка.

- Время вышло! – раздался громогласный возглас охранника, и Ами, очнувшись, поспешила накинуть халатик на голое тело.

*****
Вероника мягко улыбнулась, показывая Сейе фотографию своей сестры. Лизхен можно было назвать настоящей красавицей: тонкие аристократические черты лица, большие серые глаза, светлая, бархатистая кожа, тяжёлые, густые, тёмно-рыжие локоны. Она была похожа на какую-нибудь прекрасную даму с полотна умелого художника. Однако парня больше занимали желтоватые веснушки на носу Вероники и её чуть выгоревшие на солнце пушистые волосы, небрежно и естественно спускающиеся на плечи.

- Да, она была красавицей, - вздохнула девушка и с нежностью провела пальчиком по сфотографированному лицу сестры; она явно не замечала внимательного взгляда Сейи.

- Ты тоже, - ляпнул парень и тут же смущённо отвёл глаза.

Молодая женщина наконец оторвала взгляд от фото и с жалостью посмотрела на Сейю.

- Послушай, Ник, - тихо произнесла она, сжав плечо Коу. - Я вижу, что ты ко мне не равнодушен, и мне это нравится. Правда, мне очень приятно, что такой хороший человек, как ты, обратил на меня внимание. Но… знаешь… Я не могу. Я не буду врать, ты мне тоже симпатичен, но…

- Ты всё-таки любишь Юноши, - горьковато перебил он её, всё ещё избегая взгляда карих глаз.

- Нет, что ты! – яростно выкрикнула она и тут же смутилась, отдёрнув руку от его плеча. - Но я не могу его бросить. Его и Грет. Они для меня – всё на этой Земле.

Её глаза повлажнели и молили о понимании, но Сейя всё ещё чувствовал разочарование и не мог посмотреть ей в лицо.

- Всё правильно, Вероника, всё правильно, - с деланным спокойствием сказал он. - Зачем тебе человек без всего, даже без прошлого? Я и имени своего не знаю, а всё туда же!..

Вероника хотела что-то возразить, но Сейя не дал ей этого:

- К тому же, ты меня мало знаешь, так? – продолжал рассуждать он звенящим голосом. - Разве можно так рисковать? Да, я, наверное, пострадал сильнее, чем предполагали врачи. Я ещё и свихнулся!

- Ник, послушай! – взмолилась женщина.

- Я не Ник, - жестко произнёс он. - И я должен уйти. Я здесь чужой.

Он повернулся и хотел выйти на улицу, но тут в дверях появился полицейский.

- Это дом мистера Курами? – спросил он, и Вероника испуганно кивнула, украдкой смахивая слёзы.

- Я по поводу мистера Коу, - полицейский предъявил документ и повернулся к остолбеневшему Сейе. - Мистер Коу, мы нашли вашу семью.

Сейя не знал, что сказать.

- Пройдёмте в участок.

*****
Дальше для Сейи началась настоящая канитель: бумаги, расписки, осмотры и… встреча с братом.

Когда Ятен Коу ворвался в полицейский участок в совершенно невменяемом виде, Сейя ничего не почувствовал. Эти полубезумные зелёные глаза, резкие движения, быстрые объятия не пробуждали в нём ничего, кроме недоумения и какой-то жалости.

- Ты жив, - только и твердил брат, не сводя с него глаз.

Сейя так ждал этой встречи, мечтал, что, увидев родного человека, вернёт себе память, обретёт семью. Но… ничего. Семьёй для него стали Юноши, Грет и… Вероника. А не этот чужой человек.

Коу мучился, слушал взволнованный, срывающийся голос Ятена и тихо ненавидел себя за холодность. Это - его брат – брат! – человек, которому он так нужен, который любит его.

- Я чуть не сошёл с ума, пока тебя не было, - сжимая руку Сейи, произнёс Ятен. - Для тебя всё сейчас в новинку, но ты всё вспомнишь, мы всё вспомним.

Коу впервые искренне улыбнулся, глядя на этого несчастного, отчаявшегося парня.

А потом на пороге появилась светловолосая девушка с оданго и тут же кинулась Сейе на шею:

- Ты жив! – визжала она. – Господи, небо меня услышало!

Она отстранилась, и парень заметил дорожки слёз на её радостном лице.

- Усаги, - оборвал её причитания Ятен.

- Что? – не поняла она, не отрывая от Сейи счастливого взора.

- Он нас не помнит.

Улыбка медленно сползла с лица беременной женщины.

Авраам действует
Почему молчишь, ты что меня не слышишь?
Ты не говоришь, что без меня не дышишь…(с)

Тайки и Ами стояли посреди просторной голубой комнаты округлой формы. Молодой человек судорожно сжимал холодную трясущуюся ладошку девушки, а сам едва ли стоял на ногах.

«Началось», - подумал он, вглядываясь в просторную дверь, в которой появились силуэты мужчины и женщины. Тайки перевёл взгляд на Ами и столкнулся с синими блестящими глазами, полными страха и… веры. Это придало ему сил, и он смело посмотрел на вошедших.

- Добрый день, - произнёс Авраам, приблизившись к пленникам, но его улыбка уже была не искусной, а какой-то … потрёпанной, будто он много раз нацеплял её, и она износилась, как старый, поношенный свитер.

Латида, которая встала рядом с братом, выглядела ещё хуже. Даже жалко. На бледном, когда-то прекрасном лице, появилось болезненное, вымученное выражение, будто она много дней провела без света; шикарные платиновые волосы потеряли свой блеск. Она как будто выцвела и постарела.

- Сколько воды утекло со временем нашей последней встречи, - мягко произнёс Авраам. - Думаю, вы сто раз подумали над нашим условием, так?

Ами кивнула и сделала страдальческое выражение лица:

- Я… больше не хочу боли… я… согласна убить Малышку, только не делайте… не повторяйте… - надломлено проговорила она, выдавливая из себя несуществующие слёзы.

- Замечательно, - вкрадчиво заметил Авраам, но без былого энтузиазма. - Мы с вами договоримся.

- Пока будешь выполнять задание, - равнодушно произнесла Латида, глядя куда-то в сторону от пленников. - Дружок останется с нами и подождёт твоего возвращения.

Тайки почувствовал, как рука Ами дёрнулась, и он сильнее сжал её.

- Что угодно, - безжизненно согласилась Мицуно. - Только не делайте больно.

- Ждите нашей следующей встречи, - кивнул мужчина и тут же отвернулся, будто успел утомиться от их короткой беседы.

Ами и Тайки увели.

*****
- Не паникуй, Ами, - успокаивающе произнёс Коу, глядя на мечущуюся из угла в угол девушку.

- Они… они оставят тебя здесь, - не унималась она. - Я не могу оставить тебя одного!

В её душе бушевали противоречивые чувства: с одной стороны, она обещала во всём положиться на Тайки, с другой же – это было немыслимо бросить его среди этих садистов.

- Можешь, - возразил он, поднялся со скамьи и объятиями остановил метания девушки. - Иначе нам не выбраться отсюда. Тебе придётся меня оставить, слышишь?

- Слышу, - тихо отозвалась Меркурий.

Она понимала, что просто не может равнодушно относиться к этому.

- Они снова скоро покажутся, - задумчиво произнёс он. - Слишком долго мы заставляли их ждать. Не думай о жалости, думай о нашей свободе. Это важнее. Думай о нашем ребёнке.

*****
Всё чужое. Всё-всё-всё вокруг. И стены, и улицы, и люди. И сам ты себе чужой.

Сейя пытался понять распорядок своей новой жизни, но кто может заставить его забыть семью Курами? А особенно те эгоистичные, несправедливые слова в адрес Вероники. Он вёл себя, как капризный ребёнок, не получивший желаемой конфеты. Грубо и глупо.

Разве это удивительно, что девушка отказалась бросить всё ради человека, которого знала несколько недель? Разве можно было эгоистично просить ее бросить всё самое дорогое в жизни? Она всегда пыталась понять его, он – никогда. Он только требовал, ничего не давая в замен.

А теперь не вернуть тех горьких слов. Ведь у него – другая жизнь.

*****
Какое странное ощущение… Ветер скользит по коже и шевелит лёгкие пряди волос… Ослепительно светит солнце, оно кажется ненастоящим и неестественно ярким… В воздухе носится какой-то особенный, тяжеловато-горячий запах… Неужели запах лета?

Ами с изумлением и недоверием оглядывалась вокруг. Они с Авраамом стояли в том же самом парке, в котором она особенно любила гулять раньше. Только вот картина изменилась: наступило знойное токийское лето, одев всё вокруг в яркую, буйно цветущую зелень. Впрочем, за пределами парка царил горячий асфальт и облака пыли.

- Приведёшь Сейлор Мун сюда, - сказал Авраам таким тоном, будто его совсем не волновала данная операция. - В десять часов я буду ждать тебя здесь. Пикнешь – я мигом телепортируюсь, не сомневайся. И ты сама догадываешься, что станет с Тайки.

Девушка удивлялась: «Неужели он не видит явных прорех в своём плане?»

Разве она не может прямо сейчас связаться с воинами и устроить облаву? Около десятка воинов против одного – это ничто.

Мицуно видела, как исчезает в зарослях его могучая, сутуловатая спина, и что-то явно тревожило её. Ну не мог этот всегда расчётливый человек поступить так глупо!

Однако время неумолимо шло. Девушка поспешила в ближайший дом – к Мако – чтобы в каком-то плане подыграть Аврааму. Вот именно, что в каком-то плане…

*****
Буквально через двадцать минут в доме Кино находилась настоящая толпа: никто не знал, верить глазам или нет. Перед воинами стояла Ами, бледная, худая, но живая и относительно здоровая. Усаги, которая ничуть не усомнилась, что перед ней настоящая Мицуно, тут же принялась обнимать её и плакать от счастья и облегчения, остальные кинулись за ней, и Ами чувствовала, что тоже готова разрыдаться. Но времени не было.

Чуть успокоившись, она рассказала всю свою историю (правда, умолчав о некоторых моментах) и тут же изложила план Тайки.

Этот план был не без изъянов, но другого не было. Оставалось действовать.

*****
Минако явно нервничала. Накладной живот был ужасно неудобным, а задорные хвостики непривычно стягивали вечно распущенные золотые волосы. Они с Ами прогуливались по парку, и, согласно плану, к десяти часам должен был появиться Авраам.

Минако заметила, что Ами не выглядит ни счастливой, ни даже возбуждённой, просто нервной. Она предельно сухо рассказала о своих злоключениях, и именно это доказывало, насколько ей было плохо за решёткой. Из неё будто выкачали все чувства, всю живость, и Венера поняла: Ами живёт только исходом этой битвы. Только им и только ради него. Что же ты скрываешь, Ами Мицуно?..

Девушки шли вдоль парковой дорожки и преувеличенно громко болтали. Впрочем, им не о чем было говорить, слишком велико было напряжение.

Ами как можно незаметнее глянула на тонкие наручные часики на левом запястье. 22:17. Что-то идёт не так. Парк пустеет. 22:48. Сторож запер ворота. 23:08. Ами готова впасть в истерику. Такой Венера её ещё не видела!..

Вдруг в глубине парка раздался львиный рёв. Позабыв про конспирацию, Минако и Ами кинулись вглубь парка. То, что они увидели, повергло их в шок: на лужайке, правее дорожки, лежал Тайки. Он был весь залит кровью, а из груди торчала огромная сосулька.

Мицуно просто замерла на месте и не могла пошевелиться; Мина бросилась к Тайки, рядом с которым лежала записка. «Зря», - гласил изящный почерк. Всё. Больше ничего. Стало сразу ясно: их детский обман раскрыт. Венера тут же вызвала других воинов…

*****
Перед глазами мелькают огоньки.

«Не думай о жалости, думай о нашей свободе».

Что это за противный звук над самым ухом?

«Это важнее. Подумай о нашем ребёнке».

Зачем вы меня трогаете? Зачем? Разве это теперь важно?

«Только ты и он ещё держат меня на этой Земле».

Да? А почему же ты… ушёл? Почему я перестала тебя держать?

«Сейчас не время для высоких клятв в верности и вечной любви…»

А когда же время? Оно ушло, Тайки!

«Мы выберемся, Ами».

Откуда? Откуда?! Постой! Я перестаю тебя слышать, Тайки! Вернись, я не слышу тебя!!!

«Тебе придётся меня оставить, слышишь?»

Нет! Не надо! Я же плачу! Пожалуйста, пожалуйста…

Ну что же это такое? Где ты? Почему ты молчишь? Ты же не мог… так жестоко…

Я умоляю тебя… Вернись…

Я люблю тебя.

*****
- Господи, она бредит, - сквозь слёзы прошептала Усаги.

Мицуно лежала на траве и умоляла не покидать её…

- Ну где же скорая?! – нервничала Рей, заставляя сосульку таять в её руках.

Всех трясло. Горький запах страха витал над парком, и никто не мог не отравиться им.

Счёт шёл на секунды.

Вдруг раздался бархатистый мужской голос:

- Добрый вечер, дамы и господа! Добро пожаловать… в прошлое.

@темы: Мои фанфики

16:36 

Фанфик "Детки в клетке" (3)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Аполлинария

20 лет назад

Маленькая светловолосая девочка лет восьми шла по изумрудно-зелёному лугу, покрытому душистыми цветами. Её платиновые волосы сияли на полуденном солнце, а пухленькие щёчки горели румянцем и здоровьем, придавая ребёнку особую прелесть. Вокруг неё не было ни души, лишь бабочки свободно порхали от одной головки цветка к другой, да гудели мохнатые шмели.

Девочка села на траву, прикрыв голые коленки зелёным сарафанчиком, и с ожиданием уставилась в сторону леса, полукругом обнимавшего пастбища. Через какое-то время из-за леса показались две фигурки с огненно-рыжими волосами: мальчика – постарше и девочки – помладше. Парнишка вёл сестрёнку за руку в сторону луга. Светловолосая девчушка вскочила с травы и с нетерпением бросилась навстречу своим друзьям.

- Как здорово, что вы пришли! – набегу закричала она. – Я уже думала, тебя не отпустят, - обратилась она к мальчику.

- И не хотели, - ответил мальчишка. - Но я пообещал взять Поли с собой, и мать разрешила.

Они вместе пошли на луг.

- Я тебе такое покажу! – щебетала светловолосая. – Помнишь старую лодку у причала? Мы тогда ещё хотели уплыть на ней в море, но противный сторож настукачил на нас нашим родителям. Так вот. Кто-то перетащил её на наш пруд! Теперь-то уж точно мы уплывём в море, и никто нас не остановит! – уже весело закончила она.

Когда мальчик только вышел из леса, он выглядел насупившимся и угрюмым, но по мере радостного рассказа подружки, его глаза стали разгораться нетерпением и любопытством, жаждой к новым приключениям и славе великого мореплавателя.

- Когда же мы поплывём? – с азартом спросил он.

- А чего ждать? – звонко рассмеялась светловолосая. - Сейчас!

Они прошли значительную часть луга и направлялись к тропке, ведущей в другую часть леса. Казалось, ни он, ни она не обращали внимания на рыжую малышку лет пяти, которая покорно шла с ними, не говоря ни слова. Наконец, ребята нашли в траве тропу и пошли по ней вглубь леса. Яркое солнце пробивалось сквозь зелёные ветви и играло по земле и стволам деревьев; где-то щебетали неугомонные птички; по земле шныряли мелкие животные. Через несколько минут дети вышли к небольшому прудику, подёрнутому ряской. У берегов торчали листья кувшинок; по гладям мутноватой воды скользили водомерки; то тут, то там появлялись тучи мошек, летающих в беспорядке над водой. Ребята спустились к бережку, чтобы рассмотреть старую лодку, лежащую вверх дном. Она была некрепкая и практически разваливалась, но и брат с сестрой, и беленькая девочка пришли в восторг от «настоящего корабля».

- Я тут припасла, - сказала светловолосая, вытаскивая из кармана зелёного сарафанчика горстку карамелек в нарядных фантиках, - нельзя же отправляться в плавание без всего.

Рыжий смутился и покраснел под стать своим волосам.

- У меня ничего нет, - буркнул он.

- Ну и что? – беззаботно махнула рукой подружка. – Тут и тебе хватит! Давай лучше подготовим корабль!

Мальчишка выпустил руку сестрёнки и принялся переворачивать лодку.

- Давай спустим её на воду? – с азартом воскликнул он, и беловолосая кивнула.

Ребята изо всех сил принялись вытаскивать старую лодку вглубь прудика. Девочка перелезла через борт и оказалась внутри:

- Залезай! – махнула она другу.

Мальчик шагнул к лодке и замер, улыбка сползла с его лица:

- Я… не могу.

- Почему? – не поняла светловолосая.

- А Аполлинария? Ей же нельзя с нами. Мама с папой убьют меня, если узнают!

- Она постоит тут, ничего страшного, - заявила блондинка, тряхнув в нетерпении платиновыми волосами.

- Я не могу.

Светловолосая вылезла из лодки и с обидой и злостью топнула ножкой, её щёки раскраснелись от негодования:

- Вечно ты со своей Поли! То тебе нельзя, это тебе нельзя! Не хочу больше с тобой дружить! – и помчалась назад, к выходу из леса.

Она чуть не плакала от обиды.

- Стой, Лати! Подожди! – мальчишка кинулся за подругой, позабыв про сестру.

Светловолосая почти выбежала на луг, когда рыжий догнал её:

- Не сердись, Лати, - сказал он, беспомощно глядя на подругу. - Ты же знаешь, я не хочу брать Поли с собой, но её не с кем оставить.

Блондинка всё ещё молчала, надув губки, но уже не пыталась уйти.

- Пойдём, подготовим корабль, - ласково позвал он. - А вот завтра точно отправимся, я без Поли приду.

Девочка улыбнулась, и они вместе вернулись к пруду, позабыв все обиды.

Их глазам открылась ужасная картина: пока их не было, Аполлинария залезла в лодку и оттолкнулась от берега; судёнышко быстро достигло середины пруда и замерло.

- Поли! – закричал мальчик.

- Вернись, Поли! – позвала Лати.

Аполлинария попыталась толкнуть лодку, но та лишь закачалась из стороны в сторону. Девочка схватилась за борт, неловко нагнулась и… упала в воду.

Лати закричала, но ничто не могло сравниться с криком испуганной Поли. Она то скрывалась под водой, то её рыжая макушка высовывалась вместе с беспомощными ручонками. Мальчик кинулся в воду, но тут же сам чуть не пошёл ко дну. Лати ничего не могла поделать с охватившим её оцепенением.

Пятнадцать секунд, и вода вновь стала тиха. Всё замерло, как будто ничего и не произошло, лишь на середине пруда покачивалась лодка…

- Поли!!! – кричал рыжий и давился слезами.

Светловолосая с ужасом смотрела на пруд.

*
- Нет!!! – закричала Латида, вскакивая с постели. – Нет, вернись!

Комнату наполнил её чудовищный, душераздирающий крик.

- Нет! Нет! – ничего не соображая, вопила она, закрыв уши руками и не открывая глаз.

Дверь в комнату распахнулась, и внутрь вбежал Авраам, на нём лица не было.

- Лати! Лати! Очнись! – он неистово затряс её за плечи.

Несколько секунд – и Латида обмякла в его руках, плача навзрыд.

Авраам обнял сестру, и она зарылась лицом в его рубашку.

- Всё хорошо, всё хорошо, - успокаивал он, покачиваясь из стороны в сторону.

Через некоторое время Латида затихла, только время от времени всё ещё слышны были её судорожные всхлипы. Она подняла своё блестящее от слёз лицо и встретилась глазами с братом:

- Пожалуйста, Авраам! Давай… быстрее закончим с этим. Я больше не вынесу! Я не вынесу ещё одной смерти.

- Ну-ну-ну, - успокаивающе прошептал Авраам. - Потерпи ещё немного. Скоро всё закончится, мы улетим и всё забудем. Мы начнём новую жизнь, так? И заживём…

- Как же ты не понимаешь?! – вскричала женщина. – Нам нигде нет места.

- Что ты такое говоришь, Лати? – изумленно и упрямо сказал он. – Не говори так! Мы найдём новую жизнь! Мы будем счастливы!

- Тогда… Покончи с этим как можно скорее…

- Это будет быстро, я обещаю.

*****
Сейя лежал на белоснежной койке весь в бинтах. Рядом с ним сидели Усаги, Мамору, Минако и Ятен и жалостливо, с испугом смотрели на него.

- Как ты себя чувствуешь? – взволнованно спросила Уса.

- Вроде живой, - хрипло хохотнул он. На самом деле было вовсе не до смеха и хотелось поскорее снова уснуть, чтобы не чувствовать ноющей боли по всему телу.

- Зачем ты пошёл в этот парк в одиночку?! – неожиданно вспылил Ятен, который, по-видимому, уже давно был на взводе, но просто сдерживался.

- Ну давай, поори на него ещё, - шикнула на него Минако и повернулась к Сейе. - Не обращай на него внимания, мы просто все извелись от волнения. Когда к нам позвонили и сказали, что нашли тебя в парке истекающим кровью…

Усаги поёжилась.

Сейя не хотел объяснять, почему так поступил. Скорее всего, они сами поймут это. А если не поймут… Что ж, по крайней мере, он всё-таки кое-что узнал.

- Послушайте, - сказал парень. – Я знаю, кто напал на Ами и Тайки.

Все уставились на друга, но Сейя попытался поймать зелёные глаза.

- Авраам и Латида.

И действительно, Ятен сам с ужасом посмотрел на брата:

- Что?

Сейя только кивнул.

- Похоже, нам предстоит выслушать длинную историю, - вздохнул Мамору и поудобнее сел на стул.

Переломная точка

Я теряю тебя в этой мутной толпе,
Я теряю тебя по крупицам, по клеткам
С каждым мигом, пронёсшимся на высоте,
Теплота уступает паутинам и сеткам. (с)


Ами открыла глаза и поёжилась от холода: она спала без одеяла. Утро встретило её уже привычной ломотой в теле и слабостью, но было и что-то новое… Ах, да! Этот странный сон: и кошмар, и эйфория одновременно. Сначала эти Авраам и Латида запугали её изнасилованием, но вдруг в сон ворвался новый персонаж – Тайки, и… Девушка даже почувствовала, как кровь приливает к щекам. Но, чёрт возьми, это был самый прекрасный сон в её жизни!..

Девушка поднялась на кровати, повернула голову и увидела… Тайки. Он спокойно спал под маленьким одеялом из верблюжьей шерсти. Ами посмотрела на себя – абсолютно обнажённая, а их с Тайки вещи разбросаны по всей камере. Так это … было на самом деле?!

Девушка запаниковала: как их ещё не обнаружили в таком виде? И что бы вообще было, если бы их увидели?! Она мигом оделась и села на деревянную скамью подальше от кровати. Ей нужно поскорее успокоиться и привести мысли в привычный порядок, но это оказалось не так-то просто. Взгляд то и дело падал на безмятежное лицо молодого человека, прикрытого тёмно-зелёным одеяльцем.

Сегодня ночью он был с ней: она слышала стук его сердца, тяжело бьющегося в груди, ощущала дыхание на своей коже и его мягкие каштановые волосы под непослушными пальцами. Сегодня ночью она переродилась, ожила, будто кто-то осветил её изнутри, выхватил из лап тягучего сна. И всё это он. Это его заслуга.

Сердце Мицуно ликовало, изнывало от нежности, то ускоряло, а то замедляло свой бег. Ей до безумия хотелось вернуться к нему в постель, обнять, зарыться лицом в его волосы и никогда больше не расставаться. Ей так хотелось выразить всю благодарность за те минуты, лучшие минуты её жизни…

Время их отчуждения прошло, настало время их единства, которое победит все преграды, перенесёт всю боль.

Ами стала вспоминать сцены прошедшей ночи, но вдруг всё существо девушки будто ухнуло в пятки. Ей показалось, что всё тепло разом покинуло тело, всё замёрзло вокруг, всё остановилось.

Она вспомнила его злые, отчаянные глаза, когда кинулась к нему на грудь. Он оторвал её руки от себя и до боли сжал запястья:

- Ты что творишь?! – рассерженно закричал он. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?!

А она, как дура, нет, хуже – как шлюха – молила его об «одолжении», чуть не валялась у него в ногах, и Коу сдался из жалости. И то она приняла за любовь? Господи, какая же она идиотка!.. Жалкая, ничтожная идиотка, потерявшая всё достоинство, всю гордость!.. Сейчас он проснется и с пренебрежением, а может, даже с ненавистью, посмотрит на неё. Как она могла так пасть?

Ами ненавидела себя в эти минуты, ненавидела за свою слабость, а ещё больше за то, что ни секунды не жалела о той ночи, о тех мгновениях. И если бы она в самом начале знала о будущей боли, то всё равно не отказалась от этих часов счастья и любви.

Ами закусила зубами кулак, чтобы не завыть в голос. Слёзы чуть не душили её, но она решила держаться до конца, не выдавать своих чувств. Мицуно должна вынести эту пытку, не унизиться снова. Как? Она не знала. Но должна.

Неожиданно Тайки повернулся во сне и открыл глаза. Он сладко потянулся, встал с кровати и оделся в свою рубашку и брюки, сложенные аккуратной стопочкой. За всё это время он не проронил ни слова, будто не замечал Ами, и, лишь одевшись, повернулся к ней. Он всё ещё молчал, только как-то странно, пытливо поглядывал на девушку исподлобья. Не в силах больше терпеть это напряжение, Мицуно начала говорить первое, что приходило в голову:

- Тайки, мне нужно кое-что тебе объяснить… - ладони вспотели, а в горле пересохло. – Всё, что вчера произошло… -а вдруг он ничего и не помнит и ему безразлично всё, что было? - В общем, прости меня. Я вела себя отвратительно.

Сначала парень изумлённо смотрел на неё, а потом на его красивом лице появилась холодная, отчуждённая маска безразличия.

Ами забыла, как дышать.

*****
Тайки открыл глаза и сладко потянулся. Уже давно он не чувствовал себя так хорошо, несмотря на усталость. И он прекрасно знал, почему…

Но рядом с ним её не было. Молодой человек спокойно оделся и повернулся к девушке, которая как-то странно глядела в его сторону.

«Интересно, что она думает о прошедшей ночи?» - подумал Коу и посмотрел на неё в упор.

И тут Ами сказала то, что он никак не ожидал: она просила прощение. Просила прощение за их единственную (а в её жизни ещё и первую) ночь. Тайки не верил своим ушам. Благодарность, тепло, нежность – всё уходило прочь, оставляя острую боль, и чтобы скрыть её, пришлось спрятаться за маской безразличия.

Дело было даже не в уязвлённом мужском самолюбии, а в том, что на какое-то время он смел вообразить, что Ами была искренней в своих чувствах, те её слова были правдой, те прикосновения – истиной. Он просто осёл, придумал себе «хорошую, честную девочку Ами», не такую, как все, особенную, добрую и бесхитростную, решил с чего-то, что она – настоящая , а вышло… как всегда. Опять обманулся, опять повёлся, опять пожалел.

И стало так горько от крушения последних надежд, так хреново, и Тайки сотню раз пожалел, что сидит с ней в одной камере и никуда не может деться, чтобы зализать раны. Его лицо оставалось беспристрастным, а внутри всё бушевало, ломалось и заново строилось. Тысяча чувств сотрясло тело, в голове пронеслась тысяча мыслей, но в душе всё срослось, как кости после тяжёлого перелома. Да, болело, да, доставляло страдание, но всё было так, как оно было, и уже ничего не попишешь.

Наверное, что-то всё-таки отразилось на его лице, потому что девушка испуганно посмотрела на него, но Тайки отвернулся.

В этот миг Ами поняла: она для него больше не существует.

*****
Латида сидела на подоконнике, свесив ноги вниз, и со страданием смотрела на брата. За её спиной горел алый закат искусственного солнца, заливавший кабинет последними лучами. Авраам привычно ходил из угла в угол, беспокойно глядя вперёд, и молчал.

- Мне снова это снится, - тихо проговорила женщина, на её лице не было уже высокомерного выражения, лишь голубые льдинки горели ужасом. - Я прошу тебя, давай оставим эту идею, давай просто улетим.

- Нет, - ответил Авраам, по-прежнему не глядя на неё. - Осталось совсем чуть-чуть, эти двое почти сломались, ты же знаешь. Мы всё исправим.

- Как же ты не можешь понять?! – уже с отчаянием воскликнула Лати, спрыгивая с подоконника. – Уже ничего не исправить! Поли умерла и не вернётся, а нам ещё жить!

- Молчи! - почти холодно оборвал её Авраам. – Мы почти у цели! Остался последний шаг.

Латида безотчётно подбежала к нему и схватила за грудки:

- Тогда объясни мне, почему мы столько лет скитаемся?! Скажи!

Мужчина оторвал её руки от себя, но нежно обнял.

- Всё уладится. Ты верь мне, Лати. Верь, как тогда, у моря.

Латида тихонечко заплакала, обнимая брата за шею.

*****
- Мы знаем, кто схватил Тайки и Ами, - взял в свои руки ситуацию Сейя, грудь которого была перевязана тугими бинтами.

Он и все остальные снова сидели в храме у Рей, но на этот раз на лицах присутствующих горело нетерпение, желание в ту же секунду ринуться в бой.

- В прошлый раз Авраам и Латида жили не во дворце Кинмоку, а в пещерном гроте, расположенном у моря, - продолжил он. - Думаю, и на этот раз они могут где-то жить поблизости воды.

- Теперь у нас есть конкретный ориентир, - заговорил Ятен. - А значит, пора действовать. Разделимся и обследуем местность, а потом сойдёмся и объединим информацию.

Все согласно кивнули.

Усаги осталась в храме, Мамору и Мако, Ятен и Минако, Рей и Сейя разошлись парами по разным сторонам.

Теперь только в их силах спасти друзей.

*****
Усаги сидела и ждала неизвестно чего. Рядом с ней хлопотал Юичиро, пытался разговорить её каким-нибудь отвлечённой беседой, но всё было тщетно. Молодая женщина не могла избавиться от страха и волнения за Мамору, друзей, Малышку и себя. Она была абсолютно беспомощна и бесполезна, а ведь нет ничего хуже, чем ждать и догонять.

Быть может, кто-нибудь снова пропадёт или вообще не вернётся из опасных поисков. Юичиро тоже волнуется, ведь его невеста ушла в неизвестность, и Усаги абсолютно нечем его утешить.

Все журналы просмотрены, выпита не одна кружка зелёного чая, а новостей всё нет. Будущая мама устало вздохнула и принялась снова разглядывать схемы для вязания.

Расплата за стойкость

15 лет назад

Латида стояла на краю ущелья и смотрела на тяжёлые волны, бьющиеся о скалистый берег. Небо низко висело над разволновавшимся морем, и вот-вот должны была разразиться настоящая буря. Ветер немилосердно хлестал по лицу, спутывал серебристые волосы, но девочка продолжала стоять и ждать чего-то.

- Лати! Лати! – закричал позади неё мальчишеский голос, и девчушка обернулась.

- Ты пришёл? – улыбнулась Латида рыжему мальчику, бегущему ей навстречу.

- Сбежал, - ответил Авраам, тяжело дыша. - Ух и влетит мне за это!

- Мне тоже влетит, - серьёзно ответила светловолосая, взяла мальчика за руку и пошла от ущелья в сторону зарослей.

- Почему эти взрослые решают всё за нас? – возмутился рыжий. – Они разбираются, а мы виноваты.

- Не знаю, - пожала плечами Латида. - Мой папа постоянно говорит, чтобы я с тобой не дружила. А ведь он не знает, какой ты хороший, а всё равно запрещает!

Девочка даже гневно топнула ножкой. Дети сели на старое дерево, поваленное много лет назад, и повернулись лицом к морю.

- Мой папа говорит, что мы бедные для вас, - поморщился Авраам. - И мне нечего общаться с дочкой этого сноба.

- Ну и дураки, - заявила блондинка. - Дураки они все! Они ничего не знают и не хотят знать, да, Авраам?

- Да, - ответил мальчик, воодушевляясь гневом подружки. - Ну и пусть ссорятся, мы всё равно будем дружить, мы всё равно уплывём в море.

- И никто нас не остановит! – уже весело закончила Латида.

- Ты мне веришь? – уже строго и серьёзно спросил мальчик, и светловолосая кивнула. – Тогда поклянись, что мы всегда будем вместе.

- Клянусь, - не задумываясь, сказала Латида. - А ты?

- Клянусь, - всё так же серьёзно ответил Авраам.

*
Латида почувствовала, как в горле встаёт тугой ком. А ведь они всё-таки никогда не нарушали этого обещания, хотя детская пора давно прошла. Неизменным осталось одно – их привязанность. Они скитались столько лет, они изменились, и не в лучшую сторону, Латида это прекрасно понимала, но они всегда вместе.

И его идея… Латида уже знала, что мысли о мести Стар Лайтам ушли на второй план, но… Лати всё равно поддерживала, шла с ним до конца.

Она верила ему. Всегда верила.

*****
Ами не знала, что ей делать, как держаться и где находить утешение. Тайки почти не разговаривал с ней, лишь односложно отвечал, и девушка начинала сходить с ума. Не было больше той теплоты, не было поддержки и надежд, осталось одно равнодушие. Иногда на его лице промелькало нечто похожее на разочарование, но, заметив взгляд Ами, Тайки тут же отворачивался.

Однажды ночью она не выдержала и разрыдалась, сжав зубами подушку. Его безразличие – это самое страшное, что могло приключиться с ней в этой тюрьме, это то, что окончательно сломило её. Коу разочаровался в ней, увидел её низость, и это медленно, но верно разъедало душу изнутри. Девушке было практически всё равно на то, что с ней станет, - ей не для кого держаться.

Ами угасала, как тлеющая свечка, но не предпринимала попыток выжить.

*****
Горечь была слишком сильна. Тайки видел, как девушка страдает от неопределённости и его резкой холодности, но ничего не мог с собой поделать. Её глаза, волосы, губы – всё доставляло боль, всё напоминало о той ночи, ночи его обмана и крушения всех жизненных надежд.

Она была ориентиром в его жизни, мечтой, он практически обожествлял её, ставил выше всех женщин. И что получил? Растерянный, разбитый, опустошенный, лишённый жизненного идеала. Всё, что осталось от него – пустая оболочка, больше ничего. Будто кто-то взял и выбил почву из-под ног, а на что опереться не оставил.

Наверное, именно так умирают юношеские мечты.

*****
Дверь камеры открылась, и на пороге оказался один из охранников.

«Неужели снова хотят поговорить?» - рассеянно подумала Ами, поднимая голову с подушки.

- На выход, - грубо сказал тюремщик, указывая на нее, и девушка поднялась и вышла за ним.

Её не повели в сторону голубой комнаты, а, наоборот, повернули вправо и впустили в соседнюю от их с Тайки камеры дверь. Это была абсолютно пустая, очень грязная и запущенная комнатушка даже без решётчатого окна. В дальнем её углу стоял Авраам, на лице которого не было привычной маски добродушия и приветливости.

"Дурной знак",- пронеслось в голове у Ами.

- Мисс Ами, ваше последнее слово, - равнодушно произнёс он.

- Нет, - твёрдо ответила девушка, внутренне напрягаясь.

- Эй, молодцы! – позвал мужчина, и в комнату вошли два охранника.

Авраам больше не смотрел в сторону жертвы, он только жестоко улыбнулся и произнёс.

- Она в вашем распоряжении. Развлекайтесь.

И вышел вон.

Двое тюремщиков с наглыми, пошлыми улыбками стали надвигаться на неё, и Ами истошно закричала. Страх охватил её полностью, затуманивая сознание.

- Нет, пожалуйста! – закричала Мицуно, но один из мужчин наотмашь ударил её по лицу.

Меркурий упала на бетонный пол, и охранники мерзко загоготали. Из носа пошла кровь, но в панике девушка не замечала этого. Второй содрал с неё кофту…

*****
Вдруг за стеной раздался дикий, сумасшедший крик Ами:

- Нет, пожалуйста!

Тайки кинулся к стене и замер от ужаса: в соседней комнате раздавались грубые мужские голоса, которые смеялись, издевались над кричащей девушкой. Вне себя Коу начал молотить кулаками по бетонным стенам:

- Мрази! Отпустите её, сволочи!!!

Но никто не собирался прекращать то, что происходило за стеной, всем было абсолютно наплевать, что станет с этой девочкой после «развлечений» тюремщиков.

Ами закричала ещё громче, а веселье мужчин продолжалось. Тайки до крови сбил руки, но не оставлял безумных попыток пробить стену. От криков Ами звенело в ушах, парень метался из стороны в сторону, не зная, куда себя деть, как остановить происходящее, пока бессильно не опустился на пол, облокотившись головой о стену.

Через какое-то время женские крики затихли. Всё замерло. Послышался удар железной двери: вдоволь наигравшись, весело смеясь, тюремщики вышли из своей камеры пыток. Тайки слышал, как удаляются их голоса.
За стеной стояла гробовая тишина.

*****
- Скоро всё кончится, - сказал Авраам Латиде, которая беспокойно смотрела в окно его кабинета. Вдруг на пороге оказались те самые охранники, издевавшиеся над Ами, и Лати с омерзением оглянулась на них.

- Дело сделано, - довольно возвестил один из мужчин, но, казалось, Авраам и сам не был доволен своими подчинёнными.

- Перенесите её в камеру,- морщась, произнёс он. - И не смейте больше прикасаться.

Недоумённо переглянувшись, охранники ушли.

- Не надо было этого делать, - сказала Латида брату, в её голосе не было злости, только упрёк.

- У нас не было другого выбора, - всё-таки упрямо возразил мужчина. - Иначе нам не добиться поставленной цели.

- Нет, был, - топнула ножкой блондинка. - Мы могли посадить её в ледяную камеру или снова запугивать, но… не так…

Брат положил руку на плечо сестры:

- В конце концов, что сделано, то сделано. Нам некогда заниматься нежностями, ты всегда это сама говорила.

- Ничего вы, мужчины, не понимаете, - обречённо махнула рукой блондинка и вышла.

*****
Все воины сидели в храме у Рей.

- Везде заметны следы магии, но ничего похожего на вход в жилище мы не нашли, - сказал Ятен.

- Значит, плохо искали, - пожал плечами Сейя, принимая из рук Усаги чашку горячего кофе.- Но и нам похвастаться нечем.

- Всё равно, дело продвинулось, - ободряюще сказал Юичиро, который был безумно рад, что Рей вернулась живой и невредимой.

- Только это и утешает, - вздохнула Мако.

-Предлагаю сделать так, - выступил Мамору, - Ещё раз обследуем побережье, просто поменяемся местами, чтобы, так сказать, посмотреть на всё новым глазом.

- Точно, - согласился Сейя. - Именно это предложил бы Тайки.

Все почувствовали грусть и неловкость, будто парень ляпнул что-то лишнее.

- И Ами тоже, - горько сказала Минако.

- Мы спасём их, - твёрдо проговорила Рей, неизвестно было, кого она утешает – себя или других. - Спасём.

На грани

За бесконечные часы звенящей тишины Тайки, казалось, успел вспомнить всю свою жизнь, ведь, как правило, человек начинает ценить по достоинству своё существование только тогда, когда в лоб сталкивается со смертью. За бетонной стеной лежала Ами, и было неизвестно, бьётся её сердце или нет, и Тайки не мог перестать думать о хрупкости человеческой жизни, собственной беспомощности и жестокости людей. Ему было странно осознавать, что где-то ещё могут радоваться, ходить по магазинам и музеям, варить макароны на обед и посещать врачей… Всё это так далеко и практически ничтожно по сравнению с тонкой гранью жизни и смерти, которой, по сути, и нет. Кто-то там, наверху, распоряжается, когда нам закончить бесконечную череду суеты и, наконец, освободиться от всего.

Но сейчас Тайки не хотел этой свободы. Он хотел жить , но не просто прожигать своё время, а наполнить его смыслом. Он хотел, чтобы и она могла искать свой смысл рядом с ним.

Коу разрывался от жалости и ненависти, путался в противоречивости своих чувств. Тайки всем сердцем ненавидел мучителей Ами, тех, кто посмел ломать её судьбу, вмешиваться в её жизнь, калечить, терзать, делать больно… Наравне с этим он не мог простить себя за то, что не смог спасти, позволил увести и измываться над её беззащитностью. И ещё ему было безумно жаль Ами за то, что она ни в чём ни перед кем не виновата. Не её вина в том, что кто-то решил поставить её жизнь на кон ради собственной выгоды; не её вина в том, что Коу возлагал на неё слишком большие надежды и жил в собственных мечтах. Он сам придумал себе «святую Ами», не узнав её до конца как живого человека, имеющего свои недостатки и достоинства, свой собственный мир и цели. Сейчас решалась их судьба: будет ли у них в будущем шанс на реальные отношения? Смогут ли они преодолеть заблуждения друг о друге?

Всё это решалось сейчас теми вершителями судеб, которые смотрят на нас с небес. Всё зависело от их решения, а не от ничтожного желания других людей.

*****
Тайки сидел прямо на бетонном полу, уткнув лицо в ладони. Вдруг дверь скрипнула, и на пороге оказалось двое охранников, в руках одного из них лежало бесчувственное тело Ами. Один из тюремщиков остался у двери, а второй положил девушку на жёсткую кровать. Он уже повернулся, чтобы уйти, как Тайки набросился на него сзади и ударил кулаком в затылок. Ему было всё равно на то, что это подло, на то, что его ум затуманила безотчётная ярость, главное – отомстить, сделать им хоть чуточку больно за все страдания Ами. Мужчина, явно не ожидавший нападения, повалился на пол, но тут же подбежал второй охранник и сбил Тайки с ног. Парень почувствовал тупую боль в затылке, однако всё-таки попытался встать, но его тут же нагнал удар ботинком в зубы. Коу ощутил металлический привкус крови во рту, а потом резкую боль в животе: тюремщик, на которого напал Тайки, со всей возможной силой лягнул его в район желудка. Творец согнулся пополам, дыхание спёрло.

- Урод, - один из мужчин плюнул на Тайки, отирая с лица кровь, и они оба ушли, не сказав больше ни слова.

Какое-то время Тайки продолжал лежать неподвижно, прислушиваясь к собственной боли. Он уже почти жалел о безрассудной ярости, которая просто не могла закончиться иначе, но одновременно ощущал странное торжество, потому что сделал им больно, всего ничего, но он это сделал.

Через какое-то время Тайки встал с холодного пола и, согнувшись, подошёл к кровати, на которой лежала Ами. Увиденное поразило его: девушка походила на некогда красивую фарфоровую куклу, испорченную злыми мальчишками: восковую бледную кожу неровно покрывали синие, словно нарисованные, гематомы; по лицу и ногам размазана уже запёкшаяся кровь; кофта и джинсы, будто одетые впопыхах, жалкими лохмотьями висели на ней. Её лицо оставалось безмятежно-отрешённым, но это только сильнее пугало молодого человека. Тайки бессильно опустился на кровать рядом с ней, всё ещё недоумевая: и это Ами? Во что же они её превратили!

Он тихонько провёл кончиками пальцев по скуле девушки и вздрогнул: она была холодная. Почти растерявшись, словно ребёнок, Тайки нагнулся к её груди и с облегчением услышал тихое биение сердца Мицуно. Господи, она жива!..

Всё ещё испытывая боль в животе, Тайки стянул свою рубашку и накрыл ею Ами. Он уже боялся думать о чём-либо, касающимся будущего; совладать бы с настоящим, которое было страшнее неизвестности.

Хватит ли у Ами сил бороться дальше? А если и не хватит, Коу никогда бы и не подумал винить её.

*****
Авраам с ожесточением ходил из угла в угол своего кабинета.

В последнее время он не мог понять, чего он хочет, что было само по себе странно. Всё чаще и чаще с Латидой стали случать припадки, она не спала ночами, а если и засыпала, то постоянно видела кошмары из прошлого. Авраам практически не покидал её спальню и в эти часы думал, что нужно всё бросить и улететь куда-нибудь подальше, забыться, постараться жить нормальной жизнью. Он с ужасом осознавал, что практически за тридцать лет своей жизни ничего не нажил и не дал жить Латиде, растить детей, ухаживать за отцом и встречать по вечерам с работы любимого мужа. Он лишил её всего, обрёк на страдания и скитания. Господи, если бы тогда они не совершили ошибок, которые виной всему их горю!.. Всё бы сложилось по-другому!..

Но теперь он не мог оставить то, к чему шёл столько лет. Он не мог не завершить всё до конца, просто не мог. У него появился шанс всё исправить, и он использует его. Ради Латиды и себя. Ради Поли. Ради безутешных родителей, оставшихся на Виропе.

Авраам остановился посреди комнаты и невидящими глазами уставился в окно. За стеклом, защищённым магией, начинался новый день, ещё один пустой день его жизни, полный вины и ожиданий. Где-то там гуляет море, насмешник несбывшихся мечтаний, его загубленных грёз.

Господи, когда его сердце привыкло к жестокости? Когда он предал своё желание посвятить себя морю и доброму служению людям? Когда умер тот бедный, жалостливый мальчик, который искренне не понимал циничности и жадности людей?

Авраам горестно вздохнул. Как же он себе противен!.. Он погубил себя, Латиду, Поли, ту девчонку, томящуюся в камере, и идёт на погибель невинной жизни ребёнка. Он – настоящее чудовище, гордое, непримиримое ничтожество! Авраам понимает это, но отступить уже не может. Или он завершит начатое или останется таким же слабым, как и раньше. А Авраам боится этого больше всего, боится снова разочаровать Лати, боится не исправить ошибку.

Нужно действовать. Пока есть силы. Пока не поздно.

*****
Сейя стоял на морском уступе и озирался по сторонам. Здесь всё было пропитано магией, которая как незримая тонкая плёночка покрывала прибрежные камни и гроты.

Они были почти у цели, рукой подать до разгадки судьбоносной тайны, в ближайшее время всё решится и встанет на свои места. Парень посмотрел на морские глади, ловил солёный ветер каждой клеточкой своего тела и думал, что скоро сможет обнять своего брата, который, конечно, жив. Все эти поиски были только ради них с Ами, и просто не может оказаться, что все старания были напрасны.

Вдруг Сейя услышал позади себя шаги, но не успел он обернуться, как почувствовал острую боль в голове и провалился во тьму.

*****
Латида стояла в пещере и выглядывала из-за своего укрытия на воина, стоящего на уступе. Неужели они нашли их убежище? Не может быть! Наверное, остальные рядом? Но никто не появлялся, и женщина вышла наружу и тихо подошла к юноше сзади. Крадучись, она материализовала в руке острую сосульку. Видимо, воин что-то услышал и стал оборачиваться. Латида в страхе изо всей силы ударила его сосулькой по голове. Хлынула кровь, и женщина с ужасом смотрела на стремительно бледнеющего юношу, который кулем упал на подножье скалы. Стараясь сдержать испуганный вопль, Латида столкнула парня в море и помчалась к брату.

*****
- Я убила его! Я убила его! Господи, Авраам, я убила человека!!! – Латида вбежала в кабинет брата в совершенно невменяемом состоянии. Её всю трясло с головы до пят, и в первые секунды Авраам просто растерялся. Неожиданно женщина громко разрыдалась и рухнула на пол.

- Что случилось, Лати? – Авраам опустился рядом с ней и потряс блондинку за плечи. – Объясни толком!

- Я… У-у-била… - захлёбываясь слезами, простонала Лати.

- Кого? – с ужасом и неверием спросил он.

- Во-оина.

- Где он?

- Я испугалась и скинула е-его в мо-о-оре…

- Что же ты наделала?! – в отчаянии вскричал Авраам.

Она не могла убить! Нет! Она сотню раз говорила, что способна сделать это, но то были только слова. Сейчас, по-настоящему лишив кого-то жизни, её сердце разрывалось от горя и непонимания. Литада совершила то, на что не была способна изначально, она не сможет этого вынести. С её-то хрупким здоровьем…

- Что же ты наделала, Лати?..

Сны и мысли

Ами лежала на спине и боялась пошевелиться. Видимо, стояла глубокая ночь, потому что сквозь решетчатое окно не пробивалась и капля света. Девушка никогда не боялась темноты, даже в детстве, но сейчас тишина в сочетании с тьмой наводила на неё ужас. Мицуно боялась дёрнуться, боялась почувствовать острую боль в низу живота, разбудить ужасные воспоминания, погрузиться в равнодушное забытье. До этих мук она наивно в глубине души верила, что её спасут, что так не бывает. Жестокая реальность показала ей её истинное место в этой игре: она всего лишь марионетка в чужих руках, с которой можно и не считаться.

От страшных воспоминаний девушка поёжилась, чувствуя ломоту в теле. Она ощущала себя ничтожеством, недоделком, подобием человека, которого можно унижать и использовать. Над ней измывались те изверги, но даже Тайки она не нужна, тому, о ком мечтала, кому доверила всю себя и с кем впервые познала любовь. И это было страшно. Страшно осознавать, что всем плевать на тебя с высокой колокольни.

Злые слёзы подошли к глазам, но девушка только стиснула зубы, стараясь сдержать их. Её жизнь катилась к чертям, не стоила и ломаного гроша. Ами уверилась: она никому не нужна. Ни друзьям, которые почему-то не очень спешили её спасти, ни любимому человеку, ни этому миру. Ни-ко-му.

Всё это было далеко от прежних битв с демонами, сейчас боролась не Сейлор Меркурий, а Ами Мицуно, обычная студентка из Токио, некогда мечтательная, немного наивная и скромная девушка. А бороться и сил-то не было… Хотелось просто свернуться комочком и умереть на месте.

Девушка скорее почувствовала, чем услышала, что стала судорожно всхлипывать. Отчаяние, жалость к самой себе накатили на неё со всей силой, и Мицуно глухо разрыдалась. Так хотелось вернуть то время, когда мама, посадив Ами на коленки, успокаивала дочку и поцелуями осушала слезинки!.. Так хотелось почувствовать тепло рук, не безразличных к её боли и страданиям!..

Меркурий подумала, что давно не плакала, жалея только себя, но на душе становилось как-то легче, не лучше, просто появлялось умиротворение и пустота, что ли, которые притупляли боль. Слёзы не способны изменить ситуации, но вот так, один на один с самим собой, они очищают душу, помогают восстановить внутреннее равновесие.

Девушка осторожно повернулась на правый бок и поморщилась от боли. Она уставилась на решетчатое окно, но вскоре усталый мозг погрузил её в сон.

*****
Тайки снился момент из его далёкого прошлого, которое, кажется, ушло навсегда или было всего лишь сновидением, как сейчас.

Он, Ятен, Сейя и Принцесса стояли на крыше высотного здания Токио и готовились улететь назад, на Кинмоку. Девочки и Мамору стояли напротив них и просили прилетать в гости и не забывать старых друзей, одна Ами ничего не говорила. Она улыбалась с отрешенным видом, но в её глазах можно было заметить печаль, практически не имеющую к расставанию отношения.

В своём сне Тайки как будто наблюдал за этой картиной со стороны. Когда все слова были сказаны, Принцесса и Стар Лайты должны были улететь, но неожиданно Тайки отделился из их группы и встал к девочкам и Мамору. Коу сквозь сон подумал, что это невозможно, ведь через несколько секунд он должен покинуть Землю! Но тот Тайки только спокойно улыбнулся братьям и Принцессе, проводив их глазами.

Неожиданно место сменилось, и Тайки уже шёл по лесной дорожке рядом с Ами. На ней было всё то же белое в мелкий розовый цветочек платье, но глаза уже не светились грустью. Это уже не было даже отдалённо похоже на прошлое молодого человека, но он ощущал себя привычно и уютно.

- Ты всё-таки не улетел, - проговорила Ами своим приятным, спокойным голосом, углубляясь в чащу; Коу шёл за ней следом.

- Даже если бы я и улетел, то всё равно остался б сердцем с тобой, - ответил Тайки словами, которых избегал в обычной жизни и боялся произнести.

Ами тихонько рассмеялась.

- Что ты хочешь мне показать? – спросил он.

- То, что было бы, если бы ты никогда не вернулся ко мне, - улыбаясь, сказала девушка.

Тропка стала отчетливее, а потом и вовсе превратилась в широкую пыльную дорогу, которую часто можно встретить в сёлах. Они молча шли вдоль неё, наслаждаясь палящими лучами утреннего солнышка. Девушка остановилась, и Тайки встал рядом с ней. Дальше дорога шла под гору и вела к заброшенной деревне. Ближе к лесу всё ещё можно было увидеть церквушку и старое кладбище, но в остальном она мало напоминала населенный пункт.

Улыбаясь, Ами ткнула пальчиком в голубой домишко, который всё ещё сохранял признаки былой красоты:

- Вот это был бы мой дом. А вот это место, - девушка указала на кладбище. - Где был бы похоронен мой сын. Хочешь, я покажу тебе его могилу?

Всё тепло этого сына начало стремительно исчезать, принося недоумение и ужас. Тайки отшатнулся от девушки, от её спокойно-счастливых глаз и приятной улыбки. По спине молодого человека пробежал холодок.

- Неужели ты не хочешь познакомиться с моим мальчиком? - наивно спросила Ами, не замечая страха на лице юноши. - Он был таким маленьким, когда умер! Жаль, что ты не можешь увидеть, какой он красивый.

И она потянула парня за руку к деревне, но Тайки вдернул свою ладонь.

- Почему ты не хочешь посмотреть на то, что со мной станет?

Коу не мог ничего ответить.

- Я покажу тебе, где похоронят меня, - ласково улыбнулась девушка, снова беря его за руку. - Может быть, ты когда-нибудь всё-таки навестишь мою могилку, а?

Тайки вскрикнул и очнулся. Его окружала темнота камеры, и он с облегчением откинулся назад на скамью, на которой уснул. Коу почувствовал, что весь покрылся холодным потом, длинные волосы прилипли к спине и ко лбу. Он поглядел на кровать: Ами неподвижным бугорком возвышалась на ней, и парень снова облегченно выдохнул. Сон был слишком реальным, слишком жутким.

«Это было всего лишь сновидение», - попытался уговорить себя молодой человек, но никак не мог отделаться от неприятного сна и странного чувства вины. Та Ами из сна хотела показать ему могилу своего сына, собственную могилу, поваленный дом… И это было просто ужасно. Могло ли это быть будущим?

«Конечно, нет», - почти раздражённо подумал он, но всё равно с волнением снова посмотрел на Мицуно.

«А ведь я остался с ней там, в самом начале, - как-то рассеянно пронеслось в голове Тайки. - А на самом деле улетел на долгих два года. Улетел, чтобы вернуться».

«Ну и что с того, что вернулся?»

Он так и не нашёл нужных слов, предпочел фантазию реальной жизни. И теперь судьба снова свела его с Ами, но как понимать этот знак? Как благословение? Или как наказание за нерешительность?

И Коу снова задумался: а выдержит ли его чувство проверку действительностью? Всё это можно узнать, если не оттолкнуть её снова, не закрыться в предрассудках. И начать, наконец, бороться за свою жизнь.

Тайки встал со скамьи и размял затёкшее тело. Он тихонько подошёл к девушке и сел рядом с ней на кровать, накрыв её своей рубашкой, которая, видимо, упала, когда Мицуно заворочалась. В темноте не было видно её ужасных синяков, она выглядела просто спокойной, и молодой человек не мог оторвать глаз от темных прядок, обрамляющих умиротворённое лицо.

«Мне ещё столько нужно узнать о тебе, Ами Мицуно, моя знакомая незнакомка. Во сколько ты идёшь в институт, какой дорогой отправляешься на прогулку, что ешь на ужин… И тебе тоже. Тебе обязательно нужно снова познакомиться со мной».

Тайки чуть улыбнулся и лёг рядом с ней.

Они должны бороться друг за друга и должны победить.

*****
- Мама, мама! Кто это там? – закричала Греттель, указывая на груду какого-то тряпья, прибившегося к морскому берегу.

ВерОника* почти раздражённо спустилась к дочке:

- Греттель, я тебе сто раз говорила не залезать на острые камни, это опасно… - слова замерли у неё на губах: в камнях лежал молодой человек, не подающий признаков жизни.

Молодая женщина растерялась, а потом повернулась к дочке, которая, видимо, не успела всё осознать:

- Грет, позови скорее ЮнОши**, - хрипло проговорила она, и девочка бегом понеслась назад.

Вероника спустилась к молодому человеку и потрогала горло: он дышал. Женщина с волнением посмотрела на бледное лицо юноши, который показался ей смутно знакомым…

- Что случилось? – спросил Юноши, и Вероника кивнула на находку.

Вдвоём они вытащили парня из камней и перенесли к себе в дом, который располагался довольно близко от морского берега.

Сейя был спасён.
_____
*
**
Здесь и далее:
ударение в именах Вероника и Юноши падает на вторую гласную.

Лёд тронулся

Ами тихонечко потянулась и уставилась в плечо лежащего рядом с ней юноши. У неё возникло острое чувство дежа вю: когда-то, будто миллион лет назад, она уже видела это безмятежное лицо, эти волосы, разметавшиеся по подушке, эти мускулистые плечи и грудь… Может то, что было раньше, являлось лишь сном, а сейчас она
действительно проснулась после их ночи? Может, не было тех дней отчуждения, острой боли в низу живота и глумливых выкриков её мучителей? Может, Тайки сейчас откроет глаза и ласково улыбнется ей?

«А может, ты просто свихнувшаяся мечтательница, Ами Мицуно»? – едко произнёс голосок внутри неё.

Воспоминания навалились на неё с новой силой, и девушка, тяжело вздохнув, отвернулась от молодого человека. Не было сил отгородиться, поставить дистанцию, и Ами чувствовала себя полностью незащищённой. Она боялась, что всё повториться снова, как тогда, хотя краешком сознания понимала, что это невозможно.

«Ну зачем он лёг рядом? Чтоб помучить? Или из жалости»? – с отчаянием гадала Мицуно.

Она старалась смотреть куда угодно, только не на Коу, и впервые оглядела себя. В прошлый раз она была полностью обнажена, в этот всё складывалось хуже. На изодранной кофточке, джинсах алела запёкшаяся кровь, руки покрывали ссадины. Девушка провела ладонью по лицу и обнаружила несколько шершавых царапин. Мицуно застонала от ужаса.

Вдруг Тайки повернулся во сне, сонно вздрогнул и открыл глаза:

- Ты проснулась?

Его голос звучал мягко, без единой грубости или равнодушия, а ей захотелось закричать от отчаяния, закатить истерику, выместить всю злобу за жестокость, причиненную всеми. Хотелось согнать ласковое, жалостливое выражение его лица, заставить показать его истинное отношение к ней. Хотелось добиться от него ответа: за что ей так больно? За что они все издеваются над ней? За что это делает и он?..

Девушка уже открыла рот, чтоб высказать этому лицемеру всё, что она о нём думает, и… неожиданно разрыдалась. Слова застряли где-то в горле, превратившись в поток горьких слёз и всхлипов, которые Мицуно никак не могла подавить. Тайки осторожно обнял девушку, и она с благодарностью прижалась к нему. Ей было стыдно за эти слёзы, простые, слабые слёзы, не достойные воина. Стыдно было посмотреть ему в лицо и увидеть унизительную жалость или холодность. Но одновременно появлялось обманчивое чувство защищённости в его объятьях, глупое, призрачное, но такое нужное.

- Ами? – позвал её тихий голос, и девушка всё-таки подняла глаза.

- Ами, мне очень жаль… Я…

- Молчи, - попросила девушка, умоляюще глянув на него. - Только не сейчас.

- Но-о…

- Не напоминай мне об этом, - попросила Мицуно, и Коу сдался.

- Хорошо. Позволь сказать мне только одно: мы должны бороться.

Ами вздохнула.

- И ещё… Мы тебя искали. Днями и ночами. И очень беспокоились. И я. Я тоже.

Тайки отвернулся к решетчатому окну, чтобы хоть как-то скрыть неловкость. Откровения давались ему с трудом, он тысячу раз говорил эти слова про себя, а вслух еле произнёс.

Ами не знала, что ответить. Она так хотела это услышать, что сейчас просто растерялась. Девушка только положила свою руку Тайки на плечо, но ничего не сказала. Он накрыл её ладонь своей.

*****
Дверь скрипнула: на пороге появилась скудная пища, бутылка с водой и какой-то свёрток. Тайки сходил за передачей и сел рядом с Ами на постель. Он сразу отложил еду и принялся за свёрток: внутри пакета оказался дорогой темно-зеленый свитерок из ангоры с воротом-хомутиком и черные брюки классического покроя. Ами горько усмехнулась:

- Какое благородство!

Тайки только пожал плечами и сказал:

- Пей, - он протянул девушке литровую бутылку, которую давали на день. - Остальная вода нам понадобится.

Видя неловкость и без того всегда робкой Ами, юноша решил ничем не показывать своей жалости. Он решил так: они должен бороться, а значит, постараться жить дальше, забыв все прежние страхи. Лучшим выходом из данной ситуации была ирония. Даже через силу.

Девушка сделала несколько глотков и отдала бутылку.

- А теперь снимай кофту, - спокойно произнёс Тайки, стараясь не прыснуть от смеха. Конечно, они находились не в очень-то забавной ситуации, но у Ами появилось такое изумлённо-наивное выражение лица, что парень еле сдерживался.

- Что?! – не поняла Ами, отчаянно краснея.

- Ты можешь надеть мою рубашку, которую вечно скидываешь на пол, - невозмутимо продолжил он. - К сожалению, своих брюк я тебе одолжить не могу, а то, боюсь, наши «друзья» меня не поймут, когда захотят в очередной раз навестить.

И Тайки подал ей свою рубашку.

Всё ещё изумлённая, Мицуно приняла её.

- А-а… Зачем?

- Я буду тебя мыть, - ответил парень.

- Что-о-о-о?!! – снова спросила Ами, чувствуя себя предельно глупо.

- Ты вся в крови, - пояснил Творец, печально скривившись. - Ты же не хочешь такой и оставаться?

Ами вздохнула, и её щёки запылали ещё сильнее:

- Отвернись, - буркнула она.

Тайки почти демонстративно повернулся к ней спиной. Девушка стянула свою порванную кофточку и надела его рубашку, чувствуя какое-то странное удовольствие от этого.

- Я всё.

Коу снова повернулся к ней и разорвал обрывки её кофты на несколько отдельных тряпок. Ами решила никак это не комментировать, потому что боялась ляпнуть что-нибудь лишнее и сгореть со стыда окончательно. Тайки экономно намочил одну из тряпок и стал сосредоточенно стирать кровь с её лица; при этом его пальцы касались её кожи нежно, и девушка почувствовала, что почти плавится от этих прикосновений.

«Не расслабляться, Ами, сохраняй здравый смысл!» – командовала себе Меркурий, но сама чуть не прикрывала глаза от удовольствия.

- Вообще-то, я могла бы сама это сделать, - решила подать голос Мицуно, лишь бы прикрыть уж слишком блаженное выражение лица.

К своему ещё большему смущению вместо недовольной интонации она чуть ли не томно замурлыкала.

Тайки лишь усмехнулся:

- У тебя есть зеркало?

На это Ами не нашла, что ответить; ей пришлось дальше терпеть эту сладкую пытку.

Он выкинул тряпку, намочил новую и принялся вытирать её руки.

«Вообще-то, это я и правда могла сделать сама», - рассеянно подумала Ами, но совершенно не собиралась высвобождать свои руки из его горячих ладоней. Иногда его прикосновения доставляли боль, но всё это было незначительно по сравнению с тем лёгким покалыванием там, где касались его пальцы.

Ей не хотелось думать о его холодном взгляде, безразличии, молчании… Ей хотелось думать, что его прикосновения, теплый взгляд искренни.

«Вот дурочка-то…» - подумала Ами, но была счастлива в своей глупости, несмотря на боль по всему телу и страшные воспоминания. В эти минуты хотелось верить, что всё ещё не кончено, всё ещё будет…

- Ами? – настойчиво позвал её Тайки, который, видимо, уже давно пытался дозваться девушку.

- А?- очнулась она и снова ощутила, как пылают уши.

- Тут осталось ещё воды, помой ноги, я отвернусь, - мягко проговорил он, сверкнув глазами.

- Х-хорошо, - приняла бутылку Мицуно, и когда Тайки отошёл, сняла джинсы.

По её ногам была размазана кровь, и девушка невольно охнула. Она осторожно стёрла запёкшиеся пятна и снова оделась.

- Можешь повернуться, - дрожащим голосом позвала она.

Творец сел рядом с ней на кровать, и девушка отвела глаза.

- Всё ещё больно? – тихо спросил Коу.

- Вспоминать больнее, - вздохнула Ами.

Тайки ободряюще сжал её ладонь.

- Я не дам тебя в обиду.

Ами знала, что это детская фраза, которую намного легче произнести, чем выполнить, но, Господи, как же ей хотелось сейчас верить…

Девушка несмело улыбнулась.

*****
Сейя открыл глаза и зажмурился от яркого, невыносимого солнечного света.

- Как вы себя чувствуете? – послышался звонкий девический голос, и рядом с парнем возникла рыженькая миниатюрная девушка с бинтами в руках.

- Нормально, - охрипшим голосом произнёс юноша.

- Вы спали почти три дня, - сообщила она и принялась менять повязку у него на голове.

Сейя не знал, что ответить.

Вдруг в комнату вбежала девочка лет пяти, черноволосая, с маленьким вздернутым носиком:

- Мама! Я была в саду и…

- Тише, Грета, - осадила дочку женщина. - Ты не в лесу!

Девочка смутилась и с любопытством уставилась на Сейю, её щёки заплыли ещё ярче:

- Здравствуйте, - тихо сказала она.

Коу улыбнулся, несмотря на то, что от громкого крика Греты у него затрещала голова.

- Здравствуй.

- А как вас зовут? – спросила Грета.

Сейя уже открыл рот, чтоб представиться, и нелепо замер: он не знал ответа на этот вопрос.

@темы: Мои фанфики

16:33 

Фанфик "Детки в клетке" (2)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Игра началась

Люди, которыми движут эмоции, демонстрируют чудеса самообмана. (с)

Если человек ничему не верит, он готов поверить во что угодно.(с)

*****
Все молчали. Напряжение и ужас были ещё больше: теперь пропал и Тайки.

- Как мы могли оставить его одного? – с отчаянием воскликнул Ятен.

Вопрос оставался без ответа. Теперь-то они поняли, что ни на секунду не оставят друг друга без присмотра, как бы глупо и по-детски это не казалось. Они решили хотя бы на время поселиться в храме у Рей.

Им оставалось ждать хоть какого-то знака.

*****
Ами оставалось ждать хоть какого-то знака.

Авраам и Латида не давили на неё в своём решении, но всё вокруг, от облупившегося потолка до скудной пищи говорило, что станет с ней и Тайки, если Ами примет неправильное решение.

В её комнатушке не было ничего: ни чистой воды, ни простыней, ни тем более медикаментов. Девушка перетянула раны друга обрывком собственной кофты, в остальном же была полностью бессильна. Ей было больно и горько видеть молодого человека таким больным, беспомощным. Лучше бы вернуть всё назад! Пусть Тайки станет по-прежнему далёк и равнодушен, но его существование не было бы в опасности, не зависело от жажды власти других людей. Пусть бы вернулась эта никчемная, постылая жизнь!

Иногда девушке хотелось выть от безысходности. Если раньше ей нужно было выжить самой, то теперь на её плечах мёртвым грузом лежал Тайки, который так и не очнулся. Временами его лёгкие разрывал немыслимый кашель и, борясь с паникой и слезами, девушка пыталась успокоить Коу. Она всё время ждала, когда же придут брат с сестрой, чтобы потребовать ответа или попугать её возможной расправой. Даже во сне Мицуно не знала покоя, магические решётки высасывали всю энергию, и иногда ночами Меркурий думала, что не дотянет до рассвета.

Иногда мозг прояснялся, и Ами подолгу размышляла, какую именно цель преследуют враги. Завоевание планеты было самым очевидным, но каким-то уж простым вариантом. Зачем тогда было похищать её и Тайки? Не легче ли убить? Или смысл в шантаже? Но Усаги ни за что не убьёт своего ребёнка! Почему именно Ами должна это сделать?

Вопросы ходят по кругу, только сильнее путая воспалённое сознание. Выхода не находилось.

*****
- Где я? – хриплым голосом простонал Тайки и тут же надрывно закашлял.

Ами быстро подбежала к нему и рухнула на колени перед узкой кроватью. Коу мутными глазами уставился на девушку и непонимающе улыбнулся:

- Где мы, Ами?

Девушка была не в силах хоть что-то ответить. Слёзы облегчения покатились из её глаз, она безотчётно прижалась к парню и заплакала. Тайки рассеяно погладил её по голове и внимательно посмотрел на подругу. Бледная, под глазами тёмные круги, одежда порвана. Она смотрела на него тоскливо-счастливым взглядом, и Коу почувствовал теплоту и облегчение от того, что она всё-таки жива, здесь, рядом. Можно погладить её по лохматой макушке или взять за холодную ручку. Это давало такой целительный эффект, что даже боль в грудине становилась меньше.

Наконец, чуть порозовев, девушка отстранилась от парня.

- Где мы? – снова спросил Коу, и Ами погрустнела.

- Я не знаю, но точно не у друзей.

- Расскажи мне всё, - попросил Тайки, снова закашлявшись.

И Мицуно рассказала ему всё, что знала. С каждой минутой Творец бледнел всё больше и больше, и Ами испуганно замолчала.

- Я, кажется, знаю, зачем им именно ты, - не своим голосом произнес юноша.

- И зачем?- робко спросила девушка. Она уже толком не знала, хочет ли услышать правду. Ами прямо физически чувствовала, как тепло уходит из её тела.

- Они хотят уничтожить мою планету.

Меркурий была в замешательстве.

- А я тут причём? – не поняла она. - Ведь они хотят убить Малышку. Причём здесь Кинмоку?

Тайки тяжело вздохнул и уставился в потолок. Как всё объяснить и одновременно не напугать девушку?

- Понимаешь, - как можно осторожнее начал Тайки. - Малышка должна стать принцессой нового Хрустального Токио. Если она не родится, не будет и этого города, не будет и продолжения жизни воинов. А вот согласно будущему… воинов Внутренних планет должны будут определить защищать другие магические центры до полного восстановления Солнечной системы. Тебя должны определить на Кинмоку…

Ами всё равно ничего не понимала.

- Так вот, если ты убьёшь Малышку, то Кинмоку уже ничего не спасёт. Вас просто не будет. То, предначертанное будущее, не настанет.

- Откуда ты это знаешь? – изумлённо спросила девушка.

Тайки снова закашлялся.

- Принцесса говорила мне это, - ответил юноша. - Она знала, что прошлые жители Кинмоку захотят отомстить.

- То есть… - ошарашено начала Ами.

- Авраам и Латида захватили Кинмоку, пока мы искали принцессу, - продолжил Коу. - Нам удалось возвратить себе планету, но это было очень непросто. Теперь они вернулись.

- Теперь ты должен мне всё рассказать, - попросила Ами.

Тайки снова призадумался. Ему до ужаса хотелось спать, но заснуть вот так он просто не мог. Он ещё не до конца верил, что Ами нашлась, что она совсем рядом. Кажется, если он закроет глаза, то девушка тут же раствориться, исчезнет, как грёза, и он снова погрузится в беспросветное небытие.

- Я не знаю, откуда и когда они появились, но знаю точно, что оба опасны, даже когда спят.

Латида владеет Даром Льда и Холода. Она коварна, но все её действия одинаково жестоки и предсказуемы. Она не особо любит церемониться, ей легче просто уничтожить и не задумываться ни о чём. Авраам не такой. Он – тонкий психолог, расчетлив и от этого намного опаснее своей сестры. Он любит поиграть со своей жертвой на собственных правилах, а от этого его извращённые наклонности только больше развиваются, можно сказать, совершенствуются. С виду он может быть спокоен, весел, радушен, но это всего лишь маска, заглядывать под которую опаснее, чем лезть на открытый огонь. Не сомневаюсь, что всё, о чём ты рассказывала, придумал именно Авраам. Он у них главный.

Ами ни разу его не перебивала и ничего не спрашивала. Она обдумывала полученную информацию, которой даже было слишком много для одного дня, и одновременно любовалась Тайки, смотрела за изменениями его лица, как подрагивают его ресницы, когда он хмурится, или сверкают глаза. Она редко видела его так близко и боялась, что её чувства написаны прямо у неё на лице.

Коу тоже искоса глядел на подругу, и иногда её глаза выражали что-то странное, то, что никак не мог расшифровать Тайки.

- Мне есть над чем подумать, - чуть хриплым голосом произнесла девушка, и парень с замиранием смотрел, как появляется тоненькая морщинка на лбу – верный признак того, что Меркурий закрывается в своих мыслях.

- Ты не сказал, на чём специализируется Авраам, - вдруг сказала Ами, и Тайки с трудом очнулся от своих мыслей.

- Я и сам до сих пор не понимаю, - рассеяно проговорил Коу. - Знаю только одно, что при желании он может превращаться в льва.

Ами тихонько ахнула:

- Это он меня украл.

- Меня тоже.

Они погрузились в молчание. Творец закашлялся, ощущая раздирающую боль в грудине.

- Тебе нужно постараться уснуть, - с жалостью и страданием сказала девушка.

Тайки кивнул, он подумал, что это будет не так сложно; он очень устал, но вдруг вспомнил о своём недавнем страхе и, не размышляя, сказал:

- Ты ведь не сон?

Ами улыбнулась и покачала головой, ободряюще сжав ладонь друга.

Волшебный момент был разрушен. Решётка скрипнула, и в камеру вошёл охранник.

- Велено доставить пленника к хозяевам, - равнодушно произнёс он.

Ами мёртвенно побледнела:

- Пленника?

Тюремщик оставил её вопрос без внимания; он ждал.

Тайки тяжело встал и, качаясь, подошёл к канвою. Девушка продолжала с ужасом смотреть на парня. Неожиданно молодой человек обернулся и тепло улыбнулся девушке, как бы давая понять, что всё будет хорошо.

Мицуно в это верилось с трудом.

*****
- Огонь не может их обнаружить, - обречённо сказала Рей. Стихия никогда её не подводила, но вот сейчас пламя отказывалось давать хоть какую-нибудь информацию.

- Почему это происходит? – спросила Усаги.

- Я не знаю, - беспомощно развела руками Марс.

- Не расстраивайся, потом попробуешь снова, - как можно ободряюще произнесла Минако.

- Да. Наверное, – почти безжизненно ответила Хино.

Она снова и снова пыталась разглядеть в языках пламени какую-нибудь подсказку, но огонь лишь облизывал раскалённые угли.

Откровения

Тайки вели по незнакомым узким коридорам, покрытым грязью и плесенью, но чем дальше они с тюремщиком уходили, тем просторнее и светлее становилось пространство. Ему было тяжело дышать, и ноги просто подкашивало от боли и усталости, но выхода не было, приходилось брести за своим охранником.

Неожиданно коридор свернул вправо и открыл глазам большую голубую комнату круглой формы, всю залитую дневным светом. Посреди комнаты стоял небольшой прямоугольный стол, заставленный различными аппетитными блюдами, блестящими бокалами и спелыми фруктами. Это выглядело, как фрагмент другой, счастливой сказки про свадьбу в конце приключений и «пир на весь мир», про то, что добро всегда побеждает зло. На самом деле, всё далеко не так, и Тайки прекрасно понимал это.

За столом сидело двое. Это была прекрасная светловолосая девушка с надменным любопытством на лице. По левую руку от неё сидел рыжий весельчак полного телосложения, он радушно улыбался со своего места и жестом пригласил парня сесть. Стараясь сохранить всё своё холоднокровие, Коу присел напротив них.

- Рад видеть вас снова, - улыбнулся чуть шире Авраам.

- Не могу сказать того же о себе, - спокойно ответил Тайки.

Казалось, напряжение в комнате можно даже пощупать, только Авраам чувствовал себя вольготно.

- Вы, я вижу, очнулись, - Авраам попытался снова занять всех светской беседой, - Мисс Ами всё-таки вас отогрела?

Мужчина пошло хохотнул, и Тайки почувствовал, как скрипнули его зубы от злости.

- Она будет хорошим медиком, если выживет, - одобрительно заметил Авраам, - Что же вы не угощаетесь? Бросьте, если бы я задумал вас отравить, то придумал бы более интересный способ.

Мужчина налил себе бокал вина и пригубил напиток, не отрывая своих синих внимательных глаз от жертвы.

Тайки чувствовал, как враг вёл двойную игру. В свои якобы добросердечные слова Авраам успевал вставить и угрозы, и помилования. Удивительный человек!

- Но ты ведь понимаешь, что мы тут не любезничать собрались, - зло сказала Латида, которая ни к чему не притрагивалась.

- Успокойся, Лати, дай для начала насладиться этим прекрасным ужином.
Сестра недовольно покосилась на братца, но промолчала. Коу прекрасно понимал, что ей порядком надоели подобные церемонии.

- Как чувствует себя мисс Ами? – снова спросил Авраам, принимаясь за какой-то салат, который молодой человек не знал. – Когда мы видели её в последний раз, она выгладила неважно.

- Спасибо, с ней всё замечательно, - холодно отозвался Тайки, закашлявшись.

- Очень рад, - довольно сказал мужчина, улыбаясь, как кот, объевшийся сметаной, - Только ведь вы не думаете, мой милый друг, что так будет продолжаться вечно?

Его приторный голос только больше пугал молодого человека. Сон, бдительность и боль ушли на второй план. Сейчас его мало что волновало, только беззащитная девушка в клетке, в данный момент оставшаяся в одиночестве.

- Видите ли, мы с мисс Ами решили заключить сделку. Наверное, вы уже знаете её содержание, я в этом уверен. Так вот, если мисс Ами примет неверное решение, то, боюсь, вы будете долго и мучительно умирать на её глазах, - спокойно, равнодушно рассказывал Авраам, - Но перед этим, ты будешь любоваться на то, что станет с твоей подружкой, когда ей займутся мои ребята. Им нравятся молоденькие и невинные. Поверь, ей будет больно. Очень-очень больно.

На «добром» лице Авраама проступило алчное, жестокое выражение, и Тайки онемел от ужаса.

- Я думаю, ты не хочешь, чтобы она пострадала, - мягко проговорил мужчина, он больше не обращал внимания ни на что, кроме своего гостя.

- Что вы хотите? - хрипло спросил парень.

- Всего ничего с вашей стороны, - Авраам снова перешёл на «вы». Его предположения оказались верны: эти двое что угодно сделают друг для друга. – Только постарайтесь убедить мисс Ами, что ей как можно скорее надо сказать «да».

Тайки бессильно кивнул. Им овладел такой животный страх, что мысли стали путаться. «Скорее вернуться! Скорее вернуться!» - пульсировало в мозгу, ему было всё равно, на что он соглашается, лишь бы защитить её, закрыть своим телом.

- Как замечательно, - воскликнул Авраам, хлопнув в ладоши.

Тайки поднялся из-за стола, и безликий тюремщик вывел его в коридор.

Ситуация вновь повторилась. Поменялась только жертва.
*****
Иногда Ами казалось, что она впервые в жизни влюбилась; иногда – что этот мазохизм просто нельзя назвать иначе, чем помешательством; а временами приходила мысль, что Тайки Коу – это выдуманный персонаж, всего лишь плод фантазии, образ, который она проста «приклеила» к знаменитому певцу.

Сейчас девушка была в полном замешательстве. Чувства, мысли и грёзы нахлынули на неё с полной силой. Она не знала, что чувствует юноша к ней и чувствует ли вообще, но даже сомнения не могли стереть нежное, взволнованное выражение его лица, отчаянный вопрос «Ты не сон?» и растерянную полуулыбку.

Мицуно будто балансировала на острие ножа, боясь обмануться в своих выводах, выпасть из реальности и забыть про «сделку». Она слишком долго жила своей, самостоятельной жизнью, без Тайки и этих странных ощущений; будто кто-то взял и растопил ледяную корку вокруг неё, научил её снова искать в чужих глазах тепло и понимание, чувствовать в полную силу, жить чем-то большим, чем просто ежедневное существование.

Даже жизнь в тюрьме, среди врагов, без всякой надежды становилась легче при мысли о том, что она не одна. Она как будто приобрела иммунитет, внутренний стержень, помогающий сносить всё: голод, упадок сил, страх. Другое дело – бесконечная боязнь за Тайки, за его жизнь и здоровье. Ей ничего не было нужно, лишь бы он был жив и счастлив.

Так это ль не любовь?*
*****
Перед Тайки открыли тяжёлую железную дверь, и он снова оказался в своей тюрьме. Ами подлетела к нему, обхватила ладонями его лицо и взволнованно затараторила:

- Слава Богу, ты жив! Где ты был? Что они говорили?

Тайки почти не слушал. Всё внутри него сковало страхом, уже привычным для пленников, он только смотрел в её лицо с расширившимися от ужаса глазами и не мог представить, что может стать с этой наивной, беспомощной девочкой в руках этих садистов. Ведь это же противоестественно убивать молодость, красоту и ум! Противоестественно умирать так рано!

Как он может сказать ей, что задумали братец с сестрой, если она не согласится на убийство? Коу уже видел, как бледнеет лицо девушки, как она тихонько заплачет в уголке комнаты, но… откажется убить. От этого становилось ещё горше, ей некому помочь.

- Ами, - вдруг сказал Тайки, прерывая её беспомощное лепетание, - Мне нужно кое-что тебе сказать.

Мицуно замолчала и вопросительно посмотрела на друга.

*****
Некоторое время назад. После концерта.

Тайки небольшими глотками пил виски из широкого стакана. Он уже порядком набрался, но хотелось забыться ещё больше. Было уже почти пять часов утра, пять часов утра после очередного шумного концерта. Он полулежал на гостиничном диване и мечтал напиться до чёртиков, залить одиночество приличной порцией алкоголя. Совсем недавно от него ушла какая-то девица, которую он, видимо, снял после первой бутылки вина. Кто она такая? Как её зовут? Парень даже не мог вспомнить, какого цвета у неё волосы, не то что что-то личное.

Стакан с виски заменила сигарета. Едкий дым заполнил чистый воздух дорогого гостиничного номера, но Коу не обратил на это внимания. Дурацкая привычка появилась с тех пор, как Тайки окончательно понял: у него нет смысла жизни.

Собственно, в чём он? В тупом накопительстве денег, вырученных с концерта? Нет, эти деньги просто есть, они не превращаются во что-то полезное, не заменяют человеческое тепло. У него нет даже собственного угла, куда можно приткнуться. Только бесконечные гостиницы, сменяющие одна другую. Он – человек без адреса. Деньги есть, а дома нет. Как так?

А может, смысл в выпивке и женщинах? И того меньше! Без всего этого вполне можно прожить, даже лучше будет.

Тогда музыка? Да, без неё будет настоящая ломка, но Коу нутром чувствовал, что если бы жизнь заставила, то он мог бы заняться чем-то другим, не таким захватывающим и приятным, но мог. Так где же этот самый смысл жизни?

Вдруг перед затуманенными глазами юноши встал образ девушки с синими волосами и глазами цвета моря. Тайки тряхнул головой, желая развеять воспоминания. Это в прошлом. В его жизни нет места для доброй, умной девушки с настоящей мечтой. Что он может ей обещать? Его никогда не будет рядом. Он живёт, где приходится, кочует из одного места в другое, никогда не имея конечной точки. Ей нужен кто-то другой, более надёжный, более независимый. Эта мысль не причиняла боли, но доставляла притуплённое неудобство, будто мечта где-то в глубине души старалась вырваться из оков разума, и поэтому трепетала внутри разгорячённого сердца.

Часто он отключал телефон для всех, кроме неё, надеясь услышать её тихий, приятный голос, поэтому никто подолгу не мог к нему дозвониться. В разговоре с ней он не пытался скрыть усталости, но никогда и не говорил о своих чувствах, не спрашивал о её истинной жизни. Ведь она не узнает. Не узнает, как нужна кому-то, там, в километрах от неё.

*****
*(цитата из У. Шекспир, «Тринадцатая ночь»)

Отчаяние

- Думаю, надо поскорее вызвать девчонку к нам, - Авраам потерял всю свою напускную весёлость и беспокойно ходил по своему кабинету.

Это была просторная бежевая комната с тяжёлыми бархатными шторами бардового цвета и массивной дубовой мебелью. На стенах висели полотна, на потолке размещалась дорогая люстра, а на полу расстелен пушистый ковёр с красным ворсом. Сразу было видно, что хозяин этой комнаты привык здесь и работать, и отдыхать.

- Думаешь, этот дурачок не просветил свою подружку? – в отличие от брата, Латида вольготно развалилась в кресле за письменным столом.

Авраам усмехнулся:

- Уверен. Разве ты не видишь, как они берегут друг друга? Он просто не решится рассказать ей всё вот так сразу, - издевательски проговорил мужчина.

- Тогда действуй. Психология – это твой конёк, раз уж ты не даёшь мне воздействовать на них физически…

- Пока рано, - оборвал её брат, - Обычно всё бывает наоборот, но именно их нужно для начала вымотать морально, а если дело не пойдёт, то перейдём к более диким методам.

- Во всяком случае, у тебя всегда есть я, - улыбнулась Лати.

*****
Тайки уже жалел, что вот так, не обдумав всё до конца, решил сказать об угрозе врагов. Ами взволнованно хмурилась, ожидая самых дурных новостей. Коу не знал, что сказать, как выразить всю свою тревогу. Неожиданно даже для самого себя он крепко прижал к себе девушку и уткнулся носом ей в макушку, устало прикрыв глаза. Слов не требовалось. Ами сначала растерялась, а потом в ответ обняла друга. И всё поняла. Ей грозит смертельная опасность, терпение врагов на исходе. Именно это сказали Авраам и Латида.

- Я умру? – тихо спросила девушка, не отрываясь от объятий молодого человека. Её сердце пустилось вскачь от страха, но ещё больше от его близости.

- Только не сейчас, не здесь, - тихо проговорил Тайки, нежно погладив её по голове.

Мицуно горько усмехнулась.

- Я знаю, что меня убьют, но уж лучше сдохнуть, как собака, чем предать друзей.

Коу не ответил. Именно такой реакции он ожидал. И в это мгновение Творец понял, что ни за что не даст притронуться к ней, сделать больно. Ради её же безопасности он будет держать свои чувства в себе, но ничто не помешает ему её защищать.

Дверь скрипнула, и на пороге оказался охранник в маске и позвал Ами. Девушка почти спокойно выскользнула из объятий молодого человека и вышла, не оборачиваясь.

*****
Девушка снова шла по знакомым коридорам, но в её ногах уже не было прежней слабости. Наоборот, её переполняла решимость гордо бороться и умереть с поднятой головой, со всем достоинством. Да, она многое не успела в жизни, не сделала того, что хотела и о чём мечтала, но весь мир сейчас сузился до одной-единственной точки, называемой долгом. За её спиной оставался Тайки, её запретная грёза, ещё дальше – её друзья, но девушка почти физически ощущала их надёжные плечи рядом с собой, их силу и волнение.

Ами спокойно зашла в знакомую голубую комнату, залитую светом, и прошла к пустому прямоугольному столу, стоящему посередине. Она села за единственный со своей стороны стул и стала ждать.

Через несколько минут с другого конца комнаты вошли Авраам и Латида. Мужчина как ни в чём ни бывало улыбнулся своей «гостье», а блондинка мазнула по ней равнодушным взглядом. Впрочем, Ами смотрела в упор на мужчину.

- Вы, я вижу, тоже чувствуете себя лучше, - приветливо начал он, и Ами кивнула.

- А я принёс вам подарок, мисс Ами, - проговорил Авраам и достал из кармана своей чёрной кожаной куртки небольшой стеклянный пузырёк зеленоватого цвета. - Это – лекарство от кашля.

Латида села на стул напротив Мицуно, Авраам расположился рядом с сестрой. Он протянул бутылочку через стол. Девушка взяла лекарство, открыла пробку и глотнула прямо из горлышка. Латида недоумённо уставилась на пленницу, Авраам тоже несколько секунд ошарашено смотрел на Меркурий, а потом неожиданно расхохотался.

- Вы тоже решили, что я хочу вас отравить? Какие же вы мнительные!

Ами отрешённо пожала плечами:

- Проверить стоило.

- А вы не промах! – восхищённо воскликнул Авраам.

Блондинка недовольно глянула на брата, не понимая, что это он так долго любезничает с девчонкой.

- Переходи уже к делу! – огрызнулась она.

- Помолчи, ради Бога, - раздражённо оборвал её Авраам. - Не мешай!

Латида тут же поражённо замолчала, покрывшись бледным румянцем.

- Мисс Ами, - как ни в чём ни бывало продолжил Авраам. - Я хотел спросить вас о вашем решении.

- Я говорю вам «нет», - твёрдо произнесла Ами.

- Я в этом не уверен, - мягко, проговорил мужчина. - Я хочу поговорить с вами серьёзно. Я могу легко заставить вас мне подчиниться, заставить вас молить об одолжении, но гуманно даю вам выбор. Я веду себя очень терпеливо. Я не трогаю вашего друга, но это значит, что у меня есть другой способ воздействовать на вас.

Мицуно презрительно усмехнулась.

- Вы умная девушка, и должны понимать, в какой вы опасности. Скажем, вы умрёте от разрыва внутренних органов. Мисс Ами, каким образом такое может случиться, а?

Мицуно почувствовала, как внутри неё всё холодеет. Кровь отхлынула от её лица вместе со спокойствием и решимостью. Она с ужасом и неверием уставилась на мужчину, но он равнодушно смотрел на неё своими синими глазами.

- Вы не посмеете, - дрожащим голосом прошептала Ами.

- Вы уверены? – был ей ответ.

Девушка рывком встала со стула и выскочила из комнаты, прочь от холодных голубых и синих глаз, прочь от всех и от всего. Она не знала, куда несут её ноги, и что ей будет за самовольное бегство, но это было не важно. В ушах гудело, глаза застилали слёзы. Девушка остановилась у какой-то двери и обессилено сползла по стенке на холодный пол, давясь рыданиями.

Сердце бешено билось в груди, хотелось умереть прямо здесь и сейчас, лишь бы избавить себя от унижений и боли. Этого она просто не вынесет, не вынесет! Куда денутся её девичьи мечты о любимом и единственном, который введёт её во взрослую жизнь, сделает всё, чтобы она не боялась? Их растопчут, вывалят в грязи, сломают! Они будут безбожно погибать под пыльной подошвой ботинок каких-нибудь похотливых подонков, растворяться на лохмотьях её одежды.

Ами всегда старалась держаться, не поддаваться панике, но сейчас ничего не могла с собой поделать.

Вдруг две сильные руки бесцеремонно подняли её и перекинули через плечо. Девушка бессильно повисла вниз головой.
*****

Сейя лежал в кровати и смотрел в потолок. Хотя с распадом группы у него была уйма времени, его тело отказывалось работать. С тех пор, как пропали Тайки и Ами, он не мог вспомнить и дня, когда полноценно спал, ел, радовался – всё потеряло смысл. Его никак не могло покинуть чувство вины, мысль, что он мог всё изменить, но не использовал этот шанс. Все остальные прибывали в таком же удручении: магазин Мако закрылся на неопределённый срок; Ятен, Минако и Сейя потеряли работу; врач Усаги выявил проблемы с беременностью, которые связаны с постоянным волнением. Ночные дежурства в парке только ломали и без того хрупкие надежды.

Но Сейя больше не мог жить в бездействии. Он решил пойти в парк в одиночестве, это была последняя надежда попасть к Ами и Тайки. Ему было глубоко наплевать, что с ним станет, лишь бы сделать хоть что-нибудь.

Этой ночью он стоял у входа в парк и ждал…

*****
- Лати, прости меня, - тихо проговорил Авраам.

Блондинка молчала. Она не привыкла, чтобы с ней так обращались. Братик никогда с ней так не говорил!

- Ну, Лати, не будь маленькой, - Авраам ласково провёл по её длинным волосам. - Я не хотел повышать на тебя голос.

В его глазах не было лжи, а на лице – привычной маски. Всё ещё насупившись, Латида уткнулась лбом ему в плечо. Мужчина облегчённо вздохнул и обнял сестру.

- Не смей больше так говорить со мной, - буркнула она. - Тем более, из-за какой-то девки!

- Такого не повторится, - пообещал Авраам.

«Спаси меня!»

А они всё такие же птицы,
Только небо над ними грязнее,
И решёток стальные засовы
Разделяют пространства границы.

А они также жаждут свободы,
Также высь их зовёт и играет,
Также чувства живут-умирают,
Также снятся в ночи небосводы.

*****
Сейя стоял посреди парка и не знал, что делать и чего ждать. Возможно, похитители так и не появится, а может, он умрёт через каких-то полчаса. Неизвестно. Но Коу решился ждать, терпеливо и упорно, иначе он просто сойдёт с ума.

Прошло несколько часов, но никто не появился. Всё было привычно тихо и спокойно: где-то вдали горели одинокие огоньки окон и фонарей, мелькали фары машин, мигали вывески. Всё это казалось Сейе нереальным, далёким, как звёзды чужих миров. Было ощущение, что он находится на необитаемом острове, оторванный от всех остальных на этой планете, но парень находил и прелесть в этом одиночестве. Никто не бросает на него презрительные или жалостливые взгляды; никто не пытается залезть в душу или взять интервью, чтобы намарать грязную ложь в какую-нибудь жёлтую газетёнку; никто не суётся с грёбаной заботой.

Перевоплотившись, юноша сел на парковую скамейку и посмотрел на небо. Возможно, там, среди миллионов звёзд, в неизвестном измерении Ами и Тайки. Они всё ещё живы, Сейя был уверен. Нужно только подождать.

Треск ветки прервал размышления парня. Сейя насторожился и встал со скамьи. Вдруг из противоположной стороны вышел… лев. Огромный, дикий, со светящимися синими глазами. Парень не успел среагировать, а лев уже летел на него в гибком прыжке. Секунда – и Сейя был прижат в земле мощной тушей. Зубастая пасть оказалась у самого лица Коу, и юноша попытался закрыться от него руками. Это была бесполезная борьба, проигранная с первой секунды. Острые когти рвали кожу парня, лицо стала заливать горячая жидкость, подозрительно напоминающая кровь. Силы растворялись с каждым мгновением, а огромные лапы продолжали рвать тело.

И тут наступила тьма…

*****
Ами открыла глаза: над ней был грязный потолок её камеры, она в этом не сомневалась. За бесконечные ночи и дни она успела изучить его до мельчайших трещинок. Вдруг потолок закрыли два бардовых глаза, светящихся тревогой.

- Ами?

Девушка попыталась сфокусировать на парне взгляд и приподняться на кровати. Её всю трясло, голова трещала.

- Что они с тобой сделали? – тихо, отчаянно спросил Тайки и сжал её плечи. - Что они сделали с тобой?! – повторил он громче, но от этого его голос стал звучать угрожающе.

Девушка медленно покачала головой из стороны в сторону, не отрывая глаз от лица юноши. Парень облегчённо вздохнул и ослабил хватку.

- Они… рассказали тебе? – прижимая к себе девушку, снова спросил он.

Ами в ответ обняла парня, чувствуя в нём последнюю надежду на спасение.

- Да.

За каких-то несколько секунд она успела сойти с ума и возродиться, упасть в бездну и взлететь ввысь. В ней что-то оборвалось, исчезло, пропало. Сознание перестало подчиняться ей.

Девушка резко отстранилась от юноши, а потом кинулась целовать его, безумно, отчаянно, почти причиняя боль. Тайки застыл от изумления, а через несколько секунд яростно оторвал её руки от своих плеч и отстранился:

- Ты что творишь?! – почти зло воскликнул он. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?!

Она снова попыталась обнять его, но Коу ещё сильнее сжал её запястья.

Секунды борьбы – и девушка ослабла в его крепкой хватке. Она покрылась стыдливой краской и старалась не глядеть ему в глаза.

- Как же ты не понимаешь?.. Только ты можешь спасти меня, но не хочешь мне помочь, - надломлено проговорила она. - Куда мне теперь деваться, даже если ты отворачиваешься от меня?

- Я не прошу никаких жертв, - уже горячо, умоляюще воскликнула Ами. - Я только прошу сделать это… для меня… Пожалуйста, спаси меня, Тайки!

Она вцепилась в его рубашку непослушными пальцами, пыталась найти его взгляд и ждала ответа.

Тайки не знал, что ему делать. Иногда, в приступах особого одиночества, он представлял, как целует Ами, ласкает её тело, заставляет забыть обо всём, кроме него. То, что происходило сейчас, было… неправильным. Она фактически предлагала себя, продавала, как вещь, а он – крал эти минуты. И это её мечты? Чтобы всё прошло… так?

-Ты молчишь? – тихо спросила девушка. – Ты отказываешься? Конечно! Я же веду себя, как шлюха! – у неё почти была истерика. – Презирай меня, если хочешь! Хочешь, оттолкни меня! Втопчи ещё сильнее в грязь, чтобы я уже не могла оттуда выбраться!

По её щекам заструились слёзы беспомощности и отчаяния.

Вдруг Тайки резко притянул её к себе и поцеловал прямо в губы, пытаясь отречься от своей совести. Он решился. Пусть он потом будет мучить себя, но это будет потом. Сейчас он полностью сосредоточился на её губах, теле, на её неумелых движениях. Ами ещё совсем девчонка, не понимающая, чего просит; наверное, она и целуется впервые, не то что испытывает близость с мужчиной. Он должен быть как можно терпеливее, сделать так, чтобы девушка не жалела о выбранном пути. Никогда.

Тайки осторожно оторвался от её губ и уложил девушку на жёсткую кровать. Её глаза горели страхом и предвкушением, надеждой и робостью, и у парня прибавилось решимости. Сначала он просто тихонько касался её, чтобы дать привыкнуть Ами к новым ощущениям, к тому, что её тело может принадлежать не только ей. Он не спешил, давая ей одуматься, ведь потом может быть поздно; у неё ещё был шанс отказаться от всего, пока чувства не поглотили его целиком.

Тайки осторожно снял с неё кофточку, невольно отмечая, что она даже прекраснее, чем он представлял в своих пьяных грёзах. Коу продолжал тянуть время, целовал её в хрупкие запястья, в шею, в губы, гладил по бедрам и животу. Девушка непроизвольно схватила его за плечи и провела по всей длине рук своими трясущимися ладошками, потом смутилась собственных действий и попыталась отстраниться, но Творец не позволил ей этого сделать:

- Пожалуйста… Продолжай… - странным, хриплым голосом прошептал Тайки, глядя горящими глазами на неё.

Никто ни разу не смотрел на Ами так до этого; никто так не целовал, никто не говорил с ней хриплым от страсти голосом. И это было … прекрасно. Прекрасно, что это был именно Тайки.

Забыв про робость, девушка обняла Коу за шею, он что-то прошептал, но она не расслышала. Да это и не важно. Внутри неё зарождался огонь, тёплый, поглощающий, дающий свободу и гибкость. Всё это было так необычно, так не похоже на что-либо другое! Полностью растворяясь в собственных небывалых ощущениях, Ами сама поцеловала Тайки.

Молодой человек аккуратно стянул с неё джинсы, провёл по стройным бёдрам горячими руками, не смея оторваться от её тела, от её гладкой кожи. Ему трудно было контролировать себя, но Коу не хотел спугнуть её пробуждающуюся нежность.

Тайки снял бюстгальтер и накрыл ладонью небольшую грудь с маленькими сосками. Ами прерывисто вздохнула. Он сжал губами розовый бугорок, и девушка прогнулась под ним дугой; всё это время он не прекращал гладить её тело.

Ему ещё никогда не хотелось доставлять кому-то удовольствие абсолютно бескорыстно, не требуя ничего взамен. Он никогда не пользовался женщинами, но никогда и не отдавался полностью, беззаветно.

Ему не хотелось заняться с Ами сексом. Ему хотелось показать ей любовь.

Маленькие проворные ручки, чуть трясущиеся от волнения, неловко сняли с парня рубашку и принялись обследовать его грудь, плечи, живот. Тайки задохнулся от этих робких, наивных ласк, но ничего не было их дороже и приятнее.

Осталась последняя деталь её гардероба - маленькие трусики. Тайки зубами стащил их, ощущая её дрожь под своими губами. Она лежала перед ним полностью обнажённая, такая нежная, такая ранимая, с раскрасневшимися щеками и горящими чёрно-синими глазами. От этого зрелища дух захватывало, и хотя желание практически доставляло боль, Тайки решил показать ей все краски близости.

Коу провёл ладонью по внутренней стороне бедра девушки и, ощутив её горячую влагу, не смог сдержать стона.

Ами задыхалась от собственных ощущений. Тот тёплый огонёк, появившийся в самом начале, разгорелся до настоящего пожара, уничтожающего всё на своем пути, выжигающего её изнутри, заставляющего выгибаться и стонать. Она уже практически не помнила себя, и если бы кто-то сказал ей отречься от своего имени ради этих ласк, она бы отреклась, не задумываясь. Тайки водил языком по её клитору, вводил внутрь палец, и девушка сходила с ума.

Творец оторвался от неё, и Мицуно протестующее застонала, но он просто улыбнулся и скинул брюки. Ами тут же стыдливо отвела глаза, вновь испытывая неловкость. Парень нагнулся к ней и прошептал, целуя в губы:

- Я хочу… Чтобы ты почувствовала меня…

Меркурий послушно опустила глаза и обхватила пальчиками его член. Тайки прерывисто вздохнул, и девушка провела по всей длине члена.

- Я… больше не могу… - снова прохрипел он и со всей страстью и неудержимостью впился в губы Мицуно, вжался в её тело, будто хотел слиться с ней в единое целое, однако аккуратно раздвинул её бёдра и резким толчком вошёл.

Ами вскрикнула от боли, и Тайки замер.

- Всё хорошо, - ласково прошептал он. - Всё сейчас пройдёт.

Он возобновил движение, и на место боли вновь стало возвращаться тепло. Ами соединилась с ним полностью, растворилась, дышала его вздохами, ловила его стоны.

Вдруг мир сузился до одной точки и разлетелся всплесками света, удовлетворения и свободы. Постепенно всё стало обретать чёткие очертания, но приятная ломота в теле осталась.

Тайки обнял её и лёг рядом, всё ещё тяжело дыша. Слова не имели ни власти, ни значения. Девушка покрепче прижалась к парню и заснула, ощущая себя полностью свободной в этой клетке.

@темы: Мои фанфики

16:26 

Стих "Моей Миливии"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Ами Мизуно (Сейлор Меркурий).

Пэйринг или персонажи: Автор (я), Миливия (Ами Мицуно)

Рейтинг: G
Жанры: Джен, AU, Стихи
Описание:
Стихотворное обращение к моему персонажу, занявшему часть моей души.

Посвящение:
Миливии, героине фанфика "На краю души": ficbook.net/readfic/580447
______

Ты, наверное, вырвана из старой сказки:

Те же крылья, мечты и вера в чудо…

Тебе хочется счастья и чужды маски,

И ломать твою силу я не буду.

Ты вставала из грязи и шла все дальше,

Возрождалась из пепла, забыв о боли,

Словно нет на Земле ни бурь, ни фальши,

Словно нет в ней войны… И нет в ней воли.

Ты теряла родных, любимых, нужных,

Ты теряла других, себя – ни разу.

И жестокость, и месть тебе так чужды,

Но и чувства твои не видны глазу.

Я не знаю, откуда взялась такая,

Из каких городов, каких мечтаний…

Но спасибо большое тебе, родная,

За твою доброту и путь скитаний!

@темы: Мои фанфики

23:29 

Сильные

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Сильные
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Sailor Moon
Персонажи: Нефрит, Зойсайт, Кунсайт, Джедайт, Мамору, Сейя, Ятен, Тайки

Рейтинг: G
Жанры: Джен, Юмор, POV, AU
Предупреждения: OOC

___
Описание:

Драбблы, посвященные нашим мальчикам, таким, каким я их представляю (и, быть может, многие другие!).
Их характеры, интересы и желания отныне будут раскрыты. Причем, ими самими.
Добро пожаловать, господа!..

Публикация на других ресурсах:

С разрешения

Примечания автора:

Давно хотела. Решилась сейчас.

В воде бегущей, в отблесках огня,
В мерцанье звезд мы постигаем вечность…
И забываем жизни быстротечность,
И верим в бесконечность Бытия. (с)
________

Обманчиво пушистый

Хоть одной ногой -
но в огонь.
В огонь. (с)

Тонкая улыбка по губам, самый невинный вид. И взгляд – никогда и не скажешь, что этот взгляд способен пригвоздить человека к месту и лишить его остатка самообладания. Все принимают меня за маленькое персональное солнышко – этакий мягкий, словно котенок, рыжий, пушистый. С веснушками – сама наивность! Только вот у каждой кошки свои коготки, а я сто раз подумаю, прежде чем выпустить их на волю. А до этого… оставайтесь в неведении, господа! Вам ведь это так нравится.

А я могу быть мил и чертовски обаятелен. Пока мне это нужно. Могу пускать шуточки, готовить проказы, достойные, пожалуй, семилетнего ребенка. Могу соблазнять и искушать. Могу позволить играть собою, только не думайте, что я не замечаю вашей неумелой театральной подготовки. Кто играет с огнем, иногда забывает, что правила придумывает сам огонь. И если я еще позволяю себя «дурачить», то, значит, это нужно мне, а не вам.

Однако ж и огонь можно приручить. Не сделаешь этого силой, давлением на волю и мое мнение. Его не перегнуть никогда, даже если положить на это все самые неопровержимые доказательства. Я не признаю поражений. Но… готов покориться тому, кто способен меня усмирить. Не так просто удержать огонь в ладонях? А еще сложнее жить с ним вечно. Жарко, и так легко обжечься! Но… быть может, именно в этом мое притяжение? Не стоит ждать со мной покоя и размеренности, я этого боюсь. Жизнь нужно чувствовать самыми кончиками пальцев, ее нужно брать голыми руками и дарить. И если кто-то ждет, что, приручив меня, навсегда одомашнит, тот грубо ошибается. Стихия часто бывает неподвластна даже самой себе. Если захочу уйти - уйду и не обернусь, сжигая за собой мосты. Пожелаю добиться – до пены у горла буду идти к цели. Чем неприступнее вершина, тем интереснее.

Я не дикий и не домашний, не злой и не добрый. Я – разный, и я люблю это. И если кто-то это осуждает, то он никогда не был свободен. Он никогда не был огнем.

***

Зойсайт мирно спал, растянувшись в постели, словно довольная жизнью кошка. Одна его тонкая ладонь лежала под облаком рыжих волос, разметавшихся по подушке, другая вытянулась вправо, бесцеремонно занимая вторую часть кровати. Одеяло беспорядочной кучей лежало где-то в ногах. Солнце наглым потоком било ему в лицо, но мужчина только смешно морщился и отворачивался от его лучей. Кажется, нет ничего умилительнее этой картины.

Только вот мало кто знает, что под его подушкой лежит рубиновый нож…
__________

Неуловимый

Никто из нас не целен сам по себе,
но каждый носит в себе материки,
и моря между материками, и птиц в небе.(с)

Кто-то считает меня замкнутым, кто-то молчаливым, и абсолютно все – умным. При этом мне необязательно хоть что-то говорить, эффект один. Я могу просто сидеть с задумчивым видом, положив пальцы на какой-то фолиант, и люди будут думать, что я обязательно размышляю о чем-то высоком. Может быть, они правы, меня действительно мало увлекает окружающий мир. Зачем человеку мирская суета, если в его голове – целая Вселенная, полная неразгаданных секретов, дум, мнений? Зачем крутиться во всем этом, когда я не понимаю источников собственных чувств и не знаю всех возможностей мозга? Я не могу с точностью сказать, кто я такой, зачем родился и хожу по земле. Быть может, это мешает мне жить (именно в том смысле, как это привыкли понимать, то есть развлекаться, стремиться к накопительству денег и получению более престижной работы, пытаться создать семью). Меня трудно задеть чем-то, зацепить так, чтобы я отвлекся от своего мира, своей маленькой Вселенной. Задеть так, чтобы мысли перестали подчиняться мне, чтобы они стали моим пленом и вытеснили меня в мир. Чтобы собственная молчаливость показалась мне замкнутостью. Мне никогда не понравится что-то лебезящее, вычурное, мне нужен человек, который… зажег бы во мне что-то, увлек бы в свою Вселенную, заставив забыть про свою. И если найдется человек, чья душа, сердце, эмоции станут роднее и нужнее мне, то я никогда не стану прежним. Я отдам этому человеку все. Всего себя, без утайки и лукавства. Я стану перед ним беззащитным и, быть может, рабски преданным. Но мне не стыдно будет своего рабства.

Кто-то ведь однажды поймает неуловимого… И сможет заключить в сети своей Вселенной.

***
Джедайт, вытянув под стол длинные ноги, устало вздохнул и прикрыл воспаленные веки. Но только настала идеальная тишина, прекрасно подходящая для расслабленности, как какие-то маленькие ладошки закрыли ему глаза, чьи-то волосы щекотнули шею, и ухо опалило дыханием:

- Ждал?..
__________

Горячее сердце
Кто-то однажды придумал, что я – лед. И к моей силе это имело мало отношения. Но что дурного в том, что у мужчины холодная выдержка, холодный ум и холодное отношение к слабостям? Мне сотню раз говорили: «Ты бесчувственный!», а иногда шептали вслед: «Да у него, наверное, ледяное сердце!» А я шел дальше, и моя спина держалась все так же прямо, а на лице не дрожал ни один мускул…

Наверное, поэтому я был достоин вести других лордов за собой. За то, что моей выдержке позавидовали бы многие, за то, что меч срастался с моей рукой и был с ней единым целым. Я умею задушить в себе любой импульс, даже звериный, что присущ каждому животному, будь то потребность в пище, сне или самозащите… Да, наверное я – лед, как кто-то сказал еще миллион лет назад. Но в жилах моих течет багровая, жаркая кровь, она не струится холодными ручьями по венам, она кипит! На такая же, как у всех! И боль… я подвластен ей, как и любой другой смертный. Мое сердце способно ныть и томиться, способно страстно ненавидеть, способно верить и любить. Мои руки могут не только точить сталь и сжимать грубое оружие, но и поддерживать головку младенца.

Говорят, я смотрю на всех с ледяным спокойствием и превосходством. Пусть говорят, люди любят судить других! Но если я умею держать себя, это не значит, что мир и окружающие для меня – всего лишь пыль с сапог. Быть может, я просто щажу вас, удерживая свои чувства при себе. А предводитель не имеет права сеять панику, не имеет права на то, чтобы кто-то усомнился в его силе и выносливости. Никто не простит мне ошибки, как простили бы рядовому солдату, ведь я тот, кто руководит остальными и сохраняет спокойствие. Я – лед. Никто не простил бы мне слабости в чувствах (она ничуть не уступает слабости поступков). Быть может, я кого-то пугаю своей нелюдимостью и выдержкой. Но быть другим я не имею права.

***
Он стоял на скале, такой же твердой и нерушимой, как и его воля. Ветер трепал серый плащ Кунсайта, его белоснежные волосы, стихия как будто бросала мужчине вызов, но его ровное спокойствие на смуглом лице ничуть не менялось. Он мог стоять здесь вечно и, быть может, пережить эту древнюю скалу. Его плечи не опустились бы, а кулаки не разжались. Но горячее сердце требовало тепла. Горячее сердце рвалось к ней…
____________

Холодный романтик

Вы думаете, что никогда не видели меня?.. Ошибаетесь. Я вот там, за дальним столиком, но в центре всеобщего внимания, с бокалом вина в ладони и с мягкой улыбкой на губах. Мой смех притягивает и завораживает, заставляя слушать мои всегда умелые шутки и хохотать, словно он гипнотизирует. Мне не нужно казаться всем умным, значимым, приятным. Для всех я именно такой, и обаяние дано мне самой Судьбою, самими звездами. Если надо, я буду использовать этот дар ради выгоды, но чаще просто веду себя так от души и, быть может, даже от скуки и незаинтересованности в происходящем. В мыслях же я далеко-далеко.

Мне нравится смотреть за человеческими чувствами, читать мысли на лице и распутывать хитросплетения эмоций. Человек – бескрайний объект исследований и мыслей, он никогда не надоедает и не исчерпывает себя. Поэтому я делаю все, чтобы разобраться в нем. И особенный интерес, конечно, представляет именно женская душа и сущность. Все женщины одинаковы, я в этом убедился, и очень редко встречаются те, чьи помыслы непонятны. Я щелкаю их, как своеобразные головоломки, пользуясь без всякого стыда своей внешностью, харизмой, которые располагают к себе лучше самых честных заверений. Я даже готов сотворить настоящую сказку для женщины, которой интересуюсь, но чаще они нужны мне как объект исследований и выводов, чем искренних чувств. Я минималист, мне много не надо. Я не верю в клятвенные признания и вздохи о любви, им можно легко изменить. В этом мире нет ничего вечного, и самое невесомое, пожалуй, во Вселенной, именно цена человеческого слова. Она ничтожна.

Я могу быть веселым, разбитным, шумным, могу смеяться невпопад, но все это как будто не мое, чужое. Я люблю молчание и люблю тишину, они постоянны и верны. Наверное, это мало кто поймет, увидев лишь обложку, или не увидев меня совсем. Ничего. Это мир – всего лишь эксперимент Судьбы, а я всего лишь его наблюдатель.

***
Нефрит улыбнулся и снова положил пальцы на клавиши; те звякнули в тишине и затихли, умирая на кончиках его пальцев. Его кудри слегка дернулись от мгновенного движения головой, и мужчина поднял взгляд вперед. В комнату, залитую полуденным светом, вошла девушка и тихонько села у двери, складывая на коленях ручки, затянутые белыми перчатками. В синих глазах лорда скользнул вопрос, и незнакомка, почувствовав его, попросила:

- Поиграйте, пожалуйста… Для меня.

И пальцы снова ударили по клавишам…
___
Последний эпизод раскрыт подробнее (в другом контексте) в сборнике "Навеяно весной", часть "Заколдованные музыкой": ficbook.net/readfic/695568/2577225#part_content

Независимый

- Знаешь, тебе совершенно плевать на других людей! – выкрикнула она мне в лицо на грани истерики, кажется, выливая на меня все свое раздражение и бессилие. – Однажды ты пожалеешь о том, что так относился к людям! Но будет поздно.

Она, видимо, заплакала и кинулась прочь, заливаясь слезами, в которые я верил слабо. Точнее, я считаю их бессмысленными. Каприз избалованной девчонки, думающей только о своей сопливой мечте про принца. Эта глупышка совершенно не знает меня, так чего же она хочет? Героя рыцарских романов? Чуткую личность, ищущую только ее, такую всю необыкновенную и особенную среди тысяч фанаток? Мне смешны эти упреки и обвинения. Я терпеть не могу кривить душой и лицемерить. Так зачем мне изворачиваться перед ней и играть во влюбленность? Быть может, сейчас я проявляю великое милосердие. Бросив ее потом, я поступил бы еще более жестоко. Теперь… теперь она хотя бы не будет испытывать тщетных надежд, быть может, даже поумнеет. Хотя и в это я верю скрепя сердцем. Эти девчонки – поистине пустоголовые существа…

Меня удивляет беспечность и легкомысленность землян. Какие порой у них глупые мысли! Они мечутся в своих стереотипах и маленьких делах, словно рыбки на мелководье, и при этом пропускают все важное, ради чего стоит жить. Они не понимают меня, придумывая удобный для них мой характер, приклеивают ярлыки и считают, что это – норма. А я не хочу соответствовать их представлениям. Не хочу! И я буду поступать так, как считаю нужным. Пусть считают меня грубым, высокомерным, самовлюбленным. Что мне их мнение? Моя личная жизнь их всех не касается. То, что творится в моей душе, только мое и, быть может, моих самых родных людей, которых единицы. Для них я готов вывернуть сердце наизнанку, хотя не всегда способен показать, насколько мне они необходимы.

Многие думают, что я рожден быть одиночкой. Значит, им просто вредно думать. Я бы многое смог совершить в одиночестве, но без поддержки близких… без смысла жизни не смог бы ничего. Потому что они и есть моя жизнь. Но чужих это не касается…

***

Ятен только пожал плечами, повернулся и пошел прочь в сторону дома, поджав тонкие губы и шаркая ногами по асфальту. Его равнодушный взгляд скользил по витринам и безликим людям, пока не наткнулся на стенд для афиш. Справа – огромный плакат Трех звезд, посвященный их концерту в Токио. Слева – не менее яркий и броский лист с приглашением на концерт юных талантов. И знакомое лицо на глянцевитой бумаге с обворожительной, открытой улыбкой. Коу усмехнулся. Посмотрим, достойна ли эта девочка улыбаться рядом с ним?..

Таинственный

Я не умею думать только о себе, но и раскрываться перед другими тоже не умею. Кто хоть раз видел меня бесшабашным, хохочущим или вытворяющим глупости? Нет, вы только покажите мне этого человека! Не могу сказать, что его не существует, однако счет таким людям – единицы. Ну да дело не в них. Суть в том, что меня не видят. Вообще. Я не скрываюсь ни от кого, но меня не видят и не знают. Кто я? Всего лишь звезда маленьких мечтательных девчонок, этакий загадочный интеллектуал. А что за этим кроется?..

Кто может подумать, что я способен горланить песни в душе, держа вместо микрофона бутылку с шампунем? Кто может подумать, что я терпеть не могу вытирать пыль, поэтому на полках у меня постоянно пушистый сизый осадок? Кто может подумать, что я прячу под кровать свои носки, вместо того, чтобы отнести их в стирку? Да это невозможно! Такой строгий, педантичный и аккуратный человек не может вести себя, словно нормальный парень! Он непременно читает по утрам Овидия, вдохновившись особенными красками рассвета, днем – пишет песни, забыв все и всех, а по вечерам мечтает о далекой и прекрасной даме и сочиняет для нее сонеты. Знаете, я не развенчиваю этот миф, если людям нравится видеть меня таковым, то я только счастлив. Кто ж не будет рад, что в нем замечают достоинства, а не недостатки?..

Я не могу сказать, что подобный образ лишен какой-то почвы. Я действительно много читаю, пишу песни или просто стихи, чтобы оставить их только себе или той самой «прекрасной даме». Мне нравится размышлять и искать в этом мире что-то новое, совершенствоваться в чем-то и, осознавая собственную неидеальность, вновь искать новые вершины. Но внутри меня есть и простые человеческие слабости. Такие, которые делают меня человеком.

***

Зажав букет в зубах (черт бы побрал эти дурацкие колючие розы!), Тайки принялся взбираться по пожарной лестнице на второй этаж. Слава небу, было уже достаточно темно, чтобы внизу не собралась толпа зевак, и кто-то не додумался бы вызвать полицию. Другой вопрос, что лакированные туфли опасно скользили, словно их кто-то натер мылом. Но Коу решился. Пара ловких движений, и парень оказался на балконе, дверь которого была раскрыта и занавешена тюлем. Удостоверившись, что в комнате никого нет, Тайки проскользнул внутрь и положил цветы на круглый деревянный стол. Он вынул из кармана пиджака записку и сунул ее между бутонов, а потом тенью спустился вниз.

Интересно, будет ли она гадать, кто и как передал это маленькое послание?..

Обаятельный

Без лишней скромности скажу, что я – душа любого вечера и любой компании. И да – от недостатка самолюбия не умру, что уж тут. И мне нравится быть таковым: притягивать к себе внимание, флиртовать, казаться разбитным и шумным, находить в каждом сердце отклик, а не отталкивать от себя людей. Я тот, кто наверняка будет усмирять разбушевавшихся, находить точки соприкосновения, стараться загладить обстановку. Однако стоит задеть «мое», и я разнесу все и всех, не оставив даже и тени добродушия. Ни за что не позволю унижать тех, кого люблю, унижать слабых и беспомощных, тех, кто сам не в силах дать отпор. Тут у меня разговор короткий, если честно.

При всем своем легком характере ироничного соблазнителя и даже некотором непостоянстве (сами гляньте: у этой девушки отличная походка, у той – глаза, у другой – волосы!), я умею разглядывать то, что считаю «моим». С первой секунды, с первого вздоха, на каком-то интуитивном уровне. Для такого человека я не просто стану приятелем, хорошим собеседником. Я стану самой надежной гаванью, самыми теплыми объятьями, самой непоколебимой скалой. Я сверну для него горы, до конца буду бороться за него. Но этот человек действительно должен быть «моим».

Мне несложно сходиться с людьми, несложно казаться мягким, а иногда даже развязным и нескромным (кого-то это раздражает, кому-то – нравится), однако я очень твердый человек, чего вот так вот и не скажешь. За всей моей «миротворческой» деятельностью и наглой обаятельностью скрывается непоколебимый в своих убеждениях характер. Я никогда не изменяю принципам, которые выбрал по жизни. Наверное, в этом большая сила.

***

Сейя даже не заметил, как оказался под ее балконом. Снова. Вот же ноги, вечно несут, куда не следует! А впрочем?.. Брюнет, закинув руки за затылок, остановился, словно дожидаясь чего-то или кого-то. Как-то внимательно посмотрел на безжизненно темное окно… И неожиданно на балкон скользнула знакомая фигурка и спросила:

- Сейя?..

Надежный

Я не знаю, каким я родился на свет. Быть может, веселым, шумным, ветреным? Или моя молчаливая строгость была от рождения? Я не могу просто быть беспечным, разум – это то, что порой не дает нам окончательно потерять себя, забывшись в страстях. Для меня важна фундаментальная надежность, для меня важно, чтобы люди вокруг меня умели держать свое слово и не отступаться от своих принципов. Конечно, это оставляет на мне свой отпечаток, и я кажусь нелюдимым, иногда – взрослым не по годам, иногда – чуть-чуть занудным. Но жизнь научила меня быть таким, ценить каждую минуту, знать, что расплата за лишнее мгновение счастья слишком велика. Я не могу беспечно относиться к тем сладостным мгновениям, что предоставляет жизнь. Я твердо знаю, что ни одна минута не повторится, и провести ее слишком легкомысленно – преступление.

У меня было радужное детство. Но радуга быстро пропадает, оставшись в памяти горьким пятном. А дальше?.. Дальше следует солнце. Однако солнце слишком редко появлялось на моем небосклоне, выражаясь в моем безудержном смехе, язвительных шуточках и даже дерзости. Порой никто не мог посоревноваться со мной в острословии, умение осадить соперника и вызвать всеобщую бурю смеха. Но это были такие редкие моменты, такие колкие… И на смену солнцу пришла логика. Логика во всем: в действиях, мыслях, даже в мечтах. Даже их я научился подгонять под стереотипы. И разрушить эту логику смогла только смешливая девчонка с наивными глазами, ставшая моим солнцем. Наводя хаос и сумятицу в мой привычный мир, она полностью разрушила стену нелюдимости, оставив желание защитить, надежность, принципиальность, ту самую нотку язвительности. И подарила мне веру в себя.

***

- А ты… никогда-никогда меня не покинешь? – девушка прижалась щекой к плечу Мамору и вздохнула. – Можешь слукавить. Я знаю, ты не любишь бросаться словами.

Да, Джиба действительно не терпел несдержанных обещаний. И не мог себе позволить быть настолько недальновидным и наивным, чтобы предположить, что превратности судьбы обойдут их стороной. В конце концов, за их плечами – огромный опыт.

- Я не хочу тебе обещать этого, - мягко ответил мужчина, видя огорчение возлюбленной, - но я могу пообещать, что ближе тебя у меня никогда и никого не будет, - и, ухмыльнувшись, добавил: - Где же я еще найду такую сумасбродную девчонку?

КОНЕЦ

@темы: Мои фанфики

17:59 

Дождусь

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Sailor Moon
Персонажи: любая из сенши и генерал

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Ангст, POV, AU, Стихи
Предупреждения: OOC
Размер: Мини, 1 страница
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
____
Описание:
Она ждет... Даже если им отведена только одна ночь. Она все равно будет ждать...

Посвящение:
Julia JUL - за каждое доброе слово
_____
А мне кажется, я еще слышу где-то

Перезвон колокольчиков, ветер мая.

Где-то роща по-прежнему в ночь одета,

И трава под стопами шуршит, играя…

А мне кажется, я еще слышу голос

Твой – простуженный и побитый,

И скользит под пальцами твой жесткий волос,

Ну и что же? Любимый мой, непобритый…

Ты вздыхаешь. Не хочешь моей тревоги?

Нам осталась лишь ночь, а дальше – пропасть.

Ты украл эту ночь, с судьбой забавясь,

Своровал у войны… А смерть – не новость.

Я тебя умоляю – вернись, мой нежный,

Иль меня забери с собой, навечно!

Подари мне еще тот ветер свежий,

Колокольчиков звон… и бесконечность!

Мне не жаль ничего, я так устала,

Ты склонил свою голову мне на плечи…

Я твоею рабою навечно стала…

До свиданья, родной мой… До скорой встречи…

@темы: Мои фанфики

16:11 

Иногда просто нужно сказать себе "Стоп"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Sailor Moon
Персонажи: Рей Хино

Рейтинг: G
Жанры: Джен, Ангст, POV

Размер: Драббл, 1 страница
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
______
Описание:
Рей говорит о своем характере (точнее, похоже, о моем).
______
Иногда нужно просто сказать себе «Стоп». Иначе мозг не выдержит, откажется бороться и наплюет на все и на всех. Да, потом я пожалею, что так себя вела, столько наговорила и стольких обидела, а это хуже в двадцать, нет, в сотню раз. Не умею просить прощения, никогда не умела. Признавать ошибки – увольте, господа, только в смеси с сарказмом, чтобы не было так унизительно. Чтобы показать некоторое пренебрежение и равнодушие к случившемуся, мол, меня это не волнует, я не переживаю. А на самом деле буду грызть себя в душе и стыдиться даже того, что совершенно не умею казаться слабой. Нет, не казаться, скорее, показывать свои истинные слабости. Ведь я же не Усаги. Я не стану лить глупых слез у всех на виду. И помощь мне совсем не нужна, не маленькая. Только наедине с собой, чтобы никто не видел, громко всхлипываю, забив наушниками уши. И рок – на всю катушку, почти до боли, чтоб в глазах рябило. Чтобы сердце скручивало в тугой узел…

А посторонним совсем необязательно знать, что мне тоже нужна нежность. И я так же иногда плачу над сентиментальными сериалами про неземную любовь. И не могу пройти мимо голодной собачонки, выброшенной соседями. Зачем им знать, что задеть меня – проще простого, стоит только затронуть нужную струну души? Я не люблю чувство уязвимости. Поэтому я – Рей… Рей Хино, язва и гордячка, иногда чересчур грубая и намеренно сильная. Я смеюсь над чужими слабостями, чтобы дать понять – у меня их нет, а доказываю обратное. Я настолько слаба, что боюсь показать свои чувства, боюсь, что они накроют меня с головой, я потеряю контроль и… буду выглядеть глупо? Странно? Не знаю. Просто боюсь.

Но об этом никто не знает. И не узнает. Быть может, только единицы. Быть может, только такие, как Усаги. Простодушные, несдержанные, но сильные в своих чувствах…

@темы: Мои фанфики

16:10 

Первое волшебство Гермионы

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Гарри Поттер (кроссовер)
Персонажи: Гермиона Грейнджер, котенок, Дамблдор, МакГонагалл

Рейтинг: G
Жанры: Джен, Hurt/comfort, AU

Размер: Драббл, 2 страницы
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
_______
Описание:
Все мы знаем, что с Гарри Поттером происходили необычные явления, прежде чем он попал в школу и занял свое место среди волшебников.
Но какое чудо совершила Гермиона Грейнджер, чтобы где-то там, далеко-далеко в Хогвартсе, поняли: эта девочка - волшебница?
_________
Зима – это хорошо. Вот только руки мерзнут, и читать книжки на улице почти невозможно, без варежек леденеют пальчики, а с ними – страницы не перевернешь. На катке девочка чувствовала себя неуверенно, снежков боялась, строить крепости не умела. Но Гермиона все равно любила зиму. За звонкий хруст снега под ногами, за мохнатых снежинок-мошек, спускающихся с отяжелевшего свинцового неба, за магию Рождества. За то, что дом после длительной прогулки становится в сотню раз теплее и уютнее, а мамины руки – нежнее. И так приятно залезть с ногами в папино кресло, пить черный чай без сахара и до ряби в глазах смотреть на дорожные фонари, убегающие вдаль!..

-Гермиона, милая, пора домой! – миссис Грейнджер постучала в окошко, и девочка поднялась с обледенелой скамейки на зов мамы.

Она махнула женщине рукой, показывая, что услышала ее. Девочка уже поднялась на крыльцо, как услышала тоненький жалобный писк, раздавшийся где-то позади нее, и обернулась. Серо-грязное, лохматое и косолапое, к Гермионе семенило Нечто. Сразу было и не понять, что это котенок, таким щуплым и чумазым он был.

-Ми! – жалко повторил котенок, неуклюже сев у ее ног, и девочка нагнулась к нему и потрепала по тощей спинке.

-Ах ты бедненький, - Гермиона подняла тщедушное создание и прижала к себе. – Откуда же ты такой взялся?

Конечно, котенок ничего ей не ответил, а только потерся розовым носом о ее руку. Девочка ласково вздохнула и принесла котенка домой. Она и не видела, как высокий седовласый старик в странной фиолетовой с кисточкой шляпе наблюдал за ней, скрывшись за деревом…

Гермиона вымыла котенка, покормила его, а потом даже уложила к себе спать, как бы не вздыхала мама. Она нежно чесала его за ушком, и тот благодарно урчал, выгибая белую с черными пятнышками спинку.

-Муфточка! – звала девочка, и котенок послушно косолапил к своей хозяйке.

Девочка обожала его всем сердцем, пока однажды… котенок не пропал. Гермиона звала его и плакала, но любимец не возвращался. Мать не знала, как уложить дочку спать, ведь девочка безнадежно глядела в окно до самой ночи, оставив даже любимые книги. Ничто не волновало ее, ничто не занимало.

А через неделю пришло письмо из Хогвартса…

***
-Чего такого особенного в этой девочке, профессор Дамблдор? – удивленно спросила МакГонагалл, когда волшебник запечатал желтоватый конверт с изумрудными чернилами.

Дамблдор снял очки-половинки и задумчиво сцепил кончики пальцев, уставившись за окно своего кабинета. Женщина уже и не надеялась, что он ей ответит, как вдруг чародей произнес:

-Доброта и Сердечность – настоящее чудо. Тот, кто способен бескорыстно пускать в свое сердце, не боится своих чувств, истинный волшебник, профессор МакГонагалл, - он мягко улыбнулся, переведя взгляд на женщину. – Она уже совершила волшебство. Я жду от этой девочки еще больших свершений. Вот увидите, профессор, однажды Гермиона Грейнджер покажет вам силу доброго сердца, - мужчина больше ничего не сказал.

И – кто знает? – быть может, он уже знал, что впереди ее ждали трудные, опасные дела. А в ее руках будет душа одного маленького зеленоглазого мальчика, нуждающегося в тепле и понимании. Кто знает? Быть может, вот оно, волшебство?..

@темы: Мои фанфики

16:09 

Поклонение (Части 7-12 + эпилог)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Часть 7
Кунсайт понимал, что безнадежно теряет ее, и прежнее хрупкое согласие сломалось. И в этом виноват только он. Тоненькая фигурка Минако мелькала среди наложниц, но не было уже той улыбки, доверчивого взгляда, наоборот, девушка как будто старалась не попадаться ему на глаза, раствориться среди полувоздушных платьев. Кунсайт понимал, что ему необходимо срочно вернуть ее доверие, иначе – всё.

-Такие, как она, не возвращаются, - заявил он Нефриту, ходя из угла в угол своего кабинета. – Не возвращаются прежними. Мне нужно все исправить.

Нефрит с мрачным спокойствием следил за его нервными движениями, куря тонкую папиросу:

-Ты дурак, Кунсайт, я впервые говорю это тебе. Ты хочешь добиться от нее верности, честности, доверия. И ты, идиот, уже оступился, но все равно прешь на те же грабли! Нельзя, - мужчина подался вперед, прямо глядя на застывшего Куна. – Нельзя добиваться искренности обманом, понимаешь ты? Почему ты видишь в ней только объект твоих гениальных планов? Она – человек, Кунсайт. Человек! А не машина для твоего благополучия. Уж я какай скотина, так ты еще хуже! – мужчина выругался и выкинул папиросу мимо пепельницы.

Кунсайту хотелось сказать много резкости в адрес друга хотя бы потому, что он никому не позволял повышать на себя голос. Но одновременно он понимал: Нефрит прав, и он не желает ему зла. Мужчина чувствовал себя растерянным и почти беспомощным, а это ощущение раздражало и еще сильнее уязвляло гордость.

-И что мне делать? – запальчиво спросил он.

-Для начала пойди и извинись, - сказал Нефрит. – Оттолкнет – уйди, но потом вернись. И так пока не простит. Ясно?

Кунсайт задумался. А что, если?..

-Неф, - он резко повернулся к окну. – Избей меня.

-Чего? – глаза Нефрита округлились.

-Избей меня, - Кун даже улыбнулся своей задумке. – Я попрошу, и ее приставят ко мне сиделкой. Я буду тяжко картинно страдать, и ее сердце разжалобится. И все снова будет прекрасно.

-Я уже не понимаю, на чем ты свихнулся – на своей задумке или на Минако? Ты хочешь, чтобы я тебя избил?! – мужчина аж подскочил со своего кресла.

-Пара царапин и синяков, большего не требуется, - невозмутимо ответил Кунсайт и вышел, больше не сказав ни слова.

«Неужели тебе так сложно искренне сказать «прости»? – досадливо подумал Нефрит и вышел следом.
***

-Минако! – Амани вбежала в комнату девушки, и на ее лице было что-то такое, что заставило Мину вскочить на ноги. – Там… Кунсайта привезли! Без сознания!

Минако, позабыв все обиды, тут же побежала вниз. Толпа из подчиненных и наложниц стояла кругом, и девушка втиснулась меж них, чтобы увидеть то, что находилось в центре. Кунсайт лежал на деревянных носилках, его глаза были закрыты, но он был так бледен, что Минако невольно ахнула. Тут же был личный доктор Кунсайта и Нефрит, которые мрачно переговаривались.

-Что случилось? – спросила Минако у стоящей рядом девушки, имя которой не помнила.

-На Нефрита и Кунсайта напали в лесу по пути в замок, - пояснила ей та. – Господин упал с лошади, Нефриту пришлось отстреливаться и везти его сюда.

Минако вновь перевела взгляд на лежащего в недвижном спокойствии Кунсайта, и ее сердце сжалось от сострадания. Пусть он поступил с ней жестоко, разве можно сейчас помнить зло? Нет, совсем нельзя…

-Господин доктор, - Минако смело вырвалась из круга жужжащих зрителей, чем вызвала всеобщее удивление. – Я могу сделать специальную целебную мазь для ран, моя мать хорошо знала травы. Клянусь, я не сделаю ему ничего дурного.

Нефрит кивнул, как бы соглашаясь с ней, и доктор разрешил. Минако улыбнулась и тут же вышла, чтобы добыть нужные травы, которые наверняка есть на поле. Кунсайт, слышащий ее слова так же четко, как Нефрит, доктор и все присутствующие, еле не сдержался от улыбки. Улыбки благодарности.
_____________
Часть 8
Минако аккуратно прикладывала влажную тряпочку к его свежим царапинам. Кое-где они едва касались его смуглой кожи, а местами уходили достаточно глубоко, чтобы девушка морщилась от переживания. Сверху она осторожно наносила лично приготовленную ею мазь и даже дула на раны, чтобы не так сильно щипало первое время. Кунсайт молча наблюдал за ней, испытывая при этом противоречивые чувства. Циничный разум тихо торжествовал своей маленькой победе, душа же странно сжималась и замирала. Ни один врач никогда не ухаживал так за ним. И даже его мать. Почему же она ведет себя по-другому? Почему не показывает свою обиду и раздражение? Почему ее прикосновения не дежурные, а какие-то теплые и по-домашнему заботливые?

Вот девушка, не сказав ни слова и даже не подняв на него глаз, встала, отложила пиалу с зеленоватым кремом и, почтительно склонив голову, повернулась, чтобы уйти, но Кунсайт остановил ее:

-Минако, останься со мной. Пожалуйста.

Девушка покорно села на стул возле его кровати и уставила взгляд на сложенные на коленях руки.

-Ты злишься на меня? – мужчина припомнил, что когда-то уже спрашивал у нее нечто подобное. И Минако ответила отрицательно. Что же скажет она сейчас?..

-Я не имею право на вас злиться, - ответила Мина, подняв голову.

-Имеешь. И еще какое, - вздохнул Кунсайт.

-Я не злюсь на вас, - спокойно ответила девушка. – Вам и без меня досталось, - ее взгляд скользнул по его израненной груди.

-Я сделал это специально, - вдруг признался Кунсайт, и Минако непонимающе приподняла брови. – Да, да, - подтвердил он. – Но по-другому ты бы не стала со мной говорить. Нет, ты бы не стала меня слушать и слышать.

-И зачем же?.. – девушка непонимающе пожала плечиками, как бы недоумевая, к чему было это истязание.

-Зачем было это делать? Нефрит тоже мне это говорил. Он был на меня ужасно зол, что я так обошелся с тобой. Но а как было заставить тебя не держать на меня обиды?

-Я и так не злюсь, господин. Это вы должны были наказать меня.

Лицо Кунсайта посуровело:

-Не говори этого. Лучше прости меня, пусть все будет, как прежде. У меня ничего с ними не было. Ни с одной из них, - мужчина протянул вперед руки, и Минако обняла его в знак прощения. – У тебя золотое сердце, Минако. И золотая душа.

Девушка отстранилась, но тут же неуверенно улыбнулась:

-Ну вот, теперь я вся в мази!

-Можешь взять любое платье, какое пожелаешь. Самое роскошное, - Кунсайту было ничего для нее не жаль.

-Мне не нужно платья, - покачала головой Минако и направилась к двери. – Только больше не поступайте так.

-Не делать тебе больно? – мужчина внимательно посмотрел ей в спину, и девушка обернулась:

-Не делайте больно себе, - ответила она и скрылась.
***
-У нее действительно ангельское терпение и сердце, - вздохнул Нефрит, сидя у постели Кунсайта. - Я бы давно тебя огрел чем-нибудь потяжелее.

-Тебе сегодняшнего мало, извращенец? - поинтересовался Кунсайт; он пребывал в прекрасном настроении после ухода Минако. - Ты был прав. Мне нужно было быть с ней честным. Знаешь, что?

Нефрит пожал плечами.

-Мне кажется, однажды я даже смогу полюбить ее, - задумчиво проговорил Кун. - Я хочу от нее ребенка. Именно от нее, понимаешь?

Нефрит саркастично хмыкнул, выражая свое отношение к словам друга.

-Ты представляешь, как она будет любить своего ребенка? Каким он вырастет? А ты, закоренелый циник, так и останешься одиночкой.

-Твоего ребенка все равно признают бастардом, - осадил его Нефрит. - И он ни на что не будет иметь права. Ты идешь по скользкой дорожке, Кун. Не хитри с судьбой.

Но Кунсайт не хотел ничего слышать. В мыслях он уже держал в руках своего наследника. С добрыми голубыми глазами его матери.

_________________
Часть 9
Кунсайт, как мог, окружил Минако заботой. Это даже начало становиться зависимостью. Причем, самой полезной зависимостью из всех, которых он знал. Его душу грела одна мысль: однажды эта девочка родит ему ребенка. Его кровь. Его и ее. Но Кунсайт не относился к Минако так, словно она была инкубатором. Она просто была единственной женщиной, которую он мог представить рядом с собой. Представить матерью своего ребенка.

Однако предупреждение Нефрита никак не выходило у него из головы. Минако – рабыня. И у ее ребенка не будет прав и свобод, он станет таким же рабом. Обойти закон способов не было: он для всех был единым. Оставалось только добиваться признания девушки вольной. А в этом вопросе мог помочь только Эндимион, их правитель, пусть и потерявший фактическую власть. Но он все еще король, и Кун надеялся на помощь друга.

Однажды утром Кунсайт отправился к Эндимиону, когда Нефрит неожиданно пришел к лорду с дурной вестью.

-О Минако ползут слухи, - тревожно сказал он. – Смотри, как бы рыжая стерва до нее не добралась. Ты же знаешь, что она сделала с Серенити, чтобы от нее избавиться. Скачи к Эндимиону, не медли. Я присмотрю за Минако.

Кунсайт решил не испытывать судьбу, полагаясь на интуицию друга. Ему было не страшно оставить ее с Нефритом, тот глаз с нее не спустит, поэтому мужчина решительно отправился в путь.

На дорогу ушла целая неделя, прежде чем Кунсайт добрался до замка Эндимиона. Это было довольно мрачное место, некогда цветущее, а теперь утерявшее весь свой блеск. Интересно, а что было бы, если на месте Энда был Кунсайт? Что бы стало с его жизнью, если бы Минако погибла, а вместе с ней и их ребеночек? Кун пытался отогнать от себя подобные мысли. Он добьется свободы Минако и женится на ней. Тогда уже никто ее не доберется, а уж Берилл тем более. Кун не так доверчив, как Эндимион, он не будет протягивать руку тем, кто всегда был гнилым.

Мужчину пропустили в личные покои короля. Эндимион выглядел, хуже прежнего: похоже, он часто прикладывается к бутылке. И вообще неизвестно, что еще употребляет, чтобы заглушить свою боль. На миг в его глазах что-то отразилось, что-то, напоминающее радость встречи, но тут же угасло.

-Ну как ты, Энд? – мрачно поинтересовался Кунсайт, видя ответ воочию.

Король апатично пожал плечами:

-Как всегда. Будешь? – он указал на ополовиненную бутылку с виски, и Кунсайт покачал головой. Он не дождется от Эндимиона счастья и оживления. Его уже не вернешь. Но можно попытаться спасти другого человека.

-Энд, у меня к тебе дело, - Кунсайт отодвинул от друга бутылку. – И помочь мне можешь только ты.

Энд внимательно посмотрел на лорда.

-Ты должен, нет, ты обязан сделать мою рабыню вольной, - твердо заявил Кун.

-Нет, я не сделаю этого, - без всякого раздумья заявил Эндимион. – И ради твоего же блага.

Лорд еле сдерживался, чтобы не закричать:

-Энд, я прекрасно знаю, на что иду. Но если ты этого не сделаешь, Минако прикончат. Эта Берилл до нее доберется! Ей ничего не нужно, кроме власти. И она пойдет ради нее на все. Опомнись, Энд, ведь она уже убила твою Серенити. Ты хочешь и мне такой судьбы?

-Ее убьют в любом случае, Кун, ты не понимаешь! – Эндимион яростно вскочил со своего места.

-Если ты дашь мне шанс уберечь ее, этого не случится.

-Ты тешишь себя пустыми надеждами. Не становись слабым, Кунсайт, я стал таким и все потерял. Если бы я только оставил ее рабыней… она бы была жива. Она бы не носила в себе наследника, а просто моего сына. И мы были счастливы до сих пор! – король был, словно сумасшедший, его лицо исказилось страданием и болью.

-Я не хочу, чтобы она была рабыней. Она достойна этого. Она должна быть равна мне во всем, Энд, - неожиданно голос Кунсайта смягчился. – Она похожа на твою Серенити. Не только внешностью. У нее – добрейшее сердце, сердце, каких уже не бывает. Дай нам шанс, Энд.

Король горько усмехнулся и взял пергамент. Он сосредоточенно написал несколько строк, поставил печать и расписался.

-Помни, - Эндимион протянул Кунсайту документ. – Теперь я ничем тебе не смогу помочь. А Берилл еще споет свою песню.

Кунсайт обнял своего друга от всей души и поспешил назад.
________________
Часть 10
-Мда, удивляюсь я тебе, - Карон оценивающе глянула на Минако, жавшуюся на диване напротив нее.

Девушке совсем не нравилась жена Нефрита. Да, она носила дорогие одежды госпожи, позволяла себе курить тонкие, удивительно едкие сигареты и смотреть на нее, как на вещь. Но все в этой женщине казалось Минако отталкивающим и противным, даже будучи рабыней, девушка чувствовала себя рядом с ней чище и достойнее. Но еще больше Минако не нравилось то, что она говорила.

-Святая наивность, - насмешливо протянула женщина, выпуская облако дыма. – Думаешь, ты нужна Кунсайту?

-Он хочет, чтобы у нас были дети, - как бы защищаясь, гордо перебила ее Мина.

-А что тут такого? Ты красивая, молода и здорова. И наверняка была чиста до встречи с ним. Отчего бы ему не желать от тебя ребенка? Только вот знай: ты – никто. Ты не знаешь, кто такие эти люди, как Нефрит и Кунсайт. Они с детства привыкли получать то, что хотят и когда хотят. Им плевать на жизни других людей, особенно на тех, кто ниже их. Нефрит никогда не любил меня, - она зло и яростно поглядела на Минако. – И даже не пытался. Он сразу стал ходить «налево», когда мы поженились.

Минако не знала, почему ничуть не сочувствует этой женщине. Может, потому, что сейчас Карон выплескивала на Мину свои собственные обиды и досаду за неудавшуюся семейную жизнь? Завидовала? Старалась вывести из себя?
-Я бы на твоем месте не была так уверена в его пламенных чувствах.

-Кунсайт дорожит мной, - упрямо ответила Мина. – Я не просто его игрушка.

-Да? – Карон мерзко усмехнулась, и каштановый локон некрасиво закрыл ее лощеное, но все-таки неприятное лицо. – А он когда-нибудь говорил тебе, что любит? М?

Минако несколько растерялась после этого заявления. Говорил ли? Она, окруженная заботой и вниманием, просто не замечала этого. То, что давал Кунсайт, было достаточно и даже чересчур много. Да и не хотело сердце верить, что он ее не любит.

-Не говорил, - удовлетворенно качнула головой Карон. – А ты и так повелась.

-Какого черта ты тут делаешь? – в комнату зашел Нефрит и тут же неприязненно посмотрел на жену, которая слащаво улыбнулась:

-А что? Не имею права увидеть любимого мужа? Ты разве не соскучился по мне, котик?

Лорд досадно отвернулся от женщины к Минако:

-У меня вести от Кунсайта. Через три дня он прибудет. Эндимион подписал документ о твоем освобождении, - неожиданно мужчина улыбнулся, и Минако не смогла сдержать радостного вздоха.

-Что ж, вижу, мне тут не особенно рады, - Карон манерно поднялась с дивана, закуривая еще одну сигарету. – До свиданьице, Минако, пока, дорогой, - она вышла, и все испытали видимое облегчение.

***
-Через три дня Кунсайт будет в замке, - Карон раболепно согнула голову перед владычицей. – Вы можете поймать его по пути, и тогда…

-Нет, - холодно оборвала ее Берилл. – Мы дождемся, когда он вернется к своей невесте. Не будем жестокими. Пусть помилуются хоть несколько часов, - она усмехнулась.

Когда-то Берилл чаяла выйти за этого мужчину, чтобы укрепить свою власть. Не удалось. Но она не держала зла, наоборот, сейчас карты складывались куда удачнее. Сейчас он – на ладони, весь такой беззащитный и слабый.

-Госпожа, - Карон робко обратилась к рыжеволосой женщине, и та снисходительно обернулась. – А… Нефрит? Вы… сделаете, о чем я вас просила?

-Будь спокойна, Карон, я не бросаю слов на ветер, - владычица усмехнулась. Она выполняет обещания. Особенно те, которые выгодны ей самой.
________________
Часть 11
-Ну? Ты чего плачешь? – Кунсайт обнял Минако, когда девушка вдруг уткнулась носом ему в грудь и всхлипнула. – Я приехал. И теперь ты свободна, - он и сам испытывал облегчение от того, что она невредима.

Нефрит с понимающей ухмылочкой стоял в стороне и курил свои тонкие папиросы, опершись о седло своего коня. Кунсайт усадил Минако на своего жеребца и повел его к замку. Девушка тихонько утирала слезы, глядя на его спину, волосы, руки, по которым уже успела соскучиться… Она не верила до конца, что снова является вольной и теперь может выйти замуж за того, кого… любит?.. Она не знала. Она была просто счастлива, что он вернулся.

Втроем они прошли в замок, где уже был накрыт ужин, долго разговаривали за столом, а потом Минако и Кунсайт ушли в свои покои. Девушка не знала, как выразить всю свою нежность, бьющую через край, как показать свою радость. Она сняла с него высокие сапоги, от которых мужчина, наверное, очень устал, приготовила ему ванну с травами и маслами, поудобнее устроила постель. Она не просила ничего: ни ласк, ни поцелуев, ни просто слов. И даже не посмела мешать ему отдыхать после долгой дороги и тихонько легла на свое место. Она попросила только одно, когда Кунсайт лег и закрыл отяжелевшие веки:

-Можно я подержу тебя чуть-чуть за руку? – и тут же смутилась: - Я не помешаю, я недолго.

Лорд притянул ее к себе и сжал в объятьях. Завтра они поженятся, и наступит новая жизнь…

***
-Что такое? – Кунсайт резко вскочил; чуткий слух война немедленно поднял его с постели: где-то внизу билось стекло.

Быть может, это какая-то нерадивая служанка, и поводов к панике нет никаких. Но звон повторился, и мужчина, накинув брюки и рубашку, прихватив нож, быстро спустился вниз, мимоходом глянув на спящую Минако. Ему представилась странная картина. Нефрит, видимо, пьяный в доску, лежал на дубовом столе, около него и лежала загубленная ваза, а точнее то, что от нее осталось. Поругав себя за разыгравшуюся паранойю, Кунсайт подошел к другу:

-Эй, Неф, имей совесть! Эта ваза годится тебе в прабабушки! – мужчина толкнул лорда в плечо, но тот даже не отреагировал. Тогда Кун откинул голову Нефрита на спинку стула и замер от ужаса: тонкая струйка крови стекала из уголка его губ и убегала вниз, по шее. – Что за… - пораженно прошептал он и тут же был сбит с ног.

Секунда – и неведомые силы пригвоздили ошарашенного Кунсайта к резной колонне, с лязганьем упал его меч, а Нефрит растворился в воздухе. Только сейчас Кун понял, что это была ловушка. И его мозг прорезала острая мысль: Минако!

-Так-так-так, - раздался ленивый смешок, и у мужчины пробежал озноб от знакомого, мерзкого голоса. – Давно не виделись, Кунсайт. Очень давно. А жаль, нам ведь есть, что обсудить.

Лорд молчал, с ненавистью глядя на рыжеволосую женщину в узком темном платье. Она подплыла к нему очень близко, но тут же отошла.

-Например, твою скорую женитьбу. Поздравляю, - женщина радушно улыбнулась. – Ты выбрал себе «ровню». Так же, как и твой дружок Эндимион. Как же он страдал, когда потерял свою жену, - она с притворной печалью вздохнула и вальяжно уселась на стуле, где только что сидел «Нефрит». – Вместе с ней и погиб маленький наследник. Не знала, Кун, что ты окажешься настолько сентиментален, что пойдешь на тот же поступок, что и дурак Энд.

-Стерва… - сдавленно прошептал Кун, и ведьма рассмеялась:

-Нет. Я просто забочусь о своем благополучии. И о твоем, дорогой. Оцени выгоды: если ты не женишься на своей этой… рабыне, то будешь жить до старости в спокойствии и благополучии. Пойдешь простив моей воли – потеряешь все. Я придушу девчонку собственными руками у тебя на глазах. А ты будешь гнить вместе с ее трупом где-нибудь в подвале, - ее лицо стало не человечески злым. Ну, что? Может, на тебя это не действует?

-Да пошла ты… - выдавил из себя Кунсайт, внутри сжимаясь от ужаса.

-Введите нашу героиню, - с бравадой крикнула Берилл, от души веселясь.

В комнату втолкнули перепуганную Минако.

-Кун, - ужаснулась девушка, увидев жениха привязанным к колонне.

-Смотри, Кунсайт, какая она хорошенькая. А что, если мы сделаем так? – и она плеснула что-то в лицо девушки, Минако взвыла от боли, закрывая щеки и глаза руками.

-Стой! – мужчина дернулся, что есть силы, но магические путы были слишком сильны. – Перестань! Я сделаю все, что захочешь!

-Быстро ты перестал ломаться, мой дорогой, - Берилл тут же перестала ерничать и поднялась со стула. – Уничтожь свою печать власти, и я отпущу и тебя, и девчонку. Ну? – он наотмашь хлестнула его по лицу своей костлявой ладонью.

Путы ослабились, и мужчина протянул ей левую руку. Не ней был вытатуирован крест, знак власти над территориями Земли. Женщина выжгла его, не оставляя живого места на его коже. Все, теперь Кунсайт не имел права и на пыль под ее ногами. Берилл довольно рассмеялась.

-Можешь забирать ее, не думаю, что теперь ты захочешь на ней жениться. Желаю счастья в семейной жизни!

Секунда – и Кунсайт потерял сознание.
__________________
Часть 12
Кунсайт с трудом приподнял голову – болит. Он разлепил веки и что-то прохрипел, и тут же над ним нагнулась Минако:

-Кун, ты в порядке?

Ее черты плыли перед глазами, но когда мужчина немного привык к яркому солнечному свету, он пораженно обхватил ладонями ее лицо:

-А где?.. Как?..

-Это была иллюзия, Кунсайт, - Нефрит заставил друга снова лечь на кушетку. – Она снова обманула тебя, видя, как сработала ловушка с Лженефритом, - мужчина мрачно вздохнул. – А вот метку выжгла по-настоящему, теперь ты не можешь сунуться на свои земли. Они уже не твои, она добилась, чего хотела.

Мужчина затих. Он был уже рад тому, что Нефрит живой, и с Минако ничего не случилось: ее лицо осталось таким,
каким он привык его видеть. Но он потерял власть. Что теперь станет с Землей?..

-Но как она вас отпустила? – Кунсайт сел на подушки, и Минако тут же помогла ему устроиться поудобнее. – Живыми?

-Она не собиралась нас убивать, только припугнуть тебя, и ее ожидания оправдались полностью: ты сделал все, что она хотела. Карон выкупила наши жизни. Нас с Минако уволокли в подвал, мы не могли вырваться. Карон держала нас под магической пленкой, - мужчина горько сжал кулаки. – Я не знал, что она может докатиться до такого. Служить… этой ведьме! Выдать нас ей! Если бы не Эндимион…

-Энд? – пораженно прошептал Кун.

-Да! Я и сам был в шоке, когда двери открылись, и он появился на пороге. Энд догадывался, что эта стерва не будет медлить, и поехал за тобой следом. Он не догнал тебя, но подоспел вовремя: ему удалось и нас вытащить, и тебя. Ты лежал в нижнем зале, Берилл оставила там тебя истекать кровью. Слава Небу, Эндимион прекрасно знает все ходы твоего замка. Он перенес нас сюда, - мужчина обвел рукой маленькую светлую комнату.

-Что вы дальше планируете делать? – Кунсайт сейчас остро вспомнил времена, когда был вместе с Нефритом легионером, и каждый свой шаг нужно было просчитывать так, словно это было жизненно важным заданием. На самом деле, так оно и было.

-Я не знаю, Кун, - вздохнул Неф. – Энд предлагает бежать. Берилл не даст нам жить, но мы не сможем спать спокойно, пока она жива.

-Ты предлагаешь мне поджать хвост? – презрительно бросил лорд.

-Я предлагаю тебе жить вместе с Минако вдалеке от этого всего и растить детей. Предлагаю начать все сначала. Нам не вернуть Земли, Берилл подчинила ее почти полностью. Мои земли тоже уже не имеют защиты, оказывается, Карон давно открыла для нее все порталы и ключи.

-А Энд? – вдруг жалко спросил Кунсайт, осознавая всю безнадежность ситуации.

-Он останется там до конца. Как король он не имеет права бросить Землю, хотя знает, что Берилл его прикончит. Но он дает шанс нам. А в первую очередь – Минако, - ответил лорд.

-Минако? – мужчина перевел взгляд на невесту, стоящую у окна и не слышащую их разговора.

-В первые минуты, когда Энд ее увидел, я думал, что он сойдет с ума. Он принял ее за Серенити! – Нефрит передернул плечами. - Он кинулся на нее, стал звать, он чуть не плакал!.. Я еле объяснил ему, кто есть кто. Но не думаю, что это сильно повлияло на его разум, Энд до сих пор называет ее Серенити. Знаешь, - в глазах Нефрита появилось что-то бесконечно скорбное. – Ему не за чем жить. И не для кого. Я предлагал остаться с ним, но он приказал мне улететь с вами, а приказам короля я не могу не повиноваться. И вы с Минако должны уйти.

-Я не могу оставить свои земли. Я должен бороться до конца.

-Ты не понимаешь. Земля погибает. В данное мгновение она приближается к своему концу. Это началось еще тогда, когда умерли Джедайт с Зойсайтом. Мы просто не хотели в это верить, не привыкли. Но теперь нам не за чем бороться. Берилл ведет планету к уничтожению, ей недолго осталось пировать. А у нас есть шанс начать все сначала, заново!

Нефрит видел, что Кунсайт непримиримо хмур, но продолжал бороться:

-А Минако? Ты подставишь ее под удар? Теперь у тебя есть она, и она нуждается в собственном доме, в покое, в тебе! Ты добился ее свободы. И что? Все это для того, чтобы превратить ее жизнь в вечную погоню? Она пойдет за тобой хоть в ад, хоть к Берилл-матушке. Но разве этого она достойна? Ты мечтал сделать ее самой верной. Поздравляю, без тебя она погибнет. Слышишь? Погибнет! Ей не нужна свобода без тебя. Она все равно остается рабыней. Твоей – и больше ничьей.

Кунсайт вздохнул. Что он ставит на кон? Жизнь любимой женщины против жажды справедливости. И что же перевесит? Кому нужна будет справедливость, если не будет ее?

Есть сказки, в которых добро не побеждает зло. Есть сказки, где добру приходится ждать своего часа. И эта сказка пришла.


_______________
Эпилог

Земля доживала свои последние дни. Не осталось ни воды, ни пищи – из Берилл вышла паршивая правительница, истощившая все запасы и силы Земли, но тщеславие и злость не дали ей покинуть планету. Она оставалась все той же королевой, что и раньше, только теперь некому было отдавать приказы. Только одинокая злоба, одинокая тоска и одинокая смерть в своих же чертогах, которых она добивалась столько времени…

***

Соседняя Галактика

Кунсайт безнадежно тосковал по своему дому, но никогда не говорил этого Минако, лишь иногда в его глазах мелькала странная грусть. Он знал, что Земля превратилась в пустыню, и здесь нет его вины. Но сердце рвалось в родные места, хотя возвращаться было не к чему. Все это было далеко и, наверное, уже не важно. Его дом здесь.

Это - прекрасное место, богатое и спокойное, место, где они с Минако смогли найти свой уголок, построить небольшой дом и обзавестись хозяйством. Место, где они воспитывают своего ребенка и не знают нужды. Прекрасное место. Но не родное. Но, говорят, что твой дом там, где твое сердце, и Кунсайт признал эту планету домом. Нефрит – тоже.

И все-таки Кунсайт пообещал своему сыну отвести его на родину, туда, откуда он произошел, где росли его родители. И – кто знает? – быть может, эта планета когда-то восстановится. Восстановится благодаря тому, что земляне еще существуют. Существуют и любят свою планету.

***

-Знаешь, ты мне сегодня приснился, – Минако наклонилась к мужу и поцеловала его в макушку.

-Целиком? – поинтересовался Кун.

-Целиком, - рассмеялась девушка, обнажая белоснежные зубы.

-А ты мне снишься уже давно…
КОНЕЦ

@темы: Мои фанфики

16:06 

Поклонение (Части 1-6)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Sailor Moon
Персонажи: Минако/ Кунсайт, Нефрит, Эндимион, Берилл, неканонические

Рейтинг: R
Жанры: Гет, Ангст, Драма, AU
Предупреждения: OOC, Насилие
Размер: Мини, 27 страниц
Кол-во частей: 14
Статус: закончен
___________
Описание:
Она - рабыня, он - господин. Но иногда роли меняются местами, только не все готовы с этим мириться, ведь убивать ты можешь любого, а любить - только равного.
___________
Пролог

Ржавое солнце лениво приподнялось над морем, окропляя небесную даль кровавыми разводами. Селение, находящееся на его берегу, опустело и затихло, только кое-где еще был слышен хруст и шелест пожаров, последние стоны и плач. Но и они звучали как последняя песня этого мертвого места…

-Смотри, - один из убийц заметил в рыбацкой хибарке девушку, в ужасе забившуюся в угол; он небрежным пинком отодвинул труп ее матери и подошел к ней. Резкое движение – и девушку грубо выволокли за длинные светлые волосы на кусочек света, падающего из окна, и отогнули ей к затылку голову: даже перемазанная копотью, она была красива. – Кунсайту понравится.

Второй мужчина загоготал, оценивающе глядя на перепуганную девчушку.

-У меня давно с ним проблемы, - продолжил первый, не выпуская трясущуюся жертву из рук. – А тут подарочек в его личную коллекцию. Да какой! На рынке можно было бы получить за нее целое состояние или породистого жеребца. Где бы ее отмыть?..

Быстро оглянувшись, мужчина заметил в комнате полупустую кадку с водой и, не долго думая, вылил все ее содержимое на девушку: она только сдавленно охнула от холода. Разбойник брезгливо кинул ей тряпку со стола:

-Протри лицо.

Жертва послушалась и дрожащими пальцами вытерла лоб и щеки.

-Посмотри на меня, - снова приказал ей мужчина.

Девушка подняла голову, и тот довольно заулыбался: в их коллекцию попал настоящий алмаз. Кунсайту понравится. Обязательно понравится.
______________
Часть 1
Дорога уходила высоко в горы и лентой вилась меж скал. Минако апатично смотрела на то, как падают камни с вершин и уносят за собой целые лавины других камней. Жаркое солнце, нещадно палившее с неба, ничуть не волновало ее. Ей некуда бежать. И никто ее не спасет.

-Куда вы меня везете? – испуганно вскрикнула девушка, пытаясь вырваться из стальной хватки убийцы.

-В рабство, милочка, - язвительно ответил он, а остальные поддержали его злым хохотом. – На потеху местному лорду.

Теперь уже было все равно. Так и так погибать. Не в родном селении от голода и разрухи, так от издевательств пресыщенного буржуя. Минако только в разговорах шепотом слышала о его безжалостности и твердости, даже боялась, сейчас – ничего. Только глухая пустота и безразличие.

За горами последовала золотистая степь, а чем дальше они ехали, тем больше на пути появлялось деревень и городов. Они медленно подходили к личной резиденции лорда Кунсайта: большому белому замку, окруженному высокой стеной. Перед тем, как ввести девушку за ворота, ее переодели в легкомысленное короткое платье из полупрозрачной ткани, отчего она то и дело натягивала его на коленки, причесали и даже закололи что-то в волосы.

Своего господина Минако не видела, ее сразу отвели в ее новую комнату и оставили там в одиночестве. Девушка с тоской обводила взглядом маленькую, хоть и опрятную комнатушку с узкой девичьей кроватью, небольшой тумбочкой возле нее, шкафом в углу и светло-розовой люстрой. Белая дверь вела в ванную, а окно открывало вид прямо на сад, пестрящий цветами.

Теперь это ее новый дом. И теперь у нее есть господин. Теперь она – рабыня, безмолвная и услужливая. И так будет до самой смерти. Девушка уткнулась лицом в подушку и горько расплакалась.

***
Кунсайт с некоторым интересом шел за одной из своих девушек, чтобы увидеть пополнение. Уж как расписывал ее Хасид, так ей не было равных, чему лорд верил с трудом, предполагая лишь, что она, должно быть, не дурна. Этот старый черт хотел проворачивать свои делишки на его территории без лишнего шума, на что Кунсайт вышвырнул его за стены, выражая при этом чудеса терпения. Теперь он петлял по девичьему крылу, пока Амани не остановилась у одной из дверей и тут же не наклонила голову в знак почтения. Без всякого стука Кунсайт зашел в комнату.

Было темно и тихо. Мужчина включил свет, но девичья фигурка, растянувшаяся на кровати, даже не пошевелилась. Тогда Кунсайт подошел к ней и осторожно повернул к себе ее лицо. И ухмыльнулся: девочка была действительно хорошенькой. Достаточно хорошенькой, чтобы занять его на пару ночей. Длинные золотистые волосы, щечки, покрытые нежным румянцем, полумесяцы черных пушистых ресниц. Интересно, а какие у нее глаза? Должно быть, голубые. Мужчина разглядывал ее, как опытный врач или торговец, знающий цену своему товару. Может, разбудить сейчас, еще до ужина? Нет, пусть поспит. Есть вещи, которые лучше оставлять назавтра.

Мужчина развернулся и ушел, даже позабыв выключить за собой свет…
_____________
Часть 2
Минако ввели в круг наложниц, таких же, как она сама. Все они были разными, по-своему красивыми и также легкомысленно одетыми, но, видимо, они уже привыкли к этому. В их распоряжении было все девичье крыло, роскошно обустроенное и украшенное, но девушка не спешила пройтись, а только стыдливо сидела в углу общей гостиной. Остальные рабыни с любопытством косились на нее, кто с интересом, а кто с завистью.

-Не порти уже платье, - неожиданно к Минако подсела какая-то девушка с короткими, чуть вьющимися волосами, и ободряюще усмехнулась. Минако тут же перестала мять короткий подол. – Привыкай, здесь всегда так ходят. Ты та самая новенькая?

Девушка кивнула:

-Меня зовут Минако.

-Уж поверь мне, всем тут все равно, как тебя зовут, - в лице незнакомки появилось что-то горькое. – У нас только одно название – рабыня.

-Я не хочу называть тебя рабыней. Как твое имя?

Наложница с интересом посмотрела на новенькую и вдруг рассмеялась:

-Ну хорошо, меня зовут Амани. Я тут только месяц, Кунсайт купил меня у одного подельника.

На лицо Минако отразился такой ужас, что Амани невольно замолчала.

-Тебя купили? Как вещь?

-Так же, как и тебя, - огрызнулась девушка, но тут же перешла на милость. – Ты можешь обращаться ко мне, если будет нужно. Я тебе все покажу и расскажу.

Весь день они ходили вместе, Амани показывала Минако девичье крыло и рассказывала о местных укладах.

-Скорее всего, Кунсайт потребует тебя сегодня, - спокойно, повседневно сказала она.

-А… какой он? – решилась спросить Минако, замерев в ожидании.

-Ну… - Амани, кажется, призадумалась. – Красивый.

-Да нет же! – замахала руками Мина. – Я не об этом. Он будет меня… бить?

-Бить? – Амани округлила глаза. – Нет, бить он не будет. Этого ты не бойся. Просто делай то, что он скажет и когда скажет. Кунсайт терпеть не может самодеятельности и неповиновения.

Минако подумала, что она для него – нечто вроде куклы – как потянешь ниточки, так и станет шевелиться.

С этими наставлениями девушка и пошла к Кунсайту, когда одна из рабынь пришла к ней в комнату и велела идти к господину. Девушка чувствовала, что ее отчаянно трясет от страха, так, что она и слова сказать не сможет, если ее о чем-то спросят. Ладони вспотели, дыхание сперло. Она шла, как на казнь, ей хотелось убежать, но бежать-то было некуда. Все равно, рано или поздно, это должно было произойти. Только Минако, милая, маленькая Минако, которую холили и лелеяли, и понятия не имела, что все будет так.

Ее пропустили в темную комнату и захлопнули за ней дверь. Все, больше назад не повернуть. В свете свечи Минако увидела человека, сидящего на кровати. Он жестом велел ей пройти и сесть в кресло. Девушка, как ее учили, скинула накидку и тихо присела, снова вцепившись в подол платья. Кунсайт молчал, это еще сильнее пугало Минако.

-Как тебя зовут? – спросил он наконец, и она вздрогнула:

-Минако, - голос предательски дрогнул.

-Всего ли тебе хватает, Минако? – как бы между прочим поинтересовался лорд и принялся снимать китель.

Девушка вжалась в кресло, и это не ускользнуло от его взгляда: боится. Очень, очень боится.

-Спасибо, мне всего хватает, - послышался тихий ответ.

-У тебя уже были мужчины?

Девушка, сгорая от стыда, отрицательно покачала головой.

-Не бойся, подойди сюда, - Кунсайт внимательно смотрел на свою новую наложницу.

Минако медленно встала и подошла, схватившись за юбку, и Кунсайт видел, как трясутся ее плечи. В ее глазах была отчаянная мольба не обижать ее, детская, искренняя, что его глаза и прикосновения невольно стали ласковыми.

-Не бойся, - снова попросил ее мужчина и посадил к себе на колени.

Он действительно был терпеливым и нежным, потому что, кажется, каждый ее вздох, взгляд, жест был доверчивым и испуганным, правдивым. Этого Кунсайт давно не встречал и не помнил. Ему не хотелось спугнуть этот момент, поэтому он наклонил голову, когда ее пальчикам вдруг захотелось поиграть с его прядями, и поцеловал, когда она подалась вперед. Он терпеливо удовлетворял ее любопытство, позволяя изучать, быть игрушкой в ее руках. А когда она засопела на его плече, он не отодвинулся, а накрыл ее одеялом. Перенести девушку в ее комнату можно будет и попозже, когда она крепче заснет.

Сам Кунсайт не спал. Он лениво думал, что можно будет сделать ее покорной и верной, стоит только быть с ней чуть ласковее. Она молоденькая и доверчивая, насмерть перепуганная, поэтому если Кун протянет ей руку, она будет благодарна всю жизнь. А в жизни лорда было слишком мало верных людей, таких, которым можно было вывернуть и сердце, и душу (чем он занимался крайне редко и то под алкоголем). Мужчина еще раз посмотрел на умиротворенное лицо девочки и тонко улыбнулся: это будет просто.
________________
Часть 3
Когда Минако проснулась, было уже светло. Вся ее комната утопала в солнце, так, что глаза слепило.

-Все спишь? – Амани бесцеремонно уселась к ней на кровать и тут же участливо спросила. – Ну.. как?

Минако зачем-то кивнула, выражая, видимо, что с ней все в порядке.

-Как вчера добралась до комнаты?

-Не помню, - честно призналась Мина, садясь на постели. – Я заснула у Кунсайта, видимо, кто-то меня потом перенес.

-Ты заснула у Кунсайта? – изумилась Амани. – Он никогда никого не оставляет у себя в кровати, сразу отправляет назад.

-Быть может, я слишком быстро уснула, и он тут же это сделал, - пожала плечиками Минако. – Я же не помню, - ей не хотело питать тщетных надежд на свой счет.

Минако еще даже не понимала, что ощущает по тому поводу, что произошло вчера. Она была просто рада, что осталась невредимой. И все было не так страшно, как казалось.

-Все уже давно встали. Сегодня приезжает лучший друг Кунсайта, лорд Нефрит, девушки готовятся к приему. Кунсайт любит, чтобы его друзьям нравились его рабыни, - Амина скривилась, и Минако невольно прыснула. – Я бы на твоем месте так не смеялась. Кунсайт ни в чем не отказывает своим друзьям, в том числе, и в девушках.

-То есть?.. – девушка почувствовала, как холодеют ладони.

Амани ничего не ответила, а только потянула Минако с постели:

-Пойдем, тебе тоже нужно переодеться и причесаться.

Минако отчаянно не хотелось идти, но она не могла противиться.

-Не пойдешь волей – заставят, - строго сказала Амани, словно угадав ее мысли. – И тогда жди неприятностей.

Минако покорно натянула вчерашнее платье и пошла за ней.

***
В комнате слышались оживленные женские переговоры, туда-сюда сновали полупрозрачные короткие платья, кругом были разбросаны пудреницы, одежда, страусиные перья. Минако с недоумением смотрела на эту счастливую возню.
-Неужели они рады? – недоуменно воскликнула девушка, дергая Амани за рукав-фонарик.

Та грустно усмехнулась, в который раз удивляясь наивности девушки, ее незнанию жизни.

-Да, Минако, они рады. И не надо осуждать их. В этой жизни они ничего не видят, кроме этих стен, приезд Нефрита – это событие. А события здесь, за стенами – редчайшие явления.

Минако все равно не понимала, как не пыталась. Это ей было противно и страшно.
-Скоро ты поймешь, - грустно вздохнула Амани.

-Нет, не пойму, - упрямо и беспомощно замотала головой Мина. – Я не хочу этого понимать! – девушка убежала, оставив подругу одну.

Амани еще раз глубоко вздохнула. Ей было жаль ее чуткой, детской души. Где же ты жила, Минако? В какой сказочной стране, раз сумела сохранить такое сердце? А ведь итог неизбежен: скоро ты так же будешь краситься ради чужих мужиков и ссориться из-за платьев. Амина взяла одежду для себя и Мины, и вышла.

***

-Ну как ты, дружище? Где Карон? – Кунсайт по-дружески обнял друга, и лорду пришлось выплюнуть тонкую папиросу:

-Где-где? А черт ее знает, - ответил Нефрит, плутовски усмехаясь. – Я не интересуюсь. И не собираюсь возить Карон в этот малинник, нас все-таки венчали.

-Ох, Неф, тебя, видимо, только могила исправит.

Они прошли в кабинет Кунсайта.

-Ну и что там с Эндом? – поинтересовался Кун. – Есть у него что-нибудь от Берилл?

-Нет, - покачал головой Нефрит, наливая в стакан виски. – Ты знаешь, Энд теперь малая сошка. Понятия не имею, как Берилл его еще держит на троне. Она же давно сама всем правит, рыжая стерва. И нас давит заодно. У меня границу три дня назад обстреляли, не иначе, как ее молодцы. У тебя-то тихо?

-Пока тихо, - Кун тоже отпил из стакана. – Но я тоже не дремлю, если что, у меня и оружия припасено, что на каждый ее волосок хватит и ее прихвостням достанется.

-Эх, Эндимион!.. Во что он превратился!.. Это все из-за этой… Серенити… Как ее не стало, и он точно покойник бродит.

-Говорят, это Берилл ее убила. Серенити беременна была, этой змее то было не по вкусу. Боялась наследника. А Энд теперь жить не хочет, - лицо Куна свела судорога. – Есть же на свете…

-Ничего, - Нефрит ободряюще толкнул его в плечо. – Прорвемся. Главное – ухо востро держать, помогать друг другу.

Кунсайт согласно кивнул. Да, теперь ему не на кого опереться, кроме как на Нефрита. Но в этом-то и заключалась их сила. Рыжая дрянь не посмеет сунуться, пока Нефрит и Кунсайт едины.

-Ну что, где там твои девочки? А то я, признаюсь, с дороги устал, - Нефрит потянулся, словно пантера.

Кунсайт знал эту его слабость и тут же отвел его в девичье крыло. Нефрит долго выбирал себе развлечение, пока вдруг не наткнулся на Минако.

-Вот эта так ничего, - оценил лорд и потянул перепуганную девушку на себя, которая вдруг вырвалась и закричала.

-Постой, - Кунсайт загородил собой Минако. – Это мое.

-Ну ты и жмот, - восхитился Нефрит.

-Это для моего личного использования, - заявил Кун. – Ты же не будешь давать кому-то свою зубную щетку? Выбирай любую, кроме этой.

Нефрит взял каких-то двух девиц и удалился, а Минако все стояла на месте и в ее голове болезненной дробью бились слова: «Это для моего личного использования…»
__________________
Часть 4
-Ты меня ненавидишь? – Кунсайт залез в деревянную кадушку, наполненную горячей водой с благовоньями.

Минако вытерла сырые руки, расставила бутылочки по полкам и повернулась к господину.

-Нет, - ответила девушка и села на деревянную скамеечку. – Вы не сделали ничего мне дурного.

-Да? – несколько удивился Кунсайт. – А то, что ты сейчас здесь, разве не моя заслуга? – сколько он себя помнил, все наложницы обвиняли его в этом.

-Это заслуга тех грабителей, - горько ответила девушка. – Мне все равно было бы не жить.

-Почему? – он отдаленно понимал, что причиняет ей боль, но упрямо продолжал спрашивать.

-Мой дом, мое селение спалено. Жители убиты, в том числе мои мать и отец. Я бы погибла там. Я бы… - ее голос прервался.

-Успокойся, здесь тебя никто не тронет.

-Даже Нефрит? – решилась спросить Минако, хотя Амани строго-настрого запретила ей докучать господину вопросами.

Кун усмехнулся:

-Даже он.

Мужчина поднялся и взял полотенце, замечая, что Минако стыдливо опустила глаза. Он знал, что его задумка уже воплощается в жизнь. Он давал Минако уверенность, что не даст ее в обиду. Не так далек тот час, когда она станет преданна. Сейчас главное - продолжать быть ласковым, и желательно хотя бы какое-то время не менять любовниц. Физическая верность тоже имеет свое немалое значение.

-Ну, чего ты теперь боишься? – он повернул ее к себе, тепло улыбаясь. – Меня?

Девушка подняла глаза и отрицательно покачала головой.

Дальнейшего и не требовалось. Кун захватил в ладони ее лицо и страстно поцеловал…

***

-Чего? – Амани не верила своим ушам. – На всю ночь? Второй день подряд?! – девушка говорила так громко, что Минако замахала на нее руками, чтобы она утихла. – У нас такое было только с Камиллой, и то Кунсайт сразу отправлял ее к себе. Так она до сих пор ходит, как королева, - уже шепотом, насмешливо рассказывала Амани. – Ух не знаю, что ты за колдовская девочка…

-Не придумывай ничего такого, - слабо возразила Минако, наклоняясь над тарелкой с луковым супом.

-Знаешь, быть может, мне очень надо верить, что он мог бы в тебя влюбиться, - вдруг призналась Амани, небрежно смахнув светлую челку набок. – Хочется верить, что еще где-то случается любовь.

-Это не та история, и ты об этом знаешь, - горько возразила ей Минако. – Рабыня и господин… Да, звучит красиво. На деле же – невозможно.

-Я тоже так думала, - вдруг горячо принялась шептать Амани, позабыв про еду. – Пока… Так, поклянись мне, что никому не расскажешь!

-Не расскажу, - Минако сердечно прижала ладони к груди.

-Был тут один… Красивый и богатый, могущественный – его все боялись. И рабынь у него было больше, чем у Кунсайта раза в два. Но нужна ему была только одна, понимаешь? Он ее полюбил, она его – тоже. И он сделал ее вольной, чтобы жениться, и женился же! Она ждала ребеночка… а потом… Ее убили.

-Как убили? – ужаснулась Минако.

Амани мрачно кивнула:

-Зарезали. Этот господин, что любил ее, нашел жену мертвой, плакал над ней, кричал, а без толку. Не знали, кто такое зло совершил. Потом только додумались, что во власти тут дело, наследника боялись. Только всем говорили, что это фанатики сделали, не желая признавать госпожой рабыню. А все враки то были, Серенити любили все…

-Серенити? Неужели ты о?..

-Да, о Эндимионе, нашем короле. Только вот никто не знал почти, что она бывшая наложница. Потому что на ангела была похожа, на самую прекрасную принцессу. И что же сталось?

-А откуда ты это узнала? – жалостливо спросила Минако.

-От Кунсайта, он тогда тоже только все узнал. Тошно ему было, вот он мне все и рассказал. Только я жизнью поклялась, что молчать буду. И тебя прошу, - Амани строго посмотрела на новую подругу. – Я тебе верю, помни об этом. Чуть что – моя голова на плахе будет.

-Что ты? Никогда я тебя не предам!.. – испугалась Мина и вдруг спросила: - А Кунсайт был очень расстроен?

-На себя был не похож. Эндимион ведь друг его давний, и Серенити он знал. Ни одну женщину он толком не уважал, кроме нее. А теперь Эндимион совсем слаб стал… - вздохнула Амани. – Знаешь, за такие чувства можно и умереть.

Минако тоже думала об этом. Она не верила, что Кунсайт может ее полюбить, но верить в чудеса она еще не разучилась. Как бы это ни было страшно. И чем бы ни закончилось
_______________________
Часть 5
Кунсайта не было весь день, он часто появлялся только к позднему ужину, когда его земли накрывала темнота. Сегодня, вероятно, он был с Нефритом, Амани говорила, что они часто охотятся вместе на кабанов и едят их прямо в лесу, на костре, а оставшуюся часть везут главному повару. Тогда немного жирного, сочного мяса перепадала всем: и слугам, и наложницам. Минако просидела весь день в саду, помогала садовнику поливать клумбы и высаживать луковицы тюльпанов. Работы она не боялась, только все это напоминало ей родителей, селение у моря, запах соли… Ее собственный маленький огород. А этого больше не будет, никогда-никогда.

Девушка была расстроена, поэтому после ужина наскоро распрощалась с Амани и ушла к себе. Она приняла ванну и тут же легла спать, устроившись на узенькой кровати. И ей снилось ее детство у моря, морщинки у лучистых маминых глаз, папины блестящие рыболовные снасти… И, кажется, слишком уж явно, реально щекочет ее лицо пух отцветающего чертополоха. Девушка даже пошевелилась и проснулась, и ощущение почти сразу пропало. Оказывается, это Кунсайт нагнулся над ней и невольно задел ее кожу своими белыми волосами.

-Прости, не хотел тебя будить, - он выпрямился, а Минако села на кровати.

Мина протерла слипающиеся глаза:

-Вы что-то хотели, господин?

-Нет, ничего особенного. Просто хотел убедиться, что ты спишь. Оказывается, только помешал, - усмехнулся он и сел с ней рядом на кровать.

-Вы не помешали, - она поспешно раскрыла глаза и предала себе как можно более бодрый вид, чем искренно рассмешила Кунсайта.

-Не лукавь, - погрозил пальцем он без всякого осуждения, а потом вдруг спросил: - Что тебе снилось? У тебя было такое… умиротворенное лицо.

-Мне снился мой дом, - призналась Минако. – Приснилось все, что я люблю.

-А я тебе приснился? – прошептал он и приблизился почти вплотную к ее лицу; девушка, оробев, беспомощно захлопала глазами:

-Я приняла ваши волосы за пух чертополоха, - зачем-то сказала она, но Кунсайт сделал из этого свои выводы:

-Значит, тебе нравятся мои волосы. А это уже немало, особенно если посчитать, сколько их у меня на голове, - он ухмыльнулся и отвел золотистую прядку от ее щеки. – Быть может, когда-нибудь я понравлюсь тебе весь, целиком? И приснюсь? – он снова рассмеялся, и Минако отметила про себя, что никогда не видела его смеющимся.

-Вы уже мне нравитесь, - робко призналась она. – Особенно когда улыбаетесь.

Кунсайт машинально отметил про себя, что это очень даже неплохо. И то, что она совершенно искренна.

-Тогда я постараюсь улыбаться почаще, - решил он и тут же принялся исполнять свои слова.

-Не надо, делайте это от души. Улыбка бывает красивой только тогда, когда она правдивая.

И почему-то эти ее слова снова заставили его улыбнуться, но уже не картинно.

-Тебе нужно спать, я и так тебя разбудил, - он накинул на нее одеяло, и девушка снова легла. Он подумал и поцеловал ее в лоб, как маленькую девочку.

-Почему вы так на меня смотрите? – робко спросила Мина, когда Кунсайт навис над ней с задумчивым видом.

Он растерянно мотнул головой и вздохнул:

-Думаю, что сегодня ты мне обязательно приснишься.
***

-Зачем тебе эта девчонка? – поинтересовался Нефрит, разваливаясь в кресле уже родного ему кабинета Куна.

-Ничего ты не понимаешь, - буркнул Кунсайт. – Я сделаю ее своей верной…мм…подругой. Самой верной.

-Тебе что, верности остальных мало? Вон у тебя их сколько… весь гарем бродит этих верных и готовых на все, - он криво усмехнулся, выражая свое призрение.

-Мы говорим о разных вещах, Неф. Дай им волю, они все разбегутся, оставив меня Берилл-матушке на растерзание, да еще и помогут ей. А мне нужна преданная, как собака. Чтобы света без меня не видела, - в его лице появилось что-то яростное. – И Минако способна такой стать. Она уже такой становится.

-Верность? – Нефрит цинично хмыкнул. – Что – верность? Карон – моя венчанная жена, перед Богом клялась мне в этой твоей верности. И что? Боюсь даже предположить, сколько у нее мужиков. Другой пример – наш Энд и Серенити. Вот уж обожание, какого не бывает! И к чему это привело? М, Кунсайт?

-Думай, что хочешь. А Минако станет моей. Полностью, безоговорочно.

-Смотри, как бы это против тебя потом не обернулось, - вздохнул Нефрит, и Кунсайт еще не знал, что его слова окажутся пророческими…
____________________
Часть 6
-Пора кое-что проверить, - глубокомысленно заметил Кунсайт, ведя Нефрита по коридору к девичьему крылу. – Так сказать, подвести итоги двух недель моего ангельского поведения. О, я проявлял просто чудеса внимательности и нежности. Спал только с ней, разговаривал только с ней, улыбался только ей и далее по списку, - мужчина криво усмехнулся.

-Иногда, Кун, я поражаюсь твоей жестокости, - заметил Нефрит.- Ведь ясное дело, что ты задумал недоброе. Мне прямо жалко эту девочку.

На это Кунсайт ничего не ответил. Оба мужчины старались вести себя так, как ни в чем не бывало (и это им с успехом удавалось). Кун скользнул взглядом по Минако, которая тут же улыбнулась ему – доверчиво, но стеснительно, - однако мужчина подхватил двух девушек и, прижав их к себе, куда-то удалился в гостевое крыло. Ему совсем не надо было видеть выражение лица Мины, чтобы понять ее растерянность и шок.

-Кун, а ты не перегнул палку? – все-таки воззвал к совести друга Нефрит. – У нее что-то такое появилось на лице… словно ты ее в спину ударил.

-Отлично, значит, успех близко, - самодовольно заявил Кунсайт.

Но расслабиться не получилось. Чем больше времени проходило, тем сильнее он мрачнел, чаще отпивал из своего бокала, потом, разбуянившись, выгнал девиц, запустив в них напоследок пустой бутылкой. Нефрит насилу усадил его на диван, а то он еще хотел тех догнать.

-Иди уже спать! – рассердился Нефрит. – Иначе прикую тут к колонне!

-Я пойду к Минако, - заявил Кун, еле ворочая языком. – Я без нее не… не усну!

-Здрасьте-приехали! – саркастично хмыкнул Нефрит. – Ты несколько часов назад перед ее носом ушел с каким-то бабами. Думаешь, она тебе колыбельные петь будет? Иди, проспись, для начала. А завтра разбирайся.

-Пошел ты… к Берилл! – Кун оттолкнул друга. – Я пой-ду к Минако… Где там дверь?

Как не уговаривал Нефрит Кунсайта, тот все равно направился в девичье крыло, когда Неф, плюнув под ноги, отказался его удерживать. Его изрядно шатало, но остатки мозга еще работали, поэтому он даже нашел нужную дверь. Мужчина бесцеремонно ворвался внутрь, но тут же замер (насколько это было возможно). Минако лежала на кровати так, как это было в первый вечер, когда он ее увидел: лицом к окну. Но в этот раз ее спина мелко подрагивала. Кунсайта это сразу насторожило, хотя голова работала медленнее тела.

-Минако? – он включил свет, который, конечно, был ярче горящего на стене бра, и тут же поморщился.

Девушка резко обернулась к нему и принялась судорожно вытирать красные щеки.

-Ты что, плакала? – изумился он. – Кто тебя обидел? – мужчина нетвердо прошел к кровати и сел на нее, чуть не промахнувшись.

-Никто, - глухо ответила девушка и отшатнулась от него. – Вы пьяны.

Она испытывала смесь ужаса и радости от того, что он пришел, и ей было противно от этих унизительных чувств. Как так можно? Зачем он явился? Она уже и забыла, кем является в этом замке. И ей это отлично напомнили. Только вот девушка никак не могла понять, зачем был тот маскарад? Чтобы ей было больнее? Это обычай у них такой – топтать, чтобы человек окончательно загнулся? И ей было страшно, что в глубине души она все-таки ждала его и надеялась на какое-то чудо.

-Пойдем со мной, - он потянул ее за руку, но Мина вырвалась, тут же отползая к спинке кровати. Сейчас у нее было ощущение, что ее вываляли в грязи.

-Тебя купили? Как вещь?

-Так же, как и тебя.

-Пойдем. Со мной, - членораздельно сказал Кунсайт, и на его лице появилось что-то твердое и даже злое.

Буквально трясясь от страха, Минако отчаянно замотала головой. Тогда Кунсайт больно сжал ее руку, что она вскрикнула. Мужчина выпустил ее запястье, и та прижала руку к груди, в ее глазах был такой страх, какого Кун еще не видел. Он был острым, мертвым, забитым. Даже отравленный алкоголем мозг слегка прояснился и заставил схватить ее в объятья, но уже не грубо, а успокаивающе. Девушка хоть и попыталась выбраться, но скоро сдалась, громко разрыдавшись, и почему-то этот звук вывел Кунсайта из пьяного дурмана окончательно.

-Минако, Минако! – он зачем-то звал ее, хотя она не откликалась и вообще не реагировала, как вдруг Мина резко подняла голову и отстранилась. Она быстро рванула на себе ночную сорочку:

-Вы же за этим пришли, господин? – закричала она. – Так давайте быстрее и уходите!

Кунсайт ужаснулся ее поступку:

-Минако, опомнись! Ты что творишь?!

Но девушка снова ничком свалилась на кровать, рыдая еще громче. Мужчина снова сгреб ее в объятья и накрыл одеялом, принялся раскачиваться из стороны в сторону и что-то шептать. Он и понятия не имел, что ему станет так хреново от своей задумки. Он и понятия не имел, что все это может принять такой оборот.

***
Мужчина не заметил, как уснул, опершись на жесткую спинку. В его руках спала девушка. И то и дело ее плечи вздрагивали сквозь сон…
___________

@темы: Мои фанфики

16:02 

Сборник "Зимнее"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Sailor Moon
Персонажи: Любимые пэйринги и персонажи

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, AU

Размер: Мини, 27 страниц
Кол-во частей: 8
Статус: закончен
_____________
Описание:
Маленькие истории, полные нежности и предновогодней суеты!
___________
Один (Ами/ Зой)
-Терпеть не могу эту предновогоднюю суету, - запальчиво заявил Зойсайт, стряхивая с пышных кудрей блестки вперемешку с серпантином.

Он кое-как установил посреди комнаты пушистую елку, еще пахнущую морозом, водрузил на верхушку пятипалую звезду и даже честно развесил гирлянду, мечтая как можно скорее отвязаться от всего этого. И кто придумал столько крутиться ради того, чтобы просто напиться и проснуться где-то в куче белья с дикой головной болью?!

-Странно, Зой, а ты раньше казался мне романтиком, - ласково усмехнулась Ами, садясь на край дивана. - Это же такое волшебство... Понимаешь? Когда я была маленькой, - девушка повернулась к Зойсайту лицом, - Новый Год был самым чудесным днем. Папа приносил домой большую ель - вот такую, как эта, - мы все вместе ее наряжали, сидели за праздничным столом, шутили, а ровно в полночь выходили на улицу и запускали в небо салюты, - Ами мечтательно улыбалась, совсем не замечая лукавого взгляда жениха. - Жаль, что детство кончается, а вместе с ним и особенное чувство праздника,когда ты не задумываешься над тем, сколько хлопот тебе приносят приготовления,а просто получаешь удовольствие. Просто счастлив, вот и все, - она вздохнула с долей грусти и встала с дивана. - Надо проверить пирог, - девушка вышла из комнаты, оправив красивое серебристое платье.

Зойсайт глянул на настенные часы: половина двенадцатого. И где найти открытый магазин? Все уже давно сидят в кругу семьи,разливают шампанское, смотрят новогодние программы...Эх, была не была! У Ами будет праздник, такой, какой она хочет и заслуживает! И Зойсайт все для этого сделает!

-Ами, я на минуточку, - Зой быстро натянул зимние ботинки и куртку и выскочил за дверь, машинально проверяя деньги в кармане.

-Так, ну и что делать? - спросил он сам себя, ежась от холода.

На улице было пустынно, хотя где-то уже грохотали хлопушки и мелькали разноцветные вспышки. Парень вышел к ближайшим магазинам, не особенно надеясь на удачу. Он даже подергал пару дверей, но те, конечно, оказались закрытыми: до Нового года осталось минут двадцать, не больше.

-Черт! - в сердцах бросил он, бегая в волнении мимо торговых рядов, но витрины были безнадежно темными.

Вот и устроил любимой девушке праздник, нечего сказать!

-Молодой человек, хватит ломиться в дверь, закрыто же, - укорил парня один прохожий мужчина, когда Зой с особым старанием принялся дергать ручку, игнорируя табличку "закрыто".

Зойсайт безнадежно махнул рукой и отошел. А ведь так хотелось подарить ей немножко чуда...

-Что вы хотели? - участливо поинтересовался неравнодушный мужчина. - Вам помочь?

-Спасибо, но ничего не выйдет, - устало вздохнул Зой. - Моя невеста очень хочет салют, а я совсем не подумал купить петарды, везде уже все закрыто. А это наш первый Новый год вместе... - ему было бесконечно досадно за свой промах.

-Тогда позвольте побывать сегодня вашим Санта Клаусом, - рассмеялся мужчина, вынимая из кармана ключи. - Это мой магазин, я живу выше этажом, так что мне не составит труда сделать для вас доброе дело. Сегодня же мечты должны сбываться, правильно? - он проворно открыл дверь и "вкатился" в небольшое помещение с поразительной грацией для такого грузного человека.

Зойсайт, еще не веря своему счастью, зашел следом.

Мужчина уже стоял за прилавком и как ни в чем не бывало улыбался, словно сейчас был белый день, а не канун Нового года. Мягкие огоньки освещали сувенирную лавку, украшенную к празднику.

-Наверное, вам нужно только самое лучшее для вашей невесты? Вот, - он выложил на прилавке несколько питард в яркой обертке. - Это - "Звездопад", я сам купил таких добрый десяток, мои дочки от них в полном восторге. Еще есть "Ракета", "Эльфийская пыль", "Поляна"...

-Я возьму всего понемногу, - улыбнулся Зой, набирая целые руки петард. - Спасибо вам, огромное! - с чувством поблагодарил парень. - Веселого Нового года!

-И вам, молодой человек! - улыбнулся владелец магазина.- Не забудьте: "Звездопад" запускайте в конце!

Зойсайт кивнул и побежал домой, боясь опоздать хотя бы на минуту. Он воткнул петарды в снег недалеко от дома и вбежал в квартиру:

-Ами, собирайся скорее, - часы показывали без пяти двенадцать.

-Что? - в коридор выбежала взволнованная девушка. - Где ты был?

-Некогда! - отрезал Зой, подавая ей шубку. - Одевайся, а то опоздаем! Всего ничего осталось!

-Да объяснишь ты мне что-нибудь? - всплеснула руками Ами, послушно накидывая одежду и обувь.

Они вышли на улицу. Зойсайт долго копался в снегу, поудобнее расставлял петарды, когда как Ами недоуменно жалась в стороне,ничего не понимая. Парень зажег несколько фейерверков и отошел к невесте:

-Смотри! - он указал пальцем в небо.

Тут же бархатное покрывало покрылось яркими всполохами: зелеными, синими, алыми! Девушка изумленно ахнула, завороженно глядя вверх, туда, где сейчас свершалось маленькое чудо, маленькое волшебство из детства. Она заливисто рассмеялась, хлопая в ладоши, а потом звонко чмокнула жениха в щеку.

-Спасибо, Зой, спасибо тебе! Когда ты успел?

-Ну, мне помог один Санта Клаус. Но это секрет! - рассмеялся он и зажег последние петарды.

"Звездопад" осветил все небо над ними, перечеркивая высь золотыми стрелами и искрами, ярко рассыпался мириадами всполохов и крошечных звездочек.

-С Новым годом, - шепнул Зой и поцеловал смущенную и раскрасневшуюся от удовольствия Ами. - С нашим счастьем!

*****

Дарить волшебство так легко! Не скупитесь на добрые поступки, и оно всегда будет с вами. И не только в Новый год...
_____________________
Два (Ятен/ Минако)
-Скоро Новый год, - зачем-то произнес Сейя, с любопытством глядя на витрины магазинов, подсвеченные яркими гирляндами и украшенные бумажными снежинками.

Это была первая зима в их жизни. Никогда еще Ятен не видел столько снега, на его родине цвело вечное лето, а здесь... Все белым-бело, словно кто-то сверху щедро посолил дорогу чистейшей солью, только вот на вкус снег пресный, Коу успел попробовать, пока никто не видел. И холодно. Даже чересчур. А Сейя еще затеял глупую игру - нужно слепить крепкий ком снега и запустить в кого-нибудь, желательно, чтобы в голову попало (это уж обязательно, все же туда целятся!). И кому это может нравится? Во всяком случае, точно не Ятену, который
от души макнул моську брата в сугроб, чтоб неповадно было.

-Ну и что? - равнодушно спросил беловолосый, вжав в шарф замерзший нос.

-А то, что это самое время дарить подарки. Ты уже приготовил мне подарок? - осведомился Сейя, прекрасно зная, что брат наверняка раздражиться.

-Да. Я не буду колотить тебя неделю. Устроит подарочек? - язвительно фыркнул Коу, стрельнув в сторону братца колючим взглядом.

-Щедро, однако, - оценил Тайки, оторвавшись от книжки; он даже на ходу умудрялся читать.

-Вот и радуйтесь, пока я такой добрый, - высокомерно бросил Ятен и тут же получил увесистый толчок в бок от Сейи.

-А я вам, между прочим, все уже купил, - заметил он. - Мы с Усаги недавно ходили в магазин, и...

-Все, можешь не рассказывать, - перебил его Тай. - Я уже ничем не буду удивлен, если даже ты мне подаришь соковыжималку или набор "Сделай сам".

-Вот можно без шуточек, а? Я прикупил вам очень даже полезные вещи!

-Ага! - хором ответили Тайки и Ятен и рассмеялись.

Молодые люди зашли в кафе, пропуская в помещение волну морозного воздуха. Зато внутри было тепло и пахло выпечкой, а это так приятно после длительной зимней прогулки!

-Куколка! - выкрикнул Сейя и помахал рукой, отыскав взглядом девушку со смешными хвостиками-оданго, и пошел между столиками; остальные братья, переглянувшись, двинулись за ним.

"Ну вот..." - устало подумал Ятен, замечая среди девочек светящуюся физиономию Минако.

-Привет, Ятен! - тут же чирикнула она, и парню захотелось куда-нибудь исчезнуть, так что он поспешил занять место рядом с Мицуно.

-Вы уже купили подарки? - спросила Макото, доставая разноцветные подарочные пакетики.

"Неужели нет других тем для разговора?"

-Я скоро уезжаю, так что до Нового года вас больше не увижу. Вот, - она раздала парням по
подарку. - С Новым Годом!

Ятен открыл бархатную коробочку: на белой подушке сияли красивые запонки.

-Спасибо, - искренне улыбнулся Ятен.

Минако, заметив восторг парня, тут же огорчилась:

-А я еще ничего не купила... - и тут же лукаво улыбнулась: - А что ты хочешь в подарок, Ятен?

Откровенно говоря, ему хотелось, чтобы эта девчонка отстала от него раз и навсегда, но он лишь поджал губы и сделал вид, что не слышит ее.

-А? Ятен! - дотошная Айно даже потрепала его по плечу.

-Бабочку! - сердито выпалил он первое попавшееся. - Живую бабочку!

Девушка озадаченно уставилась на него, а Ятен был рад, что, по крайней мере, она хотя бы молчит.

За весь вечер она больше не сказала ему ни слова и даже на глаза не попадалась вот уже почти неделю, словно растворившись в предновогодней метели. Ятен начал испытывать нечто похожее на беспокойство, начиная сердиться и на себя, и на Айно.

Наконец, настал Новый год. Целый день Ятен метался по магазинам, принимал какие-то поздравления, куда-то ездил... В итоге он приехал домой только к вечеру, Сейя и Тай были уже там.

-Эй, Ятен, тебе посылка! - сходу заявил Сейя, встречая уставшего и злого брата у порога. - Тут заходила Минако...

"Объявилась!"

-В общем, иди смотри!

Ятен почти боялся. Мало ли что ей в голову взбредет? Он с опаской зашел в свою комнату, но ничего ужасного не увидел. На столе только лежала алая коробочка небольшого размера, а к ней привязана записка "С Новым Годом!". Ятен открыл коробку и замер: в ней сидела большая темно-зеленая бабочка с яркими салатовыми полосами. Она дрогнула крылышками и подползла к краю коробки, на дне которой лежала бумажка.

"Это - Papilio Palinurus, гостья из тропиков. Когда я ее увидела, то она мне чем-то напомнила тебя (а точнее, твои глаза), вот и решила, что тебе она понравится. Красивая, правда? Надеюсь, она будет радовать тебя.
С искренними поздравлениями,
Минако"

Вдруг бабочка взлетела и села ему на голову. Ятен рассмеялся:

-Ты прямо как твоя хозяйка, все норовишь ко мне прилипнуть!

Коу аккуратно снял цветное чудо с волос и посадил бабочку на штору. Все еще посмеиваясь,он вышел в коридор.

-Эй, Сейя, у тебя есть номер Минако?..

***
Бескорыстный подарок - это самый лучший подарок, который вы можете подарить. Тепло всегда остается, даже если вы подарили самодельную открытку. Главное - не мишура, главное - искренность.
______________________
Три (Зойсайт, Нефрит, Джедайт, Кунсайт в роли ДЕТЕЙ)
-Я сейчас выдеру твой длиннющий хвост! - что есть силы завопил Нефрит и кинулся за удирающим Зойсайтом, который запустил в тонкую звездную мозаику сгусток огня; хрупкий изящный узор, сотканный из тысячи звездных пылинок, обуглился и померк, рассыпавшись кучкой пепла. - Я делал его неделю! - мальчик еле сдерживался, чтобы не расплакаться от обиды, а плутишка Зой окружил себя Пламенным Кольцом и был таков.- Кун, скажи ему что-нибудь!..

-Влюбился, влюбился! - дразнил Зой и корчил рожи расстроенному Нефу. - Влюбился в глупую девчонку с картины!
Нефрит, отчаянно краснея, жалко собрал пепел в кулак. Он ни за что бы не признался, что та зеленоглазая девочка с портрета, присланного с Юпитера, очень понравилась восьмилетнему лорду. На большом полотне смеялась кудрявая маленькая леди в синем платье с пышными оборками, почти как у его мамы. А так как Нефрит считал, что его мама - самая красивая на свете, то и девочка ему очень понравилась. Не может же некрасивая девочка носить платья, похожие на мамины! Ливия, так ее звали, прилетала на Землю на зимние каникулы, и мальчик захотел сделать ей подарок. Он собрал много-много звездных пылинок и стал выкладывать из них узор на тонкой слюдяной пластинке. Он работал старательно и кропотливо, и вот теперь Зой, противный задавака, все уничтожил. Юный лорд Звезд расстроено отвернулся.

-Зойсайт, что это за выходки? - самый старший мальчик лет десяти, беловолосый Кунсайт, лорд Льда, спокойно поднялся со своего кресла, но ой как не понравилось Зойсайту выражение лица старшего товарища; часто безалаберный и неуправляемый Зой не мог перечить только Куну, которого считал своим наставником, поэтому сейчас виновато потупился и снял защиту. - Ты ведешь себя не как лорд и тем более не как будущий генерал Земли, товарищ Эндимиона. Кто позволил уничтожить тебе чужой труд? Мне стыдно за тебя.

Зойсайту так стало обидно, что впору бежать прочь из каминной, забиться и никуда не выходить. "Вот, помучаетесь вы у меня", - мстительно думал Зой, представляя, как его разыскивает весь дворец и никак не может разыскать.

-Не расстраивайся, Неф, - сказал Джедайт, отрывая взгляд от книги; он всегда читал и редко разговаривал, Зойсайт считал его занудой, но приставать боялся - лорду Иллюзий уже исполнилось девять, куда семилетнему Зойю до него? - Твой узор был таким красивым, что я запомнил его до мельчайший деталей, - секунда - и в воздухе появилась утерянная мозаика. - Ты можешь сделать такую же. Если хочешь, я помогу тебе собрать звездной пыли.

Решительно улыбнувшись, Нефрит уничтожил пепел и принялся раздумывать, какую рамку он сделает для узора. На Зойсайта резко перестали обращать внимание, и мальчик поскучнел. Он совсем не любил, когда его игнорируют, а лорды стали заниматься своими делами: Джед снова уткнулся в книгу, Нефрит вдохновенно рисовал эскиз, Кунсайт чистил свой двуручный меч.

Насупившийся лорд Огня незаметно выскользнул за дверь. Никому нет до него дела, все думают, что он просто пакостит, а ведь ему просто обидно. Кругом зима, все готовятся к Новому году, приезду маленьких принцесс ко двору. И все чем-то заняты. Кунсайт помогает делать ледяные статуи в королевском парке, это у него здорово получается, Зой сам видел. Все фигуры отточенные, гладкие, а как ослепительно блестят на Солнце! Вот это – настоящее мастерство. Джед создает такие правдоподобные зимние иллюзии, что у зрителей дух захватывает: его магические картинки умеют не только отображать то, чего нет, но и шевелиться. Даже Нефрит нашел себе применение, делал какие-то рисунки для девчонки. А что он, Зой? А ничего! Что может огонь среди зимы? Его руки, наделенные магией, такие горячие, что снег и лед мгновенно плавится, и он ничем не может помочь, а только путается под ногами. Даже мама, слишком взволнованная приездом принцессы Амалии, совсем его позабросила.

«Вот и взяла бы ее своей дочкой, а меня отправила бы куда-нибудь, в другую Галактику», - мальчик сел на большой дворцовый подоконник и стал смотреть в сад тоскливым взглядом, думая, что бы он делал в одиночестве. И вообще – сколько проблем от этих маленьких вертихвосток! Девочки – это такая скукотища, к тому же, все девчонки – отменные ябеды. И теперь их придется терпеть, из-за них Зойсайт остался один. И эта Амалия, наверное, тоже противная.

Зойсайт еще не видел своей нареченной, он даже не особенно осознавал, что это вообще значит – нареченная, но уже понимал, сколько напастей ему от нее будет. Вот Кунсайт уже видел Миналин, принцессу Венеры. Он сказал, что принцесса – маленькая девчонка, все время лившая слезы и не выговаривающая букву «ш». Зой и сам еще не очень справлялся с некоторыми словами, но заведомо считал, что Амалия – почти что Миналин, а может, даже хуже. Так что от этих принцесс одни неприятности.

А мальчику так хотелось зимнего чуда, так хотелось сделать что-нибудь полезное, нужное, новогоднее… Но нет, зима совсем не любит огня. Приходилось сидеть в одиночестве или злить других (тогда, быть может, и ему перепадет чуть-чуть внимания).

-Зой, слезь с подоконника, - вдруг в коридоре показалась мать Зойсайта, высокая рыжеволосая женщина в черном платье; она подошла к сыну. – Принцесса Амалия прибыла, а мы не можем тебя найти. Отец уже извелся. Иди, познакомься хотя бы, - женщина по-матерински внимательно оглядела сына.

Зойсайт без всякой охоты поправил китель, еще несколько нелепо сидящий на худеньких плечиках, и потуже затянул ленту на волосах. Он с тоской глянул за окно, в которое стучались пушистые хлопья снежинок и, выпрямившись, последовал за матерью…
_________ __________ ________
1. Девочка с Меркурия
-А где принцесса Амалия? - спросила мать Зойсайта у мужа, когда вошла в большую парадную комнату, залитую бледным зимним светом.

-Она в библиотеке, - улыбнулся мужчина в густую бороду. - Эта девочка очень начитанная, умная. Надеюсь, Зой, ты с ней подружишься? - он потрепал мальчика по плечу , на что Зойсайт вяло кивнул; родители заговорщически переглянулись, надеясь, что эти двое найдут общий язык, привыкнут друг к другу, и проблем со свадьбой не будет.

Зойсайт искренне не понимал, зачем ему встречаться с этой принцессой, раньше ведь жил без нее, даже очень неплохо жил. А теперь? Родители только о ней и зудят, зачем-то хотят, чтобы он с ней подружился. Да и какой ему интерес? Лучше бы посмотреть, как Кунсайт совершенствуется в борьбе на мечах, или сходить в конюшню с Нефом. Мальчик уже и позабыл, что поссорился с другом, так ему не хотелось торчать с этой Амалией. Он поднялся в главную дворцовую библиотеку в полном одиночестве, тихо скользнул вдоль стеллажей...

На большом кресле сидела девочка в легком розовом платье. Она была такой миниатюрной, что спокойно помещалась в нем с ногами, зато в руках у нее был огромный толстый фолиант, весивший, наверное, больше нее самой. Девочка внимательно уткнулась в книгу, совсем не замечая, что теперь не одна, но мгновенно вскинула темную головку,когда услышала, как Зой бесцеремонно уселся на стол и принялся качать ногами. От неожиданности и смущения Амалия даже не вскочила и не сделала книксен, как учила ее мать, а только мгновенно залилась краской.

-Что читаешь? - без всякого интереса спросил Зой, лишь бы что-то сказать. - Сказки?

-Нет, - качнула головкой девочка, оглядывая фолиант. - Я давно не читаю книг с картинками, - краска стала сходить с ее лица.

Зойсайта это очень удивило: лично он не терпел книг, в которых не было ярких иллюстраций и историй про пиратов.

-А зачем же тогда читать? - девочка все больше и больше стала напоминать ему Джедайта с его странными учебниками.

-Как это? - на секунду она улыбнулась. - Книги - это же так интересно! Через них можно узнать и увидеть то, чего нет, не было и никогда не будет. Или, наоборот, что случилось много-много лет назад, - Зойсат чувствовал, что ему становится смертельно скучно. Голос девочки все больше и больше напоминал ему лекцию его учителя, мистера Катоши, а лекции Зой не любил. Он снова уставился в библиотечное окно, возвращаясь к мысли о новогоднем чуде. Что же он может сделать?.. Наряжать елку совсем неинтересно: тебя постоянно кто-то толкает, не замечая. Нет, нужно совершить что-то волшебное, что-то запоминающееся...

-А какой магией ты обладаешь? - вдруг спросил он, прерывая вдохновенную речь принцессы.

Амалия с недоумением посмотрела на Зойя:

-Воды, - и тут же смутилась. - Но я еще не очень хорошо с ней управляюсь. А ты?

-Огня, - на ладони Зойя заиграл маленький костерок, и девочка ахнула от неожиданности. - Только вот пользы от него нет, - мальчик разочарованно махнул рукой, и огонек погас.

-Как - нет? - изумилась Амалия. - Огонь - это же так красиво! - Зой непонимающе глянул на принцессу. - У меня во дворце есть комната, в ней никогда не затухает камин, я очень люблю там сидеть вечерами. Такой уют... - она задумчиво вздохнула. - На Меркурии очень холодно зимой, а зима ведь длится одиннадцать месяцев, там такие морозы, что даже Солнце не помогает. И нет ничего лучше, чем посидеть у огня и погреться. Как бы я хотела, чтобы мы могли с тобой поменяться! Вода - холодная, она быстро мерзнет, и совсем не такая красивая. У нас все любят огонь, это символ жизни у нашей планеты.

-Ты правда так думаешь? - недоверчиво спросил Зой, внимательно глядя на маленькую принцессу. - Но ведь вода намного лучше... Ты можешь сделать красивые фигуры во дворе, прямо как Кун, или придумать что-нибудь еще.

-Из огня тоже можно сделать что-нибудь интересное, если знать, как.

-Даже на Новогодний праздник? - воодушевился Зойсайт, невольно вскакивая со стола на пол.

-Конечно, - рассмеялась Амалия. - Уверена, в какой-нибудь книге обязательно есть что-то об этом.

-Тогда давай найдем эту самую книгу, - Зой потянул девочку за руку с кресла, и она быстро натянула маленькие туфельки.

-Ищи что-нибудь про огонь, - с деловым видом знатока сказала Амалия, и они двинулись вдоль стеллажей.

Амалия принесла целую стопку, и они начали ее разбирать. "Когда человек овладел огнем?" - гласило название, но Зой решил, что это не то. "Огонь в греческой мифологии", "Огнедышащие драконы", "Процесс горения"... Все было мимо. Книг было много, но нужная никак не находилась.

-Ищи про магию огня, - посоветовала принцесса и вытянула из стопы темно-красную потрепанную книжку . - Смотри! - Зой глянул но тусклую надпись "Огненное волшебство. Вечный феникс". - Думаю, тут может быть что-то полезное.

Мальчик и девочка уткнулись в книгу, когда вернулись к большому креслу. Они внимательно просматривали страницы, время от времени что-то показывая друг другу, пока не хлопнули весело в ладоши, разыскав то, что нужно.

-"Птица двух Стихий", - торжественно прочитала Амалия. - "Удивительное магическое создание, гармония Воды и Огня, меняет свое состояние в зависимости от температуры. В холодную пору Птица двух Стихий представляет собой Феникса, сидящего на замерзшей чаше, в теплую - Водного Призрака, парящего над огнем. Птица двух Стихий - незаменимый путник в дороге, способный согреть в морозы и напоить в засуху".

-Как ее создать?! - обрадовался Зойсайт, представляя, какое впечатление произведет чудесная Птица... А что скажет Кун? А родители? А другие лорды?

-Тут очень сложная магическая формула, - расстроенно протянула маленькая принцесса.

-Ну ты же самая умная, придумай же что-нибудь! - убежденно сказал Зой, и Амалия густо покраснела.

-Я попробую, - пожала она плечиками, внутренне сомневаясь в своих способностях.

Все утро до самого обеда лорд и принцесса пытались создать птицу, хотя бы ее подобие, но ничего не выходило. Они чуть не залили библиотеку и не спалили пару редчайший томов Полной Энциклопедии Земли, так что из дворца пришлось удалиться. Но и в саду дела не продвинулись: ребята только замерзли, а Амалия даже начала чихать. Зойсайт уже совсем потерял надежду, смирившись с тем, что придется просидеть на подоконнике весь сегодняшний вечер. Он плохо пообедал, прослонялся без всякого дела до шести часов, потом мать увела его на ужин, но он быстро выскользнул из парадной залы, возвращаясь к своему подоконнику. Ему было очень тоскливо. На какое-то мгновение он поверил, что чудеса существуют, настоящие, взаправдашние, но все оказалось не так...

-Извини, что не смогла тебе помочь, - грустно улыбнувшись, рядом с лордом уселась Амалия, тут же подобрав под себя ноги.

-Ничего, это не важно, - с напускным равнодушием ответил мальчик, не отрывая взгляда от сада за окном.

Амалия промолчала. Она смотрела на белое полотно снега, черную занавесь неба и думала, что же все-таки ей сделать. Этот мальчик назвал ее самой умной. Ей часто так говорили, восхищаясь ее памятью, какими-то познаниями, но никто еще не говорил это с такой надеждой и убеждением, такой верой, поэтому ей очень хотелось хоть что-то сделать для Зойя. Хоть что-нибудь...

-Зой, - девочка схватила его за руку и тут же улыбнулась. - Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Мальчик с недоумением посмотрел на подружку, но покорно слез с подоконника и побежал за ней. Амалия привела его в свои покои, достала из секретного шкафчика маленькую шкатулочку, в которой хранила всякие ценности: искусственную жемчужину из игрушечного ожерелья, пару перламутровых пуговиц, кольцо из бисера и, наконец, маленького фарфорового птенчика. Она протянула любимого птенчика лорду, ожидая его реакции:

-Мне его подарили на сельской ярмарке, когда я была там с дядей, но, если хочешь, я отдам его тебе.

Конечно, птенчик был очень симпатичный, с желтенькими крылышками и позолоченным клювиком, однако это было не то, чего желал Зой. Но ему совсем не хотелось обижать Амалию, он понимал, что девочка думала его подбодрить, поэтому благодарно убрал птичку в нагрудный кармашек кителя.

-Теперь ты не будешь грустить? - спросила Амалия, кротко улыбаясь.

Зойсайт отрицательно качнул головой и тоже улыбнулся.

***
-Зой, о чем ты задумался? - Джед, отложив книгу, внимательно посмотрел на младшего товарища; в последнее время Зойсайт, который и минуты не мог усидеть спокойно, вдруг стал тих.

Кун тоже повернулся к Зойсайту. Лорд Огня ничего не ответил. Он подошел к Нефриту и предложил:

-Хочешь, я помогу тебе делать твой узор?

Лорд Звезд, не помня зла, пододвинул к нему горстку блестящей пыли. А на слюдяной пластинке появилась маленькая птичка...
____________ _______________ _________
2. Девочка с Венеры
Маленькая бойкая девочка стремительным ураганом вбежала в огромную светлую залу, тут же заполняя своим светом все пространство вокруг. Все, кто стоял в комнате, невольно смотрели на ее яркое желтое платьице, окруженное пеной белых кружев, открытое румяное лицо и лучистые голубые глаза. Кажется, Миналин притягивала к себе внимание, даже Кунсайт, демонстративно смотрящий в окно, повернулся к ней и задержал взгляд.

-Миналин, разве можно так себя вести? - вслед за дочерью появилась и ее мать, королева Венеры, женщина, которой не было равной во всей Вселенной; она спокойно улыбнулась, сжимая ладошку своей девочки: - Простите Миналин маленькую шалость, я слишком привыкла ей потакать во всем.

Но никто не увидел в поступке девочки что-то плохое, недостойное ее королевскому воспитанию, наоборот, непосредственность маленькой Миналин подкупала всех. Юная принцесса уже привыкла, что одна только ее улыбка может растопить лед любого сердца, так что нередко позволяла себе проказничать на правах всеобщей любимицы. Быть может, будь на ее месте кто-то другой, отношение было бы совсем иным.

-Рады приветствовать вас на Земле, - отец Кунсайт, строгий высокий мужчина в генеральской форме, подошел к королеве Венеры и наклонился над ее ладонью. - Вы нечастые гости в наших краях.

-Дела, - спокойно улыбнулась королева. - Да и Миналин плохо переносит переменчивый климат Земли. Но уж эти каникулы мы проведем здесь, не сомневайтесь. Пора нашим детям познакомиться должным образом.

Кун, словно выждав свой момент, подошел к отцу и тоже поклонился королеве. Она не была уверена в выборе Селены: Кунсайт казался ей замкнутым и непредсказуемым мальчиком, от которого можно ожидать любого, ведь за вежливостью и спокойствием могут таиться самые страшные качества и нравы. Но она не перечила этому выбору, надеясь на мудрость лунной правительницы. Тем более, она могла и ошибаться: в лорде Льда чувствовалась прирожденная сила и стойкость, руки десятилетнего мальчика были натружены и испещрены мелкими царапинами, а в волевом подбородке было столько мужественности, сколько иногда не встретишь и у взрослого мужчины.

-Здравствуй, Кунсайт, - мягко улыбнулась женщина.

-Здравствуйте, - мальчик тоже улыбнулся, но как-то скупо и будто неохотно, хоть и вежливо.

-Вот, привезла тебе маленькую гостью. Надеюсь, тебе не будет сложно побыть для Миналин кавалером? - в ее глазах заплясали смешинки.

Кунсайт ничего не ответил, а только перевел взгляд на девочку, прижавшуюся к матери. Он протянул ей ладонь и замер, ожидая, когда принцесса даст свою ручку. Секунда - и цепкие теплые пальчики сжали холодные жесткие пальцы...

***

Они шли по парковой дорожке, расчищенной от предновогоднего пушистого снега. Кунсайт был чуть впереди, время от времени говоря принцессе про какие-либо достопримечательности земного дворца. Он спокойно выполнял свое поручение: гулял с Миналин, показывал ей окрестности, но был сдержан и сух так, что девочке становилось непроходимо скучно. Кунсай казался ей очень взрослым. Разве так она представляла себе это путешествие? Нет, конечно! Ей нужно было играть целый день, раскладывать под кроватью мандарины и орехи, припасенные на ночь, бегать наперегонки в саду и украшать пушистую ель, которую девочка полюбила без оглядки. На ее родной планете не было таких деревьев, в основном нежные травы, но иголочки, свежо пахнущие хвоей и лесом, очень понравились Миналин, оставшись ярким пятном в памяти.

-Кун, - попросила девочка, цепляясь за ладонь мальчика. - Пойдем украшать елку? Я уже совсем замерзла.

Мальчик спокойно пожал плечами и повернул в сторону дворца. На самом деле он просто не знал, как себя с ней вести, поэтому был так рассеян и задумчив. Когда-то эта капризная девчонка напрочь испортила ему выходные своими глупостями, слезами и шумом, и совсем не известно, как она будет вести себя сейчас. Они пришли во дворец, переоделись, и Кунсайт отвел принцессу в главный зал, где установили главную ель. Украшение шло полным ходом, чему Миналин несказанно обрадовалась и тут же ринулась помогать. Служанки и слуги, умиленные непосредственностью девочки, с удовольствием помогали ей, а Кун, не любивший суеты и всей этой мишуры, спокойно наблюдал за ней издалека.

-Кун! Пойдем со мной, ну что же ты! - девочка нетерпеливо потянула Кунсайта к елке, где оставила маленький ящичек с игрушками. - Давай наряжать ее вместе! Разве тебе не нравится?

Мальчик без всякой охоты надевал разноцветные шарики и фигурки на пушистые хвойные ветки, искренне недоумевая, чему так радуется его маленькая подопечная. Что тут необычного?

-Я еще никогда не украшала елку! - поделилась с ним Миналин, весело улыбаясь, радуясь каждой блестке на нарядной игрушке, каждой ниточке серпантина. - Это так здорово, правда?

-Не знаю, - признался Кунсайт. - Я тоже никогда не украшал елки.

-Почему? - удивилась Миналин, откладывая ангела с золотистыми крылышками. Она никак не могла понять этого. Да если бы на ее родной Венере были елки, она бы их наряжала даже не на Новый год, а просто так, под настроение.

-В прошлый год мы с отцом уезжали на тренировки на север, как раз под Рождество... И в позапрошлый, кажется...

-А сейчас тебе не нравится?.. - расстроилась Миналин.

-Не знаю, - снова ответил Кун, неловко вертя в руках такую хрупкую игрушку. Он давно не держал игрушек. Никаких. У него было все настоящим: и меч, и бумеранг, и жеребец... Наверное, ему слишком не хватало этих самых игрушек в жизни, поэтому сейчас он неловко чувствовал себя. Не привык. Вот оружие - другое дело, совсем другое. Его руки натружены и не боятся ничего. А игрушки... игрушки не для него. Для таких, как Миналин.

-Ну так тебе обязательно понравится! - уверенно заявила Миналан, вручая ангелочка Кунсайту. - Повесь его, как тебе хочется. Вот если на ту веточку, то ангелок будет смотреть прямо на трон. А вот там, - она ткнула пальчиком чуть выше, - на нас.

Чуть поразмыслив, Кун повесил игрушку прямо перед ними.

Мальчик и сам не заметил, как поддался настроению неугомонной подружки и, позабыв про привычное спокойствие, весело носился вместе с ней по зале, путаясь под ногами, разбрасывая дождик и серпантин. Он натаскал полные карманы конфет и орешков, половину отдал принцессе, другую надежно спрятал в желудок, забыв про ужин. Может, толку от них было чуть, зато когда красавица-ель предстала перед ребятами во всей своей красе, они были так горды, что помогали наряжать ее!

-Какая красивая! - восхищенно прошептала Миналин, громко хлопая в ладоши от удовольствия.

Кунсайт согласно кивнул. Сегодня в его жизнь снова вернулись игрушки...

***

Королева Венеры уже давно не сводила глаз от фигурок двух худеньких ребят: высокого мальчика в белом кителе и маленькой девочки в солнечном платье. Они стояли напротив елки и весело переговаривались, не обращая внимания ни на кого. Королева улыбалась. Неизвестно, что станет с ними через год или пять, но сейчас в ней была вера: эти двое созданы друг для друга. Потому что способны пробуждать друг в друге чудо и добро... А на это способен не каждый человек...

_________ ______________ ____________
3. Девочка с Марса
В маленькой гостиной яростно горел камин, его огонь отбрасывал живые всполохи на стены и мебель и так уютно трещал, разливая негу и какую-то мягкую тяжесть на веки, от которой хотелось прикрыть глаза. Рейяна безотрывно смотрела на пламя, сидя прямо у огня, сложив тоненькие ручки на коленках. Джед уже давно наблюдал за ней, отложив книгу в сторону. Ее худенькая фигурка словно высвечивалась на фоне ало-рыжих бликов, длинные волосы цвета горького шоколада свободно ниспадали на пол, скрывая угловатые плечики и узкую спину. О чем она думала, эта маленькая девочка? Джед никак не мог понять.

-О чем ты думаешь? - решился спросить лорд Иллюзий, садясь рядом с ней. Мальчик подкинул пару поленьев, и огонек затрещал веселее.

-Слушаю, - ответила Рейя, чуть повернувшись в его сторону; на нежной щечке заиграл румянец пламени.

-Что же? - мальчик не высказал своего удивления, стараясь остаться как всегда спокойным и непроницаемым. Он давно слышал, что принцесса Марса какая-то странная, так говорили все, кто с ней виделся. И Джед боялся встречи с ней. Почему? Может, потому, что эта маленькая девочка умела делать важные предсказания, способные изменить судьбу? И не раз уже в свои семь лет предупреждала лунную владычицу об опасности? Он не знал, но безотчетно поддавался всеобщему суеверию и сейчас терялся в компании будущей невесты.

-Сказки, - спокойно ответила Рейяна. - Огонь любит рассказывать мне сказки, и я не слышала ничего прекраснее их. Разве ты не слышишь?

Увы, Джедайт не слышал ничего, кроме звонкого потрескивания поленьев, и отрицательно качнул головой.

-Не слышишь, - девочка улыбнулась чуть грустно. - Никто не слышит. И все боятся. Ты тоже страшишься меня, так? - Джед чуть не дернулся от ее проницательного, но теплого взгляда. - Боишься, я вижу.Ты можешь идти, я никому не скажу, что ты оставил меня. Я могу посидеть и одна, мне не сложно. Ну же, иди, - девочка как будто хотела подтолкнуть его, но не решилась и тут же отдернула руку, и в этом жесте было что-то, что намертво приклеило Джедайта к полу.

Девочка отвернулась к огню, невольно сжав губы. Она не была удивлена такому поведению. Ее никогда не будут принимать, как обычного человека, и маленькое сердечко смирилось. Да, Рейяна иногда плакала по ночам от одиночества, она еще не осознавала, но чувствовала, что чужая всем и все ее боятся. За то, что она другая. За то, что знает больше других. Вот и этот мальчик ее боялся, ей не хотелось видеть его страха, пусть лучше идет и оставит ее с Огнем. Огонь ее любит и никогда не обижает, Он ластится к ней, словно домашний зверь. Он не такой, как эти люди вокруг. Он не такой жестокий.

-Ну что же ты сидишь? - без удивления спросила Рейя, снова поворачиваясь к Джеду, и тому показалось, что в ее темных глазах стоят слезы. - Я никому не скажу, обещаю.

-А ты можешь... рассказать мне сказку? - неуверенно спросил мальчик, прямо глядя на принцессу. - Сказку, которую тебе шепчет Огонь?

-Зачем? - девочка пожала плечиками, удивляясь его странной просьбе: люди боятся того, что говорит Пламя.

-Я так хочу, - просто ответил лорд Иллюзий и свернулся калачиком на полу, кладя голову на колени к девочке. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, подкладывая под щеку ладонь.

Он всегда так делал, когда мама укладывала его спать. Она рассказывала ему удивительные истории, а потом целовала на ночь, и Джед никогда не видел дурных снов. А потом она умерла... Так сказал король Земли, сжимая ладонь вмиг осиротевшего мальчика, еще не осознающего своего горя и одиночества. И с тех пор никто не рассказывал Джеду сказок, никто не отгонял кошмары.

Рейяна с неуверенностью положила ладошку на голову мальчика и потрепала мягкие, чуть вьющиеся пряди.

-Что же тебе рассказать? - спросила она будто сама себя. - Ты когда-нибудь видел венерины башмачки? Это такой маленький желтенький цветочек с фиолетовыми или алыми разводами. А знаешь, откуда появились эти крапинки на чистейшем золоте? - она не ждала ответа, говорила спокойно и ласково, и Джед невольно расслаблялся от ее голоса и жаркой руки на своем лбу. - Я расскажу тебе сказку о том, откуда они появились.*

Я не знаю, когда это было. Одна нищенка родила в лесу и, утомленная тяжелыми родами, умерла. В ту пору мимо той поляны, где на свет появилась маленькая девочка, шла старуха, вдова сапожника, она нашла младенца и принесла к себе в ветхую развалюшку, в которой жила со своими домашними животными.

-Вот, - сказала она своим животным. - Эту девочку я нашла в лесу, она будет жить с нами, а назовем мы ее Эсперанс, что переводится как "надежда".

Старуха выкормила девочку, вырастила ее в своем доме, научила ее доить козу и понимать язык зверей. Эсперанс жила с ней долгие годы, как однажды старуха сказала:

-Прощай, мне пора идти. Я оставляю тебе волшебные башмачки моего мужа, - в руках старухи появились золотые башмачки. - Жди своего счастья, как увидишь его, обувай башмачки и что есть силы беги: счастье твое ты догонишь несмотря ни на что. А если за горем пойдешь, то век тебе за ним ходить-не выходить.

-Какие прекрасные башмачки! - воскликнула Эсперанс. - Где ты взяла их, бабушка? - но старушки уже не было, словно она растворилась в воздухе.

Тогда Эсперанс обула волшебные башмачки, которые ей были чуть-чуть малы, и села у окна, выходившее на лесную дорогу. Вот проехал мужчина. Маленький-маленький, толстенький-толстенький. Увидев его, Эсперанс подумала: "Наверняка он каждый день ест жирный наваристый суп! Что если пойти за ним?" Но, глядя на этого упитанного, довольного человека, девушка решила, что не смогла бы есть вместе с ним этот суп и жить в тупом спокойствии и довольстве. Тогда она стала ждать дальше.

Вот вышагивает бравый солдат. Довольный, аж светится, идет он на побывку в родную деревеньку. Шаг его четкий, отлаженный, а с каждым шагом махает он лихой саблей. Раз! - и головка ромашки отлетела. Два! - и подломился молодой дубок. Три! - и домашняя лягушка Эсперанс, прятавшаяся в траве, упала наземь, не шевелясь. "Нет, - жалостливо подумала Эсперанс, подбирая лягушку. - Это не мое счастье". Села девушка у окна и стала ждать дальше.

Вдруг послышался громкий конский топот и веселая песня. Эсперанс заслушалась: крепкий молодой голос пел так, что замирал ветер в лесу, затихали птицы, и медленнее плыли на небе облака.

-Здравствуй, сестричка! - на дорогу выскочил молодой всадник, приветливо улыбающийся Эсперанс. - Что ты тут делаешь в лесу совсем одна?

-Живу, - робко ответила Эсперанс, гладя на открытое, доброе лицо молодого человека.

-И не страшно тебе тут одной, сестричка? У меня большая радость, меня ждут на празднике. Знай, если устанешь жить здесь в одиночестве, отыщи мой дом, он самый большой в округе. Там ты найдешь и кров, и пищу. Ну, прощай, сестричка! - и снова улыбнувшись, всадник поскакал дальше.

"Какая прекрасная улыбка! - восхищенно подумала Эсперанс, глядя ему вслед. - Нет ее ничего на свете лучше! Я буду жить ради нее, ради этой улыбки!.." - и девушка пустилась в путь, позабыв обо всем.

Легкие башмачки стрелой пустились за всадником, который то пропадал, то появлялся вновь из густой чащи. Эсперанс не знала, красива ли она (да если б была красива, то молодой всадник непременно остался бы с ней), но верила: если даже не сможет стать его невестой, она сделает все, чтобы он был счастлив. Она будет его служанкой, лишь бы видеть эту улыбку. Она найдет его непременно...

Девушка увидела, как молодой человек скрылся в трактире, и вспомнила, что всадника ждут на большом празднике. "Как же я покажусь его друзьям в такой ободранной одежде?" Она села под окном трактира и заснула, прикрывшись волосами, как покрывалом. Ей было холодно, и натертые тесными башмачками ноги болели нещадно, но девушка терпела все, лишь бы увидеть улыбку всадника вновь. Утром она пустила в путь и, наконец, достигла большой усадьбы.

Всадник подошел к красивой темноволосой девушке, нежно взял ее руку. Девушка потянулась за цветком настурции, висевшем на стене, шаловливый ветерок выбил упрямый локон из-за ушка, и молодой человек коснулся легким поцелуем ее волос. Сердце Эсперанс забилось быстрее и тревожнее. Вот она, та самая улыбка. Только эта улыбка не для кого, кроме этой девушки, сиять не будет.

-Здравствуй, сестричка! - наконец, всадник заметил недавнюю знакомую. - Проходи, милая, не бойся. Сегодня моя свадьба. Помоги моим людям подготовить все для торжества, а вечером ты вместе с нами отведаешь праздничного пирога, - улыбнувшись, всадник зашел в дом с красивой невестой.

-Здравствуй, девушка, - во двор вышла кухарка. - Помоги-ка на кухне, будь добра.

-Извините, - устало вздохнула Эсперанс, садясь прямо на траву. - Я пришла издалека, дайте мне немного передохнуть.

-Ну что ж, - вздохнула кухарка. - Отдохни, я приду позже, - и ушла.

Девушка сняла с натертых до крови ног золотые башмачки и, свернувшись калачиком на траве, уснула...

Рейяна замолчала, заглядевшись на огонь, и Джед приподнял отяжелевшую голову:

-И что же было дальше? - тихо спросил он, боясь спугнуть волшебную тишину.

-Ничего, - просто ответила Рейя. - Эсперанс пропала, все слуги и жених с невестой до ночи искали и не нашли. А на том месте, где она спала, распустился маленький золотистый цветок с крапинками крови на лепесточках.

-Красивая история, - улыбнулся Джед, не открывая глаз. - Но очень грустная. Неужели Огонь рассказывает только печальные истории?

-Нет, - девочка тихо рассмеялась. - Так думают только суеверные люди, никогда не общавшиеся с Пламенем. Огонь бывает разным: злым и добрым, нежным и жестоким. Огонь знает много хороших историй, только слышат их не все.

-А ты слышишь?

-Слышу. Он добрее людей, Он меня любит и всегда хочет порадовать чем-то приятным. Он не боится меня. А ты? - девочка внимательно посмотрела на лорда. - Ты меня боишься?

Боялся ли Джед? Наверное, нет, не боялся. Руки у Рейи были ласковыми и теплыми, как и ее голос, и взгляд... он был печальным и даже мудрым - слишком мудрым для семилетней девочки, - но не злым. И почему ее боятся?

-Нет, я не боюсь, - ответил Джедайт и сонно вздохнул.

-Ты хочешь спать, - улыбнулась девочка. - Иди в свои покои.

-А ты?

-Я тоже сейчас пойду.

-Тогда давай встретимся здесь завтра утром, и ты расскажешь мне хорошую сказку, - мальчик поднялся на ноги, с трудом разлепляя веки. - Мне уже давно никто не рассказывает сказок.

***

-А это что? - Рейяна с любопытством покосилась на круглый шарик, обсыпанный кокосовой стружкой.

-Попробуй, - Джед с любопытством наблюдал, как девочка пробует неведомые ей сладости. Рейяна аккуратно надкусила лакомство и восторженно рассмеялась:

-Вкусно!

-А вот это? - Джед подал ей помадку, обсыпанную орешками.

-Сладкая очень, - оценила Рейяна.

-Моя любимая, - Джедайт тоже взял помадку и запихал целиком в рот.

-Вот так манеры! - рассмеялась девочка. - Поистине королевское воспитание во всей красе!

-Ну вкусно же! Как еще можно есть такую вкуснятину? Ножичком и вилочкой? - состроив рожицу, Джед сделал вид, что заправляет за горло кителя невидимую салфетку и достает столовые приборы. - Тем более, ты же никому не расскажешь!

-Не расскажу, - девочка с хитрым видом потянулась к конфетке в нарядной обертке. - Кто поверит, что лорд Иллюзий такой обжора, кривляка и неряха! Спасибо, про меня и так невесть что говорят.

-Ну и глупые, - насупился мальчик. - Забудь, что говорят! Пойдем за стол? Сейчас в главной зале так красиво, праздник почти начался.

Девочке совсем не хотелось идти туда, где целая толпа народа и все взгляды - недоверчивые, а иногда и злые - будут обращены на нее, но портить праздник своему маленькому другу она не хотела. Тем более, с ним ей не будет одиноко.

-Пошли, - девочка поднялась и оправила алое платье. Быть может, чудеса все-таки бывают, и она найдет там, в большой зале, сюжет для своей новой истории... Обязательно с хорошим концом.

________________________
*Реально существующая сказка "Золотые башмачки" , могут быть некоторые неточности в сюжете


____________________ _________ __________
4. Девочка с Юпитера
В первую минуту Нефриту казалось, что перед ним маленькая апрельская ведьма*, такая же воздушная и легкая, или, быть может, это Дюймовочка сошла с большой книги сказок, той самой, что подарила юному лорду мать. И только потом Неф понял, что это никакая не сказочница, а самая обычная девочка, хотя обычного в ней Нефрит ничего не видел. Маленькая леди, сошедшая с полотна, присланного с Юпитера, была еще красивее, чем он себе представлял: яркое малиновое платьице ладно на ней сидело, русые волосы, отдающие медью, завязаны в аккуратный хвост на макушке, но тоненький завиток все равно упрямо выбивался из прически и обрамлял ушко. А какие у нее были глаза! Зеленые-зеленые, колдовские, эльфийские! Кажется, сейчас за ее спиной появится хрустальные крылышки, и она вспорхнет!..

-Здравствуй, - отчаянно краснея, лорд галантно (как учили) наклонился над ее ладошкой и даже коснулся губами пальчиков. - Меня зовут Нефрит. А... вас? Принцесса?

-Зови меня Ливия, просто Ливия, хорошо? - девочка улыбнулась и нетерпеливо топнула ножкой. - Я совсем не люблю, когда меня называют принцессой.

-Почему? - разве можно называть ее по-другому? Но ведь она действительно принцесса , такая, о каких пишут в книгах и каким, наверное, посвящают стихи. Сам Нефрит совсем не умел рифмовать строки, но если бы мог, то обязательно написал что-нибудь для нее.

-Я не хочу быть принцессой, - заявила девочка, усаживаясь на софе. - Это очень скучно. К тому же, мне так нравится в поле!.. - она мечтательно прикрыла глаза. - Там так вольно... так свежо и свободно... Но меня не отпускают туда одну, а ведь мне уже почти восемь лет! Мама боится, что со мной может случиться что-то нехорошее. А ведь я принцесса. А принцессы обязательно должны вести себя хорошо.

-Правильно, - Нефрит был очень серьезен. - У тебя есть долг, значит, ты должна за себя отвечать, - эти взрослые, наверняка зазубренные слова очень не понравились принцессе:

-Да, - укоризненно покачала она головкой. - И ты такой же!.. Трус! - презрительно бросила Ливия, и Неф аж сжался от ее слов. Где-то на задворках воспоминаний промелькнул крик: "Трус, трус! Слабак! Ходи за ручку с мамочкой!" Неф, сжав зубы, залезает на рысака. Секунда - и лошадь понесла, испугавшись чего-то, маленькие ручонки соскользнули с гривы, и с криком лорд ничком упал на землю...

Ничего не сказав, Нефрит вышел из комнаты, оставив озадаченную Ливию в одиночестве...

***
-Трус!.. - снова пронеслись обидные слова в голове мальчика, и он с ненавистью и обидой посмотрел на портрет. Тот самый, что когда-то привезли с Юпитера... тот самый, что так ему понравился. А сейчас лорд Звезд чувствовал себя обманутым. Правильно Зой над ним смеялся. Надо было быть ему еще злее, чтобы Нефрит и не вздумал больше снова рисовать свой узор. Напридумывал себе разных глупостей. А она... она не такая...

Мальчик твердо решил больше не видеться с Ливией и вообще побольше бывать на улице. Можно напроситься с Миналин и Куном, они, кажется, что-то строят в саду из снега. Или пойти с Амалией и Зойсайтом на Северную Башню, там уже давно готов каток, и принцесса Меркурия учит Зойя кататься. Судя по тому, как смеется девочка и сколько синяков у Зойя, им там весело. Только вот с Рейей и Джедом лучше не ходить: у них какие-то свои причуды, о которых Неф имел слабое представление. Но и он найдет себе занятие, это точно. Главное - не вспоминать об этой девчонке и уже, казалось бы, давно отпустившем страхе.

Мальчик, одевшись потеплее, вышел из замка и пошел к конюшне. Он бывал там нечасто и признавал только одну лошадь, черную одноглазую Ночку, даже иногда ездил на ней, едва переходя на рысцу, а в основном сидел там ради удовольствия. Ему нравилось кормить их овсом, чесать металлическим гребнем и просто разговаривать: у лошадей очень умные глаза, понимающие. Поэтому сейчас лорд Звезд пошел туда, а не к своим друзьям. Он погладил лоснящийся бок Ночки, и та заржала, приветствуя доброго приятеля. Наверное, если бы не эта кобыла, лорд Звезд больше никогда бы не сел в седло.

-Ну, здравствуй, Ноченька, как спалось? - Нефрит ласково потрепал лошадь за гриву и вынул из кармана кусок сахара. - Вот, держи, - кобыла мягко слизнула лакомство с его ладошки. - Хорошая лошадка!

Лорд сел рядом с Ночкой и грустно оперся о ее крепкие ноги.

***

-Скажи, Лин, а ты не видела Нефрита? - Ливия подошла к Миналин, своей давней подружке, которая сейчас вдохновенно вырисовывала снеговику лицо.

-Нефрита? - Миналин повернулась к опечаленной девочке. - Нет... Не видела.

-Он ушел на конюшню, - из-за снеговика высунулся Кунсайт, весь запорошенный снегом. - Это вот по той дороге и налево.

Кивнув в знак благодарности, Ливия поспешила в указанном направлении. Она уже сотню раз пожалела, что так обидела Нефрита. И что это за привычка - стараться казаться старше и умнее, чем ты есть на самом деле? Ей так хотелось выглядеть не какой-то там неженкой, а самостоятельной и смелой, что и не заметила, как перешла на оскорбления. И Нефрит ушел... Спрятался где-то на конюшне, чтобы ее не видеть. А ведь этот мальчик почему-то сразу понравился Ливии. И кто ее просил так говорить?..

-Нефрит, ты тут? - девочка несмело зашла в помещение, остро пахнущее лошадями и сеном. - Нефрит, отзовись!

***

Мальчик встрепенулся: кто-то его звал.

-Кто здесь? - лорд вышел к двери из конюшни и разочарованно вздохнул: это была всего лишь Ливия. Он повернулся к ней спиной и ушел вглубь рядов со стойлами, где осталась Ночка.

-Нефрит, прости меня, пожалуйста, - настырная девчонка последовала за ним. - Я сказала, не подумав.

-Ничего, - спокойно ответил Неф, не обращая на нее внимания (этот прием он давно перенял у Куна). - Я не сержусь. Можешь идти.

-Но ты сердишься! Я же вижу. Ну хочешь... обзови меня как-нибудь? Хочешь? - девочка нетерпеливо схватила его за руку.

-Ты маленькая гадкая девчонка, приехавшая испортить мне зимние каникулы. Лучше бы ты сидела дома и никогда сюда не совалась! - жестко отчеканил Нефрит, желая как можно больнее ужалить Ливию.

А принцесса, опустив в пол глаза,налившиеся слезами, готовыми вот-вот брызнуть, развернулась и тихо ушла, не сказав больше ни слова. Она пробрела мимо Кунсайта и Миналин во дворец, заперлась в своей комнате и горько расплакалась в подушку от обиды. Конечно, она была сама виновата, но слова Нефрита показались ей такими жестокими!.. Наверное, самыми жестокими, какие она когда-либо слышала.

А Нефрит уже и сам был не рад: никакого торжества и удовольствия он не почувствовал. Он беспокойно вышел из конюшни, но Ливии уже не было. Неф даже прошел, наверное, весь дворец, но девочка как сквозь землю провалилась. Оставалась только ее комната. Мальчик неуверенно постучался в дубовую дверь, но никто не ответил, тогда он, позабыв все правила приличия, зашел туда без спросу и замер у порога.

Ливия сидела на кровати и смотрела на огромное витражное окно, залитое белым светом, но когда в комнату зашел Нефрит, обернулась к нему. Мальчик сразу понял, что она плакала: на щеках красные разводы, а зеленые глаза, которые про себя Неф назвал колдовскими, блестели, будто она серьезно болела.

-Ливия, - он неуверенно подошел к кровати и протянул рамочку с тоненьким узором на слюдяной пластинке. - Прости меня и ты. Я сказал от злости, а теперь очень жалею. Давай больше не будем ссориться, хорошо?

Девочка осторожно взяла красивую картинку и поставила ее на тумбочку у кровати:

-Хорошо, - она неуверенно улыбнулась и всхлипнула. - Ты сделал это сам?

-Да, - смутился Неф. - Мне еще Зой помогал. Немного.

-Красивая, - девочка провела пальчиком по резной рамке. - А мне тебе совсем нечего подарить.

-Ну и не надо, - пожал плечами лорд. - Я не в обиде.

-Хотя, - Ливия достала из-под подушки конфету в зеленой обертке. - Это специальное лакомство для Волшебного Оленя. Положи его под подушку, и на новый год он принесет тебе подарок.

-А у нас подарки разносит Дед Мороз, - удивленно протянул лорд Звезд, но конфету взял. - И он не есть конфет. Наверное.

-Как же так? - изумилась Ливия. - И вы его ничем не кормите?

-Нет, - подобная мысль даже не приходила никому в голову.

-Тогда предлагаю его покормить, - девочка бойко спрыгнула с постели и достала целый мешочек сладкого из своего сундука. - Это мама отправила, чтобы я угостила всех. Но ведь ребята не обидятся, если мы отдадим конфеты Деду Морозу?

-Нет, не обидятся.

-Тогда пошли?

Принцесса и лорд спустились в главную залу и подложили под елку мешок со сладостями.

-Ну вот теперь он будет доволен. И, наверное, даст нам еще больше подарков! - Ливия радостно захлопала в ладошки. - Так?

Нефрит улыбнулся.

Когда праздничный вечер подошел к концу, и детей отвели по комнатам, Нефрит и Ливия долго не спали. Они ждали, когда же Дед Мороз принесет им подарки. И, быть может, даже совершит какое-нибудь для них чудо... Чудо Новогодней ночи.
_____

* Героиня сказки "Апрельское волшебство"
________________________
Четыре (Ами/ Тайки)
-Ты собрал все вещи? – Ами беспокойно заметалась по квартире, пересчитывая сумки и чемоданы. – Паспорта? Виза? Билеты?

-Господи, Ами, мы все собрали. Не паникуй, - Тайки глянул на наручные часы: до отлета на Гавайи оставался час. – Поехали, Ятен нас отвезет до аэропорта.

-Ох, неспокойно мне, - вздохнула девушка. – Ты думаешь, Усаги справится? Ты же знаешь, наши сорванцы способны подорвать дом, если за ними толком не приглядывать!..

-У Усаги есть свой ребенок, она знает, как обращаться с детьми. Тем более близнецы обещали мне вести себя хорошо и не делать дурацких опытов, - Тайки успокаивающе обнял жену. – В коем-то веке у нас выдалась возможность съездить на Новый год куда-нибудь отдохнуть. А ты все волнуешься!

-Ну а как не волноваться? За Усаги самой нужен присмотр.

-Вот Мамору и присмотрит: и за Усой, и за Малышкой, и за нашими химиками-экспериментаторами. Ну, пойдем? – Тайки приготовил ключи и вытащил на улицу чемоданы.

Миссис Коу еще раз оглядела квартиру (а вдруг утюг не выключили? Или Тай как всегда забыл про кофеварку?) и вышла вслед за мужем. На улице еще было темно и пустынно, мягко падал снежок, только фары знакомого Бентли горели напротив их дома. Ами села в машину:

-Привет, Ятен, - белесая голова повернулась к ней и приветливо, хоть и сонно, ухмыльнулась с переднего сидения:

-Привет. Наконец-то устроили отпуск? Тайки чуть не танцевал от восторга, когда узнал, что ты отменила все свои конференции. Я уже и не помню, когда вы со времени рождения близнецов куда-то выбирались.

-Я тоже не помню, - призналась Ами. – То гастроли, то мои научные собрания. Да и ребят не с кем оставить, спасибо Усе, хоть она помогла! – девушка расслабленно откинулась на сидение.

-Ты уж прости нас с Минако, что не предложили помощи, - смущенно замялся певец. – Амира слишком маленькая, мы ночами не спим, да и хлопот с новорожденным всегда много.

-Что ты! Я все понимаю, сама пережила подобное. Аж с двумя сразу.

В машину уселся Тайки, вздыхая от облегчения:

-Все, поехали! – машина мягко тронулась по темной улице.

В здании аэропорта, как всегда, было людно: для этого места практически не существует понятий «ночь»и «день», особенно сейчас, под новый год, когда все пытаются вырваться к родным и близким, чтобы провести вместе несколько дней. В этом году Ами и Тайки изменили шумной дружеской компании, выбрав маленький отпуск наедине. Им уже давно не удавалось побыть вдвоем, забыв про повседневные проблемы. И где та романтика? Где песни под окном, цветы и неожиданные сюрпризы? Они остались в том времени, когда оба были юными и свободными. Сейчас же нет времени просто сходить в ресторан, иногда даже поужинать всей семьей дома. Поэтому и Ами, и Тайки с нетерпением ждали выходных.

-Уважаемые пассажиры, - механический голос заполнил зал, и супруги машинально подняли головы вверх, словно желая услышать невидимого говорившего. – Рейс Токио-Гавайи отменен в связи с нелетной погодой.
-Как отменен? – нахмурился Тайки и повернулся к жене. – Стой тут, я все узнаю и вернусь, - и мужчина стремительно скрылся в толпе.

Ами расстроенно села на чемодан, рассеянно поправляя кремовое пальто. Вот что за невезение? Она так хотела отдохнуть с Тайки, вернуть в их жизнь былую романтику и свежесть (ведь за рутиной все чувства как-то притупляются и меркнут), а теперь придется вернуться назад?

Они с Тайки были во всем образцовыми: идеальные отношения, карьерные возможности, здоровые сыновья. А теплота? А внимание? Нет, Ами как и прежде любила своего мужа, только теперь ее чувства стали более осознанными и тихими, устоявшимися. Теперь вряд ли, поссорившись из-за глупости, Ами пойдет на ночь к подружке или демонстративно выкинет букет цветов. Они научились компромиссу и терпимости к проблемам друг друга. Но… этого было мало. Ами хотела чувствовать, что любима, и дарить свою любовь мужу. А с их ритмом жизни это было практически невозможным. И вот появился шанс… который расстроился в одно мгновение.

-Так, самолета не будет, - Тайки вернулся и тут же напрягся, видя, что Ами расстроилась, хоть и не желает этого показывать. – Ну да это не помеха, так?

-Как? – не поняла девушка.

-Ну а почему нам не отдохнуть здесь?

Ами с обидой хотелось сказать, что она рассчитывала побыть только с ним.

-Мы закинем все вещи домой, ну, или хотя бы часть их… И поедем куда-нибудь. Может, в частную гостиницу? – Тайки задумчиво посмотрел вперед. – Или на туристическую базу?

-А ты уверен, что это честно? Ты же, как я поняла, не собираешься рассказывать ребятам, что мы никуда не полетели? – Ами встала с чемодана и улыбнулась.

-Они поймут, - рассмеялся Коу, прихватывая вещи. – А пока им действительно не обязательно что-то знать.

-Но ты так мечтал о морском пляже и тепле! – Ами не знала, как выразить то, что Тайки ее приятно поразил.

-Мне и тут с тобой будет тепло, - заявил он.

Они доехали до дома и, как подростки, боящиеся быть замеченными, быстро оставили сумки. Ами по справочнику нашла неплохую туристическую базу где-то в пригороде, и они поехали на место. Может, их каникулы и расстроились, и не видать лазурного пляжика, но ни Ами, ни Тайки не были разочарованы. Наоборот, такой поворот событий только ободрил их и внес каплю волнения.

Целую неделю супруги провели в маленьком домике в лесу. Брошюрки, которые были раскиданы по всем комнатам, нагло врали: горячей воды всегда не доставало, к тому же, отопление было печным, так что приходилось топить и утром, и вечером. И готовила Ами самостоятельно (столовское варево просто поражало воображение и желудок). Но Коу могли бы сказать: это были самые лучше каникулы в их жизни. Каникулы, которые они провели для себя, для друг друга, вдали от всех. И это было новым глотком в их уже, казалось бы, устоявшихся отношениях.

-Ну, как Гавайи? – поинтересовалась Усаги, когда Ами пришла к ней после отпуска. – Тепло там, наверное? Эх, - девушка мечтательно улыбнулась. – Вот бы и мне куда-нибудь, где пожарче.

Ами усмехнулась и ничего не ответила. Они с Тайки сумели вернуть теплоту и при минусовой температуре. И Гавайи тут совсем не при чем.

@темы: Мои фанфики

15:58 

"Теперь я знаю, вы - судьба..."

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Sailor Moon
Персонажи: Литана/ Нефрит

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, POV, Стихи

Размер: Драббл, 2 страницы
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
___________
Описание:
История вспышки любви между лордом Нефритом и принцессой Литаной...
____________
Я помню китель ваш золоченный,
И блеск улыбки в тридцать два.
Ну что ж вы, лорд, так озабочены?
Что глаз тускнеет синева?
Вы невпопад слова бросаете
И пригубляете вино,
И взглядом будто опаляете
В толпе желанное лицо.
Ну что ж? Я знаю, я уверена,
Вы так обиделись вечор,
Когда девчонка, спрыгнув с стремени,
Прервала сладкий разговор.
Теперь рассеянны, задумчивы
И переменчиво милы.
Вы с детства этой лжи обучены
И обольщения полны.


А я… не та. Мне разговорами
Так сложно голову вскружить.
Моя мечта не пахнет шпорами,
Моя мечта умеет жить!
В ней смеси трав,
В ней грива длинная
Коней дикарских, ветер бурь,
А не изнеженность каминная,
Салонов модных злая дурь.


О, если б знали, как мне хочется
В вас ошибиться хоть чуть-чуть!
Ладонь шершавую, рабочую
Сжать ото всех ну как-нибудь!
Тогда б, поверьте, я за вами
Хоть сто морей бы обошла,
Пути искала бы волнами
И вдохновением жила!..
Но вы смеетесь… Вам ведь весело?
Вам нравится весь этот вздор?
И снова пахнет словно плесенью
Духами, ложью, блеском шпор…
И взгляд ваш синий уж насмешкою
Горит на бронзовом лице…
Я ощущаю себя пешкою
Пред королевой на доске.


«Гляди, Литана, ведь землянин
Так смотрит на тебя в упор!
Он был в боях недавно ранен
И возвращен опять во двор».
«Что? Серенити! Ты не шутишь?
Не будь жестокой, я прошу!»
«Ты разве сомневаться будешь?»
Я от волненья не дышу.
«Он генерал Эндимиона,
Всю жизнь с солдатами прожил,
Начальник флота, легиона,
И, кажется, у нас служил,
Когда Луна была в блокаде…»
Такого не прочтешь во взгляде,
Коль предрассудками полна
Была. Душа – ослеплена.


Мне говорят, а я не слышу,
Меня зовут, а я молчу,
Щеками, грудью только пышу
И взгляд сияющий ищу.
Столкнулись. Дрогнули в волнении,
Так недоверчиво горя.
И будто в чудном сновидении
Улыбка вспыхнула твоя!
Твоя! Другая! Не подделка,
Не светского мужчины сор,
Дешевая с расчетом сделка
И вынужденный приговор!
Ты улыбаешься открыто,
Ты признаешься, ты зовешь…
Не на паркет, вино забыто,
Нас ждет лишь только звездный дождь!
Нас ждет лишь степь! Свобода! Ветер!
Твоя шершавая ладонь,
Лишь мир, который чист и светел,
Вода, и солнце, и огонь!..


И я тянусь к тебе, быть может,
Чтоб раствориться навсегда…
Пусть Небо нам с тобой поможет
Не разлучаться никогда.
Теперь я верю без оглядки,
Теперь я знаю, Вы – Судьба…
Моя судьба… Зачем же прятки?
Теперь я ваша… На века.

@темы: Мои фанфики

15:56 

Маковое поле

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Sailor Moon
Персонажи: Рейяна (Рей Хино)/ Джедайт

Рейтинг: R
Жанры: Гет, Драма, Психология, AU, ER (Established Relationship)
Предупреждения: OOC
Размер: Драббл, 3 страницы
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
_______
Описание:
-Почему, почему ты разрушил нашу дружбу?!
-Потому что люблю.
______________
Скажите, какие силы хранили это место от чада, дыма и смерти? Кто защитил эти хрупкие алые головки, такие ломкие и нежные, такие слабые? Такие чистые и невинные…

А кругом стон пожарищ и смерть, и ветер разносит пепел… и догорают дома… Где-то плачет ребенок, навзрыд, жалобно, но его уже никто не ищет… и никто не найдет… На последнем вздохе обессиленные кони… И тысячи воинов шепчут последнюю молитву и смотрят в небеса – там, где-то высоко-высоко в голубом куполе совсем другая жизнь… Где нет смерти и боли. Где каждый счастлив. Где нет войны. А кто-то и прошептать не успел…

Кончено. Марс пал. И нет смысла в звоне мечей. Рейяна осталась одна на этом девственно-чистом маковом поле, чудом уцелевшем от разрухи и конских копыт. Но алые цветы, которые когда-то казались маленькой Рейе красными бабочками, теперь словно пятна крови разбрызганы по земле. И сонный аромат, витающий над высокой травой – просто душный запах гнили и смерти. А красоты этого поля как насмешка над теми искореженными телами, над тем ужасом, что бесстыдно раскрылся перед Рейяной во всей своей безобразной прелести.

И не осталось ничего, кроме памяти. Памяти о том, как они с Джедом тайком выбирались в детстве из дворца, чтобы побродить по лесу… Как она бегала за противным юношей, чтобы задать тому тумаков за очередную дерзкую выходку… Как здесь, среди этих цветов, которые, конечно, еще помнят ту минуту, когда молодой человек впервые украл поцелуй у подруги детства… а потом и первую ночь… Вот и все, что у нее осталось. Ощущение прохладных трав под спиной и привкус смелого поцелуя. Ее мир рухнул.

-…Смотри, - мальчишка лет восьми вынул из-за пазухи маленькое гнездышко с лысеньким птенцом и протянул находку подружке. – Сам достал, - похвастался он.

-Ты дурак, Джед! – возмутилась принцесса, с жалостью глядя на тщедушного птенчика, открывающего желтый клювик. – Он же теперь умрет!

-А вот и нет, - заупрямился Джедайт, расстроенный реакцией подруги; совсем не такого он ожидал. – Если его правильно кормить, то он не умрет. Я в книжке читал!

-В книжке он читал, - передразнила девочка, отбрасывая за спину покрывало черных волос. – Все читает, а ума, - он глубокомысленно постучала кулачком по голове, - чуть! Неси обратно!

-Ну вот и все! – обиженно бросил Джед и убежал в парк, туда, где стояла дерево, на котором когда-то ютилось гнездышко.

Он кое-как поставил его на место и три дня не заходил к своей подруге, даже не появлялся на маковом поле, где маленькая черноволосая девочка по несколько часов ждала своего друга и, не дождавшись, уходила.

И только под вечер четвертого дня Джедайт застал Рейяну в своей комнате.

-Ты что здесь делаешь? – насупился он.

-Пойдем, - девчушка несмело улыбнулась, - покормим птичек.

В ее ладошке лежала горсть зернышек…

Потом леди Аратео, мать Джедайта, улетела с сыном на Землю, и друзья стали видеться очень редко. Джеда определили в королевское военное училище, сильно изменившее его характер, сделавшее сдержанного мальчика строгим юношей. Для всех, кроме Рейи…

-…Вот мать бы знала о твоих выходках! – Рейя погрозила кулаком с балкона Джедайту, но тот лишь рассмеялся, обнажая белые зубы. – Открой меня сейчас же, иначе так приложу…

-Да что вы, ваше величество, - Джед намеренно перешел на официальный тон, чтобы еще сильнее позлить и без того раскрасневшуюся девушку.

-Джедайт! – топнула ногой Рейяна, готовясь запустить в нахала сгустком огня и основательно подпалить ему парадные брюки. – Если не откроешь, - ее губы перечеркнула ехидная усмешка, - завтра же леди Марджори узнает, кто подглядывал за ней у озера…

-Ты не посмеешь! – возмутился вспыхнувший до кончиков ушей Джед.

-Еще как посмею! – злорадно рассмеялась девушка. – А что тут такого? Подумаешь, замараешь репутацию всей Земли…

-Это почему же Джед замарает репутацию Земли? – поинтересовалась Аратео, возникая рядом с Джедом словно из воздуха.

-Ой, мама, вы, женщины, такие болтушки…

Когда ушла их дружба? Когда Рейяна поняла, что не осталось того проказливого мальчишки, готового на все, чтобы насолить ей? Быть может, тогда, когда его губы обожгли ее первым долгим поцелуем? Когда Рейя, задержав дыхание от неожиданности и нежности, положила ему ладони на грудь и подалась вперед? Когда Джед исчез среди деревьев, оставив девушку на маковом поле в полном смятении? Она не знала… но их дружба умерла, расцветая в сердце ярким Пламенем. И Рейя боялась этого пламени, впервые в жизни боялась огня…

-Почему ты это сделал? Ответь! Зачем ты убил нашу дружбу?! – обиженно и горько потребовала объяснений она тогда, прибежав к нему посреди ночи, больше не имея сил держать в себе свое Пламя, не зная, что это, как с этим быть.

-Я не могу с тобой дружить, - хмуро ответил он.

-Почему? – жалко всхлипнула девушка.

-Потому что люблю.

Люблю… Странно… Сейчас, стоя на этом волшебном маковом поле, обессиленная войной Рейяна думала, что все отдала бы в жизни, чтобы вернуть те мгновения, обмануться, прижать к себе живого и невредимого Джеда… друга, который перестал им быть. Но он умер, умер для нее, вместе с ее миром. Теперь он – просто враг, который поднял на нее меч, растоптал ее хрупкое чувство. Она знала – он бы не убил, нет, только оборонялся, но то, что он все-таки осквернил их Пламя… вычеркнуло его из души Рейи. Маковое поле потеряло свою магию, перестало быть их местом. Их больше нет, их просто больше нет.

Девушка еще раз огляделась, стараясь запомнить все до самых мелких деталей, каждую головку цветка, каждую травинку. Она покидала Марс, а значит, покидала и Джеда. Теперь между ними – ничего.

Только ее разрушенный мир и маковое поле.

И, быть может, его "Люблю".

@темы: Мои фанфики

Katerina Magicheskaya

главная