Записи с темой: мои фанфики (список заголовков)
20:36 

Фанфик "Сети" В ПРОЦЕССЕ (4)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Мина и Кун. Дела семейные
Мне казалось, что скоро я начну шарахаться от своих соседей: они провожали меня такими взглядами, словно я ходила с кастрюлей на голове. Секрет моей популярности, наверное, скрывался в соседе, с которым меня видели при не очень хороших обстоятельствах и в не очень приличной позе. Но я была уверена, что какие-то слухи обо мне распускает точно не Сайт (его и самого вряд ли воодушевляет наша популярность в народе). Я демонстративно игнорировала повышенное внимание к своей персоне, сосед игнорировал меня, и все оставались довольны (кроме ярых сплетников).

Почти целые дни я просиживала дома, копалась в Интернете, подыскивала идеи для нашего с Ятеном танца. Каким-то особенным энтузиазмом я не пылала, ощущая себя явно не в своей тарелке: я зря так необдуманно согласилась танцевать с Коу. Во-первых, я и так немало подвела свою команду, расстроив наше участие в международных соревнованиях. Во-вторых, помогая Ятену, обманывала всех вокруг, а в случае победы Коу вообще улетит, каким ударом это событие станет для всех! И моя надежда завоевать его тоже потерпит крах. Вот что я за человек? Почему никто раз и навсегда не вставит мне мозг в правильное место?!

- Эй, женщина! - меня грубо толкнули в бок, и я с недоумением подняла взгляд на недовольную продавщицу. - Вы будете уже что-нибудь брать?

Проглотив все маты, готовые вырваться на такую бесцеремонность, я взяла пару банок с кошачьими консервами и гордо удалилась с тюками под двадцать килограммов. Вот, спешу всех выручать, а самой даже сумки отнести до дому некому!

В таких невеселых раздумьях я добралась до своей квартиры, и мне не хотелось ничего, кроме как кинуть баулы в коридоре и рухнуть на кровать "звездочкой". Но моим чаяниям не суждено было сбыться. Прямо на лестничной площадке стоял недовольный мистер Сайт, и какой-то дурной голосок мне подсказывал, что дожидается он именно меня. Знаете, так захотелось с визгом дать деру!..

- Здравствуйте, мисс Айно! - с притворным радушием развел руками сосед, и я еле заставила себя подойти к своей двери с невозмутимым видом.

- Какая честь, мистер Сайт, - съязвила я, положив на пол сумки и достав ключи. - Вы встречаете меня у порога. Польщена.

- Я бы на вашем месте особенно не расслаблялся, - в тон мне ответил Сайт, откидывая белоснежные волосы за спину. - Вы не могли бы мне, сударыня, ответить, где ваш кот?

- Кот? - удивилась я. - Дома.

- Да что вы говорите? - он противно усмехнулся. - Тогда что это он делает в моей квартире?

Может, этот мужик совсем чокнулся от одиночества? Откуда мой Артемис взялся у него дома?

- Мистер Сайт, сходите к психиатру. А лучше пройдите полное обследование. На всякий случай, - я уперла руки в бока, скрещиваясь взглядом с его неприветливыми серыми глазами.

- Тогда вам придется составить мне компанию, - рыкнул мужчина, хватая меня под локоть. - Пройдемте-ка ко мне, - я даже пикнуть не успела, как оказалась в его квартире.

Не знаю, чего я ожидала (гробов? цепей? ледяных стен?), но его жилище было вполне вполне сносным, хоть и строго консервативным и минималистским: пастельные тона, простая обстановка.

- Это что? Попытка похищения?

- Вот, - сосед ткнул пальцем куда-то вглубь комнаты, и я зашла внутрь.

На большой кровати, застеленной простым белым покрывалом, действительно сидел мой Артемис и сосредоточенно отплевывался от перьев. Рядом с ним лежала распотрошенная подушка, выдранная в нескольких местах.

- Артемис? - ужаснулась я и подняла кота на руки.

Сайт, скрестив руки на груди, с торжеством глядел на мою растерянность.

- Н-но...

- Полагаю, через форточку, - четко отчеканил мужчина. - Наши балконы по соседству. Только вот я не понимаю: если ваш зверь такой неуправляемый, что в клочки раздирает чужие вещи, то почему вы оставляете его без присмотра с открытым окном?

- Это нелепая случайность! - растерялась я на его дурацкие обвинения. - Будьте уверены, я вам все возмещу и куплю новую подушку. Я понятия не имею, как так вышло. Раньше мой Артемис чужими квартирами не интересовался.

Кун Сайт презрительно скривился:

- Купите какой-нибудь бред, который будет валяться в кладовке.

Я в очередной раз удивилась его стариковской ворчливости.

- Мы пойдем в магазин вместе, я оплачу любую подушку, которую вы выберете, хорошо? - я уже находилась на грани того, чтобы зарычать. - Надеюсь, вопрос исчерпан?

- Завтра в три часа мы идем в магазин, - заявил Сайт. - Я за вами зайду. И не забудьте запереть вашего кота и закрыть все форточки.

Я старательно поджала губы и с видом королевы вышла из квартиры. Однако чувствовала я себя далеко не монаршей особой...

***

- Да вы понимаете, что не сможете на ней спать? - Минако яростно потрясла подушкой перед носом Куна. - Она скатается через неделю.

- Мисс Айно, - мужчина, сжав зубы, оттащил девушку от прилавка. - Вообще-то мне спать на этой подушке, а не вам.

- О-о! - своенравно топнула ножкой девушка. - Тогда покупайте на здоровье, мистер Сайт! Чтоб вас бессонница измучила, упрямца такого.

- Не буду я ее покупать, - ворчливо буркнул Кун и потянул Айно за локоть по отделу. - Найдем что-нибудь другое.

- Извините, вам помочь? - рядом с ними, словно из воздуха, вырос продавец-консультант. -У нас сейчас прекрасные скидки и предложения на двухспальное белье и семейные постельные наборы, - Кун и Минако так и встали с недоуменным выражением лиц.

- Нет, мы сами, спасибо, - опомнился Сайт, и продавец отошел с дежурной улыбочкой.

- Я уже боюсь людей, - фыркнула Мина вполголоса. - И их тупую манеру делать выгодные им выводы.

- Просто каждый видит то, что хочет, - пожал плечами Сайт. - И с этим нужно смириться. А теперь оставим философские вопросы и купим уже мне подушку.

Девушка согласно кивнула, не высказав ни одной колкости. Они прошлись по магазинам, Минако умудрилась напокупать себе всяких полотенец, плед и скатерть, Кун все это нес за нее и даже подушку купил себе сам, на собственные деньги. Это очень сильно удивило Минако (и чего злобный сосед стал вдруг таким благодушным и спокойным, даже уютным?). Минако плохо понимала, как в этом человеке уживается такая противоречивость: умение наговорить редкостных гадостей и аккуратно нести на руках, злиться без повода и быть мужественным и благородным? Чем-то Сайт напоминал ей Айсберга с его раздвоением личности, но девушка не углублялась в раздумья по этому поводу.

***

- Алло? Дорис? Ты сейчас сидишь? Сядь, а то упадешь! - мадам Гертруда вытянула ноги на маленьком розовеньком пуфике, а сама удобно разместила свое полное тело в старом кресле с кисточками; пушистый серый кот, противно мяукнув, уселся ей на колени. - Сейчас была в магазине постельного белья. Знаешь, кого я там видела? - женщина с неприличным восторгом впилась толстыми пальцами в трубку домашнего телефона. - Сайта и эту профурсетку! Как там ее? Айно, точно! Выбирали себе подушки, слышишь? Голубки! Да, это что! К ней теперь еще какой-то блондинчик заходит, хорошенький такой, всегда с цветами. Видно этой... кхм... мало! И не говори, - Гертруда рассмеялась. - Не знала, что наш дом превратился в бюро интимных услуг. А этот Сайт хорош. Я ему сказала, что к его соседке мужик наведывается, а ему хоть бы что! Ну да от него тоже всего можно ожидать. В тихом омуте, как говорится, черти водятся. Поделом ему, ходит вечно с таким видом, словно кругом куски железа, а не люди. Ну, - женщина язвительно фыркнула. - Да, веселая у нас площадка. Да, конечно, пригляжу, уж не сомневайся. Если что увижу, так сразу тебе позвоню. Давай, увидимся.

Гертруда с довольным видом сжала своего жирного кота в объятьях. Давно в ее скучной, постылой жизни не случалось хоть что-то достойное внимания. А теперь за неимением собственной личной жизни можно посудачить о чужой. И это ее вполне устраивало. Кстати, неплохо бы поймать того блондинчика да намекнуть, что у его пассии еще ворох кавалеров. А еще лучше - указать на Сайта, тогда можно надеяться даже на драку. Женщина в раздумье уставилась в окно. Уж она-то все устроит по высшему разряду.

***

Айсберг: Ну, как день прошел? Было что-то новенькое?
Дамка: Ты знаешь, да... Произошла одна удивительная вещь, правда, не со мной.
Айсберг: А с кем?
Дамка: С одним моим знакомым.
Айсберг: И что же произошло?
Дамка: Сегодня я увидела его несколько другими глазами. Раньше у меня о нем складывалось впечатление, как о совершенно несносном грубияне, даже, возможно, ненавидящем женщин. А меня так и подавно! А теперь...
Айсберг: Теперь?..
Дамка: Теперь он вел себя по-другому, по-человечески, понимаешь? И я не знаю теперь, как его воспринимать.
Айсберг: Я тебя понимаю, правда, у меня люди менялись в худшую сторону, так что не было особенного выбора, как о них думать. А у тебя есть возможность улучшить свое представление о человеке. Так почему бы это не сделать?
Дамка: Наверное, потому, что я не уверена, как он поведет себя в следующий раз. Он очень любит кидаться на меня по глупым причинам.
Айсберг: А ты не думала, что то, что для тебя - глупости, для него - нет?
Дамка: Поверь, я не заслуживаю тех нападок. По крайней мере, не тем тоном и не в той форме.
Айсберг: Ладно, пусть будет твоя правда. Но, думаю, все равно стоит смягчиться.
Дамка: Тогда торжественно обещаю не провоцировать его, вот и все! А теперь ты рассказывай, что новенького у тебя приключилось.
Айсберг: Да... ничего...
Дамка: Не верю.
Айсберг: Ладно. У меня кое-что тоже произошло.
Дамка: Я вся во внимании.
Айсберг: Трудно объяснить. Это напрямую связано с моим образом жизни. Я не очень общительный, а сегодня поймал себя на том, что мне интересно общаться с одним человеком. По крайней мере, я не чувствую дискомфорта.
Дамка: Так, ты нашел мне замену!
Айсберг: Нет, тебе замены не найти. Я просто чувствовал себя спокойно. Не подозревал, что нуждаюсь в общении. А для меня это немало.
Дамка: Ну так в чем же проблема? Что тебя тревожит?
Айсберг: Отношение этого человека ко мне. И, пожалуй, мое собственное поведение.
Дамка: Ты отвязный хулиган? *улыбаюсь*
Айсберг: Нет, просто замкнутый и не очень-то вежливый. Не со зла, конечно. Жизнь научила.
Дамка: А вот тот человек... ну... с которым тебе комфортно... он такой же, как ты?
Айсберг: Нет, скорее, противоположный.
Дамка: Тогда не вижу тут проблемы. Главное, поменьше расправляй свои колючки, будь сдержаннее. Знаешь, иногда человеку нужно, чтобы ему показали, что его не отталкивают.
Айсберг: Эх, Дамка, ну почему этот человек - не ты? Уверен, мы с тобой сразу нашли бы общий язык!
Дамка: Думаю, мы можем когда-нибудь встретиться, Земля-то круглая. Было бы желание.
Айсберг: А оно у тебя есть?
Дамка: Есть. Но я чего-то все равно боюсь. Нет у тебя такого чувства?
Айсберг: Да, вот в том-то и беда. Причем то же и касается людей вокруг меня.
Дамка: Ничего, уверена, для нас это дело времени.
Айсберг: Кстати, надеюсь, что тебе не пятнадцать лет?
Дамка: Не бойся, мне двадцать два. А тебе?
Айсберг: Двадцать восемь.
Дамка: Да ладно!
Айсберг: А что? Не ожидала?
Дамка: Честно? Даже не могла предположить. От четырнадцати до пятидесяти пяти.
Айсберг: Ого! Ну ты и хватила!
Дамка: Это ты мне так мозг запудрил!
Айсберг: Ладно, теперь хотя бы я знаю, что тебе не десять.
Дамка: И ты меня успокоил.


Мина и Кун. Потепление и новые "заморозки"
- Минако, ты не так ставишь ногу. Что за халтура? – Ятен раздраженно отошел от девушки и взлохматил идеальные волосы.

Минако, еле сдерживаясь, чтобы не дойти до убийства, выключила музыку и отошла к окну. Так? Что там советуют психологи? Досчитать до десяти? А лучше за белобрысый хвост и об стол, и об стол!.. Мина аж зажмурилась от удовольствия, представляя себе столь отрадную картину.

- Долго прохлаждаться будем? – язвительно поинтересовался парень, и девушка резко обернулась, сузив глаза, как рассерженная кошка:

- Так, Ятен, - она стала подходить к нему, как ядовитая кобра по песку – плавно и стремительно. – Я стараюсь, как могу, но ты этого почему-то не замечаешь. Ты нарисовал у себя что-то в голове и, черт возьми, хочешь, чтобы я каким-то образом делала то, что ты напридумывал. Я тебе что, телепат? Не хочешь и меня посвятить в свои гениальные идеи, м?

- Стоп, тайм аут, - Коу обезоруживающе улыбнулся, подняв ладони. – Не кипятись. Согласен, переборщил, прости. Сейчас все повторим, я тебе объясню.

Ятен действительно принялся терпеливо растолковывать свои задумки, и Айно подумала: «До чего же ты хочешь на свой дурацкий конкурс!» Романтики было гораздо меньше, чем она ожидала. Была усталость, ноющие мышцы и даже раздражение. Может, напарник Мины, Диего, та еще истеричка, но с Ятеном работать намного сложнее. Девушка уже не завидовала Литиции, слава Небу, ей достался Диего!

- Все, Ятен, я уже устала, - Минако махнула рукой в сторону настенных часов, те услужливо показывали половину десятого.

Ей хотелось кушать и спать. Всё. Она даже не собиралась строить из себя мисс Вежливость и предлагать Коу ужин. Пусть топает домой. Молодой человек, поняв все без лишних слов, спокойно собрался и, распрощавшись, вышел за дверь. Он еще не знал, какой цирк ждет его снаружи…

***
POV Куна

- Да я понятия не имею, о чем вы говорите! - я, как мог, пытался держать дистанцию, но Гертруда прямо-таки вцепилась в меня своими толстыми пальцами.

- Нет, мистер Сайт, вы не понимаете! Он там! – женщина дрожащими руками указала на дверь Айно.

- Кто? – потеряв терпение, выкрикнул я.

- Любовник!

- Чей? – я почувствовал, как глаза выкатываются из орбит.

- Соседки! Мисс Айно! – в ее лице отразилось что-то злорадное, не свойственное пожилым приличным леди, а, скорее, бульдогам-убийцам. – Она вам изменяет!

Неожиданно дверь в квартиру Минако открылась, и на лестничную площадку вышел тот самый блондин, с которым я не так давно столкнулся у подъезда. Он недоуменно остановился, глядя на нас.

- Бесстыдник! – накинулась на него Гертруда, и бедный парень шарахнулся в сторону с сумасшедшими глазами. – Ходишь к чужой жене! Как подло!

- Эй, гражданочка! – блондин решительно оттолкнул от себя разбушевавшуюся старушку. – Какая еще жена?

- Вот, - эта больная снова повернулась ко мне. – Вот ее муж!

Я отрицательно замахал руками:

- Я не ее муж!

- Ходите с ней в обнимку, постельное белье выбираете, но не муж? – вскричала женщина. – Распущенное время!

- Что случилось? – на лестничную площадку высунулась Минако. – Что за шум?

- Ты! – взвизгнула Гертруда. – Подстилка! Устроила тут притон! Навела неизвестно кого!

Бледная изумленная девушка вышла к нам, беспомощно глядя по сторонам.

- Дурдом какой-то! – зло вскричал белобрысый и выбежал из дома.

Айно аж в угол зажалась, так, что мне ее жалко стало.

- Мадам Гертруда, держите себя в руках, - я встал рядом с Минако. – И прекратите совать нос в чужую жизнь. Наши дела вас не касаются. Можете быть свободны, - я с решительным видом затолкал Минако в ее квартиру, а сам сиганул к себе домой.

Я испытывал смешанные чувства досады и жалости, отчего метался по квартире. С одной стороны, конечно, я был зол до предела. И надо же быть таким стервятником, чтобы натравливать людей друг на друга! С другой стороны, мне было совестно перед этой несчастной Айно, которая попала в ту же западню, что и я. Нет, даже хуже. Какой дури наговорила старая карга девчонке! Сидит сейчас, наверное, эта Минако и ревет. Поборов в себе остатки нерешительности, я вышел из дома и без всякого стука зашел к Айно, даже не задумываясь, а нужно ли ей мое участие.

В комнате стояла поразительная тишина, такая, что я даже оробел.

- Мисс Айно, вы где? Это ваш сосед.

Но никто мне не ответил, тогда я машинально зашел в какую-то дверь, как оказалось, ведущую на кухню. Минако сидела за столом, сгорбившись над чашкой, и с силой мешала ее содержимое, словно пытаясь пробуравить в ней скважину. Она даже не подняла головы, будто я – фантом.

- Мисс Айно, вы в порядке? – я даже нахмурился, невольно начиная волноваться, а ответом мне послужил тоненький всхлип. – Мисс Айно? – я уже испуганно тряхнул ее за плечи, и девушка, наконец, посмотрела на меня. Ее губы мелко дрожали, а лицо было зареванным, хоть и сухим, но когда она посмотрела мне в глаза, по щекам побежали целые дорожки, а всхлипы переросли в настоящий плач.

- Минако! – беспомощно воскликнул я, совсем не зная, как вести себя с плачущими женщинами, и что по этому поводу стоит говорить. – Не плачьте! Ну что ж вы, в самом деле?..

Я схватил первый попавшийся стакан и налил в него воды из-под крана, тут же сунул девушке в дрожащие руки, и она с клацаньем отпила полглотка.

- Не слушайте вы эту маразматичку, - уговаривал ее я, схватив за хрупкие плечи.

- Позор какой, - простонала Минако.

- Не принимайте близко к сердцу. Где ваше достоинство? Вы же ни в чем не виноваты! – я пытался говорить как можно разумнее, но сам понимал бесполезность своих слов и сел перед ней на корточки, захватив ее ладони в свои. – Вы знаете, что правда на вашей стороне. Вы же умная девочка, так? – она медленно, как бы сомневаясь, кивнула, утихая. – Не думайте об этом. Оклеветать могут кто угодно и как угодно. Нельзя поддаваться.

- Простите, - Мина смущенно всхлипнула. – Я такая глупая. Расклеилась тут…

- Ничего, - я встал и попробовал изобразить подобие улыбки. – Я сейчас принесу вам смесь сухих трав, очень успокаивают. Выпейте чашечку и ложитесь спать, хорошо?

Я сходил за заветным пакетиком, которым сам часто пользовался, особенно после тюрьмы, и тут же вернулся к ней. Минако уже поставила чайник, чтобы заварить отвар. Я сам, словно хозяин, достал кружку, залил столовую ложку травы кипятком и подал напиток соседке. Благодарно кивнув, Мина с шумом хлюпнула чуть-чуть.

- Потом ложитесь.

- Спасибо вам. Спасибо вам большое, - ответила мне девушка, и я, кивнув на прощание, ушел.

Сам я долго ворочался с боку на бок, не в силах провалиться в спасительный сон. Ситуация только усугубилась, но злости я не чувствовал. Винить Айно уже не хотелось, она и сама испугана и унижена. Отчего-то злиться хотелось на себя и на этого глупого блондина, который убежал, ничего не сказав, и оставил ее на растерзание.

Я выключил бра и закрыл глаза.

***

POV Минако

Проснулась я поздно: бледное солнышко било в окно сквозь голые ветки. В голове – пустота и легкость, словно она стала воздушным шариком. Но что-то все равно мешало. Какая-то странная мысль не менее странного содержания: это утро слишком хорошее, чтобы быть моим. Я лениво зевнула и потянулась, прошла на кухню. Кинула пакетик чая в любимую кружку с мышонком и только тут заметила, что на дне лежит какая-то кашица. Принюхалась: пахнет сеном. Взгляд непроизвольно упал на поднос около чайника. Там лежала какая-то зеленая пачечка с цветочным рисунком. И внезапно вспомнилось все: и крик мерзкой старухи, и сбежавший Ятен, и успокаивающий меня Кун Сайт, который и принес эту самую сухую траву. Господи, лучше бы не вспоминалось…

Меня порядком достали причуды этого дома: аномальная зона, что ли? Старушки превращаются в истеричных ведьм, злодеи-соседи – в ангелов, а принцы постыдно сбегают, наплевав и на принцессу, и на жажду геройства. Если раньше я чувствовала себя чужой этому месту, то сейчас это ощущение только усилилось. Я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к нравам столичных людей и навсегда останусь простой провинциалкой. Не хочу быть похожей на них.

Однако поведение Сайта меня удивило. Он единственный, кто не бросил меня одну, а даже зачем-то принялся утешать, становясь при этом почти беспомощным. На какое-то время на его всегда ровном (или злобном) лице отразилось столько чувств, что я даже реветь перестала от изумления. Говорят, что растерянность совсем не красит мужчину, но сосед казался в этот момент таким человечным и успокаивающим, что мне прямо безотчетно хотелось поверить его словам и затихнуть. Оказывается, мне было очень важно почувствовать это участие и поддержку без всякой выгоды. Если Ятен успокаивал меня, чтобы я дальше помогала ему с танцем, то для Сайта не было никакого резона.

Айсберг посоветовал мне улучшить мнение о человеке, и я решила послушать его. Ведь я совсем не знаю, что сделало Сайта таким раздражительным и нелюдимым, в жизни все может быть. Вдруг он сам не желает одиночества? Ведь это же противоестественно, чтобы молодой, здоровый мужчина жил отшельником! У меня нет никого в Токио, кроме тетки и танцевальной группы, и меня это тяготит. И я не верю, что есть кто-то, кто хотел бы быть в абсолютной изоляции. А ведь Кун, похоже, именно так и жил. Ходил на работу и возвращался всегда один. Я ни разу не видела рядом с ним ни женщины, ни (о, Господи!) мужчины. Как так можно жить? Это же страшно!

Через два месяца после моего переезда я приходила к тетке, просто так, навестить. И она искренне говорила мне, что скучает, и одной жить очень сложно, хоть я никогда и не считала, что она мне была особенно рада. А Сайт постоянно жил один. И каково это? Заходить в холодную квартиру, когда тебя никто не ждет? Никогда не
поверю, что ему нравится это мнимое спокойствие!

Я поняла, что начала проникаться к нему жалостью. Надо будет отнести ему лекарство и еще раз поблагодарить, не думаю, что он слишком часто слышит «спасибо». И надо ему показать, что я больше не собираюсь с ним препираться и ссориться. Это, в конце концов, глупо!

Я зашла в Интернет и быстро набрала сообщение Айсбергу: «Спасибо за совет». Наверное, это и его большая заслуга, что я задумалась над этой мыслью. Внезапно даже захотелось сделать что-то хорошее, и это чувство буквально не давало покоя. Я набрала номер Литиции, она не ответила, но я не огорчилась: наверное, занята. Тогда я скинула ей смс с просьбой простить меня, ведь я совсем не хотела так их подвести. Я даже позвонила Коу, с легкостью соглашаясь на встречу, хотя и не очень была уверена, что это то самое «хорошее» дело.

Накинув толстовку, вышла на лестничную площадку, машинально озираясь, словно ожидая, что эта чокнутая старуха прыгнет на меня откуда-нибудь. Я неловко постучала в дверь соседа, но ответом мне была звенящая тишина. Наверное, сейчас он на лекциях. Ничего, можно и вечером зайти. У меня было такое настроение, что, кажется, никакие напасти не могли сломить мой оптимизм.

Но неожиданно на лестничной площадке ниже послышалась возня и мужские голоса.

- Оставь меня в покое, - строго буркнул один, и я сразу узнала Куна Сайта. – У тебя что, пунктик на мою личную жизнь?

- Нет, - несколько насмешливо ответил второй, незнакомый. – Это у тебя уже должен быть пунктик на свою личную жизнь.

- Это просто маленькая своенравная девчонка, от которой мне достаются одни неприятности, - уже раздраженно повысил голос Сайт. – Я вчера полвечера утирал ей сопли, терпеть не могу женское нытье! Так что отстань, и давай уже поднимемся.

Несколько секунд я пораженно стояла на месте, сжимая пакетик с целебной травой, а потом, не помня себя, разжала пальцы и бросилась опрометью домой.

***

- Что это? – Кун с непониманием поднял высыпавшийся наполовину пакетик, узнавая в нем смесь успокоительных трав. Он с недоумением посмотрел на дверь соседки. Что бы это могло значить?..

Мина и Кун. Правда, к которой никто не был готов
POV Куна

Я не знаю, что случилось с моей соседкой, но когда я встретил ее в подъезде и даже улыбнулся, Минако прошла мимо меня с таким видом, словно я стал прозрачным. При этом лицо ее превратилось в яростную маску, а походка стала какой-то демонстративной. Я, наверное, секунд десять с недоумением глядел ей вслед, пока не чертыхнулся и не поднялся, наконец, к себе, ощущая себя полным идиотом. Строю из себя тут мальчика-зайчика, а эта неблагодарная девица нос воротит. Теперь ясно, как пакет с успокоительным оказался рассыпанным. Она его выбросила, чтобы мне досадить.

Еще сильнее, чем на Айно, я злился на Мотоки, который, ловелас хренов, вообразил себе фиг знает что и меня пытался заставить в это уверовать. Он решил, что между мной и Минако явно что-то есть, а если еще нет, то это непременно нужно исправить. Он мне целое утро (я все еще симулировал болезнь) выкладывал «Пятьсот способов завоевать девушку» собственного сочинения, чем чуть не довел меня до приступа бешенства. И не только потому, что все его советы были до ужаса банальны, а потому, что меня не интересует Айно. По крайней мере, как женщина. И в этом-то и был парадокс ситуации. Я не испытывал к ней ничего, что бы было мне сигналом чувств (никаких тебе бабочек в животе, учащенного сердцебиения, даже простого желания), но я неизменно возвращался к ней мысленно (а в последнее время мы часто сталкиваемся с Миной и в жизни). Даже общение с Дамкой как будто померкло и стало отходить на второй план. Нет, я по-прежнему хотел с ней встретиться, однако Айно незаметно, но очень цепко вкралась в мои мысли.

И, стыдно себе признаться, я даже боялся ее из-за этого. Да, боялся этой зеленой легкомысленной девчонки, объявившейся неизвестно откуда и неизвестно зачем. Я привык к одиночеству и смирился с ним. Но, оказывается, есть люди, способные перевернуть жизнь вверх дном, а потом оставить тебя разбираться со всем этим бардаком в душе. Похоже, именно такой была Минако Айно. И против этого я был полностью бессилен.

POV Минако

Я была милостиво допущена до общих репетиций. В чем было явное достоинство Литиции, так это в том, что она хоть и рубила с плеча, но хоть умела признавать свои ошибки. Наши индивидуальные встречи с Ятеном свелись до минимума, чему я была даже рада (пускай-ка работает на благо группы, со своими амбициями успеет). Но это совсем не значило, что я бездельничала. Литиция увеличила нагрузку, и я теперь еле возвращалась домой, чуть не воя от боли в мышцах. Единственной отдушиной для меня стал Айсберг, с которым я общалась на разные темы и сбрасывала усталость, накопившуюся за день. С ним все заботы как будто уходили на второй план.

Со своим соседом я, к счастью, почти не виделась. В жизни не видала такого лицемерного человека, гадкого и бессердечного. Никто не просил его улыбаться мне в лицо, а потом поливать грязью за спиной. И что самое противное, я повелась на его желание успокоить меня, просто помочь. Вот дура! Ничему жизнь не учит!

Так тянулись дни, но сколько веревочку не вить, все равно концу быть. У меня было очень четкое предчувствие чего-то неизбежного. И это ощущение полностью себя оправдало…

***
Кун Сайт слег в постель, но теперь уже по-настоящему. Причем, на обычную простуду он привык не обращать внимания, но, проснувшись одним утром, он обнаружил, что вообще с трудом встает с постели, а горло будто стянуло железным обручем – ни глотнуть, ни сказать. Аптечка по такому случаю оказалась практически пустой, поэтому мужчине пришлось ограничиться горячим чаем с медом. Но мозг подсказывал, что на чае далеко не уедешь, а на улицу выходить глупо, так что Сайт позвонил Аугаве, который недавно бросил колледж и бездельничал. Тот привез ему целый пакет каких-то микстур и таблеток. Кун сильно удивился, что Мотоки, как заправская кухарка, варил бульончики и какие-то травки, насильно кормил своим варевом друга, беспрестанно кудахтая над ним.

- Ну у тебя и берлога, честное слово, - сказал Мотоки на второй день болезни Сайта, когда обнаружил, что квартира Куна фактически пуста. – Я всегда думал, что у тебя идеальный порядок, а, оказывается, у тебя просто нет того, что могло бы валяться по дому.

На эту реплику Кун только что-то прохрипел и снова уткнулся в монитор, не желая отрываться от переписки с Дамкой. Сегодня было воскресение, поэтому она была целый день дома.

- У тебя даже градусника нет,- продолжил возмущаться Аугава, глядя на явно пофигистическое отношение Куна к данной информации. – Схожу хоть к соседям, может, сжалятся над малоимущим, - и Мотоки, скинув фартук в цветочек, вышел за дверь.

Парень постучал первым попавшимся соседям, и ему открыла миловидная блондинка в бордовом шелковом халатике:

- Да? – вопросительно вскинула бровь Минако, глядя на незнакомого парня.

Мотоки непроизвольно провел пятерней по медовым волосам и выдал самую свою обольстительную улыбку:

- Мисс?.. Мм?..

- Айно, - подсказала Минако.

- Мисс Айно, я друг вашего соседа, Кун Сайта. Он заболел, а в доме даже нет градусника. Вы не могли бы?..

- Да, конечно, - тут же кивнула Мина и скрылась за дверью, а уже через полминуты вернулась с градусником. – Вы врача вызывали?

- Нет, - признался Мотоки. – Да и Кун не позволил бы, упрямец эдакий.

- Подождите меня здесь минуту, - вздохнула Мина и снова ушла в квартиру.

Девушка даже толком не понимала, зачем лезет не в свое дело, и вообще Кун Сайт должен ей быть глубоко безразличен, но все-таки стала искать нужные лекарства. Что бы он ей не говорил, Кун Сайт ей помог, да и некому за ним ухаживать. Судя по этому дружку, так у того только дурь в голове. Надев брюки и водолазку и прихватив бутылки с микстурой, она вышла на лестничную площадку.

Мотоки, вполне довольный таким исходом событий (а вдруг удастся выпросить у симпатичной блондиночки номер телефона?), галантно пропустил девушку вперед и крикнул с порога:

- Эй, Кун, тут тебе лекарство принесли!

- Иди к черту, Аугава, я больше не могу пить твои зелья! – откликнулся из глубины квартиры сиплый голос.

Мотоки смущенно покраснел:

- Кун, я вообще-то не один, - прокашлялся он.

Послышался приближающийся топот ног, и в прихожую зашел Сайт. В мгновение его выражение лица из сварливого стало удивленным:

- Минако?

Девушка смущенно пожала плечиками:

- Я принесла вам лекарство, - и продемонстрировала пакет. – И еще градусник.

Кун посторонился, пропуская соседку в комнату, Айно прошла внутрь. Было видно, что появление Мины явно выбило почву из-под его ног. Мотоки, почувствовав общую неловкость, ретировался на кухню, пробубнив что-то невразумительное.

- А куда мне поставить?.. – Минако заозиралась по сторонам, ища место для лекарств.

- А вот сюда, - Кун снял кружку и фантик из-под конфеты с большого компьютерного стола и даже смахнул с поверхности несуществующие пылинки.

Айно поставила бутылочки на стол, и ее взгляд невольно скользнул по монитору. Кажется, все внутренности заморозились, а сердце остановилось. То, что она увидела, повергло ее в глубочайший шок. Не помня себя, она попятилась от компьютера, путаясь в собственных ногах.

- Что такое? – испугался Кун, когда Минако повернула к нему свое застывшее лицо.

- Айсберг? – тихо, вопросительно прошептала Мина, но ее шепот громогласно прозвучал в воцарившейся тишине.

Сайт вмиг посерел, пораженно замирая:

- Дамка?

Шумно выдохнув, Минако опрометью бросилась к себе, громко хлопнув дверью.

- Что случилось?! – в комнату влетел ошарашенный Мотоки.

Но Кун Сайт ничего ему не ответил.

POV Минако

Мне казалось, что я ничего не чувствую и не соображаю, я заперлась в своей квартире и бесцельно села в кресло у окна, раскачиваясь туда-сюда. Я не могла понять, как такое могло произойти, как из тысяч мужчин и женщин в Токио именно мы с Кун Сайтом оказались приятелями (хотя язык не поворачивается нас так назвать) по переписке, и при этом мы живем в соседних квартирах? Я никак не могла осознать это, мозг просто отказывался перерабатывать информацию такого абсурдного содержания.

Неужели Айсберг – это Кун Сайт? Мой милый, язвительный, но мудрый собеседник – ворчливый лектор, испортивший мне жизнь одним своим существованием? Нет, быть этого не может. Этого просто не может быть. Разве может человек, зацикленный лишь на своих проблемах, говорящий людям в спину гадости, быть Айсбергом? Я так боялась разочарования и теперь совершенно не знала, куда от него деться. Как осознать, что мужчина, которого ты считала едва ли не самым близким другом, столь неприятный человек?

Память услужливо подсовывала самые гадкие воспоминания, связанные с Кун Сайтом. Его холодные, непроницаемые глаза при нашей первой встрече, ледяная ярость, когда мадам Гертруда застукала нас вместе в подъезде, выговор за Артемиса… Все это наваливалось на разгоряченную голову и тяжелым пластом давило на нервы. Почему так случилось? Почему со мной?

Я была настоящей дурой, когда думала, что Айсберг – это Ятен Коу. Сказок не бывает. Мало того, что я спустила с небес на землю и поняла, Ятен – не мой человек, так жизнь решила дать мне пинка, чтобы не расслаблялась. Мужчина, которого я считала действительно… своим, ледышка и женоненавистник! Ну что, Минако Айно, понравилась сказочка?

Я понимала, что имею право злиться только на себя, на собственную глупость и наивность, но так хотелось разыскать другого виноватого. И для этой роли прекрасно подходил Кун Сайт. Это он выдавал себя за другого человека, грамотно пудрил мне мозги, а я велась. Я поступала так же, как и моя мать, и осталась у разбитого корыта. Поделом мне. Пора заканчивать эти игры с Интернетом. Я залезла в ноутбук и удалила свой профиль. Тут же высветилось безнадежно-горькое окошко: «Пользователь Дамка удален».

POV Куна

Я минут пять тупо пялился в пространство. Кажется, Мотоки пытался меня растормошить и даже пару раз довольно сильно толкнул меня в бок, однако меня это мало трогало. В голове билась только одна навязчивая мысль: «Минако – это Дамка». Но эта мысль вряд ли доходила до меня. Потому что это нереально. Потому что так не бывает.

Я вполне мог сопоставить Дамку и Айно. Они похожи, теперь я осознавал это. Пугающе похожи. Получается, все это время я общался с Минако, которую считал возмутительницей спокойствия. И даже не понимал этого. Я давно уже научился жить только разумом и не смог сопоставить факты… да просто включить логику! Ведь они действительно схожи! И что же мне теперь делать? Забыть Дамку? Смогу ли? Да я ведь зачастую… жил ей. Жил мыслью, что приду домой из проклятого института в холодную квартиру и… снова смогу дышать. Смогу верить, что моя жизнь не так пуста, как кажется.

Я понимал, что сейчас стою над пропастью. И у меня есть возможность отступить, уйти туда, откуда пришел, жить, как прежде. И есть возможность шагнуть вперед. Разбиться? А может, просто – полететь? Есть шанс впервые за столько лет выбраться из своего кокона недоверия и одиночества. Шанс есть. Но есть ли на это смелость?..

Я почти бездумно подошел к компьютеру и с удивлением заметил, что ее ник подсвечен зеленым. Сердце замерло. Какое-то мгновение – и зеленое свечение заменилось перечеркнутой черной линией. Я дрожащей рукой навел курсор на профиль Минако, кликнул и застыл. «Пользователь Дамка удален».

Мина и Кун. Мотоки действует
POV Минако

Я не знаю, жила ли я все это время или просто блуждала в какой-то прострации. Кажется, все мое существование превратилось в отлаженный механизм, запрограммированный на один мотив. Я все делала на автомате, стала жутко рассеянной. Мысль, что мой Айсберг живет за стеной, не давала мне покоя. Я не могла видеть Кун Сайта. Одна его тень, мелькнувшая за окном или в подъезде, заставляла сердце биться быстрее и яростнее, но одновременно хотелось бежать далеко-далеко прочь. Да, я дико его боялась. Постыдно бежала от проблем, но ничего не могла с этим поделать. И еще… я ненавидела себя за то, что удалилась, за то, что мне в утешение не осталось хотя бы переписки, над которой я могла бы сидеть вечерами, пить чай и лить слезы. Стало безнадежно одиноко. Я даже бросила танцевать для своего удовольствия. Просто этого удовольствия как будто не стало.

Кто же ты, Кун Сайт? Тот, кто язвительно осаживал мой пыл в Интернете и советовал в людях видеть хорошее, или тот, кто грубил и злился? Кто ты?

Не одну бессонную ночь мне пришлось пролежать с этим вопросом, глядя в белоснежный потолок. И ответа не было. Этот ответ мог мне предоставить только Кун. А это последний человек, к которому я могла бы обратиться…

POV Куна

И тут я понял: она меня ненавидит. И делает все, чтобы я навсегда исчез из ее жизни. Она удалилась из чата, стала избегать встреч. Все логично. Было горько и противно от самого себя. Как я дожил до того, что не нужен никому? Всем ненавистен? Не хотел я, чтобы она меня ненавидела, поэтому тоже лишний раз старался не высовываться. Только как дурак битый час читал нашу переписку, стараясь пережить все заново. Каждую свою улыбку, каждый ее невинный подкол. Наверное, я мазохист по своей природе, раз снова и снова жадно читал ее фразы. Я совсем замкнулся в себе, сидел в квартире или ходил до работы. Даже в магазин бегал Мотоки, изрядно уставший от моего поведения. Он почти умолял меня объясниться с Айно, но ведь все просто только на словах. На деле же я почти паниковал. Что же я скажу ей? Да и нужны ли ей мои объяснения?

Болезнь отступила, кашель пропал, но я как будто продолжал болеть. Плохо чувствовал себя, мало ел, практически не спал ночами. Что же ты сделала со мной, Дамка? За что же так, Минако Айно?..

***

Минако сиганула в лифт и беспокойно вздохнула: опять опаздывает, Литиция голову снимет и скажет, что так и было. Только когда створки закрылись, девушка огляделась и заметила, что не одна. В конце кабинки стоял Сайт, который никогда раньше не пользовался лифтом. Кто знал, что он перестал ходить по лестнице, чтобы не столкнуться с Айно? Минако неловко отвернулась от него и вперила взгляд в дверцы, напрягаясь всем телом. И почему расстояние в три этажа такое бесконечное?

«Ну скажи же что-нибудь, скажи, - молила про себя Мина, не в силах сдержать напряжение. – Скажи, как ненавидишь меня, как разочарован. Не молчи!» Но Сайт молчал, и от этого становилось еще хуже. Лучше бы он ненавидел, лучше бы снова вернулась холодная ярость. Как бы стало проще… Минако хотелось кричать, хотелось добиться его грубости. Но он молчал… Молчал, молчал, что б его!

Если бы она только обернулась, то увидела, как трясет Куна, как побелело его лицо. Он до боли сжал в ладони брелок от ключей. Он, не отрываясь, глядел на ее светлые волосы, спускающиеся почти до самой талии оранжевого пальто, и молил небо не сорваться, поэтому когда лифт со звяканьем открылся, и девушка выскочила наружу, он перевел дыхание и только потом вышел.

Минако остановилась у подъезда, ища что-то в сумочке, Кун прошел дальше. Айно подняла глаза и с колючей тоской уставилась на его высокую фигуру, удаляющуюся все дальше и дальше. То же черное пальто, похожее на пыльник, те же высокие армейские ботинки и белые волосы по плечам. Только теперь этот вид не вызывал у нее приступов презрения, а какую-то черную безысходность. Айсберг…

Кун Сайт делал над собой практически физическое насилие, чтобы двигаться дальше и не обернуться. Он чувствовал, что она смотрит ему вслед, и при этом боялся ее взгляда. Что в нем? Злость? Недовольство?

Пренебрежение? Он, взрослый мужчина, не мог найти в себе сил обернуться. И это была их личная трагедия…

***

- Минако, соревнования в пятницу, - Ятен настойчиво не отходил от девушки, пока она собирала сумку после репетиции. Минако продолжала заниматься своими делами, стараясь игнорировать парня. В противном случае она бы просто ему нагрубила, чего ей не хотелось. Сама согласилась на эту авантюру. – Ты что, не хочешь мне больше помочь? – нахмурился Коу.

- Раз обещала, значит, помогу, - устало ответила Мина на выходе. – Хоть и чувствую себя полной предательницей.

Ятен промолчал. Он ощущал, что общаться с Минако раз от раза становится тяжелее, но не знал, в чем же причина. Быть может, в том беловолосом парне из соседней квартиры? Кто знает, вдруг у них с Минако разладились отношения после той сцены в подъезде? Признаться, раньше Коу подозревал, что Мина неровно к нему дышит, теперь же уверенности не было совершенно. В ней что-то изменилось. И, как теперь казалось Ятену, бесповоротно.

Однако отступать было нельзя. Совсем скоро Ятен победит в соревнованиях и улетит в Европу, а там наступит другая жизнь. И его уже не будут волновать ни группа, ни Айно со своими проблемами.

***

- Минако! Минако!

Девушка обернулась, разыскивая глазами того, кто ее звал. Она уже почти дошла до дома, осталось только свернуть с тротуара в частный сектор. Неожиданно из толпы вынырнул знакомый парень, и девушка узнала в нем того самого друга Сайта.

- Минако, извините, - Мотоки, машинально запуская пятерню в медовые волосы, остановился около озадаченной Мины. – Вы меня помните? Я друг Кун Сайта. Не могли бы мне уделить полчаса?

- Да, конечно, - согласилась Айно, не понимая, зачем могла ему понадобиться.

- Давайте пройдем в кафе, - и они зашли в первую попавшуюся кафешку, в которой сильно пахло кофе, сели в уголке; тут же подбежала официантка:

- Здравствуйте, - приветливо чирикнула она, приготовив блокнот и ручку. – Что-нибудь будете заказывать?

Мотоки уткнулся в меню:

- Мисс Айно, что вы будете?

- Только черный чай без сахара, - девушка несколько нервно мяла ворот-хомут свитера.

- А мне… спагетти, пожалуйста, - выбрал Аугава. – И какое-нибудь мясо, на ваше усмотрение, - официантка кивнула и удалилась. – Я долго вас ждал, вот и проголодался, - оправдался Мотоки, смущенно улыбнувшись. – У подъезда стоять не решился, Кун Сайт бы шкуру снял.

- Что-то случилось? – нахмурилась Мина, чувствуя необъяснимую тревогу.

- Не совсем, - замялся парень. – Я бы хотел поговорить с вами… о Куне. Вся эта ситуация с Дамкой и Айсбергом, сами понимаете… - и вдруг его голос стал твердым: - Вы сильно разочаровались, узнав правду?

На минуту Минако опустила глаза на столешницу и закусила нижнюю губку. Она не знала, что ответить. И как найти в себе силы ответить.

- Я не хочу вам врать, - Мина наконец подняла глаза и прямо посмотрела на собеседника. – Для меня все оказалось полной неожиданностью и разочарованием. Я знаю вашего друга как не очень приятного человека.
Айсберг же мне казался совсем другим. Нет, он был совсем другим!

Вновь подошла официантка, и девушка замолчала. Как только она упорхнула, а на столе остались чашка горячего чая и тарелка со спагетти, Мотоки заговорил:

- Вы думаете, он всегда таким был? – в его голосе явно сквозила горечь. – Жаль, вы не знали его в студенческое время. Первый заводила, шутник, спортсмен. Но потом… в общем, его посадили в тюрьму.

- Как? – вырвалось у Мины, и Мотоки мрачно кинул:

- Да. Участвовал в уличной потасовке человек на пятнадцать, убили в ней парнишку, ножом зарезали. Завели уголовное дело, кто-то указал на Кун Сайта. Как оказалось, лучший друг его предал, чтобы чистеньким выйти. Куна полностью оправдали, ведь доказательств-то не было и быть не могло, только вот из тюрьмы он вышел совершенно другим человеком. Людям не верит, в себе замкнулся, работу свою ненавидит. Он будто постарел на десяток, и тут… в одном чате знакомится с Дамкой. Знаете, я долго подшучивал над ним, мне не понять радости вот такого общения. Но Куна как будто подменили. Он заболел этой Дамкой, вечерами сидел в чате. Я читал вашу переписку. И в ней Кун был таким, каким я его знал до двухмесячного заточения в тюрьме. Вы оживили его!

- Зачем вы мне это все говорите? – с трудом прошептала Минако, ощущая, как все осложняется с каждой секундой, каждым вздохом.

- Я хочу знать, та переписка была для вас всего лишь игрой? – взволнованно спросил Мотоки. –Я понимаю, вы вправе не отвечать…

- Нет, это не было развлечением, - покачала головой девушка, так и не притронувшись к чаю. – Айсберг был моим другом.

- Айсберга не существует. Есть Кун Сайт.

Минако не знала, что ответить на это. Ведь она неприятна Куну, это ясно как божий день. И она совсем не уверена, что готова принять Сайта. Между ними – целая пропасть из скандалов, недовольства и слухов. И как их преодолеть, не было никакого понятия. Девушка беспомощно прикрыла лицо руками и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

- Знаете, он места себе не находит, - тихо сказал Мотоки, видя, как Мина мучается. – Совсем закрылся. И он часами перечитывает вашу переписку! Что бы вы не думали, Кун Сайт не относится к вам плохо. Если бы он испытывал к вам неприязнь, то не страдал бы так, а старался просто забыть.

- А зачем тогда он говорил про меня гадости?! – сквозь застилавшие глаза слезы и обиду воскликнула она, оторвав от лица руки. – Что там про сопли маленькой избалованной девчонки, которые ему пришлось вытирать?
Мотоки непонимающе нахмурился и тут же облегченно рассмеялся:

- Поверьте, это он не со зла, точнее, его слова были направлены не на вас. Я совсем вывел его из себя, вмешиваясь в его личную жизнь, вот Кун и ляпнул, чтобы я отвязался.

- Я все равно не понимаю, к чему весь этот разговор.

- Пожалуйста, поговорите с Куном. Если он вам так неприятен, то твердо объяснитесь с ним без всяких надежд. Не мучайте ни его, ни себя. Вы ведь тоже страдаете, я вижу.

- Раз мистер Сайт не хочет сам со мной разговаривать, значит, ему это не нужно.

- Вы не понимаете… Кун не сможет к вам подойти. Забоится быть отвергнутым, осмеянным. Вы удалились из чата, и он понял это по-своему. Кун решил, что вы не хотите с ним разговаривать и надумали его забыть.

- Он правильно все понял, - кивнула Мина.

С минуту стояла абсолютная тишина.

- Значит, я зря потратил ваше время, - грустно улыбнулся Мотоки. – Вы меня простите, пристал тут со своими разговорами.

Минако поднялась со стула и вынула купюру за нетронутый чай, но Мотоки оскорблено качнул головой, и она убрала кошелек в сумочку.

- Знаете, мистер…

- Зовите просто – Мотоки.

- Знаете, Мотоки, я очень хотела его забыть. Вы даже не представляете, насколько. Но не получается. Я не знаю, что с этим делать. Я не смогу сама подойти к мистеру Сайту, наверное, по той же причине, что и он. Простите, если возлагали на меня какие-то надежды. Мне нужно идти, до свидания, - и девушка вышла из кафе, а Мотоки остался сидеть.

«Как же все запутано, - обреченно подумал Аугава и вдруг улыбнулся. – Но, по крайней мере, равнодушия нет. Нет».

POV Минако

Я была полностью измотана, словно из меня выжали все соки. Что мне теперь делать? К кому обратиться? И верить ли Мотоки? Он не похож на лгуна, но может ошибаться, как любой другой человек.

Я бессильно легла в постель и уставилась на стену, за которой жил Кун Сайт. Мне отчего-то хотелось плакать. От того, что я одинока, от того, что жду, когда он придет.

@темы: Мои фанфики

21:49 

Фанфик "Сети" В ПРОЦЕССЕ (3)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Мина и Кун. Танго над пропастью
POV Минако

Я безумно волновалась. Каждый танец был для меня как первый, и переживания были соответственными. Колени дрожали, ладони вспотели; я с трудом натянула на себя алое платье, обсыпанное золотистыми блестками, и убрала волосы в тяжелый пучок. В тесной каморке, где переодевались и другие девушки, участвующие в соревнованиях, было шумно и душно. Терпеть не могу такую атмосферу, она заставляет нервничать еще сильнее.

- Вы не одолжите мне подводку? – раздался справа противный тонкий голосок, и я, очнувшись от своих мыслей, вздрогнула.

- Что? – тупо переспросила я.

- Подводку, - девушка в длинном голубом платье красноречиво ткнула на тюбик в моих руках. – Поделитесь?

- А, да, конечно, - я отдала ей подводку и тут же забыла о ее существовании.

На душе была необъяснимая тревога. Хотелось, чтобы этот глупый конкурс закончился как можно быстрее, и все забылось пустым сном. Его исход меня не волновал, даже не было привычного азарта, только какая-то апатия. Я тихонечко выглядывала в зал, освещенный тусклыми бра и подобием китайских фонариков, и не чувствовала ничего, кроме волнения перед танцем. Слава Небу, мы выступали шестыми, и было время настроиться и взять себя в руки.

Я вышла из раздевалки девушек, и ко мне тут же подлетел Ятен:

- Ну что, готова? – кажется, он был радостно взволнован, а вот я только сухо кивнула и села на скамейку.

В этом помещении, в отличие от уютного паркетного зала, сияющего чистотой и дорогим деревом, было влажно и пусто. Хороши организаторы! Вполне возможно, что победителей в багажном отделении будут доставлять в Европу.

- Может, передумаешь? – вдруг робко спросил меня Ятен, и я оторвала взгляд от своего маникюра и подняла на него взгляд. – Париж, Лондон, Прага…

- Нет, Ятен, - устало улыбнулась ему я. – Я останусь тут.

- Как знаешь, - пожал он плечами и, как мне кажется, с сожалением вздохнул. – Хоть я и достал тебя безмерно, мне понравилось с тобой работать. В тебе чувствуется жажда танца, а ее не у каждого встретишь.

- Спасибо, - моя улыбка стала чуть теплее; я когда-то даже мечтала услышать эти слова.

- Ты не сердись, - Ятен сжал мою руку. – Тот беловолосый парень, с которым вы, по-моему, поссорились тогда в подъезде, пришел. Он сидит за третьим столиком.

- Какой парень? – не поняла я, и тут до меня дошло. – Кун Сайт?

- Ну, я не знаю его имени, - Коу был озадачен переменой моего настроения. – Иди, глянь, третий столик, это около колонны.

Я тут же вскочила со скамейки и сиганула ко двери в зал. Пробежав по нему глазами, я действительно увидела своего соседа за пяточком стола. Он сидел в компании Мотоки и о чем-то переговаривался с ним, время от времени оглядываясь.

Как он здесь оказался? Как узнал, что я сегодня выступаю? Сердце забилось часто-часто, как испуганная птица, а во рту пересохло. Я была совсем не готова к тому, что на меня будет смотреть Кун. И почему-то мне было важно, чтобы он как-то выделил меня из других, чтобы ему понравилось.

Ну вот, здравствуй, позабытое волнение по исходу соревнований! К уже имевшимся вспотевшим ладоням и трясущимся коленям прибавился нервный тик в виде дергающегося левого глаза. Апатия исчезла. Господи, ну за что мне все это?

Неожиданно кто-то толкнул меня в плечо; это был Ятен:

- Пойдем, через пять минут начнется.

***
Кун никогда не был на подобного рода мероприятиях. Только в театре, лет в шестнадцать. Но разве можно сравнить это место с театром? Хорошо, что он додумался не натянуть свои армейские ботинки, а выбрал классический костюм и белую рубашку. Даже Мотоки изменил своей рокерской куртке и нацепил пиджак. Правда, из-под него проглядывала рубашка кислотного зеленого цвета, но это не так важно. Кругом были солидные мужчины и женщины в вечерних туалетах, так что друзья чувствовали себя вполне уместно.

- Алу выступает третьей, - Аугава нагнулся к Куну, и тот кивнул.

Алу оказалась рыженькой смазливой девчонкой, вполне подходящей репертуару Мотоки. Она, как зеленая стрекоза, пронеслась по паркету под какую-то латиноамериканскую мелодию и умчалась в неизвестном направлении. Кун не успел и глазом моргнуть. Честно говоря, он уже порядком устал от ярких платьев и громкой музыки, но изо всех сил пытался выглядеть заинтересованным. От тусклого света слегка клонило в сон, а вот музыка и аплодисменты, наоборот, сильно напрягали. В итоге Сайт сидел, как натянутая струнка, а сознание медленно отрешалось от происходящего. Сколько он так сидел?..

И вот зал наполнился знакомой мелодией In-Grid «We Tango Alone», и на паркет выплыл длинноволосый блондин. Первый проигрыш он грациозно стоял в одиночестве, как вдруг с пластикой пантеры к нему присоединилась девушка в обтягивающем красном платье. Резкий взмах очаровательной ножкой – и пара пришла в движение. Сливаясь алой рубашкой и красным платьем, они заскользили по паркету. Их движения то были резки, то тягучи, медленны.

Вот спина блондинки выгнулась в руках танцора, она повернула свое лицо, и Кун признал в ней Минако. Первые секунды Сайт просто не поверил своим глазам. Музыка замедлилась, голос певицы превратился в соблазнительный шепот; Мина снова плавно выгнулась, делая свои черты более уловимыми и четкими. Сомнений не осталось. Это была Она! Мелодия снова набрала обороты, Кун не отрывал от Айно пораженного взгляда, даже когда она и ее партнер ушли, Сайт глядел им вслед.

Неужели… она?..

POV Куна

Я забыл, что такое дышать. Время замедлило свой ход. Перед глазами все еще стояла танцовщица в алом платье. Минако? Но как же так вышло?

Я впервые видел ее такой… другой, совершенно не похожей на себя обычную. Хотя, откуда мне знать? Короткое платье обнимает стройную фигуру, на лице – макияж, которого не было и в помине; тяжелые золотистые волосы убраны в прическу, открывая лебединый изгиб шеи… И выражение лица как будто стало совсем другим, более взрослым. Я впервые со дня нашего знакомства подумал, что она… красива. Вот так. Я впервые это заметил. Раньше просто не обращал внимания. А до того ли мне было? Наши вечные препирания и склоки просто застилали разум, не то что глаза. А я ведь совершенно не знаю Минако… Хотя, нет. Я знаю ее просто отлично, однако… я запутался. Дамка, моя соседка и эта танцовщица будто жительницы разных миров, но, на самом деле, это один человек. И я не знаю, как соединить эти три образа воедино.

- Мотоки, - я повернулся к своему другу. – Откуда ты узнал, что Минако тут выступает?

- Выступает? – удивился Аугава и тут же расцвел улыбкой. – И каким номером? – он даже закрутил головой, будто желая ее увидеть.

- Она только что танцевала танго с каким-то блондином, - похоже, Мотоки к тому не причастен.

- Тогда это отличный шанс поговорить с ней, - назидательным тоном заявил Мотоки. – После награждения дождешься ее у черного хода.

Я уже знал, что не стану этого делать. Да и что мне сказать? Мотоки иногда просто смешон… Мне уже не семнадцать лет, чтобы дожидаться кого-то до ночи. Похоже, эти мысли отразились на моем лице, потому что Аугава хмуро сдвинул брови:

- Не пойдешь сам, тебя поведу я, - кажется, он был очень серьезен.

- Перестань говорить со мной, словно я детсадовец, - недовольно пробурчал я.

- Детсад разводишь ты, - парировал друг.

Я отвернулся от него и уставился на очередную пару, хотя перед глазами все плыло и сливалось в одно сплошное пятно. От волнения и беспокойства я еле сидел на месте. Интересно, а Минако меня видела? Наверное, подумала, что я маньяк, не желающий оставлять ее в покое. Я и сам ощущаю себя больным на голову.

***

Кажется, этим парам не было конца и края, Кун совсем извелся, пока, наконец, жюри не объявило перерыв для подведения итогов. Минут через десять зал затих в предвкушении, пары выстроились на паркете. Мужчина прямо глядел на Мину, и, как ему казалось, она тоже искоса бросала взгляды в его сторону. Но, быть может, он просто очень хотел, чтобы так было.

- Первое место и контракт в Европе присуждается… - член жюри, высокий полный мужчина в трико, сделал эффектную паузу. – Паоле Вероне и Карлу Тзу!

Публика разразилась аплодисментами.

POV Минако

Я видела, как перекосило лицо Ятена, и он до боли сжал мой локоть. А церемония награждения шла свои чередом: поздравления, медали, контракт в красивой рамке, врученный победителям.

- Тут… все куплено, - сдавленно прошипел Ятен; говорил он так, будто слова с титаническим трудом выходят из горла. – Я им устрою…

- Ятен, перестань, - взмолилась я, высвобождая свой локоть из его пальцев. – Мы проиграли, вот и все.

- Ты не понимаешь, - его глаза сверкали злостью. – Эта Паола – дочь члена жюри, этого прохвоста Накуцу. Я чувствовал, что они могут такое провернуть!

- Мы ничего не можем с этим поделать, - я старалась успокоить его, но все было тщетно: Коу был решительно настроен на то, чтобы разбираться.

Такое событие не может быть не замечено прессой и телевидением. Что, если обо всем узнают в группе? Скандал! Меня вышвырнут, бровью не поведут!

- Я слышал, мы обходили их чуть ли не на треть, - продолжал рычать Коу. – Не позволю…

Но когда пришло время удалиться, я чуть ли не насильно уволокла Ятена. Я мечтала скорее переодеться, засунуть Коу в такси и поскорее увезти его отсюда. Но едва мы оказались вне видимости зрителей, Ятен вывернулся из моих рук и тут же растворился в пестрой толпе.

- Ятен! – я с отчаянием замотала головой, стараясь разглядеть его фигуру, но бесполезно.

Тогда я наугад побежала к администраторскому крылу, где, наверное, уже собралось жюри и спонсоры конкурса. Если эти люди проворачивают такие делишки, то они вполне способны сделать что-нибудь Ятену. Я должна была остановить его.

Я увидела Коу только у двери директора, секунда – и он скрылся внутри. Я побежала за ним следом, и когда залетела в помещение, там стояла поразительная тишина. Пирушка замерла, пресные расчетливые улыбки застыли на лицах. Накуцу с наглой, пренебрежительной ухмылкой глядел на разъяренного Ятена, как на насекомое.

- Жулики! – кричал Коу. – Думаете, это все безнаказанно? Я оббегаю все пороги, но добьюсь, чтобы вас посадили!

На него смотрели с теми же высокомерными улыбочками.

- Умоляю, Ятен, - я затрясла его за плечи. – Пойдем, возьми себя в руки! Ты ничего не добьешься!

Но Коу полностью игнорировал меня, поддавшись слепой ярости. Мне уже становилось страшно.

- Молодой человек, - бросил Накуцу. – Умейте проигрывать. Если вы не уйдете по-хорошему, вас выволокут насильно. И неизвестно, кого еще посадят…

- Мерзавцы, - выпалил Ятен. – Я добьюсь!..

Мужчина нажал какую-то кнопочку сбоку от стола, и в кабинет вбежала охрана. Она, не церемонясь, вытащила нас из комнаты и повела по коридору. Открылась дверь черного хода, нас вытолкали наружу. Один из охранников наотмашь ударил Ятена в лицо, так, что его голова беспомощно дернулась назад, и он повалился на землю; другой схватил меня за руки и больно толкнул прямо на кирпичную стену. От удара головой из глаз чуть не посыпались искры, а ноги подкосились, и я сползла вниз, с трудом удерживаясь на четвереньках и проглатывая рвущийся стон. Мысли смешались.

- Минако! – чьи-то руки схватили меня за плечи, и я с трудом подняла лицо; это был Кун Сайт. Еще секунду я смотрела ему в глаза, а потом наступила тьма…

***

Кун с ужасом подхватил обмякшую в его руках девушку.

- Мотоки, сделай же что-нибудь!! – в его голосе сквозила настоящая паника.

Аугава уже мчался к ним, спотыкаясь и чертыхаясь, он взвалил окровавленного Ятена к себе на плечи и поволок его к дороге, где их с Куном ждало такси. Сайт, завернув Минако в свое пальто, схватил ее на руки и побежал за ним следом. Айно безвольно повисла вниз головой, рот приоткрылся. Таксист оторопел, увидев своих пассажиров, но Кун просто рявкнул свой адрес, и тот предпочел ничего не расспрашивать. Мотоки усадил Ятена на заднее сидение, а сам разместился на переднем. Кун, прижав к себе Мину, подпер плечом Коу.

- Минако… - прохрипел Ятен, наверное, только усилием воли не хлопнувшийся в обморок; из его носа беспрестанно сочилась кровь.

Кун запрокинул его голову назад и переложил Мину к себе на колени. Он что-то судорожно шептал и гладил ее по волосам, но девушка, свесив голову себе на грудь, никак не отреагировала на его мольбы. Машина мчалась сквозь тьму поразительно медленно…

Наконец, такси остановилось у подъезда, Мотоки, сунув водителю купюру, выскочил из машины и вытащил Ятена. Сайт, наоборот, двигался очень медленно. Они на лифте поднялись на третий этаж, Кун с трудом отпер дверь, поддерживая Мину одной рукой. Ятена тут же уложили на постель, Мотоки сунул ему под нос бутылочку с нашатырем.

- Вызывай скорую, - с ледяным спокойствием сказал Кун, и Аугава тут же, без лишних слов схватился за телефон.

Еще никогда Сайт не был в таком напряжении, не знал, что делать. Он зачем-то укачивал Минако и ходил из угла в угол. Ее голова беспомощно лежала на его плече… и ему было так страшно…

- Пожалуйста, Мина, Миночка, - зачем-то шептал он, толком не понимая, что говорит.

Вдруг послышался слабый стон, и девушка открыла глаза.

- Минако! – Кун аккуратно посадил ее на кресло и обхватил ее лицо ладонями, пытаясь поймать взгляд. – Как ты?

Она, прищурившись, кивнула и поморщилась.

- Сейчас все будет хорошо, - Сайт снова прижал ее к себе.

Раздался звонок в дверь, Мотоки впустил в квартиру врачей. Буквально через минуту осмотра Ятена решили увезти в больницу, Айно же оставили у Куна. Ей только сделали какой-то укол и выписали лекарства; в случае плохого самочувствия (головной боли, тошноты или головокружения) велели немедленно обращаться к специалисту.

Девушка устало лежала на кровати, апатично слушая наставления врача, Мотоки затирал кровь на полу. Через полчаса, когда все утихло, мужчины утомленно сели в комнате, но Кун не мог просто так сидеть.

- Минако, - он подошел к девушке, снял с ее ног туфли и накрыл ее одеялом. – Тебе лучше?

- Да, - голос Айно звучал сипло. – Спасибо.

- Я сейчас дам тебе свою рубашку и полотенце, - он говорил мягко, почти ласково. – Ты умоешься и ляжешь спать, хорошо?

Девушка с трудом поднялась с его помощью, Сайт довел ее до ванной. Он принес туда обещанные вещи.

- Я пойду, - Мотоки неловко натянул ботинки, когда Кун вышел из ванной. – Если понадоблюсь – звони.

Пожав другу руку, он ушел.

Минако вышла в рубашке Куна уже без всякого макияжа. Кун подхватил ее на руки без всякого стеснения и донес до кровати. Осторожно сняв из ее волос шпильки, он накрыл ее одеялом и потушил свет. Сайт улегся в маленькой комнате на диване и средь ночи несколько раз просыпался, чтобы проверить, спит ли Минако.

Она спала. Маленькая девичья фигурка в ореоле светлых волос казалась чересчур хрупкой и нежной. И Кун Сайт в который раз думал, что не простил бы себе, если бы не оказался рядом…


Мина и Кун. Последний поезд
По закону подлости и природы всегда наступает утро, а вместе с ним появляется заветное слово «вчера». Минако с трудом разлепила свинцовые веки и протерла глаза. Чувствовала она себя неважно, тело ломило, голова была тяжелой. Она слабо помнила, как оказалась в квартире Кун Сайта, хотя сразу узнала ее. Все те же мягкие светлые тона, спокойные переходы… Как на него похоже! И одновременно будто совсем не для него.

Девушка машинально кинула взгляд за окно: серое осеннее утро, наверняка морозное и неприветливое. А здесь, под одеялом, в его рубашке тепло и уютно. Вставать совсем не хотелось. Хотелось, как маленькой девочке, зарыться с головой и крепко зажмурить глаза, спасаясь от всех проблем. Конечно, выйти рано или поздно придется, но лучше бы сделать это не сейчас. Страшно…

Вдруг в комнату вошел Кун Сайт, одет он был не по-домашнему строго, в черные брюки и жилет. Мужчина как-то робко схватился за левое запястье и потрепал ремешок часов, несколько раз глубоко вздыхая, будто промолвить хоть слово у него не получалось. Все это время Минако с ожиданием и надеждой глядела на него, вцепившись тонкими пальцами в край белого одеяла.

- Доброе утро, - мужчина прокашлялся и тут же до вежливости выровнял голос. – Как вам спалось?

- Спасибо, - все-таки кивнула девушка, разочарованно опуская взгляд. – Все хорошо.

Наступила неловкая тишина сродни электрическому полю, которое словно неожиданно образовалось в комнате.

- Ваши вещи я оставил на кресле, - Кун зачем-то кивнул на красное в золотистых блестках платье.

Минако все ждала, ждала, что же он скажет дальше. Сможет ли он что-нибудь сказать?.. Но минуты неумолимо шли, и ее надежды таяли. Сайт просто стоял, повернув лицо к окну. Он не хочет ничего объяснять, ему это не нужно.

- Я сейчас ухожу на работу… - неловко начал Кун, но Минако быстро перебила его:

- Ничего, я сейчас соберусь и уйду. Дайте мне, пожалуйста, пять минут, - все так же не поднимая взгляда, который сказал бы больше, чем ее голос, девушка села в постели.

Сайт вышел из комнаты, и Айно стала быстро переодеваться. Пальцы почти не слушались ее, грудь сдавило. Она аккуратно сложила на кресле мужскую рубашку и заправила за собой постель. Собственное платье казалось неуютным и тесным, а туфли – давящими. К горлу подкатил невыносимый ком. Она собрала свои шпильки и скользнула к коридору. Ну, вот и все.

Из кухни к ней вышел Кун Сайт.

- До свидания, мистер Сайт, извините за беспокойство, - девушка кивнула, и за ней захлопнулась дверь; а мужчина все так же беспомощно стоял на месте.

***
Минако оказалась на лестничной площадке и только тогда осознала, что у нее нет даже пальто. Оно осталось в здании, где проходил конкурс, там же пропали и ключи от квартиры, и телефон. Слава Небу, запасная связка есть у тетки, а контакты легко можно восстановить. Только как теперь добраться до тетки? Это же в другой части Токио! А возвращаться и просить помощи у Сайта не хотелось, еще подумает, что она навязывается. Девушка не была уверена, что сможет контролировать себя, как несколько минут назад. Разочарование от его молчания еще имело над ней слишком сильную власть. Для себя она все решила: надежды больше нет. Все, что было вчера, являлось лишь следствием стресса, не более. Человек часто ведет себя в чрезвычайных ситуациях неадекватно. Будем считать, что это был шок.

Девушка зябко поежилась: все-таки в подъезде холодно. В прихожей Сайта послышался шум, видимо, хозяин надевал обувь, и Минако непроизвольно шарахнулась в сторону. Даже не соображая, что делает, Мина бегом поднялась этажом выше и затихла. Кун высунулся на лестничную площадку и огляделся:

- Минако? – неуверенно спросил он в пустоту, но ему никто не ответил.

Он тоже сообразил, что Минако вышла без всего, но ее и след простыл. Простояв так минуту, мужчина закрыл дверь на ключ и опустился вниз.

Девушка не понимала, почему прячется, она снова спустилась к своей двери. Немного подумав, Мина подошла к квартире мадам Гертруды и неуверенно нажала на звонок.

POV Минако

Я обняла себя за плечи и неловко поежилась. Представляю, что подумает эта матрона, увидев меня в этом платье (явно не пригодном для повседневной жизни) и растрепанной. И действительно, когда Гертруда распахнула дверь, ее полное лицо недоуменно застыло, но через секунду озарилось елейной улыбочкой:

- Мисс Айно?

- Здравствуйте, мадам Гертруда, - я чувствовала себя так, словно меня вываляли в зловонной грязи. – Вы не могли бы мне помочь?

- Конечно-конечно, - старательно закивала она, сторонясь. – Проходите, милочка.

Я зашла в прихожую, машинально огляделась. Розовые обои, такие же пухлые бархатные пуфики; на гардеробе внушительного размера приклеены черно-белые фотографии, по-видимому, самой Гертруды и ее родни. Женщина, скорее оскалившись, чем улыбнувшись, подтолкнула меня вперед:

- Ну же, милочка, я напою вас чаем.

- Нет-нет, - постаралась улизнуть я. – Я только на минутку. Хотела попросить вас одолжить мне денег на такси. Понимаете, у меня украли сумочку… (лицо Гертруды явно говорило: «И куда же ты ходила в таком виде»?)… а там были ключи. Мне нужно съездить к тетке за запасными. Как только вернусь, сразу верну вам долг.

- Ах, бедняжка, - притворно вздохнула Гертруда, делая вид, что верит моему нелепому рассказу. – Возьмите хотя бы вот эту кофту, - она сняла с крючка безразмерную фиолетовую кофту и протянула мне; порывшись в маленьком кошельке из бисера, женщина вынула купюру. – Обязательно заходите ко мне, дорогуша.

Я кивнула, взяла деньги и вышла. Не сомневаюсь, что уже в эту секунду она звонит старым сплетницам, чтобы посудачить о том, как к ней пришла полуголая Айно и попросила взаймы. Но мне уже было глубоко наплевать на их мнение, и без того устала. Заказав через консьержа такси, я еще несколько минут стояла в подъезде, не желая высовываться на холод, и только потом, переборов себя, вышла. Вскоре подъехал желтый автомобиль, и я с удовольствием уселась в него, игнорируя удивленный взгляд водителя.

Через полчаса я сидела на кухне моей тетки и грела руки обжигающей чашкой с чаем. Женщина без устали сетовала на «ужасную беду» и даже завернула меня в плед.

- Оставайся пока у меня, - предложила мне тетка, протягивая шерстяные носки.

А почему бы и нет? Мне просто необходима разгрузка, а уж тетка точно не даст мне постоянно терзаться. Не хочу больше видеть Кун Сайта, хотя бы какое-то время. Вдали от него я просто возьму себя в руки и начну, наконец, жить дальше. Так будет лучше для всех. Я решали только съездить домой, забрать кота и взять немного вещей. Пообещав тетке вернуться, я снова села в такси и на этот раз покатила домой. У порога меня ждал неожиданный гость.

- Привет, - Ятен замялся и как-то неуверенно улыбнулся. – Решил тебя проведать. Пустишь?

- Привет, - я открыла дверь, и мы прошли внутрь. – Проходи, я только зайду к соседке, отдам кое-что.

Я быстренько сбегала к Гертруде и, не обращая внимания на ее явное желание затащить меня к себе и вытянуть хоть какую-нибудь сплетню, сунула ей кофту и деньги, поблагодарила и удалилась. Коу сидел в кухне и чесал за ухом оголодавшего Артемиса, который, кажется, готов был подлизываться к кому угодно, лишь бы получить мисочку сухого корма. Я быстро переоделась в джинсы и свитер и вернулась к гостю. Только сейчас заметила, что на носу Коу свежая ссадина.

- Что с носом? – поинтересовалась я и включила чайник. – Нормально?

- Да ерунда, - махнул рукой Ятен. – Просто саданул он мне сильно. А ты как?

- Тоже хорошо.

- Ты прости меня, - парень тяжело вздохнул. – Повел себя, как придурок. Не стоило мне к ним соваться. И тебе ни за что попало.

- Брось, это уже не важно. Откуда тебе было знать? – я и правда не держала на него зла. – Жаль только, что мечта твоя не осуществилась.

Он горько усмехнулся:

- Кстати, я ведь попрощаться приехал.

- Попрощаться? – не поняла я.

- Да, - кивнул Коу, замявшись. – Сегодня ночью у меня поезд, я ушел из группы.

- И куда же ты теперь? – испытывала ли я грусть? Да, испытывала!

- Пока домой, а потом – как жизнь занесет. Я был уверен, что способен выступать один, вот и буду пробиваться своими силами, не ища халявы. Быть может, - он несмело улыбнулся. – Когда-нибудь ты услышишь еще о танцоре Ятене Коу, - он поднялся с табуретки, не дожидаясь чая.

Я тоже встала и крепко обняла его:

- Обязательно услышу.

- Обещаешь не держать на меня зла?

- Я не держу. Удачи тебе, - я отошла от него на шаг и ободряюще улыбнулась.

Коу ушел, а я ощущала чувство утраты. Мы никогда не смогли бы быть кем-то больше, чем просто друзья, но мне было грустно. Я, наверное, всегда ошибалась в Коу. И когда думала, что он совершенство, и когда была уверена, что он эгоист. А он просто был человеком со своими достоинствами и недостатками. И сейчас этот человек принял для себя судьбоносное решение. Не знаю, что ждет его впереди, но мне хотелось верить – поезд отвезет его в счастливую жизнь. Непременно.

***

Я собрала небольшую сумку с самым необходимым, закрыла Артемиса в специальном переносном ящике и, накинув синее пальто, вышла из квартиры. Взгляд невольно скользнул по двери Сайта, но я тут же задушила в себе горькое разочарование. Действительно, уже пора идти дальше, я не могу быть Куну нянькой. Наверное, так даже к лучшему. А проживание у тетки вдали от соседа только укрепит мою веру. Да, будет тяжело убить в себе надежду, но я сделаю это.

Прощай, мой Айсберг. Я не забуду тебя, но буду стараться.

POV Куна

Я в который раз назвал себя слабаком. Она ждала. Ждала, когда я объяснюсь с ней, но я не нашел в себе сил. Теперь я тщетно звонил в ее дверь, однако никто мне не отвечал. Куда она делась? Без верхней одежды и ключей… Время уже было за полночь, но она не вернулась (а может, просто не хотела открывать?). Буквально сходя с ума от беспокойства и злости на себя, я метался по квартире. Тогда я спустился к консьержу, которого обычно привык не замечать.

- Извините, э… - я даже не знал, как зовут этого молоденького парнишку и смущенно поправил очки. – Как давно ушла мисс Айно?

Парень глянул по списку квартир.

- А она уехала, - я аж застыл от изумления:

- Надолго?

- При ней была сумка с вещами и кот, - пожал он плечами. – Так что, думаю, не на пару часов.

Я растерянно кивнул и поднялся к себе. Ну вот и все. Я дождался того, что она окончательно исчезла из моей жизни. Браво, Кун Сайт!

Стало до одури хреново, тошно от самого себя. Я оделся, сходил в магазин и купил бутылку виски. Разлил и, чекнувшись со стеной, мрачно выпил. Похрен на то, что завтра будет раскалываться голова. Главное, чтобы под шрамом не болело, остальное – ерунда чистой воды. Я без разбору глотал алкоголь, пока перед глазами не поплыло, а мозг не атаковал образ Минако. Я до ряби зажмуривался, но девушка не покидала мои мысли. Господи, какой же я трус и ничтожество! Как же я позволил ей уйти?

Мысли путались, мешались… и сознание вдруг отключилось…

И, кажется, тогда мне снилась Минако. Она как и вчерашней ночью спала в моей кровати. А я просто стоял и смотрел на нее, не решаясь приблизиться…

Мина и Кун. Точки, запятые и многоточия
Спустя две недели

POV Минако

Все это время я жила у тетки и дома не появлялась, однако в конце концов мне стало стыдно сидеть у нее на шее. Кун Сайт не выветривался у меня из головы, но пропало желание параноически сидеть в квартире, я не настолько наивна, чтобы надеяться, что сосед каким-то немыслимым образом разыщет меня. Да и стал бы он искать? Утром в пятницу, отпросившись с репетиции, я поехала к себе. В подъезде ко мне подскочил консьерж, так, что я даже чуть не шарахнулась от него в сторону:

- Мисс Айно? Вам просили передать, - паренек протянул мне конверт и ключи; таких ключей я раньше не видела.

Поставив сумку и переносную клетку на пол, я вскрыла белоснежное послание. Внутри находился небольшой разлинованный лист, на котором аккуратным каллиграфическим почерком выведена всего пара строк:

«Минако!
Пожалуйста, подожди меня в моей квартире. Весь дом в твоем распоряжении.
Кун Сайт»

Я, наверное, целую минуту просто пялилась на строчки; стало удушающее жарко.

- Извините, - робко спросила я консьержа, пытаясь справиться с волнением. – А как давно этот конверт у вас?

- Мистер Сайт приносил каждый день новый, - ответил мне парень. – Этот он отдал пару часов назад.

Кивнув ему, я поднялась наверх и остановилась напротив наших дверей, расположенных по соседству. У меня было два пути: выбросить этот конверт, открыть свою дверь и… навсегда отрезать путь к Кун Сайту. Или же… я помяла в пальцах хрустящий листок… и решительно взяла ключи с чужим брелком-свистком. Сжав зубы, словно в предчувствии физической боли, я быстро отперла дверь и втащила в коридор вещи. Все, решено.

В квартире было тихо и светло. Кажется, к этому я уже привыкла. Почему-то на цыпочках прошла в комнату с большой кроватью. Несмотря на волнение, во мне проснулось любопытство. Наверное, нечасто можно оказаться на личной территории Куна и при этом иметь разрешение на любые действия. Не знаю, чем все это кончится, быть может, это единственный шанс его понять. Я просто прошлась по квартире, заглянула во все комнаты. Странно, зацепиться глазом было совершенно не за что. Эта квартира скорее напоминала офисное помещение, чем уютное жилище. Чистота была идеальная, только создавалось от этого какое-то отрицательное ощущение, как от пустоты. Меня заинтересовала только полка с книгами. На ней было много учебников по математике разной потертости. Я сразу вспомнила, как подтрунила над Айсбергом, что, мол, еще бы достижения Ковалевской предложил обсудить. И тот незамедлительно ответил: «А что? Я бы смог!» Тогда Кун явно не слукавил, уж в чем, а в этом он спец. Меж пособий по геометрии ютились и другие томики, к науке не имеющие никакого отношения. Например, черная книжица Джека Лондона «Любовь к жизни», которую я и сама люблю. Я достала ее и провела пальцами по корешку. Было видно, что Кун зачитал ее чуть ли не до дыр, временами делая какие-то карандашные пометки на полях и подчеркивая особенно интересные строки. Это было так… по-человечески, так открыто, словно через его грифельные подсказки я могла почувствовать его душу, понять то, что больше всего его волнует.

Чуть ниже книг я заметила альбом для фотографий в бордовом бархатном переплете, какие сейчас редко встретишь. Он был жутко тяжелый, так что навесу его смотреть я не стала, а поудобнее в позе йоги села в кресло и разложила альбом. На первой странице с черно-белыми фото были совершенно неизвестные мне люди. Кто-то серьезно улыбался с портрета, кто-то в неловкой позе махал руками фотографу. От этих снимков веяло жизнью, чем-то далеким, но близким моему соседу… Через несколько страниц появился сам Кун Сайт, в детстве он не носил очков и был коротко острижен, но я сразу узнала его, хотя улыбка выглядела очень комично и непривычно на его лице. Я даже невольно рассмеялась, видя, как Кун свисает с какого-то дерева. Штанина разорвана, на щеке ссадина, однако мальчик так улыбается, будто каким-то чудесным образом исполнились все его мечты. Там были и более поздние фотографии, например, студенческие. На них он выглядел, конечно, иначе, только улыбка осталась прежней. Куда она подевалась? Мотоки говорил, ее стерла тюрьма и предательство друзей, и у меня сжалось сердце. Как тут не перестать улыбаться, когда весь твой мир летит в тартарары и оборачивается кошмаром?.. На фотографиях был и Мотоки, в футболке с надписью математического факультета, но он, кажется, совсем не переменился с тех времен. Больше фото не было, словно на студенческом времени оборвалась жизнь Куна. Я зачем-то снова перелистала альбом и отложила его на журнальный столик.

Копаться в документах было уж совсем неприлично, так что я просто взяла какую-то стопку скрепленных бумаг, похожих на газету. Но это оказалась распечатка… наших с Куном переписок! Мой ник был перечеркнут, значит, она сделана после моего удаления. Я так страдала, что у меня их больше нет. Я с какой-то жадностью впилась в строчки и стала их перечитывать, ощущая, как к горлу подкатывает комок, а руки начинают трястись. Все спокойствие, которое я создавала в течение двух последних недель, полетело к чертям. Я села прямо на полу и облокотилась о книжный шкаф. Я читала, читала, а слезы почему-то катились из глаз, пока, наверное, не иссякли. Было холодно и тоскливо, и будто бы меня иссушили до дна. Не знаю, сколько времени прошло и когда я поднялась с пола, но все-таки нашла в себе силы встать и пройти на кухню. Мысли роились в голове, давили, мучили. И все это он – Кун Сайт! Согрев чайник, налила себе чаю и встала у окна. Путаница, и ни шанса на решение…

***

Кун уже не надеялся, что Минако вернулась, однако консьерж встретил его сообщением, что мисс Айно взяла письмо, ключи и больше не спускалась. До конца еще не веря в происходящее, он чуть ли не вприпрыжку поднялся к себе, вновь проигнорировав лифт, и с неожиданной робостью дернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Мужчина очень тихо прошел в комнату, но она была пуста. Минако стояла на кухне, одной ладонью уперевшись в подоконник, а другую прижав куда-то к груди. Ее тонкая фигура высвечивалась на фоне окна и казалась еще меньше.

- Минако? – шепнул Кун, и девушка обернулась; оказалось, что в руке она держала чашку.

Минако смотрела на него, и сердце ее остро щемило. Вдруг что-то отчаянное появилось на ее лице, звякнула кружка об стол, и девушка подскочила к Куну:

- Улыбнись! – вдруг потребовала она и даже топнула ножкой, однако голос ее был совсем не приказным, а каким-то ломким, на грани срыва.

- Что? - глаза Куна округлились.

- Ну, улыбнись, улыбнись же! – закричала Минако, и слезы скопились в уголках ее глаз. – Улыбнись, как там, на фотографии!

Кун все еще непонимающе и оторопело глядел на Айно, и губы его дрогнули, будто слушаясь ее приказа. Он совсем растерялся, а наставления Мотоки разом вылетели из головы, он был готов практически ко всему, но не к подобному. Мужчина интуитивно положил ладони ей на талию, и Мина бессильно уткнулась лбом в его грудь; ее трясло мелкой дрожью.

- Ты совсем не тот, не тот… - зачем-то бессвязно шептала она, не поднимая головы.

- Я никогда не буду тем, кого ты видела на фото, - тихо, но твердо произнес Кун, остекленелым взором глядя в окно. – И никогда не буду тем, кого ты представляла. Есть я – такой, какой есть. И есть ты.

- Для тебя есть Дамка, - глухо прошептала Мина, прикрыв глаза.

- Ошибаешься. Для меня вы стали… едины. Это было сложно, гораздо труднее того, что приходится решать по жизни. Но вот уже две недели (а, быть может, дольше) я ждал именно тебя. Не Дамку. Минако Айно, - один Господь знал, каких трудов ему стоило это откровение, и одновременно где-то в душе разрасталось чувство свободы и легкости; Кун не хотел юлить и вывертываться, пришло время говорить.

- Ты скоро узнаешь меня ближе и разочаруешься, - горько ответила Мина после недолгого молчания. - Я люблю громкую музыку и совсем не умею готовить. А еще я нетерпеливая и ревнивая. И обожаю поспать, а от этого часто всюду опаздываю.

- В твоих глазах я и так не одуванчик, так что о недостатках лучше промолчу, - неожиданно усмехнулся Кун и крепче прижал к себе Айно. – Но я их не боюсь, ты их видела. Беда будет, если ты совсем не увидишь моих достоинств. Хоть каких-нибудь. И я навсегда останусь для тебя злобным соседом по квартире.

- Не останешься, - мотнула головой девушка и впервые подняла на него взгляд. – Уже… не получится.

- Тогда выбор только за тобой, Минако, я свой сделал, - Кун был серьезен, но тут же криво ухмыльнулся. – Лично я согласен терпеть песни в душе и посильно готовить пищу. Однако, - улыбка слетела с его губ. – Если уж я тебе бесповоротно противен…

- Дурак ты, - буркнула Минако, хватаясь за его плечи.

Спустя неделю

- Кун, выпрями спину. И не смотри на меня так, словно я тебя прошу пройтись по канату, - Минако была готова расхохотаться, глядя на растерянного мужчину, который, такой высокий и сильный, не знал даже, куда положить руки.

- Минако, перестань же меня мучить, - взмолился Кун. - Ну не умею я танцевать, не умею! Я даже на выпускном не танцевал, а ты!..

- Ну вот, у тебя отличный шанс научиться, - строго погрозила она ему пальчиком. - Поверь, через час ты у меня будешь так отплясывать, что сам остановиться не сможешь! - девушка бодро включила проигрыватель, и из динамиков полилось нечто ритмичное; Сайт со стоном закрыл лицо руками.

Спустя три часа

- Минако, прости, - мужчина потрепал девушку по плечу, но она отодвинулась от него:

- Отстань!

- Я же говорил, что это - плохая идея, - попытался оправдаться Кун, но в него метнули такой острый взгляд, что он предпочел замолчать.

- Я теперь неделю не смогу стоять, - снова завозмущалась Мина, напоминая растрепанную курицу. - Ты превратил мои ноги в ласты! Я пальцев не чувствую.

- И я еще виноват... - тихо пробурчал Кун, стараясь, чтобы девушка не услышала, но она-таки все услышала и мстительно запустила в него лежащей на кресле подушкой.

Спустя еще неделю

Минако, вооружившись пушистыми тапками в форме овечек, которые должны были спасать ее от угрозы все-таки потерять возможность передвигаться на двух конечностях, смело встала напротив Куна и положила ладони ему на плечи:

- Если надо будет, - надменно заметила она. - Я стану носить валенки. Но ты, черт возьми, освоишь хотя бы вальс!

Кун фыркнул в сторону, прекрасно понимая, что даже если она нацепит его армейские ботинки, ступни ей не спасти.

Спустя еще две недели

- Трусы с сердечками? Айно, ты больна! – Сайт ошарашено вертел в руках странный презент в виде белых боксеров с красными сердечками.

Но это что! На одной из ягодиц был изображен шаловливый купидончик, замерший в воздушном поцелуе. При одной только мысли, что на пятой точке у него будет это, Кун начинал буреть.

- Ну Ку-у-ун! – капризно протянула Мина, чуть не давясь от рвущегося наружу хохота. – Ну надень!

- Подарю-ка я это Мотоки, у него скоро день рождения, - решил мужчина и перехватил боксеры, да так, чтобы Мина не достала. – Он оценит твою креативность!

Спустя еще неделю

- Оторвись уже от своих чертежей, - Минако уселась напротив мужчины, который разложил свои учебники и бумаги и совсем не обращал на нее внимания.

- Минако, - строго проговорил Кун, глядя на нее поверх прямоугольных очков. – Это – моя работа. И ты мне мешаешь. Я же не лезу, когда ты отрабатываешь свои движения.

- Просто потому, что не умеешь, - парировала Айно, демонстративно скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. – И у меня еще нет времени должным образом взяться за твое обучение.

- Свое время ты бережешь, - язвительно фыркнул Кун и уткнулся в учебник. – Все, иди, попей чайку.

Наверное, минут пять Минако просто буравила Сайта взглядом, а тот, словно не замечая ее, занимался своим делом. Но потом на ее лице появилась коварная и вместе с тем ангельски невинная улыбочка. Она непринужденно расстегнула рубашку и скинула ее куда-то на пол. Карандаш в руке Куна нервно задрожал. Следом за полосатой рубашкой отправился и бюстгальтер. Сайт уже ерзал на своем месте и кидал на нее короткие, но жаркие взгляды. Мина медленно поднялась со своего места, стянула юбку-карандаш, чулки, трусики и все это делала с таким невинным видом, что хоть нимб над головой вешай! Она медленно подошла к Сайту, который уже во все глаза глядел на нее, и бесцеремонно уселась ему на колени.

- Ну, Айно, ты сама напросилась! – прорычал Кун под звонкий смех девушки.

На следующий день

- Мотоки, впустишь? – Кун топтался у квартиры приятеля.

- Вообще-то, Кунс, после тех трусов, что ты мне подарил… - многозначительно хмыкнул Аугава, но отошел в сторону. – А что, Минако не пускает тебя домой?

- Пускает, - мрачно хмыкнул Сайт. – Но не дает работать. Меня сегодня отчитали, как мальчишку, за незаконченную документацию.

- И что она делает? Пугает тебя своими знаниями по геометрии? – широко ухмыльнулся Мотоки, наливая Куну кофе.

- Хуже. Устраивает стриптизы, когда я пытаюсь хоть чуть настроить себя.

Но как не пытался Кун найти сочувствие друга, тот лишь хохотал и многозначительно подмигивал.

Через n-ное количество времени


Минако зашла в квартиру, устало скинула балетки и бросила со звоном ключи на комод. Было тихо, наверное, Кун еще не вернулся. Девушка прошла в комнату и встала у зеркала, чтобы привычно обработать лицо очищающим лосьоном после целого дня в пыльном городе, как вдруг откуда-то сзади полилась ненавязчивая мелодия, и Мина резко обернулась. В комнату "протанцевал" Кун, облаченный в идеальный смокинг, держа в зубах белую розу. Он выкинул цветок куда-то на пол и с коварно-обольстительной улыбочкой поинтересовался:

- Потанцуем?..

@темы: Мои фанфики

21:47 

Фанфик "Сети" В ПРОЦЕССЕ (2)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Мина и Кун. Дела семейные
Мне казалось, что скоро я начну шарахаться от своих соседей: они провожали меня такими взглядами, словно я ходила с кастрюлей на голове. Секрет моей популярности, наверное, скрывался в соседе, с которым меня видели при не очень хороших обстоятельствах и в не очень приличной позе. Но я была уверена, что какие-то слухи обо мне распускает точно не Сайт (его и самого вряд ли воодушевляет наша популярность в народе). Я демонстративно игнорировала повышенное внимание к своей персоне, сосед игнорировал меня, и все оставались довольны (кроме ярых сплетников).

Почти целые дни я просиживала дома, копалась в Интернете, подыскивала идеи для нашего с Ятеном танца. Каким-то особенным энтузиазмом я не пылала, ощущая себя явно не в своей тарелке: я зря так необдуманно согласилась танцевать с Коу. Во-первых, я и так немало подвела свою команду, расстроив наше участие в международных соревнованиях. Во-вторых, помогая Ятену, обманывала всех вокруг, а в случае победы Коу вообще улетит, каким ударом это событие станет для всех! И моя надежда завоевать его тоже потерпит крах. Вот что я за человек? Почему никто раз и навсегда не вставит мне мозг в правильное место?!

- Эй, женщина! - меня грубо толкнули в бок, и я с недоумением подняла взгляд на недовольную продавщицу. - Вы будете уже что-нибудь брать?

Проглотив все маты, готовые вырваться на такую бесцеремонность, я взяла пару банок с кошачьими консервами и гордо удалилась с тюками под двадцать килограммов. Вот, спешу всех выручать, а самой даже сумки отнести до дому некому!

В таких невеселых раздумьях я добралась до своей квартиры, и мне не хотелось ничего, кроме как кинуть баулы в коридоре и рухнуть на кровать "звездочкой". Но моим чаяниям не суждено было сбыться. Прямо на лестничной площадке стоял недовольный мистер Сайт, и какой-то дурной голосок мне подсказывал, что дожидается он именно меня. Знаете, так захотелось с визгом дать деру!..

- Здравствуйте, мисс Айно! - с притворным радушием развел руками сосед, и я еле заставила себя подойти к своей двери с невозмутимым видом.

- Какая честь, мистер Сайт, - съязвила я, положив на пол сумки и достав ключи. - Вы встречаете меня у порога. Польщена.

- Я бы на вашем месте особенно не расслаблялся, - в тон мне ответил Сайт, откидывая белоснежные волосы за спину. - Вы не могли бы мне, сударыня, ответить, где ваш кот?

- Кот? - удивилась я. - Дома.

- Да что вы говорите? - он противно усмехнулся. - Тогда что это он делает в моей квартире?

Может, этот мужик совсем чокнулся от одиночества? Откуда мой Артемис взялся у него дома?

- Мистер Сайт, сходите к психиатру. А лучше пройдите полное обследование. На всякий случай, - я уперла руки в бока, скрещиваясь взглядом с его неприветливыми серыми глазами.

- Тогда вам придется составить мне компанию, - рыкнул мужчина, хватая меня под локоть. - Пройдемте-ка ко мне, - я даже пикнуть не успела, как оказалась в его квартире.

Не знаю, чего я ожидала (гробов? цепей? ледяных стен?), но его жилище было вполне вполне сносным, хоть и строго консервативным и минималистским: пастельные тона, простая обстановка.

- Это что? Попытка похищения?

- Вот, - сосед ткнул пальцем куда-то вглубь комнаты, и я зашла внутрь.

На большой кровати, застеленной простым белым покрывалом, действительно сидел мой Артемис и сосредоточенно отплевывался от перьев. Рядом с ним лежала распотрошенная подушка, выдранная в нескольких местах.

- Артемис? - ужаснулась я и подняла кота на руки.

Сайт, скрестив руки на груди, с торжеством глядел на мою растерянность.

- Н-но...

- Полагаю, через форточку, - четко отчеканил мужчина. - Наши балконы по соседству. Только вот я не понимаю: если ваш зверь такой неуправляемый, что в клочки раздирает чужие вещи, то почему вы оставляете его без присмотра с открытым окном?

- Это нелепая случайность! - растерялась я на его дурацкие обвинения. - Будьте уверены, я вам все возмещу и куплю новую подушку. Я понятия не имею, как так вышло. Раньше мой Артемис чужими квартирами не интересовался.

Кун Сайт презрительно скривился:

- Купите какой-нибудь бред, который будет валяться в кладовке.

Я в очередной раз удивилась его стариковской ворчливости.

- Мы пойдем в магазин вместе, я оплачу любую подушку, которую вы выберете, хорошо? - я уже находилась на грани того, чтобы зарычать. - Надеюсь, вопрос исчерпан?

- Завтра в три часа мы идем в магазин, - заявил Сайт. - Я за вами зайду. И не забудьте запереть вашего кота и закрыть все форточки.

Я старательно поджала губы и с видом королевы вышла из квартиры. Однако чувствовала я себя далеко не монаршей особой...

***

- Да вы понимаете, что не сможете на ней спать? - Минако яростно потрясла подушкой перед носом Куна. - Она скатается через неделю.

- Мисс Айно, - мужчина, сжав зубы, оттащил девушку от прилавка. - Вообще-то мне спать на этой подушке, а не вам.

- О-о! - своенравно топнула ножкой девушка. - Тогда покупайте на здоровье, мистер Сайт! Чтоб вас бессонница измучила, упрямца такого.

- Не буду я ее покупать, - ворчливо буркнул Кун и потянул Айно за локоть по отделу. - Найдем что-нибудь другое.

- Извините, вам помочь? - рядом с ними, словно из воздуха, вырос продавец-консультант. -У нас сейчас прекрасные скидки и предложения на двухспальное белье и семейные постельные наборы, - Кун и Минако так и встали с недоуменным выражением лиц.

- Нет, мы сами, спасибо, - опомнился Сайт, и продавец отошел с дежурной улыбочкой.

- Я уже боюсь людей, - фыркнула Мина вполголоса. - И их тупую манеру делать выгодные им выводы.

- Просто каждый видит то, что хочет, - пожал плечами Сайт. - И с этим нужно смириться. А теперь оставим философские вопросы и купим уже мне подушку.

Девушка согласно кивнула, не высказав ни одной колкости. Они прошлись по магазинам, Минако умудрилась напокупать себе всяких полотенец, плед и скатерть, Кун все это нес за нее и даже подушку купил себе сам, на собственные деньги. Это очень сильно удивило Минако (и чего злобный сосед стал вдруг таким благодушным и спокойным, даже уютным?). Минако плохо понимала, как в этом человеке уживается такая противоречивость: умение наговорить редкостных гадостей и аккуратно нести на руках, злиться без повода и быть мужественным и благородным? Чем-то Сайт напоминал ей Айсберга с его раздвоением личности, но девушка не углублялась в раздумья по этому поводу.

***

- Алло? Дорис? Ты сейчас сидишь? Сядь, а то упадешь! - мадам Гертруда вытянула ноги на маленьком розовеньком пуфике, а сама удобно разместила свое полное тело в старом кресле с кисточками; пушистый серый кот, противно мяукнув, уселся ей на колени. - Сейчас была в магазине постельного белья. Знаешь, кого я там видела? - женщина с неприличным восторгом впилась толстыми пальцами в трубку домашнего телефона. - Сайта и эту профурсетку! Как там ее? Айно, точно! Выбирали себе подушки, слышишь? Голубки! Да, это что! К ней теперь еще какой-то блондинчик заходит, хорошенький такой, всегда с цветами. Видно этой... кхм... мало! И не говори, - Гертруда рассмеялась. - Не знала, что наш дом превратился в бюро интимных услуг. А этот Сайт хорош. Я ему сказала, что к его соседке мужик наведывается, а ему хоть бы что! Ну да от него тоже всего можно ожидать. В тихом омуте, как говорится, черти водятся. Поделом ему, ходит вечно с таким видом, словно кругом куски железа, а не люди. Ну, - женщина язвительно фыркнула. - Да, веселая у нас площадка. Да, конечно, пригляжу, уж не сомневайся. Если что увижу, так сразу тебе позвоню. Давай, увидимся.

Гертруда с довольным видом сжала своего жирного кота в объятьях. Давно в ее скучной, постылой жизни не случалось хоть что-то достойное внимания. А теперь за неимением собственной личной жизни можно посудачить о чужой. И это ее вполне устраивало. Кстати, неплохо бы поймать того блондинчика да намекнуть, что у его пассии еще ворох кавалеров. А еще лучше - указать на Сайта, тогда можно надеяться даже на драку. Женщина в раздумье уставилась в окно. Уж она-то все устроит по высшему разряду.

***

Айсберг: Ну, как день прошел? Было что-то новенькое?
Дамка: Ты знаешь, да... Произошла одна удивительная вещь, правда, не со мной.
Айсберг: А с кем?
Дамка: С одним моим знакомым.
Айсберг: И что же произошло?
Дамка: Сегодня я увидела его несколько другими глазами. Раньше у меня о нем складывалось впечатление, как о совершенно несносном грубияне, даже, возможно, ненавидящем женщин. А меня так и подавно! А теперь...
Айсберг: Теперь?..
Дамка: Теперь он вел себя по-другому, по-человечески, понимаешь? И я не знаю теперь, как его воспринимать.
Айсберг: Я тебя понимаю, правда, у меня люди менялись в худшую сторону, так что не было особенного выбора, как о них думать. А у тебя есть возможность улучшить свое представление о человеке. Так почему бы это не сделать?
Дамка: Наверное, потому, что я не уверена, как он поведет себя в следующий раз. Он очень любит кидаться на меня по глупым причинам.
Айсберг: А ты не думала, что то, что для тебя - глупости, для него - нет?
Дамка: Поверь, я не заслуживаю тех нападок. По крайней мере, не тем тоном и не в той форме.
Айсберг: Ладно, пусть будет твоя правда. Но, думаю, все равно стоит смягчиться.
Дамка: Тогда торжественно обещаю не провоцировать его, вот и все! А теперь ты рассказывай, что новенького у тебя приключилось.
Айсберг: Да... ничего...
Дамка: Не верю.
Айсберг: Ладно. У меня кое-что тоже произошло.
Дамка: Я вся во внимании.
Айсберг: Трудно объяснить. Это напрямую связано с моим образом жизни. Я не очень общительный, а сегодня поймал себя на том, что мне интересно общаться с одним человеком. По крайней мере, я не чувствую дискомфорта.
Дамка: Так, ты нашел мне замену!
Айсберг: Нет, тебе замены не найти. Я просто чувствовал себя спокойно. Не подозревал, что нуждаюсь в общении. А для меня это немало.
Дамка: Ну так в чем же проблема? Что тебя тревожит?
Айсберг: Отношение этого человека ко мне. И, пожалуй, мое собственное поведение.
Дамка: Ты отвязный хулиган? *улыбаюсь*
Айсберг: Нет, просто замкнутый и не очень-то вежливый. Не со зла, конечно. Жизнь научила.
Дамка: А вот тот человек... ну... с которым тебе комфортно... он такой же, как ты?
Айсберг: Нет, скорее, противоположный.
Дамка: Тогда не вижу тут проблемы. Главное, поменьше расправляй свои колючки, будь сдержаннее. Знаешь, иногда человеку нужно, чтобы ему показали, что его не отталкивают.
Айсберг: Эх, Дамка, ну почему этот человек - не ты? Уверен, мы с тобой сразу нашли бы общий язык!
Дамка: Думаю, мы можем когда-нибудь встретиться, Земля-то круглая. Было бы желание.
Айсберг: А оно у тебя есть?
Дамка: Есть. Но я чего-то все равно боюсь. Нет у тебя такого чувства?
Айсберг: Да, вот в том-то и беда. Причем то же и касается людей вокруг меня.
Дамка: Ничего, уверена, для нас это дело времени.
Айсберг: Кстати, надеюсь, что тебе не пятнадцать лет?
Дамка: Не бойся, мне двадцать два. А тебе?
Айсберг: Двадцать восемь.
Дамка: Да ладно!
Айсберг: А что? Не ожидала?
Дамка: Честно? Даже не могла предположить. От четырнадцати до пятидесяти пяти.
Айсберг: Ого! Ну ты и хватила!
Дамка: Это ты мне так мозг запудрил!
Айсберг: Ладно, теперь хотя бы я знаю, что тебе не десять.
Дамка: И ты меня успокоил.

Мина и Кун. Потепление и новые "заморозки"
- Минако, ты не так ставишь ногу. Что за халтура? – Ятен раздраженно отошел от девушки и взлохматил идеальные волосы.

Минако, еле сдерживаясь, чтобы не дойти до убийства, выключила музыку и отошла к окну. Так? Что там советуют психологи? Досчитать до десяти? А лучше за белобрысый хвост и об стол, и об стол!.. Мина аж зажмурилась от удовольствия, представляя себе столь отрадную картину.

- Долго прохлаждаться будем? – язвительно поинтересовался парень, и девушка резко обернулась, сузив глаза, как рассерженная кошка:

- Так, Ятен, - она стала подходить к нему, как ядовитая кобра по песку – плавно и стремительно. – Я стараюсь, как могу, но ты этого почему-то не замечаешь. Ты нарисовал у себя что-то в голове и, черт возьми, хочешь, чтобы я каким-то образом делала то, что ты напридумывал. Я тебе что, телепат? Не хочешь и меня посвятить в свои гениальные идеи, м?

- Стоп, тайм аут, - Коу обезоруживающе улыбнулся, подняв ладони. – Не кипятись. Согласен, переборщил, прости. Сейчас все повторим, я тебе объясню.

Ятен действительно принялся терпеливо растолковывать свои задумки, и Айно подумала: «До чего же ты хочешь на свой дурацкий конкурс!» Романтики было гораздо меньше, чем она ожидала. Была усталость, ноющие мышцы и даже раздражение. Может, напарник Мины, Диего, та еще истеричка, но с Ятеном работать намного сложнее. Девушка уже не завидовала Литиции, слава Небу, ей достался Диего!

- Все, Ятен, я уже устала, - Минако махнула рукой в сторону настенных часов, те услужливо показывали половину десятого.

Ей хотелось кушать и спать. Всё. Она даже не собиралась строить из себя мисс Вежливость и предлагать Коу ужин. Пусть топает домой. Молодой человек, поняв все без лишних слов, спокойно собрался и, распрощавшись, вышел за дверь. Он еще не знал, какой цирк ждет его снаружи…

***
POV Куна

- Да я понятия не имею, о чем вы говорите! - я, как мог, пытался держать дистанцию, но Гертруда прямо-таки вцепилась в меня своими толстыми пальцами.

- Нет, мистер Сайт, вы не понимаете! Он там! – женщина дрожащими руками указала на дверь Айно.

- Кто? – потеряв терпение, выкрикнул я.

- Любовник!

- Чей? – я почувствовал, как глаза выкатываются из орбит.

- Соседки! Мисс Айно! – в ее лице отразилось что-то злорадное, не свойственное пожилым приличным леди, а, скорее, бульдогам-убийцам. – Она вам изменяет!

Неожиданно дверь в квартиру Минако открылась, и на лестничную площадку вышел тот самый блондин, с которым я не так давно столкнулся у подъезда. Он недоуменно остановился, глядя на нас.

- Бесстыдник! – накинулась на него Гертруда, и бедный парень шарахнулся в сторону с сумасшедшими глазами. – Ходишь к чужой жене! Как подло!

- Эй, гражданочка! – блондин решительно оттолкнул от себя разбушевавшуюся старушку. – Какая еще жена?

- Вот, - эта больная снова повернулась ко мне. – Вот ее муж!

Я отрицательно замахал руками:

- Я не ее муж!

- Ходите с ней в обнимку, постельное белье выбираете, но не муж? – вскричала женщина. – Распущенное время!

- Что случилось? – на лестничную площадку высунулась Минако. – Что за шум?

- Ты! – взвизгнула Гертруда. – Подстилка! Устроила тут притон! Навела неизвестно кого!

Бледная изумленная девушка вышла к нам, беспомощно глядя по сторонам.

- Дурдом какой-то! – зло вскричал белобрысый и выбежал из дома.

Айно аж в угол зажалась, так, что мне ее жалко стало.

- Мадам Гертруда, держите себя в руках, - я встал рядом с Минако. – И прекратите совать нос в чужую жизнь. Наши дела вас не касаются. Можете быть свободны, - я с решительным видом затолкал Минако в ее квартиру, а сам сиганул к себе домой.

Я испытывал смешанные чувства досады и жалости, отчего метался по квартире. С одной стороны, конечно, я был зол до предела. И надо же быть таким стервятником, чтобы натравливать людей друг на друга! С другой стороны, мне было совестно перед этой несчастной Айно, которая попала в ту же западню, что и я. Нет, даже хуже. Какой дури наговорила старая карга девчонке! Сидит сейчас, наверное, эта Минако и ревет. Поборов в себе остатки нерешительности, я вышел из дома и без всякого стука зашел к Айно, даже не задумываясь, а нужно ли ей мое участие.

В комнате стояла поразительная тишина, такая, что я даже оробел.

- Мисс Айно, вы где? Это ваш сосед.

Но никто мне не ответил, тогда я машинально зашел в какую-то дверь, как оказалось, ведущую на кухню. Минако сидела за столом, сгорбившись над чашкой, и с силой мешала ее содержимое, словно пытаясь пробуравить в ней скважину. Она даже не подняла головы, будто я – фантом.

- Мисс Айно, вы в порядке? – я даже нахмурился, невольно начиная волноваться, а ответом мне послужил тоненький всхлип. – Мисс Айно? – я уже испуганно тряхнул ее за плечи, и девушка, наконец, посмотрела на меня. Ее губы мелко дрожали, а лицо было зареванным, хоть и сухим, но когда она посмотрела мне в глаза, по щекам побежали целые дорожки, а всхлипы переросли в настоящий плач.

- Минако! – беспомощно воскликнул я, совсем не зная, как вести себя с плачущими женщинами, и что по этому поводу стоит говорить. – Не плачьте! Ну что ж вы, в самом деле?..

Я схватил первый попавшийся стакан и налил в него воды из-под крана, тут же сунул девушке в дрожащие руки, и она с клацаньем отпила полглотка.

- Не слушайте вы эту маразматичку, - уговаривал ее я, схватив за хрупкие плечи.

- Позор какой, - простонала Минако.

- Не принимайте близко к сердцу. Где ваше достоинство? Вы же ни в чем не виноваты! – я пытался говорить как можно разумнее, но сам понимал бесполезность своих слов и сел перед ней на корточки, захватив ее ладони в свои. – Вы знаете, что правда на вашей стороне. Вы же умная девочка, так? – она медленно, как бы сомневаясь, кивнула, утихая. – Не думайте об этом. Оклеветать могут кто угодно и как угодно. Нельзя поддаваться.

- Простите, - Мина смущенно всхлипнула. – Я такая глупая. Расклеилась тут…

- Ничего, - я встал и попробовал изобразить подобие улыбки. – Я сейчас принесу вам смесь сухих трав, очень успокаивают. Выпейте чашечку и ложитесь спать, хорошо?

Я сходил за заветным пакетиком, которым сам часто пользовался, особенно после тюрьмы, и тут же вернулся к ней. Минако уже поставила чайник, чтобы заварить отвар. Я сам, словно хозяин, достал кружку, залил столовую ложку травы кипятком и подал напиток соседке. Благодарно кивнув, Мина с шумом хлюпнула чуть-чуть.

- Потом ложитесь.

- Спасибо вам. Спасибо вам большое, - ответила мне девушка, и я, кивнув на прощание, ушел.

Сам я долго ворочался с боку на бок, не в силах провалиться в спасительный сон. Ситуация только усугубилась, но злости я не чувствовал. Винить Айно уже не хотелось, она и сама испугана и унижена. Отчего-то злиться хотелось на себя и на этого глупого блондина, который убежал, ничего не сказав, и оставил ее на растерзание.

Я выключил бра и закрыл глаза.

***

POV Минако

Проснулась я поздно: бледное солнышко било в окно сквозь голые ветки. В голове – пустота и легкость, словно она стала воздушным шариком. Но что-то все равно мешало. Какая-то странная мысль не менее странного содержания: это утро слишком хорошее, чтобы быть моим. Я лениво зевнула и потянулась, прошла на кухню. Кинула пакетик чая в любимую кружку с мышонком и только тут заметила, что на дне лежит какая-то кашица. Принюхалась: пахнет сеном. Взгляд непроизвольно упал на поднос около чайника. Там лежала какая-то зеленая пачечка с цветочным рисунком. И внезапно вспомнилось все: и крик мерзкой старухи, и сбежавший Ятен, и успокаивающий меня Кун Сайт, который и принес эту самую сухую траву. Господи, лучше бы не вспоминалось…

Меня порядком достали причуды этого дома: аномальная зона, что ли? Старушки превращаются в истеричных ведьм, злодеи-соседи – в ангелов, а принцы постыдно сбегают, наплевав и на принцессу, и на жажду геройства. Если раньше я чувствовала себя чужой этому месту, то сейчас это ощущение только усилилось. Я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к нравам столичных людей и навсегда останусь простой провинциалкой. Не хочу быть похожей на них.

Однако поведение Сайта меня удивило. Он единственный, кто не бросил меня одну, а даже зачем-то принялся утешать, становясь при этом почти беспомощным. На какое-то время на его всегда ровном (или злобном) лице отразилось столько чувств, что я даже реветь перестала от изумления. Говорят, что растерянность совсем не красит мужчину, но сосед казался в этот момент таким человечным и успокаивающим, что мне прямо безотчетно хотелось поверить его словам и затихнуть. Оказывается, мне было очень важно почувствовать это участие и поддержку без всякой выгоды. Если Ятен успокаивал меня, чтобы я дальше помогала ему с танцем, то для Сайта не было никакого резона.

Айсберг посоветовал мне улучшить мнение о человеке, и я решила послушать его. Ведь я совсем не знаю, что сделало Сайта таким раздражительным и нелюдимым, в жизни все может быть. Вдруг он сам не желает одиночества? Ведь это же противоестественно, чтобы молодой, здоровый мужчина жил отшельником! У меня нет никого в Токио, кроме тетки и танцевальной группы, и меня это тяготит. И я не верю, что есть кто-то, кто хотел бы быть в абсолютной изоляции. А ведь Кун, похоже, именно так и жил. Ходил на работу и возвращался всегда один. Я ни разу не видела рядом с ним ни женщины, ни (о, Господи!) мужчины. Как так можно жить? Это же страшно!

Через два месяца после моего переезда я приходила к тетке, просто так, навестить. И она искренне говорила мне, что скучает, и одной жить очень сложно, хоть я никогда и не считала, что она мне была особенно рада. А Сайт постоянно жил один. И каково это? Заходить в холодную квартиру, когда тебя никто не ждет? Никогда не
поверю, что ему нравится это мнимое спокойствие!

Я поняла, что начала проникаться к нему жалостью. Надо будет отнести ему лекарство и еще раз поблагодарить, не думаю, что он слишком часто слышит «спасибо». И надо ему показать, что я больше не собираюсь с ним препираться и ссориться. Это, в конце концов, глупо!

Я зашла в Интернет и быстро набрала сообщение Айсбергу: «Спасибо за совет». Наверное, это и его большая заслуга, что я задумалась над этой мыслью. Внезапно даже захотелось сделать что-то хорошее, и это чувство буквально не давало покоя. Я набрала номер Литиции, она не ответила, но я не огорчилась: наверное, занята. Тогда я скинула ей смс с просьбой простить меня, ведь я совсем не хотела так их подвести. Я даже позвонила Коу, с легкостью соглашаясь на встречу, хотя и не очень была уверена, что это то самое «хорошее» дело.

Накинув толстовку, вышла на лестничную площадку, машинально озираясь, словно ожидая, что эта чокнутая старуха прыгнет на меня откуда-нибудь. Я неловко постучала в дверь соседа, но ответом мне была звенящая тишина. Наверное, сейчас он на лекциях. Ничего, можно и вечером зайти. У меня было такое настроение, что, кажется, никакие напасти не могли сломить мой оптимизм.

Но неожиданно на лестничной площадке ниже послышалась возня и мужские голоса.

- Оставь меня в покое, - строго буркнул один, и я сразу узнала Куна Сайта. – У тебя что, пунктик на мою личную жизнь?

- Нет, - несколько насмешливо ответил второй, незнакомый. – Это у тебя уже должен быть пунктик на свою личную жизнь.

- Это просто маленькая своенравная девчонка, от которой мне достаются одни неприятности, - уже раздраженно повысил голос Сайт. – Я вчера полвечера утирал ей сопли, терпеть не могу женское нытье! Так что отстань, и давай уже поднимемся.

Несколько секунд я пораженно стояла на месте, сжимая пакетик с целебной травой, а потом, не помня себя, разжала пальцы и бросилась опрометью домой.

***

- Что это? – Кун с непониманием поднял высыпавшийся наполовину пакетик, узнавая в нем смесь успокоительных трав. Он с недоумением посмотрел на дверь соседки. Что бы это могло значить?..

Мина и Кун. Правда, к которой никто не был готов
POV Куна

Я не знаю, что случилось с моей соседкой, но когда я встретил ее в подъезде и даже улыбнулся, Минако прошла мимо меня с таким видом, словно я стал прозрачным. При этом лицо ее превратилось в яростную маску, а походка стала какой-то демонстративной. Я, наверное, секунд десять с недоумением глядел ей вслед, пока не чертыхнулся и не поднялся, наконец, к себе, ощущая себя полным идиотом. Строю из себя тут мальчика-зайчика, а эта неблагодарная девица нос воротит. Теперь ясно, как пакет с успокоительным оказался рассыпанным. Она его выбросила, чтобы мне досадить.

Еще сильнее, чем на Айно, я злился на Мотоки, который, ловелас хренов, вообразил себе фиг знает что и меня пытался заставить в это уверовать. Он решил, что между мной и Минако явно что-то есть, а если еще нет, то это непременно нужно исправить. Он мне целое утро (я все еще симулировал болезнь) выкладывал «Пятьсот способов завоевать девушку» собственного сочинения, чем чуть не довел меня до приступа бешенства. И не только потому, что все его советы были до ужаса банальны, а потому, что меня не интересует Айно. По крайней мере, как женщина. И в этом-то и был парадокс ситуации. Я не испытывал к ней ничего, что бы было мне сигналом чувств (никаких тебе бабочек в животе, учащенного сердцебиения, даже простого желания), но я неизменно возвращался к ней мысленно (а в последнее время мы часто сталкиваемся с Миной и в жизни). Даже общение с Дамкой как будто померкло и стало отходить на второй план. Нет, я по-прежнему хотел с ней встретиться, однако Айно незаметно, но очень цепко вкралась в мои мысли.

И, стыдно себе признаться, я даже боялся ее из-за этого. Да, боялся этой зеленой легкомысленной девчонки, объявившейся неизвестно откуда и неизвестно зачем. Я привык к одиночеству и смирился с ним. Но, оказывается, есть люди, способные перевернуть жизнь вверх дном, а потом оставить тебя разбираться со всем этим бардаком в душе. Похоже, именно такой была Минако Айно. И против этого я был полностью бессилен.

POV Минако

Я была милостиво допущена до общих репетиций. В чем было явное достоинство Литиции, так это в том, что она хоть и рубила с плеча, но хоть умела признавать свои ошибки. Наши индивидуальные встречи с Ятеном свелись до минимума, чему я была даже рада (пускай-ка работает на благо группы, со своими амбициями успеет). Но это совсем не значило, что я бездельничала. Литиция увеличила нагрузку, и я теперь еле возвращалась домой, чуть не воя от боли в мышцах. Единственной отдушиной для меня стал Айсберг, с которым я общалась на разные темы и сбрасывала усталость, накопившуюся за день. С ним все заботы как будто уходили на второй план.

Со своим соседом я, к счастью, почти не виделась. В жизни не видала такого лицемерного человека, гадкого и бессердечного. Никто не просил его улыбаться мне в лицо, а потом поливать грязью за спиной. И что самое противное, я повелась на его желание успокоить меня, просто помочь. Вот дура! Ничему жизнь не учит!

Так тянулись дни, но сколько веревочку не вить, все равно концу быть. У меня было очень четкое предчувствие чего-то неизбежного. И это ощущение полностью себя оправдало…

***
Кун Сайт слег в постель, но теперь уже по-настоящему. Причем, на обычную простуду он привык не обращать внимания, но, проснувшись одним утром, он обнаружил, что вообще с трудом встает с постели, а горло будто стянуло железным обручем – ни глотнуть, ни сказать. Аптечка по такому случаю оказалась практически пустой, поэтому мужчине пришлось ограничиться горячим чаем с медом. Но мозг подсказывал, что на чае далеко не уедешь, а на улицу выходить глупо, так что Сайт позвонил Аугаве, который недавно бросил колледж и бездельничал. Тот привез ему целый пакет каких-то микстур и таблеток. Кун сильно удивился, что Мотоки, как заправская кухарка, варил бульончики и какие-то травки, насильно кормил своим варевом друга, беспрестанно кудахтая над ним.

- Ну у тебя и берлога, честное слово, - сказал Мотоки на второй день болезни Сайта, когда обнаружил, что квартира Куна фактически пуста. – Я всегда думал, что у тебя идеальный порядок, а, оказывается, у тебя просто нет того, что могло бы валяться по дому.

На эту реплику Кун только что-то прохрипел и снова уткнулся в монитор, не желая отрываться от переписки с Дамкой. Сегодня было воскресение, поэтому она была целый день дома.

- У тебя даже градусника нет,- продолжил возмущаться Аугава, глядя на явно пофигистическое отношение Куна к данной информации. – Схожу хоть к соседям, может, сжалятся над малоимущим, - и Мотоки, скинув фартук в цветочек, вышел за дверь.

Парень постучал первым попавшимся соседям, и ему открыла миловидная блондинка в бордовом шелковом халатике:

- Да? – вопросительно вскинула бровь Минако, глядя на незнакомого парня.

Мотоки непроизвольно провел пятерней по медовым волосам и выдал самую свою обольстительную улыбку:

- Мисс?.. Мм?..

- Айно, - подсказала Минако.

- Мисс Айно, я друг вашего соседа, Кун Сайта. Он заболел, а в доме даже нет градусника. Вы не могли бы?..

- Да, конечно, - тут же кивнула Мина и скрылась за дверью, а уже через полминуты вернулась с градусником. – Вы врача вызывали?

- Нет, - признался Мотоки. – Да и Кун не позволил бы, упрямец эдакий.

- Подождите меня здесь минуту, - вздохнула Мина и снова ушла в квартиру.

Девушка даже толком не понимала, зачем лезет не в свое дело, и вообще Кун Сайт должен ей быть глубоко безразличен, но все-таки стала искать нужные лекарства. Что бы он ей не говорил, Кун Сайт ей помог, да и некому за ним ухаживать. Судя по этому дружку, так у того только дурь в голове. Надев брюки и водолазку и прихватив бутылки с микстурой, она вышла на лестничную площадку.

Мотоки, вполне довольный таким исходом событий (а вдруг удастся выпросить у симпатичной блондиночки номер телефона?), галантно пропустил девушку вперед и крикнул с порога:

- Эй, Кун, тут тебе лекарство принесли!

- Иди к черту, Аугава, я больше не могу пить твои зелья! – откликнулся из глубины квартиры сиплый голос.

Мотоки смущенно покраснел:

- Кун, я вообще-то не один, - прокашлялся он.

Послышался приближающийся топот ног, и в прихожую зашел Сайт. В мгновение его выражение лица из сварливого стало удивленным:

- Минако?

Девушка смущенно пожала плечиками:

- Я принесла вам лекарство, - и продемонстрировала пакет. – И еще градусник.

Кун посторонился, пропуская соседку в комнату, Айно прошла внутрь. Было видно, что появление Мины явно выбило почву из-под его ног. Мотоки, почувствовав общую неловкость, ретировался на кухню, пробубнив что-то невразумительное.

- А куда мне поставить?.. – Минако заозиралась по сторонам, ища место для лекарств.

- А вот сюда, - Кун снял кружку и фантик из-под конфеты с большого компьютерного стола и даже смахнул с поверхности несуществующие пылинки.

Айно поставила бутылочки на стол, и ее взгляд невольно скользнул по монитору. Кажется, все внутренности заморозились, а сердце остановилось. То, что она увидела, повергло ее в глубочайший шок. Не помня себя, она попятилась от компьютера, путаясь в собственных ногах.

- Что такое? – испугался Кун, когда Минако повернула к нему свое застывшее лицо.

- Айсберг? – тихо, вопросительно прошептала Мина, но ее шепот громогласно прозвучал в воцарившейся тишине.

Сайт вмиг посерел, пораженно замирая:

- Дамка?

Шумно выдохнув, Минако опрометью бросилась к себе, громко хлопнув дверью.

- Что случилось?! – в комнату влетел ошарашенный Мотоки.

Но Кун Сайт ничего ему не ответил.

POV Минако

Мне казалось, что я ничего не чувствую и не соображаю, я заперлась в своей квартире и бесцельно села в кресло у окна, раскачиваясь туда-сюда. Я не могла понять, как такое могло произойти, как из тысяч мужчин и женщин в Токио именно мы с Кун Сайтом оказались приятелями (хотя язык не поворачивается нас так назвать) по переписке, и при этом мы живем в соседних квартирах? Я никак не могла осознать это, мозг просто отказывался перерабатывать информацию такого абсурдного содержания.

Неужели Айсберг – это Кун Сайт? Мой милый, язвительный, но мудрый собеседник – ворчливый лектор, испортивший мне жизнь одним своим существованием? Нет, быть этого не может. Этого просто не может быть. Разве может человек, зацикленный лишь на своих проблемах, говорящий людям в спину гадости, быть Айсбергом? Я так боялась разочарования и теперь совершенно не знала, куда от него деться. Как осознать, что мужчина, которого ты считала едва ли не самым близким другом, столь неприятный человек?

Память услужливо подсовывала самые гадкие воспоминания, связанные с Кун Сайтом. Его холодные, непроницаемые глаза при нашей первой встрече, ледяная ярость, когда мадам Гертруда застукала нас вместе в подъезде, выговор за Артемиса… Все это наваливалось на разгоряченную голову и тяжелым пластом давило на нервы. Почему так случилось? Почему со мной?

Я была настоящей дурой, когда думала, что Айсберг – это Ятен Коу. Сказок не бывает. Мало того, что я спустила с небес на землю и поняла, Ятен – не мой человек, так жизнь решила дать мне пинка, чтобы не расслаблялась. Мужчина, которого я считала действительно… своим, ледышка и женоненавистник! Ну что, Минако Айно, понравилась сказочка?

Я понимала, что имею право злиться только на себя, на собственную глупость и наивность, но так хотелось разыскать другого виноватого. И для этой роли прекрасно подходил Кун Сайт. Это он выдавал себя за другого человека, грамотно пудрил мне мозги, а я велась. Я поступала так же, как и моя мать, и осталась у разбитого корыта. Поделом мне. Пора заканчивать эти игры с Интернетом. Я залезла в ноутбук и удалила свой профиль. Тут же высветилось безнадежно-горькое окошко: «Пользователь Дамка удален».

POV Куна

Я минут пять тупо пялился в пространство. Кажется, Мотоки пытался меня растормошить и даже пару раз довольно сильно толкнул меня в бок, однако меня это мало трогало. В голове билась только одна навязчивая мысль: «Минако – это Дамка». Но эта мысль вряд ли доходила до меня. Потому что это нереально. Потому что так не бывает.

Я вполне мог сопоставить Дамку и Айно. Они похожи, теперь я осознавал это. Пугающе похожи. Получается, все это время я общался с Минако, которую считал возмутительницей спокойствия. И даже не понимал этого. Я давно уже научился жить только разумом и не смог сопоставить факты… да просто включить логику! Ведь они действительно схожи! И что же мне теперь делать? Забыть Дамку? Смогу ли? Да я ведь зачастую… жил ей. Жил мыслью, что приду домой из проклятого института в холодную квартиру и… снова смогу дышать. Смогу верить, что моя жизнь не так пуста, как кажется.

Я понимал, что сейчас стою над пропастью. И у меня есть возможность отступить, уйти туда, откуда пришел, жить, как прежде. И есть возможность шагнуть вперед. Разбиться? А может, просто – полететь? Есть шанс впервые за столько лет выбраться из своего кокона недоверия и одиночества. Шанс есть. Но есть ли на это смелость?..

Я почти бездумно подошел к компьютеру и с удивлением заметил, что ее ник подсвечен зеленым. Сердце замерло. Какое-то мгновение – и зеленое свечение заменилось перечеркнутой черной линией. Я дрожащей рукой навел курсор на профиль Минако, кликнул и застыл. «Пользователь Дамка удален».

Мина и Кун. Мотоки действует
POV Минако

Я не знаю, жила ли я все это время или просто блуждала в какой-то прострации. Кажется, все мое существование превратилось в отлаженный механизм, запрограммированный на один мотив. Я все делала на автомате, стала жутко рассеянной. Мысль, что мой Айсберг живет за стеной, не давала мне покоя. Я не могла видеть Кун Сайта. Одна его тень, мелькнувшая за окном или в подъезде, заставляла сердце биться быстрее и яростнее, но одновременно хотелось бежать далеко-далеко прочь. Да, я дико его боялась. Постыдно бежала от проблем, но ничего не могла с этим поделать. И еще… я ненавидела себя за то, что удалилась, за то, что мне в утешение не осталось хотя бы переписки, над которой я могла бы сидеть вечерами, пить чай и лить слезы. Стало безнадежно одиноко. Я даже бросила танцевать для своего удовольствия. Просто этого удовольствия как будто не стало.

Кто же ты, Кун Сайт? Тот, кто язвительно осаживал мой пыл в Интернете и советовал в людях видеть хорошее, или тот, кто грубил и злился? Кто ты?

Не одну бессонную ночь мне пришлось пролежать с этим вопросом, глядя в белоснежный потолок. И ответа не было. Этот ответ мог мне предоставить только Кун. А это последний человек, к которому я могла бы обратиться…

POV Куна

И тут я понял: она меня ненавидит. И делает все, чтобы я навсегда исчез из ее жизни. Она удалилась из чата, стала избегать встреч. Все логично. Было горько и противно от самого себя. Как я дожил до того, что не нужен никому? Всем ненавистен? Не хотел я, чтобы она меня ненавидела, поэтому тоже лишний раз старался не высовываться. Только как дурак битый час читал нашу переписку, стараясь пережить все заново. Каждую свою улыбку, каждый ее невинный подкол. Наверное, я мазохист по своей природе, раз снова и снова жадно читал ее фразы. Я совсем замкнулся в себе, сидел в квартире или ходил до работы. Даже в магазин бегал Мотоки, изрядно уставший от моего поведения. Он почти умолял меня объясниться с Айно, но ведь все просто только на словах. На деле же я почти паниковал. Что же я скажу ей? Да и нужны ли ей мои объяснения?

Болезнь отступила, кашель пропал, но я как будто продолжал болеть. Плохо чувствовал себя, мало ел, практически не спал ночами. Что же ты сделала со мной, Дамка? За что же так, Минако Айно?..

***

Минако сиганула в лифт и беспокойно вздохнула: опять опаздывает, Литиция голову снимет и скажет, что так и было. Только когда створки закрылись, девушка огляделась и заметила, что не одна. В конце кабинки стоял Сайт, который никогда раньше не пользовался лифтом. Кто знал, что он перестал ходить по лестнице, чтобы не столкнуться с Айно? Минако неловко отвернулась от него и вперила взгляд в дверцы, напрягаясь всем телом. И почему расстояние в три этажа такое бесконечное?

«Ну скажи же что-нибудь, скажи, - молила про себя Мина, не в силах сдержать напряжение. – Скажи, как ненавидишь меня, как разочарован. Не молчи!» Но Сайт молчал, и от этого становилось еще хуже. Лучше бы он ненавидел, лучше бы снова вернулась холодная ярость. Как бы стало проще… Минако хотелось кричать, хотелось добиться его грубости. Но он молчал… Молчал, молчал, что б его!

Если бы она только обернулась, то увидела, как трясет Куна, как побелело его лицо. Он до боли сжал в ладони брелок от ключей. Он, не отрываясь, глядел на ее светлые волосы, спускающиеся почти до самой талии оранжевого пальто, и молил небо не сорваться, поэтому когда лифт со звяканьем открылся, и девушка выскочила наружу, он перевел дыхание и только потом вышел.

Минако остановилась у подъезда, ища что-то в сумочке, Кун прошел дальше. Айно подняла глаза и с колючей тоской уставилась на его высокую фигуру, удаляющуюся все дальше и дальше. То же черное пальто, похожее на пыльник, те же высокие армейские ботинки и белые волосы по плечам. Только теперь этот вид не вызывал у нее приступов презрения, а какую-то черную безысходность. Айсберг…

Кун Сайт делал над собой практически физическое насилие, чтобы двигаться дальше и не обернуться. Он чувствовал, что она смотрит ему вслед, и при этом боялся ее взгляда. Что в нем? Злость? Недовольство?

Пренебрежение? Он, взрослый мужчина, не мог найти в себе сил обернуться. И это была их личная трагедия…

***

- Минако, соревнования в пятницу, - Ятен настойчиво не отходил от девушки, пока она собирала сумку после репетиции. Минако продолжала заниматься своими делами, стараясь игнорировать парня. В противном случае она бы просто ему нагрубила, чего ей не хотелось. Сама согласилась на эту авантюру. – Ты что, не хочешь мне больше помочь? – нахмурился Коу.

- Раз обещала, значит, помогу, - устало ответила Мина на выходе. – Хоть и чувствую себя полной предательницей.

Ятен промолчал. Он ощущал, что общаться с Минако раз от раза становится тяжелее, но не знал, в чем же причина. Быть может, в том беловолосом парне из соседней квартиры? Кто знает, вдруг у них с Минако разладились отношения после той сцены в подъезде? Признаться, раньше Коу подозревал, что Мина неровно к нему дышит, теперь же уверенности не было совершенно. В ней что-то изменилось. И, как теперь казалось Ятену, бесповоротно.

Однако отступать было нельзя. Совсем скоро Ятен победит в соревнованиях и улетит в Европу, а там наступит другая жизнь. И его уже не будут волновать ни группа, ни Айно со своими проблемами.

***

- Минако! Минако!

Девушка обернулась, разыскивая глазами того, кто ее звал. Она уже почти дошла до дома, осталось только свернуть с тротуара в частный сектор. Неожиданно из толпы вынырнул знакомый парень, и девушка узнала в нем того самого друга Сайта.

- Минако, извините, - Мотоки, машинально запуская пятерню в медовые волосы, остановился около озадаченной Мины. – Вы меня помните? Я друг Кун Сайта. Не могли бы мне уделить полчаса?

- Да, конечно, - согласилась Айно, не понимая, зачем могла ему понадобиться.

- Давайте пройдем в кафе, - и они зашли в первую попавшуюся кафешку, в которой сильно пахло кофе, сели в уголке; тут же подбежала официантка:

- Здравствуйте, - приветливо чирикнула она, приготовив блокнот и ручку. – Что-нибудь будете заказывать?

Мотоки уткнулся в меню:

- Мисс Айно, что вы будете?

- Только черный чай без сахара, - девушка несколько нервно мяла ворот-хомут свитера.

- А мне… спагетти, пожалуйста, - выбрал Аугава. – И какое-нибудь мясо, на ваше усмотрение, - официантка кивнула и удалилась. – Я долго вас ждал, вот и проголодался, - оправдался Мотоки, смущенно улыбнувшись. – У подъезда стоять не решился, Кун Сайт бы шкуру снял.

- Что-то случилось? – нахмурилась Мина, чувствуя необъяснимую тревогу.

- Не совсем, - замялся парень. – Я бы хотел поговорить с вами… о Куне. Вся эта ситуация с Дамкой и Айсбергом, сами понимаете… - и вдруг его голос стал твердым: - Вы сильно разочаровались, узнав правду?

На минуту Минако опустила глаза на столешницу и закусила нижнюю губку. Она не знала, что ответить. И как найти в себе силы ответить.

- Я не хочу вам врать, - Мина наконец подняла глаза и прямо посмотрела на собеседника. – Для меня все оказалось полной неожиданностью и разочарованием. Я знаю вашего друга как не очень приятного человека.
Айсберг же мне казался совсем другим. Нет, он был совсем другим!

Вновь подошла официантка, и девушка замолчала. Как только она упорхнула, а на столе остались чашка горячего чая и тарелка со спагетти, Мотоки заговорил:

- Вы думаете, он всегда таким был? – в его голосе явно сквозила горечь. – Жаль, вы не знали его в студенческое время. Первый заводила, шутник, спортсмен. Но потом… в общем, его посадили в тюрьму.

- Как? – вырвалось у Мины, и Мотоки мрачно кинул:

- Да. Участвовал в уличной потасовке человек на пятнадцать, убили в ней парнишку, ножом зарезали. Завели уголовное дело, кто-то указал на Кун Сайта. Как оказалось, лучший друг его предал, чтобы чистеньким выйти. Куна полностью оправдали, ведь доказательств-то не было и быть не могло, только вот из тюрьмы он вышел совершенно другим человеком. Людям не верит, в себе замкнулся, работу свою ненавидит. Он будто постарел на десяток, и тут… в одном чате знакомится с Дамкой. Знаете, я долго подшучивал над ним, мне не понять радости вот такого общения. Но Куна как будто подменили. Он заболел этой Дамкой, вечерами сидел в чате. Я читал вашу переписку. И в ней Кун был таким, каким я его знал до двухмесячного заточения в тюрьме. Вы оживили его!

- Зачем вы мне это все говорите? – с трудом прошептала Минако, ощущая, как все осложняется с каждой секундой, каждым вздохом.

- Я хочу знать, та переписка была для вас всего лишь игрой? – взволнованно спросил Мотоки. –Я понимаю, вы вправе не отвечать…

- Нет, это не было развлечением, - покачала головой девушка, так и не притронувшись к чаю. – Айсберг был моим другом.

- Айсберга не существует. Есть Кун Сайт.

Минако не знала, что ответить на это. Ведь она неприятна Куну, это ясно как божий день. И она совсем не уверена, что готова принять Сайта. Между ними – целая пропасть из скандалов, недовольства и слухов. И как их преодолеть, не было никакого понятия. Девушка беспомощно прикрыла лицо руками и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

- Знаете, он места себе не находит, - тихо сказал Мотоки, видя, как Мина мучается. – Совсем закрылся. И он часами перечитывает вашу переписку! Что бы вы не думали, Кун Сайт не относится к вам плохо. Если бы он испытывал к вам неприязнь, то не страдал бы так, а старался просто забыть.

- А зачем тогда он говорил про меня гадости?! – сквозь застилавшие глаза слезы и обиду воскликнула она, оторвав от лица руки. – Что там про сопли маленькой избалованной девчонки, которые ему пришлось вытирать?
Мотоки непонимающе нахмурился и тут же облегченно рассмеялся:

- Поверьте, это он не со зла, точнее, его слова были направлены не на вас. Я совсем вывел его из себя, вмешиваясь в его личную жизнь, вот Кун и ляпнул, чтобы я отвязался.

- Я все равно не понимаю, к чему весь этот разговор.

- Пожалуйста, поговорите с Куном. Если он вам так неприятен, то твердо объяснитесь с ним без всяких надежд. Не мучайте ни его, ни себя. Вы ведь тоже страдаете, я вижу.

- Раз мистер Сайт не хочет сам со мной разговаривать, значит, ему это не нужно.

- Вы не понимаете… Кун не сможет к вам подойти. Забоится быть отвергнутым, осмеянным. Вы удалились из чата, и он понял это по-своему. Кун решил, что вы не хотите с ним разговаривать и надумали его забыть.

- Он правильно все понял, - кивнула Мина.

С минуту стояла абсолютная тишина.

- Значит, я зря потратил ваше время, - грустно улыбнулся Мотоки. – Вы меня простите, пристал тут со своими разговорами.

Минако поднялась со стула и вынула купюру за нетронутый чай, но Мотоки оскорблено качнул головой, и она убрала кошелек в сумочку.

- Знаете, мистер…

- Зовите просто – Мотоки.

- Знаете, Мотоки, я очень хотела его забыть. Вы даже не представляете, насколько. Но не получается. Я не знаю, что с этим делать. Я не смогу сама подойти к мистеру Сайту, наверное, по той же причине, что и он. Простите, если возлагали на меня какие-то надежды. Мне нужно идти, до свидания, - и девушка вышла из кафе, а Мотоки остался сидеть.

«Как же все запутано, - обреченно подумал Аугава и вдруг улыбнулся. – Но, по крайней мере, равнодушия нет. Нет».

POV Минако

Я была полностью измотана, словно из меня выжали все соки. Что мне теперь делать? К кому обратиться? И верить ли Мотоки? Он не похож на лгуна, но может ошибаться, как любой другой человек.

Я бессильно легла в постель и уставилась на стену, за которой жил Кун Сайт. Мне отчего-то хотелось плакать. От того, что я одинока, от того, что жду, когда он придет.

@темы: Мои фанфики

21:45 

Фанфик "Сети" В ПРОЦЕССЕ (1)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Минако Айно (Сейлор Венера), Рей Хино (Сейлор Марс), Макото Кино (Сейлор Юпитер), Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Кунсайт, Джедайт, Нефрит (Масато Санджойн), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Минако/ Кунсайт, Нефрит/ Макото, Ами/ Зойсайт, Рей/ Джедайт, Старлайты, Мотоки, Алмаз

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, POV, AU
Предупреждения: OOC, Ченслэш
Описание:
Интернет... Чаты, почты, переписки... Кто-то просто развлекается, кто-то бежит от реальности, кто-то коротает время, придумывая себе новое "лицо".
Шестнадцатилетняя девушка и взрослый мужчина- вдовец; хакер и тихоня; вечно недовольные друг другом соседи; бывшая фигуристка и мажор. Их могут разъединять километры, возраст, мнения... А соединяют виртуальные сети и вполне реальные чувства.
______________________
Вместо пролога

Четыре истории... Восемь судеб... Одно начало...

Рей - шестнадцатилетняя девчонка, решившая ради забавы попереписываться со взрослым мужчиной двадцати шести лет, который оказался бизнесменом-вдовцом с невероятной историей жизни и прекрасной душой. Их переписка заходит очень далеко: Джед Айт хочет встретиться со своей незнакомкой из интернета, но Хино не может признаться в обмане и всячески избегает разговоров о реальной встрече. Однако судьба не дремлет...

Они почти ненавидят друг друга. Кун Сайт терпеть не может свою шумную, легкомысленную соседку по квартире, а Айно, молоденькая танцовщица, презирает соседа-ученого за занудство и неумение брать от жизни все. Вечные враги в жизни – родственные души в интернете, где нет житейских проблем, обид и предрассудков. Только вот выдержит ли реальность перед фантазией?..

Зой Сайт – хакер-вундеркинд, гроза интернета. В одном чате он знакомится с девушкой с забавным ником Мышка. Пообщавшись с Мышкой, не желающей раскрывать свое имя, Сайт пытается взломать ее почту и, наконец, узнать тайну девушки. Однако на ее странице коварная защита, установить которую может далеко не каждый человек. Теперь узнать Мышку для Зойя – дело чести…

Макото Кино – известная фигуристка, из-за травмы ноги вынужденная оставить большой спорт. На какое-то время отчаявшаяся девушка теряет вкус жизни, но все исправляет красавец Неф Рит, интернет-поклонник. Однако девушка еще не знает профессию своего воздыхателя и его страсть к деньгам…

Мина и Кун. "В нашем доме поселился..."
Это было незабываемое чувство: зайти в свою собственную, хоть еще и пустую, квартиру, пахнущую клеем и строительной пылью, скинуть пару сумок в коридоре и поставить на подоконник первый кактус. Мелочь, а приятно! Теперь это все ее. Можно хоть стоять на ушах, самостоятельно выбирать, куда поставить стол, а куда стул, и конечно же в ее квартире никогда не будет этих жутких пуфиков горчичного цвета, навевающих дурные ассоциации, что стояли в доме тетушки Минако. Девушке пришлось почти год кантоваться в чужой квартире, прежде чем выдалась возможность приобрести свою. Нет, Мина не была неблагодарным человеком, тетка, несмотря на своенравный характер, рада была помочь племяннице, но все же получить свой угол – это нечто!

Девушка с замиранием сердца представляла, как эти стены превратятся в настоящее уютное жилище, и она с удовольствием будет возвращаться вечерами домой, надевать пушистые тапочки, заваривать какао и, вытянув натруженные за длинный день ноги, смотреть телевизор… Не зря же она танцевала с утра до ночи, это будет вполне заслуженное удовольствие!

Мама Минако подарила дочери пуанты, когда той было всего пять лет. Девочку отдали в балетную школу, но Мине было трудно учиться, в первую очередь из-за буйного характера и крайней непоседливости. Она быстро уставала от строгих движений и плавных мелодий, и со школой пришлось распрощаться, как и матери с мечтой увидеть свою дочку на сцене балетного театра.

Но не все было потеряно. Конечно, в балет Мина не вернулась, зато ее с охотой приняли на спортивные бальные танцы, где юное дарование нашло выход не только своей бьющей через край энергии, но и таланту. Горы учебы, тренировок и конкурсов сделали свое дело: Айно пригласили в Токио в одну известную танцевальную группу, пришлось жить у тетки по линии отца, а потом ей дали квартиру, да не где-нибудь, а в очень ухоженном районе, где каждый второй – интеллигент. Ее несколько смущали эти чопорные, малоэмоциональные люди, встретившиеся ей у дома, но, в конце концов, какая ей разница? Да и Мина в случае чего в грязь лицом не ударит, не в тайге выросла и встречала по жизни множество образованных личностей. А то, что эти строгие люди вряд ли придут к ней домой с пирогом, чтобы познакомиться, девушку не трогало.

Сначала было не так шикарно, как хотелось бы. Во-первых, мебели в квартире не было, как и денег на нее, и девушка спала на матрасе прямо на полу; на кухне стояла табуреточка с электрическим чайником, посуда – в картонной коробке, одежда до сих пор лежала в сумке бог знает в каком состоянии. Электрическая плита с одной единственной конфоркой, занятая у тетки (а та, похоже, хранила ее у себя еще со времен Великой французской революции), время от времени занимала место чайника около розетки. Но Минако не жаловалась. Это была ее квартира.

Во-вторых, постоянные репетиции так изматывали, что девушка еле доползала домой и тут же валилась на матрас, забыв про ужин. Готовила Минако, откровенно говоря, скверно, никогда даже и не бралась за кулинарные шедевры, но это был не повод доводить себя до голодного обморока.

В-третьих, иногда ей было скучно. В свои редкие выходные ей было совершенно нечем заняться в пустой квартире. Одна радость – был еще ноутбук с выходом в Интернет, можно было найти любую музыку, включить на всю катушку и танцевать до упаду, хотя, казалось бы, не от танцев ли ей надо отдохнуть?

Однажды подобный отдых закончился для девушки маленькой встряской. Она с трудом разобрала сквозь мелодию надрывающийся дверной звонок, выключила музыку и бросилась открывать. Кто бы это мог быть? Когда Айно открыла дверь, то увидела на пороге высокого беловолосого мужчину в небольших прямоугольных очках, совершенно невозмутимо смотрящего прямо ей в глаза, да так пронзительно, что Мина невольно залилась краской.

- Здравствуйте, - спокойно сказал он, а совсем растерявшаяся девушка лишь нервно кивнула, чуть не хихикнув. «Этот-то точно с пирогом пришел!» - Я ваш сосед слева. Дело в том, что ваша… мм… музыка, - на секунду его тонкие губы прихотливо дрогнули, - несколько мне мешает. Я бы попросил вас выключить ее или хотя бы уменьшить звук, иначе у меня стены начнут трескаться.

Все это он сказал таким тоном, словно никто и пикнуть против его слова не посмеет, да еще и оскорбил вкус Мины, за что она моментально озлобилась на соседа.

- Извините, - она слащаво улыбнулась, развязно подперев косяк хрупким плечиком и скрестив на груди руки. – Но я не буду ничего выключать.

К полному разочарованию девушки, мужчина только чуть приподнял идеальные белесые брови:

- Это почему же?

- А потому, что сейчас всего 18:02, - она даже помахала наручными часиками перед носом соседа. – И я вправе хоть оркестр привести к себе домой.

- Значит, вы не убавите громкость? – его светло-серые глаза опасно прищурились.

- Нет.

- Ну, всего вам доброго, - хмыкнул он и ушел в свою квартиру, и, когда дверь за ним захлопнулась, Минако злобно ругнулась.

Мести со стороны странного соседа не последовало, никто не бил по батареям и не стучал в стены, но неприятный осадок остался. Она из вредности прибавила громкость, но уже через пять минут выключила ноутбук. Отчего-то было неуютно. То ли от бездушного взгляда соседа, то ли от того, что жила Минако в прямом смысле на чемоданах, - это не важно. Наверное, ей было просто немного одиноко, раньше хоть рядом была тетка, и то, что по соседству с ней жила свора зануд, для которых первый грех – не знать Шиллера и вырядиться в юбку выше колена, настроения не прибавляло. Все-таки девушка настолько привыкла создавать вокруг себя праздник и кипучую деятельность, что «интеллигентное» общество ее дома набивало оскомину.

«Не такое уж и интеллигентное», - едко подумала девушка, вспомнив безукоризненно вежливого и отвратительно холодного соседа слева.

Интересно, кем он может быть? Работает где-нибудь в архиве среди молчаливых древних книжек, от которых и набрался этой бездушности. И как у человека может быть такое каменное лицо? Хотя нет, чувства на мгновение отразились, перечеркнув губы чем-то презрительным, но ничего, кроме недовольства, девушка не увидела.

«Сухарь какой-то», - мысленно подвела итог Минако и навсегда окрестила соседа бездушным бревном.

Со временем жизнь наладилась, девушка купила себе хоть и недорогую, но удобную мебель, даже завела кота, чтобы уж не возвращаться в пустую квартиру, и постепенно начала привыкать к тому, что старушки у подъезда обсуждают не сериалы, а творчество Моне. Единственное, что у Мины осталось прежним, это танцы по выходным и несносный сосед. Иногда девушке казалось, что он осуждает все, связанное с ней, хотя с того милого разговора они больше не имели друг с другом дела. И почему-то это бесило и раздражало.

Вот Минако вприпрыжку бежит по лестнице, напевая себе под нос что-то веселое, а белобрысый стоит у своей двери в подъезде и глядит, как грозный комендант в общежитии. Вот девушка гуляет со своим котом, а сосед смотрит так, словно это нечто сверхъестественное. И что это за вечное недовольство?! Решив, что проблемы у соседа, а не у нее, Минако пообещала себе игнорировать его. В конце концов, одинокому, но все еще молодому мужику есть из-за чего беситься, правильно?

Однако Айно еще не знала, что ее ждет…

***
- О-со-о-ле! О со-о-оле ми-и-о! – надрывалось за стеной под звук плескавшейся воды, и Кун снова стал указательными пальцами тереть виски, пытаясь прогнать приступ мигрени.

Когда он покупал здесь квартиру, он и понятия не имел, что стены такие тонкие. Да, район элитный, интеллигентный, но чтоб в расписание входили концерты… до чего же дошел прогресс! Эх, а как было хорошо, когда по соседству жила старушка, работница библиотеки. Правда, Сайту иногда хотелось проверить, не умерла ли она, потому что временами из ее квартиры не доносилось ни звука. К счастью или к сожалению, новая соседушка забыть о себе не даст, это уж точно.

Словно в подтверждение мыслей мужчины, из-за стены грянуло очередное задушевное «О Со-о-ле!», и Куну показалось, что октаэдр, который он ровно вывел на чертеже, раздвоился и принялся плясать перед глазами. Черт возьми, какая тут геометрия, если хочется закрыть уши подушкой и спрятаться далеко-далеко? А еще больше – схватить эту маленькую наглую девчонку и отшлепать, как трехлетнюю?!

Неожиданно звук душа исчез, а вместе с ним и «музыкальное сопровождение», и в первую минуту Кун даже не мог сообразить, что в комнате воцарилась идеальная тишина. Только часы тикают: тик-так, тик-так. Он рывком надел на нос очки и пулей вылетел из квартиры, тут же принявшись немилосердно дубасить в дверь справа.

- Да? – девушка открыла дверь и тут же напряглась, увидев разъяренного соседа.

- Простите, что беспокою, - едко начал Кун, еле сдерживаясь, чтобы не завопить от злости, - но, насколько я знаю, вы занимаетесь не на хоровом отделении, и…

- И, быть может, мне вообще рта не раскрывать?! – вспыхнула Мина, в одном шелковом халате выходя на лестничную площадку с видом быка перед родео.

- Вызывайте хотя бы оркестр, как говорили! - рявкнул Сайт, совершенно теряя терпение. – Вы тут не одна живете.

- А ну не кричите на меня! – взвизгнула Мина, сверкающим взглядом смотря на соседа. – Вы вообще умеете спокойно разговаривать, или это только на меня такая реакция?

Мужчина только обреченно схватился за голову и сиганул к себе домой.

Господи, может, и в правду дело в нем? Может, он давно сошел с ума от тишины, и все ему только чудится? И нет этой возмутительницы спокойствия, а только его больное воображение? Когда он в последний раз разговаривал с кем-то нормально? Не помнит…

Работа и дом – два спичечных коробка, в которых он существует. Ведет лекции у тупоумных студентов, которые и на половину не ценят геометрию, им совершенно все равно, когда Сайт со всем возможным для него восторгом рассказывает о гениальной простоте Пифагора или теореме Ферма. А это может остудить любой пыл. Наверное, то, что Кун практически ненавидит свою работу, и привело к тому, что жизнь обернулась сплошным разочарованием. Ничего у него не заладилось. И чем ближе становилось заветное число «тридцать», тем яснее он это понимал и тем беспомощнее барахтался в бессилии.

Осталось только спиться. Семьи нет. Детей – тоже. Зато есть нелюбимая профессия, квартира, от тишины которой иногда хочется выть, ложная судимость и неизвестная девушка из Интернета. Вот и все его «богатство». Даже девушка у него виртуальная. И то, если они когда-то пересекутся в жизни, то и она пропадет.

Кун бессильно уперся лицом в ладони и сел в кресло. Он давно смирился, что должен остаться одиночкой, жить в этом тихом районе и держаться от людей подальше. Людям нет веры, они предают, и Кун это усвоил. На всю жизнь усвоил и не простил.

Он построил свой маленький мир в холодной, тихой квартире, научился в нем жить, забыв про то, что радовало его раньше, а теперь появилась эта девчонка и лишала его покоя. Сколько ей? Восемнадцать? Двадцать? Он со снисхождением наблюдал за танцовщицей Айно, глупенькой и неосторожной, и почти злорадно думал: а каково будет ей падать с небес на землю? Она с непониманием и презрением смотрела на Сайта, что не было для него новостью. Не первая и не последняя.

Девушка пугала Куна тем, что воплощала его прошлую жизнь, и это бесило, давило, злило. Зачем она вообще появилась в этом районе, в этом доме, в соседней квартире? Чтобы все разрушить?

«Вы вообще не умеете спокойно разговаривать, или это только на меня такая реакция?» - крикнула она, даже не осознавая, что попала в точку. Да, такая реакция была только на нее, с остальным своим окружением Кун давно научился общаться так, чтобы ни одна эмоция не проскользнула.

«Веду себя, как идиот, - устало подумал Кун. – Причем как безнадежный идиот».

***
Дамка: Хочешь сказать, у тебя всегда получается сдерживаться? Не верю!
Айсберг: И правильно делаешь. Но я думаю, что нужно показывать гораздо меньше, чем чувствуешь.
Дамка: Ты ошибаешься! Нельзя скрывать в себе ничего: ни злости, ни радости. Люди должны жить эмоциями.
Айсберг: Странная ты.
Дамка: Ты тоже.

Мина и Кун. Романтика сомнительного качества
POV Минако

Осень подкралась незаметно. Еще несколько недель назад обманчиво грело солнце, а сегодня с утра пришлось накинуть синее пальто из тонкой шерсти и повязать мамин шарфик. Даже лужи и асфальт зазеркалились, отчего сапожки на каблуке, которые я так удачно отхватила на распродаже, опасно скользили. Осенний воздух особенно остро пах мокрыми ветками и первым морозом.

Это все, конечно, прелести, достойные внимания, но сейчас мне было не до них: я опаздывала на утреннюю репетицию. Мало того, что будильник, который я нещадно расквасила о стену еще две недели назад, решил сегодня устроить мне отгул, для полного счастья оказалось, что нечем кормить кота, так что пришлось нестись в магазин, изумляя сонных прохожих каскадом прыжков прима-балерины.

Я чесала вдоль тротуара, не глядя под ноги, мысленно прокручивая все возможные маты, которые посыплются в мою сторону. А судя по тому, что я опоздала уже примерно на половину часа, так меня еще и поколотят всей компанией. И это перед международным соревнованием! Мамочка, роди меня обратно…

Я даже не успела сориентироваться, когда уперлась лбом во что-то твердое, только и взвизгнула, подбросив руки кверху, и тут же приземлилась пятой точкой прямо в лужу; в правой ноге подозрительно закололо.

- Что б вас всех!.. – рыкнуло откуда-то сверху.

Первое, что я увидела, были черные армейские ботинки размера этак пятидесятого, потом черное пальто и только в последний момент – разозленную рожу моего соседа со странностями. Стало вдвойне обиднее. Мало того, что я сижу в грязи, держась за больную ногу, так еще и этот на мне отыграется. И совсем неудивительно, что я отскочила от Сайта, как каучуковый мяч, хорошо, хоть голову не сломала об эту скалу!

- Вы под ноги смотреть умеете? – вместо извинений и приветствия спросил он, машинально подавая мне руку.

- Кто бы говорил, - в тон ответила я, своенравно отталкивая ладонь и силясь подняться самостоятельно, но встать не смогла: правая нога ослабла, и мужчина подхватил меня в последнюю секунду.

Что-то недовольно прошипев сквозь зубы, Сайт взял меня на руки и повернул в сторону дома.

- Что вы делаете? – изумилась я.

- Вы предпочитаете сидеть в луже? – бесстрастно ответил он, не глядя на меня, и мне почему-то показалось, что я ему противна.

Я обидчиво замолчала, злясь на собственную неуклюжесть и на отсутствие всяких манер у этого мужчины. Похоже, на репетицию я безнадежно опоздала, да еще и потянула ногу. Пропали мои соревнования, Литиция голову оторвет. А Диего? Диего устроит целую истерику, всем же плевать на мое здоровье, лишь бы пахала как вол, а остальное не важно. Но самое главное… что же скажет Коу? Ничего он не скажет, но никогда мне не добиться тепла в его глазах. Одна была надежда – выиграть эти чертовы соревнования, заставить посмотреть в мою сторону другими глазами, но нет же!.. Сдался на мою голову этот Сайт, да еще и идет с таким видом, будто бревно несет, а не живую девушку.

- Вы меня сейчас взглядом продырявите, - ехидно сказал мужчина, строго глядя вперед.

Вы посмотрите на него, все ему не нравится! Видите ли, я на него не так гляжу! Да у меня из-за него жизнь, можно сказать, ломается.

- Да из-за вас!.. – возмущенно начала я, но Сайт меня перебил:

- Знаете ли, у меня тоже проблемы по вашей милости, я опаздываю на работу, а таскать вас на руках – удовольствие сомнительное.

- Ну тогда бросьте меня где-нибудь, сама доползу! – разозлилась я, чувствуя, что вместе с моей уязвленной гордостью вспыхивают щеки.

- Сидите тихо, мисс Айно, - устало произнес он, наконец заглядывая мне в глаза, и я невольно притихла.

Дальше мы шли молча, точнее, шел Сайт, а я ехала, вполне удобно устроившись у него на руках.

- Вы посмотрите, - шепнула одна старуха другой, когда мы с Сайтом прошли к подъезду. – Ни стыда, ни совести…

Я почувствовала, как кровь отливает от головы. Что они говорят? Что о нас думают? Лицо Сайта вообще превратилось в каменную маску, заострилось и ожесточилось, и он почти с ненавистью посмотрел на меня.

- Давайте ключи, - он без всякого лифта поднялся на третий этаж и встал у моей квартиры.

Я неловко достала ключ из кармана пальто, ощущая почти осязаемые волны недовольства с его стороны.

- А теперь держитесь, - он без затруднений перекинул меня к себе на плечо, так, что я повисла вниз головой.

- Это что же делается? - на лестничную площадку высунулась мадам Гертруда, престарелая домохозяйка с прескверным характером. – Заселиться не успела, уже подолом метет, - ее жирные руки задрожали от негодования.

- А вам что, завидно? – выпалила я, мстительно тряхнув длинными волосами, и старая зараза задохнулась от возмущения.

Не успела я насладиться ее видом, как оказалась в своей квартире. Судя по «замороженному» лицу Сайта, я явно перегнула палку. Вспомнив о том, как он меня ненавидит, мне вообще захотелось провалиться сквозь землю.

- Мне придется пройти в ботинках, - бесстрастно сказал мужчина и, пройдя в гостиную, осторожно посадил меня на диван. – Раздевайтесь.

- Что?! – опешила я; сказать, что я была изумлена, значит, ничего не сказать.

Да что он себе позволяет?!

- Я осмотрю вашу ногу, - приподнял бровь он, и я смущенно закашлялась (вот дура!).

Я скинула грязное пальто, сапог, оставшись в одном чулке.

- И его снимайте.

- Может, отвернетесь? – мужчина покорно повернулся в другую сторону.

- Все, - я вытянула вперед ногу, и Сайт принялся легко ощупывать ее, отчего я почему-то стала краснеть.

- Вы врач? – брякнула я, только чтобы не молчать и не замурлыкать от довольно приятных ощущений.

- Нет, я лектор, - он выпустил мою ногу из рук и посмотрел на меня; я мигом прижала колени к груди. – У вас всего лишь растяжение, жить будете. У вас есть эластичный бинт?

- Да, вот в этом шкафу, - мужчина достал бинт, перебинтовал мне ногу и стал собираться.

Его пальто находилось в едва ли лучшем состоянии, и мне даже стало стыдно: и за выходку в подъезде, и вообще…

- Извините меня, - я виновато потупилась. – Я не хотела причинять вам столько неудобств.

- Ничего, - спокойно ответил он и вышел за дверь; нужны ему мои извинения…

POV Куна

Я чуть не хлопнул дверью. Посмотрите, какая бедная овечка, как ей стыдно!.. Даже язык за зубами держать не умеет, а теперь по ее милости такие пойдут слухи, что хоть из дому не выходи. Маленькое своенравное проклятие.

Я зашел в свою квартиру и позвонил в университет, что заболел. Мне вообще не хотелось высовывать нос наружу, зная, что весь район уже судачит о моей связи с Айно. Она приехала, и весь мой мир полетел к чертям. А сама из себя вся такая невинная.

Я недовольно заметался по квартире, не зная, чем себя занять. На учебники и чертежи смотреть не могу. Включил компьютер, залез в чат и к своему удивлению заметил, что ник «Дамка» подсвечен зеленым. Тут же высветилось сообщение:

Дамка: Привет! Не на работе?
Айсберг: Утро доброе. Нет, приболел, отгул взял. А ты где?
Дамка: Тоже дома, тоже болею, да еще и лень-матушка одолела, ничего делать не хочется.
Айсберг: То же самое. Ты, значит, сейчас свободна?

Я с каким-то волнением ждал ответа и, когда он пришел, невольно улыбнулся, позабыв раздражение.

Дамка: Я в вашем распоряжении, сеньор! Только момент – включу хотя бы стиральную машинку! – и я ваша!

Через полминуты высветилось новое сообщение:

Дамка: Все, я здесь! Что сегодня будем обсуждать?
Айсберг: А что угодно. Мне все интересно.
Дамка: Хм…
Айсберг: Как ты относишься к теме последнего съезда ООН?
Дамка: Ты это серьезно?!

Я расхохотался в голос, представляя ее изумленные голубые глаза. Непременно голубые.

Айсберг: Не совсем.
Дамка: Фух, а я уж подумала! Чуть чаем не подавилась. Ты бы еще достижения Ковалевской предложил обсудить!
Айсберг: А что? Я бы смог.
Дамка: Шутишь?
Айсберг: Не совсем.
Дамка: Чувствую себя недоразвитой…
Айсберг: Самоутверждаюсь за твой счет.
Дамка: Позер!
Айсберг: Есть немного.
Дамка: Ты такой вредный! Как тебе не стыдно изводить девушку? Я ведь и обидеться могу…
Айсберг: Во-первых, я не вредный, а ироничный. А во-вторых, девушка уже и сама должна понимать, что я это не со зла.

На минуту она затихла.

Айсберг: Ты все-таки решила обидеться?
Дамка: Нет. Я решила налить себе еще чаю. И да – наверное, стоит хоть разок и надуться.
Айсберг: Какие мы сегодня суровые!..
Дамка: Да, я такая!
Айсберг: Ждешь моих извинений?
Дамка: Жду.

Я задумался. Что бы ей такое ввернуть?

Айсберг: О, великая и прекрасная Дамка! Простите, пожалуйста, меня, убогого!
Айсберг: Ну что, я прощен?
Дамка: Вполне. Убогий.
Айсберг: Вот ведь язва! И еще на что-то жалуется!
Дамка: Та-а-ак!.. Я ведь могу и снова…
Айсберг: Все-все. Молчу.
Дамка: Вот и слушайся меня!
Айсберг: Тебя-то послушаешь…
Дамка: Так, извини, я отлучусь на пять минут, по работе звонят. Скоро вернусь!

Я пошел на кухню и заварил себе кофе. На душе было спокойно и легко, словно кто-то зарядил меня невидимой батарейкой. Мне нравилось общаться с Дамкой, препираться с ней, будто наяву слушать возмущенный веселый голос. Нравилось, что она не знает меня настоящего и не остерегается, как многие. Нравилось, что мы можем говорить о всяких глупостях, просто дурачиться. Может, это как-то жалко для взрослого мужчины, но я не хотел ее терять.

POV Минако

Дамка: Так, извини, я отлучусь на пять минут, по работе звонят. Скоро вернусь!

На дисплее высветилось «Литиция». Ну вот, сейчас буду получать по маковке!..

- Так, Айно, - сходу я услышала недовольный голос наставницы. – Ты что, совсем из ума выжила?

- Литиция, - я устало вздохнула. – Это же не по моей вине, - хотя с этим можно и поспорить.

- Это безответственно. Тебе плевать на команду! – продолжала она нести чушь.

- Ты в своем уме? – взорвалась я. – Ты знаешь, сколько я работала, и все равно говоришь этот бред. Больная нога – это не каприз, я не могу танцевать, - я не находила слов от возмущения. – Я день и ночь пропадала на паркете, готовилась. Я мечтала победить!

- Хватит, - она сухо отреагировала на мое отчаяние. – Репетиции пройдут и без тебя. Можешь не приходить в ближайшие две недели.

Я с досадой выключила трубку, даже не попрощавшись. Всем плевать, как я себя чувствую, никто и не поинтересовался. Вот так вот. Старайся, Минако. Даже Диего не позвонил, а ведь он мой партнер. На душе стало гадко-гадко и одиноко.

Вдруг телефон опять затрезвонил, и я нехотя подняла его, глядя на чужой номер.

- Алло?

- Алло? Минако? Это Ятен Коу…

Мина и Кун. Потанцуем?
POV Минако

- Э? Ятен? – ничего глупее я больше не могла придумать. Наверное, со стороны это звучало, как бред тупоумного. – Это ты?

- Да, - ответил бархатистый баритон, и сердце забилось где-то в горле. – Я тебя не отвлекаю? Как себя чувствуешь?

- Чувствую? – мысли с явной задержкой доходили до моего воспаленного мозга. – Нормально чувствую, нога только побаливает, танцевать не могу…

- Жаль, - парень преувеличенно вздохнул. Уж слишком преувеличенно, но я не обратила на это внимания.

Со всем беззаветным самопожертвованием влюбленной девушки (или почти влюбленной) я спросила:

- А что случилось? У тебя есть ко мне дело?

- Вообще-то есть. Но раз уж ты не можешь танцевать…

- Нет! – слишком поспешно крикнула я и тут же исправилась. – Я смогу… только подлечусь чуть-чуть.

- Правда? – соблазнительный баритон зазвенел от радости, и только от этих ноток его голоса хотелось петь. – Ты – чудо, Айно! У меня к тебе одно предложение.

- Какое?

- Мы можем встретиться? Сегодня, ближе к полудню?

- А разве Литиция не будет гонять вас на репетиции до вечера? – удивилась я.

- Да она психанула и все отменила. Сегодня, можно сказать, я – свободный мужчина, - он рассмеялся. – Так что? Согласна?

- Давай в час у меня дома, - я с трудом сдерживала победоносный крик индейца.

- Тогда до встречи.

- До встречи, - я отключилась и громко рассмеялась, откидываясь на диван.

Встреча с Ятеном Коу? С ума сойти! Да я о таком даже мечтать не могла! И повод этой встречи меня волновал мало. Я готова была отдать кровь на перелив и руку на пересадку, лишь бы снова вот так запросто поговорить с ним.

- О, мой милый сосед, спасибо тебе за потянутую ногу! – прокричала я, запуская подушку в потолок и принимая ее всей поверхностью моськи. - Вот блин, у меня же не убрано! – я тут же подскочила и, забыв про больную ногу, принялась наводить порядок.

Надо сказать, что мистер Пропер удавился бы с горя, если бы знал, с какой скоростью работала я. У меня еще никогда не было так чисто, как сегодня. За всей этой суетой я совсем позабыла об Айсберге, который наверняка все еще ждет меня. Мне даже совестно стало. Я села у ноутбука и напечатала сообщение:

Дамка: Извини, что так задержалась.
Айсберг: Ничего, бывает. Я не в обиде. Хотя…
Дамка: Хотя?..
Айсберг: Я могу справедливо надуться. Не находишь?
Дамка: Вот хитрюга!
Айсберг: Есть, у кого поучиться.
Дамка: Не обижайся на меня, пожалуйста! *делаю жалостливую мордочку*
Айсберг: Ну ладно, так уж и быть. Тем более, расставаться в обиде плохо, правда? У меня появились кое-какие дела.
Дамка: Тогда не буду задерживать. До вечера?
Айсберг: До вечера.

Я вышла из чата.

Айсберг. Кто он такой? Иногда мне кажется, что это расшалившийся подросток, язвительный и дерзкий, готовый доводить меня до белого каления своими поддевками. Иногда он представал передо мной зрелым мужчиной лет под сорок с огромным жизненным багажом за плечами, твердым мнением и каким-то непоколебимым стержнем. Я запуталась в этих его двух образах, затерялась в них, иногда до ужаса хотела спросить, кто он такой, но все равно чего-то опасалась. Боялась разочаровать и разочароваться, ведь втайне мечтала, что мой Айсберг – Ятен Коу.

Да, это очень глупо, и шансов почти никаких, но надежда все-таки жила. Знаете, нечто вроде сказки про Золушку? Он полюбит меня, совсем не зная, но и жизнь сведет нас навсегда. И мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Конец.

И одновременно мне что-то подсказывало: Айсберг не может быть Ятеном. Что-то внутреннее разделяет их, душевное. Наверное, если бы Айсберг был Коу, то невольно говорил бы о танцах, репетициях… как-то выдавал свою работу. Мой же знакомый из Интернета натура больше прагматичная, научная, строгая. Не такая. И меня это и разочаровывало, и радовало одновременно.

Знаю, однажды настанет тот момент, когда нам с Айсбергом придется или познакомиться, или навсегда остаться поверхностными приятелями. Чего я больше боюсь? Наверное, привязаться к нему, а потом узнать, что он женат и имеет троих детей. Страшно все это. Так было с моей мамой.

Она познакомилась с мужчиной, влюбилась, забеременела. Сказала о «счастливой» новости своему кавалеру, что ждет ребенка. А он в свою очередь открыл еще одну прекрасную тайну: он женат и разводиться не будет. Вот и все.

Мужчины у моей мамы были, но надолго не задерживались, она им патологически не доверяла. Я тоже этому научилась. Но, Господи, как же хочется влюбиться! Безумно, без оглядки и сожалений. И мне почему-то казалось, что Ятен тот, с кем я могу быть.

Вдруг позвонили в дверь. Я очнулась от своих мыслей и пулей полетела открывать, на ходу поправляя светлые пряди.

- Привет, - выдохнула я, открывая дверь Ятену.

Как всегда прекрасен. Синее кашемировое пальто (явно известной фирмы), узкие темные брюки, идеально чистые ботинки. Белая челка с небрежный шармом откинута влево, зеленые глаза горят, а румянец как никогда его красит. Наверное, мороз.

- Можно? – я отхожу в сторону, пропуская его в коридор.

Коу с ловкостью иллюзиониста будто из воздуха выхватывает розу и протягивает ее мне. Что это вообще с ним? Но я смущенно принимаю цветок и уношу его в вазу, купленную, как мне раньше казалось, лишь для декора.

Парень проходит в гостиную, с любопытством оглядываясь по сторонам.

- То, что надо, - вдруг сказал он, глядя на полупустую комнату.

- Ты о чем?

- Да так, мысли вслух. Хорошо устроилась.

- Спасибо, - мы садимся на диван. – Что у тебя за дело?

- Сначала пообещай, что в любом случае не расскажешь о нем никому. Даже если откажешься, - он говорит, шутя, но что-то серьезное в его взгляде, и я послушно киваю.

«Даже если меня будут пытать, не выдам!» - проносится в моей голове.

- Ты не хочешь стать моей партнершей? – спрашивает он, и я теряюсь:

- Что? А Литиция? – сколько помню, они всегда танцевали в паре.

- Литиция? – его лицо на мгновение омрачается. – Она ничего не должна знать. Она… не поймет.

- А я пойму? – я смотрю в его глаза и жду. Чего?

- А ты должна понять. Это такой шанс, Минако! – Ятен вдохновенно вскакивает с дивана и ерошит белые волосы. – Такое только раз в жизни может выпасть!

- О чем ты? – я откровенно ничего не понимаю.

- Частные соревнования, - Коу резко оборачивается от окна ко мне и смотрит в упор. – Победившая пара улетает в Европу. Высший свет, выгодные контракты. Вся жизнь, как на ладони, - я никогда не видела его в таком возбуждении.

- А команда? – вырывается у меня, и Ятен расстроено замолкает; на его лице отражается упрямство и разочарование.

- И ты не понимаешь…

- Нет, я пойму, - действительно, мне очень хотелось его понять, ведь где-то все равно живет ма-а-аленькая мечта.- Если для тебя это так важно…

Он улыбается, и мне становится так легко!

- Я устал, Минако. Ты говоришь – команда! А что команда? Я уже давно перерос ее. Нет, это не значит, что я лучше других, - он резко садится рядом со мной и сжимает мою ладонь. – Просто я хочу большего. Я хочу сольные выступления, только мои и моей партнерши. Хочу, чтобы мое имя знали.

- Литиция отказалась?

- Да. Ты же знаешь, она – наставница, она не может оставить вас. Да и попросту не хочет. Но ты можешь помочь мне, правда? Мы поднимемся до небывалых высот!

- Я не могу, Ятен, это же подло. За спинами у всех…

Его лицо сереет.

- Только танец, - я стараюсь говорить твердо, и он с надеждой смотрит мне в глаза. – Я выступлю с тобой, но останусь в команде. Если все получится, дальше тебе придется самому.

- Спасибо! - Коу прерывисто меня обнимает. – Репетировать можно и здесь. У тебя просторно.

Я специально не захламляла гостиную, чтобы иногда танцевать под настроение.

- А что мы будем танцевать?

- Танго. И только танго, Минако. Я уверен, мы будем шикарно смотреться вместе, - от этих слов к моим щекам прилила кровь. - Может, попробуем сейчас кое-что?

Я хотела пожаловаться на больную ногу, но Коу уже захватил меня в объятья и плавно повел без всякой музыки. Жаловаться на что-то расхотелось вообще. Мне казалось, что я чувствую каждое его мимолетное движение, предугадывая, куда он повернет и что сделает. Наши шаги и жесты были такими отлаженными, словно мы танцевали вместе всегда, и даже то, что кругом стояла тишина, и только наши тихие шаги задавали ритм, ничуть не мешало.

- Отлично, - задумчиво улыбнулся мужчина, когда я присела на диван; нога ныла. – Уверен, нам не будет равных. Когда тебе удобны репетиции?

- Ну, в ближайшее время Литиция меня не ждет, так что я свободна.

- Я буду приходить к тебе после командной репетиции, хорошо?

Я киваю и тут же спохватываюсь:

- Ты не хочешь чаю? Я такая ворона!

- Нет, спасибо, мне пора. Встретимся завтра?

- Хорошо.

- Тогда в семь я буду у тебя.

Он прошел в коридор, обулся и накинул пальто.

- До встречи, - обворожительно улыбнувшись, Коу выскользнул за дверь.

Я подошла к окну и стала смотреть, как он уходит, вжав в стоячий воротник белесую голову. Странно. Отчего-то мне было грустно. Видимо, не вся я еще очаровалась Коу. Что-то было не так… не романтично. Может, потому, что он даже забыл о том, что у меня вообще-то болит нога? Не знаю, не знаю… И во что я ввязалась?

POV Куна

- Кунс, ты перестанешь или нет? – Мотоки раздраженно отобрал у меня кружку с пивом, которую я с меланхоличным видом крутил вот уже минут пять.

- Тебе никто не говорил, что напиваться с утра вредно? Можно и привыкнуть, - я снова пододвинул кружку к себе.

- Я приглашал тебя не напиться, а выпить пива с давним другом. Мы с тобой уже сто лет не собирались просто посидеть и поговорить. А любоваться на твою разозленную рожу я больше не могу. Что стряслось? - Мотоки пытливо пододвинулся ко мне, скидывая с широких плеч рокерскую куртку на спинку стула, отчего проходящая мимо официантка неровно вздохнула; мужчина хищно ухмыльнулся ей и манерно закурил. – Так что случилось?

«Вот, блин, герой-любовник…»

- Новая соседка.

- Хорошенькая? – осведомился Аугава.

- А черт ее знает! – огрызнулся я. – То в душе поет, то в лужи падает.

- А в чем проблема-то? – не понял Мотоки, отпивая из своей кружки и переставая строить из себя мачо.

- Да слух пошел, что у нас с ней связь, - вздохнул я.

- И что тут дурного? - удивляюсь я его беззаботности. – Тебе такие слухи не помешают, а то (прости, Господи), когда тебя в последний раз видели с девушкой? А то ведь могли пойти совсем другие слухи… - Аугава чуть не подавился, глядя на мое лицо. – Все, Кунс, молчу. Я же по-дружески… А так, могу сказать, что ты разводишь проблемы на пустом месте.

Я лишь пожал плечами.

- Тебе необходима встряска. Вот, Кунс, скажи, во что ты превратился? На кого похож? – мужчина в волнении взъерошил светлые волосы. - Я помню другого Кун Сайта. А ты за последние три года состарился на десяток!

-Ты знаешь, - я со звоном поставил кружку на стол. – Ты знаешь, что я все не могу вот так взять и забыть. Вот, - я ткнул пальцем в грудь, ниже сердца. – Шрам мне не даст забыть. Не даст.

- Ты сам придумал себе эти шрамы, - с горечью ответил Мотоки, откидываясь на спинку стула. – А ведь жизнь, она… не закончилась. Она продолжилась, чтобы петь в душе и скакать по лужам, а не закупориться в четырех стенах.

- Давай это оставим, - прохладно ответил я, и друг с негодованием отвернулся.

Ему легко говорить. Не его подставили лучшие друзья. Он не обвинялся в убийстве. Если б он знал, как я был унижен, раздавлен. Забыть? Лишь на словах…

- Кунс, - друг робко потянул меня за рукав, и я к нему обернулся. Ну как на такую моську можно обижаться?! – Давай оставим. Я тут кое-что достал… - он вынул из-за пазухи две бледно-голубые бумажки.

Билеты… на соревнования по бальным танцам?! У него что, крыша поехала?

- Та-а-аак… И как ее зовут?

- Кого? – наивно спросил Мотоки.

- Ту, которая будет там выступать, - я ухмыльнулся. – И не надо говорить, что стал приобщаться к прекрасному.

- Ну… - мужчина улыбнулся, как сытый домашний кот. – Алу.

- Хорошенькая? – скопировал я его слова.

- А то! – Аугава расхохотался. – Я еще помню тебя таким, какой ты сейчас, в эту минуту. И ты не забывай.

Я снова промолчал.

- Ну так что? На бальные танцы?

Я кивнул (видно, по пути мне с этими танцами).

Мы еще посидели около часа, вспоминая былые времена, полные студенческой безбашенности. Идти домой не хотелось, особенно сейчас, после встречи с Мотоки, который (в отличие от меня) не стоит на месте, а живет. Этим он напоминал мне Айно.

Уже на входе к подъезду я столкнулся с каким-то мужчиной.

- Под ноги смотреть надо! – огрызнулся белобрысый и пошел дальше.

Я с недоумением поднялся к себе, сталкиваясь с мадам Гертрудой, которая держала подмышкой своего жирного кота.

- Здравствуйте, мистер Сайт, - сладко улыбнулась она.

Я только кивнул.

- А вы давно ушли?

- А что? – я повернулся к ней.

- Да тут… к вашей девушке, мисс Айно, мужчина приходил. Может, вы не в курсе… - она с притворным сожалением улыбнулась. – Только ушел.

Я фыркнул и спокойно зашел к себе, клокоча внутри от гнева. Теперь я еще и рогоносец!

Чертова соседка… и чертов заносчивый блондин!

@темы: Мои фанфики

21:41 

Фанфик "Сумасшедшая" В ПРОЦЕССЕ (3)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Безвести пропавший
На удивление Зой проснулся рано утром, когда в доме все было тихо. Солнце яростным потоком било ему в лицо, минуя широкую щель между шторами. Кажется, от пасмурной хмари не осталось и следа, небо ослепляло ликующей голубизной, и Зой, когда глянул вниз, на серый асфальт, смог убедиться в этом в отражении луж. Завернувшись в свое покрывало, молодой человек со стоном потянулся, взлохматил волосы и прошелся по комнатушке, в которой спал. Старый дубовый шкаф, старомодный сервант с расставленными в нем чашками и бокалами, люстра в три рожка, тяжелый коричневый стол; под кружевной накидкой покоится древний телевизор (Зойсайт был уверен, что, хотя на нем нет пыли, его вряд ли включают) и, наконец, диван. Дополнял это все ковер на стене ярко-красного цвета и такого же оттенка палас. Спасало маленькое пространство светлый тон обоев и шторы кремового цвета. Хотя комната была далека от его довольно роскошного дома, здесь было чисто и как-то по-своему уютно.

Еще раз пройдясь по ней, Зой вышел в ванную, где нашел развешенные и уже высохшие вещи. Даже не подумав об их глажке, парень переоделся, неловко сложил покрывало. Наверное, неудобно остаться здесь дольше. Похоже, он вдоволь наигрался в самостоятельного человека. Для начала нужно разобраться в собственной голове, а потом уже устраивать новую жизнь. Его геройства закончились. Немного подумав, молодой человек все-таки согрел чайник и выпил чашку чая, ожидая, когда Ами встанет. Но из ее комнаты не доносилось ни звука. Решившись, Зойсайт несмело постучал в белую крашеную дверь. Тишина. Он осторожно толкнул ее и зашел. Ами спала поверх одеяла, вытолкав подушку на пол, раскинув ноги и руки. Одна ладонь лежала над головой, вторая свешивалась с кровати, широкая сорочка, в которую, наверное, поместилось бы еще две такие же хрупкие девочки, сбилась к белым коленям. Бледное лицо ее было умиротворенно-спокойным, ободки темных ресниц лежали на щеках, обрамленных темными прядями. На чуть курносом носе и бледно-розовых губах играл солнечный зайчик. Наверное, если убрать этот дурацкий бабушкин балахон, она покажется совершенно обычной девушкой. И все-таки Зой не представлял ее в своей бывшей компании, с броским макияжем и довольно-таки пошлым нарядом. Это ей совершенно не подходило! И почему-то Зой не решился разбудить ее, а на цыпочках вышел в коридор, снова вернулся в кухню и согрел на сковороде остатки вчерашнего ужина. Бестактность невообразимая, но он способен вернуть ей деньги.

- Проснулся? – сонным голосом поинтересовалась Мицуно, уже закутанная в желтый халат, и плюхнулась на стул. Зой уплетал подогретую пищу. – Извини, я вчера поздно легла. Ты сам со всем справился?

- Да, спасибо, - кивнул рыжий, машинально наливая чай во вторую чашку для Ами. – Я тут похозяйничал…

- Ничего, - пожала плечами девушка и вдруг подняла на него глаза: - Ты что-то хотел мне сказать?

- Как ты поняла? – вытаращил глаза Зой. – Ладно, если бы ты впервые подобное угадала, - в голове возникла какая-то чушь про экстрасенсов и сверхъестественные способности.

- Ты занервничал, стал крутить палочки в пальцах, - пояснила Ами, неожиданно весело улыбнувшись.

- Да… вообще-то хотел, - прокашлялся юноша. – Большое тебе спасибо за приют, за все. Но я должен идти.

- Поня-ятно, - протянула Ами, и улыбка пропала с ее лица. – Конечно.

- Хочешь, я верну тебе деньги? – осторожно спросил Зой, и Ами повторила уже известную ему фразу:

- Мне ничего от тебя не нужно, - и прибавила: - И мне не жалко. Разве бы так не поступил на моем месте любой? – в ее голосе было столько искреннего удивления, что Зойсайт решил, - она действительно так думает.

- На самом деле, нет, Ами. Не каждый. Сейчас подобное не принято.

- Я же говорила тебе, что все вокруг больны, - тихо улыбнулась Мицуно, но голос ее тут же переменился на бодрый. – Ладно, пойду готовиться.

- К чему? – машинально спросил он.

- Мне сегодня на работу. Довольно большой заказ, - девушка вышла из кухни, а через десять минут вернулась.

На ней было старомодное синее платье, голову прикрывала косынка, на плече висела вязаная сумка. И Зой в который раз подумал: «И зачем она такое напяливает?» Они вместе оделись в коридоре, и Ами достала связку ключей.

- Тебе, наверное, будет неловко, если мы выйдем вместе и нас кто-то заметит, - сказала Ами, как всегда беззлобно и чуть печально улыбнувшись. – Иди вперед.

- Вот еще, - фыркнул Зой, почти выталкивая ее из коридора в подъезд и закрывая за ними дверь.

Если бы не ее слова, наверное, он бы даже задумался о чем-то подобном. Но согласиться на такую гадость сейчас… хотя бы из благодарности этого нельзя делать. Они вышли из подъезда на залитую солнцем улицу, развернулись по разным сторонам, и Ами вдруг спросила:

- А куда теперь ты пойдешь?

- Не знаю, - пожал плечами Зой. – Наверное, домой.

- Наверное?

- Я ушел оттуда. Но к бродячей жизни явно не способен. Между улицей и проблемами с родителями выбираю второе.

- Знаешь, - щеки Ами вдруг вспыхнули, и она достала из кармана связку с ключами. Поковырявшись в ней, девушка сняла один ключик, - если некуда будет идти, можешь прийти ко мне, ты меня не потеснишь.

- Спасибо, - на секунду замерев, молодой человек взял ключ. – До свидания.

- Пока! – она весело помахала рукой и ушла.

А Зой какое-то время смотрел ей вслед.

***

- То есть… вы не шутите? Мистер Като, не изводите вы меня так! – Мако вся сжалась и махнула рукой Нефриту, который страшно вытаращил на нее глаза. – Да, все это время он жил у нас, но вчера ушел. Сказал, что пойдет домой, но не позвонил, - девушка поджала губы, вцепившись в трубку.

- Милая моя, - устало и испуганно ответил мужчина, - речь идет о моем сыне, тут не до шуток. Он не возвращался и не звонил.

- Господи… Мы поищем его, обязательно поищем, вы только позвоните нам, если что-то разузнаете, - Мако положила трубку и устало откинулась на спинку стула.

На кухне стояла гнетущая тишина. Даже Неф, кажется, всегда умеющий держать себя в руках, молчал, хмуро уставившись в одну точку.

- Это мы виноваты, показали, что ему больше не рады. И он ушел. И не вернулся, - на последнем слове шатенка всхлипнула и прикрыла защипавшие глаза. – И куда он делся? Вдруг с ним что-то произошло?

- Перестань, Мако, перестань уже терзаться, - остановил ее парень, болезненно морщась, словно от зубной боли. – Сейчас обзвоним всех друзей, разузнаем все. Сами поищем, коль не получится.

Но никакие звонки ничего не дали. Все «друзья», с которыми так часто общался Зой, не слышали от него вестей. Неф и Макото даже объездили все места, где раньше так любил крутиться их ветреный друг: клубы, бары, любимую площадку, на которой они всегда собирались. Макото, потеряв всякую надежду и веру, уже извела себя и была на грани нервного срыва, и если бы не крепкие объятия возлюбленного, ударилась бы в слезы.

- Вот, посиди, - Неф почти насильно усадил шатенку на скамью. – Все хорошо будет. Зой наверняка прибился к кому-то другому, просто нас не хотел расстраивать.

Мако покорно кивнула головой, и вдруг взгляд ее скользнул по тротуару у подъездов. Несколько секунд она не верила своим глазам, пока не осознала: там шел Зой. Почувствовав, что девушка напряглась в его руках, Неф поднял лицо от ее плеча и проследил за ее взглядом.

- Зой? – тихо спросил он.

Като шел рядом с той самой забитой девчонкой, над которой издевалась вся компания. Но было непохоже, что он говорит ей какие-то гадости или насмехается. Девушка спокойно шла с ним рядом, в его руках был большой пакет, они зашли вместе в ее подъезд и скрылись в нем.

- Ты это видел? – поинтересовалась Кино ничего не выражающим голосом. – И что это значит?

- Не думал, что он к ней вернется, - все еще отчего-то шепча, ответил Нефрит.

- Ничего не понимаю, - Кино тряхнула хвостом. – Никогда не замечала за ним каких-то чувств к ней, наоборот, он был безразличен. Или мы что-то упустили?

- Давай не станем придумывать того, чего нет, Мако, - возразил ей Неф. – Увидим, что будет дальше. И давай позвоним его родителям, они, наверное, вообще с ума сходят.

***

Зойсайт проходил около своего дома почти до самого вечера, пока не зашел внутрь. Он видел, как его отец выходил куда-то, как его выходила провожать совсем исхудавшая мать, и что-то дрожало внутри Зойсайта при виде их безрадостного, усталого вида, и мысль, что все беды родителей от него, почти разъедала Зойсайта. Он в который раз удивился, неприкрыто и честно, что он – бесполезный человек, делающий так, чтобы вокруг него все изводились. И при всем своем желании не делать им зла, он его совершал. Так или иначе. Кажется, он исчез из их жизни, вроде бы избавил от своей персоны, но разве счастливы эти люди? Он убежал от проблем, но улучшил ли положение? Просто отложил в долгий ящик, заставил рану ныть и загнивать вместо того, чтобы тут же приступить к ее лечению. Не трус ли он теперь? Зой с удивлением смотрел на каждый свой шаг и понимал, что поступает неправильно, даже если хочет все исправить. Поэтому, набравшись смелости, Зой постучал в такие знакомые двери, которые знал с раннего детства. Стучался в них, чтобы намазать разбитые коленки и снова умчаться с друзьями, открывал их, чтобы кинуть рюкзак в комнату…. Чтобы просто обнять свою мать. А теперь он сторонится их, боится, запутавшись в самом себе, поняв, что он – уже не тот Зойсайт Като, что проказничал и подглядывал в кабинет отца.

Побитый, уставший, испуганный, Зой с трудом нажал на дверной звонок, и через минуту послышались легкие знакомые шаги. Улыбка пробежала по губам Зойсайта, и пальцы задрожали, словно он принес плохие баллы за контрольную.

- Зой? – стройная, почти худая и осунувшаяся рыжеволосая женщина замерла на пороге, и в ее серых глазах играло удивление и боль. Секунда – и женщина, зарыдав, бросилась сыну на шею. – Зой! Миленький мой, миленький! Ты пришел!

- Мама, не плачь, мама, - Зой обнял ее худенькие плечи и уткнулся макушкой в пушистые волосы матери, с удовольствием вдыхая запах неизменного лавандового шампуня. – Ну не плачь, родная моя…

- А мы так ждали, так ждали! – всхлипывала и дрожала она. – Папа совсем извелся, на одних таблетках сидит. Я глаза выплакала. Где ты был, милый? Макото звонила, они с Нефом места себе не находят.

- Простите меня, простите, - Зой аккуратно обнял ее и завел в дом.

Они вместе зашли на кухню, женщина стала хлопотать, не в силах успокоиться. Она то смеялась практически с истерикой, то снова вытирала слезы, постоянно подходила к сыну и обнимала его, целовала в лоб, словно маленького мальчика. Потом зашел отец. Зойсайту было сложно также легко встать ему навстречу, раскрыть объятья, но когда это случилось, кажется, все на свете стало чище и светлее. Какая гора с души упала!

- Прости меня, отец, - глухо произнес Зой, видя, что всегда стойкий и строгий родитель растерялся.

- Ты – мой сын, я не могу тебя не простить, - ответил он. – Теперь все пойдет по-старому, теперь мы снова заживем вместе и с чистым сердцем.

- Нет, простите, - Зой чуть отошел. – Нельзя, чтобы все вернулось. Я… не приду домой.

- Что? – дрогнула мать. – Разве ты… не насовсем? Зой, миленький, объясни же свои слова! – всплеснула она руками. Отец нервно схватился за галстук.

- Я пока что буду жить в другом месте, - пояснил Зой, как бы извиняясь. – Но я не брошу вас, не заставлю снова так переживать. Но мне нужно пожить отдельно, понять как-то себя, что-то в себе исправить. Не волнуйтесь, я буду жить с девушкой в нормальной квартире. Мы всегда будем на связи.

- Зой, - глухо проговорил отец, - или ты вырос, или совершенно потерял всякий ориентир. Мы не вправе тебя держать, запрещать… Но прошу… хотя бы ради матери! Не пропадай. Ты у нас – единственный, ты наша отрада. Что бы ни случилось, мы любим тебя.

Зой в последний раз обнял своих родителей, а через полчаса вышел, собрав небольшую сумку вещей. Сердце его ликовало. Пусть он сделал всего один ничтожный шаг, но этот шаг гораздо длиннее и важнее тех километров, что он промчал на байке, словно живет последний день. Улыбаясь и чуть ли не пританцовывая, Зой шел по улицам, ощущая пьянящий вкус счастья.

***

Он увидел Ами случайно, на улице, но девушка не решилась при всех спешащих куда-то людях подойти к нему. Она лишь полуулыбкой и легким кивком головы показала, что заметила его, но Като в мгновение ока догнал Мицуно.

- Ну как… работа? – неловко поинтересовался Зой, и Ами продемонстрировала ему палец с пластырем:

- Представляешь, поранилась, - улыбаясь, сказала она. – Ужас, какая я сегодня рассеянная. А ты как здесь оказался?

- Просто гуляю, - пожал плечами Зой. Он даже не заметил, с каким восхищением смотрит девушка на то, как в его волосах играет солнце, и с доброй завистью жалеет, что у нее короткие темные пряди.

- С дорожной сумкой? – поинтересовалась Ами, и Като расхохотался:

- Ладно, врать тебе бесполезно. Я тут подумал… а нельзя ли мне пожить у тебя какое-то время?

- Я дала тебе ключи от своей квартиры. Наверное, тебе кажется этот поступок странным?

- Да. Ты же меня совсем не знаешь, - согласился молодой человек.

- Это ты себя не знаешь, - пожала плечиками девушка. – А я многое вижу в тебе. Кажется, ты сам признавал мою проницательность.

- И что же ты видишь?

- Вообще-то, я тороплюсь, - с постным лицом ответила Мицуно. – Мне еще в магазин идти.

- Окей, - махнул рукой Като. – Только, надеюсь, не за клубникой? У меня на нее аллергия!

Они отнесли его сумку в квартиру, а потом сходили в продуктовый отдел. А на обратном пути Зой и не заметил, что на площадке на него пристально и пораженно смотрели Неф и Мако…

Подарки для призрака
С того дня Зой остался в доме Мицуно. Оказывается, Ами практически не знала отдыха: шила, вязала, кроила. Если не на заказ, так для дома. Сгорбившись над старой швейной машинкой, сощурив, видимо, плохо видящие глаза, девушка часами сидела среди тканей и ниток. Обрезки достаточной длины она никогда не выкидывала, а деловито складывала в пакет, говоря, что в хозяйстве сгодится все. А в один день вернулась с огромным плюшевым медведем.

- Откуда у тебя? – спросил Зой, забирая светло-коричневую игрушку в смешном свитере.

- Знаешь, я давно на него смотрела, - сияя, словно дитя, проговорила Ами, - у меня в детстве никогда таких не было. И тут я подумала: а что, если бы у моего ребеночка появился такой, - она потрепала медвежонка по макушке. – Только зарплату получила и всю истратила.

- Но ты же над этим заказом неделю сидела! – изумился Зой, искренне не понимая, как можно так поступить. В конце концов, ей же не десять лет, а девятнадцать!

- И что же? – Ами легко пожала плечами. – Я никогда-никогда не тратила так, как хотела. Постоянно себя сдерживала. Но я не хочу, чтобы мой малыш знал такую нужду. У него будет все. И такие красивые игрушки – тоже.

Зойсайт в который раз проглотил замечание, что она, быть может, вовсе не носит ребенка. Однако девушка, кажется, не имела никаких сомнений, искренне веря в свою мечту. Кажется, ребенок уже был с нею, просто невидимый, Ами даже иногда разговаривала с ним, что-то шептала ласковое, гладила впалый живот. А вечерами из детской доносилась тихая колыбельная… Если бы Зой не знал, как сильна в ней надежда на рождение ребенка, он бы действительно признал ее сумасшедшей. Но порой его просто поражали ее мысли, такие… здравые, такие правдивые, такие «немодные» в нашей жизни. Он не сразу признал их таковыми. Но признал.

Одним вечером они сидели в гостиной, Ами вязала детскую кофточку, Зой смотрел по телевизору какую-то голливудскую картину про великих спасителей мира. Много спецэффектов, крутых пушек, машин и известных актеров. Когда кино закончилось, Зой потянулся, зевая:

- Неплохой фильм, - бросил он, уже собираясь лечь спать.

- Да? – удивленно спросила Ами, отрываясь от спиц и протирая усталые глаза. – А я давно не видела что-то столь бессмысленное. Хотя… я редко смотрю фильмы. Что хотел режиссер сказать этим своим шедевром?

- Ну… - Зой призадумался. – Между прочим, у этого фильма есть даже какие-то международные награды.

- За что? – Мицуно легко пожала плечами. – По-моему, ты и сам толком не знаешь. Я – тоже. На мой взгляд, современное кино все меньше и меньше несет в себе смысла, все больше – насилия. Оно везде, мы просто его уже не замечаем. Я уже и не удивляюсь, почему меня многие так ненавидят. Понятное дело – дети. Они судят по тому, что перед их глазами. А вы, взрослые? За что вы издевались надо мной, ты можешь мне ответить? По всем законам вы – старше, умнее, сдержаннее?

Зой молчал, совершенно не зная, что может на это сказать. Он и сам не понимал природу своей ярости, по сути, бессмысленной, глупой. Скука? Стадное чувство?

- Вот и я не могу, - печальная улыбка. Девушка поднялась и как ни в чем не бывало потянулась. – Надо идти спать. Завтра еще один сложный день.

Иногда Като искренне не мог понять, как она не озлобилась, не возненавидела? Как смогла оставить в своем сердце жалость, когда получала в ответ только неприятие и зло других людей? Быть может, она такая на миллион. Или на всю планету. Но он никогда не слышал от нее и дурного слова в сторону тех, кто слепо не понимал ее. Быть может, ее мечта давала ей столько сил, столько желания жить и не делать людям в отместку зла, не прогибаться под них, не подстраиваться? Совершенно окрыленная своими мыслями о ребенке, она порой пропускала и обиду, и даже мысль о какой-то мести. Зой достал заветную кредитку и отдал Мицуно:

- Давай купим что-то для ребенка, - и она засияла, словно ее мечта стала принадлежать не только ей одной.

Като даже не задумывался о факте отцовства. Он никогда этого не планировал, не думал, наверное, поэтому мысль о ребенке не вызывала в нем ни всплеска особых чувств, ни полного осознания ответственности. Для него ребенок и возможная беременность Ами были чем-то эфемерным, лишь вероятностью, а не жаждой ожидания. В конце концов, Зой считал себя слишком молодым, чтобы нести на себе такой груз и отказаться от тех вольностей, которые есть в его жизни сейчас. Но, поддавшись, наверное, жалости к Ами, он отдал ей свои деньги. Увидев, сколько радости у нее было от покупки коляски и конверта для младенцев, Зойсайт бросил всякие попытки внушить девушке, что, быть может, ее ожидание напрасно. За время проживания в доме Мицуно молодой человек полностью отремонтировал детскую: оклеил ее желтыми обоями с оленятами, побелил потолки, установил пластиковое окно, собрал кроватку.

Но в один день все счастье из нее как будто выветрилось. Зойсайт не мог понять причин таких перемен в девушке. Она словно стала еще тоньше и бледнее, молчаливее. Девушка по-прежнему возилась с распашонками и бутылочками, пела колыбельные на ночь и сидела в детской, но ее вид, ее голос… был надрывным и безжизненным. А в бессонную ночь Зой услышал, как она рыдает в подушку, захлебываясь слезами. Испуганный Зой сломя голову ворвался в ее комнату, и, когда Ами подняла к нему свое заплаканное лицо, ужаснулся. Не стараясь скрыть слез, Мицуно прямо смотрела на парня полубездушными глазами, а на лице ее появился отчетливый отпечаток скорби, которую, наверное, нельзя пересилить ничем.

- Что случилось? – выдохнул Като, садясь на ее кровать и хватая худенькие плечи; голова Ами безвольно дернулась.

- Его нет… - тихо проговорила она, и голос ее колючим ознобом прошелся по спине Зойя.

- Кого? Ты потеряла ребенка? – он даже встряхнул девушку, чтобы добиться ответа, но Мицуно лишь монотонно ответила:

- Его никогда не было, - из-под подушки она достала два теста на беременность с одной полоской. И слезы снова часто-часто побежали по ее щекам, заставляя худенькое тельце сотрясаться. – Предста-авляешь? Его совсем… совсем не было…

Он уговаривал ее успокоиться, что-то говорил, бессвязное, бессмысленное, но Ами как будто не слышала его или не хотела слышать. В какой-то момент, обессиленная, она уснула, но в ней не было и тени умиротворения и спокойствия. С того дня, а точнее, ночи, все перевернулось. Мицуно, кажется, стала таять на глазах. В сухих, осовелых синих глазах все чаще появлялась какая-то бездумная тень, и все реже звучал ее голос. Зойсайта она попросту старалась избегать, и у него даже появилась мысль уйти и не мозолить ей глаза, не вызывать лишних надежд и воспоминаний. Ведь девушка теперь часто пропадала до вечера, возвращалась в вымокших башмаках и, наскоро поклевав еды, запиралась в своей комнате. Но что-то подсказывало Като, что оставлять ее в таком состоянии – значит бросить ее в совершенном беспробудном одиночестве, из которого ей будет потом не выбраться. Она скорбела по несуществующему ребенку так, словно он был. Был хотя бы несколько недель. Но даже его призрак не давал ей покоя. Странно… Многие женщины плачут потому, что забеременели, а Мицуно рыдала из-за того, что ее ребенка не было…

Зойсайт знал, что девушка часто плачет в детской, но так, чтобы он не услышал. Хотя… получается плохо. Зачем-то катает по комнате коляску, перебирает пеленки, раня себя еще сильнее, впиваясь своими мыслями в неокрепшее после потери сердце. Она не жалуется, не пытается добиться от Зойя помощи, но, быть может, это и хуже? Она совсем не выговаривает свою боль, держит ее в себе, загоняя и без того расстроенные нервы. Впервые Зой кончиками пальцев, каждой клеточкой чувствовал чужое страдание, видел его и метался от незнания, как помочь. Собственные неурядицы вдруг показались ему хлебными крошками, мелочью, химерой, выдуманной от скуки! И когда он увидел в окно Ами, окруженную его прошлой компанией и не знающей, как убежать от них, сдерживаемые чувства потоком схлынули с него, вырвались наружу. Молодой человек, трясясь от злобы и ярости, вылетел во двор под противный едкий дождь.

- Шлюшка, может, и меня обслужишь? – кажется, это издевался близнец, привычно перекрывая дорогу Ами.

Даже еще не осознав, кто это, сколько их, Зойсайт с силой налетел на парня со спины, дернул, поворачивая к себе лицом, и жестким ударом подогнул его к асфальту. Кровь брызнула из носа паренька, и он только охнул от неожиданности и боли. Кто-то завизжал. Несколько человек бросились к ним, но остановить взбесившегося Като было не так-то просто. Не слыша крика, не воспринимая чужих попыток его оттащить, он молотил кулаками, наверное, причиняя больше боли себе, чем другим. Резкий удар в солнечное сплетение, и Зой, хрипя, бессильно опустился коленями прямо в лужу, согнувшись. Горло сдавило от не сорвавшегося с губ крика.

- Зой, ты спятил?! – кто-то залепил ему оплеуху, но скорее для того, чтобы привести в чувство.

- Уйди, мразь! – прорычал Като, стараясь оттолкнуть того, кто, кажется, вцепился в него мертвой хваткой. Убирая с лица прилипшие волосы и отдуваясь, парень силится подняться, но тело еще давит и тянет к земле.

Зойсайт видит знакомые лица, и в голове его только одна радостная мысль: среди них нет Макото и Нефрита. И те, кого он называл друзьями, с кем столько проводил времени, кажутся ему мерзкими рожами, оскалившимися и злыми.

- Куда вы ее дели?! – почти ревет он во все горло, и испуганные ребята пятятся от него, словно от сумасшедшего. – Где?!

- Тут! – кажется, это действительно ее пальцы тщетно пытаются схватиться за промокший воротник рубашки и подтащить его вверх. Никто не препятствует, никто ничего не говорит. Все в изумлении смотрят на них и не понимают, что произошло с ним. – Пойдем, пойдем домой. У тебя кровь.

- К черту, - он проводит рукавом по саднящей нижней губе, и соль крови попадает в рот. – К черту кровь!

Но Ами не отстает, что-то говорит ему, и мысли тысячью мошек роятся в голове и зудят, мешая сосредоточиться. Скорее на автомате Зой поднимается с земли, шатаясь, и идет к подъезду. А когда Ами буквально заталкивает его в квартиру, он в беспамятстве падает рядом с диваном…

***

- Очнулся? – странно, но рука знакомая, теплая, а голос какой-то чужой. Тоже знакомый, но он не принадлежит Ами. – Слава богу, Зой, ты напугал нас до смерти.

- Мако? – Зойсайт щурится и силится оторвать от подушки голову, однако, Макото мягко, но решительно откидывает ее назад.

- Да, драчун, это Мако. Ами позвонила нам с твоего телефона.

- А она где? – Зойсайт бросает попытки подняться и смотрит в белый потолок уже привычной для него комнаты. Голова его подозрительно кружится.

- Спит. Ее пришлось напоить успокоительным. И у тебя, похоже, проблемы с нервами начались. Ты меня пугаешь, Зой, - Мако осторожно проводит рукой по его лбу. – Что у вас тут происходит? Ты избил Рена.

- Он заслужил, - прохрипел Като.

От дальнейших объяснений он отказался, а Макото не настаивала. Накрыв друга одеялом, она беспокойно вышла в кухню, где сидел Нефрит.

- Ну… как? – тихо спросил он, вздыхая.

Кино пожала плечами и промолчала.

Цепь замыкается
Есть такая игра – лего. Или кубики. Все равно, что. Но она позволяет построить то, чего нет и, быть может, никогда не будет. Толкнешь, неосторожно дотронешься до хрупкого строения, - и останется лишь беспорядочная груда обломков. Зойсайт видел, как Ами пытается состроить перед ним этот несуществующий дрожащий замок из кубиков, как силится скрыть свою боль за фальшивыми улыбками. Он не знал, что именно сказала ей Мако, но Мицуно резко переменилась: стала чаще говорить, смеяться, постоянно что-то делала и отчего-то спешила. Детской комнаты она сторонилась, как огня, и даже как-то испуганно косилась на нее. Все бы ничего, если б Зой не знал, что Ами все это делает нарочно, лишь бы больше не волновать его и не тревожить. Девушка действовала, словно игрушка на заводе, и когда этот самый завод кончался, вся ее сила будто подходила к нулю. Она могла долго и неподвижно сидеть и смотреть в одну точку, а то вдруг вздрагивала и принималась нервно мерить шагами комнату; всегда аккуратная и сдержанная, Мицуно невзначай что-то проливала и роняла, а от каждого шороха вскрикивала. А иногда руки совершенно не слушались ее, и девушка печально и беспомощно улыбалась, как бы извиняясь за свою немощность:

- Ничего не получается…

И Зой, совершенно издерганный, уставший за последнее время, вынужден был брать себя в руки, не оглядываться на собственную усталость и неразбериху в голове, а брать на себя ответственность еще и за хрупкую бледную девчонку. Никогда ему еще не приходилось так заботиться о ком-то, ведь раньше всегда находился кто-то рядом, готовый помочь. Като, будто нянька, следил за тем, чтобы Мицуно не засиживалась перед машинкой и обязательно что-то ела горячее, побольше гуляла в свое удовольствие, но одевалась теплее. Раньше ему казалось, что Ами привыкла ухаживать за собой и содержать себя, но теперь он видел, что порой ей было необходимо больше опеки, чем ему самому. И ругал он ее почти как ребенка и как ребенка хвалил…

- Зой, подойдешь?

Зойсайт спешил из магазина к Ами, перепрыгивая лужи, и совершенно не смотрел по сторонам. Голос Рена буквально выбил его из колеи, и молодой человек резко остановился. Рен сидел на ограждении, окружающем цветочную клумбу, а когда Зой посмотрел на него, неловко замявшись, встал.

- Рен? – зачем-то спросил Зой, хотя прекрасно узнал близнеца. Картинки недавних событий пронеслись перед глазами, и лицо Като стало жестким. – Не ожидал увидеть.

- А я не ожидал, что приду, - кисло съязвил парень; Зой заметил, что щеку его перечеркивает еще не зажившая царапина. – Я поговорить хотел.

Лишь бы деть куда-то глаза, Като глянул на наручные часы и кивнул, показывая, что готов слушать. Под ложечкой отчего-то неприятно засосало.

- Я хотел попросить прощения за ту драку, - неловко начал близнец, но Зойсайт перебил его:

- За драку? – брови его непонимающе и возмущенно приподнялись. Он даже не понимал, почему ведет себя так, словно взрослый, отчитывающий нерадивого подростка. – Ты просишь прощения… за драку? Веришь или нет, но ты оставил лишь пару синяков, которые уже давно зажили. Это было последним, за что ты должен был бы попросить прощения.

Несколько десятков секунд стояло оглушительное молчание, прерываемое лишь барабанной дробью дождя по асфальту, пока Рен не прошептал, пристально глядя в глаза приятелю:

- Эта девка – ведьма или сектантка? – прищурился он, отступая от Зойсайта на шаг в сторону. – Что с тобой стало, Зой? С каких это пор тебя беспокоит она?! С каких пор ты принялся читать другим морали?

- Я не читаю… - начал Зойсайт, но на этот раз перебили его:

- Нет. Нет! – Рен был возбужден и изумлен до предела. – Ты стал непонятно кем! Ненормальным! Я раньше думал, что ты – свой, что ты такой, как мы. А ты еще один… сумасшедший! Еще один тупоголовый с машиной, вместо мозгов! – кажется, близнец был готов убежать от бывшего друга, на которого он смотрел теперь, будто на слизняка. – Ну и черт с тобой! Живи в своей скорлупе и читай другим нотации! – Рен резко развернулся и помчался прочь.

А Зойсайт смотрел ему вслед, и руки его отчего-то мелко-мелко тряслись…

***

- Что с тобой, Зой? Тебе нездоровится? – Ами испуганно смотрела на поникшие плечи молодого человека и его потерянный вид, который тот пытался скрыть за рассеянной улыбкой.

- Все хорошо, - замучено отвечал Зойсайт, а слова Рена до сих пор резали уши и звенели где-то внутри. – Все правда хорошо.

- У тебя неважный вид, - вздохнула девушка. – Ложись пораньше спать.

После короткого чаепития Мицуно буквально насильно втащила молодого человека в гостиную и толкнула его на диван; Зой машинально снял джинсы и футболку и лег. Девушка тут же закрыла его клетчатым одеялом и хотела уже уйти, как Зой остановил ее:

- Ами, посиди тут со мной.

Его голос показался ей таким усталым и неживым, что она подчинилась и села у него в ногах, накрыла их поплотнее. Словно решившись на сложный шаг, девочка протянула руку и потрогала холодный лоб юноши:

- У тебя точно ничего не болит? - от звенящих тревожных ноток Зой тихо улыбнулся:

- Нет. Ты просто посиди.

…Было уже темно, комната утонула в полумраке. Ами удобнее села вплотную к подлокотнику и положила ступни Зойя себе на колени; стрелка часов стремительно бежала вперед.

Оба спали, провалившись в теплое забытье без снов.

***

Ами бы тоже могла поклясться, что жизнь ее стремительно, словно ком по горе, понеслась куда-то вперед и никак не хотела сбавлять обороты. Пусть все произошедшее с ней покажется кому-то незначительным и совсем неважным, но сама Мицуно знала: ветер перемен только-только повеял в ее сторону и обещает еще больших потрясений. Смерть матери, крушение надежды, появление в ее жизни Зойсайта – все это новый мост в новое будущее, еще неизвестное и манящее. Ами не верила, что Зой может быть с ней, но невольно чего-то ждала. Однако даже ожидаемое часто поворачивается к нам с неожиданной грани…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

@темы: Мои фанфики

21:39 

Фанфик "Сумасшедшая" В ПРОЦЕССЕ (2)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Кто есть сумасшедший?
Девочка спокойно открыла дверь, повернув несколько раз ключ в замочной скважине, и прошла внутрь. Зой скользнул следом.

- Только, пожалуйста, надень тапки, я сегодня помыла пол, - буднично проговорила она, подавая Зойсайту старые синие тапки неопределенного размера и возраста.

Совершенно сбитый с толку, юноша подчинился и прошел в коридор. Ему казалось, что он попал в квартиру своей бабушки, умершей пару лет назад: добротная мебель, вязаные безделушки и запах старой ткани. Коричневые деревянные полы густо покрашены, но все-таки обтерты у порога, ковровая дорожка стелется вдоль коридора, на стенах – какие-то «вязаные» картины… Девчонка суетилась и бегала туда-сюда, и лицо ее было непроницаемо твердым.

- Слушай, а твоя мама не будет против… этого? – несколько замялся Зой, говоря первое, что пришло на ум, лишь бы не молчать. Впрочем, ему было плевать, каков будет ответ.

Неожиданно девушка замерла напротив него, и решительная маска как будто схлынула с ее лица, и снова появилось то беззащитное выражение глаз, что так часто видел Зой, потешаясь над ней с компанией. Руки, сжатые в кулачках, метнулись к груди в защитном жесте:

- Мама? – тихо переспросила она. – Мама умерла сегодня ночью, в больнице, - выражение лица девочки стало горестным и потерянным, и вся она будто стала тоненькой-тоненькой и вот-вот грозила исчезнуть в своей бледности.

Челка темных волос упала на глаза, а потом сумасшедшая устремила отчаянный взгляд прямо на Зойсайта:

- Я не шутила! Помоги мне забеременеть, ведь это так просто для тебя! Я знаю, быть может, я некрасива и неприятна, но я могу заплатить, я скопила немного денег. Сколько ты хочешь? Я найду еще.

Не помня себя, опешивший Зой попятился назад, спотыкаясь о собственные ноги. Голос девочки оборвался, и она заговорила тихо, но еще горше:

- Сделай это хотя бы ради потехи, чтобы вдоволь посмеяться со своими друзьями. Им ведь будет смешно…

Она застыла на месте, с надеждой и мольбой глядя на него, а Зой просто не мог пошевелиться, прижавшись лопатками к двери. Здравый смысл буквально вопил о том, чтобы он бежал, не оглядываясь, но тело как будто стало деревянным. Ему было и страшно, и смешно, и до омерзения жалко эту девчонку.

- У тебя не будет никаких проблем, я обещаю, никто не узнает, что это – твой ребенок. У него будет моя фамилия. Я никогда не потревожу тебя, никогда не оскверню тебя даже упоминанием о себе.

- Но… как же так? – проквакал Зой. Хотя в его голове была мысль о том, чтобы удовлетворить свое любопытство и похоть, слова маленькой сумасшедшей привели его в полное смятение.

Девушка не ответила, ожидая его решения. И что-то странное заставило его оторваться от двери и встать прямее. Молодой человек машинально снял с себя куртку и попытался повесить ее на крючок, но она тут же упала на пол. Впрочем, на это никто не обратил внимания. С трясущимися руками и ногами (почему это?) Зойсайт двинулся по коридору к девчонке.

- Ну что ж, ты сама попросила, - тихо сказал он, чуть хищно ухмыляясь. – Потом можешь не жаловаться.

- Не буду, - обрадовалась она, чем несколько смутила молодого человека.

Словно в бреду, против собственного разума, Зой пошел за ней в самую дальнюю комнату.

***

Все прошло быстро и сухо. Зой с натяжкой назвал бы эту «процедуру» сексом, не то что занятием любовью. Но девочку это ничуть не смутило, она приняла как должное и боль от потери девственности, и небрежное отношение Зойсайта, борющегося с жалостью и отвращением к самому себе. Он не был груб, но и какой-то ласки в его действиях не было. Спокойно одернув юбку, девушка стащила простынь с кровати, пока Зой застегивал ширинку:

- Надо кровь застирать, а то потом не отмыть будет, - проговорила она и вышла из комнаты.

Зойсайт совершенно не мог понять, что творится у него внутри. Все произошедшее поразило его до глубины души, но больше всего то, что он согласился на это безумие. Сначала все казалось ему легким и простым, но сейчас… Никакой тебе романтики, встреч, поцелуев и ласк. Просто целенаправленное бездушное зачатие. Практически использование его как какое-то лабораторное животное. Нет, это не он попользовался ею. Наоборот. И при этой мысли в душе молодого человека словно проснулась целая буря слепого негодования и протеста. Он буквально вылетел из комнаты, стараясь догадаться, где девчонка. Парень нашел ее на кухне.

- Скажи, зачем тебе ребенок?! – от злости, непонимания и какого-то мерзкого осознания собственной «вещности» вскричал Зой. И то, что он сам согласился на это, уже не имело для него какого-то значения.

Девочка вскинула на него удивленные синие глаза и тихо, без всякой агрессии или злобы ответила:

- Я буду растить его.

- Тогда почему ты выбрала меня? Почему такой дикий способ?.. – Като никак не мог понять этого и не до конца верил, что когда-то сможет. Грудь его стискивало непонятно чем, кровь стучала в висках.

Девочка отошла от старой стиральной машинки и села за кухонный стол.

- Почему ты? – спросила она сама себя и опустила глаза в столешницу. – У меня не так много знакомых молодых людей.

- Я даже не знаю твоего имени, - перебил ее Зой, садясь напротив.

- Ами, меня зовут Ами Мицуно, - ответила синеглазая. – Но я действительно не общаюсь ни с кем. А из всех них, - она сделала неопределенный жест рукой, - ты показался мне самым… самым… хорошим.

- Хорошим? – недоуменно прошептал он и, проследив за ее взглядом, посмотрел на два апельсина, лежащих на столе. Словно прочитав ее мысли, Зой сказал: - Если бы не Мако, я бы не пошел отдавать тебе его, мне просто плевать. У меня свои проблемы.

- И все-таки ты пошел, - возразила Ами. – И еще… твой второй вопрос. Почему таким способом, да? Знаешь, - она нервно принялась мять край скатерти и больше не решалась поднять взгляд на юношу, - я прекрасно слышу, что про меня говорят, как твои друзья, наши сверстники, насмехаются надо мной. Слишком мала вероятность, что когда-то найдется мужчина, способный полюбить меня и захотеть от меня детей. Слишком мала… Кому нужна убогая, странная девчонка? И… я решила, что заведу ребенка. И буду растить его одна. Хотя бы, - девушка грустно улыбнулась, и Зойю показалось, что в ее взгляде и улыбке скопилась вся печаль мира, - я буду не одна. Вот твои ответы. Можешь злиться на меня, я не обижусь и не возражу. Только…

- Что – только? – хрипло спросил Зой, удивляясь, как сел его голос.

- Только, прошу, давай повторим… Я боюсь, что одного раза недостаточно.

- Я не приду, - твердо ответил Зойсайт. – Не приду, - бездумно покачав головой, бледный и мрачный Зой вышел из кухни.

Ами не побежала его останавливать или о чем-то просить, и Като беспрепятственно вышел из ее квартиры. Машинально спустился с лестницы, подошел к компании, оживившейся при его появлении. Но страшная бледность молодого человека заставила замолчать всех, кто был на детской площадке.

- Зой, что случилось? – вскочила Макото, которая пришла в себя первой.

- Пойдем домой, - глухо ответил Зой, и Нефрит с Кино тут же оседлали свои байки. Ничего никому не говоря, троица с ревом отъехала из двора.

***

Целый вечер Зойсайт отказывался кому-то что-то говорить, лишь качал головой, еще сильнее пугая друзей. Ни Мако, ни Неф никогда не видели своего жизнерадостного, лукавого приятеля таким мрачным и молчаливым. Все проблемы Като привык переносить с высоко поднятой головой, не допуская даже мысли для других, что он поддался унынию. Сейчас же Макото хотелось трясти его за плечи, бить его и кричать, лишь бы Зой ожил и объяснился. Почти насильно усадив его в гостиной, Мако и Неф встали рядом с приятелем.

- Зой, миленький, - умоляла она, чуть не плача. – Расскажи все. Что она тебе сделала?

- Ничего, - безэмоционально отвечал он. – Это я… это я совершил непоправимое.

- Зой, перестань уже так себя вести, - в голосе Нефрита было и раздражение, и переживание. – Сколько можно нас изводить уже?

- Я переспал с ней, - в глазах Зойсайта, скрючившегося на диване, появилось что-то болезненное. – Это была не шутка, понимаете?

- Она тебя шантажирует? Что-то требует? – тут же встрепенулась Мако, зябко обнимая себя за плечи, прикрытые синим халатиком.

- Нет, она ничего не просит и вообще настроена на то, чтобы в одиночку растить ребенка, - качнул кудрявой головой парень. – Но она просит, чтобы мы с ней… ну…

- Спали, - подсказал Нефрит.

- Нет, - впервые на лице Като появились какие-то яркие эмоции, голос зазвенел, и он вскочил с дивана, тут же принимаясь мерить шагами комнату, словно загнанный в клетку зверь. - Это нельзя так назвать! Это даже не секс! Это какой-то лабораторный опыт, где я – оплодотворитель! И она совершенно уверена, что я способен бездушно, будто зверь, брать ее, а потом уходить, как ни в чем не бывало! Я почувствовал себя дешевкой, одноразовой игрушкой, каким-то подонком. Это, наверное, странно звучит, да? – обратился парень неизвестно к кому. – Другой бы, может, порадовался такой доступности. Только я в этом вижу совершенно другую сторону.

- Перестань разводить истерику, - жестко прервал его Нефрит, - мы тебя понимаем, успокойся. Просто больше не ходи к ней. И все. Забудь, как страшный сон.

Зой умолк, остановился. И на плечи ему вдруг упала такая усталость, что впору упасть и больше не вставать. Совершенно обессиленный, он уселся на диван:

- Спасибо, что возитесь так со мной. Я утомился. Можно, я лягу спать?

Мако и Неф тут же засуетились и вышли, прикрыв дверь. А Зой остался один на один со своими мыслями. И мысли эти были мрачнее и хуже вчерашних. Да, какое-то едкое оскорбление не давало ему покоя, ведь несмотря на то, что Ами назвала его «самым хорошим», она допустила мысли о подобной подлости с его стороны. Если он – «самый хороший» и достойный, то каковы же в ее глазах все остальные из его компании? Зойсайт всегда мало задумывался, что о нем думают люди. Ему на это было совершенно плевать. Но теперь… он словно увидел себя и своих «друзей» со стороны: похабные шуточки, откровенные оскорбления, разврат и полное отсутствие чего-то человеческого. Во всю эту грязную массу, которой были его «приятели», Зой разве что не включал Макото и Нефрита, хотя и их поведение было порой далеко от достойного. Но самое страшное, что Зойсайт осознал, что сам и есть эта грязь, эта серость, эта жестокость. Что можно подумать про человека, позволяющего издевательства и даже получающего от них удовольствие? Только то, что он вполне может участвовать в этом сумасшествии по зачатию ребенка, не задумываясь ни о ком, кроме себя. И что обелило его в глазах девочки? Какой-то дурацкий апельсин, принесенный в извинение, по сути, ничтожный поступок. А на деле он такой же, как все они. Такой же безмозглый и жестокий.

И Зойю стало страшно от самого себя, от одного своего отражения в зеркале. За тонкими, привлекательными чертами, мягкими рыжими кудрями, лукавым взглядом скрывается гнилая душа. Гнилая, отвратительная, пустая, не жалеющая ничего, даже этой бедной девочки, ни в чем не повинной, недавно потерявшей мать и оставшейся совершенно одинокой. Оставшейся даже без маленькой мысли, что кто-то когда-то сможет почувствовать к ней нежность, полюбить… А что она, в сущности, сделала этому миру, чтобы ее так унижали, ненавидели, так издевались? Одевалась не так, как другие? Не то говорила? Не пила и не курила вместе с ними на детской площадке? Не могла толком постоять за себя? С чего он решил, что это она – сумасшедшая, странная, убогая? Быть может, все как раз-таки наоборот? Это Зойсайт спятил и превратился в эгоиста и бездушное, неблагодарное чудовище? Стал частью стада? Кто он, если его принимают таким, будто у него нет ни моральных принципов, ни совести?

И от этих раздумий Зой не знал, куда себя деть, как жить дальше, что делать. Бежать и падать в ноги родителям, наверняка сходящим с ума от расстройства и переживаний? Вымаливать прощение у этой девочки? Или же бросить все к черту и уехать куда-нибудь, где никто не знает, кем он был, что вытворял?

Зой сидел на диване и никак не мог успокоиться. Его буквально трясло мелкой дрожью, вызванной неожиданной догадкой и виной. Не было сил ни сидеть, ни идти куда-то, но нервы не давали ему забыться спасительным сном. Неожиданно в дверь робко постучали, и в проем протиснулась лохматая голова Нефрита:

- Ты как, дружище? Не спишь? – парень вошел, прикрывая белую крашеную дверь за собой.

- Плохо мне, Неф, плохо, - сипло проговорил Зой, не узнавая собственного севшего голоса.

- Говори, что на душе, брат, не молчи только, - шатен сел на краешек дивана, глядя на рыжего, застывшего у окна. Плечи его безрадостно опущены, на переносице – морщинка. – Ты давно уже к этому шел.

- Куда я качусь, Неф? – вдруг спросил Зой, глядя на друга неожиданно светлым, изумленным взглядом, несколько выбившим шатена из колеи. – Ты можешь мне сказать?

- Что ты имеешь ввиду? – осторожно поинтересовался Нефрит.

- Все: мой образ жизни, мое поведение, мои слова. Разве они достойны одобрения? Достойны того, чтобы люди меня принимали?

- Ты не так уж и плох, Зой, - живо ответил Нефрит, - не надо горячиться. Просто… просто…

- Что? – Зойсайт стремил на друга проницательный взгляд и сам ответил: - Просто бездушный и избалованный, да?

- Ты перегибаешь палку, - постарался встрять Неф, но его перебили:

- Нет, я ее не догибаю, я создаю впечатление куда более поганое. Просто не вижу этого, и вы не видите. Ты бы знал, как я себя почувствовал сегодня! А ведь она меня не обидела, нет, не стала говорить что-то в лицо, лишь сделала собственные выводы. А я поспешил соответствовать этим выводам!

Нефрит совершенно не знал, что на это сказать.

- Она даже подумала, что меня интересуют деньги, - как ни в чем не бывало, даже не замечая друга, продолжал Зой, - пыталась купить меня, доплатить за оказанные «услуги». Клятвенно обещала, что наш ребенок никогда не станет мне обузой. Конечно, ведь я всего лишь бездушный подонок, не понимающий ничего! И такого, как я, естественно, не интересуют дети. Я могу только издеваться над другими и жить в свое удовольствие.

- Перестань, - поморщился Нефрит, - перестань такое говорить!

- Это правда, Неф, чистая правда! И я не понимаю, как вы не презираете меня за нее! – жарко возразил Зой.

- И что ты будешь делать? – Макото, которая, конечно, слушала все это время, все-таки не выдержала и зашла в комнату под довольно свирепый взгляд возлюбленного.

- Я… не знаю, - взгляд Зойя снова стал потерянным и слабым. – Не знаю. Но так продолжаться не может.

Разговор
Прошло несколько дней с того разговора, с того дня, как Зой впервые оказался в квартире Ами Мицуно. Нефрит уехал на смену на пилораму, Макото пропадала в магазине, нагрузив себя дополнительными часами (а что ей еще делать, покуда любимый далеко?), а Зой был полностью предоставлен сам себе. Слонялся по квартире, изредка выходил на улицу и даже пару раз звонил отцу. Но разговор как-то не клеился. Двое людей, что когда-то называли друг друга семьей, просто не знали, чем заполнить то гнетущее молчание, то и дело появляющееся в трубке. Слишком многое было сказано в то раннее утро, чтобы, как ни в чем не бывало, спокойно говорить друг с другом.

- Вернешься? – робко спросил мистер Като под конец разговора, когда, кажется, все возможные фразы были использованы.

- Не сейчас, - выдохнул Зойсайт и тут же спешился: - Мне пора, кажется, подошла моя очередь в магазине. Пока, - и отключился, испугавшись чего-то.

Зой точно не мог сказать, что удерживает его от возвращения под родительское крыло. Невозможность вернуться к прошлой жизни? Страх, что все опять пойдет по старой колее? Зойсайт чувствовал себя так, словно кто-то выдернул его из привычного мира, выкинул куда-то в неуютное место. Но было ли уютно там, откуда его «выдернули»?.. Накинув свою кожаную куртку на футболку Нефрита, Зой уходил в ночь, чтобы просто побродить по улицам. И ноги машинально вели его к площадке, с которой все началось. Старой компании здесь почему-то больше не было, а вот свежие воспоминания, кажется, все еще жили и пульсировали в этом месте. Взобравшись на скамейку, Зой оглядывал пустынный чистый двор, цепляясь за самые незначительные детали, пробуждающие те или иные ассоциации. Он приходил ни один день подряд, чтобы просто посидеть в тишине, но ни разу тоненькая фигурка в смешной одежде не показывалась на тротуаре по дороге домой… Ни разу там, где, как Зой предполагал, были ее окна, не вспыхивал сливочным теплом свет… И порой Като казалось, что все случившееся с ним – просто сон, посланный с неба.

…Дождик зарядил с самого утра – отвратительный, липкий, плаксивый. Одежда Зойя промокла насквозь, неприятно соприкасаясь с телом, но он даже не делал попытки скрыться где-то. Безразлично хлюпая по лужам, юноша привычно шел к площадке, которую когда-то даже ненавидел. Игнорируя сырость, он уселся на скамейку. Взгляд его машинально метнулся к подъезду Ами. Зачем?.. И неожиданно он увидел ее, стоящую и смотрящую в его сторону. Она как будто ждала, когда же он встанет и подойдет. Даже не задумываясь, Като поднялся со скамьи и на негнущихся ногах подошел к фигурке в смешном полиэтиленовом дождевике ярко-желтого цвета.

- Где ты была столько времени? – вдруг спросил Зой, даже не ожидая от себя такого вопроса. Никакого приветствия, никаких предисловий. И какая разница?

- У мамы были похороны, - спокойно пояснила Мицуно так, будто предвидела этот вопрос и разговор в целом. – Ты весь намок, - ее взгляд метнулся к его волосам, наверное, превращенным в нечто похожее на сырое гнездо. – Я знала, что ты придешь.

- Я пришел не за тем, зачем ты подумала, - огрызнулся Зой, отступая от нее на шаг, хотя сам и представить не мог, что тут делает.

- Конечно, - легко согласилась Ами, - конечно, не за этим.

- Я просто пришел сказать, что… - воинственно начал Зойсайт и как-то неловко закончил: - …Не какое-то бездушное чудовище!

- А разве я что-то такое говорила? – мягко улыбнулась девушка, чуть-чуть задумчиво и беззлобно, не издеваясь. – У тебя хорошие глаза… Хотя… Ты как будто болеешь в последнее время. Наверное, потому, что ходишь в сырых башмаках. Не стоит, все болезни от ног, - неожиданно девочка цепко схватилась маленькими пальчиками в его ладонь и потянула в подъезд, а он, как телок, поплелся следом.

Нет, Зойсайт совершенно не понимал, что делает тут, зачем идет за ней, что и кому пришел доказывать. Разве он решит какие-то вопросы, разговаривая с этой глупой девчонкой? Только сам сойдет с ума!

- Слушай… у меня нет времени… - Зой остановился, невольно останавливая и свою спутницу. Они уже стояли у двери.

- Но ты же не узнал то, что хотел узнать, - удивленно возразила Ами, - если ты не сделаешь этого сейчас, опять вернешься.

- Откуда ты знаешь, что я хочу что-то выведать у тебя?! – вспылил Зой, чувствуя себя каким-то дурачком. – Мне вообще до тебя дела нет!

- Нет, - согласилась Ами, - но до себя – есть. Ты не можешь меня понять, а это что-то решает для тебя.

Зойсайт уже не соображал, проницательность это или бредни, поэтому столбом стоял в подъезде.

- Я напою тебя малиновым чаем, - неожиданно девушка улыбнулась так, словно ее чем-то несказанно обрадовали. – Ты любишь малиновый чай?

Не дожидаясь ответа, девушка открыла двери и буквально втащила Зойсайта внутрь, хотя он совершенно не сопротивлялся. Стянув с себя глупый дождевик, она оказалась в той самой пушистой розовой кофточке и зеленой тканевой юбке до колен. Надев тапки и толкнув другую пару к Зойю, она скользнула на кухню. Тут же загудел чайник. Неловко раздевшись, Зой прошел следом. Ами в цветастом фартучке легко и привычно скользила по кухне, подогревая, верно, холодные лепешки, готовя чашки и пузатый заварник. Лицо ее отчего-то светилось и уже не казалось таким уж странным. Было видно, что у себя дома ей куда уютнее, чем на незащищенной улице.

- Сними носки, мы положим их посушиться, иначе ты сильно заболеешь, - заметила девушка. – У меня есть электрическая сушилка для обуви, - Зой неловко стащил носки и подал ей, девушка деловито взяла их и на пару минут исчезла. – И можешь снять футболку, - на какую-то секунду на ее губах появилась грустная улыбка. – Я не буйная, не наброшусь.

Никогда еще Зой не чувствовал себя так странно, как за чаепитием в доме Ами Мицуно. Она вела себя обычно, словно он был частым гостем, и угощать его было для нее огромным удовольствием.

- Вкусно? – поинтересовалась Ами, глядя, как Зой аккуратно пробует заветную баночку вишневого варенья. Так, наверное, светится ребенок, радостный от того, что смог поделиться своим счастьем с кем-то еще. – Это мы с мамой готовили на Новый год, - и вдруг уже печально, серьезно добавила: - Ты не будешь сегодня задавать свои вопросы, да? Тогда посиди тут… еще. И будет казаться, что ты пришел в гости.

Зой бы и хотел сказать, что не пришел в гости и никогда бы не додумался до такой глупости, но смолчал. Вместо этого, ковыряясь чайной ложечкой в блюдце, он спросил:

- Зачем тебе ребенок?

- Я отвечала тебе на этот вопрос.

- Но… разве ты не понимаешь?.. Как ты будешь растить его? В одиночестве, без поддержки, с… - неожиданно он запнулся, но Ами продолжила за него:

- С болезнью? Конечно, меня принимают за какую-то больную, я и раньше это знала. Но я могу показать тебе свою медицинскую карточку. Я здорова. И часто думаю о том, а не больны ли люди вокруг меня?

- Почему?

- Я объясню позже, - решительно мотнула головой Ами, - задавай свои вопросы. Продолжай.

- Я… не понимаю тебя… Зачем тебе это? Как ты будешь обеспечивать ребенка? Это ведь не кактус какой-нибудь!

- Я работаю, имею кое-какие сбережения. Меня даже на дом приглашают как швею. Если будет надо, устроюсь еще куда-то, - в ее голосе появилось какое-то упрямство. – Моя мама растила меня в полном одиночестве, я никогда не знала отца. И вырастила же. Почему я не могу? Я понимаю, это сейчас немодно, глупо и все такое. Меня даже будут презирать еще сильнее. Но какое мне дело? У меня будет ребенок, будет кто-то, кому я буду нужна.

- И все равно, - упрямился Зой, - тебе даже некому помочь!

- А когда мне кто помогал? – на ее губах появилась усмешка, но девушка по своей природе была не способна на сарказм, поэтому улыбка осталась какой-то беззлобной. – Мама болела часто, ей самой приходилось помогать. А окружающим людям все равно на меня. Так было раньше. И так будет потом. Я понимаю это. Смотри, - она неожиданно встала и потянула его за собой из кухни.

Они оказались в комнате, в которой Зой еще не был.

- Это будет детская, когда у меня появится малыш, - восхищенно объявила она. – Это – кроватка, правда, разобранная, - Зой посмотрел на груду деревянных палок в углу. – Еще я купила обои, чтобы поклеить здесь, - девушка непосредственно и весело улыбалась, показывая обновки. – Есть и ткань на пеленки, я все сама сошью. А одна знакомая, которой я шила платье, отдаст коляску задаром. Ее сын уже вырос, - улыбка сошла с ее губ, и она серьезно посмотрела на Зойя. – Знаешь, неважно, что этот ребенок не нужен тебе, не нужен никому. Я буду любить его. Я буду пропадать на работе, лишь бы обеспечить его.

- Быть может, ты не беременна, - глухо оборвал ее Зойсайт, даже не понимая, откуда эта тяжесть на сердце, откуда желание бежать прочь и при этом умереть прямо здесь.

- Не разрушай мою мечту, - ее губы затряслись. – Даже если и так, я буду верить. Я могу верить, что он у меня будет, - и слезинки быстро-быстро скользнули из глаз, едва коснувшись щек. Но девушка снова улыбнулась, кулаком стирая слезы, словно маленький ребенок. – Погляди, какие красивые пеленочки будут у моего малыша, - она открыла шкафчик и достала яркую оранжевую фланель с какими-то поросятами, синюю с цветочками и зеленую (с чем, Зой не разглядел, потому что, кажется, ослеп от какой-то слабости). – Будут еще и тоненькие, и распашонки будут, и одеяльце. Красивое-красивое. Знаешь, я сказала, что ничего у тебя не попрошу. Но… - она замялась, как бы стесняясь, и на бледных щеках вспыхнул румянец. – Ты не можешь… оставить мне одну свою фотографию?

- Зачем? – глухо спросил Зойсайт.

- Нет-нет, это не мне, - почти испуганно замахала девушка руками и снова улыбнулась. А Зойсайт в который раз подумал, почему же ее улыбка и взгляд никогда не бывают яростными или укоряющими? Зато пронзают в самое сердце, в самый его уголок, принося боль, уничтожая все прежнее. – Это для ребенка. Я все-таки хочу, чтобы он знал, как ты выглядел.

И Като не знает, что на это ответить. Он молчит, горестный, потерянный, запутавшийся в себе.

- Если ты не хочешь, я не буду настаивать, - мягко сказала Ами и вдруг добавила: - Я не считаю тебя бездушным, не потому я попросила тебя тогда… помочь. Ты можешь считать меня глупой, больной. Я ведь такая, да? Я попросила, потому что подумала, что ты способен на сострадание. Не надо мне говорить, что ты пошел из любопытства, из смеха! Я не поверю, не хочу! Ты можешь возражать, смеяться, но у тебя добрые глаза, все-таки добрые. Я не ошиблась. И ты сделал все, что мог. Надеюсь, воспоминания обо мне больше не будут тревожить тебя. Наверное, я сказала тебе все, зачем ты пришел.

Зойсайт все так и стоял, чувствуя себя беспомощным, бесхребетным.

- Не бойся меня больше и не бойся себя, - мягко проговорила Ами, - я больше не держу тебя, - она на минуту вышла и принесла ему высохшие, еще хранящие тепло носки и футболку, которую, наверное, сушили на электрической батарее.

Зой машинально оделся и ушел, ничего ей не сказав. Парень не знал, куда бредет, что в нем – прежний ли Зой или какой-то новый, неизвестный ему человек? Буквально выпотрошенный, разъеденный своими эмоциями, как кислотой, он бессильно опустился на какую-то скамейку. Дождь перестал, но, конечно, все еще было омерзительно влажно. «И все-таки она не ответила на вопрос, почему думает, что вокруг больны все люди», - как-то отстраненно подумал он.

Грешное дитя
Ами всегда знала, что является грехопадением матери, ее расплатой за короткое женское счастье. И Тсури Мицуно никогда не простила дочери того, что она похожа на своего отца, когда-то вскружившего молоденькой девчонке голову, пообещавшего жениться и не вернувшегося из поездки на заработок. А потом пошел слух, что легкомысленный жених взял замуж другую и живет припеваючи, не вспоминая ни о беременной возлюбленной, ни о ребенке. В Ами Тсури всегда видела его. И всегда помнила свою ошибку.

Покинув навсегда родню, она переехала в другой район, устроилась швеей, выносила и родила девочку. И никогда больше не верила мужчинам. К двадцати трем годам она выглядела, как взрослая женщина, которой не для кого наряжаться и не для кого быть красивой. В строгом постном лице появился отпечаток отчужденной суровости и закрытости, такой же нелюдимой становилась и ее дочка. Девочке не покупали игрушек и сладостей, красивой одежды; Ами не разрешалось гулять с другими детьми, а если девочка каким-то образом и показывалась ребятам на глаза, они гнали и дразнили ее.

- У тебя не мать, а пугало! – смеялись они, тыча пальцем на ни в чем не повинного ребенка. – И сама ты - странная!

Даже в школе Ами была чем-то вроде изгоя. Сначала над ней издевались. Потом – перестали обращать внимание. Даже учителя как будто сторонились ее, хотя девочка отличалась незаурядными способностями в разных сферах. Ами не понимала такой жестокости к себе, такой несправедливости, но что она могла поделать? А на выпускной бал Ами не пошла: у нее не было денег на какое-то кафе, заказанное по этому случаю. Конечно, Ами сшила себе ярко-синий сарафан с красивой вышивкой по подолу, но ей так и не пришлось его надеть. Только дома, пока мама не видит.

Она смотрела на своих сверстников, уже повзрослевших ребят, на влюбленные парочки, сидящие на скамейках, и понимала, что никогда не сможет стать частью всего этого. Никто никогда не смотрел на нее с интересом, никто не признавался в любви, никто не звал куда-то. И Ами отчетливо понимала, что до нее нет никому дела. Она часто смотрела в окно на собиравшуюся на детской площадке компанию, на раскрепощенных, красивых девушек, одетых модно и броско, спокойно разговаривающих с молодыми людьми, на парней, веселых, дерзких, открытых. Она видела ненависть в их глазах, отвращение, непонимание и отчетливо осознавала свою обособленность. И тогда в сердце поселилась мечта – хотя бы родить ребенка. Пусть никто и никогда не признается ей в любви. Пусть не будет цветов. Пусть никто с обожанием не посмотрит в ее сторону. И не пожелает от нее детей. Пусть… Она стерпит, она привыкла. Но не останется одна, выносит и вырастит крошку, воспитает, отдаст ему всю свою нерастраченную нежность, никому не нужную любовь, ласку материнства!.. Да, придется потерпеть, унизиться, чтобы кто-то помог зачать малыша, но в противовес – маленькие пухлые ручонки, добрые глазенки, мягкий лен младенческих волос… Стоит потерпеть.

Мысль эта почти не покидала Мицуно в последнее время, особенно когда состояние матери ухудшилось. Ами смотрела на всю ту же компанию молодежи и не могла решиться, к кому и как подойти. Близнецы, которые особенно изощренно издевались над девушкой, казались Ами уж слишком отвратительными, жестокими и мерзкими. Кудрявый шатен всегда обнимал одну и ту же девчонку, поэтому Мицуно не брала его в расчет. Два блондина вечно не выпускали из рук бутылки с алкоголем. Ами по-настоящему обратила внимание только на одного юношу, кажется, меньше всех обращавшего на нее свои шуточки и ехидный взгляд. У него были рыжие-рыжие кудрявые локоны, чуть стянутые резинкой у самых кончиков, веснушчатое лицо и зеленые глаза. И хотя он не делал ничего, чтобы защитить ее от нападок друзей, Ами казалось, что у него добрый взгляд. Быть может, ей просто хотелось в это верить, слишком хотелось, чтобы видеть правду. Но Мицуно решила, что хочет ребенка именно от него, такого же солнечно-рыжего и зеленоглазого. А еще… он все-таки принес тот злосчастный апельсин. Именно он, какие бы мотивы им ни двигали. О, как бы, наверное, громко и зло Зойсайт смеялся, если бы знал ее глупые мысли! Как бы потешались над ней его товарищи! Но Ами получила свой шанс и использовала его, прекрасно понимая, что, возможно, никогда уже больше не увидит этого юношу и станет ненавистна ему окончательно. И все-таки пошла на это.

Сердце ее наполнилось надеждой на осуществление своей мечты. А компания куда-то скрылась из дворов и больше не собиралась на детской площадке. Но Зойсайт появлялся там вновь в совершенном одиночестве, долго сидел и, как ей казалось, смотрел на ее окна. Однажды Ами даже вышла к нему, снова привела домой, немножко рассказала о себе. Ей не хотелось выглядеть перед ним лучше, чем все есть на самом деле, но одновременно показать хоть чуть-чуть, что у нее тоже есть сердце, есть душа, есть свои мысли. Пусть они совсем не похожи на его, пусть их жизни не имеют пересечения ни в чем, кроме того единственного раза (который Ами не считала грешным и опрометчивым), однако, она не какая-то сумасшедшая, совершенно спятившая от одиночества и замкнутости. Просто она совсем другая. Совсем. И у нее – иные ценности и взгляды на этот мир. Правда, Ами не поняла, почувствовал ли это Зой до конца или просто задумался над кое-какими словами. А уж в последнем она была уверена.

И почему-то ей казалось, даже когда Като вот так вот безмолвно ушел во второй раз, что он еще вернется. Обязательно вернется.

***

- Может, займешься чем-нибудь? – хмуро спросил друга Нефрит, когда Зой пришел с очередной одинокой гулянки. – Можешь на меня обидеться, но я не вижу смысла в размазывании соплей и вечной хандре.

Зой уже несколько дней чувствовал нависшее в доме друзей напряжение и понимал его природу. Что ж, наверное, ему пора.

- Неф! – шикнула на него Мако, раскладывающая по тарелкам рис. Все уселись за стол. – Перестань!

- А что, я неправ? – едко спросил шатен. – От того, что ты вот так вот будешь слоняться и терзать себя, легче не станет.

- Мне уйти? – спокойно спросил Като, даже не притронувшись к еде. – Кажется, я слишком долго пользуюсь вашим гостеприимством.

- Нет, ты не так понял… - начала Мако, но Зой все также спокойно перебил ее, прекрасно понимая друзей:

- Наверное, меня бы тоже вскоре стал раздражать замкнутый и вечно недовольный бездельник, висящий на моей шее. Я понимаю и не виню. Пора и честь знать. Вам и без меня тяжело, приходится вертеться. Тогда я лучше навещу вас как-нибудь потом, - он поднялся из-за стола и одернул футболку, мысленно радуясь, что сегодня надел свою и не придется переодеваться.

- Усядься! – гаркнул на него Нефрит, но Като ничуть не смутился и даже не дрогнул:

- Неф, только не надо вот этих неловкостей! Я не в обиде. Честно. Надеюсь, и вы тоже на меня зла не держите. Вы устали, я понимаю. Созвонимся позже.

- Зой, ну куда ты пойдешь? – простонала Мако, хватаясь за голову. – Никто тебя не гнал.

- Естественно, вы бы никогда меня не выгнали, терпели бы, сколько пришлось. Но я не хочу, чтобы наша дружба сошла на нет. Наши отношения таким темпом испортятся. А я… не пропаду, к родителям вернусь, - соврал Зой и снова попрощался, позабыв о том, что голоден.

- Приходи, Зой, не пугай нас, - хмуро и с каплей вины в голосе сказал Неф.

Оказавшись на улице, молодой человек недоуменно оглянулся, совершенно не зная, куда теперь денется. Ему казалось, что он потерял дом во второй раз. И хотя зла на друзей он не держал, появилось какое-то по-детски обидчивое ощущение одиночества. Родители бы приняли его без всяких проблем, Като знал это. Но он боялся, что все пойдет по старому сценарию. Зачем ему что-то делать, если и так можно жить на всем готовом? Зойсайт понимал, что если сейчас придет к ним, то снова опустится к прошлому времяпрепровождению, окутанный вниманием, заботой и с кредиткой в руках. У Зойя и сейчас был пластиковый носитель, с которым можно прожить припеваючи неделю, а то и две, но он не трогал его. Но все-таки… куда же пойти?..

Немного поразмыслив, он решил, что выбор у него небольшой. Можно снова скоротать время на уже такой родной детской площадке, а потом забиться куда-нибудь поспать, как это было в первую ночь. Так он и поступил. Зой спокойно дошел до дворов, сел на скамейку, нахохлившись, словно воробей. То и дело он ловил себя на мысли, что машинально смотрит на знакомые окна. И смотрел он на них до тех пор, пока свет в них не потух, и сидеть стало совершенно невозможно от желания уснуть и хоть немного размять затекшее тело. Окончательно устав, Зойсайт отошел в соседний двор, привычно забрался в домик и заснул.

***

Глядя на свое отражение в витрине магазина, Зой подумал, что совершенно не создан для бродячей жизни. На лице появилась рыжая щетина, волосы вообще, наверное, невозможно будет расчесать, одежда мятая и попачканная. Нет, он никогда не позволял себе чего-то подобного раньше. Он купил себе на оставшуюся в кармане мелочь пару пирожков, жадно съел их в переулке, ужасаясь собственного поведения и того, как тряслись его руки, боясь уронить лишнюю крошку. Собственно, неужели что-то изменится, если он станет бомжем? Разве такая жизнь лучше прежней? Зой даже почувствовал брезгливость к самому себе и стыд за подобный вид и поведение. Причем, стыдно было не только то, что он буквально превратился в бродягу, но и стыдно вернуться домой с немым доказательством того, что сам он не способен выжить без поддержки и помощи. И как унизительно возвратиться в таком паршивом виде! Однако податься ему больше некуда.

Зой как всегда пришел на свою площадку, но сидеть там долго не стал. Немного потоптавшись и справившись с нерешительностью, он поднялся на третий этаж, позвонил в знакомую деревянную дверь. «В конце концов, - рассудил он, - можно умыться, немножко привести себя в порядок и идти домой». Ами открыла через минуту, и снова у нее был такой вид, словно она ему совсем не удивилась.

- Извини… - смутился Зой. – Не пустишь?

Девушка, одетая в тонкий желтый халат, отошла с прохода, сразу подала ему уже знакомые синие тапки:

- Здравствуй, - ее удивленный взгляд пробежался по небрежному виду молодого человека. – Кушать будешь?

- Не откажусь, - смущенно кивнул Зой. Было неловко, но голод не хотел отпускать. – И еще… можно у тебя умыться?

- Конечно, - Ами совсем не задавала вопросов. – Если хочешь, намойся полностью, я дам тебе полотенце и покрывало, чтобы ты завернулся после ванны. А пока кину в машинку твою одежду и согрею ужин.

Зой снова кивнул. Наверное, вид у него был действительно фееричным, раз Ами тут же предложила и еду, и ванну, и стирку. Мицуно на минуту пропала в своей комнате, а потом вернулась с обещанным покрывалом и полотенцем.

- Разденься и кинь одежду за дверью, я подберу. Вот тут шампуни, вот мочалки и мыло. Чистый станок на верхней полочке в мыльнице.

Зой чувствовал неимоверное облегчение, когда струи теплой воды скользили по его телу, унося с собой усталость и грязь. Наверное, хуже всего был не голод, а невозможность принять ванну, нормально побриться и причесаться. Вытершись пушистым банным полотенцем, молодой человек закутался в шерстяное покрывало и вышел из ванной. Из кухни доносился звон и запах чего-то жареного. У Като даже подвело живот от запаха снеди.
- Садись и кушай, - Ами подала ему горячее, какой-то салат и пирожки.

Зой тщетно пытался найти на ее лице отпечаток недовольства, но Мицуно была спокойна и радушна. За весь ужин, во время которого парень с аппетитом уплетал все предложенное, не испытывая больше ни смущения, ни скованности, она едва ли проронила пару фраз. И только под конец спросила:

- Скажи честно, тебе есть, куда идти?

Зой покачал головой. И даже не понял, врет или нет. Ведь, по сути, ему было, куда идти… Или все-таки нет?

- Если хочешь, я могу постелить тебе в гостиной, - робко предложила она.

- Спасибо.

Ами встала из-за стола, а потом проводила Зойя на разобранный старый диван. Он был застелен чистой простынкой и одеялом в цветастом пододеяльнике, а венчала все перьевая подушка.

- Ложись спать. Если захочешь уйти ночью, лучше разбуди меня и предупреди, хорошо?

Но как только Зой лег в кровать, он почти тут же заснул. Разомлев от тепла и сытости, парень лишь успел подумать, что совсем не поблагодарил свою спасительницу.

А Ами дождалась, пока машинка закончит стирать, развесила одежду Зойсайта, намыла посуду и легла за полночь. Занимался новый день...

@темы: Мои фанфики

21:38 

Фанфик "Сумасшедшая" В ПРОЦЕССЕ (1)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Макото Кино (Сейлор Юпитер), Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Нефрит (Масато Санджойн), Зойсайт.

Пэйринг или персонажи: Ами Мицуно/ Зойсайт Като, Макото/ Нефрит и авторские

Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
У Зойсайта, сынка богатых родителей, своя яркая жизнь, полная безбашенных приключений и кутежа. Ами Мицуно - странная девушка, одетая в старомодную одежду, забитая и нелюдимая. Таких часто называют "не от мира сего". Но однажды эта "сумасшедшая" нагло врывается в компанию Зойсайта с неожиданной просьбой: "Сделай мне ребенка!" Подростки тут же разрываются издевательским хохотом, но из смеха красавчик Зойсайт соглашается. Однако он еще не знает, что простая насмешка перевернет его жизнь вверх дном

Посвящение:
Julia JUL. Вы ждали!
________________________________
Точка отсчета
- Зойсайт! А ну вернись сейчас же! – взбешенный мужчина выбежал из дома, багровый от злости и досады, но Зой, взобравшись на железного коня за спину Макото, лишь поднял руку вверх, как бы прощаясь, и тут же скрылся за поворотом. Туда же последовала и стайка других байков. – Вот щенок! На хлеб-воду посажу! – мужчина еще раз гневно топнул и побрел назад в бессилии.

А Зойсайт, хохоча и ловя воздух ртом, беззаботно погнал по улице. Ветер раздувал его рыжие локоны, чуть стянутые резинкой, и черную кожаную куртку нараспашку, щекоча до мурашек. Откровенно говоря, ему было абсолютно плевать, что там ему орал вслед отец. Он всегда так делал, и что? Повопит и перестанет! Главное – не обращать на эти выпады внимания и ловить от жизни все, каждую секунду, каждый вздох, вслушиваться в каждый рев мощного мотора. Мчаться вот так вот вперед, позабыв обо всем, и чувствовать себя по-настоящему вольным.

- Эх, Зой, опять проблемы с предками?! – прокричал Нефрит, чуть подаваясь к байку Макото, но на почтительном расстоянии.

Довольный парень лишь махнул рукой, крепче сжимая плечи подруги. Много чести говорить об этом глупом поведении. Родители, эти старые, ничего не соображающие в жизни люди, никогда не поймут жажду Зойсайта к приключениям и веселью. Они способны только нудеть про взрослую жизнь. А какая ему взрослая жизнь? Ему всего лишь двадцать один, а не тридцать, жить и жить! Сколько он еще не видел? Сколько не познал? Какая, к черту, работа? Какая семья?!

Байкеры сделали еще пару кругов, буквально заставляя шарахаться проезжающих мимо легковушек и прохожих, и заехали на широкий двор, окруженный высокими домами. Время уже недетское, так что малышня и старушки разбрелись по домам, и площадка пустует. Оставив байки около резного заборчика, компания молодых людей (среди которых было несколько девушек довольно расхлябанного вида) расселась по скамеечкам и качелям, забираясь прямо с ногами. Зойсайт залез на спинку скамьи, подвинувшись для Макото и Нефрита, который тут же вольным жестом обнял девушку; кто-то закурил, кто-то врубил музыку на телефоне.

- Эй, кто за пивом? – спросил Дони, не переставая развязно жевать жевательную резинку.

- Вали сам, - отозвался его близнец, Рен, и снял кепку. Тряхнув ею, парень вызывающе воскликнул: - Граждане, собираем на общественные нужды, - в кепку тут же со смехом посыпались монеты и полетели бумажки, а когда «сборы» окончились, все средства отдали Дони.

- И не смей зажать что-нибудь втихаря, - выкрикнул кто-то вслед парню, и компания заржала.

- Может, поделишься? – Макото повернулась к машинально улыбающемуся Зойю и чуть толкнула его в бок. Молодой человек, будто очнувшись, повернулся к ней. – Знаю, ты толком ничего никому не расскажешь.

Зойсайт внимательно посмотрел на подругу и вздохнул. Пожалуй, только Макото и Нефрит были его друзьями, и такие вещи как раз для них. Но Зой слишком не любил грузить кого-то своими проблемами, поэтому беспечно пожал плечами:

- Все как всегда, - в лукавых зеленых глазах появилось что-то озабоченное. – Отец орет и бунтует, мать заливается слезами.

- Значит, не как всегда, - упрямо мотнула головой Кино; уж что-что, а упорство всегда было ей присуще. – Совсем прижали?

- Отец сказал, что больше не будет давать бабло, - пробурчал Зой, откидывая длинные пушистые локоны за спину. – Сказал, что мне не десять лет, и никто содержать меня не станет.

- Что, на вольные хлеба тебя отпустили? – всунулся насмешливый Нефрит, улыбаясь.

- Заткнись, - усмирила его Макото одним только предупреждающим взглядом. Пожалуй, эта парочка только так и могла друг с другом общаться.

- Цыц, женщина, - тут же отреагировал шатен, оскалившись, но Макото снова переключила свое внимание на Зойсайта.

- Если туго будет, перебирайся к нам, - участливо проговорила она. – Мы с Нефом потеснимся, на улице жить не станешь.

- Ага, зато в эпицентре торнадо и то спокойнее, чем в вашей квартире, - усмехнулся рыжий, прекрасно зная, что ни за что не обратится к ним. И не потому, что не доверяет или брезгует. Потому, что не всунется в их отношения даже своим присутствием.

- А вот и пиво! – компания шумно встретила семенящего к ним Дони, нагруженного целым пакетом с тарой. Десяток рук потянулся за вожделенным напитком, и Зой скорее автоматически взял бутылку, чем по желанию. Вот хоть убейте, сегодня пить не хотелось категорически.

Дальше разговор пошел веселее, превращаясь в нечто бессвязно-бессмысленное, и всем уже стало наплевать, что вокруг люди отдыхают и готовятся ко сну. Не получая никаких замечаний (эту компанию несколько побаивались и старались избегать), молодежь веселилась и отдыхала, пока кто-то из ребят не присвистнул:

- Эй, смотрите, кто идет! – блондин указал пальцем на фигурку, идущую вдоль дома. Быстро спрыгнув с заборчика, буян двинулся в сторону ускорившей шаг девушки. За ним, предчувствуя забаву, потянулись и остальные. – Эй, мымра!

Девушка испуганно повернулась на пьяный голос и почти побежала, но Дони, кривляясь, перегородил ей дорогу, а рядом встал Рен. Мако, Нефрит, Зой и пара ребят осталась стоять в стороне, улыбаясь и посмеиваясь.

- А откуда топает наша кикимора? – слащавым голоском пропел Дони, мерзко щурясь. – Разве тебе не пора баиньки? М? Чего, язык проглотила?

- Что вам надо? – испуганно и беззащитно подала голос девушка, прижимая руки к груди в каком-то защитном жесте.

Зойсайт смотрел на нее, и в нем боролось два чувства: отвращение и жалость. Маленькая, хрупкая девчонка с короткими, обрамляющими лицо темными волосами, в смешной старомодной юбке «в складочку» и старой блузке с цветочками. Туфли на ремешке и белые носки (и кто так сейчас носит?). Но самое раздражающие – это большие, полные непонимания и слабости глаза, нет, не злые, не яростные, а именно непонимающие. И как можно не понимать, что один только ее вид заставляет накидываться на нее, словно на прокаженную? Девчонка ничего не сделала дурного ни компании, ни Зойю лично, но и он, словно поддавшись чему-то стадному, с ненавистью и уничтожающей издевкой ухмыляется ей.

- Что нам надо? – сюсюкает Дони, развязно делая шаг в сторону девушки. – А ты как думаешь? Что это у тебя в сумке? – и он с силой дергает из ее рук синий пакет. Ручка рвется, и на землю яркими горошинами высыпаются апельсины и разбегаются, кто куда.

- Не смейте, - взвизгивает девчонка. – Это для мамы!

Но никто уже не обращает на нее внимания, собирая фрукты и отбирая их у товарищей. Зойсайту тоже достается один, но он не спешит отойти, наблюдая, что же будет дальше.

- Отдайте, пожалуйста, - почти взмолилась темноволосая, и ее голос предательски зазвенел. – Моя мама очень болеет, - она дергается в сторону Дони, как будто желая отобрать апельсин, но он грубо толкает ее, и девочка, вскрикнув, падает.

Тут же вся компания разражается дружным хохотом, словно ничего в своей жизни веселее не видела. А девочка молча встает, машинально отряхивает юбку. Нет, она не плачет, но губы ее трясутся от обиды. Подхватив рваный пакет, она медленно уходит и скрывается в своем подъезде, благо, что никто больше на нее не смотрит, тут же очищая фрукты и бросая корки под ноги.

- Вот дураки, - всякое веселье пропадает с лица Мако, и брови ее хмурятся. – Что за шутки? – поглядев на свой апельсин и на апельсин, который держал Зой, она толкает друга в плечо. – Давай отнесем.

Зойю, в сущности, все равно, у него свои проблемы, но он послушно пошел за спешащей Макото. Правда, пришлось перейти на бег, потому что шатенка пустилась вперед, стараясь догнать девушку, над которой вся компания так часто потешается. Буквально залетев на третий этаж, Зой остановился. Девочка, стоящая, видимо, напротив своей двери, испуганно дернулась от них, узнавая своих обидчиков.

- Что вам надо? У меня больше ничего нет, - бросила она, прижимаясь спиной к бетонной стене.

- Вот, - Мако миролюбиво взяла ее ладонь и вложила в нее апельсин. То же проделал и Зой. – Ты не злись на них, пожалуйста.

Зой только сейчас заметил, что у нее очень бледное лицо, тоненькое и вытянутое, но это не лицо совсем молоденькой девушки.

- Сколько тебе лет? – зачем-то спросил он, и девушка, недоуменно уставившись на него (впрочем, вопрос был только в синих глазах, ни один мускул лица не показал ее удивления), все-таки ответила:

- Девятнадцать.

Макото присвистнула, хотя и не понимала природу этого вопроса. Ей тоже было девятнадцать, но выглядела она несколько старше: статная, высокая, с округлыми, соблазнительными формами. Каштановые локоны чуть ниже плеч всегда убраны в высокий хвост, но это не делает ее похожей на девочку. В одежде – отпечаток агрессии и броскости, страсть к байкам. Вполне себе сформировавшаяся девушка. А тут что? Цыпленок, а не женщина!

- Ну… это… - Мако попытала рассеянно улыбнуться. – Извини еще раз. Пока, - и потянула застывшего Зойя.

Когда они вышли на улицу (компания снова уселась на детской площадке, даже не заметив, что кто-то отходил, только Нефрит беспокойно топтался на месте), Макото фыркнула:

- Господи, и что это только что было? Бедное существо! – шатенка решительным шагом направилась к возлюбленному, а Зой все так же отстраненно пошел следом.

Мысли его были далеко-далеко. И какое ему дело до какой-то убогой?..

***

- Мне надоело это терпеть, слышишь? Надоело! – рявкнул мистер Като, когда сын вернулся под утро. Он не спал всю ночь, и раздражение подпитывалось еще и недосыпанием. Миссис Като, тщедушная женщина с усталым лицом, молча сидела в кресле поодаль. – До чего ты докатился? Тебе же совершенно до лампочки на остальных!

Зой ничего не отвечал на тираду отца, ковыряясь указательным пальцем в столешнице. Сколько он это раз слышал? Три? Тридцать три? Триста тридцать три?

- Все, дорогой мой, кончилась сказочка, - безапелляционным тоном заявил родитель, пытаясь выбить из сына хоть одну эмоцию. – Если это и дальше продолжится…

- Что? – безразличным тоном спросил Зой.

- Что – что?! – рявкнул мистер Като.

- Что продолжится? – снисходительно пояснил парень, смотря на отца, как на умственно отсталого. Господи, и зачем он пил это дешевое пиво? Как же трещит голова...

Мужчина аж задохнулся от возмущения. Его круглое лицо обсыпало красными пятнами и бисеринками пота. В зеленых глазах появилась темнота злобы.

- Продолжится твое безобразное поведение, - прошипел мистер Като, нагибаясь к лицу сына. – Распитие алкоголя, безумные поездки на байках, пропадания черт знает где до рассвета. Если не возьмешься за ум, выкатишься из дома без копейки, ясно?

Зой, с острым, побелевшим от гнева лицом медленно встал из-за стола. Послышался плач матери.

- Ну и прекрасно. Заколебали вы меня. Видеть вас не могу.

- Вы только послушайте его, - с большой патетикой в голосе начал отец, но тут же замолчал, потому что Зойсайт вышел, хлопнув дверью.

Мужчина, измученный нервно и физически, безвольно сел за стол, обхватив голову руками. Плач жены стал еще громче:

- Ну зачем ты так с ним? – всхлипывала миссис Като, раскачиваясь из стороны в сторону. – Бедный, бедный мой мальчик…

- Молчи, - грозно остановил ее муж. Горе на его лице сменилось твердостью. – Вырастили комнатное растение, нежное и холеное. На свой горб. Теперь вот мучаемся. Может, уйдет, так мозгов приобретет.

- Он же пропадет, Арни, пропадет! – вскричала несчастная женщина, заламывая тоненькие руки.

- Пропадет, так туда ему и дорога! – отрезал мистер Като и вышел из комнаты.

Только тиканье часов и всхлипы измученной матери…


Шутка становится явью
Зойсайт стремительно вышел из дома, хлопнув дверью так, что, наверное, задрожали стены. Злость прямо распирала легкие, заставляя глубоко и часто дышать. Молодой человек шел куда-то вперед, не смотря по сторонам, но чем дольше он шел, тем больше и больше замедлял шаг, пока, наконец, не остановился. Собственно, куда он идет? Куда так несется по сонной улице, не разбирая дороги? Ему, в сущности, идти некуда. Мако и Неф? Совесть не позволит ввалиться к ним в шесть утра и поставить перед фактом. Тогда что же делать?

Парень, вздохнув, огляделся: чистый маленький дворик, детская площадка… Как же он не переносит эти детские площадки! Но делать нечего. С трудом забравшись в деревянный домик, Зойсайт садится на крохотную узкую скамеечку. Минута, пять, десять… И молодой человек проваливается в сон, прижавшись щекой к бревенчатой стенке…

***

С утра, с трудом выбравшись наружу и выпрямившись, Зой отправился к Макото, собрав на автобус оставшуюся в кармане мелочь. Конечно, у него была и кредитка (будет счастьем, если ее еще не заблокировали), но Зойсайт впервые в своей безбедной и беспечной жизни решил экономить. Оглядев себя строгим глазом и оценив свой внешний вид, парень пришел к выводу, что выглядит полным проходимцем: черные джинсы и куртка помяты, футболка несвежая, ботинки не чищены, волосы спутаны, а на лице появилась щетина. А ведь еще сутки назад его можно было сравнить с моделью, благодаря необычной, яркой внешности и небрежной элегантности манер. Зой не только умеет носить дорогие вещи, он умеет их преподносить, что намного важнее. Правда, какой теперь в этом смысл?

Молодой человек, кажется, проехал половину города, пока не оказался в частном секторе со старыми многоэтажками. Сколько там на часах? Десять утра. Конечно, засони еще спят, но придется их разбудить, что поделать? Собравшись с духом, Зой поднялся на второй этаж одного из домов и позвонил в деревянную дверь с покосившимся номером «девять». Несколько минут ему никто не отвечал, а потом дверь открылась, и на пороге показалась заспанная Макото в синем халатике.

- Зой? – прищурилась она, удивившись; Зойсайт комически откланялся. – Проходи, - девушка посторонилась, пропуская друга внутрь.

Квартира Кино никогда не представляла собой бедлам, хотя в ней проживал и Нефрит, одним своим появлением способный навести хаос и сумятицу. Макото зорко следила за порядком и, что уж тут говорить, была хорошей хозяйкой, поэтому, несмотря на довольно бедную обстановку, все комнаты сияли чистотой.

- Неф еще спит? – поинтересовался Като, снимая ботинки и проходя в крохотную гостиную.

- Спит, конечно, - зевнула Мако, но Зой все равно ее понял. – Дольше в карты резаться надо было! – едко заметила она, но тут же миролюбиво предложила: - Может, кофе или чай?

- Знаешь, не откажусь, - несколько смущенно ответил парень, садясь на диван, покрытый синим покрывалом. – Я с шести утра на улице. Замерз и проголодался.

- Как так? – не сообразила Мако, но тут же исчезла в кухне, а через пять минут позвала туда Зойя. – Давай рассказывай, - велела она, когда парень принялся уплетать нехитрый завтрак и запивать его чаем.

- А что рассказывать? – пробубнил Зойсайт, жуя. – Выгнали. Точнее, сам ушел. Собственно, все. Переночевал на площадке, потом к вам решился приехать. Не выгоните?

- Нет, конечно, - всплеснула руками сердобольная Кино. – Располагайся и живи, сколько потребуется. Будешь тут один хозяйничать, пока мы с Нефом на работе будем.

В отличие от всей компании, в которой привык крутиться Зой, Мако и Неф зарабатывали на жизнь собственным трудом. Когда-то они жили в одном дворе и не замечали друг друга, но юность все исправила: годам к девятнадцати красавчик Нефрит, любимец всех девчонок ближайших дворов и школы, стал встречаться с Макото, девушкой не робкого десятка. Но в этом-то и была вся прелесть: несколько несдержанный и свободолюбивый шатен теперь был под контролем своей подруги, которая сберегала его от многих глупостей. Через год встреч они стали снимать комнатушку, а потом переехали в квартиру бабушки Мако, оставленную внучке в наследство. Нефрит стал работать на пилораме, мотался из Токио в пригород, оставаясь там на неделю и возвращаясь на столько же. Макото подрабатывала в магазине продавцом. Казалось бы, подобный круг общения совсем не подходит Зойю, но за знакомство длиною в год Като мог с уверенностью сказать, что Макото и Нефрит – его единственные друзья.

- У Нефа послезавтра смена начинается, у меня с часу сегодня ревизия, - продолжила шатенка, - так что посидишь с Нефритом. Я вам обед оставлю, - девушка встала, чтобы найти, наверное, необходимые ингредиенты. – А ты поспи пока, я постелю тебе в гостиной.

Девушка выделила другу чистое постельное белье, подушку и старое ватное одеяло, а потом пошла готовить. Расстелив все самостоятельно, Зой разделся и, наконец, смог вытянуть ноги на разобранном диване. Все тело заломило, а усталые глаза тут же стали слипаться, хотя солнце вовсю било в глаза, пробираясь сквозь цветастый тюль. Молодой человек тут же заснул, подложив кулак под щеку…

***

- Очнулся? – поинтересовался Неф, глядя на Зойсайта.

Молодой человек похлопал ресницами и приподнял голову с подушки, стараясь разобраться, где он и что происходит.

- Между прочим, уже три, - Нефрит, растрепанный и заспанный, потянулся всем рослым телом и сел на край дивана. Он был в домашней растянутой футболке и шортах, с гнездом кудрей на голове, но довольным и счастливым, как именинник. – Макоточка велела тебя не будить. Обедать будешь? – похоже, Нефрит уже знал всю его нехитрую историю, потому что ни о чем не спрашивал.

Зой кивнул и потянулся. Как же ему хорошо и спокойно! Как нигде и никогда! Хотя, казалось бы… лежит на каком-то старом диване, в обычной комнате… Но ему гораздо лучше, чем у себя дома в обстановке ненависти и недоверия.

Они прошли на кухню, Неф подогрел какой-то суп, который молодые люди уплели с удовольствием. Мако всегда умела хорошо готовить. Потом Зой помог другу вытряхивать пыль из паласов, но так как дурачества им было не занимать, возня протянулась почти до вечера. И Зойсайт нашел в приятеле неожиданную и очень интересную черту: несмотря на то, что Неф всегда несколько легкомыслен и ленив, в нем присутствует какая-то хозяйственность.

- Вот поживешь с кем-то всерьез, по-семейному, поймешь, откуда она взялась, - усмехнулся молодой человек на замечание Зойсайта. – Приходится нам, Зой, крутиться и вертеться, тут без взаимопомощи – никуда.

- Господи, ты рассуждаешь, словно степенный мужчина, примерный супруг, - рассмеялся Зой.

- А что? – пожал плечами Неф, отряхиваясь от пыли и тут же громко чихая. – Годика через два мы с Мако поженимся, еще через год – ребенка попробуем завести. Мне уже двадцать четыре стукнет, Мако – двадцать два. Самое время. Мы уже деньги откладываем, иначе так просто и не соберешь. Ремонт затеем.

Зойсайт с неподдельным удивлением посмотрел на товарища. Нет, он никак не ожидал от него таких слов. Скорее уж от Макото. Но то, что Неф хочет завести семью… и думает об этом действительно серьезно – странная вещь. Порой Зойсайту казалось, что у Нефа только ветер в голове, но, на самом деле, все наоборот. При всей легкости характера, Нефрит бывает твердым и серьезным. Мако бы никогда не потерпела около себя хлюпика и рохлю. И слова шатена невольно заставили Зойсайта зауважать его еще сильнее, хотя сам Зой еще не думал о чем-то столь важном.

- Знаешь, мы почти отвыкли уже от гулянок, некогда как-то, - Неф свернул палас и закинул его себе на плечо, щурясь от солнца. – Меня неделю нет, одна Мако не пойдет. И алкоголя она к себе больше не допускает, просто сидит в компании. Нечего, - сурово добавил он, - ей еще детей рожать.

Зой промолчал, но про себя действительно отметил, что давно не видел подругу с пивом или хотя бы энергетиком. Сигарет она и раньше не признавала, а теперь и рядом с курящим не находилась. Странно как-то. Молодому человеку вдруг пришла в голову мысль, что его друзья взрослеют, а он так и остается в своем безудержном семнадцатилетии. Хорошо это или плохо? Правильно или нет?..

- Но сегодня можно и расслабиться, съездим опять, посидим, а? Только вернемся раньше, - Зойсайт аж вздрогнул от голоса шатена и рассеянно кивнул.

***

Шумная компания по привычке собралась на излюбленном месте, на детской площадке, окруженной многоэтажками. Опять пили, опять слушали какую-то музыку, опять глупо шутили, позабыв обо всяких правилах приличия. Зой снова находился в какой-то прострации, даже не слушая местных острословов, изредка ковыряя носком ботинка землю. Конечно, тревожность не покидала его. Спонтанный уход из дома, потеря средств на существование, притеснение Нефрита и Мако – все это отложило свой отпечаток на его бледном лице, обсыпанном веснушками. Какая-то непроходимая тревожность спряталась в складочке на лбу и сведенных на переносице бровях.

- Посмотрите, кто опять идет, - послышалось гоготанье, и Зой даже не сразу очнулся, машинально поворачиваясь к подъезду, где жила странная девчонка с апельсинами.

Откинув лезущие на глаза локоны, парень прищурился. Худенькая фигурка, повернувшаяся к ним, неожиданно пошла в их сторону.

- Вот глупая, - шикнула Мако Зойю на ухо. – Мало ей вчера было.

- Посмотрите, наша кикимора сама топает! – восхитился Дони. – Ну что, ребята, грех отказаться от такой игрушки!

Но – странное дело! – девушка целенаправленно шла к ним, кутаясь в какую-то дурацкую розовую кофточку. И, что самое удивительное, смотрела именно на Зойя. Она не обращала внимания ни на остроты Дони, ни на откровенные издевательства Рена, а только упрямо шла, почти спотыкаясь от торопливости. Вдруг девочка остановилась и, словно увидев утихшую в изумлении компанию впервые, обвела всех долгим взглядом.

- Я не знаю, как тебя зовут, - неожиданно обратилась она именно к Зойсайту, - но я… Мне… Помощь… - промямлила темноволосая, то краснея, то бледнея, и неожиданно выпалила: - Сделай мне ребенка!

Наверное, секунд пять стояла гробовая тишина (вряд ли кто-то хотя бы дышал!), а потом все разразились жутким хохотом. Смеялись все, смеялись так, будто не могут больше остановиться. Даже сам Зой подавился рвущимся наружу смехом, не в силах совладать с собой.

- Что? – прыснул он, глядя в небывало серьезное лицо спятившей девчонки.

- Сделай мне ребенка! – снова выдала она, делая шаг вперед.

- Ну, Зой, - Рен никак не мог отдышаться, - не разочаровывай дамочку! Тебе что, сложно? – и он сделал неприличное телодвижение, вызвавшее еще один взрыв ржача.

- Эта мышь положила глаз на нашего Зойчика, - просюсюкала Мила, высокая брюнетка в пошлом красном платье, едва скрывающем ее трусы. – Вы не правы, она далеко не дура! Знает, на кого губешку раскатать.

- Что, киса, гормоны заиграли? – поинтересовался Дони, хищно улыбаясь. – Я, конечно, не такой рыженький красавчик, но тоже кое-что умею…

- Да бросьте вы! – замахал руками ошарашенный Зойсайт. – Разве не ясно, что у нее что-то в голове сломалось? – и парень повертел рукой у виска.

- Нет! – взвизгнула сумасшедшая. – Я совершенно серьезно. Мне больше ничего от тебя не надо, - и эти ее слова снова произвели такое впечатление, что некоторые ребята уже не могли разогнуться, так хохотали.

- Вы посмотрите, она хочет с ним переспать и грубо бросить, - сгримасничал Рен. – Подлая стерва!

- Ладно-ладно, ребята, - Зой сделал мирный жест, поднимаясь со скамьи, и под пошлый свист подошел к девчонке.

- Ты смотри, не опозорься там, - крикнул ему вслед кто-то, но Зой, удивленный и веселый, уже шел за семенящей к дому девушкой.

Странно, но она выглядела все такой же твердой, что и пять минут назад, и Зой не понимал, когда же все обернется шуткой. Если же это не блеф, то почему бы не воспользоваться ситуацией? Решив подыграть странной незнакомке, он покорно пошел следом в полном молчании, как вдруг слова девушки чуть не пригвоздили его к месту:

- Я действительно ничего и никогда от тебя не потребую, когда я забеременею, можешь тут же забыть обо мне и существовании ребенка, - проговорила она, не оборачиваясь. – Но, думаю, что одного раза может быть недостаточно. По-моему, мне так кто-то сказал…

Совершенно ничего не понимая и искренне недоумевая, всерьез она это говорит или острит, Зой покорно зашел в знакомую дверь.

***

- Как ты думаешь, это какой-то развод? – поинтересовалась Мако у озадаченного Нефрита, когда Зой и девочка со странностями скрылись в подъезде.

- Конечно, - фыркнул шатен. - Надеюсь, он вернется оттуда живым. Эта маньячка вполне способна на хладнокровное убийство с извращениями.

- Да ну тебя, - шикнула Кино и в каком-то беспокойством глянула туда, где были окна третьего этажа. Одно из окон загорелось светом лампы.

@темы: Мои фанфики

21:33 

Фанфик "Лебединые воды" в процессе

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Минако Айно (Сейлор Венера), Ко Ятэн (Сейлор Звездная Целительница, Сейлор Стар Хилер), Кунсайт.

Пэйринг или персонажи: Ятен/ Минако/ Кунсайт

Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, Драма, Психология, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
Кунсайт и Ятен Коу - неразлучные братья, выросшие без родителей, но не потерявшие семейных уз. Кажется, ничто не способно пошатнуть их сплоченность и доверие друг к другу. Разве что любовь к одной и той же девушке... Девушке, что смогла завоевать оба сердца, не оставляя шанса на спасение ни для себя, ни для двух братьев.

И что же победит: горячая влюбленность сверстника или зрелая любовь мужчины?..

Посвящение:
Мину
________________
Пролог
Минако задумчиво посмотрела в окно, с трудом борясь с новым приступом тошноты, и снова откинулась на спинку сидения. Господи, как же она ненавидит автобусы! Мало того, что в соседки ей досталась сердобольная бабуся, решившая расписать ей всю свою жизнь с младенчества (и это был довольно длинный рассказ, надо сказать), так еще и невыносимо душно. Блондинка прикрыла веки, отрешаясь от болтовни старушки, всем своим видом показывая усталость, убрала длинные светлые волосы на грудь, чтобы дать вспотевшему виску хоть шанс немного просохнуть, и постаралась ни о чем не думать. Но получалось плохо.

Переезд в другую страну – это тебе не за хлебушком сходить. Это требует не только желания, затрат, но и крепких нервов, какими Минако никак не могла похвастаться. К своим двадцати двум годам она не только не чувствовала себя взрослой, но и самостоятельной не была, опираясь на помощь родителей. Папа все финансировал, мама помогала с решениями. А вернуться на Родину захотела именно миссис Айно, соскучившись по Токио и совершенно очерствев к чопорной Англии. Айно, по сути своей авантюристка и легкая на подъем девушка, согласилась, оставляя позади приевшегося бойфренда, осточертевший круг общения и скучную страну. Ей давно уже хотелось каких-то перемен и свободы творчества. Она решила бросить юридический факультет, что так навязывал батюшка, и поступить на музыкальное отделение. Давней ее мечтой была карьеры певицы. Увы, об этом и не стоило задумываться под неусыпным оком отца, презрительно относившегося ко всем «певичкам». Зато здесь, на свободе… М-м-м, Минако готова была визжать от восторга, представляя себе воплощение своих грандиозных планов. Наверное, только это еще и подбадривало ее в душном автобусе, медленно ползущем в Токио.

Чувствуя себя, как шлюпка после шторма, через несколько часов Мина буквально вывалилась наружу, только вот раскаленный асфальт и нещадное солнце, будто издеваясь, не дали ей насладиться свободой и свежим воздухом. Качаясь на своих босоножках на каблуках, с трудом переставляя ноги, девушка пошла по улице по направлению к своей квартирке. Наверное, скрючившаяся блондинка выглядела очень комично со стороны: растрепанная, в помятом коротком цветастом сарафане, на непомерных шпильках и с чемоданом в придачу, волочащимся следом. А на лице - явный отпечаток суточного недосыпа. Но Айно было уже глубоко наплевать на то, что о ней подумают. Главное – выкинуть к черту неудобную обувь, кулем лечь на диван и уснуть. Всё. Глобальные планы на день окончены.

Блондинка медленно плелась домой, вдыхая раскаленный воздух. Но сердце ее пело: «Свобода!»

Глава 1. За месяц до...
- Кун, ты еще дома? – Ятен протер заспанные глаза и вышел в гостиную, но никто не отозвался.

Однако из ванной доносился звук плескающейся воды, значит, брат не ушел. Ятен потянулся, смачно зевнув, потрепал себя по волосам и прошаркал на кухню. Чайник уже остыл, и ему пришлось снова включить его, чтобы заварить кофе. Совершенно он не умеет без него просыпаться, проклятая привычка! Молодой человек достал кружку, засыпал содержимое пакетика известной марки в нее и принялся с флегматичным видом смотреть, как из носика красного электрического чайника бьет струя пара. Веки Ятена начинали закрываться, но блондин упрямо мотал головой, словно стараясь отогнать невидимую мошкару. И как Кунсайт просыпается в такую рань и при этом выглядит так, словно вовсе не ложился? Коу-старший имеет редкостный талант вставать по первой трели будильника, быстро собираться и выглядеть, словно обложка дорогого журнала. Хотя… ему же по работе положено.

Чайник щелкнул, возвещая о том, что вскипел, и Коу, с трудом сгоняя со спины и плеч тягучий сон, заварил себя кофе. О том, чтобы сварить его в турке, не шло и речи: слишком это кропотливое занятие, требующее особенного мастерства. Парень снова уселся на стул, закинув ногу на ногу, и принялся с шумом отпивать из своей чашки, как в кухню вошел его старший брат. Кунсайт упругой походкой подошел к холодильнику и достал оттуда пакет холодного молока:

- Проснулся? – лениво поинтересовался мужчина у младшего брата, отпивая прямо из горлышка; видимо, он только вышел из душа, и по его белесым до плеч волосам и загорелому торсу сбегали капельки на синее полотенце, повязанное на бедрах…

Никто бы и никогда не дал Кунсайту Коу двадцать пять лет. Его подтянутая фигура и высокий рост делали его мощнее и мужественнее сверстников, а островатые черты лица, складывающиеся в общую невозмутимость, лишали его последнего следа мальчишества. Тонкая полоска губ, белый размах бровей, узкий разрез глаз, в котором сверкают бледно-голубые колючки-иголочки радужки, прямой нос, открытый, чистый лоб, на который все-таки попадают слепяще-белые пряди. Кунсайт с детства умел держать свои эмоции так глубоко в себе, что не каждый мог понять какие-либо перемены в нем. Лишь Ятен, кажется, научился по особенному блеску глаз и уголкам губ понимать, когда его брат благодушен, а когда - просто взбешен. В конце концов, Кунсайт в одиночку растил своего младшего брата с восемнадцати лет (Ятену тогда было пятнадцать), отбив Ятена у желающих упечь его в детском доме. Кунсайт уже тогда готовился к поступлению на юридический факультет, и его знания в данной сфере помогли в борьбе с законом.

В один миг они остались одни. Чета Коу, занимающаяся частным предпринимательством, спешила на заключение сделки, но на место встречи не попала. Кунсайт до сих пор с содроганием вспоминает их красную Тойоту, безжалостно подмятую под грузовой автомобиль, и пару сережек матери, отданные ему в морге. Красные рубины на его дрожащей ладони – кровь, а не камни… И острая боль от потери самых близких людей. Больше всего Кун тосковал по отцу, Кунсайт всегда был его главной гордостью. Но и образ матери, любившей Ятена, с ее кроткой улыбкой и печальными зелеными глазами заставлял Куна тихонько выть от безысходности. Все оказалось на плечах восемнадцатилетнего мальчишки, едва закончившего школу: бизнес родителей, хлопоты по похоронам, бумажная волокита и младший брат. Ятен всегда был бунтарем, они с Куном никогда не могли найти общий язык, и нескладный парнишка, худенький и упрямый, стал главной головной болью старшего брата. Теперь они должны были объединиться, снова стать семьей и попытаться понять друг друга, что было, наверное, самым сложным шагом. Уж слишком непохожими были братья.

В свои восемнадцать Кун был не по возрасту серьезным, твердым и прагматичным, жил отдельно от родителей и готовился к карьере адвоката. Ятен же то и дело вытворял какие-то номера, презирая даже мысль о контроле. Все, о чем говорил с ним отец, все, о чем умоляла мать, шло мимо его ушей. Мало того что Ятен связался с компанией каких-то неформалов, пропадал ночами черт знает где и носился со своей гитарой, так он еще и категорически не хотел учиться. Отец даже просил Кунсайта повлиять на младшего брата, но слова Куна казались ершистому подростку скучной лекцией убогого, занудного существа. В итоги их отношения вообще сошли на взаимную неприязнь. И вот… смерть родителей. Смерть, подточившая их обоих.

Кунсайт ожидал новую истерику от младшего братца, а застал растерянного паренька, исхудавшего, с черными кругами и затравленными глазами. Теперь он казался жалким зверьком, вытащенным из родной норы на свет. Футболки с кричащими надписями и изображениями чудовищ висели на нем, хвост белоснежных волос, доходящий до талии, был растрепанным, а весь вид – ломаным. Ятен был уверен, что старший брат, припомня все его проделки, отдаст его в детдом, не желая возиться с каким-то там трудным подростком. Но Кунсайт был намного сильнее того, чтобы вспоминать какие-то разногласия в такое время, время, когда их единство и сплоченность – самое важное. Кун не только буквально выбил право опекунства, но и всем сердцем принял самого родного человека, оставшегося в его жизни. С тех пор они не расставались и не знали каких-либо ссор и неурядиц. Общее горе настолько сплотило их, что два противоположных характера перестали быть причиной вечного недовольства друг другом.

Ятен давно привык, что Кун бывает невыносимо нудным и до скрежета зубов прямолинейным, чертовски правильным и безэмоциональным. Он терпеть не может беспорядка и лукавства, а еще – неисправимый работяга с замашками женоненавистника. Кунсайт (в свою очередь) принял тот факт, что мальчишество так и не выветрилось из мятежной головы братца, его внешний вид – святая святых, а карьера певца даже не обсуждается. Конечно, Ятен уже не принадлежал к неформалам, не старался демонстрировать свои взгляды и мнение каким-то вызывающими выходками, но дух свободы остался в его крови. Он поступил на вокальное отделение, продолжил занятия гитарой и сумел-таки раскрутить себя среди определенных кругов (не гнушаясь выступлениями в клубах), а потом и на эстраде. Высокий стройный блондин с большими зелеными глазами, привлекательными, несколько женственными чертами лица и завораживающим голосом стал любимцем дам всех возрастов. При всем изяществе Ятена, его голос был немного хриплым, пробирающим до самого сердца, так, что мурашки бегут по спине, когда он поет. Единственное, что мешало быть ему «душкой», это довольно скверный характер, сочетающий самолюбие и прямолинейность брата. Наверное, именно из-за этих черт он сыскал славу уничтожителя девичьих сердец и гордеца.

Однако все это как будто обходило стороной квартиру Кунсайта. У братьев не было проблем друг с другом, а остальное – до лампочки. И это помогало быть им близкими даже на расстоянии.

…Ятен покосился на старшего брата, бодро очищающего половинку грейпфрута от кожуры и опускающего горьковатые дольки в рот, и снова отпил из своей кружки:

- Встал, - мрачно пробубнил Коу-младший. – Не хочу, чтобы ты опять вылил на меня стакан холодной воды.

- Правильные выводы делаешь, - елейно усмехнулся Кун и тут же посерьезнел. – Когда уезжаешь?

- В шесть. Сначала проверю концертные костюмы, кое-что уточню у менеджера. Она у меня такая растрепа! – Ятен встал со стула, потянулся и оправил шорты и футболку.

- Ты хоть к началу учебного года успеешь? – Коу-старший неодобрительно дернул плечами и отложил пакет с молоком. Весь его вид явно говорил: «Учеба – важнее. Только попробуй не явиться!»

- Как раз и успею, - торжествующей улыбнулся Ятен и вышел из светло-голубой кухни в ванную, чтобы привести себя в порядок.

А Кунсайт облачился в свой рабочий костюм серого цвета со стальным отливом, высушил волосы феном и принялся наводить последний лоск перед началом дня. Он привык выглядеть презентабельно и опрятно. Начищенные ботинки, галстук, запонки, дорогие часы на запястье… Но главное – уверенный взгляд и походка, дающие понять на уровне подсознания, что этот человек способен защитить кого угодно. Захватив ключи, не прощаясь, Кунсайт вышел из своей квартиры, спустился с тринадцатого этажа и, сев за свой черный автомобиль, отправился на работу.

Ятен еще долго нежился в ванной, забыв обо всем, потом судорожно принялся собираться, умудряясь одновременно надевать кроссовки и расчесывать свои платиновые волосы, и спустился к личному шоферу, уже поджидавшему внизу. Погода была прекрасной. Но настроение – еще лучше. Ятен с удовольствием предвкушал месячную поездку по Китаю, и ничто не могло выбить его из колеи.

***

- Да, папа, - Минако прыгала на одной ноге, ударившись о дверной косяк, и, чтобы не открыть боли, то и дело кусала себя за кулак. – Конечно, папа, - еле-еле выдавила она, уже подпрыгивая на своих двух. – И я тебя люблю.

С облегчением отрубив трубку, девушка, наконец, взвизгнула и уселась на диван. Прошла неделя с того момента, как она переехала в новую квартиру и подала документы на вокальный факультет. Ожидая результатов, девушка стала развлекать себя, как могла. Едва обосновавшись в Токио, Айно тут же оббегала все находящиеся поблизости магазины, кинотеатры и дворики, перезнакомилась со всеми соседями и двадцать раз делала перестановку. Необремененная работой или какими-то обязанностями, Минако жила в свое удовольствие. Правда, было одно «но» во всей этой бочке меда: родителям приходилось врать, что она поступает на юридический. Если мать, заказавшая турне по Японии, звонила редко, то отец – каждодневно. И раз от раза Мине нужно было говорить заученный фразы. Однако Минако не особенно терзала себя по этому поводу, оправдываясь, что вправе решать свою судьбу самостоятельно. Конечно, ее грыз червячок сомнения, но блондинка, несколько легкомысленная по своей природе, могла его игнорировать.

Мина была тем человеком, который способен почти на любые глупости и авантюры. Она легко увлекалась и легко забрасывала увлечения, переметнувшись на что-то другое, и единственным серьезным хобби после долгих поисков осталось пение. Минако решительно не видела себя среди скучных бумажек в конторе, ей хотелось петь и дарить свой голос людям. Может, позерства ей и не занимать, но девушка действительно имела основания называть пение своим призванием. И сейчас она всем сердцем стремилась к своей мечте и свободе, искренне надеясь, что «папочка покричит, поймет и простит». Мать же всегда поддерживала дочь во всех начинаниях, будь то крокет или катание на лыжах.

Яркая, общительная и открытая, Мина умела завоевать расположение практически любого человека, и все собеседования в учебных заведениях проходили с легкостью и без задоринки. Да и ее внешность располагала к себе: золотистые волосы, спускающиеся ниже талии, дружелюбная улыбка, яркие голубые глаза, стройный стан. Увидев свое имя в списках поступивших, девушка и удивилась, и обрадовалась, и тут же подумала, что ожидала такого исхода. Токио, открывший ей путь в мечту, показался блондинке самым лучшем городом на Земле, обязательно способным изменить ее жизнь. И она еще не знала, как была права.

Где-то в нескольких километрах от нее блестящий адвокат Кунсайт Коу выиграл очередное громкое дело, а его брат, Ятен Коу, давал долгожданный концерт. Эти люди тоже не догадывались, что совсем скоро перевернут свое мирное существование с ног на голову. И уже никогда-никогда не смогут быть прежними. Никогда.

Глава 2. "А ты кто такой вообще?.."
День давно перевалил за полдень, но пик жары не спал; раскаленный воздух вперемешку с пылью мешал движению, не то что дыханию. Ни одним лишним жестом не хотелось шевелить плотную духоту, но и на месте, кажется, оставаться было просто опасно. Несчастные горожане тщетно искали тень или напяливали защитные шапочки, но это мало помогало, скорее, больше раздражало и без того разгоряченное сознание. Окончательно разомлев на солнцепеке, Минако и Лейла зашли в кафе, в котором, слава Небу, был кондиционер. Шумно выдохнув от облегчения, девушки сели поближе к нему.

- Господи, я больше так не могу, - мученически протянула брюнетка, скидывая широкополую соломенную шляпку на свободный стул.

Минако тихонько стащила под столом с ног балетки, успевшие натереть ей пальцы. Даже солнцезащитный крем ее не спасал, и девушка с досадой обнаружила, что плечи ее покраснели. Конечно, стоило найти что-то получше шифонового сарафана на бретелях, но в такой духоте просто невозможно надевать закрытую одежду. К столику подплыла официантка, больше похожая на сонное насекомое, чем на человека, и лениво поинтересовалась:

- Что-нибудь закажите? – по голосу было понятно, что ее это ни капли не интересует.

- Да-да, - тут же чирикнула Лейла. – Что-нибудь холодное, пожалуйста, на ваш выбор, - и девушка тут же ушла. – Ну, Мина? Ты не передумала?

Брюнетка вот уже час пыталась убедить подругу пойти на день рождения к ее однокурснику, но дело не двигалось с мертвой точки.

- Нет, - качнула головой Минако, привычно откинув длинные волосы на грудь. – Папа уже что-то подозревает, - девушка поморщилась. – Того и гляди, наведается. А если я в очередной раз опустошу кредитку…

- Зачем опустошать? – перебила ее зеленоглазая. – Неужели у тебя нет каких-то безделушек дома? Необязательно покупать что-то шикарное.

- Да? – скривилась Минако. – Ты забыла, куда мы идем? К Хоти Толло! На его прошлом дне рождения была целая команда певцов и циркачей. А праздник проходил в закрытом клубе. И ты хочешь, чтобы я пришла к нему с пеной для бритья?

Лейла хихикнула и с удовольствием отпила из стакана, который принесла официантка. На лице ее появилось выражение настоящего блаженства. А Минако нервно покрутила в руке трубочку и отвернулась от подруги. Легко ей говорить. Ее родители одобрили выбор карьеры своей дочери.

- Миночка, - хитро пропела брюнетка, привлекая внимание Айно, - он сам тебя пригласил. Понимаешь? Даже толком не зная. Значит, ему нужно твое присутствие, а не кошелек. Ладно, я. Мы с ним на одном курсе учимся. Но ты…

- На что это ты намекаешь? – вздернула бровку Мина, скрещивая на груди руки.

Лейла ничего не ответила, но с загадочным видом покрутила перед подругой двумя пригласительными. Минако призадумалась. Конечно, батюшка-таки сорвется, если Мина снова станет злоупотреблять кредиткой. Но, может, в словах Лейлы есть доля правды? К тому же, если она сходит на вечеринку в самый последний раз, кому станет хуже? Ведь это такое событие…

- Ладно, - сдалась Мина. – Я пойду с тобой. Но подарок – с тебя.

- Хорошо, - рассмеялась Лейла.

Для Минако не составило никакого труда найти себе друзей и нужные связи. Девушка, общительная от рождения, быстро находила ключик от любого, даже самого замкнутого сердца и уже через неделю учебы могла похвастаться несколькими приглашениями на домашние вечеринки или походы в клуб. Такая жизнь ей искренне нравилась, и девушка с удовольствием пользовалась своим обаянием. Правда, начались кое-какие проблемы с учебой и родителями… Но Минако предпочитала поменьше думать о проблемах. Клятвенно пообещав себе сходить на последний (последний!) праздник, Айно обдумывала, как поставить батюшку перед фактом: она учится на певицу. Точка. Девушка сотню раз обыгрывала в голове этот разговор, даже, гримасничая, тренировалась перед зеркалом, но вместо того чтобы взять трубку и позвонить родителю, ждала… неизвестно чего. А при очередном разговоре с мистером Айно только жалко блеяла про слишком сложную программу первого курса юрфака. Представляя, как побагровеют щеки отца, как он, сжав зубы, поднимется со своего кресла, и его глаза засверкают бешенством, девушка беспомощно морщилась и, словно ребенок, боялась признаться в обмане. Блондинка догадывалась, что скоро окажется между молотом и наковальней, но старалась оттянуть момент, усугубляя и без того безнадежную ситуацию.

Распростившись с подругой, Мина поспешила домой, находясь в какой-то прострации. Мысли ее были за сотни километров от Токио, в Англии, где остался отец. Мать путешествовала в данный момент по Японии, и Минако почему-то мало думала о ней. Девушка всегда была привязана больше к отцу, чем к матери, и это ее не смущало. Она даже гордилась, что была очень на него похожа: золотистые волосы, голубые глаза. В свои сорок пять мистер Айно выглядел очень молодо, подтянуто, и это заставляло Мину гордиться им еще больше. Правда, когда-то эта роковая красота разбила семью. Миссис Айно много раз рассказывала дочери, что всегда чувствовала себя дурнушкой рядом с мужем и однажды просто устала выносить все сплетни и наговоры в их адрес. Минако, беспечная в своей молодости, не могла понять, как можно развестись из-за такой глупости, но мать лишь качала головой и грустно улыбалась, говоря, что человеческие языки могут быть острее ножа.

- Я не могла вечно выслушивать про его похождения, - вздыхала женщина, пытаясь достучаться до сердца дочери. – Не могла чувствовать себя ущербной и глупой. Твой отец – замечательный человек, но если дело доходит до отношений, он часто становится мягкотелым и безвольным. Он не держал меня. А стоит ли держаться за человека, который не держится за тебя?..

Минако часто не понимала свою мать и больше тянулась к своему отцу, открытому и обожающему единственную дочь. Правда, были моменты, когда строгость брала над ним верх, но чаще Мина была способна задобрить его. Увы, карьера не была таким пунктом, что сильно волновало девушку. Одобрение отца очень важно для Мины.

«Мне жаль подводить тебя, папа, - подумала девушка, забывая, что мысли – не слова. – Но это – моя жизнь. Я хочу петь. Я буду петь». На праздник девушка собиралась без особенного настроения. Ни украшения, ни платья, ни любимые шпильки не могли вернуть ей привычную легкость и игривость, а новая порция лжи по телефону окончательно испортила Минако настроение. В такси Мина садилась в таком скверном расположении духа, что даже не поздоровалась с водителем и не удосужилась посмотреть на его внешность. Лейла тщетно попыталась ее растормошить, но блондинка, одетая в густо-бордовое шелковое платье до колен с открытой спиной, лишь отмахивалась от нее и теребила край юбки. До места девушки доехали в полном молчании.

Клуб, в котором праздновался день рождения Хоти, мог бы поразить любого, даже самого привередливого тусовщика. Здесь было все: танцпол, бар, кафе, бассейн и даже гостиничные номера, достойные голливудских звезд. Именинник, двадцатидвухлетний смазливый парнишка, сын нефтяного магната, снисходительно принимал подарки и скалился на фотокамеру, сверкая отбеленными зубами. Остальные либо лебезили около него, либо развлекались на танцполе, пестрящем от цветомузыки. От музыки закладывало уши. Мина неприязненно улыбалась знакомым, приветствующим ее, и поспешила поскорее занять дальний столик, находящийся у черта на куличиках, откуда даже круглую сцену толком не видно. К имениннику она так и не подошла. Наконец, все стали подтягиваться к столикам; спел какой-то популярный и не слишком талантливый певец. Минако, полностью погруженная в свои собственные проблемы, даже не заметила, как перед ней, за столиком впереди, кто-то уселся и полностью закрыл ей обзор. Хотя девушку мало волновала девица, играющая на скрипке и при этом танцующая на неприлично высоких каблуках, ее раздосадовал тот факт, что наглец, мазнув по Мине равнодушным взглядом, даже не сдвинулся с места.

- Вообще-то, вы мне все закрыли, - недовольно протянула она, обращаясь к длинноволосому незнакомцу, и тот лениво обернулся к ней:

- Что?

Айно замерла. Нет, она действительно замерла, чуть приоткрыв рот и во все глаза глядя на молодого человека перед ней. Даже полутьма и игра софитов не могла скрыть его практически женственную красоту: большие глаза, тонкое лицо, прихотливый изгиб губ и несомненную белизну волос, которую заметно даже в темноте. Парень, не дождавшись ответа, нахмурился и отвернулся, бурча что-то себе под нос.

- Простите, - оправилась Минако и постаралась обворожительно улыбнуться, заставляя блондина снова обернуться к ней. – Я – Минако.

- Очень приятно, - однако по одной только едкой интонации можно было понять, что слова не соответствуют действительности.

Однако Минако предпочла пропустить этот факт. Вечер, который она планировала провести в собственных мыслях и обвинений в сторону болтушки Лейлы, смывшейся куда-то с очередным ухажером, вдруг обернулся чем-то очень интересным. И почему ей нужно киснуть до ночи из-за каких-то там неурядиц?.. Молодой человек снова отвернулся к сцене, выражая полную сосредоточенность.

- Вы пришли один? – шепотом спросила Мина, потому что кто-то по соседству неодобрительно покосился в ее сторону. – Не составите мне компанию? Понимаете, я тут почти никого не знаю, - слукавила она.

- Да? – саркастично улыбнулся блондин, но Минако, которая видела лишь его затылок и спину, конечно, этого не заметила. – Так уж и никого…

- Никого, - невинно поддакнула Минако, перебираясь за его столик. Хорошо, что расстояние всего в несколько шагов. Необычная красота незнакомца подтолкнула ее на простые женские хитрости. – Я недавно поселилась в Токио.

- Да что вы говорите? – хотя голос блондина был приправлен, кажется, медовой сладостью, прозвучал он не хуже пчелиного жала. – А не вы ли слоняетесь по каждой доступной попойке, куда можно попасть? О вас уже ходят легенды, подруга Лейлы Санто. Правда, мне еще не доводилось слышать, что вы не только доступная подстилка, но еще и бессовестная врушка.

Кажется, Минако даже не осознала, что о ней говорят, потому что улыбка как будто впечаталась в губы, чуть покрытые блеском. Но постепенно правда стала доходить до нее, и на лице появилось то выражение злобы и оскорбления, что может появиться только у женщины, знающей себе цену. А Мина знала себе цену. Может, она действительно вела образ жизни легкокрылой бабочки, привыкшей находить себе необременительные развлечения, но никто и никогда не мог уличить ее в том, что она дешевая шлюха. Гнев едкой кислотой пробежался по телу девушки и застрял где-то в горле, во вспыхнувших щеках и лбу.

- А ты кто такой вообще… - сдавленно прошипела она, стискивая руками сумочку так, что, кажется, ногти безжалостно прорвали тонкий кожзаменитель. – И как ты смеешь говорить про меня такие вещи, - она поднялась, не замечая, что привлекает к себе столько внимания, сколько не заслужил и именинник. – Кем ты себя вообразил?.. – зал затих.

- Мина, что происходит? – испуганная Лейла подбежала к подруге, схватила ее за локоть, но та даже не отреагировала. – О, Ятен… Привет, - задушено поздоровалась она.

- Привет, - насмешливо кивнул блондин, кажется, получавший неземное удовольствие от разгоревшейся сцены. Он уже предполагал дальнейшее бешенство блондиночки, как она отреагировала в одну секунду. Подскочив к нему, девушка залепила нахалу звонкую пощечину и, хлестнув его длинными волосами по лицу, выбежала из клуба под оглушительную тишину.

- Все в порядке? – зазвучало со всех сторон, но Коу, потерев вспыхнувшую щеку, успокаивающе поднял ладони и вскоре скрылся в барной части клуба.

Он не понимал, откуда в нем было столько дерзости и ехидства. Наверное, он просто извел себя беспрестанными репетициями и концертами, наплевав на здоровье, а притязания девчонки довели его до точки кипения. Он терпеть не мог фанаток и терпеть не мог лжи. Он терпеть не мог пустозвонок, готовых рвать на себе волосы и изворачиваться, чтобы засветиться рядом со звездой. А Айно, подружка его одногруппницы Лейлы, была именно такой. Ему не надо было с ней даже общаться, чтобы знать это, ведь она была каждой бочке затычка. Ее наглое вранье просто взбесило Коу, и он не смог подавить в себе желание поиздеваться над ней. Может, умнее станет после маленькой встряски. Хотя, надежд на это никаких.

- Эй, Ятен, что ты наделал? – к нему подбежала взъерошенная Лейла и села рядом, у бара. Ажиотаж уже прошел, и молодежь снова уставилась на сцену, где прыгала какая-то танцовщица.

- Что, собственно, такого я натворил? – осведомился Коу с самым невозмутимым видом, а Санто, наверное, с минуту поглядев в его равнодушные глаза, тоже вышла из клуба.

Ятен довольно поморщился. Напряжения как ни бывало. Вечер определенно удался.

***

- Мина, постой! – Лейла смогла остановить подругу, когда та буквально пилила по направлению к дому, вбивая каблуки в асфальт. – Что произошло? Что он сказал тебе?

- Какая разница?! – огрызнулась Айно, клокоча от гнева. – И кто он вообще такой?

- Как – кто? – выпучила зеленые глаза брюнетка. – Это же певец Ятен Коу! Он хоть и учится со мной, но…

- Ты. Не поняла. Вопрос. Кто он такой, чтобы так обходиться с кем бы то ни было? Так много на себя брать? – нет, Мина забывшаяся в своей ярости, совершенно отказывалась успокаиваться и мыслить здраво.

- Мина, не бери в голову, - умоляюще простонала Санто, кладя руки на сердце. – У него характер такой отвратительный, что поделать. Забудь о нем. С ним почти никто не общается из-за его высокомерия. Вот и бери пример.

Минако глубоко вздохнула и подняла лицо к небу. Темнеет. И звезд не видно из-за скопления света. И душно так. А еще противно после отвратительных слов. Досчитав до десяти, как учил отец, блондинка вновь посмотрела на подругу. В ней уже не было слепого бешенства, но в глазах появилась отчаянная решимость.

- Посмотрим, - почти прошептала она, - посмотрим. Этот самовлюбленный идиот еще будет вымаливать у меня прощение. Я буду не я.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

@темы: Мои фанфики

20:48 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (8)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
1. Выпускной бывает разным (часть 1)
- Может, поешь? – как-то робко и безнадежно спросил мистер Ледук, ковыряя ложкой в тарелке.

- Не хочу, - равнодушно ответил Тони, выбрасывая окурок в форточку; струя едкого дыма слетела с его губ и тут же пропала, растворившись в большой светлой кухне.

Мужчина поморщился, но ничего не сказал сыну, который за последних несколько недель стал больше похож на бледную тень, нежели на человека. Вся демонстративная дерзость Тони куда-то исчезла, обернувшись замкнутостью и пачками полуизмятых сигарет в тонких пальцах. Юноша таял, но его отец ничем не мог помочь ему, еще раз убеждаясь, что не все в этой жизни можно восполнить деньгами.

- Ты сегодня вообще ел? – горько вздохнул мужчина.

- Вроде, - Тони неопределенно пожал исхудавшими плечами и вдруг добавил: - Кусок в горло не лезет.

Взгляд молодого человека привычно скользнул куда-то на пол, а безрадостно опущенные уголки губ странно дрогнули. Ключицы и ребра, не прикрытые привычной безразмерной футболкой, особенно выпирали и делали его худощавую фигуру еще более тонкой и… ломкой на вид. А на круги под серыми кошачьими глазами мистер Ледук вообще старался не смотреть, чтобы не удариться в панику.

Тони поковырял носком тапка стык двух кусков линолеума и вышел из кухни. Хлопнула дверь. Значит, снова заперся в своей комнате, чтобы проваляться там до обеда, а то и до ужина. Мужчина уже и не знал, что с этим делать, как вытянуть сына из этой эмоциональной ямы. Точнее, безэмоциональной. Тони попросту ничего не интересовало, его что-то грызло изнутри, а на все расспросы он отмалчивался. Мистер Ледук не знал причин этого упадка, но заметил одно: Тони никто не звонит. Вообще. Разве что мать, но это же естественно. Мужчина не знал друзей сына, однако помнил хрупкую девочку со смешным красным бантом, которую Тони увел из его дома прямо за руку; помнил ее слезы и страх за друга. Так почему же она не звонит сейчас, когда так сильно нужна Тони? Быть может, в ней-то вся и проблема? В ней вся тоска его сына?

Решив что-то для себя, мистер Ледук поднялся со стула и, оставив тарелку с недоеденным супом, подошел к двери, ведущей в комнату сына. Стояла гробовая тишина. Мужчина несколько раз постучал:

- Можно? – но ему никто не ответил, и он принял этот знак как отсутствие возражений.

Тони лежал на своей роскошной кровати и смотрел в потолок, закинув ногу на ногу. Он никак не прореагировал на появление отца.

- Сын, нам надо поговорить, - взволнованно вздохнув, произнес Ледук-старший и сел в кресло. – Я хотел тебя спросить… Ты так тоскуешь… из-за той девочки?

Взгляд Тони на секунду метнулся в сторону отца и тут же вернулся к лицезрению потолка:

- Какой? – лениво поинтересовался Тони, внутренне сжимаясь.

- Я не знаю ее имени, - словно оправдываясь, мужчина прижал к груди ладони. – С красным бантиком.

- Минако, - сухо пояснил сын.

- Вы поссорились, да? Так это ничего! Вы обязательно помиритесь, не надо так изводить себя.

- Мы не помиримся, - категорично заявил молодой человек. – Она никогда меня не простит.

Как же страшно было слышать такие безнадежные, омертвевшие слова от совсем еще молодого парнишки, чья жизнь была впереди! От парнишки, который не видел в этом мире еще ничего, кроме собственной среды, в которой вырос. Не мог он еще совершить того, за что не прощают.

- У нее добрые глаза и сочувствующее сердце, - мягко возразил мистер Ледук, грустно улыбаясь. – И ты очень дорог ей, я понял это по тому, как она кинулась к тебе и стерла с твоего лица кровь. Равнодушная бы побрезговала. А ей было совсем не страшно запачкаться. Ей просто хотелось остановить твою боль.

Тони перевел страдающий взгляд на отца, требующий, молящий понимания и поддержки, и мистер Ледук не сдержался. Он рывком поднялся с кресла и обнял сына, приподнимая его с подушки:

- Все будет хорошо. Она простит. Вот увидишь.

***

Тони, который несколько недель безучастно провалялся в постели в облаке сигаретного дыма, вдруг ожил. Такие простые слова поддержки свершили настоящее чудо: молодой человек стал есть, да не только случайными перекусами, но и полноценную пищу. В нем как будто загорелся огонек надежды, что Минако с ее добрым, чутким сердцем пощадит его. Нельзя так просто забыть минуты, созданные только для них, и теперь Тони сам себе признался, что впервые в жизни полюбил. Нет, у него и раньше были девушки, быть может, красивее Минако, богаче, тонче чувствующие моду… Но ни одна из них не заставляла так жарко и беспокойно биться сердце, так трепетно вспоминать проведенные вместе минуты. А ведь это всего лишь «странная Айно», с которой он учился столько лет и не замечал! Не замечал категорически, имея «в ассортименте» две-три предполагаемые подружки на вечер, чтобы пообжиматься у ее подъезда или сходить в клуб. Его взгляд никогда не останавливался на ней надолго и заинтересованно, и при этом всего пара встреч изменила все.

Тони вспомнил ее почти испуганный вид тогда, в клубе, когда Ледук впервые сделал для себя открытие, что Айно вообще способна куда-то выбираться из своей скорлупы. Она невнимательно слушала его чушь, которую парень привык вдалбливать первой встречной и поперечной, и смотрела на него так, словно видела впервые в жизни. Зато в кафе удивила Тони странной проницательностью и бескорыстным желанием утешить. Но и тогда еще Ледук не понял, что перед ним – особенная девушка, достойная гораздо большего, чем пустой флирт.

Парень как будто шаг за шагом влюблялся в ее душу, беззлобную иронию и простые мечты. Именно простые - без пафосных заявлений и желания поставить себя выше, чем ты есть на самом деле. С ней было так уютно, что мысли о других девушка даже и не маячили в сознании. Он просто не сравнивал Мину ни с кем и обособлял ее от остальных. И уж конечно никакой своей подружке Тони бы не рассказал тайны своей семьи. Кому легко признаться, что всю свою сознательную жизнь ты ощущал себя ущербным и брошенным? А поведать об этом Минако было совсем нестрашно. В ней не унизительная жалость, а сочувствие и самая настоящая нежность, способная перенять на себя чужую боль. Сам же Тони с горечью подумал, что его эгоизм пропустил ее отчаяние мимо ушей… И, наверное, юноша больше всего не мог простить себе этого. Ее унижали и втаптывали в грязь, а он добил ее окончательно, не поверив ее словам и слезам. И как он мог предположить, что Мина спала с его лучшим другом? И это вопреки тому, что Ледук наверняка знал, что ни у Коу, ни у Айно никогда не было настоящих отношений! И если Тони все-таки верил, что Ятен сможет его понять и по-дружески простить, то с Минако нельзя быть уверенным. Будь он на ее месте, наверняка не простил бы.

Но надеяться на возможность маленького чуда хотелось. И теперь Тони готов был сделать все, чтобы это чудо свершилось. Быть может, это глупо, но парню хотелось заявиться к Мине утром или вечером, когда девушка, совсем не ожидая никого, встретит его в смешном халатике и пушистых тапочках, и вручить ей огромный букет роз (а лучше – скромных тюльпанов). Она, конечно, растеряется, даже, есть вероятность, попытается прогнать его, но Тони уже просто так не отступится. Если надо – встанет на колени, будет часами сидеть у ее квартиры, где-нибудь на холодном подоконнике старого подъезда… Но обязательно добьется своего. Она сжалится, ее чуткое сердце не выдержит. И все будет хорошо.

…До отъезда в Токио оставалась одна ночь, и молодой человек не мог найти себе места. Он уже мысленно прикидывал, как появится перед любимой девушкой, что ей скажет. Картинки в его голове были настолько живыми, что иногда Ледуку они казались явью. Вот он протягивает Минако руку, и она улыбается чуть смущенно, порозовев щеками… И в ее глазах пляшут те веселые золотистые крапинки, что так ему нравятся.

Поразмыслив обо всем, Тони решил, что устроит радостную встречу на выпускном, до которого осталось всего два дня. Минако достойна настоящей сказки. Это день очень важный и ответственный для каждого человека. Пусть он станет особенным для них двоих.

POV Минако

- Терпи, Минако, красота требует жертв! – бодро скомандовала Адора, накручивая последнюю бигуди мне на волосы.

Я сидела у большого трельяжа в пижаме, а моя неутомимая подруга, вооружившись баночками, тюбиками и косметичками, кружилась надо мной, как самолет-истребитель над целью. Она уже заковала мои длиннющие волосы в бигуди и теперь собиралась взяться за руки. Дора довольно ловко протерла мои пальцы какой-то жидкостью и по неведомому мне алгоритму выбрала из тысячи флакончик с бледного цвета лаком. Я не сопротивлялась и даже не думала вносить свою лепту в приготовления, покорно следуя указаниям подруги. Предстоящий выпускной вечер не был для меня таким уж волнительным моментом, а вот для Адоры я была чем-то вроде Барби. Пусть возится, не жалко!

- Ты чего такая равнодушная, Минка? - ткнула она меня тюбиком. – Это же выпускной!

- Ну и что? – пожала плечами я. – Ты же знаешь, не буду я особенно страдать по школе.

- Смотри на это событие с другой стороны, - деловито заметила блондинка. – Погуляешь, покрасуешься в красивом платье, полюбуешься на Ятена… - хитро закончила она.

- Прекрати! – вспыхнула я до самых кончиков ушей.

- Ну что ты все краснеешь? Что тут такого? – звонко рассмеялась моя неугомонная подруга.

Действительно, что криминального она сказала? Может, я все-таки начинаю нервничать?

- Отдыхай, пока позволяет случай, - наставительно продолжила Адора. - Потом некогда будет. Не хочу, чтобы ты относилась к университету так, как к школе.

- Кто бы говорил, - съязвила я.

- Я, быть может, произвожу впечатление особы легкомысленной, но успешно стремлюсь к красному диплому, - гордо заявила она.

За подобной болтовней я и не заметила, как мои ногти пришли в порядок и теперь красиво блестели.

Тема будущего сильно смущала меня, потому что я еще не уверена в выборе профессии, а ведь от этого зависит вся моя жизнь. Я прекрасно понимаю, что Ятен поступит в какое-нибудь престижное заведение (в случае чего родители способны оплатить ему обучение), а вот я не могу позволить себе такой роскоши. А вдруг я буду неловко чувствовать себя с ним? Или вообще перестану соответствовать его запросам? Быть может, это глупые мысли, но они меня одолевали.

Адора помогла мне облачиться в коктейльное зеленое платье и принялась колдовать над прической, а я полностью погрузилась в свои раздумья, даже не обращая внимания на то, что она довольно сильно дергала меня за волосы.

Вообще, первая эйфория от того, что я соединилась со своим Принцем, прошла, а на ее месте образовалась куча вопросов. Все эти погони и приключения совершенно смешали мои чувства во что-то непонятное. Нет, я по-прежнему не жалела ни о чем, но иногда Коу так странно на меня смотрел, и на его лице появлялась вина и тревога. Откуда? Может быть, и он стал смотреть на наши отношения иначе? И шуточки Адоры все-таки были ни к чему, хоть она и не подразумевала что-то, что могло меня расстроить.

Потом Адора взялась за макияж, даже не спрашивая моего мнения. Мне представили только результат: легкий росчерк серебристых теней, подкрашенные ресницы, прозрачный блеск на губах, капля румян… И все это в обрамлении крупных локонов, делавших меня незнакомой даже для себя самой.

- Ой, Дорочка, - все печальные мысли тут же выветрились из головы. – Я ли это?..

- Люблю такую реакцию, - рассмеялась блондинка, доставая ювелирный набор, который мы когда-то купили. – А вот и финальные детали, - на шею мне опустила цепочка с кулончиком-бабочкой, а на мочки ушей «приземлились» еще два мотылька.

- Мне иногда кажется, что ты – фея, - я прерывисто обняла ее.

- Поторопись на бал, Золушка, - прошептала Адора, умиленная моими словами. – Тебя ждет твой прекрасный принц. Пусть этот вечер будет незабываемым.

- Спасибо!

Я покрутилась перед бабушкой и мамой и села в заранее заказанное такси. Тогда мне и в голову не приходило, что слова моей добродушной подруги могут оказаться пророческими. Я действительно никогда не смогу забыть этот день…

***

Тони, облачившись в идеальный черный смокинг, счастливо улыбался, предвкушая долгожданную встречу. В вазе уже стоял аккуратненький букетик розовых тюльпанов в нарядной обертке, ожидая свою хозяйку. Мать Ледука то и дело поправляла сыну манжеты или бабочку, еле сдерживая слезы радости. Теперь ее ребенок – взрослый, это уже не школьник, а молодой человек на распутье судьбы. Правда, сам Тони мало думал об этом, представляя себе Мину.

В последний раз проведя расческой по светлым волосам, юноша снял с вазы букет и вышел из дома.

1. Выпускной бывает разным (часть 2)
POV Минако

Когда такси подъехало к школе, братья уже стояли у ворот, дожидаясь меня. Стоило мне только выйти из машины, как ко мне подбежал Сейя и весело обнял:

- Привет, Мина! Выглядишь просто потрясно! - скованность, которая меня одолевала на протяжении пути от дома до школы, стала несколько отступать под натиском его улыбки.

- Ты тоже ничего, - я дружески ткнула его локтем в бок, отмечая его необычный алый брючный костюм и темно-синюю рубашку.

Вообще, все трое выглядели экстравагантно среди одноклассников в черных и белых одеждах. Тайки предпочел светло-желтый костюм, мой Ятен - бледно-голубой. Но при этом они не выглядели, будто попугаи, среди этого монохрома, а выгодно выделялись. И мне почему-то стало казаться, что и я невольно заражаюсь их светом и делаюсь чуть-чуточку красивее и счастливее.

- С праздником, Мина, - Ятен наконец подошел ко мне и приобнял за талию, склоняясь над самым ухом; сердце тут же зашлось от какого-то глупого желания повиснуть на его шее. Мы мало были близки в последнее время, все оттесняли разборки с Орлом. И теперь так приятно касаться его, слушать, чувствовать... Я уже потянулась к его губам, но он отодвинулся, и мне ничего не оставалось, как разочарованно вздохнуть. - Нас уже ждут, - натянуто улыбнувшись, Коу взял меня под локоть и повел по направлению к школе.

Дорога до школьного входа была украшена фонариками и шарами, обсыпана серпантином, кругом - приветливые улыбки. И даже те, кто когда-то казались мне не очень-то приятными личностями, сегодня были совершенно другими. Наверное, я уже предчувствовала разлуку. Азалия в своем шикарном вычурном алом платье шествовала на длиннющих шпильках, за ней семенили ее подпевалы, словно свита королевы, а вот и моя "любимая" Тиоко с букетом роз и в праздничном розовом платьице. Вот старый физик и физрук... Все такие праздничные и родные. Все-таки родные. Как бы то ни было, это - мой класс и моя школа. Люблю я их или нет, уже не важно. Все это скоро останется лишь воспоминанием. И нужно постараться сделать так, чтобы эти воспоминания были хотя бы приятными, если уж не счастливыми.

- Ты чего такой притихший? - я на секунду положила голову Ятену на плечо, и он странно напрягся, сжимая мой локоть. - Что-то не так?

- Да нет, все хорошо, - лаконично ответил блондин, даже не повернувшись в мою сторону, и я как-то беспомощно посмотрела на Тайки; тот недоуменно пожал плечами.

Это его поведение стало меня напрягать. Да что случилось-то? В конце концов, я же его девушка... вроде бы... мог бы и поделиться.

- Не трогай его, Мина, - шепнул мне на ухо Сейя, - сегодня с ним и вправду что-то не так. Ты же знаешь моего братца. Побесится и перестанет! - он заговорщически подмигнул мне, и я снова невольно расслабилась.

Школьный зал был полон. Все сияло, пестрело разноцветными шарами, цветами и яркими платьями щебечущих выпускниц. Учителя взволнованно переглядываются, кто-то просматривает в последний раз аппаратуру. Я смотрела на все вокруг с восхищением маленького ребенка и одновременно предчувствовала горечь. Странный праздник, словно и не праздник вовсе. Но на душе светло.

Мы все расселись на специальные скамейки, позади - целый зал восхищенных и любопытных глаз. Молодых людей посадили отдельно, девушек - отдельно, и мне пришлось отделиться от своей компании. Ятен даже не обернулся ко мне, а просто прошел на свое место, снова задевая меня. Однако ж я стойко пыталась отогнать тревожное и неприятное чувство. А потом стало не до этого: выпускников, после пламенной речи директора, вызывали на сцену и вручали им аттестаты, не забывая сказать пару добрых слов на прощание. Такие слова находились абсолютно всем, даже если ребенок был хулиганистым, постоянно опаздывал или ссорился с педагогами. Все это ушло на второй план. И тут...

- Тони Ледук! - на меня как ушат холодной воды вылили, в висках забарабанила кровь.

Из стайки мальчиков вышел мой друг и улыбнулся залу своей обворожительной кошачьей улыбкой. Наши глаза встретились, и его губы дрогнули, но тут же снова приняли форму идеальной улыбки. А взгляд остался светлым и обещающим, открытым, лишенным какой-либо злобы или обиды.

- Минако, твой выход, - Ракель, сидящая рядом со мной, толкнула меня в бок, и я на деревянных ногах прошла в центр зала.

Я не слышала ни словечка и, наверное, выглядела, словно испуганный воробей. В горле встал ком. Я судорожно искала Коу глазами и, когда увидела, чуть не упала назад себя. Ятен и Тони обнимались и смеялись, видимо, прощая все прошлые обиды. И только тут в моей голове пронеслась невероятная мысль: "А как же... я?" Почему я ни разу не подумала об этом раньше? Что же теперь с нами тремя будет?

- Минако, ты можешь пройти на свое место, - с маленьким, но все-таки ощутимым нажимом произнес директор, и я с трудом ушла, выставив себя полной дурой. Но меня это сейчас не трогало.

Я не могла наблюдать за Коу, их вечно скрывали чьи-то платья и костюмы, и сидеть на месте стало совершенно невозможно. Церемония была нескончаемой. Меня колотило мелкой дрожью, а платье стало невыносимо душным и липким. Когда официальная часть закончилась, я пулей вылетела со своего места и помчалась к Ятену. Но в объятия меня заключил не он, а Ледук:

- Мина, - радостно прошептал он мне на ухо, и я беспомощно повисла на его руках. - Мина, я так рад... я так много должен тебе сказать, - не давая мне одуматься и секунды, Тони повел меня из зала. Ни Ятен, ни кто-либо из Коу не сделал и попытки, чтобы нас остановить.

- Тони, я... - мое блеяние звучало просто жалко, однако Ледук не хотел меня слушать.

Он вывел меня на улицу и отвел вглубь школьного двора. Из травы он достал маленький букетик розовых тюльпанов, перевязанных лентой, и подал мне. Лицо его сияло.

- Минако, я знаю, что не достоин твоего прощения. Я повел себя, будто дебил, жестокий, эгоистичный дебил. Но это все... от ревности, - парень сжал мои руки и чуть притянул меня к себе; от изумления и шока я даже не могла пошевелиться или возразить. - Я люблю тебя. Представляешь? Я правда люблю тебя! - он счастливо и как-то глуповато улыбался, наверное, сраженный собственным открытием. - Я такой дурак! Поверил... Но ты же - самая лучшая, самая добрая, ты же простишь меня, дурака? Ятен мне все рассказал. Рассказал, что все это время вы были вместе.

Я пораженно уставилась на него. Он что... знает? Знает и так реагирует?

- Все это время он защищал тебя, был с тобой, он сказал мне это только что. Знаешь, он - настоящий друг. Он спас меня и тебя.

- Но...

- Он, конечно же, понимал, что до меня все-таки дойдет, какой я остолоп! - Ледук рассмеялся, словно и не замечая моей подавленности и растерянности, но тут же стал серьезным. - Мина, ты... будешь моей девушкой?

- Я?

- Ну конечно же, глупышка, кто же еще?! - он тепло обнял меня, утыкаясь в спрыснутые лаком волосы. Я слышала, как судорожно бьется его сердце под черным пиджаком. - Ты мне так нужна... моя родная, моя хорошая.

И я заплакала. Не знаю, почему я плакала. Потому ли, что Ятен все это время врал мне, а теперь "передал" своему другу в руки, словно какую-то вещь, от того ли, что слова Тони звучали так искренно и нежно? Мне было так невыносимо!

- Чего ты плачешь? - он приподнял пальцами мое лицо и поцеловал в кончик носа. - Не плачь. Не надо. Я не хочу, чтобы ты плакала из-за меня.

- Тони, я... я не могу, - мой голос трясся и хрипел.

- Я понимаю. Нужно время. Я буду ждать, - Ледук снова попытался обнять меня, однако я отступила на несколько шагов.

Все внутри тряслось. Тони смотрел на меня грустно и открыто, и от этого хотелось просто выть. Все это время я как будто обманывала его, Ятен - меня, а Тони остался не при делах. Я не знала, что мне делать. Я не знала, как теперь идти дальше. Не хотелось ни разборок, ни слов. Я развернулась и ушла, сжимая в руках несчастные цветы, и никто не останавливал меня. В воротах меня окликнула Ами, но я даже не обернулась. Стянув свои туфли, полностью опустошенная и раздавленная, я что есть мочи побежала прочь, не разбирая дороги.

Мой счастливый выпускной подошел к концу.

1. Наши чужие дороги
POV Минако

С выпускного прошло пять дней. Практически все это время я провела в своей комнате, отказываясь разговаривать с мамой, бабушкой или хотя бы Адорой. Я видела, что причиняю им страдание своим молчанием, но не могла ничего с этим поделать. Не хочу никому выговариваться, не хочу никого слушать. Тот, за чей голос я, кажется, отдала бы полжизни, упрямо молчал, не отвечая на мои звонки.

Ятен как сквозь землю провалился. Сначала я вызванивала его, потом принялась за Тайки и Сейю, но они не могли мне сказать ничего вразумительного. Оба были в растерянности, а если и знали что-то, делиться со мной не собирались.

- Мина! - уверял меня Сейя. - Я ничего и сам не могу понять. Он ни с кем не общается, закрылся в своей комнате.

- Ты говорил, что я звоню? - во мне все еще теплилась глупая, дрожащая от слабости и немощности надежда, но она раз за разом разрушалась о горькие слова:

- Я говорил. Мина, прости. Я ничего не могу поделать. В самом деле, если бы я только мог!..

- Спасибо, Сейя. Я позвоню потом, - и клала трубку, потому что голос предательски срывался.

Я даже подстерегала Ятена у его дома, но ему всегда удавалось ускользнуть или пройти мимо с каменным лицом, и не было ни единого шанса заставить его поговорить со мной. Я плакала и топала ногами, я что-то кричала ему вслед, но он продолжал идти вперед, будто не замечая моего отчаяния.

Так было три дня.

На четвертый день я перестала звонить и преследовать, перестала делать хоть что-то, чтобы понять произошедшее. Ведь для меня это дико! Дико, что так можно поступать с людьми, так обманывать их надежды, так топтать их чувства! Я не могла поверить, что Коу был со мной, лишь бы я не наделала глупостей и не пострадала от Орла. Если бы все было так, он бы держал дружескую дистанцию, но он был со мной искренним, все, произошедшее между нами, взаправдашнее! И вечер в клубе, и поцелуи, и знакомство с родителями. Все было настоящим. Или я просто слишком хотела в это верить.

Однако правды я уже услышать не могла. И чем дольше тянулось время, тем яснее я понимала, что с Ятеном я вряд ли еще увижусь один на один. Жизнь раскидает нас по разным сторонам, и мы просто затеряемся в огромном мегаполисе, так и не выяснив всего, что следовало бы. Хотя... наверное, Ятен-то все для себя решил. А то, что я буду мучиться всем произошедшим, наверное, не имеет для него никакого значения.

На пятый день своего затворничества я позвонила Ледуку, переборов свой страх и желание уйти в подземелья до конца жизни. Отважившись, я назначила ему встречу, и он с радостью согласился. Я не разделяла его настроения. Иногда мне казалось сном то, что я могла когда-то вообще ощущать что-то приятное. Полностью вымотанная и опустошенная, я неспешно шла в кафе, в которое он незамедлительно пригласил меня. Хотелось немного проветриться перед самым важным разговором моей жизни, но расстояние оказалось ужасно маленьким, и я довольно быстро оказалась на месте. Тони, одетый в непривычную для меня белую рубашку и черные брюки, встретил меня счастливой улыбкой, на которую я ответила жалким кивком головы. Он проводил меня к заранее заказанному столику, укрытому бордовой скатертью, и, не желая ничего слушать, подал меню. Я не противилась и заказала чашку кофе с пирожным.

- Я рад, что ты все-таки позвонила, - он неожиданно кротко посмотрел на меня. - Не хотелось на тебя давить и навязываться.

Я опять бездумно кивнула.

- Все это время, пока я разбирался с кражей машины, я мечтал об этих минутах. Знаю, звучит как-то затерто и банально, - он несколько принужденно рассмеялся, явно скрывая за своим бодрым голосом тяжелые чувства, - но... это так и есть.

- Тони, я пришла сказать... - все-таки сделала попытку я, но он приложил палец к губам:

- Давай чуть-чуть помолчим? Просто посидим вместе? И тогда ты скажешь мне все, что хочешь, - он бесхитростно улыбнулся улыбкой ребенка, и мне захотелось ударить саму себя. Ведь сегодня я причиню ему боль. Неизбежную боль.

Официантка принесла нам заказ, Тони с аппетитом принялся за свой салат, а я только ковыряла ложечкой облако взбитых сливок. И отчего-то в голову, и без того тяжелую и измученную, закралась мысль, что во всем произошедшем так или иначе виновата я сама. Я. Я невольно заставила Тони поверить, что люблю его. Я добровольно была с Ятеном. И я вовремя не сумела поставить все точки над "i". Их двое, а я - одна. И вокруг меня крутится вся эта история.

- Тони, прости, мне правда нужно выговориться, - я мученически посмотрела на Ледука, откладывая ненавистное пирожное, и Тони, к моему облегчению, проделал то же самое со своей тарелкой. - Тони... все это время я была с Ятеном.

- Я знаю, - улыбнулся он. - Ятен оберегал тебя...

- Нет, Тони, ты не понял, - сердце защемило. - Я была с Ятеном не как с другом. А как с парнем.

Наступила звенящая тишина. Кажется, даже ненавязчивой музыки, льющейся из динамиков, не слышно. Безвоздушное, мертвенно тихое пространство.

- Не понял, - нахмурился Тони. - Я не понимаю...

- О Господи! - взмолилась я, в отчаянии хватаясь за голову. - Тони, Ятен был моим парнем. Парнем, понимаешь? Он целовал меня, обнимал, он познакомил меня со своей семьей! Он не просто защищал меня.

- Но Ятен сказал... - беспомощно пробормотал Ледук, еще, кажется, до конца не осознавая, что я ему сказала, не веря, что Коу мог обмануть его. - Этого... не может. Быть, - рвано закончил он.

- Может. Может. Прости меня, пожалуйста, - я затряслась от плача. - Я не хотела, чтобы все так вышло. Но я не могу, не могу... врать тебе. И быть с тобой. Я о нем... знаешь, я о нем давно мечтала.

- А мне дурила голову? - удивительно спокойно, тихо спросил он, смотря на меня так, словно видит впервые в жизни. - Оба? Вы оба водили меня за нос. Ну... и как?

- Что - как? - от удивления и непонимания я даже перестала рыдать.

- Вам было достаточно смешно? - он смотрел на меня удивительно светлыми глазами, глазами человека, который неожиданно прозрел и увидел все, что было раньше преподнесено с лживых слов других. - Надеюсь, вы вдоволь повеселились, - он усмехнулся - резко, безжалостно, но горько. - Смешно! Девушка и лучший друг! Проза жизни!

- Тони, ты не понял, - я неожиданно протянула к нему руку, но он отодвинул свою ладонь, чуть не скинув на пол перечницу.

- Перестань. Все это пахнет дешевым женским романом, - лицо его брезгливо скривилось, - избавь меня от разъяснений. Я не ожидал. И если ты мне ничего не обещала, ни в чем не клялась, то Ятен... Ятен в глаза мне врал и называл братом. Вы все - лжецы. И я больше не хочу в этом участвовать. Противно только, что я стал главным шутом этой пьески! - он резко встал, вытряхивая на стол купюры из кармана.

- Постой, Тони, постой! - не знаю, зачем я кричала и давилась слезами, но Ледук не обернулся. Я знала, что он не обернется.

И я поняла, что наша "пьеса" действительно подошла к финалу. Все, что связывало меня, Тони и Ятена, в один миг оборвалось, словно тоненькая хлипкая ниточка. И осталось навсегда позади, в школьных воспоминаниях, в которых прибавилось горечи и обид.

А впереди была новая жизнь, жизнь взрослого человека. Я старалась войти в нее, не оглядываясь, но, конечно, получалось плохо. Ведь тот, кто однажды пережил предательство, никогда не забудет его гнилостный душный привкус. Я не забыла. Но ведь помимо есть много других вкусов, не так ли?..

Конец первой части

@темы: Мои фанфики

20:47 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (7)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
1. Мисти
Мисти была действительно странным человеком, и ее прозвище ей шло, как никому другому. Эта девушка обладала удивительным даром знать про всех все и при этом оставлять свою жизнь в тени, где-то за гранью стритрейсинга. Она никогда не участвовала в гонках, но при этом все были уверены в ее профессионализме. Очень часто можно было увидеть ее хрупкую фигурку за барной стойкой «Адалана», клуба стритрейсиров Токио, с бокалом безалкогольного коктейля. Ятен общался с ней всего несколько раз, но был полностью уверен, что Мисти не на стороне Орла или любой другой группировки. Она всегда была просто одиночкой.

- И где мы достанем… Мисти? – спросил Сейя, совершенно не понимая, о ком или о чем идет речь.

- Ее личных контактов я не знаю, - возбужденно вскочил Ятен со своего места. – Да и никто из наших не знает. Но ее часто можно встретить в «Адалане».

- Ты хочешь сказать, что мы должны пойти в логово этих разбойников? – Сейя посмотрел на него, как на сумасшедшего. – Да кто-нибудь сразу настучит этому Орлу, а тогда – пиши пропало.

- Нет, нам туда соваться категорически нельзя, - вставил свое слово Тайки. – Нужно кого-то подослать. Кого-то знакомого…

- Это тоже опасно, - возразил Ятен. – В «Адалане» все друг друга знают, а на новичка станут обращать внимание.

- И что ты предлагаешь? – в один голос спросили близнецы.

Ятен задумался. А что, если?..

- Я пойду сам, - твердо заявил он.

- Хватит геройствовать, - рассердился Сейя.

- Да нет же! – беловолосый жестом остановил уже собиравшегося возмутиться Тайки. – Я приду и специально спрошу, нет ли в клубе Орла. Ему передадут, и он подумает, что я сдался. Наверное, он и сам уверен, что после вашей драки я приползу к нему, как миленький.

- А как ты узнаешь, что в данную минуту Орла в клубе не будет, а Мисти, наоборот, будет там? – задал резонный вопрос брюнет.

- По четвергам Орла там практически никогда не бывает, а вот Мисти… не знаю, будем надеяться, что она окажется там, - вздохнул Ятен. – Я просто передам ей записку о встрече. А дальше только ей решать, идти ли.

- На встречу пойдем вместе? – встал со стула Тай и потянулся.

- Да. Если Мисти согласится нам помочь, то, думаю, вы с ней наладите общий язык.

- Это почему же? – приподнял бровь Тай.

- Сам все поймешь, - усмехнулся Ятен и вдруг кинул ближайшей подушкой в ничего не подозревающего Сейю. – А теперь марш отсюда, я спать хочу!

Близнецы, ворча и толкаясь, вышли из комнаты. Свет потух.

***

В четверг вечером Ятен стоял у «Адалана». Он ощущал некоторую неуверенность, однако пытался держать ее глубоко внутри. Он не должен вызывать подозрений и выглядеть слишком нервным. Да и около Мисти лучше не крутиться, пары фраз будет достаточно. Парень зашел внутрь, машинально пробежался по полупустому залу. Свет приглушен, из динамиков льется что-то ненавязчивое. Все посетители, в основном, за столиками, и только одна тоненькая фигурка привычно сидела за барной стойкой на высоком стуле. Прежде чем подойти к Мисти, Ятен поздоровался со знакомыми и как бы невзначай спросил об Орле. Удача была на стороне Коу, того не было. Парень сел рядом с Мисти и заказал коктейль.

- Привет, - он пытался вести себя непринужденно; в кармане кожаной куртки хрустнула заветная бумажка с просьбой о встрече.

- Привет, - Мисти улыбнулась и откинула со лба прядь коротких темных волос. – Давно тебя тут не видела, - голос ее звучал так, словно они были закадычными друзьями.

- Были дела, - Коу отпил из своего бокала, достал листок из кармана и протянул его девушке.

Мисти вопросительно глянула на бумажку, но тут же сжала ее в тонких пальцах. Оставив коктейль, Ятен встал и вышел, моля Небо, чтобы девушка пришла на встречу или хотя бы не сдала их Орлу. Уже на следующей неделе пятничные гонки, нужно действовать предельно быстро и осторожно. И совсем не надо, чтобы Орел о чем-то догадывался.

***

Братья Коу сидели в кафе и ждали Мисти. Тайки нетерпеливо поглядывал на круглые часы, Сейя крутил в руках монетку, Ятен уже практически ругал себя за такой рискованный поступок. Но вдруг дверь открылась, и внутрь вошла девушка, Ятен с трудом признал в ней свою загадочную знакомую. На девушке была, очевидно, школьная форма: красная юбка и такой же пиджак со светлыми вставками. На плече – сумка с гравировкой, ничего таинственного. Обычная девочка из старшей школы. Ятен махнул ей рукой, и Мисти села за их столик.

- Привет, - девушка беззастенчиво оглядела собравшихся и остановила взгляд на Ятене. – Ты просил о встрече…

Но блондин все еще находился под впечатлением от увиденного, и Тайки взял инициативу в свои руки.

- Эм… здравствуйте, - Тай постарался улыбнуться. – Вас зовут Мисти?

Девушка рассмеялась:

- Разве сейчас я похожа на Мисти? Меня зовут Ами.

- Я – Тайки, а это – Сейя, - представил всех близнец. – Мы братья Ятена. Нам нужна ваша помощь.

- И чем же я могу помочь? – несколько удивилась Ами.

- Для начала… - несколько замялся Тайки. – Как вы относитесь к Орлу?

Ами ответила не сразу, как бы подбирая слова:

- Я не имею с ним никаких дел и вам не советую. Этот человек проворачивает опасные дела.

- В одно такое дело он хочет втянуть Ятена, - вздохнул парень, доверительно подавшись вперед. – И нам это нужно предотвратить.

- Но в чем, собственно говоря, весь вопрос? – пожала плечами Мисти. – И чем же я все-таки могу помочь?

- Дело в том, что Орлу зачем-то нужно, чтобы я участвовал под его именем в гонках, - в разговор вступил Ятен. – И для этого он шантажирует меня, мою девушку и даже моих братьев. Идти у него на поводу я не хочу и не буду. Но для этого мне нужно знать, почему Орел нуждается именно во мне, и что особенного в этих гонках. Я знаю, что ты владеешь информацией. Быть может, ты согласна кое-что рассказать нам?

- Нужно немного покопаться, прямо сейчас все не выложу. Но о гонках, которые будут в следующую пятницу, я и так знаю. Ты что-нибудь слышал о Весеннем кубке? – увидев утвердительный кивок, Ами продолжила: - На кону будет звание Короля гонок. Победитель получает неприкосновенный авторитет.

- Но Орел отличный гонщик, - удивился Ятен. – Он опережал меня. Если он хочет выиграть, то надежнее было бы самому сесть за руль.

- А кто тебе сказал, что он хочет выиграть? – вдруг подал голос Сейя, до этого молчавший, и все уставились на него. – Ему нужно засветиться на этих гонках, победа ему не важна. Наверное.

- А ты соображаешь, - улыбнулась парню Мисти. – Интересное предположение. Если брать его за основу, то выходит, что Орлу в это время нужно быть в другом месте, но сделать вид участия в гонке.

- Но почему именно Ятен? – задумчиво протянул Тайки. – Исключительно из-за внешней схожести? Странно это…

- Не только, - качнула темной головкой Мисти. – Во-первых, Ятен свободен, он не участвует от своего имени. Значит, может спокойно занять место Орла. И, похоже, Орел действительно не хочет победы. Ятен давно не тренировался, шанс проиграть высок. А победитель бы точно засветился, ему, как минимум, нужно будет снять шлем. Представьте, что было бы, если бы «Орел» снял шлем, а на его месте оказался Ятен! Кому такое надо?

Никто явно не ожидал от Ами такой сообразительности, а для нее, похоже, такие задачки были сущей нелепицей.

- Тогда теперь вопрос в другом, - Ятен откинул хвост за спину. – Где на самом деле должен быть Орел?

- А вот это уже просто так не скажешь, - Мисти достала свой мобильный телефон. – Но если мы разузнаем, все карты будут у тебя в руках. Ты даже сможешь шантажировать Орла, в крайнем случае. Я попытаюсь кое-что разведать по своим каналам, если что, свяжусь с вами.

Все Коу дали ей свои телефоны и даже домашний.

- Спасибо тебе, - Ятен улыбнулся и тихонько пожал хрупкую девичью ладонь. – Если нужно, обращайся в любое время.

- Ловлю на слове, - махнув братьям на прощание, девушка вышла из кафе.

Какое-то время Коу молчали, обдумывая разговор с Мисти. Сначала они были безмерно удивлены, увидев вместо загадочной девушки-гонщицы невысокую худенькую девчушку в школьной форме, не представляющую из себя ничего особенного. Короткие темные волосы обрамляют круглое бледное лицо, надо сказать, ничем непримечательное, кроме ярко-синих глаз. Девочка как девочка. Однако сейчас их мнение поменялось. Ами показала настоящую пытливость ума и без всяких условий согласилась помочь, хотя в этом ей не было никакой пользы.

- Знаете, я почему-то на сто процентов уверен, что она нас не сдаст, - задумчиво протянул Тайки, глядя куда-то за огромное окно.

- Тайки, тебе понравилась эта крошка енот? – лукаво ухмыльнулся Сейя.

- Почему енот? – не сообразил Тай.

- У нее все руки в черно-белых фенечках.

- Ну и глупости у тебя в голове, - фыркнул близнец и вдруг нахмурился. – В черно-белых, говоришь?

- А что? Сейчас модно вешать на себя всякую лабуду. Ты на руки и шею Азалии погляди, прямо новогодняя елка, честное слово.

- А вы не помните Ницу? – Тайки прищурился, ожидая реакции братьев; ни тот, ни другой не могли понять, к чему Тай клонит.

И вдруг Сейя хлопнул себя по лбу:

- Ницу? Наш бывший одноклассник из прошлой школы?

- А вы не помните, что с ним связано?

- Кажется, он оказался каким-то сектантом, - неуверенно протянул Ятен, смутно вспоминая худого мальчугана с отчужденным взглядом. – Он вел себя странно, прогуливал уроки, сбегал из дома, а потом оказалось, что он посещает секту.

- А руки у него были сплошь покрыты какими-то черными и белыми нитками да фенечками! Все участники той секты их носили.

- Ты хочешь сказать, что Ами – сектантка? – вздернул бровь Сейя и покрутил пальцем у виска. – Я говорил тебе, что много думать – вредно?

Ятен тоже с сомнением покачал головой, не принимая абсурдное предположение всерьез, а вот Тайки глубоко задумался.

- Перестань, Тай, - Сейя поднялся со стула. – В конце концов, это ее дело.

Тайки ничего не оставалось, как промолчать.

1. Сейя и Мисти в главной роли
В школе в пятничный день творится настоящий бедлам: всем уже явно не до уроков. Сам Сейя намеревался улизнуть с последних двух без всякого зазрения совести, однако на одной из перемен раздался звонок мобильного.

- Да? – Сейя отошел в самый тихий угол класса, к цветнику.

- Алло, - зазвучал знакомый голос. – Сейя, это Ами. Мы можем встретиться? – и смело добавила: - Наедине?

Коу несколько растерялся, но тут же ответил:

- Конечно. Когда и где?

- Когда заканчиваются твои занятия?

- Хоть сейчас, - парень беспечно махнул рукой, даже не осознавая, что девушка его не видит.

К его удивлению, Ами не стала осуждающе кудахтать, как это сделал бы Тай, а оживилась:

- Отлично! Я тоже не умру, если не послушаю очередную лекцию про органические вещества, - раздался смешок. – Я буду ждать тебя в парке, недалеко от твоей школы. Идет?

- Сейчас буду, - Коу отключился и тут же покинул класс, никому ничего не говоря.

Сейя был удивлен, что Мисти позвонила именно ему, а не Ятену или Тайки. Все-таки, это у Ятена проблемы, а Тай - самый вдумчивый. По крайней мере, в этой встрече была интрига.

Сейя быстро покинул территорию школы и свернул в сторону парка. Он с удовольствием ловил лицом лучи солнышка, робко выглядывающего из-за тучных сероватых облаков. Встречные девушки с интересом поглядывали на ладного парня, улыбающегося чему-то своему, и этот факт ему льстил, так что перед Ами он предстал в отличном настроении. Мисти была в уже известной Сейе красной форме; она сидела на парковой скамеечке, вытянув вперед бледные ножки в аккуратных бежевых мокасинах, и беззастенчиво улыбалась.

- Привет! – парень даже зачем-то помахал ей рукой и сел рядом. – Ты что-то разузнала?

- Не совсем, - пожала плечами девушка. – Но перед тем как собрать всех, мне нужно поговорить именно с тобой. Ты показался мне самым… сообразительным.

- Сообразительным? – изумленно фыркнул Сейя. – Ты не спутала меня с Тайки?

- Нет, - она звонко рассмеялась. – Это не означает, что Тайки неумный, просто он копается в мелочах, слишком накручивает себя.

- Всегда говорил, что ему стоит быть проще.

- Не так легко, как ты выразился, стать проще, - Ами вдруг серьезно покачала головой. – Поверь, Тайки это сложно, как когда-то было мне, - и тут же перевела тему: - Но суть не в этом. Я позвала именно тебя еще и потому, что ты больше походишь фигурой на Ятена, хоть и выше его.

- Ничего не понимаю, - искренне признался Сейя.

- А я все объясню. Все дела Орла – информация закрытая, пытаться раскопать их – пустая трата времени, тем более, до гонок осталась ровно неделя. Нам придется перенять у Орла кое-какие идеи, например, подменить Ятена тобой.

- А есть смысл?

- Есть. Ятен будет вне опасности, если Орел задумал что-то против него. Но тогда в опасность автоматически попадаешь ты. Теперь понимаешь, почему я решила поговорить лично с тобой? Это должно быть только твое решение, если ты откажешься, я никому не скажу об этом плане. Если согласишься, то я тебе помогу.

Сейя задумался. Не боятся только дураки и дети, но неизвестно, что задумал этот псих. Если Ятен опять застукают рядом с машиной, скандала не избежать, отец с него шкуру сдерет. А Сейя… он выкрутится, он не так зависит от воли Фрэнка.

- Я согласен, - кивнул Коу и заинтересовался: - А чем ты мне поможешь?

- Сомневаюсь, что ты имел дело со стритрейсингом, да и вообще с гоночными авто.

- Правильно, у нас этим только Ятен страдает.

- А я кручусь около этого, хоть и не участвую в гонках. Мой дядя был профессиональным гонщиком, я днями пропадала с ним. Пока Ятен будет в безопасном месте, ты поможешь мне попасть в машину Орла, когда он даст тебе ключи. Я маленькая, сумею укрыться, - она откинула косую челку от глаз. – Потом я займу твое место водителя, стартовать будем со всеми, а потом сойдем с дистанции.

Оба помолчали, раздумывая над чем-то своем.

- Меня волнует момент, когда ты займешь место водителя, - взволновано протянул Сейя.

- Хорошо бы потренироваться, - кивнула Ами. – Иначе все может вылиться в бесполезную суету. Нам главное с трассы сойти, а там увидим.

- А твой дядя в этом не поможет?

- Вот видишь, ухватываешь все налету! – Ами вновь заулыбалась, и на ее щеках появились милые ямочки. – Именно он и поможет… чуть-чуть. А нам с тобой придется встретиться еще. Конечно, после того, как Тайки и Ятен одобрят план.

- Даже если не одобрят, спрашивать их никто не будет, - рассмеялся Сейя. – В выходные я весь твой.

- Тогда созвонимся? – Мисти встала со скамейки и оправила алую юбку.

Коу тоже поднялся:

- Позвонишь. Куда тебя проводить?

- Да ничего, я сама как-нибудь… - на ее щеках появился румянец, который почему-то очень развеселил Сейю:

- Не мешай мне быть джентльменом, тем более, красивую девушку всегда приятно сопровождать, - он шутливо раскланялся, и Ами рассмеялась.

Молодые люди вместе вышли из парка.

***

Ни Ятен, ни Тайки не считали план Ами таким уж замечательным. Ятена бесило, что он должен отсиживаться в безопасности, Тай был не уверен в оправданности риска, но Сейя резонно заметил, что другого плана нет, и братьям пришлось согласиться. Минако волновалась за всех сразу, но предпочитала не вмешиваться.

В субботу с утра Ами и Сейя поехали загород. Коу не знал, нужна ли специальная одежда, так что на всякий случай взял спортивные штаны, а сам надел водолазку и джинсы. Немного непривычно было видеть девушку в свитерке и брюках, но Сейя про себя отметил, что так она еще больше похожа на обычную девчонку. Дядя Ами оказался улыбчивым моложавым мужчиной с мощными плечами и пружинистой походкой. Мисти едва доставала до его плеча своей макушкой.

- Привет, Ами, - он дружески потрепал девушку по плечу и тут же перевел заинтересованный взгляд на Сейю. – Не представишь своего друга?

- Это - Сейя Коу. Мы приехали… - но договорить девушке не дали:

- Если Ами привезла тебя сюда, - мужчина пожал руку парню, - то это значит, что она хочет покатать тебя на моей красавице. Будь осторожен, она любит скорость, - дядя Ами подмигнул улыбающемуся Сейе. – А я пойду, у меня кое-какие дела. Не скучайте, ребята.

И он скрылся в доме.

- Ты часто кого-то сюда привозишь? – поинтересовался Сейя, глядя вслед мужчине. – Он мне понравился.

- Нет, обычно я приезжаю одна, - ответила девушка, с теплотой оглядывая пыльный дворик, заваленный запчастями, шинами и канистрами. – Поэтому можешь не удивляться, если он подумал, что у нас какие-то отношения. Просто не обращай внимания на его намеки, хорошо?

Они отправились за дом, где было довольно большое свободное пространство, огороженное кривым забором. Земля была исполосована по кругу, так что было понятно, что здесь ездят и постоянно.

- У дяди есть настоящие гоночные машины, но мы возьмем просто спортивную, на какой будет Орел. Стой тут, - Ами скрылась в гараже, а через пять минут выехала на оранжевом автомобиле.

Его чистые обтекаемые бока сияли в полуденном солнце, и Коу даже невольно зажмурился, глядя на них.

- Залезай! – Ами помахала парню рукой, и тот несмело сел внутрь.

Было довольно тесно, но комфортабельно, и сразу угадывалось, что хозяин в машине не чает души.

- Нравится? – поинтересовалась Ами и ласково погладила руль. – Я с ума по таким машинкам схожу, а ведь для многих я просто «ботаник»!

Коу вопросительно приподнял бровь.

- Что? Не ожидал? – Ами рассмеялась. – Я отличница, увлекаюсь точными науками.

- Я не то что бы совсем не ожидал, - исправился Сейя. – Но для меня все умники похожи на Тайки, а вы с ним очень разные.

Ами только невозмутимо пожала плечиками.

- Кстати, глядя на эту красоту, я невольно начинаю понимать, почему Ятен обожает гонки.

- Нельзя не влюбиться, правда? – улыбнулась Ами; мягко заурчал мотор, и машина тронулась.

Ами прокатила Сейю по кругу, ускоряясь лишь чуть-чуть, и остановилась:

- Теперь садись на мое место, будешь тренироваться ретироваться оттуда, когда я буду садиться.

Коу пересел на сидение водителя, а Ами на заднее:

- Я буду тут, - командовала девушка. – По моей команде ты быстро соскальзываешь на соседнее место и по надобности помогаешь мне перелезть. Ясно? Давай!

Парень шустро оказался на другом краю, а вот Ами зацепилась ногой и чуть не полетела головой в лобовое стекло, если бы Сейя не перехватил ее. Девушка больно приземлилась на пятую точку:

- Вот черт! – ругнулась она, усаживаясь спокойнее. – Так, дубль два!

А потом был дубль три, семь, двенадцать… Иногда все складывалось на ура – четко, быстро и слажено. Но иногда возникали ЧП типа первой попытки: то Сейя не успевал перескочить, то Ами опять умудрялась за что-нибудь запнуться. Через час они были полностью вымотаны.

- Все, хватит, - отдуваясь, заявила Мисти, обмахивая себя ладошкой. – Лучше уже не будет. Понадеемся на удачу.

Сейя согласно кивнул. Его волосы растрепались и торчали из хвоста, сам парень был пунцовым от жары. Он глянул в боковое зеркало и ужаснулся:

- Взрыв на макаронной фабрике…

Ами загнала машину в гараж, потом они зашли в дом, чтобы хотя б попить воды и привести себя в относительный порядок.

- Было весело, как я погляжу! – добродушно, со знанием дела ухмыльнулся дядя Ами, подавая им кувшин охлажденного морса. – Надеюсь, Сейя еще вернется или ты окончательно спугнула кавалера?

- Дядя! – возмутилась Ами.

- Вернусь, - выдохнул Сейя, отрываясь от стакана. – Если у Ами нет еще пары-тройки штучек сюрпризов для меня.

- Буду рад, буду рад, - хмыкнул мужчина, оценивающе глядя на парня.

Ами ничего на это не сказала, с осуждением глядя и на Сейю, и на дядю.

***

- Пока! – девушка бодро соскочила с подножки автобуса и уже чуть не скрылась среди других людей, как вдруг Сейя крикнул ей вслед:

- Ами! Зачем тебе эти фенечки?

Девушка глянула на свое руку:

- Да просто так! - и беззаботно пустилась куда-то вдоль улицы.

1. Стритрейсинг: до заката
POV Минако

День гонок настал, точнее, впереди была ночь, но с утра Ятен был на нервах, да и я плохо держала себя в руках. Мы с ним в последние дни почти не общались, а если и разговаривали, то об Орле или предстоящих гонках. Я не обижаюсь и не виню, сейчас на кону его семья и его жизнь. Я и сама перестала спать нормально, на уроках отвечаю невпопад и даже не понимаю, чего от меня хотят. О своих чувствах даже стараюсь не думать.

Единственные, кто были спокойны из нашей компании, это Ами и Сейя, скучающе переговаривающиеся друг с другом. Меня просто до глубины души поражало это их спокойствие, сама бы я, наверное, ни за что не согласилась на подобную авантюру!

- И что вы притихли? – недовольно спросил Сейя, когда все собрались в парке после уроков. – Ваш похоронный вид в тоску меня вгоняет, честное слово! Лучше бы радовались, что скоро все это закончится.

- Эй, Тай, сделай вид повеселее, - рассмеялась Ами, потрепав парня по плечу, и тот вымученно улыбнулся.

Тишина повисла просто удушающая, общее уныние словами не описать. Все смотрели на Ами и Сейю так, словно отправляли их на фронт в пекло безнадежного боя. Ятен, сидящий рядом со мной, тихо злился, не желая подставлять брата и Мисти. Сколько я не уговаривала его хоть немного расслабиться, все было впустую. Он просто не слушал меня, будто я вообще не существую.

- Вы представляете, - вдруг протянула Ами, разгоняя напряжение. – А ведь через несколько дней выпускной. Я совсем позабыла о нем за этой суматохой.

Все несколько удивленно переглянулись. Ну как я могла забыть? Все эти странные приключения, перемены в моей жизни затмили такой важное событие, как прощание со школой! И экзамены, а за ними и поступление…

- Нам же мать каждое утро приседает на уши с этим выпускным! – всплеснул руками Сейя. Мне не хотелось даже допускать мысль, что его выпускной может не случиться. Нет, нельзя так думать!

- А мне – Адора, - подтвердила я все-таки как-то неуверенно.

- А я вообще не хочу идти, - заявила Мисти. – Мне прощаться не с кем и не с чем. Разве что с учителями.

- Я тебя прекрасно понимаю, - горько кивнула я, вспоминая фотографию, где мы с Ятеном сплетены в почти неестественной позе, и пошлый гогот парней и девчонок. – Я век бы на них всех не смотрела…

- А когда у тебя выпускной? – поинтересовался Сейя, поворачиваясь к Мисти.

- В понедельник.

- Тогда приходи к нам, - пригласил Ятен. – Дружно оттуда свалим куда-нибудь гулять, - он тоже старался показать бодрый настрой, и я за этого еще больше его зауважала.

Все поддержали такую идею, и Мисти согласилась.

- Для начала от Орла ноги унесите, - хмуро заявил Тайки, хотя еще минуту назад согласно кивал на предложение Ятена.

- Так, - Ами бодро соскочила со скамеечки и взяла Тайя под локоток. – Вы тут побудьте, а мы с Тайки сходим за мороженым, - сказала она ребятам и поволокла недоумевающего парня на выход из парка.

***

- Куда ты меня ведешь? – почти раздраженно спросил Тайки, когда резные ворота парка остались позади; ему было неловко ощущать теплые цепкие пальчики на своей руке.

- За мороженым, - невозмутимо ответила девушка, но тут же добавила: - И еще есть причина, конечно. Я бы хотела с тобой поговорить.

- О чем? – Тай нахмурился, но из ее хватки не вывернулся.

- О том, что ты во всем видишь плохое, - просто пожала плечиками Мисти и усадила Тайя на скамью, стоящую у автобусной остановки.

- Я просто сохраняю здравый смысл, - несколько надменно вздернул подбородок Коу, скрещивая руки на груди. – А вам бы только развлекаться.

Неожиданно Ами громко рассмеялась:

- Смешной ты, Тайки. Им всем нужно отвлечься, понимаешь? Ну на кого они буду похожи, если станут день-деньской хандрить? Так же все дело провалится!

- А мне кажется, - упрямо возразил Тайки, - именно наше легкомысленное поведение все и загубит.

- Я не верю, что ты пессимист, - тепло улыбалась Ами и вдруг заявила: - А пригласи-ка ты меня с собой на выпускной. Я уж точно не дам тебе углубляться в темные мысли. Или ты уже позвал другую девушку?

Тайки даже оторопел от такого прямолинейного предложения, хотя сразу заметил, что Мисти – не самая робкая девушка.

- Не пригласил, - почти заикаясь, произнес он; Тай бы в жизни не признался, что не позвал бы девушку, даже если бы от этого зависела его жизнь. – Кстати, меня впервые приглашает куда-то сама девушка.

- Тогда я буду первой, - ничуть не смутилась Ами. – Ну так что? Приглашаешь?

- Д-да, - неловко ответил парень и тут же прокашлялся: - Ами, ты не хочешь пойти со мной на выпускной? – и невольно улыбнулся.

- Какое неожиданное приглашение! – рассмеялась Мисти. – Я как раз свободна и, конечно, пойду с тобой.

Оба прыснули и поднялись со скамейки.

- Все будет хорошо, - заверила парня Ами. – Я обещаю пойти с тобой, и мы пойдем. И у нас будет замечательный вечер, - она вдруг сменила тон: - Пойдем за мороженым. Ребята нас, наверное, заждались.

Накупив вафельных рожков разных вкусов, Ами и Тайки вернулись в парк, непринужденно болтая.

- Ну наконец-то! – картинно вздохнул Сейя. – Я уж решил, что вы задумали слопать все в одиночку.

Тайки раздал всем по рожку.

- Эй! – возмутилась Ами, выхватывая клубничное мороженое из рук Тайки. – Я же говорила, это мое!

- Ничего ты не говорила, - возмутился парень.

- Будешь возникать, вообще не пойду с тобой никуда, - шикнула ему Ами, так, чтобы слышал только он.

От такого заявления старший Коу чуть не поперхнулся воздухом, но только насупился. Воодушевление Тайки вызвало волну бодрости и у других, так что вскоре у скамейки поднялся настоящий содом. Компания молодых людей просто беззаботно общалась, как и подобает молодежи…

***

Вечер подкрался незаметно. Ятен не отходил от мобильного, ожидая звонка Орла, Тайки тихо сидел в кресле, стараясь не соваться ко всем со своими мрачными предположениями. Сейя вел себя как можно естественнее. Он уже приготовил себе одежду Ятена (на всякий случай). Ростом братья несколько различались – Сейя был чуть выше, – но неудобств это не доставляло.

- Может, передумаешь? – безнадежно спросил Ятен, поглядывая в сторону брюнета, но тот лишь упрямо мотнул головой.

Впрочем, Ятен и не ожидал другого ответа, но в душе еще была робкая надежда, что брат сегодня не будет рисковать своим здоровьем.

- Где ты будешь после того, как Орел отдаст тебе ключи? – неожиданно спросил Тайки Ятена, и тот вздрогнул и судорожно вздохнул:

- Мы с Минако будем в кафе за несколько кварталов от ее дома. Деньги на такси я уже приготовил, а ты будешь на связи, - ответил он. – И только попробуй игнорировать мои звонки!

- Все от ситуации зависеть будет, - хмуро вставил Сейя. – Ему все-таки встречать нас с Ами в условленном месте. Неизвестно, как все будет складываться.

Братья снова помолчали, вслушиваясь, как на кухне гремит посудой мама, и каждый подумал, что их домашнюю идиллию, возможно, разрушат через несколько часов.

- Я уже сказал, что мы идем в клуб, - тихо произнес Тайки, но никто ему не ответил.

Именно сейчас, в этот момент, когда до главных событий осталось всего несколько часов, вся эта идея показалась им действительно опасной. Ятен уже испытывал подобное чувство в день своих последних гонок. Сейчас он был в шкуре тех, кто переживал за него, и то, что Тайки когда-то рассказал все отцу, уже не казалось предательством. Это была отчаянная попытка обмануть смерть.

Ами вместе с Минако подъехали к дому Коу, когда на улице начало темнеть. Мисти была вся в черном, что было и несколько комично, и указывало на серьезность ситуации. Сейя, уже переодетый в одежду Ятена, отошел к Ами, Мина успокаивающе гладила руку Ятена и что-то говорила ему, но он был глух и безэмоционален.

- Тут нам нужно разделиться, - наконец произнес Тайки, стоящий в одиночестве, и все подтянулись к нему. – Я поеду в условную точку.

- Мы будем в ней примерно в половину первого, - вставила Ами, Тай кивнул и продолжил:

- Минако едет в кафе и ждет Ятена. Ятен, Ами и Сейя едут в «Адалан», но Сейя и Мисти толкутся неподалеку, так? Потом встречаются, Ятен отдает ключи. Сейя помогает Мисти забраться в автомобиль, - неожиданно Тайки неуверенно глянул на собравшихся: - Вроде всё?

- Нет, не все, - Минако вдруг буквально повисла на шее Тайки. – Будьте все осторожны, пожалуйста, - она обняла Сейю и Мисти.

- Спасибо, - смутился брюнет. - Мы будем стараться, чтобы все было хорошо.

Ами одобрительно подмигнула Тайки.

- Тогда расходимся?

Все вразнобой закивали головой.

Через десять минут от дома Коу отъехало три машины. Вечер начался.

***

На пути к «Адалану» телефон Ятена завибрировал, и раздался стандартный звонок. Парень глянул на дисплей: «Номер не определен».

- Да? – Коу с трудом подавил дрожь в голосе; Ами и Сейя с любопытством смотрели на него.

- Здравствуй, - раздался приятный доброжелательный голос, от которого у Ятена пересохло во рту. – Ты готов, Вираж? Все начинается сегодня в полночь.

- Я уже еду, - сипло ответил Ятен и прокашлялся. – Скоро буду.

- Я встречу тебя у «Адалана», - елейным голосом почти пропел Орел. – Не задерживайся, - и отключился.

- Так, - Ятен решительно посмотрел на Сейю и Ами. – Вы выходите раньше и смешиваетесь с толпой болельщиков. Я вам позвоню, и вы заберете ключи.

Ничего не выспрашивая, оба кивнули, за что Ятен был им благодарен.

А за окном стремительно темнело, небо подсвечивалось багряным, неумолимо садилось солнце. И, казалось, еще очень далеко до главных гонок…

***

Тайки добрался до места, которое было выбрано в качестве конечной точки. Именно сюда должны были попасть Сейя и Ами после того, как они сойдут с дистанции. Это место было выбрано потому, что сюда можно было попасть аж с трех сторон. Дворик был достаточно просторен, совсем недалеко от главных дорог.

Коу сел на скамеечку, словно нахохлившийся воробей, и завертел в руках мобильный, прекрасно зная, что звонок может раздаться очень нескоро. Его не пугало ожидание и одиночество, но было жутко, что не с кем перемолвиться о своих опасениях. А ведь впереди было несколько безмолвных часов.

***

Минако добралась до кафе позже всех. Девушка сразу заказала себе чашечку горячего шоколада, который наверняка успеет остынуть до того, как она его выпьет. Айно рассеянно глядела по сторонам из своего уголка, мяла в руках салфетку. Ей было страшно подумать, что с кем-то из ребят может случиться несчастье. Ей представился Сейя, немного взбалмошный и расхлябанный, но так старающийся всех поддержать. И сразу в памяти всплыл эпизод из недавнего прошлого: Минако садится за обеденный стол Коу, а Сейя ободряюще ей подмигивает.

А Тайки? Пусть его характер и настроение кажутся порой невыносимыми, но он всегда дорожил близкими и старался во что бы то ни стало уберечь их. И сейчас он идет против всех своих принципов, чтобы весь этот ужас завершился.

Ами вообще казалась Мине восьмым чудом света. Странное отзывчивое сердце, откликнувшееся на несчастье совершенно посторонних людей. Кем нужно быть, чтобы подставить себя под угрозу ради чужих? И смогла бы она, Минако, поступить так же?..

О Ятене Айно старалась не думать. Из-за всех этих волнений он почти замкнулся в себе, а услышав про выпускной, вообще помрачнел. Минако понятия не имела, что так сильно его расстроило, но спросить не решалась.

Девушка еще не знала, что ответ лежит на самой поверхности, и совсем скоро она его узнает.

1. Стритрейсинг: после заката
POV Ятена

Недалеко от «Адалана» Сейя и Ами вышли, я остался один. Без них страх буквально одолел меня, все-таки намного легче, когда рядом надежное дружеское плечо. Я знаю, что Сейе и Мисти хуже, чем мне, но переплюнуть собственную слабость не так-то просто. Я - начинающее звено, от меня требуется не только осторожно передать ключи, но и не вызвать подозрений, разговаривая с Орлом. А как это, черт возьми, сделать, когда у меня вся спина в холодном поту?!

Я расплатился с таксистом и вышел из машины. У клуба уже толкалось много народу в ожидании зрелища; они, наверное, даже не догадываются, какое представление разыграется нынче ночью. Я как можно непринужденнее прошел внутрь, в глазах зарябило от цветомузыки, к горлу подступил ком тошноты, но я взял себя в руки. Орел стоял в углу, рядом – его шестерки. Он что-то говорил своим прислужникам со змеиной усмешкой, те кивали. Один из них, Карабин, в упор посмотрел на меня и что-то произнес. Орел повернулся ко мне и улыбнулся, как старому приятелю.

- Здравствуй, Вираж, - глаза Орла, как мне казалось, недобро блестели. – А где же твоя красавица?

Я с трудом понял, что это он о Минако.

- Я попросил ее подождать в другом месте, - честно ответил я на всякий случай, если была какая-то слежка.

- Мне нравится, что ты решил сделать правильный выбор, - со спокойной ухмылкой кивнул Орел. – Моим связям препятствовать бесполезно.

- Ответь только на один вопрос, - решился я. – Зачем тебе именно я?

Какое-то время он молчал, и я уже не надеялся получить ответ, как вдруг Орел улыбнулся:

- Считай, что я тебя уважаю.

Мне было плевать на его уважение, но углубляться я не стал. Ясно же, что он не хочет ничего открывать. Ну да цель у меня не та.

- Я хочу проверить машину до гонок, - заявил я, удивляясь своей наглости.

Тайки любил говорить, что там, где не достает смелости, помогает дурость. И это был именно тот случай.

- Ты сомневаешься, что моя машина дотягивает до уровня гонок? – несколько удивленно приподнял темные брови мужчина.

- Нет. Но ехать на ней мне. А я хочу быть полностью уверен, - так же твердо ответил я.

Орел достал из кармана ключи, но в момент, когда я должен был взять их, он отодвинул руку:

-Попробуешь свалить – не досчитаешься костей.

Я буквально вырвал из его рук ключи и вышел. К моему ужасу, за мной грузно потопал Валет, сильно прихрамывая на одну ногу. Пришлось включить всю свою фантазию. Я вынул мобильный и набрал номер Сейи:

- Минако, я же просил не звонить, - демонстративно громко произнес я, рассчитывая, что Валет все слышит.

На той стороне недоуменно закряхтели, а потом раздался неуверенный голос Сейи:

- Ятен, все в порядке?

Я огляделся и встал на месте с видом величайшего нетерпения:

- Господи, Мина, - я вложил все раздражение, на которое был способен. – Я стою у большого фонаря, это у «Адалана», если тебе так интересно.

- Понятно, - хохотнул Сейя.

- Между прочим, я с приятелем, - я сделал удар на последнем слове. – Так что ничего со мной не стрясется.

Я принялся копаться в телефоне, не обращая внимания на недовольство сопящего позади Валета. Через минуту мимо меня с невинным видом прошел Сейя, я незаметно вложил в его ладонь ключи, и он тут же скрылся. Конечно! В такой толпе и не разберешь, кто до кого дотрагивался и кто кому что передал. Не в силах сдержать улыбки, я повернулся к Валету:

- Я верю Орлу, он не станет подставлять. Но посмотреть на соперников полезно, не находишь? Не составишь мне компанию? – и я увел недоумевающего Валета подальше от машин.

***

- Черт! – злился Сейя, крутя в руках ключи. – И как мне подойти к машине? Был бы хоть шлем, скрывающий лицо!

- Успокойся, - размеренным голосом прервала его причитания Ами. – Чем больше нервничаешь, тем больше подозрений в твою сторону.

Они стояли среди реденькой толпы недалеко от машин и не решались подойти.

- Притворись, что просто проверяешь машину, - предложила девушка.

- Как?

- Ну… шины пощупай, вокруг походи, - пожала плечиками Ами.

Махнув рукой, мол, будь что будет, Сейя с уверенным видом подошел к синей машине Орла, девушка засеменила следом в отдалении. Он, как и советовала Мисти, прошелся кругом, с ученым видом дотронулся до шин и, наконец, открыл ее легким нажатием на кнопку сигнализации. Щелчка слышно не было из-за шума толпы, но Сейя распахнул двери без всяких проблем. Ами проскочила внутрь, и дверца закрылась. Нажав на кнопку повторно, Коу смешался с толпой.

***

Ами легла на пол, благо была маленькой и вмещалась в узкое пространство, и набрала номер Тайки. Тот ответил незамедлительно.

- Да, - его голос звенел от напряжения.

- Тай, я уже в машине, - шепотом произнесла Ами. Было невозможно тесно и неудобно. – Сообщи Минако и Ятену, хорошо?

- Хорошо, - тревожно вздохнул парень.

- Все будет отлично, слышишь? – и Ами отключилась.

***

Орел и Ятен отошли в сторону. Шумливая толпа осталась в отдалении.

- Вот моя одежда, - Орел протянул Коу сверток и шлем. – Одевайся и больше не высовывайся, ясно?

Ятен, презрительно сморщившись, взял вещи и ушел. Он тут же позвонил Сейе. Тот незамедлительно выскользнул из кучки народа, толкающейся у клуба, и, забрав шлем с одеждой, шмыгнул в «Адалан». Парень после минутного блуждания нашел туалет, заперся в одну из кабинок и со скоростью молнии стащил с себя вещи Ятена. Из туалета он вышел полностью подготовленным, и пара человек недоуменно посмотрела вслед парню, вышедшему из кабинки в шлеме, но Коу было глубоко на это плевать.

До гонок оставалось не более получаса. За пределами «Адалана» было не протолкнуться. Люди разных возрастов буквально сходили с ума от зашкаливающего возбуждения. Сейя ощущал себя белым человеком среди племени индейцев, он совершенно не понимал толк в происходящем, но при этом ощущал опасность. Он проскочил к автомобилю Орла и заперся внутри, нервически сжав руль.

- Ты как? – шепотом спросила его Ами, и парень даже вздрогнул от неожиданности.

- Все нормально. Ятен уже уехал, дело только за нами.

Они помолчали, вслушиваясь в тишину салона.

- У меня уже все затекло, - пожаловалась Ами. – И представить не могу, как разогнусь и поведу машину.

- Потерпи, - коротко ответил Коу, который не был расположен болтать.

Ами, глубоко вздохнув, замолчала. Какое-то время в салоне просто стояло напряжение, пока Сейя не заметил необычное движение снаружи. Гомонящая толпа расступилась, оставляя пять блестящих, словно игрушечных, автомобилей. Кажется, из динамиков, стоящих прямо на земле, что-то объявлялось, но у Сейи загудело в ушах от волнения. Он беспомощно хватал ртом воздух, но шлем мешал Коу.

- Сейя, сейчас все начнется, - Ами высунулась из-за сидения, сморщившись от боли. – По моей команде быстро перескакивай, - девушка не могла видеть его лица, но его напряженная спина и побелевшие костяшки пальцев на руках говорили сами за себя.

Коу не понял, что произошло, что переменилось, но Мисти шикнула «Давай!», и парень на автомате метнулся вправо; Ами, замешкавшись на пару секунд, заняла водительское кресло, и машина с оглушительным визгом сорвалась с места. Остальные участники уже сиганули по дороге, мелькая фарами. Сейя судорожно прицепил ремень безопасности и почти вжался в сидение, Ами же твердо держала руль, на лице ее появилось что-то не по-женски напряженное, от беззастенчивой улыбки не осталось и следа, она сменилась тонкой полоской бледных губ.

- Не снимай шлем, - бросила Ами, резко лавируя от припаркованного у дороги зеленого авто.

То, что творилось на дороге, казалось Сейе настоящим безумием. Никакого ража, о котором иногда говорил Ятен, он не чувствовал, только безотчетный страх, сковывающий тело и разум.

- Вот черт! – рыкнула Ами, круто виляя влево и тут же выравнивая машину. Темная дорога в блеске фонарей плясала перед глазами.

- Что такое? – Сейя беспокойно завертел головой.

- Нас прижимают, - стиснув зубы, ответила девушка.

Сейя понимал, что Мисти пытается оторваться или хотя бы стать вне досягаемости соперников, но все было тщетно. Большой синий автомобиль с рисунком акулы, оскалившейся на крыле, словно нарочно теснил машину Орла к обочине, вдоль которой были припаркованы автомобили. Пару раз девушке чудом удавалось избежать аварии.

- Сейя, - голос Ами прозвучал панически. – Мы проехали наш поворот! Эта гребаная машина не дала мне завернуть.

Огни, дома и деревья пулей проносились мимо Коу, от них уже кружилась голова, и парень с трудом понимал, что говорит ему Ами. Его накрыла страшная слабость, а мозг стал медленно, но неотвратимо отключаться. Воздуха в шлеме было удушающее мало…

- Сейя, ты меня слышишь?! – испуганно пискнула Мисти, мимоходом заметив, что голова парня свесилась на грудь.

Близнец никак не отреагировал, и Ами резко затормозила. По инерции ее тело понесло вперед, но ремень туго сдавил ей грудь и не дал улететь в лобовое стекло. Хорошо, что они ехали последними. Девушка, дрожа всем телом, стащила с Сейи шлем, и его голова буквально упала на ее ладони.

- Господи! - вскрикнула она, открыв бардачок, но аптечки не оказалось.

Самое страшное, что ее в любую секунду может сцапать полиция, тогда проблем не избежать. Мисти снова завела машину и поскорее свернула во дворы. Она с трудом вернулась на нужный поворот и поднажала на газ, мечтая как можно скорее покинуть эту машину. Коу ждал их на скамейке у подъезда и безошибочно узнал неизвестный ему автомобиль. Он взволнованно вскочил; со стороны водительского сидения открылась дверца, и Ами буквально вывалилась парню на руки:

- Тайки! – выдохнула она. – Там… Сейя…

Без лишних слов Тайки усадил девушку на скамью и ринулся к брату, который все еще находился без сознания. Тай вытащил Сейю на прохладу и принялся бить его по щекам. С трудом очнувшись, близнец с недоумением хлопал ресницами.

- Что такое? – как-то тупо спросил он, и Тайки вздохнул с облегчением.

Ами тут же подскочила к ним:

- Сейя! Как ты? Тебе лучше? – выпалила она со скоростью пулеметной очереди, и Сейя поморщился от ее голоса.

- Все уже нормально, - ответил он. – Гонщик из меня никакой оказался.

- Ты потерял сознание. Жара и адреналин – страшная сила, - задумчиво и взволнованно сказал Тайки неизвестно кому, все еще поддерживая брата.

Сейя провел ладонью по взмокшему лбу и высвободился из рук Тайки:

- Предлагаю поскорее уносить отсюда ноги, - мрачно произнес он.

***

Минако смотрела на Ятена и молчала. Парень уставился на столешницу стеклянным взглядом, который ничего не выражал. Девушка мешала трубочкой в стакане сок, вслушиваясь в музыку, играющую в зале.

Вдруг раздалась знакомая мелодия, и, вздрогнув, девушка достала из кармана куртки мобильный. Коу, словно освободившись от долгого сна, пододвинулся к Айно. На дисплее высветилось сообщение: «Мы едем».

@темы: Мои фанфики

20:45 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (6)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
1. Всё сломалось
POV Минако

Его лицо не выражало абсолютно ничего, наверное, только вежливое любопытство, но я чувствовала, что Фрэнк оценивает меня. Рядом со мной вырос словно из ниоткуда Ятен и крепко сжал мою руку.

- Познакомься, Мина, это мой отец, - у него было такое выражение лица, будто бы если за меня нужно было драться, то он тут же бы кинулся выцарапать кому-нибудь глаза.

- Здравствуйте, - мое жалкое блеяние неприятно резануло тишину, и я смущенно прокашлялась.

- Чего стоите? Проходите уже, - на лице Фрэнка вдруг появилась улыбка, мало изменившая его суровость.

Мы нестройной толпой прошли в гостиную, чувствуя общее напряжение.

- Сегодня будем обедать тут, - Коу-старший обвел рукой богатую комнату, выполненную в коричневых тонах. – К нам нечасто попадают такие вот важные гости. Вы покраснели? – он снова тонко улыбнулся, прямо глядя на меня. – Не стоит, я не преувеличиваю. Ятен бы не привел вас к себе домой, если бы не был уверен.

Честно, мне было нечего сказать на эту речь.

- Давайте уже сядем за стол, - Алисия слишком бодро поднялась с дивана и слишком жизнерадостно улыбнулась.

Мы подошли к столу, Ятен усадил меня рядом с собой (причем, со словом «усадил» я не переборщила; он привычным жестом отодвинул стул и задвинул его), Фрэнк проделал то же самое, помогая Алисии. Я и понятия не имела, что еще хоть где-то сохраняются такие манеры и традиции (по крайней мере, среди современного мегаполиса, в обычной семье). И судя по раскованным движениям всех, так было всегда.

Фрэнк сел во главе стола, оставив за спиной огромное окно, остальные – по бокам. Напротив меня был Сейя, который то и дело ободряюще подмигивал мне. Наконец, обед начался, и все хотя бы могли опустить глаза в тарелки.

- Минако, а кто ваши родители? – вдруг спросил Коу, и я чуть не подавилась, но Ятен снова умудрился незаметно сжать мою ладонь.

- Моя мама – бухгалтер, а бабушка уже не работает.

- А отец?

-Он был летчиком, умер. И уже давно.

Снова послышался неловкий звон вилок и ложек.

- А где вы живете?

Я почувствовала себя бесприданницей перед богатыми сватами. Моя мать всего лишь бухгалтер, так где я могу жить? В личном коттедже? Зачем вообще такое спрашивать и унижать?

- В довольно-таки скромном районе, вы там не бываете, - неожиданно мой голос зазвучал твердо и гордо, даже спина выпрямилась, и я смело посмотрела собеседнику в глаза.

Тайки и Алисия бросили удивленный взгляд в мою сторону, а Сейя хитро улыбнулся. Взглянуть на Ятена мне почему-то не хватало духу.

Фрэнк задумчиво хмыкнул.

- А вы знаете, что Ятен хочет поступить в Морское?

- Знаю, - ответила я, мне мгновенно вспомнился разговор с Ледуком.

-А что вы думаете по этому поводу? – теперь уже все Коу уставились на меня, словно я выступала на сцене.

- Я считаю, что это очень серьезное дело и не каждый достоин им заниматься, - весь наш диалог походил то ли на допрос, то ли на интервью.

- А Ятен? Достоин? – его карие глаза сузились.

- Да, мне кажется, он бы смог, - и неожиданно заявила: - Потому что очень похож на вас.

Остальные переглянулись, но я не обращала на это внимания. Я разговаривала только с Фрэнком.

- Да? И в чем же? – он уже глядел на меня с откровенным интересом.

- Ятен очень спокойный, размеренный, способен контролировать эмоции и сохранять холодный ум. На корабле все это необходимо.

- Вы мне нравитесь, - вдруг сказал Фрэнк, откладывая ложку.- Мой сын не зря выбрал вас, я в этом уверен.

Все зашевелились (кажется, я и не заметила, как было тихо), а я только опустила глаза, растеряв весь свой пыл. Вторая часть обеда проходила в более свободной обстановке, вот только на Ятена я все равно не смотрела. Почему? Потому что испугалась слов его отца. Меня окружили вниманием, угощали и ласково улыбались, как своей, даже настороженность Тайки куда-то пропала, однако мне ужасно хотелось поскорее уйти.

Но обед еще был не окончен. Естественно, я не могла просто встать и, сказав «Спасибочки!», побежать домой. Мать Ятена повела меня в какую-то комнату, видимо, замечая мою неловкость. Мне почему-то было жаль ее красоты, ума, доброты, терпения. Зачем вообще такая женщина связала жизнь с Фрэнком Коу, человеком, который подавляет ее? Я не могла понять, но когда Алисия показывала мне старые семейный фото, ее глаза лучились теплотой, которая иногда проскальзывала и у Ятена. Но спросить я что-то не решалась.

Мы устроились на софе, Алисия перелистывала фотоальбом в плотной бордовой обложке:

- Это мы с Фрэнком на Майорке, - она с улыбкой кивнула на смеющуюся молодую пару, стоящую в обнимку (Господи, да это и в правду Коу-старший!). - Тогда у него только дела пошли в гору, и мы смогли позволить себе отпуск. Там я и узнала, что жду ребенка. Правда, лично на мою долю пришлось двойное предложение!

Уже на другой фотографии я увидела Алисию в свадебном платье до пола, а рядом с ней великана Фрэнка, с нежностью смотрящего на молодую жену. Женщина перевернула страницу, и передо мной предстали два голых малыша на покрывале.

- А это наши Сейя и Тай, в то время они были хоть чуть-чуть друг на друга похожи. Кстати, можешь их потом подкалывать, что видела их голышом! – она мне подмигнула. – А это Ятен, - на фото сидел карапуз около года в смешном синем костюмчике с зайцами. - Ох и беспокойный был, впрочем, сейчас не лучше, - она махнула рукой, тревожно вздыхая. – Беда с ним! Ты права, он очень похож на Фрэнка, но и непохож одновременно. А ты чем-то напоминаешь меня в молодости.


- Вы нас не так поняли,- совсем растерялась я, не зная, куда себя деть. – Мы с Ятеном просто друзья.

- Друзья? – у ее губ появилась горькая складочка. - Тогда мне жаль своего сына.

- Почему же?

- Ты поймешь. Потом, - она встала с софы, открывая рот, чтобы сказать еще что-то, но смолчала. - Мальчики нас заждались, наверное, - нашлась Алисия. - Надо вернуться.

Мне казалось, что я ее чем-то расстроила, но это ощущение пропало, когда мы вновь оказались в гостиной. На лице Алисии вновь засияла радушная улыбка.

Через полчаса мы с Ятеном ушли. Я знаю, что Коу хотел меня расшевелить, а получилось наоборот. Я молчала в полной растерянности.

- Не провожай меня, пожалуйста, - попросила я Ятена, хмуро глядящего на меня.

- Тебя кто-то обидел? – строго спросил он, и я поспешила замотать головой:

- Нет. Мне просто нужно побыть одной. Я позвоню, хорошо?

Парень кивнул и зашагал в обратном направлении, даже сбил кого-то с пути, но не заметил этого. Мне было больно, очень больно вот так вот гнать его без всяких объяснений, но я не могла его сейчас остановить.

Идти домой не хотелось, откровенно говоря, не хотелось ничего. Может, кто-то бы сказал: «Вот дура! Что тут думать?! Забила бы на Тони и была б счастлива!» А что, если не могу я вольно дышать, я - человек, а не героиня телесериала. И на карте не только моя судьба.

Чуть послонявшись по улицам, я все-таки вернулась домой и скинула смс Ятену. Сделала уроки, убрала и без того чистую комнату. Села у окна с книгой в руках, зная, что не прочту ни строчки… И наткнулась глазами на вазочку с засохшими тюльпанами, которые так и не решилась убрать. Стало еще гаже. Кто придумал эту жестокость? Я, не глядя, смяла хрустящие цветки и выбросила их в форточку, наблюдая, как, кружась, пыль оседает на землю. Горло щекочут слезы, а в ушах стоит шелест хрупких лепестков… как же невыносимо!

Снова села у окна, уставилась на двор…

Земля ушла из-под ног, а перед глазами все завращалось. На скамейке возле подъезда видела знакомая сгорбившаяся фигура, упрямо поворачивающая голову в сторону моих окон, хотя солнце било прямо в лицо.

«Тони! – звякнуло на задворках сознания, и я подскочила с кресла. – Пришел, ты все-таки пришел!»

***

Минако бросилась из квартиры, чувствуя, как сердце колотится о ребра от радости и облегчения. Какая-то судорожная, болезненная улыбка осветила ее осунувшееся лицо.

- Тони! – она кинулась на грудь не менее бледного молодого человека, подскочившего от ее звонкого голоса.

- Ты пришел, ты пришел! – причитала она, плача и смеясь, обхватывая тонкими ручками его лицо и плечи.

- Минако, Мина! – кажется, он даже и не слышал девушку, прижимая ее к себе. – Мне все равно, Мина. Все, все! Я так злился и так скучал! Я так больше не могу, понимаешь? Даже если вы с Ятеном все-таки… Мне все равно! Я прощу, я все прощу!

Неожиданно Айно застыла в его руках, даже слезы замерли на щеках, а глаза изумленно распахнулись. Она заглянула в несчастные глаза Ледука и отошла от него на несколько шагов, жалко обнимая себя за плечи.

Что-то горькое-горькое отразилось на ее лице, страшно-скорбное и недетское. С губ сорвался ломкий стон, руки безвольно опустились вдоль хрупкой фигурки, ресницы беспомощно задрожали. Внезапная печальная улыбка перекосила ее губы, бледные и сухие. Слезы пропали.

- А ты так и не понял, - полувсхлип-полуплач послышался застывшему молодому человеку. – Значит, не судьба… - Мина развернулась и тихо пошла назад в подъезд, удивительно стойко, хотя если бы сейчас подул ветерок, она бы упала.

Тони так и стоял с искаженным мукой лицом…

Девушка поднялась к себе, села перед окном. Ее сломленный взгляд упал на скамью, на которой сидела скорчившаяся фигура. Десять минут, пятнадцать, двадцать… Тони встал и медленно ушел. Что-то разом сломалось в Айно, локти, которые еще минуту назад подпирали подоконник, вмиг ослабли и рухнули. Девушка уткнулась лбом в руку и громко разрыдалась. Заплакала по нему… в последний раз…

***

Вот и всё. Она ушла. Она выскользнула из его рук, и Ледук так и не понял, что случилось. Текли минуты, обращаясь в часы, но осознание не приходило, тупой болью отдаваясь где-то в висках. Что он сделал не так? Что сказал?

«А ты так и не понял…» - ее словно обесцветили, затушили внутренний огонек.

Такой страшной улыбки Тони ни у кого не видел. Улыбки разочарования, боли, предательства…

- Идиот! – вслух вскричал Ледук и рывком повернул назад, как зазвонил мобильный.

- Да? – парень нетерпеливо топнул, останавливаясь. – Сейчас буду, - и нажал отбой.

Он резко побежал в сторону своего дома, не замечая, как телефон выскользнул из заднего кармана джинсов…

***

- Ну и как тебе эта девушка? – Фрэнк лег рядом с женой и потушил над головой бра.

- Чувствуется, что Минако хорошая, - Алисия опустила голову на плечо мужа. – Только вот Ятен для нее лишь друг, а вот она для Ятена… - женщина вздохнула.

- Мда… Ты видела, как он пытался ее от меня защитить? Она ему действительно дорога. Ну а ты преувеличиваешь. Они еще слишком молоды, все может сто раз перемениться.

- Не знаю. Может, ты и прав… У нас было все по-другому. Мы как встретились, так и не расставались.

- Запомни, Лис, если уж Ятен точно выбрал для себя эту девушку, он своего не упустит.

«Если бы Ятен был тобой, то так оно и было бы, - подумала женщина. – Но он – не ты. Ятен более чувствительный и горячий, может навертеть дел… Вот это и самое страшное…»

1. Feeling good (часть 1)
Минако прошла в класс, на секунду замерев у порога, села за свою парту, аккуратно разложила тетради и учебники. Она повернулась к окну, чтобы не сталкиваться с вопросительными взглядами притихших одноклассников.

- Минако! - девушка обернулась на приветливый оклик и столкнулась взглядом с ослепительно улыбающимся Ятеном.

Под изумленные взгляды ребят Коу подошел к последней парте, за которой сидела Мина, и, взяв ее вещи, перенес их на свою парту.

POV Минако

Я находилась в легком шоке (хотя Азалия так и вообще чуть не села ошалевшему Грэйсу на колени), но Ятен мне еле заметно заговорщически подмигнул, и я невозмутимо уселась к нему по соседству.

- Молодец, что пришла, - шепнул он мне на ухо. - Ты, главное, не забывай мне подыгрывать. Если что - Сейя и Тайки тут как тут.

- В случае чего? - не поняла я, но Коу ничего не пожелал мне объяснять, лишь качнув головой.

Вскоре я узнала, что же это за "случай". Нас с Ятеном повсюду провожали взглядами и шепотками, но он спокойно следовал за мной. Неподалеку были и его братья, на лицах которых можно было прочитать открытую угрозу. Я уже не чувствовала себя так погано, хотя мерзость тех фотографий все еще была в памяти, а несчастное лицо Ледука так и стояло перед глазами. Просто сегодня я проснулась другой. Какой-то уставшей, побитой, но новой. И эта новая Минако совсем не любила слез.

- Ятен, - я дернула Коу за руку, когда он с особым сосредоточением писал какое-то ужасно длинное уравнение.

- Мм? - промычал он, не отрывая глаз от тетради. Теперь-то я понимала, почему никто с ним не садится. Коу так уходит в себя, что от него и слова толком не добьешься!

- Я хочу на Muse, - заявила я, и парень недоуменно обернулся ко мне:

- Что?

- Ты же мне обещал! - укорила его я и постаралась улыбнуться. - Я не хочу больше чахнуть, страдать. Надоело. Пусть думают, что хотят. Уже совсем скоро выпускной, наступит жизнь с чистого листа, - мне так хотелось в это верить! Хотелось найти в себе силы искренне улыбаться и больше не оглядываться на прошлое.

- Мисс Айно, - раздался громогласный голос миссис Тиоко, и мы с Ятеном обернулись к ней. - Я понимаю, что беседы с мистером Коу интереснее подготовки к экзаменам, но не могли бы вы и мне уделить минуточку внимания? - ее язвительный голос раздражал непомерно, хотя замечание было справедливым.

На каких-то пару минут я замолчала, но как только Тиоко снова начала вдохновенно щебетать о тригонометрии, я вновь прицепилась к Ятену.

- Ну Ятен, ну пожалуйста, - взмолилась я, картинно сложив руки на груди. - Тебе же несложно.

- Айно, - раздраженно фыркнул Коу, нахмурив белесые брови. - Хорошо, только отвяжись.

Я тоже уткнулась в свою тетрадь, а потом исподтишка глянула на пустое место Ледука. Он не пришел. Из-за меня? Или что-то случилось? Я старалась не думать о нем и даже убедить себя, что нужно двигаться дальше. А сердце так ноет... Перед глазами - вымученное лицо, какое-то больное, белое. И пальцы у него холодные-холодные...

- Эй, Мина, ты чего? - Ятен толкнул меня в бок, и я очнулась от своих мыслей.

- Ничего, задумалась, - я вымученно улыбнулась.

- О нем? - строго спросил Коу, и в его глазах появилось что-то странное.

- Нет, - я быстро мотнула головой, даже не задумываясь. - Нет, - но прозвучало как-то неубедительно.

- Не ври, - Ятен отвернулся к доске. Брови его были нахмурены.

До конца урока мы не разговаривали. Я почему-то чувствовала себя виноватой перед ним, и даже мысли о Тони казались какими-то преступными. Ятен старался меня отвлечь, как мог, а я все равно вспоминала Ледука, причем злости в моих мыслях не было, только чувство глубокой утраты и грусть. За это я почти ненавидела себя. За то, что я не могла ненавидеть его.

- Ятен, не обижайся, прошу, - я извиняюще улыбнулась и прижалась щекой к его плечу. - Это так, невольно. Мне просто очень жаль. Что бы я вообще без тебя делала?

Коу неловко махнул рукой, но не отстранился.

- Если хочешь, то я больше не буду просить тебя отвести меня на Muse, м?

- Сейя уже все разузнал про тематические вечера в рок клубах. Ты хочешь, чтобы он мне потом съел мозг из-за того, что он суетился зря? - Коу ухмыльнулся. Слава Небу, буря миновала! - Тем более, вечер уже завтра.

- Вот здорово, - как можно радостнее воскликнула я, не зная, что ощущаю по этому поводу: веселиться на самом деле совсем не хотелось.

- Только будь готова, что с нами пойдут Сейя и Тайки, они боятся отправить нас из-за Орла, - на какое-то мгновение Ятен нахмурился. - Думаю, вполне справедливо.

Я ощущала к этому Орлу противоречивые чувства. С одной стороны, боялась, с другой - испытывала отвращение, и второе во мне пересиливало. Мне казалось, что я уже пережила все самое жуткое, что может произойти с девушкой, поэтому в какой-то момент перестала страшиться. Может, опрометчиво.

- Если ты не хочешь идти... - начала я, но Коу поднял ладонь:

- Хочу. И этот вопрос не обсуждается, - он открыто улыбнулся.

- Спасибо, что спасаешь меня, - я крепко-крепко обняла его за плечи, но тут же отодвинулась. Тиоко, словно орлица, смотрела в мою сторону.

***

Тони тщетно метался по комнате, не зная, что ему делать. Благодаря данным, случайно добытым Ятеном, Ягуар и его похитителей удалось найти, только вот все судебные тяжбы перенесли в маленький провинциальный городок, где был обнаружен автомобиль, и Ледук как его владелец должен был сидеть и ждать у моря погоды.

Он не спал всю ночь. Конечно, из-за Минако, перед которой так хотел извиниться. Как он мог подумать, что они с Ятеном способны на такую подлость? Наверное, он совсем сошел с ума от какой-то старой неведомой ревности, совсем отключивший возможность соображать. И Ятен... Как теперь вернуть друга?

Тони не знал, как быть. Озарение, пришедшее в одно мгновение, превратилось в муку. Ледук потерял мобильный, а вместе с ним и все телефоны. Отец, конечно, без проблем купил ему новый, раз в пять лучше прежнего, но а какой смысл? Возможности позвонить все равно не было.

Парень окончательно потерял покой, раздражался по любому поводу, но мистер Ледук терпел его нападки. Он все еще чувствовал себя виноватым за ту сцену в его доме, но помочь ничем не мог. Тони оставалось только ждать и верить, что Минако и Ятен смогут его простить.

***

Я собиралась без всякой охоты. Конечно, я сама была инициатором похода в клуб, но это от безнадежности, а не от желания повеселиться. Мудрить не стала, только волосы убрала в хвост, чтобы не мешали. Какая разница, как я буду выглядеть? Все равно из-за цветомузыки ничего не будет видно.

Сейя, Тайки и Ятен зашли за мной в восемь и, надо сказать, выглядели просто потрясно. Тай не изменил своей любви к строгим рубашкам, но на этот раз несколько пуговиц сверху были расстегнуты, что придавало ему какую-то уместную небрежность. Сейя был в белой футболке и темно-синих джинсах, на ногах - новенькие белоснежные кроссовки без единой пылинки. Ятен одел уже знакомую мне черную кожаную куртку, черные брюки и ботинки. Единственным светлым пятном была белая рубашка. В общем, рядом с ними я выглядела селянкой из глухой деревни в своем дурацком свитере.

- Минако, ты сегодня совсем непохожа на рок-диву, - усмехнулся Сейя. - А нам ведь с тобой еще отжигать в центре танцпола.

- Это без моего участия, - заявила я. - По-моему, нет разницы, во что я буду одета, - я пропустила мальчиков в коридор и закрыла за ними дверь.

- Разница есть, - возразил Тайки. - В настроении. Конечно, под такую музыку не нужно особой одежды, но кое-какое раскрепощение необходимо.

- Посмотрите, кто у нас заговорил о раскрепощении, - язвительно протянул Сейя. - Человек, который перед девушками начинает заикаться.

- Сейчас заикаться начнешь ты, - пригрозил Тай близнецу, и я прыснула.

- Хорошо, - я скрылась в глубине квартиры, - сейчас подберу что-нибудь подходящее.

В ход пошли излюбленные джинсы, но на этот раз их дополняла светло-голубая рубашка с темно-синей жилеткой (спасибо тебе, Дорочка, я скоро сниму с тебя последние трусы!). Пришлось в скором порядке краситься (подводку пришлось аж два раза смывать!) и плести колосок. Я так торопилась, что даже не особенно следила, а нет ли у меня "петухов".

- Все, пойдемте, - я выскочила в коридор и потащила парней из квартиры.

Во-первых, мы отставали от задуманного графика, а во-вторых, мне не хотелось акцентировать внимание на своем внешнем виде. Иначе я сгорю - или от стыда, или от смущения.

- Ух ты, Айно, ты теперь хотя бы достаешь макушкой до моего плеча, - заявил Сейя, на что галантный Тайки поморщился.

- Тебе очень идет, - спокойно сказал он, при этом не разглядывая меня, словно я вишу на витрине (Сейя же откровенно и нескромно пялился).

- Обменялись любезностями? - ухмыльнулся Ятен, подхватывая меня под локоток.

Он не сказал мне ничего, однако я видела по его глазам, что уж его-то уж все точно устраивает. Мы сели в такси и отправились в клуб. Пожилой таксист был настолько озадачен нашей странной компанией (три парня и одна девушка), но покорно отвез нас к месту.

В радиусе десяти метров все по-страшному грохотало, словно внутри проходила не дискотека, а пехотный полк. У входа толпились кучки людей, слышался визгливый смех каких-то девиц.

- Вы уверены, что хотите попасть именно сюда? - несмело поинтересовалась я у Тайки, стоящего от меня по правую руку.

- Не бойся, внутри все гораздо лучше, - усмехнулся Тай. - Тем более, мы все будем рядом с тобой. Охраны больше, чем достаточно.

- А она может понадобиться? - вскользь спросила я.

- Ну, например, если к нам пожалует господин Петух, то вполне, - заметил Сейя.

- Орел, - поправил его Ятен, фыркнув от смеха.

Я тоже не удержалась от смешка.

Мы нестройно зашли внутрь, тут же сливаясь с разноцветной обстановкой и безликими парнями и девушками, однако Сейя умудрился заприметить кого-то знакомого, несмотря на этот шумовой и зрительный бедлам.

- Поздороваюсь и вернусь, - крикнул Сейя нам и тут же посмотрел на меня. - Не забудь, Айно, ты должна мне танец в центре, и это как минимум! - он в мгновение испарился в разномастной толпе.

- А я предлагаю пока посидеть в стороне и освоиться, - вздохнул Тай, и я согласно закивала, хотя, дай мне волю, так я вообще приклеюсь к стулу и никуда не выйду.

Мы откопали столик где-то в самом углу, и то благодаря тому, что его закрывала пальма в горшке и никто другой до него не добрался. Уселись. Вдруг впереди, у небольшой сцены стало заметно какое-то движение: толпа оттеснилась к стенам, прожекторы направили свой свет на маленький пятачок возвышения.

- Что случилось? - крикнула я, нагнувшись к Ятену.

- Начинается, - ответил он мне, и я снова повернулась к сцене.

1. Feeling good (часть 2)
POV Минако

Раздалось нечто вроде фанфар, и на сцену выбежал молодой человек под свист и аплодисменты. Причем вел он себя так, словно его накачали энергетиками и клюнули в пятую точку, прежде чем выпустить на люди.

- Добрый-добрый-добрый-добрый-добрый вечер! - завопил ведущий, и мне захотелось зажать уши. - Сегодня будет нечто незабываемое! И вы знаете, почему! Так?

- Да! - завопила толпа в ответ, и Ятен рассмеялся, глядя на мое выражение лица.

- Сегодня в нашем клубе проходит вечер группы Muse. Вы знаете, о ком идет речь?!

- Да!

- Тогда не вижу смысла что-то еще говорить. Итак, - ведущий сделал эффектную паузу. - Начинаем!

Крик и аплодисменты затопили темный зал, а потом словно со всех сторон полилась - нет, это слово совсем не подходит - запульсировала ритмичная мелодия.

- Uprising, - представил мне Тайки и потянул меня в толпу. - Не против? - честно говоря, я была против, потому что когда я продиралась сквозь разгоряченную толпу, у меня было ощущение, что меня протаскивают через резиновый шланг.

Мы с трудом нашли более свободный пятачок, где было чуть меньше народу, и все равно было жутко тесно и жарко. Музыка практически не чувствовалась, но общая вибрация и возбуждение передавались даже мне.

На самом деле, мы ужасно смущались и танцевали как-то непластично, может, даже нелепо, однако вместо того, чтобы замкнуться и разойтись, мы дико смеялись и двигались невпопад, забив на всех и на все вокруг. Напряжение стало мало-мальски исчезать. Я впервые видела Тайки таким веселым, громко хохочущим, и это его настроение было заразительным. Уже не напрягало даже то, что перед глазами прыгают разноцветные точки. Песня закончилась, и мы с ним пошли (мягко говоря) к столику, громко смеясь, так, что я чуть вообще не прошла мимо, потому что продиралась невпопад. Тай еле утянул меня в нужном направлении.

- Эй, ты что с ней сделал? - недоуменно спросил Ятен, когда мы с его братом все-таки доползли до стульев. - К барной стойке, что ли, водил?

Я отрицательно покачала головой, не в силах справиться со смехом и неожиданной легкой веселостью.

- О, Минако, отличное у тебя настроение, как я погляжу! - к столику из гудящей толпы вывалился Сейя. - Я вас еле отыскал, зато теперь, Минако, ты от меня не денешься, - он, даже не давая мне опомниться, снова увел меня в самую гущу, видимо, в центр возбужденной толпы.

Признаюсь, с Сейей танцевать мне было страшновато, потому что он - завсегдатай таких мест и танцует, наверное, соответственно.

- Имей ввиду, - предупредила его я, пытаясь перекричать музыку и людей. - Я далеко не прима-балерина.

- Да брось ты, Минако, не скромничай, - добродушно махнул он рукой. - Уверен, что все не так страшно. Ты же не Тайки. Расслабься.

Я даже не могу проанализировать, как я танцевала (хорошо? плохо?), но меня накрыла странная эйфория, смесь счастья и безудержного веселья, правда, не такого, как с Тайки. Сейя держался совсем по-другому, более свободно и открыто. Мне казалось, что я, наконец, начинаю чувствовать музыку, но чего-то все равно не хватало. Я еще не соединилась с ней душой, не поняла, чем так восхищается Ятен. Расслабление, конечно, колоссальное (несмотря на то, что и зрение, и слух напряжены до предела), но что же магического в этой музыке? Драйв, раскованность... И всё?

- Ты решил ее выкрасть? - рядом со мной возник Ятен, и Сейя куда-то испарился. - Мы тебе явно не дадим отдохнуть.

Быстрая мелодия перешла на плавную, совершенно расслабляющую. Кажется, даже толпа только что беснующей и отрывающейся молодежи попала в мед или кленовый сироп: давка прекратилась. И я впервые услышала (по-настоящему услышала!) музыку, не отвлекаясь на крики и духоту. И поразилась тому, что уловила в странных, тягучих нотах. Это была... чувственность?..

- Feeling good, - шепнул мне на ухо Ятен, обнимая меня за талию и заставляя покачиваться из стороны в сторону, как и, кажется, тысячи пар вокруг нас. Это был странный общий танец, но при этом такой личный и индивидуальный. Я словно потеряла способность дышать.

Я была поражена этой песней, а особенно голосом солиста. Было такое ощущение, что он находится под кайфом, погружая и слушателей в подобное состояние. Я двигалась и резко, и медленно, находясь в каком-то странном тумане, кажется, кончиками пальцев касалась мелодии, которая била по оголенным нервам. Я даже закрыла глаза. Нет жары. Нет людей. Нет злых, терзающих мыслей. И при этом Ятен так близко...

- Эй, Минако, ты здесь? - Ятен рассмеялся мне на ухо. - Ты не спишь? - его голос, словно гром в моей вязкой тишине.

- Нет, - я открыла глаза, с удивлением обнаруживая его лицо прямо перед моим. - Я не сплю.

POV Ятена

Я понял, что наклонился уж слишком близко и поспешно отодвинулся. А заодно и убрал руки с талии девушки, странно смущаясь.

- Эй, ты чего? - Минако неожиданно обняла меня и тут же отстранилась. - У тебя такой странный вид. Пойдем, - девушка отвела меня назад к столику, за которым нас ждали Сейя и Тай. Странно, появилось чувство, что она делает это на автомате.

- Так, теперь у меня ощущение, что Минако водила Ятена до барной стойки, - рассмеялся Тайки, подавая мне стакан.

- Что это? - я с подозрением покосился на ярко-зеленую жидкость. Горло сушит.

- Легкий коктейль, малютка, - усмехнулся Сейя. - Вырастешь, сам такие покупать сможешь, а Минако пусть пьет сок, хоть и девочка уже большая.

- Вы только не превращайтесь в свиней, пожалуйста, - попросила она, отпивая из своего бокала. Она спокойна. А может, это я - идиот и что-то себе напридумывал? - Мне вас троих не дотащить будет.

- Обижаешь, - хохотнул Сейя. - Если что, тебе поможет Тайки, он у нас тоже трезвенник.

- Как живу с этими алкоголиками, не знаю, - фыркнул Тай, и Мина рассмеялась. Да нет, смех у нее нервный, невпопад.

Я не знаю, что со мной произошло. Я не выпил еще ни капли, но уже не находился в какой-то странной прострации. Но главная неразбериха была внутри, в душе, в сердце. Я танцевал с Минако, держал ее за талию, а в голове билась мысль, что это - моё. Странная, навязчивая мысль, лишившая меня почвы под ногами. Я на автомате отпил коктейля, пытаясь привести себя хоть в относительный порядок. Хорошо, что братья игнорируют мое заторможенное состояние.

- Ну, как у тебя настроение, Мина? - снова спросил Сейя, и девушка улыбнулась (такой естественной, открытой улыбки я не видел у нее со времен ссоры с Тони).

- Отличное, мне очень нравится!

- Тогда потанцуем? - я встал из-за столика, и девушка тоже поднялась; алкоголь легко пощекотал в висках и расслабил движения.

- Пойдем, - Минако смело взяла меня за руку, и мы слились с гудящей толпой.

- Спасибо тебе большое, - сказала она, когда мои руки уже привычно и как-то осмысленно легли ей на талию. - Вы втроем такие разные и такие удивительные! Спасибо за этот праздник. Особенно тебе, - кажется, снова заиграло что-то ритмичное, что-то безумно мне знакомое, но я не понимал ни слова, не ловил ни звука.

- Мне? - я постарался улыбнуться как можно беззаботнее, однако внутри все свело. - Разве я сделал больше других?

- Больше, - она доверчиво уткнулась носом мне в плечо. - Ты меня спас, хотя самому было плохо, ты ни разу не посмотрел на меня зло, а надо было. Ты меня защищал, а ведь я для тебя не сделала ничего доброго. Вообще ничего. От меня одни проблемы. Ты такой хороший, Ятен, такой хороший, - плевать на людей. Плевать на всех вокруг.

- Вот глупости ты говоришь, - смутился я. - Ну какой я хороший, м?

- Хороший, - ответила она почти мне на ухо.

- Лучше его? - зачем-то ляпнул я, внутренне сжимаясь от своего вопроса.

Минако подняла на меня удивленные, полные испуга и какого-то непонимания глаза.

- Прости, я сказал глупость, дурацкий алкоголь! - я уже успел тысячу раз пожалеть, что вообще что-то сказал. Надо ж быть таким тупицей! - Забудь, прошу тебя.

Что, если сейчас она отвернется и уйдет? Я вцепился в ее плечи.

- Ничего, забудем, - тихо ответила Мина, что я еле расслышал.

- Ты хочешь уйти? - я бесконечно злился на себя, не зная, как теперь все исправить. Обволакивающая эйфория стала пропадать, и я запаниковал.

- Нет, что ты! - девушка нарочито улыбалась. - Мы не так давно пришли. Давай просто выйдем на улицу подышать воздухом, хорошо?

- Только предупредим Сейю и Тайки.

Мы подошли к столику и сказали братьям, что ненадолго отлучимся. Сейя подмигнул мне, а Тай возвел к потолку взгляд. На улице было прохладно, зарядил дождик, и я, не задумываясь, накинул ей на плечи свою куртку.

- Ты замерзнешь, - Мина ненавязчиво прижалась ко мне, но тут же высунулась из-под козырька под дождь. - Свежо!..

Я притянул ее к себе:

- Сама замерзнешь.

Я чувствовал, как все внутри томится от волнения и какой-то нежности к этой девушке. Почти пугающе... Я даже не заметил, как наклонился к ее лицу и коснулся губами ее губ... Сердце забилось где-то в горле, но это только придало мне решимости, хоть опыта в этом деле у меня ноль. И, наверное, это было чудом, но Минако не оттолкнула меня, только как-то странно качнулась куда-то в сторону, и на коже почувствовались противные капли. Я уже хотел отстраниться и скрыться от дождя, как ее руки обвили мою шею, и плохая погода перестала иметь значение.

***

- Э-э-эй! - на улицу вывалился Сейя, но Тайки буквально схватил брата за шкирку и остановил его:

- Не ори, - парень кивнул на Ятена и Минако, замерших в поцелуе. - Им не до нас.

Блезнецы вернулись в клуб и сели за свой столик.

- Так это же здорово! - оценил новость Сейя, отпивая из бокала. - По-моему, Минако - неплохая девчонка, а Ятен, наконец, перестал строить из себя недотрогу. Что ты мрачный-то такой, Тай? - парень толкнул брата в плечо.

- Не знаю, - вздохнул Тай, ничуть не разделяя счастья Сейи. - А тебе не кажется странным, что еще пару дней назад она страдала по Тони? А сейчас целует Ятена?

- Ледук сам виноват, - упрямо мотнул головой Сейя. - Ты помнишь, что этот олух подумал? Что Минако и Ятен спят друг с другом за его спиной! Хотя Ледук прекрасно знал, что Ятен с девушками вообще дел не имел. Так что все к лучшему. Лично я рад, что Мина выбрала Ятена.

- А тебе не кажется... - Тайки неловко замялся, смущаясь собственной догадки. - Ну... что Минако пытается с помощью Ятена забыть Тони?

- Ты слишком много думаешь, - строго выпалил Сейя, нахмурившись. - Айно не способна на такую жестокость. Стала бы она так играть с чувствами Ятена? И не вздумай что-нибудь ляпнуть братцу, это - его жизнь. Ты уже, по-моему, достаточно ему посодействовал.

Тайки стыдливо отвернулся. Он все еще винил себя во всех бедах Ятена.

- Тай, - Сейя примирительно сжал плечо брата. - Он разберется сам, нельзя лезть в чужую личную жизнь. Кругом виноватым останешься. А Минако... Я как-то не верю, что она может так поступить. Признайся, она ведь тоже тебе чисто по-человечески нравится?

Тайки, не задумываясь, кивнул.

- Тогда чего ты выдумываешь всякие страхи?

- Ладно, забудем. В конце концов, Ятену действительно не три года.

- Интересно, - усмехнулся Сейя, расслабленно откидываясь на спинку стула. - А мы их вообще дождемся? Или не видать нам этой сладкой парочки сегодня?

- Я бы сам ушел, если честно, - признался Тай. - Только вот искать будут.

- Давай скинем смс, вот и все, - предложил Сейя и тут же набрал и отправил сообщение. - А мы с тобой куда?

- Давай домой? Только пройдемся пешком, тут так душно, - Тайки поднялся из-за столика, и Сейя за ним.

Молодые люди вышли через черный ход и направились в сторону дома. Они завернули во дворы, наталкиваясь на компанию высоких мужчин.

- Здравствуйте, - из кучки людей навстречу Сейе и Тайки вышел один из них. - Коу, не так ли?

Близнецы переглянулись, моментально напрягаясь.

- Вы ошиблись, - ответил Тай, чуть меняя голос.

- Да что ты? - усмехнулся елейный голос коренастого мужчины.

- Пойдемте-ка, - под руки остолбеневший Сейю и Тайки взяли какие-то громилы, и как близнецы ни вырывались, все было тщетно.

1. Под дождем, или Орел предупреждает
Парней все дальше и дальше волокли от дороги в глухие темные дворы. Сначала Сейя протестующее задергался, однако его тут же успокоили ударом в солнечное сплетение, парень согнулся и больше не сопротивлялся. Громилы грубо толкнули их к стене тупика и выстроились в ряд, словно по команде. Братья с недоумением и внутренним испугом уставились на мужчину, отделившегося от шеренги. Близнецы не видели его лица почти в кромешной тьме (ближайший фонарь колючим огоньком блестел где-то вдалеке), только то, что он был примерно с Ятена ростом и фигурой. Он развязно крутил в руках цепочку и, кажется, старался получше разглядеть Коу.

- Ну, здравствуйте, - снова поздоровался он, Сейя и Тайки узнали голос человека, который заговорил с ними первым. – Мечтал с вами познакомиться. Это не те ли самые братья, которые перекрывали Ятену кислород? – он усмехнулся. – Он часто говорил, что вы его не понимаете. А теперь – только гляньте! – Ятен делает из вас своих телохранителей. Стоило лишь хвост прижать…

Тайки озлобленно смотрел на этого человека, решившего ударить их побольнее. Да, у братьев всегда были сложные отношения, и последние события сильно сплотили их. Но зачем так подличать и давить на незажившие раны? Нет, он не Орел. Он настоящий Змей, подлый, расчетливый.

Сейя тоже молчал, не поддаваясь на явные провокации. И пню ясно, что этот хрен хочет настроить их с Тайем против Ятена. Только вот до сих пор не понятно, зачем ему все это надо?

Орел ждал хоть какой-то реакции, но не дождался. Ладно, будет чуть-чуть сложнее, не беда.

- Я вижу, вы тут прекрасно проводите время, - как ни в чем не бывало продолжил Орел удивительно добродушным тоном, а его свита стояла, как ряд истуканов. – Мне было очень жаль обижать красавицу. Но что поделать? Ятен не оценил мое первое предупреждение. Придется предупредить вас, - он вздохнул с притворным сожалением, повернул голову к своим «шестеркам»: - Работайте аккуратно, не трогайте лицо. Нам не нужны лишние следы.

- Эй, ребята, вы чего? – лицо Сейи вытянулось, и он беспомощно заозирался по сторонам; Тайки с мрачным ожиданием смотрел на громил…

POV Минако

- Ты все-таки замерзла, - Ятен прижал меня к себе, и я уткнулась носом ему в плечо, чуть отдающее древесно-цитрусовым парфюмом. – Пойдем внутрь?

Мне не особенно хотелось шевелиться, но и о здоровье нельзя забывать. Весенняя погода часто бывает обманчивой.

Мы зашли в зал, сразу погружаясь в общую массу отрывающихся людей, полностью оглушенных музыкой и эмоциями. Внутри меня тоже происходило нечто подобное: все кричало, дергалось и явно наплевало на горести и проблемы. Но при этом вдруг все стало единым и понятным, как и здесь - офисный работник ничем не отличается от рокера. Все словно настроилось на общую волну эйфории. Ни бед, ни сожалений, ни спокойствия, о котором я уже и не мечтала. Зачем мне спокойствие, если в мире существует это? Волнение, гулкое биение сердца, теплая рука в моей ладони! Когда окружающее – цветомузыка, меняющая все за секунды в другие оттенки? Зачем?

- Тайки и Сейя ушли, - прокричал мне на ухо Ятен, пытаясь заглушить крики вперемешку с музыкой.

Тайки и Сейя? Господи, да я уже успела забыть о них!

- Ты еще хочешь остаться здесь? – спросил меня Ятен, и я честно покачала головой; мне вполне хватало неразберихи внутри себя, а снаружи – это уже слишком.

Мы снова вышли под моросящий дождик, только теперь я не чувствовала его вовсе. Подумаешь! Всего лишь глупая погода, не влияющая ни на что. Мы бессмысленно слонялись по улицам, о чем-то болтали и смеялись невпопад. Было просто приятно и хорошо, одурманивающе тепло, легко, волнительно.

- Проводи меня до дома, - попросила парня я, цепляясь за его локоть и прижимаясь щекой к его плечу.

Ятен улыбнулся (именно так я хотела, чтобы он мне улыбался!) и повернул к моему дому. Уже у моей квартиры мы неловко встали друг напротив друга, не зная, что сказать. И нужно ли?

- Ну что? До свидания? – он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

- До завтра, - я пожала плечами и улыбнулась, совершенно не желая уходить, но послушно повернулась к двери и взялась за ручку.

- Постой, - вдруг остановил меня Ятен, и я обернулась. – Я кое-что забыл, - Коу нагнулся к моему лицу и снова поцеловал.

Наверное, у меня окончательно снесло крышу, потому что меня дико распирало желание рассмеяться. Чувство внутри меня стремилось вырваться наружу волной радости, и я все-таки глупо захихикала прямо Ятену в шею.

- Ну что ты? – парень сграбастал меня в объятья, видимо, усмехаясь. – Оценила романтику? Старый подъезд, битое стекло… - кажется, он завертел головой, я этого не видела, зажмурив глаза.

- Нормальный подъезд, - буркнула я. – И… мне просто хочется смеяться. Что тут дурного?

- Ничего, - он положил подбородок мне на макушку. – Очень даже наоборот. Не надо плакать.

- Не буду, - пообещала я. – По глупости уж точно. Только если…

- А давай без этих «только» да «кабы»? Не плачь и все, - безапелляционным тоном заявил Ятен.

- Смешной ты, Коу, люди не могут не плакать. Лучше ты мне пообещай, что не дашь поводов лить слезы, - я наконец подняла лицо и внимательно на него посмотрела. - Обещаешь?

- Обещаю, - просто согласился Коу, и я в который раз восхитилась его красивой улыбкой; он тоже внимательно смотрел на меня, словно пытался запомнить каждую черточку. - Тебе пора идти, - все-таки нарушил затянувшуюся, но нетяжелую тишину.

Однако никто даже не сдвинулся с места.

- Давай ты, - предложил Ятен, и я скользнула в дверь, чмокнув его в нос напоследок.

Оказавшись дома, я сразу же прилипла к окну, ожидая Ятена. Тот вышел из подъезда и, кажется, на несколько секунд повернулся в мою сторону. Сердце сладко стучало где-то в горле, замирая и снова ускоряя бег. Спать не хотелось совсем. Наоборот, хотелось носиться по квартире и орать песни в голос, разбрасывать подушки и вальсировать! На губах еще горел недавний поцелуй, который, конечно, никогда не забуду. Потому что я вообще впервые целовалась. И целовалась с тем, о ком мечтала уже очень давно. Наверное, поэтому сердце никак не хотело успокаиваться, а сон не шел. Наверное, поэтому я не спала до рассвета…

***

- Как ты думаешь, стоит все рассказать Ятену? – Сейя мрачно промывал перекисью свежий порез и морщился от боли. – Или он поднимет панику?

Близнецы сидели в комнате Тайки и «зализывали раны», стащив незаметно от родителей аптечку. На сбитых костяшках пальцев Сейи уже красовались неровно наклеенные пластыри, а второй брат мудрил с зеленкой.

- Вот этого и боюсь, - мрачно вздохнул Тай. – Услышит, что нас прижали, и побежит под дудку этого Орла плясать.

- И чего этому… кхм… гражданину от Ятена надо? – недоумевал Сейя. – Чем так важны эти дурацкие гонки? - молодой человек поморщился, разглядывая безнадежно разодранную футболку.

- Я тоже этого не понимаю, - пожал плечами Тайки. - Но то, что эти гонки ничего хорошего под собой не подразумевают, это точно. Особенно для Ятена.

- Значит, нам нужно всеми силами уговорить его не поддаваться на провокации. Этот хрен только рядиться может, а сам ни на что серьезное не способен. Просто нужно вести себя осторожнее, а не как сегодня, - Тайки налил на ватку спирт. – Признаться, сегодняшняя вылазка была глупейшим поступком.

- А крышу-то Ятену, похоже, снесет, - усмехнулся вдруг Сейя. – Мальчик влюбился в первый раз.

- Вот именно поэтому контроль над ним должен быть удвоен, - строго заметил Тай. – Надо и с Минако поговорить, пусть влияет.

- Господи, у меня такое ощущение, что Ятен впал в детство, а мы теперь должны быть его няньками! - всплеснул руками брюнет.

- Возможно, так оно и есть. Но у нас не та ситуация, чтобы считать ворон.

- Ты всегда такой серьезный, Тай. Ты и в старости будешь таким, как в свои восемнадцать, - прогнусавил Сейя.

Тайки пропустил мимо ушей колкость братца. Его действительно слишком волновало то, что Ятен может забыться и стать слишком неосторожным. Те синяки и царапины, которые они с Сейей схлопотали сегодня, не имеют значения. Главное – выпутаться из всего этого и не подставлять себя лишний раз.

- Так что, рассказываем? – спросил Сейя, кивая на фиолетовый синяк на плече.

- Да, - решился близнец.

***

Ятен вернулся домой поздно в таком опьянительно-счастливом настроении, какое бывает только у влюбленных. Он у входа расцеловал недоумевающую мать и с бодрым напевом прошел к себе в комнату. Казалось, даже море едва достигает его колена, такой небывалый подъем он чувствовал.

- Ты еще не лег? – в комнату зашел Тайки, а за ним и Сейя, когда Ятен улегся поверх покрывала на кровать и положил руки под затылок.

- Нет, я только вернулся, - с его лица никак не сходила улыбка. – А вы когда пришли?

- Да уж порядком, - Тайки сел на стул у компьютера, а Сейя скинул ноги Ятена с кровати и тоже уселся. – У нас к тебе есть разговор.

Ятен сел, как бы показывая, что слушает, но лицо его было далеко от сосредоточенности.

- Встретились мы сегодня с твоим Орлом, - Ятен напрягся всем телом. – Ну… в общем, мы немного подрались. Ерунда! Это он тебе предупреждение делает.

- Ты послушай, - остановил брата Сейя, когда Ятен захотел перебить Тайки. – С нами все в порядке. Это он так, побаловался. И ты не вздумай с ним связываться. Я тебя как брата прошу.

- Вот сволочь, - рыкнул Ятен, меняясь в лице, от окрыленности не осталось и следа.

- Ятен, будь осторожен, - снова сказал Тай. – Не высовывайся лишний раз и Минако тоже скажи. Вы, как я понимаю?.. – парень смущенно замялся. – Встречаетесь?

- Наверное, - неуверенно согласился Ятен.

- Тогда ты должен быть еще ответственнее. Понимаешь?

Ятен кивнул. Его напрягало то, что происходило в его жизни. У него не было сомнений в том, что Орел просто так не отвяжется, и сидеть в скорлупе глупо. Но и брыкаться против Орла себе дороже. Ятен не знал, что делать и куда обращаться. И не знал, даст ли это какие-то результаты. Вполне возможно, что у Орла уже везде все схвачено, и на силу надеяться не придется. Осталась только хитрость.

- Сейя, Тай, вы понимаете, что прятаться бессмысленно? Проблемы от этого не решатся.

- И что же делать? – спросил Тайки.

- Включать мозг, - просто ответил Ятен.

- Для начала нужно выяснить все про эти дурацкие гонки, - подхватил эстафету Сейя. – Может, мы поймем, зачем Орлу сдался именно ты.

- Предлагаешь копать под Орла? - удивился Ятен.

- У тебя есть, откуда брать информацию? – включился и Тай, чувствуя себя в своей тарелке.

Ятен задумался и тут же хлопнул в ладоши:

- Есть! Мисти*!
_____
*Misty (Мисти) – туманный, неясный (англ.)

@темы: Мои фанфики

20:44 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (5)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
1. Мы застряли между двух миров
Мы застряли между двух миров:
Между гор цепей и облаками,
Между льдов и огненных оков,
Между пустошью и пряными лугами.

Мы застряли – нет пути назад:
Сердце не заставишь реже биться,
И нельзя весною не влюбиться,
Не ответить на влюбленный взгляд.

Мы застряли между двух миров.
Пусть хохочут там на небе Боги,
Пусть Амуры сбили нас с дороги,
Мы не потеряем берегов!

***

Мы застряли между двух миров…
Что же так не спиться мне ночами?
Просто кто-то там из старых снов
Так зовет меня… и молится в печали…

1. Возвращение блудного Ятена (часть 1)
POV Минако

- Миночка, да что с тобой такое произошло? – не переставала вопрошать мама, но у меня даже не хватало сил вымученно улыбнуться.

Мне бы очень, очень хотелось посоветоваться с ней, раскрыть душу, но как-то так завелось, что мы с мамой не очень откровенны друг с другом. Нет, я люблю ее, просто так вот получается.

Весь вторник я прожила в какой-то прострации: на автомате ела, отвечала на уроках, не очень заботясь, в точку ли отвечаю. На автомате пошла домой, даже позабыв заглянуть к Ятену… Тони не то чтобы меня избегал, но тоже, видимо, был еще не готов к объяснениям, которые когда-то обязательно должны состояться. Ведь мы буквально зависли между небом и землей – и не друзья, и не пара. Прескверное ощущение.

Но главное – я почему-то боялась возвращения Ятена, словно должно было случиться что-то плохое, неприятное и непоправимое. И никуда от этого тревожного ощущения не деться. Никуда.

POV Ятена

Я развалился на заднем сидении папиного автомобиля и упрямо смотрел в окно прямо на больничную территорию, хотя за то время, что я лежал здесь, у меня буквально в печенке застрял этот вид. Но Фрэнк все время поглядывал на меня, и его взгляд нервировал.

Тайки, Сейя и мама о чем-то говорили с врачом, и я чуть ли не молился, чтобы они поскорее вернулись в машину и избавили меня от этого тягостного молчания. Хочется просто запереться в своей комнате, включить на всю катушку Muse и никуда не высовываться. Но судя по поведению отца, что-то точно произойдет.

- Ятен, - ну вот, началось. – Нам нужно поговорить.

Чуть ли не с сожалением расставаясь с больничным двором, я повернулся на голос.

- Я не буду разводить эпитафию, а просто хочу заключить с тобой одну сделку, - Фрэнк с некоторым опасением глянул на жену, горячо благодарящую раскрасневшуюся медсестру, делавшую мне перевязки.

- Какую? – что-то явно серьезное.

- Ты будешь поступать, куда захочешь, но исключительно своими силами. А если не поступишь, то пойдешь на юриста, куда я скажу. Идет?

С одной стороны, это был реальный шанс наконец обрести свободу действий и не слышать о том, что я – ничтожество, а Морское – дыра для проходимцев, а с другой… Фрэнк не терпит неисполненных обещаний, и мне в случае чего как миленькому идти на юрфак придется. Сейчас, можно сказать, решалось мое будущее, и только от меня зависело, каким оно будет.

- Хорошо, - я все-таки решил идти на риск. Будь, что будет!

- Помни, сын, ты дал слово, - строго нахмурился Фрэнк, заводя машину.

- И ты о нем помни тоже, - ответил я.

Вот с этого началось мое возвращение…

Ужин проходил в довольно напряженной обстановке. Даже Сейя, который всегда умудрялся схлопотать во время еды пару замечаний от мамы про вилки, салфетки и прочую дребедень, сегодня сидел тихо и спокойно. Фрэнк ел молча, изо всех сил пытаясь вести себя непринужденно, но выходило только хуже. Я каждым мускулом чувствовал то напряжение, которое царило в доме, и был счастлив оказаться у себя.

Я уже начал раздумывать, где найду подработку, вспоминая, что отец не отменил своего наказания. Не так-то просто найти несовершеннолетнему работу, да еще и в свободное от школы время. Надо раздобыть секрет Ледука, где он умудряется брать деньги.

С уборкой, думаю, справлюсь. Не такая уж я и свинья, чтобы не уметь намыть пол и аккуратно складывать вещи в шкаф. А вот стирка явно будет для меня в новость. Честно говоря, за всю жизнь я ни разу не постирал для себя и носка, ведь для этого всегда была стиральная машина – полчаса, и все готово! Но я, черт возьми, из чистого принципа не попрошу отца простить меня. Вот хоть убейте!

Сейчас комната была прибрана к моему приходу, и я просто сел за компьютер, чтобы проверить почту. Никакого переворота в социальных сетях в мое отсутствие не случилось, так, пару реклам и ничего не значащих сообщений от одноклассников. Делать было категорически нечего, и я стал бесцельно лазать по сайтам, пока не наткнулся на одну занятную страницу. Надо сказать, очень занятную, потому что некий Rezki продавал… машину Тони! Я чуть со стула не упал. На многих гоночных сайтах можно найти раздел объявлений, но я понятия не имел, что ворованные машины на них тоже можно встретить.

Черный Ягуар Ледука я бы, наверное, узнал из миллиона, тем более объявление содержало множество фотографий салона. Вот маленький разрез на обивке, который я когда-то сам сделал (и чуть не наложил на себя руки), вот брелок в форме игральных костей… Ну и придурок этот Rezki! Понятное дело, хотел быстренько сбагрить свежеукраденную машину, но чтоб быть уж совсем без фантазии… Я на автомате набрал номер Тони:

- Алло? Тони? Дуй шустро ко мне.

- Что случилось-то? – вяло поинтересовался друг, подавляя зевоту. И чего это он так рано улегся?

- Я нашел твою машину, - сразу отрубил я.

- Что?!

- Давай ко мне, говорю. Не хватало, чтобы ее кто-нибудь купил.

- Купил? – не сообразил тот.

- Все, жду, - и отключился.

Вот это да!.. Я решил получше разузнать, кто этот Rezki. Я сам состоял на этом сайте и поэтому мог спокойно просмотреть все необходимое об этом фрукте, если таковая информация имелась. К сожалению, вор оказался не таким тупым, как я бы желал: ничего, кроме ника и даты регистрации нет. Зарегистрировался, кстати, недавно, видимо, это просто очередной аккуант, который после аферы будет удален.

И тут меня осенило: а что, если выдать себя за покупателя? Наверное, подвох заметят не сразу, нужно только заменить кое-какую личную информацию. Например, теперь меня будут звать Доминик Бэрдлоу, тридцать четыре года, менеджер. Взрослому мужчине легче поверить, чем семнадцатилетнему подростку. Однозначно.

Я тут же напечатал сообщение Rezki о цене, пробеге и прочих показателях. Неизвестно, ответит ли мне этот франт, но попробовать все-таки нужно.

- Эй, Ятен, - в комнату тут почти вбежал запыхавшийся Сейя. – Тебе лучше спуститься.

- Что такое? – не сообразил я.

- Там Тони пришел… Ну, а папа его встретил.

- Вот черт! – я пулей вылетел из комнаты, оттолкнув брата с прохода.

Что же там происходит?

- Пап, - я влетел в коридор, еле останавливаясь на бегу. – Где Тони?

- Ушел, - рыкнул совершенно взбешенный Фрэнк. – И, надеюсь, я его здесь больше не увижу.

Еще ничего не соображая, я выбежал из дома, но Ледука уже и след простыл. Я даже пробежался вдоль домов – никого. Вдруг в кармане что-то пискнуло. Телефон.

На дисплее высветилось смс-сообщение: «Поговорим завтра». Слава Небу, Тони хватило мозгов не слушать моего папашу.

Я вернулся домой уже успокоенный. Конечно, мне-таки светит разговор с отцом, который уже прямиком перекрывает мне кислород. Сколько можно уже так вмешиваться в мою жизнь? Нет, родители должны участвовать в жизни своего ребенка, но это уже не забота, а деспотизм. И я еще слишком завишу от своей семьи, чтобы предъявлять претензии, но и оставлять все, как есть, тоже нельзя.

- Ятен, можно поинтересоваться, что это? – на пороге моей комнаты вдруг оказался отец, и тут же скрылся за ней.

Я зашел следом. Вот идиот! Я оставил сайт о гонках открытым.

- Твоя мать защищает тебя, но, поверь, если ты не выкинешь этот бред из головы, Ятен, клянусь, ты не выйдешь из этой комнаты до старости, - его голос источал бешенство, от которого хотелось сжаться в комок, не знаю, как еще ноги держали меня.

Я просто молчал. От постыдного страха буквально звенело в ушах. Не знаю, как мне дальше жить с этим человеком в одном доме? Как вести себя? Даже не глядя на меня, он вышел из комнаты, сцепив по обыкновению за спиной руки. Я уже был и не рад, что вернулся домой. Уж лучше, наверное, лежать в своей пустой палате, чем чувствовать себя в собственном доме, как в клетке.

Накинув кожаную куртку и надев кроссовки, я вышел из квартиры, даже не сказав никому ни слова: время – половина восьмого, не так уж и поздно. Только вот слоняться в одиночестве по Токио почему-то было тошно. В справочнике телефона я наткнулся на имя «Минако». Не знаю, что меня за черт дернул, и я нажал «вызов».

- Да? – по голосу было непонятно, помешал ли я ей.

- Минако, ты занята?

- Да нет… нет, - уже твердо закончила она. – А что-то случилось?

- А разве должно что-то случиться, чтобы я позвонил? – почти обиделся я, хотя «что-то» все-таки случилось. Блин, даже стыдно.

- Ну вообще-то, ты до этого мне не звонил, так что мой вопрос вполне объясним, - заметила девушка и тут же тихо рассмеялась: - Хочешь представить мне Muse?

- Давай это отложим до следующего раза, хорошо? А сейчас просто прогуляемся.

- Идет.

- Я зайду за тобой. Ты где живешь? – она назвала адрес. – Мм… далеко. Короче, приеду на такси. Сколько тебе на сборы надо?

- Минут двадцать.

- Шустрая ты. Ну, буду ждать.

- Увидимся.

Быстро подсчитав свои финансы (которые поют романсы), я вызвал такси.

POV Минако

Я судорожно начала бегать по квартире в поисках одежды. Звонок Ятена был не просто неожиданным, а даже пугающим. Сердце билось, как сумасшедшее, а ощущение было такое, словно я без всякого снаряжения могла бы забраться на Эверест – такой большой был всплеск адреналина.

Судорожно напялив свитерок и джинсы, я побежала в комнату к маме:

- Мамуль, я пойду, погуляю, хорошо?

- Тони привет передавай, - кивнула женщина.

- А я не с Тони пойду.

- А с кем же? – удивилась мать.

- С Ятеном, это друг Тони, - и я упорхнула, оставив женщину в полном недоумении.

Но объяснять что-то просто не было времени. Я выбежала из подъезда, не чуя ног. Ятен сидел на скамейке и ковырял носком кроссовка землю.

-Привет, - отчего-то сердце пропустило удар, и голос как-то ослаб, но я постаралась улыбнуться. – С выздоровлением.

- Спасибо, - он встал со скамьи и подошел ко мне. – Пойдем?


1. Возвращение блудного Ятена (часть 2)
POV Ятена

- А куда мы пойдем? – спросила Минако, когда мы отошли от ее дома.

Хм. Интересный вопрос. Лично я даже не знаю, зачем выполз из своей скорлупы на улицу.

- Понятия не имею. Хотя… - одна мятежная мысль промелькнула в голове, и мозг тут же поспешил подавить ее, но я все-таки высказался вслух: - Ты была в «Адалане»?

- Нет. Это какой-то клуб?

- Почти. Туда стекаются все стритрейсеры Токио. И не надо так на меня смотреть, с гонками я покончил. Просто хочется сходить по старой памяти, - поспешил объясниться я, видя, как суровеет лицо девушки. – К тому же… есть там один должок.

- По-моему, Коу, ты намеренно ищешь себе приключения на пятую точку, - проницательно заметила Минако. - Тебе что, снова в больницу захотелось? Или окончательно с отцом рассориться?

- Так, Мина, давай кое-что обсудим, - довольно прохладно заметил я. – Ты не моя мамочка, и даже не пытайся ей быть. Мне вполне хватает, что меня контролирует вся семейка, и в подобных услугах я не нуждаюсь. Не хочешь идти – что ж, можно и в другое место, но это не значит, что я послушно начну глядеть тебе в рот, ясно?

- Отлично, пойдем в «Адалан», - я не ожидал, что Айно рассердится и гневно прибавит шагу, даже не зная, куда идти. – Только потом попрошу не жаловаться.

- Не бойся, не буду, - я довольно грубо схватил девушку за локоть и повернул с тротуара, иначе бы она усвистала неизвестно куда.

С минуту мы шли в полном молчании, которое меня вполне устраивало. Эх, не стоило звонить Минако! Эта мисс Честь и Совесть покоя не даст. И что это она все молчит?!

- Что молчишь? – напряженно спросил я.

- Хочу и молчу! – своенравно бросила Минако.

- Детский сад.

- Этот детский сад разводишь ты, - заявила девушка.

- Вот смотрите, какая языкастая, - иронично фыркнул я. – Ледук на тебя дурно влияет, надо ему выговор сделать.

- Тони тут не при чем, это свойство моего характера – поучать глупцов, просто ты меня не знаешь.

- Спасибо, расхвалила. Вот навязалась на мою голову…

- Навязалась?! – вспылила вечно спокойная Минако и резко остановилась. – Ну, Коу, ты и нахал!

Она что, серьезно не понимает, что я намеренно ее вывожу и совсем не из злости?

- Так, - она гневно повернулась в обратную сторону. – До свидания, мистер Коу.

- Ну куда пошла-то? Горе луковое, - я перегородил ей дорогу. – Я не всерьез, что завелась? Слова ей не скажи, - я даже улыбнулся, увидев ее насупленную мордашку.

- А ты почаще следи за своими словами, - она, видимо, обдумывала, послать меня или милостиво простить.

- Да не пойду я никуда, не пыхти, - я снова взял ее под локоток. – Просто пройдемся. Черт с этими долгами.

- Ну вот и хороший мальчик, - довольно улыбнулась маленькая зараза. – Слушай тетю Минако.

Я рассмеялся.

- Ты чего? - полюбопытствовала девушка, на красивом лице которой больше не отражалось и тени недовольства, но я только махнул рукой. – Нет, ты расскажи!

- Удивляешь ты меня. Никак не подозревал, что в тебе иногда просыпается язвочка.

- Это плохо?

- Нет, по крайней мере, не соскучишься. Да и давно меня так никто не встряхивал.

- Ну раз жалоб нет, то идем дальше? – мы двинулись вперед, не особенно задумываясь, куда идем, раз «Адалан» отпадал.

Мы зашли в жилой сектор, чтобы сделать небольшой переход на другой тротуар, как кто-то окликнул меня сзади. Мы с Минако обернулись, и я обмер. Орел. Довольно высокий молодой мужчина с одним маленьким изъяном - шрамом, рассекающем темную густую бровь. Глаза как иголочки, цепкие и острые, губы вечно сложены в неприятную ухмылку. Черт возьми, откуда он здесь?

Орел – один из ведущих стритрейсеров, с которым я лично соревновался только раз и проиграл. И дело даже не в том, что его машина лучше, нет, здесь шансы одинаковые. Просто он безбашенный, кажется, тормозов для него не существует. Либо победа – либо ничего. За это его и прозвали Орлом: хищный, молниеносный, сильный. И то, что он обратил на меня внимание, не очень хорошо, ведь Орел ничего не делает просто так…

Он вальяжно подошел ко мне и первым протянул ладонь, стрельнув цепким взглядом в Минако, которая непроизвольно сжала мой локоть, чувствуя скрытую опасность этого человека. Рядом стояли его «шестерки»: Дюк, Карабин и Валет. Я даже не знал их настоящих имен. Орел протянул мне сигарету, но я мотнул головой:

- Спасибо, не курю.

Тот лишь пожал плечами и с удовольствием затянулся. И что ему от меня надо?

- Куда пропал, Вираж? – поинтересовался Орел, снова глядя на Минако, и неожиданно спросил: - Твоя девушка?

- Моя, - заявил я; фиг знает, что у него на уме? – Я оставил гонки.

- Надолго?

- Навсегда.

- Ты поспособствовала, красавица? – парень криво усмехнулся и снова посмотрел на меня. – Жаль, а у меня к тебе дело, - у-у-у, да тут совсем худо. – Не хочешь узнать, какое?

Я как можно равнодушнее пожал плечами.

- Может, пройдем куда-нибудь, а то как-то несолидно стоять тут, - он неопределенно махнул рукой.

Глянув на амбалов с каменными рожами, стоящими позади Орла, я только кивнул. Не захочу добровольно, нас с Минако потащат силой. Главное, чтобы девушку не трогали.

Мы с Айно пошли за ними. Я осторожно глянул на Мину: она была бледной, но в основном держалась спокойно. Конечно, мы пошли не в «Адалан», до которого оставалось совсем чуть-чуть, а в маленькое захолустное кафе, сели за столик в углу, скрытый ото всех ширмой. Минако разместилась рядом со мной, Орел – напротив нее, а «шестерки» скромно терлись поодаль. Когда к столику подбежал испуганный официант, Орел бросил ему «Сок красавице!» и снова закурил. Честное слово, если бы Орел угрожал мне пистолетом, было бы не так страшно.

- Ты знаешь, что следующие гонки в пятницу? – поинтересовался Орел и, не дожидаясь моего ответа, кивнул. - У меня есть к тебе одно предложение.

Они что, сговорились? Чувствую, и эта «сделка» будет нехило решать мою судьбу.

- Какое? – я чуть не поморщился, вдохнув целый клуб вонючего дыма его сигареты.

- Предлагаю участвовать вместо меня.

- То есть? – не понял я, машинально оглядывая задымленное, серенькое помещение грязной кафешки, где всем было абсолютно плевать, о чем мы разговариваем.

- На моей машине и под моим именем. Комплекции у нас похожие, твой хвост можно и спрятать, никто ничего не поймет, - он замолчал, когда к столику подбежал официант и, чуть не кинув стакан вишневого сока, упрыгал обратно. – Естественно, в накладе ты не останешься.

- Но зачем тебе это? – решился спросить я, перехватив предостерегающий взгляд Дюка.

- А вот этого, Вираж, я сказать не могу.

- Я не могу, я оставил гонки, - преодолевая неуверенность, отказался я. – Думаю, найдутся другие желающие.

- Ты не понял, Вираж, - его голос звучал удивительно спокойно. – Я хочу заключить сделку с тобой.

- Но он больше не участвует в стритрейсинге, - чирикнула Мина, и мы впятером уставились на нее.

Господи, ну кто просил ее лезть? Неужели она не понимает, что здесь все серьезно? Орел смотрел на девушку так, что я бы, наверное, давно удавился от этого взгляда, хотя по его лицу скользила улыбка.

- Понимаю твое волнение, красавица, но обещаю, что к машинам он больше не вернется, - фраза прозвучала настолько двусмысленно, что ее подтекст поняли даже тупицы-амбалы. - Вираж, я не шучу, - парень снова повернулся ко мне, прожигая черными глазами. – Надеюсь, ты понимаешь, с кем ты и твоя красавица имеете дело? Я буду ждать от тебя ответа.

- И как мы свяжемся? – напряженно спросил я.

- О, я пойму, когда ты будешь готов сказать «да», - усмехнулся Орел. – Вас подвезти?

- Нет, мы сами, - ответила Мина.

- Тогда до скорой встречи, красавица, - Орел и его свита вышли, оставляя нас вдвоем.

Минут пять мы оба молчали, пока я все-таки не поднялся и не вывел за собой застывшую от страха Минако. Прохлада вечера неприятно резанула лицо, но я не обратил на это существенного внимания. Я молча довел ее до дома, кляня себя за идиотскую идею сходить в «Адалан».

- Минако, - я у самого подъезда решил объясниться, все-таки найдя в себе мужество сделать это. – Никуда не выходи одна, хорошо? Завтра утром я за тобой зайду.

Девушка только кивнула, не поднимая на меня глаз.

- Эй, ты чего? Испугалась? – я обнял ее за талию. – Ничего, прорвемся, все нормально будет, - самые дурацкие слова, которые я мог придумать. – Ты что, еще не поняла, что приключения так и крутятся около меня?

Она что-то ответила, уткнувшись мне в грудь.

- Давай я тебя до двери провожу, - и мы зашли в подъезд.

***

Тони стоял на углу дома и ничего не понимал: Ятен и Минако вышли откуда-то, а потом встали в обнимочку у подъезда. Что это вообще значит?

Он шел поговорить с девушкой, наконец, откровенно решить, что между ними происходит, а вместо ответов заработал еще кучу вопросов. Наверное, сознание несколько притупилось и отказывалось ставить все на свои места. В полном недоумении Тони повернул обратно, еще даже не понимаю, почему в груди стало тревожно и как-то пусто.

POV Минако

Это все мне снится, или я просто пересмотрела бабушкиных сериалов. Сказать, что мне было страшно – ничего не сказать. Мне было жутко. Я даже не могла предположить, чем обернется простая прогулка. Я ожидала чего-то плохого? И это плохое сбылось. Я нервно выглянула в окно, но ничего не было видно. Во что я впуталась?

Я попробовала дозвониться до Тони, но его телефон упрямо молчал, заставляя нервничать еще сильнее. Вдруг эти гады уже добрались до него?

Я быстро набрала номер Ятена.

- Что-то случилось? – напряженно спросил он.

- Я пыталась позвонить Тони, но он не отвечает. Ты нормально добрался до дома?

- Тони, скорее всего, опять завалился спать. Я уже дома.

- Хорошо. Я никак не могу успокоиться.

- Не паникуй.

- Что ты решил? Поедешь? – я с замиранием сердца ждала ответа.

- Я не знаю. Орел – статья особая, с ним боятся вести дела. Но мне совсем не нравится, что ему нужен именно я. Да и просьба странная.

- А мне не нравятся его головорезы.

- Все, не дергайся. Думаешь, у меня за спиной никого нет? Если я увижу реальную опасность, то, поверь, у меня есть, на кого опереться. А ты ничего не бойся, мы с Ледуком глаз с тебя не сведем.

- Но я ведь не только за себя боюсь…

- Все будет хорошо, - он вздохнул. – Ложись спокойно спать.

Да какое тут спокойно? Я с ними совсем сон потеряю. И что же все-таки с Тони?..

1. Грязь (часть 1)
Минако лежала на кровати, вглядываясь в ночную тьму, совершенно не имея сил заставить себя заснуть. Тревога душным облаком нависла над потолком ее детской комнаты, дышала ей на лоб, оставляя нервную испарину, давила на грудь. Девушка давно не чувствовала себя такой беззащитной, хрупкой, чужой самой себе. Что же изменилось? Что перевернулось? Что разрушило ее отлаженный, уютный мир, тихий и спокойный, полный мечтаний? Родной Тони или непонятный Ятен? Или она сама виновата в том, что не может заснуть?

Девушка повернулась на другой бок, убирая прилипшие ко лбу волосы.

Тони. Такой хороший и родной, такой понятный. Настрадавшийся мальчик, отчаянно нуждавшийся в том, чтобы кто-то был рядом и на деле доказывал, что он не одинок, любим и нужен. Минако было так легко держать его за руку, она была готова отдать ему всю свою добросердечность, на которую была способна. Он бы никогда не предал, никогда не сделал больно.

С другой стороны стоял Ятен, которого Мина знала значительно меньше, но готова была верить без оглядки. Иногда она не понимала его, этого странного Коу, но парень немыслимо тянул девушку к себе то ли вечной загадкой своего характера, то ли какой-то скрытой мужественностью. А может, это просто эхо прежних мечтаний о принце? Теперь Минако было почти смешно, когда она вспоминала все те глупости, роившиеся в ее голове. Но это был смех горький. Грезы – это бездействие. Она столько лет жила неподвижно! А оказывается, она нужна кому-то и такая, неидеальная, молчаливая и закрытая. Странно так вот падать на реальную землю.

Она нужна Тони, и она это знает. Хватит цепляться за мечтания. Сейчас, лежа в этой темноте, девушка почти верила своему решению. Но выдержит ли эта уверенность до утра?

***

- Тони, ты будешь чай? – мать просунулась в комнату сына, тревожась за его самочувствие.

После ссоры с отцом сын стал раздражительнее и молчаливее, женщина думала, что встреча с Минако хоть немного ободрит его, но мальчик вернулся еще мрачнее, чем прежде. Что случилось? Поссорились? Анджи боялась спросить.

- Нет, я спать, - глухо ответил Тони, даже не открыв глаз, а только поплотнее закутавшись в одеяло.

Женщина тяжело вздохнула и вышла.

Какое там спать? Ему бы дышать свободнее, а рука снова потянулась к сигарете, хотя он уже очень давно бросил, лет в пятнадцать. Уже тогда он отставал в комплекции сверстникам и ухудшать ситуацию не хотел. И вот опять измятая пачка, без раздумий купленная в магазине, в его руках. Черт, неужели это все из-за Айно?!

Ледук встал, распахнул форточку, откуда мгновенно пахнуло холодом и кольнуло по обнаженному торсу, и сосредоточенно закурил. Вспоминать о девушке было почти неприятно. То, что он увидел ее в обнимку с Ятеном, было и непонятно, и больно, и даже что-то вроде ревности осело в душе.

Парень раздосадовано фыркнул и бросил сигарету за окно, наблюдая, как ее маленький огонек тонет во мгле. И что он нашел в этой Айно? Да он даже не обращал на нее внимания, словно она была частью интерьера их класса. Всего лишь странная, молчаливая девушка. Перевернувшая его жизнь.

Сколько у него таких было? Сегодня блондинка, завтра – брюнетка. У одной глаза карие, у другой – зеленые, у третьей – голубые. Высокие и миниатюрные. Смуглые и светлокожие. А ведь когда он говорил, что кроме нее у него никого нет, не врал. И что же все-таки между ней и Ятеном? Хотелось взять и позвонить Минако, спросить напрямую, забыв про гордость и неуверенность, но не хватало сил. Нет, пока он не поговорит с Ятеном, ничего не решиться.

Парень так и не набрал заветный номер…

***

POV Ятена

Уже стояла глубокая ночь, когда я смог зайти на сайт и увидеть оповещение о новом сообщении. Я не поверил своим глазам: господин Rezki попал на крючок! Я, недолго думая, стал договариваться о встрече.

- Эй, Ятен, это что такое? – за моей спиной возник Тайки, недовольно уперевший руки в бока, как сварливая бабушка.

- Тихо ты! – шикнул я на него и кивнул на табуретку по соседству.

Старший братец сел.

- Всего лишь спасаю машину Тони. Этот урод, - я ткнул на никнейм Rezki, - хочет ее продать.

-По-моему, вам надо доложить это полиции, - задумчиво заметил Тай.

- О чем? – встрял появившийся из ниоткуда Сейя; такое ощущение, что я объявил пижамную вечеринку: всех прямо-таки тянуло в мою комнату!

Я терпеливо пересказал историю и второму брату.

- Но давайте пока забудем это, - я закрыл страницу. – У меня есть к вам дело.

Близнецы глядели на меня с одинаковым вниманием, хоть немного доказывавшим, что они все-таки близнецы.

- Один тип, стритрейсер, угрожает мне. И не только мне, - я поднятой ладонью остановил недовольную реплику Тайки. – Ему зачем-то нужно, чтобы я участвовал вместо него в гонках, а мой отрицательный ответ его не удовлетворил. Понятия не имею, что это он ко мне привязался?

- И что ты от нас хочешь? – спросил Сейя после некоторого молчания, в глазах которого загорелись недобрым огнем.

- Пока точно не знаю, - ответил я.

- А кому еще угрожает этот твой стритрейсер? – нахмурился еще сильнее Тайки.

- Айно, - я вздохнул; меньше всего хотелось впутывать девушку. – Боюсь, что он что-нибудь с ней сделает.

- Не думаю, он же не идиот, - возразил Тай. – Угрожать в открытую, чтобы на него потом все и свалили? Нет, Минако только средство расшатывания тебе нервов.

- И судя по твоей реакции, очень верное средство, - заметил Сейя.

Я как можно равнодушнее пожал плечами.

- Стоп. А где вас с Айно откопал этот твой..?

-Орел.

- Ну, Орел, - спросил Тайки.

- На улице, недалеко от «Адалана».

- Вы с Минако гуляете по клубам? – лукаво прищурился Сейя. – Насколько я знаю, она подружка Ледука.

- Это не твое дело, - осадил братца Тайки к моему бесконечному облегчению. - И как Мина отреагировала на все это?

- По-моему, она серьезно напугана, да и Тони, редкостный засранец, не отвечает на звонки.

- Как мило, - фыркнул Сейя, и мне захотелось дать ему затрещину, но за меня это сделал второй близнец.

- И что ты будешь делать? – невозмутимо спросил Тайки.

- Пока посмотрю, что будет дальше. Вполне возможно, это просто треп, - вот в этом я был не уверен.

- Ты говори нам, если что, - вдруг очень серьезно сказал Сейя, поднимаясь с моей кровати и исчезая в дверном проеме.

Тайки тоже встал с табуретки:

- И не делай глупостей с этой машиной, пусть разбираются в полиции, - он тоже подошел к двери. – А что между тобой и Минако? – вдруг живо спросил брат.

- Ничего, - я попытался сделать лицо как можно изумленнее, на что Тай лишь покачал головой и вышел.

«А я почем знаю?» - пронеслось в моей голове.

***

Когда я подошел к дому Айно перед школой, у подъезда уже топтался Тони. Странно, что он даже не удивился моему появлению и лишь хмуро пожал мне руку, вторую запуская и в без того всклокоченные волосы. Я быстро пересказал ему историю у «Адалана», на что Ледук был в полном замешательстве, даже его угрюмость куда-то исчезла.

- Может, тебе не появляться рядом с нами? - всерьез спросил я, а Ледук лишь презрительно фыркнул.

- Вот еще! – в его руках появилась ополовиненная пачка сигарет.

Но не успел я хоть как-то на это отреагировать, как на шее у Тони повисла Айно:

- Ты чего не отвечал?! Я полночи не спала! – Ледук растерянно посмотрел на девушку.

-Извини…

- А что это у тебя? – Мина удивленно ткнула пальчиком на пачку, вытащила ее из рук парня и швырнула в ближайший куст.

Если бы я такое сделал, Тони бы живьем содрал с меня шкуру, но к моему изумлению, он только поморщился.

- Ты как? – вдруг взволнованно спросила у меня Айно, когда мы втроем двинулись к школе.

- Нормально, - буркнул я, чувствуя себя третьим лишним в этой компании.

Подумав, что без Тони такого ощущения нет и в помине, только скрипнул зубами. Совсем мне это не нравится. Почти всю дорогу мы шли молча, каждый в своих мыслях, я как бы невзначай глянул, не держаться ли эти двое за руки, успокоился. Не держатся. Просто Тони несет сумку Минако и, видимо, не впервые. Да что это сегодня со мной?!

Когда мы пришли в школу, в классе творилось что-то не то: все ребята разбились стайками и жарко переругивались, но когда заметили нас, то притихли и с принужденным равнодушием разбрелись по своим местам. Я перехватил озадаченные взгляды Мины и Тони, которые в некотором замешательстве сели за свои парты. Целый день я ловил любопытные взоры одноклассников и других школьников, начиная уже злиться от такого избытка внимания. Но дурное предчувствие не давало мне взять и спросить кого-то открыто: в чем же мой секрет популярности? Мина и Ледук тоже не могли ничего разобрать.

- Эй, Коу! – вдруг к моей парте подплыла Азалия с совершенно гаденьким выражением лица. – А ты, оказывается, ничего!

Я непонимающе сдвинул брови. Ухмыльнувшись, Азалия кинула передо мной какие-то темные фотографии. Присмотревшись, я почувствовал, как кровь отливает от лица. В полутьме были изображены мы с Айно, сплетенные в какой-то жаркой позе. Подделка была выполнена так, что и я, и девушка были обнажены. Это еще что за бред? Откуда?

Я ощутил, как чьи-то пальцы стиснули мне плечо, и не надо быть гением, чтобы понять, чьи.

- Айно, звезда наша, не хочешь со мной прогуляться? – нагло фыркнул рядом стоящий Грэйс, высокий парень с длинными темными волосами, и несколько ребят поддержали его гоготанием.

Я медленно поднялся со своего места, и, видимо, мое выражение лица как минимум не понравилось наглецу.

- Поздравляю, Айно, ты первая, кто наставил Ледуку рога! – мерзко рассмеялась Зали.

Не говоря ни слова, еле сдерживаясь, чтобы не набить этим уродам пошлые морды, я собрал вещи, взял сумку Мины и, схватив полубесчувственную девушку за руку, вывел ее из класса.

1. Грязь (часть 2)
POV Ятена

Я завел девушку во двор недалеко от школы, даже боясь к ней обернуться. Она униженно всхлипывала, покорно плетясь за мной, сцепив свою дрожащую ладошку с моей. Если я чувствовал себя оплеванным, то каково ей, молоденькой девушке? Мы сели на какую-то скамейку, и Минако, подтянув к груди коленки, в голос разрыдалась так горько и пристыжено, что мне захотелось вернуться и надрать им задницы за каждую ее слезинку.

- Минако, пожалуйста, не плачь, - я беспомощно обнял ее за плечи. – Не плачь, иначе я вернусь к ним, и тогда…

- Не надо, - простонала девушка, роняя на колени голову. – Как, как я теперь буду смотреть им в глаза? Как я выйду на улицу?

Я не находил слов, просто не знал, что сказать, впервые чувствуя себя настолько беспомощным.

- Это им должно быть стыдно, - слабо ответил я, зная, что этих слов недостаточно, недостаточно никаких слов вселенной, чтобы заглушить ее боль. – Мерзавец, какой же он мерзавец! – я в отчаянии ударил кулаком по скамье.

Орел. Ясное дело, что это его заслуга. Что же ждать от него дальше, если он так жестоко поступает уже сейчас? Зачем ему понадобился именно я, и страдает за это Минако? Урод…

- Мина, умоляю, не плачь, - я принялся стирать слезы с ее щек, пытаясь поймать затуманенный взгляд. – Я сегодня же пойду к Орлу и на все соглашусь, только успокойся.

- Нет, нет! – она яростно замотала головой, хватая меня за ладони и прижимая их к своим щекам; ее глаза заблестели страхом. – Не вздумай к нему приходить! Он – чудовище!

- Хорошо, не буду, - я примирительно сжал ее ледяные пальцы. – Сейчас тебе нужно домой, я отведу.

Я довел ее до квартиры и, подумав, напросился в гости (пусть это было и бесцеремонно). Бабушка Минако, которая ужасно напугалась при виде заплаканной внучки, тут же принялась суетиться. Но Айно ничего не хотелось, она прошла в свою комнату и апатично легла на плед со смешным детским рисунком. Я сел рядом и просто молчал, пока на улице не начало темнеть. Домой я шел в полном одиночестве, не страшась ничего: в голове все стояли пустые глаза Минако, которые были ужаснее любой расправы…

***

На следующий день в школу она не пришла. Зато пришел Тони, который даже не взглянул в мою сторону и равнодушно сел на свое место. Мне было противно такое его поведение, хоть и понятно. Но как он мог поверить в эту грязную ложь, подумать, что мы с Миной могли так поступить с ним? Я не слепой, Тони влюбился, но неужели он сам настолько ослеп, что не видит правды?

- Тони, - я чудом поймал его на перемене и оттащил к окну, подальше от любопытной толпы; Ледук нетерпеливо и брезгливо выдернул свой локоть из моих пальцев:

- Чего тебе?

Я нахмурился:

- Перестань так со мной разговаривать. Я тебе ничего не сделал.

- Да что ты? – его голос источал сарказм. – Хочешь сказать, что не спал с Минако? – он пошло улыбнулся, но в этой гримасе легко угадывалась боль и отчаяние.

- Именно это я и хочу сказать, идиот! – я умерил голос, потому что на нас начали оглядываться. – А Минако… она раздавлена. Знаешь, как она плакала? А ты со своей гребаной гордостью носишься, как с писаной торбой!

Его глаза зло сверкнули:

- Вы заврались. И знаешь… пошли-ка вы оба куда подальше, - он, не оглядываясь, побежал по коридору, а я беспомощно и раздраженно смотрел ему вслед.

Упрямый дурак! И сам страдает, и нас с Миной изводит. Но у меня не было времени на глупые споры. Если ему так нравится, то может и дальше строить из себя оскорбленную деву. Вот так стала рушиться наша дружба. Вот так просто…

POV Минако

Зачем-то приходила Адора, мама вышла на больничный и часами сидела у моей постели. Она постоянно трогала мою голову, заставляла пить какие-то таблетки, но мне ничто не помогало. Человек еще не придумал лекарств от душевной боли. Мне было страшно, противно, стыдно, я не хотела вставать с постели и выходить на улицу, дышала и ела только потому, что так надо, а не потому, что мне этого хотелось. Каждый день после школы ко мне приходил Ятен, просто сидел рядом и держал за руку, иногда читал мне учебники. Сначала я спрашивала о Тони, но он избегал этой темы, и я перестала упоминать Ледука.

Он поверил, поняла я, поверил этим гнусным фотографиям и отвернулся от меня. Я никому не жаловалась, но внутри меня как будто росла дыра. Я не нужна ему, совсем не нужна…

***

Наступило воскресение. Коу пришел с утра.

- Так, Минако, больше нельзя это терпеть, - решительно сказал он, поднимая меня на руки. – Сейчас ты пойдешь в ванную, приведешь себя в порядок, оденешься, и мы пойдем гулять, - он решительно направился в сторону ванной комнаты.

- Я не хочу, - я слабо ворохнулась в его руках, но он и бровью не повел.

- Я обещал моим родителям, что ты придешь на обед. Не хочешь же ты сказать, что мне придется позвонить им и известить, что мисс Айно не пожелала расстаться со своей голубой пижамой? – он улыбнулся, но тут же стал серьезным. – Нельзя так с собой, Мина, ты ни в чем не виновата.

- Но другие об этом не знают, - я горько вздохнула. – И Тони…

- Он небезразличен к тебе, поэтому ведет себя так, - Коу поставил меня на пол. – Но тем, что лежишь в постели, не докажешь правды.

- Я не хочу ничего доказывать. Он уже выбрал для себя ложь, и если ему легче думать, что я – подстилка, а ты – подонок, то это его право, - высокомерно, но все-таки горько бросила я.

Я юркнула в ванную, умылась, почистила зубы, расчесалась, впервые оставив волосы незаплетенными. Я смотрела на красную ленту и понимала, что ее время ушло, наверное, вместе с моим детством. Сегодня я закрывала какую-то важную страничку своей жизни. Нужно быть мужественной.

Пока Ятен пил чай с бабушкой и мамой, я переоделась в любимые джинсы и свитер.

- Ну что, я готова, - я вошла на кухню.

- Нет, Минако, так дело не пойдет, - Ятен поставил кружку на стол и потащил меня в мою комнату. – Ты идешь в гости на обед, а не в студенческую столовку. Где там твои наряды?

Я недоуменно показала на шкаф, даже не удивляясь бесцеремонности парня. Он с видом критика осмотрел мой нехитрый гардероб из других джинсов и других свитеров и извлек из недр вязаную кофточку и, к моему изумлению, черную юбку-карандаш, о которой я давно позабыла.

- Туфли есть? – он протянул мне одежду.

- Выпускные. Только я в них не смогу долго ходить, - я скривила рожицу, принимая юбку и кофту.

- А зачем же купила? – типичная мужская логика.

- Красивые, - типичная женская логика. – Но у меня есть балетки.

- С такими юбками балетки не носят, - изрек он. – Будешь учиться ходить в туфлях.

Я достала выпускные туфли на шпильках.

- Другое дело, - оценил Коу, выходя из комнаты. – Я подожду тебя в гостиной.

Я покорно переоделась, накинула жакет и вышла.

- По-моему, очень хорошо, - Коу улыбнулся, и я зарделась. – Ну что, пошли?

Мама и бабушка, кажется, были счастливы нас сбагрить, лишь бы я не лежала кулем и не глядела в потолок. Может, они и правы. Но для себя я решила, что в школу больше не вернусь, только на экзамены, а платье выпускное вообще зря куплено. Это я и сказала Ятену, на что он возмутился, как только мог, и даже пообещал поколотить, если в понедельник не приду в класс.

- Усажу рядом с собой и прикую к стулу, - пригрозил он, пытаясь хоть как-то растормошить меня.

А я шла по весенним улицам и не чувствовала тепла, не ловила весенние запахи. Мне казалось, что грязь тех фотографий отпечаталась на мне, и все видят ее. Наверное, я бы совсем раскисла, если бы не крепкая ладонь, сжимающая мои холодные пальцы.

- А что же с той машиной? – вдруг спросила я, поворачиваясь к другу лицом.

- Какой машиной?

- Ну… машиной Тони, - мне стало неловко при упоминании о нем.

- Не знаю, - с деланным равнодушием ответил Ятен. – По-моему, Ледук по этому поводу разбирается вместе с отцом, мне не известно.

- Вы… не общаетесь? – странно, что мне не приходила эта мысль раньше.

- Нет, - его лицо стало жестким. – Ты правильно сказала, он сделал для себя выбор. И этот выбор не в нашу пользу.

Я замолчала. Мне не хотелось больше об этом говорить.

- Но знаешь, это не повод убиваться и посыпать голову пеплом, - неизвестно, кого он утешал, меня или себя, ведь Тони действительно был ему настоящим другом. – Мне жаль, что все так вышло. Но он больше мне не верит. И на этом – точка.

Я снова ничего не сказала.

- Отсюда будет далеко, давай на автобусе? – предложил Коу, и в груди у меня защемило: это уже было. Со мной и с Тони.

На этот раз салон был наполовину пуст, и мы без приключений добрались до остановки, от которой легко было попасть к дому Коу. Он жил в довольно обеспеченном районе, я с интересом вертела головой, начиная робеть.

- А будет вся семья?

- Вся, - молодой человек, кажется, и сам нервничал.

Лично я боялась его отца, этого сурового большого человека с бородой и прямым взглядом.

- А они точно не против?

- Нет, конечно. Особенный энтузиазм проявила мама, - неожиданно Ятен тепло улыбнулся. - Я не вожу девушек к себе домой. Ну а Сейя с Тайки тоже «за». Они мне сразу поверили. Насчет нас с тобой.

- А твой отец? – я даже задержала дыхание от напряжения.

- Он не тот человек, который будет высказываться по этому поводу, но и он не противился. Уверен, в душе ему тоже очень любопытно.

А вот я в этом уверена не была. Коу-старший совсем не похож на мужчину, который может проявлять любопытство к человеку, не касающемуся его самого.

- К тому же, я буду рядом. Да и какой смысл ему плохо с тобой обращаться?

Мы поднялись к его квартире, и Ятен позвонил в дверь. Через полминуты нам открыл Тайки:

- Привет, Мина, - он серьезно мне улыбнулся, протягивая ладонь; я неловко тряхнула ее.

- О, Минако, привет! – в прихожей оказался ослепительно улыбающийся Сейя, причем улыбался он так, словно мы с ним друзья с младенчества.

- Привет, - поздоровалась я со всеми разом.

- Дурак ты, Ятен, - осуждающе сказал Сейя и ловко помог мне снять пиджак, на что Ятен состроил постное лицо, и мы с Тайки одновременно прыснули.

- Здравствуйте, - в коридор зашла невысокая темноволосая женщина с изумительными глазами младшего сына; ее изящное цвета кофе с молоком платье подчеркивало хрупкую стройную фигуру. – Мальчики, дайте и мне познакомиться с нашей гостьей.

Братья расступились, и я смущенно подала ей руку.

- Здравствуйте.

- Здравствуй, Минако, - ее теплые пальцы мягко сжали мою ладонь. – Ятен очень много о тебе рассказывал, но я хочу узнать тебя и с твоих собственных слов. Зови меня Алисией.

Я поймала серьезно-ободряющий взгляд Ятена и улыбнулась.

- Ну, здравствуйте, - неожиданно в прихожую зашел Фрэнк Коу.

@темы: Мои фанфики

20:42 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (4)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
1. Выходные не для слабонервных: Адора берется за свое
POV Минако

Наконец-то выходные! Никакой школы, никаких уроков, никакой рожи Азалии. В окне – солнце, впереди – два дня безделья. Жаль, что к Ятену на выходных не пускают, ну да это, наверное, к лучшему. Нужно хоть немного отдохнуть и разобраться в себе, а то моя жизнь в последнее время набрала такой темп, что голова начинает кружиться. Объявив себе день «Ничегонеделания», я бодро встала с постели, почистила зубы, плотно позавтракала (живу с девизом «Умрем толстыми, но счастливыми!»), оделась и спозаранку вышла на улицу.

Все с самого утра приносило мне удовольствие. Было дико приятно прогуляться по парку с рожком шоколадного мороженого, которого я уже давно не ела. Даже просто поглазеть на витрины бутиков и то неплохо, хотя в кармане денег хватит только на упаковку жевательной резинки. Жаль только, что не с кем разделить это прекрасное утро. Телефона Тони у меня нет (у него моего, конечно, тоже). И только я подумала об этом, раздалась знакомая мелодия. Адора!

- Ты куда пропала с утра пораньше? – я услышала голос моей неунывающей подруги.

- Ой, а откуда ты знаешь?

- Была у тебя дома, так бабушка твоя только руками развела - теперь, говорит, нашу Минако просто так и не застанешь. А я так хотела протащить тебя по магазинчикам… - хитро закончила она.

Что? Шопинг?! Ну, нет…

- А может… не надо? – жалобно спросила я, хотя прекрасно знала, что спорить бесполезно.

- Так, Айно, - строго сказала Адора, - никаких «не надо». Очень даже надо! У тебя выпускной через две недели, а ты еще и платья не купила.

- Вообще-то, через месяц.

- Да какая разница?! – искренне возмутилась моя подруга. – Ты девушка или кто? Даже слушать ничего не хочу, не раздражай ребенка.

- Да у меня и денег-то нет… - это было последней попыткой отвязаться.

- Я взяла у твоей бабушки, если что, еще и своих добавлю. Чтобы через двадцать минут стояла у «Аполлона», ясно? Время пошло, - и она отключилась, ничего не желая больше слушать.

«Аполлон» - огромный торговый центр, где можно найти абсолютно все: от выпускного платья до синхрофазотрона (ну, может быть, я слегка преувеличиваю). Да не в том вся суть. Я терпеть не могу эти бесконечные примерки, которые утомляют больше работы на рудниках.

До «Аполлона» я добралась быстро, даже уложилась в милостиво предоставленное мне время (еще бы опоздала – с меня бы шкуру живьем сняли). Адора, как всегда улыбающаяся и бодрая, сразу схватила меня за руку и потащила в бескрайний мир бутиков и магазинчиков… Уже в первом она выбрала целую кучу разноцветных платьев и затолкала меня в примерочную. Пока я одевалась, она стояла за занавеской и болтала, практически не переставая (и в этом вся Адора):

- Кстати, Мин, - как бы между делом вставила моя подруга, - а что это за мальчик у тебя появился?

Я чуть в платье не запуталась. Господи, ну бабушка дает!

- Это не мальчик, - буркнула я, стремительно краснея. - Он мне просто друг.

- Он симпатичный?

- Адора!!! - я открыла занавесь и продемонстрировала ей желтое платье до пола, сплошь покрытое пайетками.

- Снимай, - махнула она рукой и задернула шторку.

- И вообще, - продолжила возмущаться я, - ты больше мою бабушку слушай.

- А я все-таки хочу знать, кто он такой.

- Просто одноклассник.

- И давно вы… мм… дружите?

- Нет, - я покрутилась перед ней уже в алом платье, но его постигла та же незавидная оценка. – Совсем недавно начали общаться. С клуба…

- Ты была в клубе?!

- Такое ощущение, будто я сказала, что на Венеру летала, - рассмеялась я.

- Ну, и как тебе?

- Можно иногда сходить для разнообразия. Но не часто. А то голова лопнет.

Отвергнув фиолетовое, синее и еще одно красное платье, мы перешли в другой магазин.

- Этот твой Тони – тусовщик? – все пытала меня вопросами Адора.

Ага, она уже и имя его разведала!

- Тусовщик? – я призадумалась. Можно ли назвать Тони тусовщиком? Те, кто не знаком с ним так, как я, конечно, скажут, что да. А на самом деле? – Ну-у… Он любит поразвлекаться в клубе, вообще быть в центре событий, но… нет, он не тусовщик.

- А чем он вообще по жизни занимается? – Адора отвесила мне очередную партию нарядов, и я послушно поплелась переодеваться.

- Ну-у… - Господи, что за пыточные у нее сегодня вопросы? Особенно если учесть, что ответить что-то конкретное я пока не могу. Нет, я все-таки мало его знаю! – Даже не знаю… глупо, да? Но ничем плохим, это точно.

- Хм, - фыркнула Дора. – Ты поосторожнее там. Мало ли что.

- Не сгущай краски, я ж его давно знаю. Вряд ли он педофил, вор или еще что в этом роде.

- Ну тогда скажи мне три вещи, которые ты о нем знаешь совершенно точно, - я не узнала ее серьезного голоса.

- Во-первых, его зовут Тони Ледук, во-вторых, он учится…

- Минако, я серьезно, - я вышла к ней, показывая платье, и действительно увидела, что подруга совсем не шутит.

- Хорошо, - почти раздражаясь, ответила я, - у него проблемы с отцом. Тот когда-то бросил их с матерью, а теперь объявился. Тони его ненавидит, но терпит ради мамы.

- Еще что?

- Ну… он в каком-то плане… бабник, - что-то я какие-то факты предоставляю незавидные, так уж явно не поднимешь репутацию, - но это так, от нечего делать, - быстро закончила я, глядя на нахмуренную Дору.

Вот тупица! Надо было что-то получше сказать.

- Он очень заботливый, понимаешь? Не манерный, а именно заботливый, - я была готова сказать, что угодно, лишь бы она поменяла свое мнение (хорошо, что я говорила правду). – Он очень любит свою мать, Ятен, его лучший друг, тоже может всегда на него положиться. И меня он ни разу не обижал, хоть бы слово сказал грубое! Ну, хочешь, я тебя с ним познакомлю?

- Познакомишь, куда денешься, - усмехнулась Адора, заметно теплея. – Так уж и отдам я тебя какому-нибудь маньяку.

- Дора, - я возвела глаза к потолку, - мы друзья.

- Иди переодевайся, «друзья», - передразнила она меня.

- И вообще, мне другой парень… нравится, - краснея, сказала я; хорошо, хоть нас занавеска отделяет.

- Та-а-ак… - этот вечный хитрющий тон. – Это уже интереснее. И кто он?

О Боже, опять!

- Я тебе уже говорила о нем. Лучший друг Тони, Ятен.

- Вот это страсти! - восхитилась неугомонная подруга. – Ну вот, а ты тихоней прикидывалась. А тут… гуляет с одним, влюблена в другого… Как он выглядит?

Тут последовали длительные расспросы о жизни Ятена (я и сама знаю с гулькин нос), но и Тони не был забыт. Я краснела, бледнела, прятала глаза, а эта садистка продолжала опрос. Я вяло переодевалась, даже не разглядывая себя в зеркале, выползала на показ и уползала обратно, пока меня не разбудил восхищенный возглас Адоры:

- Все, Минако… вот это красота!

Я обернулась к зеркалу: на мне было светло-зеленое (прямо как глаза у Ятена) коктейльное платье выше колена, без рукавов и бретелек, удивительно простое, но очень милое. Оказывается, у меня очень неплохая фигура, и зачем я постоянно напяливаю джинсы?.. Мы подобрали к нему простые замшевые черные туфли на шпильке без всяких прибамбасов и черный клатч.

- Ты будешь самой красивой, - заверила меня Адора,- и не потому, что придешь намалеванная и расфуфыренная, а как раз наоборот!

Мы уже почти выбрались из торгового центра, как Адора увидела ювелирный отдел и затащила меня внутрь. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы это длилось недолго, иначе я умру!

- Эй, Мин, гляди, - она ткнула пальцем на витрину, и я апатично посмотрела.

На бархатной красной подушечке лежала серебряная цепочка с кулончиком-бабочкой и такими же сережками-гвоздиками. Гарнитур выглядел очень красиво, это надо признать.

- Минако, это твое, ты разве не видишь? – восхищенно прошептала Дора и громче сказала продавщице: - Мы это берем.

- Стой, у меня же нет на это денег! – ужаснулась я.

Всем известно, сколько стоят такие драгоценности.

- Тогда это будет моим подарком на твой выпускной.

- Ой, Дорочка, спасибо! – я обняла ее крепко-крепко. – Ты такая волшебница!

- Ага, - рассмеялась подруга. – И только попробуй прийти ко мне на свадьбу с дурацким сервизом.

- Ни за что.

Наконец, мы выбрались из «Аполлона» и зашли в ближайшее кафе. Стрелка часов уже давно перевалила за «три», а я только завтракала. Если бы можно было бы заказать жареного слона, я б заказала, не задумываясь. Но, увы, пришлось ограничиваться куриной грудкой с рисом и кукурузой, овощным салатиком и чашкой чая с жасмином.

- И в тебя это влезет? – Адора округлила свои зеленые глаза.

- Еще место останется. Закажу-ка еще пироженку!

Сославшись на диету и многострадальное здоровье, подруга попросила только салат и зеленый чай, и я искренне ее пожалела. Лично я могла лопать сколько угодно и при этом не думать о жире.

- Может, еще куда сходим? – предложила Адора, когда мы пошли по направлению к моему дому.

- Я так устала сегодня… - действительно, это был очень насыщенный день.

- Ну, не обязательно сегодня, мы еще не обновили твой гардероб. Платье на выпуск – не в счет. А я всерьез решила тобой заняться.

- Это страшно.

- Да ну тебя! – Дора звонко рассмеялась. – Вот сделаем из тебя модницу, и будешь своих Тони да Ятенов охмурять.

Я смутилась. Вот зачем люди так делают? Им доверишь самое сокровенное, а они подкалывают.

- Я обязательно должна с ними встретиться, - щебетала Адора, не замечая моего состояния. - Уж не знаю, что там за Ятен, но вот Тони мне так расписали, что покуда лично не увижу это чудо, не успокоюсь, - она уже, видно, забыла, что относилась к Ледуку подозрительно.

- Встретитесь, встретитесь, - вздохнула я, останавливаясь у подъезда; не успела я договорить, как из дома на меня вылетел Тони:

- Ой, Минако, - улыбнулся он. – А мне вот только сказали, что ты с утра ушла.

- Привет, - на самом деле, я не рассчитывала, что Тони и Адора так скоро встретятся, но что поделать? Придется знакомить. – Тони, познакомься, это моя подруга Адора.

- Очень приятно, - Ледук легко пожал руку девушки, обезоруживающе улыбаясь, так, что и айсберг бы лужицей растекся.

- Взаимно, - улыбнулась Дора в ответ.

Фух, ну, слава Богу.

- Я тут хотел тебя украсть… но раз уж ты занята…

- Я уже возвращаюсь домой, - сказала Адора.

- А может, лучше с нами? – предложил Ледук.

- Нет, спасибо, дела.

- А ты со мной пойдешь? – Тони посмотрел на меня.

- Ну… да. Только домой заскочим.

Мы попрощались с Адорой, Тони подхватил мои сумки, а когда шли с ним к квартире, на мой телефон пришла смс: «А со мной не пошла бы:)» Угадайте, от кого?

1. Выходные не для слабонервных: революция начинается!
POV Минако

Я думала, что мы просто быстренько забежим ко мне, я скину сумки в комнату, и мы с Тони пойдем дальше. Но присев на тумбочку в коридоре, я просто не смогла подняться с места.

- Ты чего расселась? – возмутился Ледук, ставя мои пакеты на пол.

- Тони, я не могу, - простонала я, вытягивая вперед зудящие от усталости ноги. – Адора протащила меня, наверное, по целой сотне магазинов.

- Что-то искали?

- Выпускное платье, – Тони тут же бесцеремонно полез в сумку, но я выхватила пакет: - Эй, это, вообще-то, секрет!

- Ну так мы идем? – как ни в чем не бывало хмыкнул Ледук.

Я вздохнула и встала с тумбочки, кряхтя, как семидесятилетняя бабушка. В конце концов, я сама согласилась.

- Может, лучше на автобусе? – с сомнением спросил Ледук, глядя на мои страдания.

- Ага, сейчас, - саркастично ответила я. – Чтобы ты потом снова жаловался на потных мужиков, которые всю дорогу давили тебе ноги?

- Справедливо.

Мы вышли на улицу. Солнце, которое с утра одним своим видом подняло мне настроение, сейчас дико раздражало. Вот зачем, зачем я согласилась идти с ним? Кстати, куда?..

-Мы куда хоть идем? – поинтересовалась я.

- Ну, туда, куда я хотел тебя отвести, мы не пойдем. Иначе ты скончаешься на моих руках и отнюдь не от восторга, - он улыбнулся так, что на него просто невозможно было обидеться. – Так что просто сходим к моему отцу, - кисло закончил он.

- Ого, это зачем же? – что ни день, то стрессы.

- Кое-какие документы на Ягуар забрать, могут пригодиться, - безрадостно проговорил Тони. – Его вроде не должно оказаться дома, но мало-мальски зная папашу…

Лично я ожидала сюрпризов, к которым уже успела привыкнуть. К тому же, Тони Ледук – тот еще авантюрист.

- Так, давай все-таки на автобусе, отсюда далеко получится, - сказал парень, и мы сели на ближайшей остановке.

Нас, конечно, помяли, но ехали мы и вправду долго. И оказались в элитном районе Токио, состоящем из дорогих домов, магазинов и машин. Можно было и предположить, что мистер Ледук – человек небедный, раз может позволить себе подарить сыну Ягуар, но такого все равно не ожидала.

Тони открыл дверь в подъезд с помощью электронного ключа, мы поднялись на семнадцатый этаж (лифт многоэтажки был раза в два больше моей комнаты) и оказались напротив огромной железной двери с резной ручкой. Если я таращилась на все это великолепие с нескрываемым восторгом, то Ледук вел себя более чем равнодушно, даже брезгливо. Он открыл дверь, пропустил меня внутрь и, даже не снимая ботинок (чего я за ним никогда не замечала), прошел в комнаты. Я осталась в коридоре разглядывать, несомненно, хрустальную люстру и пушистую ковровую дорожку.

- Пошли со мной, - Тони вернулся, взял меня за руку и повел по громадным комнатам, даже не слушая, что я не сняла балетки. - Кажется, папаша все-таки оказал милость и решил не показываться мне на глаза.

Ледук показал мне бильярдную, ванную, больше похожую на минибассейн, балкон с шезлонгами, множество других комнат и, наконец, свою.

- Представляешь, - усмехнулся Ледук, - папочка хотел забрать меня к себе, даже комнату в своем замке отвел, но я его, конечно, послал.

Эта комната, отделанная дорогим деревом, покрытая пушистыми коврами и выходящая окнами на красивую часть Токио, не ставилась ни в какое сравнение с той комнатой, в квартире матери. Здесь можно было найти все: огромный домашний кинотеатр, небольшую барную стойку, мягкий диван и пуфики, музыкальный центр и целые стеллажи с новенькими CD и MP-3 дисками на любой вкус. Но я понимала, почему Тони от нее отказался.

- Ну что, пошли? – Тони помахал мне папкой, видимо, с теми самыми документами; когда же он успел их добыть?

Я кивнула, и мы вышли. Вдруг наше внимание привлек какой-то звук, напоминающий смех. Мы удивленно замерли: разве в доме есть кто-то еще? И тут из дальней по коридору комнаты выбежала хохочущая девица, завернутая в белую простыню; ее длинные красные волосы растрепались.

- Эй, заинька, ты куда? - раздался игривый мужской голос из той самой комнаты.

Но тут девица увидела нас с Тони, застывших изваяниями в коридоре, и смех замер на ее губах.

- Пупсик, к тебе гости, - она поплотнее затянула простынь на высокой груди и юркнула в комнату.

- Прости, Мина, что привел тебя сюда, - почти прошептал белый Тони, тащивший меня на выход.

Я пристыжено молчала: не часто увидишь такую мерзкую сцену. Почти у самой двери нас нагнал мистер Ледук в коричневом домашнем халате, наспех накинутом на полное крепкое тело:

- Сын, стой! – его голос дрожал, но был довольно уверенным. Это был полный мужчина с залысиной и небольшими глазками. "Никакого сходства с Тони!" - машинально подумала я.

Тони резко остановился и почти до боли сжал мою руку. Никогда я не видела такого злого выражения лица, делавшего худенького подростка настоящим зверенышем.

- Мог бы и предупредить, что приведешь подстилку в день моего прихода, - выплюнул Тони, разворачиваясь, чтобы уйти.

- Не смей так со мной разговаривать, - рявкнул побагровевший мистер Ледук. - Молоко на губах не обсохло…

- Не тебе меня учить, - не менее свирепо ответил парень.

Я не знала, что мне делать, куда сунуться.

«Нужно увести Тони», - пронеслось в голове, и я потянула одноклассника к выходу.

- Не надо, Тони, пойдем, - взмолилась я, но он даже не повернул ко мне головы, хоть руки и не отпустил.

- Видимо, Анджи совсем не научила тебя манерам, - прошипел мистер Ледук. – Так и знал, что мать из нее никудышная.

- Не смей трогать маму! - взревел Тони и неожиданно бросился на отца с кулаками, но мистер Ледук одним ударом в челюсть отбросил сына на пол.

- Перестаньте! – я не узнала собственного крика и тут же кинулась к Тони, из угла рта которого текла тонкая струйка крови.

Его белое лицо с затравленно-злыми глазами мелко дрожало. Я аккуратно стерла кровь ладонью, почти рыдая от ужаса.

- Уж лучше бы ты вообще сдох, - страшно рассмеялся Ледук, глядя на онемевшее от страха лицо отца.

Мистер Ледук уже нагнулся, чтобы помочь ему, но Тони шарахнулся с брезгливым видом от его руки:

- Ненавижу тебя, - рыкнул он, самостоятельно вставая и поднимая меня за плечи.

Тони кинул на пол ключи от квартиры отца и, не обращая внимания на валяющуюся папку с документами, вывел меня из квартиры. Мистер Ледук, с ужасом осознающий, что натворил, не сказал ни слова.

Тони все шел и шел в полном молчании, я почти бежала следом, не поспевая за его шагами. Я уже начала задыхаться, когда мы вышли на детскую площадку. Парень сел на качели и закрыл лицо руками, тяжело дыша. Мое сердце сжалось от жалости, а слезы снова подступили к горлу, в глазах защипало.

- Тони? – я тихонько потрясла его за плечо, но тот не отреагировал. – Может, мне уйти?

Наконец, Ледук поднял на меня затравленные серые глаза и яростно прошептал:

- Да, бегите все, кому я нужен?

- Что ты такое говоришь? – изумилась я. – Ты мне нужен. Ты нужен матери и Ятену.

Я села ему на колени, и он тут же заключил меня в объятия и уткнулся носом куда-то в шею. Я крепко-крепко прижала его к себе, целуя светло-русый ежик волос, пахнущий мятным шампунем. Прости, Ятен. Прости меня, пожалуйста.

POV Ятена

День тянулся годом. Впервые я проклинал выходные: что это за особенная больница, но именно по субботам и воскресениям сюда не пускают, ссылаясь на то, что пациентам необходим отдых. Да я только и существовал тем, что ко мне приходили семья и Айно с Тони. Но теперь Ледук – особенная статья. Он не звонил, и что-то холодное и липкое вкрадывалось в сердце. Я и сам боялся звонить ему и услышать, как он пошлет меня на все четыре стороны после разговора с моим дражайшим отцом.

Впервые что-то неприятное ворохнулось при мысли о Фрэнке. Если из-за него наша дружба с Тони порушится, я никогда не прощу ему этого. Никогда.

Я бездельно слонялся по коридору, ребро болело, но лежать в кровати в окружении собственных дум еще хуже. По крайней мере, в коридоре можно встретить словоохотливых старушек, желающих знать обо мне абсолютно все, и симпатичных молодых медсестричек, с интересом поглядывающих в мою сторону, почти как старушки. Компания, конечно, еще та, но уж лучше, чем ничего.

Весь день я не выпускал телефона из рук в надежде увидеть на дисплее имя приятеля, но тщетно. Звонили мать, Сейя (Фрэнк принципиально молчал) и Тайки. Уж от него звонка я особенно не ожидал – сколько себя помню, у нас с ним были натянутые отношения.

- Ятен, привет, - Тай закашлялся; он всегда кашлял, когда сильно нервничал.

- Привет, - несколько удивленно ответил я.

- Ятен, - вздох, - нам надо поговорить. Я понимаю, что тебе не особенно хочется, но… я хочу попросить прощения за то, что сам заварил эту кашу. И черт же меня дернул сказать про стритрейсинг! – в сердцах кинул он, теряя остатки спокойствия. – Если бы я не сказал, что ты ехал на гонки…

- Да не было никаких гонок, - устало вздохнул я, имея странное желание поделиться этим с братом. – В ту ночь я завязал с ними.

Долгое молчание.

- Как? – оторопел Тайки и снова закашлял.

- А так. Я начал об этом задумываться уже давно, только тогда решился. Минако меня отговорила, - я впервые назвал девушку по имени – она уже не была для меня чужой. – Знаешь, она просила поговорить с тобой и понять тебя.

- Я и не знал, что вы общаетесь, - недоуменно проговорил Тай. – И очень удивился, когда увидел ее у тебя в больнице. Но, по-моему, она на тебя положительно влияет. Нам нужно объясниться. Ты простишь меня за мою ошибку?

- Конечно, ты же у меня такой идиот! – усмехнулся я, чувствуя, как на душе теплеет.

- Да ну тебя, - буркнул умница-Тай и тут же посерьезнел: - Это из-за меня у тебя проблемы с отцом, я вряд ли смогу все исправить, но ты всегда можешь положиться на мою помощь, и плевать, что на это скажет папа.

Честно говоря, я был тронут его словами. С его стороны это было очень смело, особенно если учесть, чем для меня кончилась жажда свободы. Я стал подобием отщепенца в нашей семье, и такая вот поддержка не просто давала веру в себя и в то, что все еще наладится.

- Спасибо, Тай, - улыбнулся я, хотя знал, что брат меня не видит. – Не такой уж ты и придурок.

- Да и ты, оказывается, не дегенерат.

- Вот спасибо!

- Обращайся. Не падай духом, в среду с утра вернешься домой, легче станет.

- Ну, не знаю… Это как Фрэнк решит.

- Мать с ним вчера весь вечер ругалась, - вздохнул Тай. – Они даже в разных комнатах ночевали.

- Значит, не простил меня, - это плохо.

- Когда это наш отец быстро отходил? Но, знаешь, из-за тебя мы все готовы бунтовать.

- Спасибо вам еще раз. Для меня это очень важно, правда.

- Да что уж, - смутился мой всегда невозмутимый братец. - Ты, главное, не сдавайся.

- Да куда мне теперь? Знаешь, есть у меня еще гордость. Я виноват, но не в том, в чем меня обвиняют. Может, не в моем положении люди выпендриваются, но я не побегу к отцу с тапочками в зубах.

- Это бунт?

- Хуже. Это – революция.

1. Тет-а-тет
Воскресенье пролетело, как пустой сон: я что-то говорила про безделье? Мне пришлось добрых четыре часа торчать за уроками до такой степени, что голова буквально гудела от перенапряжения. Я даже пожалела, что в последнее время совсем не слушала миссис Тиоко: с алгеброй был полный завал. Одно радовало – мы с Тони несколько раз созванивались просто так, поболтать. Я так привыкла к нему за эти несколько дней, что мне здорово не хватает его компании, но идти куда-то просто не было сил, так что мы отложили встречу до понедельника.

Утром я встала в приподнятом настроении, ведь в понедельник можно сходить к Ятену, по которому я даже успела соскучиться. Меня несколько пугает это чувство, но это, наверное, просто от неуверенности в себе. К тому же у нас с Тони такие странные отношения…

Откинув эти сложности поглубже в сознание, проглотив пончик с чашкой кофе, я вышла на улицу и была приятно удивлена: у подъезда мялся сонный, всклокоченный Тони.

- Эй, привет! – улыбка расцвела на моем лице. – Ты как здесь очутился?

Больше всего удивляло, как он вообще встал в такую рань, ведь Ледук – главный любитель опаздывать на первый урок.

- Вообще-то, мисс Айно, вы забыли, что являетесь моей девушкой, - он даже забрал у меня сумку с учебниками.

- Да, действительно, - кровь прилила к щекам, мне раньше никто не носил учебники, а ведь так хотелось!

Мы по обыкновению беззаботно болтали, пока Тони вдруг не посерьезнел.

- Мин, мне нужна твоя помощь.

- Что случилось?

- Сходи к Ятену сегодня одна. Я… не пойду.

- Почему? – изумилась я. – Неужели ты с ним до сих пор не поговорил?

- Нет, - Ледук неуверенно пожал плечами. – Он тоже не звонил. Поговори с ним, хорошо?

- Ладно, - согласилась я.

Мне не хотелось верить, что Ятен способен отказаться от друга по указу отца. Нет, он сильнее этого.

- Кстати, встречаемся сегодня в восемь, я, так уж и быть, сам за тобой зайду.

Я непонимающе нахмурила брови.

- Ты забыла, что мы с тобой идем в клуб? – возмутился Ледук. - Наша очаровательная Азалия будет ждать нас.

-Вот блин! - в сердцах ругнулась я.

Я действительно позабыла, что мы разыграли целый спектакль о нашей внезапной любви.

- Ты что, дорогая, не рада? – елейным тоном промурлыкал парень. – Мы же так любим друг друга, и лишний часок вместе – это волшебство!

- Да ну тебя! - рассмеялась я.

В школе мы с Тони блестяще играли парочку, вызывая заинтересованные взгляды и учеников, и учителей. Меня безмерно поразило, когда на перемене ко мне подбежала девочка лет девяти и, бросив сквозь всхлипы «Разлучница!», убежала.

- Слушай, твои поклонницы из младшей школы меня ненавидят, - пожаловалась я, на что Тони только рассмеялся:

- Радуйся, что я у тебя такой неотразимый!

После уроков мы с Тони разошлись по разным сторонам: он – домой, а я – в больницу. Сердце радостно и тревожно билось: все-таки я скучала.

POV Ятена

- К тебе можно? – в дверь просунулась светловолосая голова Айно, а потом она по привычке зашла и уселась на любимый стул у кровати.

Тони с ней не было, и это как-то насторожило.

- А где Ледук?

- Понимаешь, - девушка замялась, и что-то нехорошее екнуло в груди. – Он просил поговорить с тобой.

- Понятно, - вздохнул я, обидчиво отворачиваясь против воли. – Он не хочет со мной больше общаться.

- Да нет же, - яростно оборвала меня Минако. - Как раз наоборот. Тони боялся, что ты из-за отца от него откажешься.

- Серьезно? – удивился почему-то я.

- Куда уж серьезнее? – насупилась девушка. - Все время места себе не находит… Да еще тут…

- Что случилось? – нахмурился я, хотя мне значительно полегчало.

- Мы ходили к его отцу, и они подрались. Теперь у Тони постоянные разборки с родителями.

Меня очень удивило, что Ледук познакомил Айно с семьей, водил к себе домой, посвящал в свои проблемы. Не припомню, чтобы хоть одна пассия этого бабника знала столько, сколько выведала Минако за эти несколько дней. Даже Глорис, с которой Тони провозился целый месяц, так и не дотумкала, что Ледук живет в двухкомнатной квартирке, а не в пентхаусе. Значит, в Минако есть что-то особенное, что заинтересовало Тони.

- Мина, а вы с Тони все-таки встречаетесь? – зачем-то брякнул я.

- Нет, - мотнула она головой, покраснев под моим взглядом. – Мы и не общались как-то раньше. Не очень уж я коммуникабельный человек, - девушка смущенно улыбнулась.

Я с ней тоже не имел дела, даже жаль как-то. Все-таки действительно есть в ней что-то особенное.

- Тогда предлагаю наверстать упущенное. Меня, кстати, зовут Ятен Коу. А вас?

Мина смешливо фыркнула, чинно протягивая мне ладошку:

- Минако Айно, сэр, - я аккуратно пожал тонкие пальчики.

- Так вот, Минако… Не соблаговолите ли вы прогуляться в компании моей скромной персоны по замечательному, живописному больничному коридору?

- Изволю, - она встала со стула и оправила синюю форменную юбку.

Я поднялся с кровати, игнорируя неприятную ноющую боль ребра и, схватив свою даму под локоток, вышел из палаты.

- Продолжим знакомство? Какую музыку вы предпочитаете?

Девушка задумалась:

- Так… я не особенно ей увлекаюсь. А вы?

- Как раз наоборот. Более того, моя специализация – рок. Вы что-нибудь слышали о Muse?

- Немножко, только в общих чертах.

-Тогда придется вас представить. Точнее, Muse представить вам.

- С удовольствием, - и мы под любопытные взгляды старушек и медсестер повернули в другой конец коридора.

- Так чем вы тогда увлекаетесь, если не музыкой? - продолжил светскую беседу я.

Девушка в очередной раз замялась, удивляя меня этим. Что она скрывает?

-Читаю книги, - наконец нашлась она. – Я удивительно скучный человек.

- Скорее, загадочный. А что за книги?

- Зарубежная классика.

- Ого, как все серьезно! Только мне кажется, что вы хотели сказать совсем не про книги.

- Ну, быть может, я когда-нибудь расскажу вам свой маленький секрет, - рассмеялась Мина.

- Я тоже на это надеюсь.

- Мистер Коу, - строгий голос доктора Туони вывел нас в реальность. – По-моему, на сегодня прогулок достаточно.

Мы с Минако покорно поплелись назад в палату, и я даже лег для порядка. На меня накатило щемящее чувство благодарности, наверное, из-за того, что одиночество в этой больнице меня кое-чему научило.

- Спасибо, Минако.

- За что? – искренне удивилась она.

- За то, что просто находишься рядом.

Даже если она это делает ради Тони, мне все равно приятно. Не знал, что чужие люди могут быть в сотню раз ближе родных. И это страшно. Моя жизнь, беззаботная и твердая в своих убеждениях, рухнула в один миг. Мой отец, которого я считал божеством и примером справедливости, отвернулся от меня; мой брат сдал меня (хотя уже и покаялся в своей ошибке); мое беспечное, праздное будущее рассыпалось в пыль. Вот так вот. А остались только те, кого я и не ожидал видеть рядом с собой.

- Мне, наверное, пора идти, - Минако неожиданно суетливо засобиралась.

- Эй, я что-то сказал не так? – растерялся я.

- Нет, что ты, - она рассеянно улыбнулась, уходя к двери. – Мне просто надо, правда.

- Ну ладно, - вздохнул я.

Мина, видимо, заметив мое растерянно-расстроенное лицо, остановилась:

- И не забудь: ты обещал познакомить меня с Muse.

- О, мы еще и потанцуем, и песню споем!

Девушка рассмеялась и выскользнула за дверь, оставляя меня в полнейшем смятении.

POV Минако

«Дура, дура! Идиотка!» - беспрестанно я ругала себя по дороге домой. Вот зачем я убежала? Какой черт дернул меня неожиданно сорваться с места? И что обо мне теперь Коу подумает?..

Он сказал мне «спасибо»… За то, что нахожусь рядом. Неужели ему это нужно? Не верю… Я, наверное, опять замечталась или вообще спятила. Как так может произойти, что весь твой привычный мир меняется буквально за несколько дней, поступков, фраз?

«Так, еще ведь уроки делать и с Тони в клуб идти», - я прибавила шагу, увы, от мыслей убегать не удавалось.

Дома я быстро и, признаться, кое-как сделала уроки и стала тщательнейшим образом (зачем это?) собираться в клуб, снова столкнувшись с дефицитом подходящей одежды. Была все та же вязаная кофточка, но мне почему-то не хотелось ее надевать. Хотя, лукавлю. Мне хотелось удивить Тони своим внешним видом, заставить его как-то по-новому взглянуть на меня. Почему? Я пыталась не анализировать…

Неожиданно в голове пронеслась одна идея, и я быстро достала мобильник.

- Алло? – Адора ответила, к моему удивлению, после второго гудка, словно и ждала моего звонка.

- Привет, Дора. Ты не можешь мне помочь? – слету спросила я.

- Ну-у… - растерялась подруга. – А что случилось?

- Да ничего. Понимаешь, - мне отчего-то стало совсем неловко, - мы с Тони сегодня идем в клуб, а мне совсем нечего надеть.

- Ах, вы с Тони!..

- Дора, - с упреком остановила ее я. – Не надо этого, иначе я обижусь, честное слово.

- Хорошо, - неожиданно смиренно вздохнула она. – Тогда кормлю кота и лечу к тебе. Только прежде чем начать эту котовасию, хочу, чтобы ты пообещала мне не ерепениться и быть паинькой.

- Торжественно клянусь! – высокопарно объявила я.

- Все, поймала тебя за язык, жди через полчаса, - и она отключилась.

А я еще долго слушала тишину и думала: что же я все-таки чувствую к Тони?..

1. Когда нежность причиняет боль...
POV Минако

- Так, Минако, не вертись. Что это такое? Как в детском саду, честное слово.

- Ну мне никак не нравится это платье. Розовый – это как-то вульгарно.

- Много ты понимаешь, - проворчала Адора. – Все, готово.

На мне было розовое (Господи!) платье спортивного кроя выше колена, волосы убраны в высокий хвост, на ногах – черные туфли на шпильке (надеюсь, в травмпункт не увезут). Черная куртка-косуха не просто дополняла образ, но и спасала от весеннего вечернего холода. Честно говоря, перемены мне все-таки нравились.

- Вот, Мина, посмотри, какие у тебя обалденные длинные ноги и фигурка. А ты себя хоронишь в джинсах и свитерах.

- Да, в чем-то ты права, - пробормотала я, вертясь у зеркала.

- В чем-то? Да во всем! Хорошо, что есть люди, ради которых ты хочешь меняться.

Я не смогла сдержать горького стона.

- А-ну колись, - приказала мне Адора и уселась на диван, любуясь моим видом.

Рассказать или нет? Эх, не так много людей, которым я могу раскрыть душу!

- Я не понимаю себя, Адора. Мне казалось, что… мне очень симпатичен Ятен. Я готова была даже просто слушать его голос или наблюдать за ним со своей задней парты. Чуть-чуть пообщавшись с ним, я только убедилась в своих ощущениях. А теперь в моей жизни так много занимает Тони. И он очень хороший, очень родной мне. Рядом с ним мне так спокойно! И теперь все во мне перемешалось, я не могу разобраться, кто же мне все-таки больше нравится. Вот такая вот глупая история, - я только развела руками.

- Ничего не глупая, - серьезно возразила Адора. – Это вполне понятное чувство в данной ситуации. Слишком уж много эмоций на тебя навалилось в последнее время. Да и мальчики… я уверена, что они оба очень хорошие. Просто не торопись с выводами и прислушивайся к себе, жизнь все расставит по своим местам.

- Спасибо тебе, Дорочка, - я крепко обняла ее. - Что бы я без тебя делала?

- Ходила бы в безвкусной одежде, я полагаю, - рассмеялась зеленоглазая. – Давай, Золушка, время бежать к своему принцу.

При этих словах я чуть не подавилась воздухом: Принц из моих мечтаний…

- А как же ты? Мне так неловко оставлять тебя одну.

- А я посижу с Аритой, чаю попью, ты не волнуйся. Давай, беги.

Я чмокнула ее в щеку и выскочила из подъезда. Мне пришлось стоять еще минут пять: Тони вышел ко мне откуда-то из-за угла и чуть было не прошел мимо.

- Эй, Ледук, ты что, заблудился? – парень обернулся на мой голос и застыл.

Наверное, я действительно выглядела феерично.

- Минако? – он улыбнулся. – Ты прекрасна, как чье-то счастье!*

Я ощутила, как кровь приливает к щекам.

- Эх, жаль, я не на Ягуаре. Такую девушку можно возить только в быстрой тачке, иначе угонят, - он заискивающе повертел головой, шустро перепрыгнул через резную оградку у подъезда и, нарвав тюльпанов, вернулся ко мне.

- Это вам, - он торжественно протянул мне букет, и я приняла цветы. – Ну что, пойдем?

Мы прошлись по вечернему Токио, который играл сегодня всеми красками для меня, всеми огнями. Мне было так легко и весело, что даже встреча с Азалией и ее шайкой не казалась такой уж ужасной. У Тони удивительно теплые тонкие ладони…

В клубе, несмотря на понедельник (день тяжелый, как известно), была тьма народу. Парни и девушки дергались под оглушительные биты, цветомузыка окрашивала зал во все цвета радуги.

- Смотри, - Ледук повел меня сквозь толпу к компании ребят, сидящей за круглым столиком в углу зала.

Это оказалась Азалия, еще несколько моих одноклассников, включая Ракель и Юки.

- Эй, привет! - Тони попытался перекричать музыку, и ему это удалось; ребята почти синхронно повернулись к нам, и я узрела уже знакомое мне выражение шока на лице.

- Ого, привет, Минако, - Ракель дружелюбно кивнула мне, от остальных же я адекватной реакции не дождалась.

Тони подогнал нам два стула, и мы тоже уселись за общий стол. Вскоре завязалась ничего не значащая беседа, и я уже перестала чувствовать себя такой белой вороной. Неожиданно к столику подпорхнула какая-то девушка и, расцеловав Тони в обе щеки, принялась что-то щебетать, и, что самое интересное, Ледук мило беседовал с ней, как ни в чем не бывало. А я даже слов не находила от возмущения и досады. Видели бы вы выражения лиц моих одноклассников!

- Тони, можно тебя на минутку? - наконец нашлась я и оттащила парня от девчонки как можно дальше. – Ты что, совсем охренел?! – не сдержалась я. – Я понимаю, что на самом деле ты не мой парень, но мог бы хоть немного пораскинуть мозгом и не выставлять меня идиоткой при всех. Представляешь, что завтра наболтает Азалия? Я стану посмешищем!

- Прости, Минако, я как-то не подумал, - растерялся он. – И уж тем более не хотел тебе навредить.

- Хочешь, говори, что это твоя сестра, бабушка, да хоть кто, но исправляй ситуацию, - заявила я и демонстративно вернулась к столику, думая, что Тони последует за мной, но он куда-то делся.

Я старалась вести себя непринужденно, но то и дело смотрела на пеструю толпу. Тони исчез. Может, я перегнула палку? Ракель (спасибо ей за это) продолжала отвлекать компанию болтовней, а я уже была готова сорваться с места и бежать искать «своего» парня, как музыка вдруг стихла. Толпа, все еще дергающаяся по инерции, разочарованно завыла.

- Минуточку внимания, дамы и господа, - раздался бодрый голос ди-джея. - У нас есть одно маленькое объявление!

- Минако, - над затихнувшим залом раздался взволнованный голос Тони, и я чуть не упала со стула. – Прости меня, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть. Ты все, что есть у меня, не забывай об этом, - еще несколько секунд стояла тишина, но потом зал взорвался свистом и аплодисментами.

А я жалко прижимала к себе букетик тюльпанов и ничего не могла сказать. Даже когда Тони появился у столика, и толпа вновь принялась танцевать, я во все глаза смотрела на парня и просто молчала. И мне очень хотелось плакать. Не только потому, что мне никто никогда не говорил таких слов, а потому, что эти слова – неправда. Гнусная, показушная ложь, которая ранит в самое сердце.

- Мы, наверное, пойдем, - Тони махнул рукой одноклассникам, взял меня за руку и вывел из клуба.

Всю дорогу до моего дома мы молчали, и это молчание было тяжелым, неловким. Почему, почему нельзя все превратить в дурацкую шутку, а потом вместе посмеяться над удачной развязкой неловкости? Почему ты молчишь, Тони? Скажи же что-нибудь, или я сойду с ума! Но ответом моим мысленным молитвам была лишь тишина.

- До свидания, - шепнула я и уже хотела скользнуть в темноту подъезда, как обернулась.

Тони неподвижно стоял и смотрел прямо на меня. Он казался еще тоньше, еще бледнее в этом мраке. Но совершенно особенными были его глаза: сияющие, полные тоски и какого-то отчаяния, которое сейчас металось и в моей душе. Словно он тоже искал выход, пытался разобраться в себе, но ничего не мог поделать.

Я подбежала к нему, повинуясь какому-то порыву, легкому, как ветерок, но удивительно ощутимому, и потерлась своей щекой о его щеку. Я почувствовала, как дрогнуло дыхание у моего уха, а теплая тонкая ладонь сжала мою талию, пробираясь под куртку, но как ветер меняет свое направление, так и я выпорхнула из его рук и скрылась в подъезде. Я бежала до квартиры так, словно меня гнали черти, а оказавшись дома, дышала, как будто не хватало кислорода. Меня всю трясло мелкой дрожью.

Я испытывала удивительную смесь ужаса, нежности, тоски, а тюльпаны, которые, как оказалось, все еще были в моей руке, вывели меня в еще большее отчаяние. Нежные алые лепестки и стебельки уже изрядно повяли, все еще храня в себе остатки аромата и невинной красоты, но я смотрела на них, как на самое дивное сокровище. Я осторожно поставила их в маленькую вазочку на подоконник, стянула платье, распустила волосы и зарылась почти до самых глаз под одеяло. Бабушка и мама уже спали. Я глядела на тюльпаны, чернеющие на окне, и плакала, плакала тихо и горько, пока не забылась во сне…

***

- Фрэнк, я уже устала. Почему ты меня не слышишь? – Алисия нетерпеливо отвела непослушную прядь каштановых волос.

Фрэнк стоял напротив окна в своем кабинете и задумчиво смотрел на улицу, сцепив по обыкновению за спиной руки.

- Я обо все договорился. Ятена примут на юрфак без лишних слов, - словно пропустив мимо ушей вопрос, сказал Коу.

- Но, Фрэнк…

- Алисия, это уже решено. Наш сын станет юристом, - уже раздраженно обернулся мужчина к жене. – И вопрос не подлежит обсуждению.

- Я не знаю, чего ты добиваешься. Чтобы наш сын отдалился от нас? Или вообще испортить мальчику жизнь? Ведь он не хочет быть юристом!

- Лис, я же о нем и забочусь, черт возьми! Если он выучится на юриста, его ждет безбедное будущее. А что это Морское? Вечная тряска по волнам да переживания, вернется ли домой живым и невредимым.

- Ты не понимаешь, что делаешь. Нельзя прожить за Ятена жизнь, нельзя навязывать ему свой выбор. Это бесчеловечно, в конце концов!

- Не знал, что ты перестанешь быть для меня опорой, - пораженно прошептал Фрэнк, глядя в мятежные глаза жены.

- Я - мать, и я прежде всего буду защищать своего сына, - гордо ответила Алисия.

- Но пока что я – глава этой семьи, и мое слово является решающим. И я сказал, что Ятен будет юристом.

- Надеюсь, - Алисия раздраженно поднялась с кресла и направилась к двери, - Ятену хватит сил бороться за свою мечту, - она стремительно вышла, хлопнув дверью.

Фрэнк в бессильной ярости смотрел вслед жене и, вынув из кармана пиджака сигару, закурил. Его сыновья выросли и готовы выйти в жизнь из родного гнезда, и если за разумного, прагматичного Тайки Фрэнк был спокоен, то Сейя и Ятен вызывали волнение.

Сейя способен на глупости, иногда его заносит, и он теряет контроль над собственными поступками. Может залезть в долги, впутаться в азартные игры, зато элементарное перекрытие карманных средств лихо превратит гуляку в праведника.

Ятен не такой, хотя тоже способен на безбашенность. Но ему досталась непомерная гордость отца и дикое упрямство. Сейчас Коу как никогда начал чувствовать, что теряет контроль над сыном. И, возможно, чем дальше, тем больше Фрэнк будет отдаляться от Ятена. Впервые Фрэнк был так растерян и беспомощен. И совершенно не знал, как поступить дальше…


*Неточная цитата М. Шолохова.

@темы: Мои фанфики

20:40 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (3)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
1. Принц-подделка (часть 1)
Ятен лежал на своей кровати, тупо глядя на белоснежный потолок, не шевелясь. Иногда его сосредоточенный взгляд падал за окно, из которого были видны лишь редкие верхушки деревьев и серое сплошное небо, но не задерживался там надолго. Совсем не хотелось лежать здесь и дожидаться своей участи, но вряд ли он сейчас бодро вскочит и побежит домой. Парень едко скривил губы. Сам виноват. Нечего было строить из себя героя. То же мне, защитник униженных и оскорбленных нашелся… Да еще бы ничего, если бы он спас эту девчонку, так тупо потерял сознание от боли! Как глупо… И что теперь он скажет родителям?

С одной стороны, он боялся этой встречи, с другой – хотелось с полнейшим безразличием вынести все, что он всхлопотает за ночное гуляние. Даже суровое молчание отца и разочарование в его глазах.
Ятен всегда боялся своего отца; боялся лишний раз насолить ему, сказать что-то не так. Фрэнк Коу никогда не поднимал голоса, никогда не действовал физически, но его низкий суровый тон был лучше порки, а молчание – сильнее крика.

Маленький Ятен старался быть во всем хорошим, лишь бы заработать одобрительный кивок отца. Так он старался поступать и сейчас, хотя непокорный характер не раз заставлял его противоречить и идти наперекор. Но Ятен сдерживался, потому что безумно уважал Фрэнка. А сейчас все рушилось. Он чувствовал, что сегодня все сломается, разлетится вдребезги и не устаканится никогда. Сегодня его отец узнает о стритрейсинге, и тогда…

Дверь в палату распахнулась, и в комнату влетела заплаканная женщина; она тут же подбежала у постели Ятена и разрыдалась, беспомощно сжимая руки парня:

- Сынок, - всхлипывая, шептала она, с материнским беспокойством оглядывая сына. – Слава Богу, ты жив!

Ятен жалостливо сжимал хрупкие плечи матери, втайне ненавидя себя за причиненную ей боль. Он даже не заметил, как в палату вошел отец, Сейя и Тайки беспокойно мялись у двери. Наконец, юноша увидел мощную высокую фигуру Фрэнка Коу, его сцепленные за спиной ладони, прямой непроницаемый взгляд карих глаз, плотно сжатые губы, выглядывающие из-под темной поросли недлинной бороды. И Ятен снова чувствовал себя пятилетним мальчиком, попавшим в немилость отца. Бледнея, парень отстранил мать и прямо посмотрел на родителя.

- Ну, здравствуй, сын, - сурово, бесстрастно проговорил Фрэнк, не меняя позы. – Как гонки? Выиграл?

Ятен машинально стрельнул глазами к двери: Тайки стоял белый как мел. «Рассказал. Он все рассказал…» - с ужасом подумал Ятен.

- Нет, - как можно тверже ответил парень.

Ну и кого теперь волнует, что он не был на гонках, что он завязал со стритрейсингом? Он будет оправдываться – отец и ухом не поведет. Фрэнку Коу не нужны оправдания, у него своя правда.

- А что же так? - Фрэнк заходил по комнате, небрежно скользя взглядом по больничным стенам. – Уж если рисковать, то ради победы. Так, сын? - впервые в его голосе заскользила насмешка, которая была хуже пощечины.

- Фрэнк, - попыталась урезонить мужа Алисия, но была остановлена поднятой ладонью.

- Тише, Лис, - Фрэнк остановился и в упор посмотрел на Ятена, - я хочу знать, чего я не дал своему сыну, чтобы он не занимался глупостями. Я, кажется, всю жизнь положил ради него и его братьев. Ошибался, - жесткая усмешка. - Так ты скажешь мне, Ятен, чего тебе не хватает? Почему ты рискуешь жизнью, забыв про слабое здоровье матери, про братьев, про меня?

Ятен молчал. У него был такой вид, будто кто положил на его грудь камень, и он не может дышать.

- Я жду, сын, - настойчиво проговорил Фрэнк. – Я думал, что вы ни в чем не нуждаетесь. Вы путешествуете по миру, учитесь в отличной школе, живете в собственном доме. Вы можете позволить себе любую прихоть. Но тебе мало этого.

Ятен жалко помотал головой.

- Я разочарован, сын, - голос сухой, жесткий, как приговор бесстрастного судьи. С минуту Фрэнк все еще смотрел на Ятена, а потом отвернулся к двери. – Пойдемте, этому герою нужно остаться одному, - и широким шагом он вышел из палаты. Вот так вот. Пять минут. Пять минут родительского участия.

Алисия поцеловала сына в лоб и достала из сумки пакет с домашней выпечкой; в ее зеленых, как у младшего сына, глазах сверкали слезы. Она убрала еду в тумбочку и вышла вслед за мужем. Сейя подошел к постели брата, пожал ему руку, шепнул «Держись!» и тоже ушел. Остался только Тайки. Он несмело приблизился к Ятену:

- Прости. Я хотел, как лучше.

- Убирайся, - только и кинул Коу-младший, бессильно отворачиваясь от брата.

Звук захлопывающийся двери больно резанул по нервам, заставляя юношу чуть ли не взвыть от отчаяния. Он всегда зависел от своей семьи и только от нее. Остальные люди всегда были чем-то чужим и непонятным. Сейчас он лишился этой поддержки. Конечно, его милая, любящая мать никогда не отвернется от сына, Сейя тоже. Даже Тайки. Но вот отец? Его расположение не вернешь так просто.

Что же теперь делать?..

В палату снова открылась дверь, и на этот раз на пороге оказался Тони, а вместе с ним и Айно.

- Ты как? – спросил друг, подходя к постели и садясь на стул; Минако села рядом.

- Хотелось бы, чтобы было получше, - невесело усмехнулся Коу.

- Ты можешь объяснить, что произошло? – в кошачьих глазах Тони сквозило беспокойство.

- Да, - Коу махнул рукой, тут же морщась от боли, - нарвался на геройство. Увидел движение у дороги. Остановился помочь, а там придурок какой-то девчонку держит. Я заступился. Ну, этот бугай меня отколошматил, и вот я здесь, прошу любить и жаловать! – издевательски воскликнул Коу.

Ледук сразу смекнул, что дела у друга много хуже, чем он рассказал. Да и глаза болезненно блестят.

- Давай, выкладывай, - почти требовательно произнес Тони.

Ятен внимательно посмотрел на Минако, будто задумавшись о чем-то, и девушка, тут же смутившись, принялась собираться и уже хотела уйти, прошептав что-то вроде «Выздоравливай», как Ятен почти возмущенно произнес, чтобы не огорчать ее:

- Куда поскакала? Даже пяти минут с больным посидеть не хочешь?

В конце концов, ему не хотелось обижать девушку, которая пришла его проведать, хотя на ее месте должны быть те самые многочисленные приятели, проводившие с ним не один вечер. Эй, ребята, вы где? Ау! Никого нет… В такие минуты ощущаешь себя безнадежно уставшим и одиноким, когда совершенно чужой человек вспоминает о тебе, а недавно такие близкие – нет… Вот и отец ушел, даже не попрощавшись…

Минако снова заняла свое место рядом с Тони.

- Тайки рассказал родителям о стритрейсинге. О вчерашних гонках, на которых я был.

- Но ты же не был на гонках! - возразила Айно, но Ятена даже не смутило, откуда она это знает.

- Не был, - серьезно кивнул парень. - Только вот родители этого не знают и братья, а доказывать моему отцу обратное просто бесполезно. Он уже разочаровался во мне, - Минако видела, как горько дались ему эти последние слова.

- И что же теперь будет? – спросил Тони.

- Не знаю, - с деланным равнодушием пожал плечами Коу. – Может, отправят в какую-нибудь закрытую школу или запрут в комнате до конца моих дней.

Минако сразу стало ясно, что парень просто не желает задумываться об этом.

- А ведь вчера был обычный день, - вдруг вздохнул Ятен, глядя в потолок, - почему же все пошло по накатанной?

- Ну, не может же все быть хорошо, правильно? – философски заметил Ледук, хотя прекрасно знал, что разговорами тут вряд ли поможешь. - У меня вот Ягуар пропал, хотя все не так сложно, как у тебя, но мать расстроится, когда узнает, - по голосу было понятно, что задаст ему маменька еще того леща.

- По-моему, вы доигрались, мальчики, - сказала Минако, поднимаясь со стула; она внимательно посмотрела на Ятена: - Не делай ничего опрометчивого и не изводи себя напрасным самобичеванием. Не поможет. Лучше постарайся поскорее выздороветь и готовься к разговору с отцом.

Девушка повернулась к Тони:

- А мы с тобой идем писать заявление о пропаже, - она решительно улыбалась и, помахав Ятену рукой, вышла из палаты.

- Странная эта Айно, - недоуменно произнес Ледук, глядя на захлопнувшуюся дверь. – Лично я таких еще не встречал.

POV Минако

Я дождалась, пока Ледук распрощается с Коу и выйдет ко мне.

- Ну что, в участок? – спросил он, и я кивнула.

Удостоверившись, что Ятен в относительном порядке, я испытала такое облегчение, словно целую гору с плеч скинула. Да и то, что мой Принц не оттолкнул меня, тоже как-то ободрило. Хотя какой уж тут Принц? Теперь я имею дело с настоящим Ятеном Коу, а не с выдуманным персонажем из моих мечтаний. Неужели жизнь становится интереснее грез?..

Может, я какая-то эгоистка, но мое настроение значительно улучшилось, хотя у Ятена неприятности. Нет, я не радовалась его горю, ни в коем случае. Просто до меня вдруг дошло, что я не разочаровалась в настоящем Ятене. Он такой же смелый и бесстрашный, как и в моих мечтах, а я ведь так боялась пораниться о реальность!..

Пока мы с Тони шли, я непринужденно улыбалась, а Ледук в недоумении поглядывал на меня. Ни серое, недружелюбное небо, ни незавидный повод для похода в участок не могли сбить моей приподнятости. Полицейский участок находился недалеко от моего дома, и я предложила Тони зайти ко мне на чай. К тому же, мы с ним еще не обедали, а время уже ближе к ужину, чем к обеду, так что парень согласился.

Мама была на работе, дома находилась только бабушка. Оно была несколько удивлена тем, что я привела гостя, но радушно усадила несколько смущенного Тони за чай, принялась хлопотать около него: то печенье предложит, то варенье. Меня уж очень забавляло ее поведение.

- Не вы ли водили Мину в клуб? – вдруг спросила бабушка.

- Да, мы вместе были, - ну, это было правда. Практически. Он меня выводил из клуба.

Арита лукаво посмотрела на меня, отчего я вспыхнула. Уж не подумала ли бабушка?..

- Мы с Тони друзья, - ляпнула я, не подумав, и красноречиво уставилась на Ледука; тот смотрел на меня с неприкрытым удивлением. – Так что тут ничего такого нет.

Бабушка хитро посмотрела на пылающую меня, потом на Тони, потом снова на меня, будто наблюдая увлекательную теннисную партию. Она улыбнулась:

- Ну, друзья так друзья, - хотя имела под этим совсем другое.

Мы с Тони обменялись еще более смущенными взглядами.

1. Принц-подделка (часть 2)
POV Минако

Но на этом спектакль не окончился. Я даже не представляла, что моя бабушка способна быть такой назойливой. «Честно» поверив, что мы с Ледуком «только друзья», она принялась допытывать у Тони буквально все биографические детали, о которых только можно подумать, и то отчаянно напрягая мозг! За те три часа, что Тони просидел у меня дома, я узнала о нем больше, чем за все годы нашего знакомства (особенно если учесть, что мы с первого года вместе учимся). Естественно, Арита с энтузиазмом тараторила о «любимой внученьке», показывала мои детские фотографии, где я сверкаю беззубой улыбкой или бессовестно мучаю Артемиса, нацепив ему на голову своею шапку с помпоном. Надо отдать Тони должное: он с охотой слушал бесконечные бабушкины рассказы, не зевал, хвалил ее пирожки с капустой, да и просто был мил.

Наконец, пришла моя мама, и бабуля представила ей Тони. По лицу Ариты сразу было видно, что именно этого момента она ждала все это время. Я волновалась так, будто Тони – мой жених, но я ведь раньше не водила молодых людей к себе в гости. Откровенно говоря, кроме Адоры в моей квартире никого не было. Но я зря волновалась: и это знакомство прошло без сучка, без задоринки. Теперь на Ледука посыпался ряд вопросов от моей матери, но долго я мучить парня не стала и уволокла его из квартиры, мол, мы пойдем гулять. Господи! Мы еще минут пятнадцать прощались у двери, бабушка еще раз десять попросила Тони заходить в гости, а когда, наконец, дверь в квартиру закрылась, я громко с облегчением вздохнула.

- Прости, Тони, - молитвенно сложила ручки я, когда мы вышли из подъезда и пошли по направлению к его дому. - Я и не знала, что тебя воспримут чуть ли не моим возлюбленным.

Ледук рассмеялся, глядя на меня:

- Брось, твоя бабушка - просто прелесть. И у нее самые вкусные пирожки, которые я когда-либо ел, - по его улыбающимся глазам я поняла, что он не лукавит.

- О, если тебе так понравилась моя бабушка, можешь ее осчастливить: просто заходи к ней иногда. Так уж и быть, - я состроила высокомерную рожицу, - я поделюсь с тобой своими пирожками.

- Какая честь, - Ледук встал передо мной в полупоклоне и тут же язвительно фыркнул: - Скоро твоя бабушка будет печь для меня, и уже я буду с тобой делиться.

- Еще чего! – возмутилась я.

Так мы, весело переругиваясь, шли по оживленному тротуару и болтали о всяких глупостях. Я даже не представляла, что я могу так орать на всю улицу, размахивать руками, объясняя нечто увлекательное, и с интересом слушать. Тони оказался на редкость замечательным собеседником, когда был просто самим собой, а не корчил из себя Дон Жуана. Так мы дошли до его дома, а потом снова повернули назад.

- Лично мне неловко, что меня провожает девушка, - заявил он мне, и мы опять свернули к моей квартире.

Домой я вернулась бодрая, веселая, мне даже было до лампочки на мамины и бабушкины понимающие улыбки и взгляды в спину. Что они подумали? Какая разница?! У меня было эгоистично-хорошее настроение, вот и все.

***

Я привычно уселась на свою парту, машинально поглядела на пустующее место Ятена, хотя прекрасно знала, что он в больнице и вернется только через неделю. День начинался как обычно. Я тихо сидела на своем месте, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания (одобрительные улыбки одноклассников, как и их язвительные насмешки, в равной степени сбивают меня с толку). Приготовила тетради и учебники, посмотрела за окно, все еще открывающее вид на грязные взлохмаченные облака…

Но мое внимание привлек нарочито громкий голос Азалии (только у нее такой противный писк), с увлечением рассказывающей что-то кучке зевак. Девушка сидела на своей парте, остальные, кто подтащив стул, кто стоя, собрались вокруг нее. Меня не интересовали ее сплетни, которые, конечно, приправлены скудной фантазией рассказчицы, но кое-что резануло слух. Моя фамилия. Айно. Мало ли людей с такой фамилией? Но я на уровне подсознания понимала, что речь идет именно обо мне, а не о ком-то другом. Я открыто посмотрела на Азалию. Заметив то, что я в упор гляжу на нее, Зали стала говорить еще громче:

- Нет, вы представляете, - манерно язвила девица, - идут, голубки, на всю улицу хохочут. В двух метрах от меня прошли и даже не заметили. Конечно, - она заговорщически понизила голос, но так, чтоб было всем слышно, а в первую очередь мне, - они были так увлечены друг другом… дела амурные… - слушатели в лице моих одноклассников весело загоготали.

Я вся сжалась, чувствуя, как краснею до корней волос, и лихорадочно принялась искать глазами Тони, но тот еще не пришел.

- А у Ледука-то дурной вкус, - мерзко захихикала Азалия, глядя на меня из-под опущенных ресниц, - позарился на эту забитую.

Внутри меня что-то щелкнуло и затихло. От гнева стало трудно дышать. Я даже не заметила, как встала со своего места, сжала кулаки и пошла прямо к Азалии под оглушительную тишину и несколько удивленных вздохов моих одноклассников. Зали нагло глядела на меня, гнусно ухмыляясь. Неожиданно для всех я улыбнулась (Зали аж перекосило от изумления) и сладко протянула:

- Ядом не захлебнись, Буренка. На меня-то хоть Ледук позарился, а тебя Коу киданул. Так что захлопни варежку и дыши глубже, детка, - еще раз мило улыбнувшись, я прошествовала на свое место и снова с безразличным видом уставилась за окно.

Тишина стояла неприлично долго, нарушить ее смог только звонок, который немного растормошил ребят, и те стали оживленно переговариваться. Естественно, обо мне. Я намеренно не смотрела на Азалию.

Спустя минуту в класс залетел запыхавшийся Тони и радостно уселся на свое место, ибо опередил-таки нашего физика и обойдется без замечаний. Его появление вызвало новую волну перешептываний, но он не обратил на это внимания. Не знаю, откуда появилась стерва внутри меня, но я встала из-за своей парты и подошла к Тони:

- Доброе утро, - проворковала я, демонстративно поцеловала его в щеку, тряхнула волосами и уселась к себе.

Замерли все: Тони с перекошенным от удивления лицом, одноклассники и старенький физик, который резко застрял на пороге. Несколько секунд спустя он судорожно кашлянул в кулак, привлекая внимание детей, нетвердо дошел до стула и сел. И потянул свой монотонный сказ о фотонах, ультрафиолете и инфракрасном излучении…

***

Весь день я ходила с невозмутимым лицом, стараясь сохранить произведенное впечатление, но, на самом деле, эта игра надоела мне уже к концу третьего урока. Я всячески избегала Тони, чтобы не разорался на меня при всех за потерянную репутацию (ведь я всего лишь «странная Айно», не более), но он-таки поймал меня на школьной площадке перед последним уроком, когда я уселась под дерево на скамью, подальше от чужих глаз.

- Так, - сходу начала я, только завидев направляющегося ко мне парня, - я сейчас тебе все объясню.

- Уж пожалуйста, - кивнул Ледук без всякой злости; он сел на скамейку рядом со мной.

- Зали вчера видела, как мы с тобой гуляли.

- И что? – не понял Тони.

- Ну и разболтала всем, будто мы парочка, поливая при этом грязью и тебя, и меня. Я не выдержала и ответила этой Буренке так, что та чуть собственным языком не подавилась. Я решила уж совсем добить ее, поцеловав тебя при всех.

- Вот уж не ожидал от тебя такой прыти! – изумился Ледук, хитро улыбаясь. - Никогда не слышал, чтобы ты реагировала на чьи-то шуточки в свой адрес.

- Да я и сама не знаю, что толком на меня нашло, - призналась я.

- А знаешь, что?! - Тони вдруг вскочил со скамьи и потянул меня за собой. – Пусть нам потом будет хуже, но спектакль требует достойного финала.

Ничего толком не разобрав, я покорно шла за ним, не пытаясь вырвать свою руку из его ладони. Тони бодро шагал по площадке, заискивающе глядя по сторонам, пока не заметил кого-то и не пошел в сторону компании. Уже оказавшись в двадцати метрах от ребят, я заметила Азалию, которая с недоумением глядела на нас. Черт, что ты там задумал, Тони Ледук?!

- Привет, ребята, - широко улыбнулся Тони, оглядывая компанию. – Никуда сегодня не собираетесь?

- Нет, только в понедельник, - отозвался Ютоки, высокий рыжий парень со шрамом на щеке.

- Вы не против нашей компании? – Ледук собственническим жестом притянул меня к себе и обнял за талию; все собравшиеся с неприкрытым удивлением уставились на нас.

У меня было ощущение, словно кто-то посадил меня на ежа.

- Тогда мы с Миной присоединимся к вам. Бывайте, - мы с Тони развернулись и в обнимку пошли от застывших одноклассников.

Когда мы отошли на приличное расстояние, Ледук убрал руку с моей талии.

- Блин, Тони, - хлопнула я себя по лбу. – Теперь же каждая собака будет знать, что мы якобы встречаемся.

- Это стоило сделать хотя бы ради выражений их лиц, - и он похоже скопировал морды-кирпичи наших одноклассников, я невольно улыбнулась.

- Нет, ты не понимаешь серьезности ситуации, - я досадливо поморщилась, вспоминая о Ятене.

- Ой, не нуди, - попросил Ледук, беззаботно посвистывая, - ты все слишком близко к сердцу принимаешь. Как начали встречаться, так и расстанемся.

- Как все для тебя просто! – решила повредничать я. – Подумаешь, решили – повстречались – расстались.

- Минако, - он посмотрел на меня, как на глупого ребенка, - это жениться один раз надо, а проводить время… - он не закончил и сел на свое место.

Я и не заметила, как мы добрались до класса! Мне вспомнились слова Ятена: «Почему же все пошло по накатанной?» Из школы мы с Тони ушли за ручку. Будь, что будет! Я ввязалась во второю авантюру в моей жизни.

POV Ятена

Белые, до тошноты ровные больничные стены и противный запах хлорки. Как же я ненавижу это место! Хочется взвыть от того, что нельзя бросить все и уйти, к чертовой матери. Неожиданно зазвонил телефон. Ютоки. Ого, с чего бы это? Я поднял трубку.

- Привет! Ты как? – сходу спросил одноклассник.

- Уже лучше, - ответил я; не знаю, что там наплели братья о причинах моего отсутствия.

- Когда вернешься?

- Ну… - и для чего ты мне звонишь? Выкладывай! Уж не узнать же о моем здоровье, в самом деле!

– Хочешь, новость расскажу?

Господи, кто сказал, что мужчины не сплетничают?

- Валяй.

- Ледук и Айно стали встречаться! - с неприличным для парня восторгом выдал Ютоки.

- Чего? – не врубился я. – Что за бред?!

- Ага, бред! – взахлеб возразил парень. – С утра она его поцеловала, весь день они за ручку проходили и вместе ушли.

Ничего не понимаю. Еще вчера они не встречались, сегодня – целуются. Или дружок прятал от меня роман с Айно? Зачем?.. Я что-то промямлил в трубку и нажал «отбой». С каких это пор Ледук от меня что-то скрывает?

Дверь открылась, а на пороге стояла моя сладкая парочка. Ну что, ребятки, начинаем разбор полетов?..

1. Беда не приходит одна (часть 1)
POV Ятена

В палату зашли Тони и Айно, и в их лицах я не увидел ничего, что бы могло говорить об их чувствах друг к другу. Они, как и всегда, уселись на стулья около моей кровати. Ни ручку украдкой пожать, ни кинуть мимолетный взгляд. Вот это конспирация!

- Ну, как дела? – бодро спросил Тони, протягивая мне пакет с апельсинами-мандаринами, от которых у меня уже ломилась тумбочка, но я послушно принял передачу.

- Хреново, - признался я. – Давно бы деру дал, если бы не предки. Не хватало еще и тут проштрафиться.

Ледук только пожал плечами, мол, сиди теперь и терпи, никуда не денешься.

- А у вас как дела? – я намеренно подчеркнул «вас», но результата не последовало абсолютно никакого. Они что, и дальше меня за отсталого держать собираются?! - Ягуар нашелся?

- Не все так быстро, - хмуро протянул Ледук, - по крайней мере, отсутствие дурных новостей - тоже хорошая новость, - оптимистично закончил он.

- Матери сказал?

- Нет. Скальп снимет, - снова помрачнел он.

- Ну, если я буду при этом присутствовать, то не снимет, - хитро прищурилась Айно. – Не будет же она при мне расчлененку устраивать.

- А это мысль, - просветлел Тони, позабыв, что какие бы ни были у них отношения с Айно, она не вечно будет рядом с ним. – Заодно и уроки у меня сделаем.

Ох, как у них все далеко зашло!.. Уже уроки вместе делают, с родителями разбираются… Как мило! Насколько я знаю, Тони не приводит девушек домой, а выбирает нейтральную территорию. А тут…

- Эй, ты чего так смотришь? – удивился Ледук.

- А вы ничего не хотите мне рассказать? - спокойно спросил я, поглядывая то на друга, то на девушку.

Они переглянулись.

- Что, например? - нервно спросил Ледук.

- Ну, к примеру, то, что вы встречаетесь.

Наконец-то хоть какая-то реакция! Айно густо покраснела, а Ледук побледнел – верный признак того, что он волнуется.

- Ну… - приятель задумчиво почесал затылок. - Это довольно странная история.

- Я никуда не тороплюсь, - саркастично усмехнулся я.

Тони вздохнул:

- Мы не то чтобы встречаемся…

- Точнее, не встречаемся вообще, - отрезала Айно.

- Да, - кивнул сам себе Ледук, смущенно кашлянув. - Но все думают, что мы встречаемся, а на самом деле, мы не встречаемся… Вот, - красноречиво закончил Тони свой сумбурный рассказ и затих.

Я перевел взгляд на Айно и выжидающе приподнял бровь. Может, хоть она сможет что-то объяснить? Девушка, не особенно обрадованная перспективой разъяснять все мне, тоже смущенно прокашлялась:

-Мы с Тони гуляли. Нас увидела Азалия и разболтала всем, будто мы стали встречаться. Я рассердилась… ну, выговорила ей… Тони мне подыграл. В общем, все уверены теперь, что мы пара.

- А целоваться зачем? – полюбопытствовал я, испытывая почти неприличное удовольствие от того, насколько они неловко себя чувствуют.

Айно стала просто бордовой.

- Ой, Господи, ну чмокнула в щечку – разве это поцелуй? - беззаботно махнул рукой Тони.

Я снова посмотрел на этих двоих, словно на потенциальных преступников. Ну нет, не все так просто. То нервные сидят, то непринужденно улыбаются.

- Любовь любовью, - Тони озорно подмигнул Айно, отчего та возвела глаза к потолку. – Но ты лучше расскажи, как твое самочувствие.

Ага, еще и стрелки переводим.

- По-моему, ты уже спрашивал, - усмехнулся я; пусть не думает, что я купился на его дешевый трюк.

- Когда выписывают? – пришла на помощь любимому Айно.

- В следующую среду обещали. Только никакой гарантии нет, что я выберусь на свободу.

Скорбно помолчали. Лично я не надеялся увидеть свет божий, как минимум, до совершеннолетия.

- Все, не впадай в меланхолию, - Тони улыбнулся своими кошачьими глазами. – После сегодняшнего разговора с мамой я к тебе присоединюсь. Вместе веселее!

- Мда, утешил, - хмыкнул я. – Вместо одного больного будет два.

- Авось прорвемся, - вздохнула Айно. – Что вы, в самом деле, раскисли раньше времени? Да, поводов радоваться не особенно много, но и изводить себя нет смысла.

- Откуда ты такая умная взялась? – иронично хмыкнул Тони.

- Тебе объяснить, откуда берутся дети? - невозмутимо парировала Айно, и Тони прыснул.

- Так, - поставил точку я. - Валите-ка вы отсюда, разбирайтесь с родней. Тони, я жду тебя на соседней койке!

Ледук кивнул, улыбнулся и вместе с Айно вышел в коридор. А я так и не понял – есть между ними что-то или нет?..

POV Минако

Мы вывалились в коридор.

- Фух, - Тони картинно вытер несуществующий пот со лба, - и кто успел наплести об этом Ятену?

- Кто угодно, - буркнула я. – Я тебя предупреждала.

- Интересно, он нам поверил? У него был такой вид…

- Надеюсь, поверил, - вздохнула; мне совсем не хочется, чтобы Коу считал меня только девушкой своего друга, откровенно говоря.

- Эй, смотри, - Тони дотронулся до моего плеча.

- Что? – я повертела головой.

- Вперед смотри, - прошипел Ледук.

Если бы не Сейя и Тайки, я бы не поняла, что такого мне хотел показать Ледук. Прямо нам навстречу шла семья Коу: близнецы, хрупкая невысокая женщина в темно-зеленом костюме и высокий, статный мужчина с бородой; он шел так уверенно и твердо по больничному крылу, словно по своей вотчине. У меня появилось какое-то странное желание шмыгнуть в первый попавшийся кабинет.

Семейство быстро приближалось к нам, а когда мы пересеклись, то поздоровались друг с другом. Неожиданно мужчина остановился:

- Молодой человек, - обратился он к Тони. – Позвольте вас на минутку.

Тони беспокойно глянул на меня и отошел. Мать и братья Ятена прошли дальше по коридору, неловко опустив глаза. Разговор не занял и минуты: кивнув мне напоследок, Коу удалился, широким шагом преодолевая расстояние до палаты Ятена.

- Что он тебе сказал? - я подбежала к бледному Тони; тот болезненно наморщил лицо:

- Вежливо попросил оставить Ятена в покое.

- То есть как? – опешила я.

- Он сказал, что в курсе, кто давал Ятену машину для гонок, и заметил, что я должен благодарить его за то, что он не позвонил моему отцу и не рассказал, чем занимается его сынок, - Ледук зло прищурился: - Будто этому кретину есть дело, чем я занимаюсь!

Ну, я немного знала его семейную ситуацию и отношение к отцу.

- И ты откажешься от Ятена?

- Если только он не откажется от меня под воздействием папочки, - горько усмехнулся Тони. - А у меня не так много друзей, чтобы разбрасываться ими направо и налево.

- Неужели Коу может перестать с тобой общаться? – не могла уняться я. – Быть того не может!

- Ты не знаешь его семейку, - мы вышли из больницы и направились в сторону его дома. - А точнее, насколько отец всем верховодит. Ни Алисия, ни Ятен, ни Тай с Сейей и чихнуть без его разрешения не могут. Абсолютная монархия.

Вот это да!.. А Ятен всегда мне казался таким независимым, таким свободным!

- Для Ятена Фрэнк – авторитет, первое лицо, - продолжал Тони. – Не скажу, что он выбрал плохого кумира. Фрэнк всего в этой жизни добился сам. Но этот тотальный контроль… меня бы он подавлял.

И все-таки мне не хотелось верить, что Ятен способен послушать отца и отказаться от друга. Конечно, я слишком мало знаю Коу, но…

- Давай на автобус, - Тони указал на остановку, забитую людьми, - а то до рассвета не доберемся.

Мы сели (ну, не совсем сели, скорее, втиснулись) в набитый народом автобус. Уже на половине пути Ледук пожалел об этой затее: было дико душно и тесно, поэтому когда мы, изрядно потрепанные и лохматые, вывалились на нужной остановке, то с неимоверным облегчением вздохнули.

- Мне кажется, я предпочитаю пешие прогулки, - заявил Тони, и я рассмеялась:

- Полностью разделяю твое увлечение.

Но чем ближе мы оказывались к квартире парня, тем молчаливее и задумчивее он становился. Хотя мне кажется, что Ледук – именно тот человек, который в любой ситуации видит хоть частичку оптимизма.
Мы поднялись к нему. Дверь была не заперта. Ледук пропустил меня вперед и зашел сам:

- Мам, я дома! – проорал он мне прямо в ухо, стаскивая ботинки.

Я обула кинутые мне красные потертые тапки, державшиеся на добром слове и еще Бог знает каких молитвах, и, потирая ухо, прошла за Тони по узкому темному коридорчику, обклеенному незавидными коричневыми обоями. Миссис Ледук стояла у плиты и что-то энергично помешивала в кастрюльке. Тони чмокнул ее в щеку и повернулся ко мне:

- Мам, это Минако, моя подруга, - та улыбнулась и кивнула, я улыбнулась тоже:

- Здравствуйте.

- Вы из одного класса? – спросила миссис Ледук.

- Да.

- Помню, просто решила уточнить, - она вытерла руки о передник и заправила выбившуюся прядь темных волос за ухо. – Все та же голубоглазая девочка с красным бантом.

Я почему-то смутилась, глядя в ее усталые карие глаза, утомленное, рано потерявшее свежесть и молодость лицо, но все же очень доброе.

- Мы пойдем делать уроки, - объявил Тони и потянул меня из крошечной кухни.

- Я вас на чай позову.

Мы пошли в его комнату. Тони смущенно собрал в охапку груду своих вещей и затолкал их в шкаф, освобождая мне кресло у старого, облупленного местами стола, сам приволок себе табуретку. Мы разложили учебники и принялись за уроки. Я писала на листке, чтобы потом дома скопировать все записи, но не могла сосредоточиться. Я видела, что Тони сильно волнуется: карандаш дрожит в руке, допускает глупые ошибки.

- Не волнуйся, все будет нормально, - сказала ему я, и он чуть улыбнулся.

- Идите пить чай! – позвала нас миссис Ледук, и мы вышли в кухню.

На столе уже стояли три чашки, вазочка с печеньем, батон, масло и сахарница. Мы расселись. Тони сел рядом со мной напротив матери. Первое время мы разговаривали о всяких пустяках, но неожиданно Тони сказал:

- Мам, мне нужно кое-то тебе сказать, - я невольно отложила кусочек печенья.

- И что же? - женщина продолжала намазывать бутерброд.

- У меня угнали Ягуар, - выдохнул парень.

Женщина поставила чашку на блюдце.

- Когда? - удивительно безэмоционально и холодно спросила она.

- Несколько дней назад. Я уже подал заявление.

- Ну и где ты его оставил? – ее голос был абсолютно ровен.

- Недалеко от торгового центра.

Миссис Ледук вздохнула:

- Мда, Тони. Ты всегда был беспечен и в грош не ставил машину. А ведь это не игрушка! Я-то думала, что хоть что-то у тебя на окончание школы стоящее будет, - она говорила скорее устало, чем раздраженно. – Отцу говорил?

Тони скривился:

- Тогда я скажу, - женщина встала и вышла из кухни.

- Ты как? – спросила я.

- Лучше, чем ожидал, - хмыкнул он. – Только вот отцу говорить ничего не стоило.

- Может, он решит твою проблему.

- Он и есть моя проблема.

1. Беда не приходит одна (часть 2)
POV Минако

В кухню снова вошла мать Тони:

- Он хочет с тобой поговорить.

Парень нехотя взял трубку. За весь разговор – я бы сказала, монолог – он не сказал ни слова, только лицо его озлобленно окаменело, такое ощущение, будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не выдать грубостей.

- Он хочет приехать повоспитывать, - презрительно скривился Ледук, бросая телефон на стол. – Нашелся воспитатель.

- Он - твой отец, - строго проговорила миссис Ледук, изменяя своему спокойствию.

- Он мне никто, - холодно ответил Тони.

Мне очень хотелось испариться, только бы не вмешиваться в эти слишком интимные детали их семьи, но я просто не могла так встать и уйти.

- Сын, он имеет полное право…

- Право воспитывать? Вмешиваться в мою жизнь?! – Тони вскочил с табуретки, его трясло от негодования. – Ему было плевать на мое существование шестнадцать лет! Забыла, как он бросил тебя беременную? Его что-то не заботило, есть ли у тебя кусок хлеба и не загнешься ли ты в каком-нибудь переулке. А теперь ты говоришь… - он судорожно вздохнул и выскочил из кухни.

Миссис Ледук схватилась за голову и кулем опустилась на табуретку, а я побежала за Тони. Он стоял в своей комнате напротив окна и напряженно смотрел на улицу. Впервые его лицо было таким серым, таким неживым… Я тихо подошла к нему и встала рядом.

- Я тоже росла без отца, - зачем-то сказала я, но я чувствовала, что это важно. – Он умер, когда мне было пять. Он летчиком работал.

Тони саркастично усмехнулся.

- Нет, это правда, не иронизируй. Моя мать не рассказывала мне сказочки о космонавте или капитане дальнего плавания. Мой отец действительно работал на авиакомпанию, но у него появились проблемы с сердцем. Его отстранили от работы. Он стал чахнуть без неба, которое было его жизнью, его страстью. Болезнь пересилила. И однажды мне мама сказала, что папа улетел туда, откуда не возвращаются. Я бы многое отдала, чтобы просто поговорить с ним.

- Хочешь сказать, что я должен был счастлив, ведь мой отец жив? – он вздохнул. - Минако… не все так просто. Я не святой. Я даже не такой, как ты, - он подхватил меня за талию, усадил на подоконник и сел рядом со мной. – Этот человек забыл о моем существовании, бросил мою мать. А ведь ей некуда было податься, с собственной матерью она не общалась. Напросилась к дальней родственнице, та приняла без особой охоты. Мать тяжело работала даже на последних месяцах беременности. И тут пришло известие, что моя бабушка умерла, оставив нам с мамой квартиру, и мы переселились сюда, - Тони обвел рукой свою комнату. – Потом родился я. Нужно мне рассказывать, как мама гробила себе на работах, чтобы прокормить и себя, и меня, как покупала вещи из комиссионки, как рыдала над моими пеленками, стирая их уже стертыми пальцами?

Я чувствовала, как щиплет глаза от набежавших слез. Я тихонько положила голову ему на плечо. Пусть знает, что мне не все равно…

- Я рос, пошел в школу. Проблем со мной не убавилось. Если помнишь, я всегда был в эпицентре драки, мать то и дело вызывали к учителю или директору. Да и уроки меня никогда особенно не занимали. Но вот мне наступило шестнадцать. И – вуаля! – объявляется мой драгоценный папочка, чтобы пообщаться с сыночком! Он вспомнил обо мне через шестнадцать лет после моего рождения. Что, что я должен был чувствовать к нему, кроме ненависти и презрения, Минако? – Тони повернулся ко мне, но я не оторвала головы от его плеча. – Давно прошло то время, когда можно было подарить мне красивую игрушку, и я забуду все обиды. Я уже вырос, и я вырос с ненавистью к нему, хотя мать никогда ни в чем его не упрекала. Знаешь, - Ледук тяжело вздохнул. – Когда я был маленьким, то иногда плакал в подушку, спрашивая себя: «Что же я такого плохого сделал, что родной отец отказался от меня?» Я не мог понять. Сейчас объявился этот чужой мужик на крутой тачке, в которой сидят три грудастые девки лет двадцати, и говорит, что хочет быть со мной. Где он был раньше, когда мальчики во дворе били и обижали меня? Когда некому было учить играть в футбол? Не все так просто, Минако…

Мы молча сидели, каждый в своих мыслях. Я разглядывала небогатую, даже бедную комнату Тони и думала: сколько детских слезок и кошмаров видели эти стены? А теперь и с Ятеном ему запрещают общаться… А впереди – жестокая взрослая жизнь. Через месяц выпускной.

- Что ты думаешь делать после школы? – спросила я.

- Не знаю, - вздохнул Тони после некоторой паузы. – Всегда хотел поступить в Морское, а так… куда примут, туда и пойду. Это Ятену все дороги открыты, хотя отец настойчиво пихает его на юриста. Может, я даже поступать не буду, сразу пойду на какую-нибудь работу. А ты куда собралась?

- Мечтала быть врачом. Детским педиатром. Потом передумала, я не осилю биологию, от вида этих внутренних органов меня подташнивает. Мне бы что-нибудь поспокойнее. Библиотекарь? Бухгалтер? Знаешь, я тоже не хочу висеть на шее бабушки и мамы.

Мы снова помолчали.

- А Ятен куда поступать хочет?

- Тоже мечтал в Морское. Только вот Фрэнка этот вариант вряд ли устроит, он уже все решил сам: Ятен будет юристом, Сейя – бизнесменом, а Тай уйдет куда-нибудь в науку. Ну да тот и рад будет только.

- И Ятен не борется за свою мечту?

- Не то чтобы не борется. Так, ведет подпольную войну, в открытую не лезет. Я бы, наверное, тоже с Фрэнком не особо возникал. Вот и мой милый папочка пытается воспитывать, только вот мне плевать. Мне ничего от него не надо.

- Он сегодня придет, ну, твой отец?

- Нет, не думаю. У него впереди целых два выходных, чтобы промывать мне мозг и играть в строгого родителя.

- Тогда я пойду домой, а ты с матерью поговори. Ей сейчас очень плохо, - я слезла с подоконника.

- Я провожу, - он тоже спрыгнул.

Мы вышли из комнаты.

- Мам, я Минако провожу, - крикнул Тони, и мы вышли из квартиры. – Так будет лучше, я отойду, она немного успокоится.

Я кивнула. Практически всю дорогу мы шли молча, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Погода переменилась: вместо серых облаков появились легкие перистые, похожие на мазки белой краски. Когда мы подошли к моему дому, я сказала Тони:

- Все будет хорошо, поверь мне. Рано или поздно солнце появляется на небе. Скоро оно засияет и над тобой.

- Философ, - усмехнулся Ледук и, неожиданно коснувшись губами моей щеки, бодро поскакал домой.

А я стояла и смотрела ему вслед с совершенно идиотской улыбкой.

POV Ятена

Иногда мне кажется, что я взвою. Но я упорно молчу. Я смолчал даже тогда, когда сказал о том, что после окончания школы хочу поступить в Мореходку, а не на юридический.

- Мореходка? – Фрэнк иронично изогнул бровь. – А знаешь ли ты, мальчик, что придешь на корабль простым матросом, будешь драить полы и как миленький сносить чужие понукания? Ты за свою жизнь пол самостоятельно ни разу не вымыл и жил на всем готовом.

Я стоял и молчал. Он втаптывал мою мечту в грязь – а я молчал. В чем-то он прав. Я не привык к труду, даже не подрабатывал никогда, как, например, Тони. Но я уверен: я бы сил не пожалел, чтобы однажды вести в море свой корабль. Какое-то время эту несвободу я заменял стритрейсингом. Мне казалось, что только на гонках я становлюсь хозяином своей судьбы. Но это так, иллюзия… Теперь, когда Фрэнк, мама и братья пришли ко мне и отец сказал, что я должен перестать общаться с Тони, я почувствовал, что просто не могу молчать. Не сейчас.

- То есть как? Тони – мой лучший друг, - как можно спокойнее спросил я, хотя внутри все клокотало.

- В том-то и беда, - жестко усмехнулся Фрэнк, сцепливая ладони за спиной. - Он, мягко говоря, дурно на тебя влияет.

Я нахмурился:

- Мне уже не шесть лет, чтобы вестись на глупости. В моих поступках Тони не виноват, у меня своя голова на плечах имеется…

- Ятен прав, - неожиданно вступился Тайки. – Это его дело…

- А ты помолчи, - строго сказал отец, И Тай тут же потупился. – Когда самостоятельно жить начнешь, тогда и будешь свое мнение высказывать.

- Ты и мне будешь затыкать рот? – неожиданно с табуретки встала моя мама, от которой я точно не ожидал подмоги; обычно она во всем потакала мужу. – Этот Тони не хуже других, и в том, что Ятен стал заниматься всякими глупостями, он виноват в последнюю очередь, - я давно не видел свою мать такой твердой и воинственной.

- Ну а кто же тогда виноват, Алисия? Кто? Уж не мы ли с тобой?

- Именно, - кивнула мама. – Мы не доглядели. Мы что-то упустили, Фрэнк.

- Да нет же! – ужаснулся я; лучше бы мать вообще ничего не говорила. – Вы тут вообще не при чем. Понимаете… стритрейсинг – это… - что? Риск? Испытание? – Это свобода.

Как, как им все объяснить? Они не поймут, никто. Я вижу это по их лицам.

- Значит, тебе не хватает свободы? – вкрадчиво спросил отец. – Хорошо, я предоставлю ее тебе. Есть же люди, ради которых делаешь все, а они этого не ценят, - я весь сжался. – Отлично. Уж на улицу я тебя не выкину, но за университет плати сам, убирайся в своей комнате, сам стирай одежду. Ну ты же взрослый! Можешь пойти куда-нибудь работать, чтобы иметь деньги на расходы, финансировать тебя я больше не буду. Все, дорогой друг, ты свободен!

- Фрэнк, перестань, - взмолилась мама, но отец был непреклонен:

- А вы, - он ткнул пальцем на Тайки и Сейю. – Не вздумайте ему помогать, иначе… тоже мигом станете… взрослыми. Кстати, - он снова повернулся ко мне, - с твоим другом, который тебе дороже семьи, я тоже поговорил. Посмотрим, такой ли уж он хороший приятель и стоит ли всех этих слов.

Через пять минут они ушли: твердый, несгибаемый отец, плачущая мать и бледные братья. Я остался совсем один в этой пустой, пропахшей лекарствами палате. Что мой отец наговорил Тони? И будет ли тот и дальше считать меня другом? И что же будет дальше? В том, что отец говорил абсолютно серьезно, я даже не имею ни малейшего сомнения. Фрэнк Коу никогда не бросает слов на ветер. И теперь я свободен, но почему-то не чувствую облегчения или удовлетворения. Наверное, я не так представлял себе эту самую свободу. Свобода – не зависеть ни от кого, жить, а не существовать, ломать стереотипы. Нет. Свобода – это не надеяться ни на чью помощь, справляться своими силами. Есть только один плюс – теперь есть право выбора. И оно принадлежит никому, кроме меня.

POV Минако

- Ба, я дома, - я на ходу скинула балетки и забежала в комнату.

- Ну, как Тони? – спросила меня Арита, отвлекаясь от какого-то мексиканского сериала про жгучую ненависть и вечную любовь.

- Да не очень, - вздохнула я и плюхнулась на соседнее к ней кресло. – Кое-какие проблемы.

- Ты уж помогай ему, - улыбнулась бабушка. – Он - хороший мальчик.

Эх, если бы это было в моих силах! Разве я не помогла бы? Ну, по крайней мере, просто могу быть рядом. Вот и все.

@темы: Мои фанфики

20:39 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (2)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
1. Чем обернулся поход в клуб, или Знакомимся заново (часть 1)
POV Минако

Неужели я делаю это? Стою тут, как дурочка, жмусь, нервно оглядываюсь… От волнения весь край кофточки измусолила! Все так непривычно и незнакомо. В который раз гляжу на часы. Неуютно как-то в вечернем Токио. Слишком ярко и резко. Или это я просто привыкла к пастельным тонам? Нет, я, конечно, и раньше видела ночные улицы, но из окна все по-другому: шум машин глуше, огни меньше, а люди словно нарисованы простым карандашом, темные, однотонные. Здесь все не так. А еще – пахнет сыростью недавнего дождя, а это далеко от уюта.

Когда какой-то подвыпивший мужик выпустил в мой адрес непристойную шуточку, я думала, что умру от стыда и неловкости. Уж в моих мечтах никто бы не посмел такое сказануть, а если бы и посмел, то Ятен тут же бы его и… Стоп. Вот то-то и дело, что в мечтах. А в жизни – терпи, Минако Айно, за тебя никто не заступится. Как всегда.

Ну где же эти Ракель и Юки? Мало того, что опаздывают, да еще и место встречи выбрали – перекресток! Ничего странного, что некоторые личности на меня косятся. Изо всех сил стараюсь сделать вид а-ля «я не такая, я жду трамвая», но вести себя спокойно не получается.

- Привет, Мина! - бодрый голосок Ракель прозвенел за моей спиной, и я даже подпрыгнула от неожиданности. – Долго тут стоишь?

Я обернулась. Передо мной стояла (естественно) Ракель в фиолетовом сарафане и джинсовой курточке поверх плеч и Юки, рослый парень в несуразной одежде, которая ему велика, как минимум, размеров на пять. Но больше всего меня смущают его дреды и болтик в подбородке. Может, я излишне консервативна, но подобная мода явно не для меня. Парень и девушка, сколько я себя помню, всегда сидели за одной партой и находили удивительную гармонию в общении, хотя совсем не походили друг на друга: Юки немногословен и угрюм, зато Ракель – настоящий звоночек, зажигалочка, оживляющая всех вокруг. И Юки в том числе.

В отличие от меня, Ракель, по-моему, всем была довольна: она восторженно повисла на локте Юки, и мы двинулись в сторону клуба.

Какое-то время я не могла найти тем для разговора и тупо молчала, но даже если мне и было что сказать, слова упрямо отказывались складываться во что-то более-менее адекватное. Однако Ракель оказалась таким замечательным собеседником, что уже через пять минут я без стеснения хохотала над ее шуточками и подкалывала молчаливого Юки. Думаю, бедный парнишка был просто в шоке, что тихоня-мечтательница, «странная Айно», может так себя вести.

У входа в «Сафари» нас ожидал еще десяток одноклассников (которые, конечно, были в ступоре, когда заметили меня в компании с Юки и Ракель), но, кажется, даже обрадовались мне. Странно, в классе они не такие дружелюбные и радушные! Может, так на них смена погоды повлияла или один-другой бокальчик нелегального алкогольного коктейля?..

Наконец, мы всей компашкой протолкнулись внутрь, и в первые мгновения у меня даже голова закружилась: все моргало, переливалось, вспыхивало яркими огнями, огромная толпа дергалась под оглушающие биты популярной песни… Кажется, я попала в какой-то странный мир, целостный организм, имеющий собственное дыхание, сердцебиение, пульс…

Наверное, я ужасно глупо стояла с открытым ртом, меня по-хозяйски обнимал за талию Рик (который в обычный день даже в сторону мою не поглядит), но это все неважно. Я не знала, что мне делать, хотя, кажется, ответ предельно прост: общаться, развлекаться и танцевать. А как поступать, если твое развлечение – мечты, твои танцы – в ванной перед зеркалом с зубной щеткой в зубах, а твое общение проходит, в основном, с родней и продавцами из соседнего магазина? А?

- Пойдем в центр! - потянул меня Рик в самую гущу танцующих, стараясь заглушить своим басом песню, но я ловко вывернулась из его объятий, промямлив что-то типа «Я сейчас…»

Ну нет. Вряд ли я сейчас осилю роль королевы танцпола. Я к цветомузыке еще даже не привыкла, да и в ушах непривычно гудит. Уж лучше выпить что-нибудь в сторонке. Я протиснулась к барной стойке и нашла глазами бармена, а точнее, барменшу (распознала пол исключительно по двум высоким хвостам на голове).

- Извините! – крикнула я, стараясь привлечь внимание девушки, отрывающейся вместе со всеми.

Барменша «подтанцевала» ко мне, не переставая что-то напевать и дергаться, словно в приступе эпилепсии.

- Чего хотите?

- Можно сок? Апельсиновый?

Девушка посмотрела на меня так, что и словами не передать. Даже перестала жвачку жевать. Может, к месту было бы залихватски сказануть: «А мне бы водочки рюмашку!»? Однако уже через несколько секунд передо мной стоял стакан с трубочкой и зонтиком (всегда убивал этот зонтик; нафиг он вообще нужен?!).

Я расплатилась, уселась в крутящийся кожаный стул на высокой ножке и принялась разглядывать все подряд, хотя это было почти невозможным из-за количества посетителей и ряби в глазах.

Вот в самом центре мои одноклассники, а может… и не они? Не разглядишь. Среди танцующих людей торчат какие-то мохнатые столбы… пальмы? Точно! Ведь клуб-то называется «Сафари». Что тут еще примечательного... Да ничего! Свет, толпа, крики, опять свет. Кстати, я зря парилась, во что одеться. Это неважно. Все равно никто ничего не увидел бы, притопай я в ночнушке или бальном платье.

Я очень быстро стала уставать от всей это кутерьмы вокруг и даже с какой-то тоской подумала о родной комнатке с бледно-голубыми обоями и кроватке, покрытой пледом с детским рисунком из мультика про Винни Пуха… Не скажу, что вылазка в клуб была уж совсем бесполезной, но до двух ночи я точно не дотяну. Надо найти Ракель и распрощаться. Для первого раза впечатлений больше чем достаточно.

Я уже собиралась искать среди беснующей толпы одноклассников, как наткнулась на очень знакомый силуэт. Можете считать меня параноиком, сумасшедшей или просто перегруженной – дело ваше. Но эту спину (на которую я день-деньской пялюсь с последней парты) я бы узнала везде. Ятен Коу. А рядом с ним крутится его приятель, Тони Ледук.

Все происходящее в клубе резко стало интересным. Голова болит? И что, не так уж и сильно. Во всяком случае, не смертельно.

Просто интересно посмотреть, какой он… в жизни? В мечтах-то он ведет себя, как я захочу. А в реальности? Что любит? Чем увлекается? Что бы решил заказать: водочку или апельсиновый сок?..

Поток мыслей неожиданно прервался. Потому что и Ятен, и Тони резко обернулись в мою сторону. В животе что-то затрепетало и затихло. Оба друга направлялись ко мне…

POV Ятена

Мы притормозили у «Сафари». Одиннадцать? Отлично! Веселье только началось.

Тони попытался дозвониться до Ракель, но та не отвечала, значит, уже внутри. Мы с другом выползли из Ягуара под восхищенный визг каких-то девчонок (думаю, все тащатся от Ягуара, а вот Тони готов принять всплеск эмоций на свою скромную персону). Привычно просочились в помещение, оглядели зал. Вряд ли я достигну тут нужной расслабленности, а пить перед гонками нельзя (это – самое первое правило), так что я решил уже просто вернуть назад, разогнаться перед заездом где-нибудь в пригороде, а Тони пусть сколько угодно клеит девочек. Вон уже как мартовский котяра глазоньки намаслил, головка как флюгер – во все стороны вертится!..

Неожиданно я получил увесистый толчок куда-то в печень, такой, что в глазах защипало.

- Эй, глянь, - шепнул мне на ухо Тони так невинно, что мне придушить его захотелось, - позади нас Айно за барной стойкой сидит.

Галлюцинации у него, что ли?

- Обознался, - уверенно ответил я. – Когда ты видел Айно в клубе? Что она тут забыла?

- Понятия не имею, - кошачьи глаза лукаво заблестели, это было видно даже при цветомузыке, - и лично мне это очень интересно узнать.

Господи, этот герой-любовник когда-нибудь угомонится? Я уже хотел отговорить его приставать к несчастной девушке, как Тони резко развернулся и пошел в сторону барной стойки. Я – следом, и облагоразумить любопытную заразу не было никакой возможности: Айно глядела прямо на нас, свернуть в другую сторону, мол, женщина, мы вас не знаем, крайне глупо.

Несчастная девушка выглядела, как затравленный зверек среди волков, и я решил не смущать ее еще и своим вниманием, зато Тони уселся рядом так, будто всю жизнь с ней общался. Айно совсем смутилась, я отсел подальше и заказал апельсиновый сок (градус мне не светит).

Пока мой приятель рассыпался в улыбках и комплиментах (и даже умудрился положить наглую ручонку на плечико девушки), я с преувеличенным вниманием крутил в пальцах трубочку и дурацкий зонтик. Вот тебе и расслабился!

Вдруг Тони поднялся со стула и повел Айно на выход. Именно повел, потому что я видел, что самостоятельно в этом шоковом состоянии передвигаться девушка не может явно. Я (опять-таки) – тенью за ними, но преследовать парочку не стал, а остался у входа в «Сафари». В конце концов, у этого оболтуса есть и своя голова на плечах!

Но, оказывается, я зря остался стоять, а не залез хотя бы в машину. Неожиданно ко мне подплыл Тайки, предвещая медленную и мучительную смерть посредством жестокого изнасилования мозга… Мой братец небрежно крутил в руках брелок, чем явно выдавал свою нервозность. Уши его пунцовели.

- Еще тут? – спросил он меня, намеренно глядя в сторону, стараясь сделать вид, что его мало волнует разговор.

Что за тупой вопрос?

- Тут.

- Никуда не собираешься?

Ну вот… Пошло-поехало…

- Собираюсь, – сквозь зубы.

- Да пойми ты, идиот, - сорвался мой братец, резко теряя все спокойствие, - ты не только своей задницей рискуешь, но и нашими родителями!

- Родители ничем не рискуют.

Что за тупость я несу? Я сам не верю в то, что говорю, но блин, надо же повозникать! Не сказать же: «Брат, ты прав, поехали домой!» Как бы Тай не бесил меня временами, мозги у него на месте.

- Не рискуют? – родные карие глаза зло суживаются. – Слушай, Ятен. Я устал покрывать твои выходки. Я – не Сейя. Если ты не откажешься от гонок, я все расскажу родителям.

Что? Мой брат собирается сдать меня? МОЙ РОДНОЙ БРАТ?! Да будь он хоть тысячу раз прав, это – подлость! Внутри меня аж все закипело от гнева.

- Да пошел ты, - выплюнул я и, сунув руки в карманы куртки, пошел догонять Тони с Айно, проклиная весь свет.

1. Чем обернулся поход в клуб, или Знакомимся заново (часть 2)
POV Минако

Пока Ледук демонстрировал все свое красноречие и даже сделал попытку полапать, я тихонько наблюдала за моим Принцем. Тот с пофигистическим видом пил свой сок, совершенно не обращая на меня и Тони никакого внимания. Мне даже обидно стало, хотя Ятен никогда особенно не присматривался к девушкам. Мне почему-то наивно казалось, что уж меня-то Коу должен был заметить, почувствовать, как я много думаю о нем, но… чудес не бывает. И его равнодушный взгляд – тому подтверждение.

Вдруг Тони стащил меня со стула и повел на выход, я ничего не могла понять, но все-таки послушно брела следом, даже не вслушиваясь, о чем он так вдохновенно щебечет. Наверняка о себе любимом, ну или уж о моей «неземной красоте, грации и изяществе». Что там плетут наивным дурочкам, чтобы запудрить им мозги?..

Я бы, кстати, приписала этого Тони к таким же легкомысленным особам, как Зали и ее компания, если бы не господин случай… Один раз прямо посреди урока к нему пришел отец (мне сразу показалось это странным, ведь всем известно, что Ледук живет с матерью). Тони сильно побледнел, разнервничался, а как только вышел за дверь, оттуда раздались крики – неестественно звонкий голос моего одноклассника и густой бас. Все в классе тут же притихли, даже миссис Тиоко, отчаянно вопящая о завтрашней контрольной, не могла привлечь внимания ребят. Я не расслышала весь короткий, но жаркий разговор, однако, несколько фраз типа «Вали туда, откуда пришел!» и «Ты нам всю жизнь испоганил!» я все-таки разобрала. Через несколько минут после выхода Тони залетел в кабинет, дыша, как рыба на берегу, весь красный и всклокоченный. Он сильно хлопнул дверью и, не глядя ни на кого, уселся на свое место, обхватив голову руками. Мне не передать, как жаль стало этого всегда веселого, смеющегося парня! Этот случай врезался мне в память и не давал думать о Тони плохо. Может, именно поэтому я терпела его глупую болтовню сейчас?..

Мы шли по ночному тротуару, я молчала, Тони болтал. Я думала о чем угодно, кроме лежащей на моем плече ладони; вообще старалась не смотреть на своего одноклассника, ни с того ни с сего воспылавшего ко мне интересом.

Неожиданно нас нагнал Ятен и поравнялся с нами, сразу завладев моим вниманием. Меня мгновенно поразила перемена в нем: если в клубе он был каким-то отрешенным, то сейчас едва держал себя в руках; ладони посажены глубоко в карманы, широкие плечи ссутулены, зеленые глаза угрожающе блестят. Похоже, Тони тоже заметил что-то неладное, потому что его рука чуть не до боли сжала мне плечо, а потом отпустила его.

- Что случилось? – спросил Ледук, остановившись посреди тротуара, а вместе с ним и мы с Ятеном.

Мой Принц нервно пнул ни в чем не повинный камушек и исподлобья поглядел на приятеля:

- Братца встретил, - буркнул он.

Я почувствовала, как превращаюсь в невидимку.

- Тайки?

Ятен только скривил губы.

Мне всегда отношения между братьями казались несколько натянутыми, но неужели все настолько плохо?

- Он сказал, что настучит родителям, если не брошу гонки, - гневно прошипел Коу, уже не такой спокойный и непоколебимый, как всегда.

И кстати, о чем он говорит? О каких это гонках? Неужели я сейчас узнаю… настоящего Ятена Коу?.. Не Принца из моих мечтаний, а реального человека? Я даже отодвинулась от молодых людей, чтобы не мешать им. Партизанка, блин!

- Ну и что ты будешь делать? – спросил Тони, тоже теряя весь свой лоск.

Ятен посмотрел на ночное небо, светлое от огней домов, будто желая прочитать там ответ. Закрапал мелкий дождик, но он не замечал этого, зато я зябко поежилась (тоненькая вязаная кофточка ничуть не спасает).

- Что, холодно? – спросил вдруг Тони, поворачиваясь ко мне; сейчас он казался намного человечнее и ближе, чем пять минут назад.

Я кивнула. Глупо врать, когда ты похожа на мокрую курицу.

- Сейчас подгоню машину, - вздохнул он и, с тревогой глянув на Ятена, быстрым шагом пошел к клубу.

Мы остались вдвоем, но мне нечего было сказать. О чем с ним говорить? Да и интересно ли ему было бы услышать что-то от меня? Я просто нервно вертела головой, обнимая себя за плечи, втайне удивляясь, почему я еще стою тут? Меня же никто не держит! Но я продолжала стоять.

Через несколько минут подъехал Тони на своем черном Ягуаре. Ятен молча сел рядом с водителем, я забралась назад, с удовольствием откинулась на мягкое светлое сидение. Машина мягко заскользила по влажной дороге. Мы молчали. Я лениво раздумывала, куда мы едем, хотя это почему-то мало меня волновало. Мне очень хотелось спать, но ощущение, что Ятен сидит рядом со мной, не давало покоя. Я притронулась к его тайне, и мне хотелось знать больше. Всё.

- Ты решил? – спокойный, но подозрительно хрипловатый голос Тони неожиданно резанул по ушам.

Я прислушалась.

- Я знаю, что Тайки прав, но то, что он способен на предательство… - тихо ответил Коу через некоторое время, а потом вдруг резко добавил: - Знаешь, так хочется сделать ему назло! Я бы ни за что так не поступил бы с братом… - закончил он горько.

Картина для меня все равно была неясной, но печальный, уязвленный голос Ятена снова делал из меня сочувствующую дурочку.

Неожиданно машина остановилась. Я с любопытством глянула в окно, но, конечно, ничего не увидела: темно, да и дорожки капель смазывали все перед глазами. Ятен (в отличие от меня) равнодушно вышел из автомобиля, Тони – за ним, меня никто не позвал, но я тоже вылезла под мерзкую морозь.

Оказывается, мы подъехали к круглосуточному кафе со странным названием «Чердак», мимо которого я несколько раз проходила с мамой, но никогда не была там. Парни прошли внутрь, и я шмыгнула следом. Во всяком случае, стоять под дождем ночью на улице в одиночестве – плохая примета.

Зал был выполнен под дерево (но под очень дорогое, надо заметить); царил приятный полумрак. Вдоль стен стояли кабинки, и мы всей компанией прошли в одну из них, где стоял массивный стол, покрытый бордовой скатертью, над ним висела «старая» люстра с кисточками, явно дизайнерская. Интересно, почему это дорогое заведение работает круглосуточно?..

Мы расселись и уткнулись в меню.

POV Ятена

Я плюхнулся на стул, не особенно соображая, схватил список блюд. Слова расплывались перед глазами, и когда официантка подошла, чтобы сделать заказ, я попросил только кофе. Злость, мерзкое чувство предательства не давали мне расслабиться, я пытался отвлечься, но ничего не получалось. Ну и как же мне садиться за руль в таком состоянии? Я размозжу голову о ближайший столб и превращу Ягуар в груду металлолома. Вот и все. Конец сказочки.

Тони тоже чувствует себя не самым лучшим образом. Весь потерялся, вон, даже Айно его не занимает. Интересно, зачем он вообще ее притащил? Хотя, судя по ее лицу, она тоже этого не знает. Тогда на тротуаре мне показалось, что ей очень скучно от болтовни Тони (я вот тоже не понимаю, как можно терпеть этот бред?). А впрочем… мне она не мешает. Не капает на мозг, не болтает, не вешается…

- Сколько времени? – спросил я друга, но ответила мне Айно:

- Двенадцать, – глянула она на наручные часики.

- Время еще есть.

- Время до чего? – ляпнула Айно и тут же прикрыла рот ладошкой, заливаясь краской так, что даже при приглушенном свете заметно. – Прости, не мое дело.

Тони уже собрался придумать какую-нибудь отмазку, как я неожиданно даже для себя (а тем более, для Тони) сказал:

- Время до соревнований по стритрейсингу.

Айно округлила на меня и без того большие голубые глаза, но ничего не сказала, а только легко покачала белокурой головой. Знаете, если бы она сейчас наорала на меня, сказала, что я – конченный идиот, я бы и бровью не повел. Но ее жест… просто резанул по сердцу, заставляя почувствовать себя действительно безрассудным тупицей.

- Ты из-за этого поссорился с Тайки? – спросила она меня.

- Не совсем, - почему-то не мог соврать я, - он обещал рассказать все родителям, если не брошу гонки. Это подло.

Я говорил спокойно, не чувствовал себя скованно, хотя впервые с ней разговаривал. Это не похоже на меня. Я не из тех людей, которые раскрывают душу первому встречному. Я даже с некоторым любопытством посмотрел на нее, так, словно впервые видел. У Айно (как и всегда) задумчивый вид, но сейчас она не кажется отрешенной. Эта девушка… даже симпатичная: длинные густые волосы золотистого оттенка, большие голубые глаза, стройная фигура и ноль косметики. Божий одуванчик.

- Знаешь, Ятен, - вдруг сказала она после некоторого раздумья, - не будь с ним резок. Тайки просто очень волнуется за тебя, ты ему дорог. Видимо, он отчаялся отговорить тебя, раз так поступил. Позвони ему, хорошо?

Я внимательно поглядел на нее, и меня почему-то посетила мысль: и почему я раньше с ней не разговаривал? Жаль. Не такая уж она и странная, эта Айно.

Когда мы вышли на улицу, уже был час ночи. Я сел за руль, Тони - рядом со мной, а Айно - на заднее сидение. Я отвез друга домой (Тони с волнением пожелал мне удачи), а потом поехал к дому девушки. Мы молчали всю дорогу, но молчание не было тягостным. Когда Айно вышла из Ягуара, то чуть помедлила закрывать дверцу и спросила:

- И как ты поступишь?

Я посмотрел на яркие огоньки фонарей и окон, на серый силуэт дерева у дороги, а потом повернулся к девушке. И улыбнулся:

- Поеду.

Айно усмехнулась и, закрыв дверцу, быстро скрылась в подъезде старенькой многоэтажки. Я завел мотор и поехал дальше.

Теперь все будет по-другому.

POV Минако

Я заскочила в подъезд и еще долго не могла отдышаться. Сердце немыслимо билось в груди, и хоть я намерзлась и намокла за этот вечер, не чувствовала усталости. Перед глазами все стояла его усмешка и блестящие зеленые глаза. Не из мечты. Из реальности.
1. Неспокойно
Что молчишь? Что ты прячешь улыбку?
Что же смотришь подолгу в окно?
И рукою дрожащею, зыбкой,
Мнешь скатерки простой полотно?

Что румянец лицо твое красит?
Что забрезжил в глазах огонек?
Ты не знаешь?.. Скажу без прикрасы,
Только черствый тебя не поймет.

Только тот, кто любить не умеет,
Не умеет грустить и страдать.
Равнодушный. Снобизмом болеет
И не знает, как жить и мечтать.

1. Почти Супергерой
POV Ятена

Я ехал навстречу мигающим фонарям по пустынной дороге. До начала гонок – каких-то десять минут. Я не спешил. Теперь это уже неважно. И Тайки, и Айно правы – я должен остановиться, иначе какой-нибудь столб или стена рано или поздно остановят меня. Есть разница, черт возьми!

Я спокойно завернул в сторону квартиры Тони. Вряд ли этот тип сейчас спит, хотя уверен, как только заявлюсь к нему, мой приятель попытается сделать вид, что совсем и не беспокоился. Нет смысла сейчас ехать домой – только родителей напугаю, с Сейей и Тайки можно поговорить и завтра (то есть, уже сегодня). Я чувствовал удивительное спокойствие, к которому так долго стремился. Может, потому, что наконец поступил по совести?

Я полностью расслабился на сидении и сосредоточился на дороге, и хоть меня уже не ждал заветный скрип шин и мерцание гоночных красавиц в свете фонарей, я уже ни о чем не жалел.

Вдруг мое внимание привлекло странное движение на темной обочине, освещенной смазанным светом фонарей: силуэты нескольких людей метались туда-сюда. Я притормозил. Конечно, дело не мое, но мало ли какие проблемы бывают? Я высунулся из машины:

- Эй, ребята! Помощь нужна?

Метание приостановилось, а потом один из двух силуэтов (по фигуре – плотный мужчина высокого роста) грубо рыкнул в мою сторону:

- Вали, пока цел, - и дернул рвавшуюся из его рук девушку (опять, различил только по фигуре); она жалобно заскулила, слабо пытаясь вырваться.

Как назло – никого рядом. Ну, нет. Я, конечно, не Супермен, но пройти мимо такого может либо конченый урод, либо трус, либо бездушный. Я вышел из автомобиля и приблизился к парочке:

- Ты, дружище, оставил бы девушку в покое, - я старался говорить спокойно, но адреналин уже вовсю бил в висках; наивное сердце верило, то все еще может кончиться миром.

- Слушай, малец, не нарывайся. Это наше дело, - низким, угрожающим тоном прошипел незнакомец.

Подойдя к ним ближе, я действительно заметил, что рядом с ним я – просто хиляк, которого накроют одним ударом. Но не давать же задний ход? Пути назад нет, и все инстинкты самосохранения тут же слетели с катушек.

- А мне кажется, что это и мое дело, - голос смелее, чем я сам.

Я сделал резкий выпад, отчего мой противник шарахнулся в сторону, и дернул на себя девчонку. Однако эффект неожиданности пропал, мужик тут же грубо оттолкнул девушку, и она с визгом повалилась на асфальт. Больше я ее не слышал. Скажу без приукрашивания, теперь я меньше всего интересовался ею: мой мозг напрягся до предела, а чувства обострились. Неверный шаг – и я на земле. Мне так не хотелось.

Я старался изо всех сил, все-таки я меньше, а значит, проворнее, но этот урод умудрился схватить меня за хвост, и я согнулся под градом тяжелых, методично-расчетливых ударов в живот. Дыхание сбилось, боль остротой разлилась по телу. Я чувствовал, что уже не борюсь, а просто сжимаюсь от ударов, которые теперь вспыхивали и на спине, и на лице. Боль. Влажный от дождя асфальт, царапающий мою щеку. Пустота.

Я понял, что сегодня не вернусь домой. Простите.

POV Минако

Я плохо спала в ту ночь и сейчас в почти бессознательном состоянии лужицей расползлась по последней парте. В классе творилось что-то невообразимое: весть, что я «отрывалась» в ночном клубе, быстро разлетелась по классу, и ко мне то и дело подходил какой-нибудь соученик, чтобы хлопнуть по плечу или просто перекинуться парой фраз. Как будто я «своя». Вот бред. Тоже мне. Придумали сенсацию.

Но меня это волновало мало. Я все ждала, когда в двери покажется белобрысая голова Ятена Коу, и он усядется на свою первую парту. Но он все не приходил, хотя всегда успевал за десять-пятнадцать минут до начала урока. Вот и Сейя с Тайки уже тут. И Ледук. Но где же Ятен?

Прозвенел звонок на урок. Сон как рукой сняло, в душе разрасталась тревожность. Я не слышала ни слова, о чем вещала миссис Тиоко. Я смотрела то на пустующую первую парту третьего ряда, то на возбужденно переговаривающихся Сейю и Тайки, то на белого как мел Тони, уткнувшегося уже которую минуту в учебник, но не перевернувшего еще ни одной страницы.

Наконец, бесконечная алгебра закончилась, я захлопнула девственно белую тетрадь и пулей помчалась к Тони, но меня опередили близнецы Коу. Я встала неподалеку, вслушиваясь в разговор.

- Где Ятен? – в нервической злости прошипел Тайки, крепко хватая Ледука за плечо, будто тот пытался вырваться.

- Я не знаю, - почти жалко ответил Тони, смахивая крепкую руку близнеца.

- То есть как? - напряженно спросил Сейя, удерживая брата успокаивающим жестом руки.

- Я ждал его, но он не вернулся, - голос приятеля Ятена почти звенел.

Тут «успокоительный жест» Сейи перестал всячески действовать на взбесившегося Тайки, и тот за грудки притянул к себе бедного Ледука, так, что они практически соприкасались лбами.

- Если с ним что-то случилось, - угрожающе прошипел Коу, - я тебя на тот свет отправлю, понял? – и отпихнул от себя Ледука с презрительной миной, будто боялся запачкаться.

Близнецы быстро собрали свои сумки и выскочили из класса. Я подбежала к Тони, который находился в предобморочном состоянии, чуть не силой усадила его на стул и села рядом. Я сама была готова упасть в обморок, но держалась из последних сил.

-Рассказывай, - неожиданно жестко приказала ему я, но тот лишь жалко покачал головой, хватаясь за волосы.

Я положила руку ему на плечо, но не так, как это сделал Тайки, а мягко, успокаивающе. В конце концов, я и сама готова взвыть от отчаяния.

- Это я виноват, - придушенно проговорил Тони. – Я дал ему машину. Он не хотел на гонки.

- Он и не поехал на гонки, - убежденно возразила я; я не знаю, откуда была эта уверенность, но Ятен не собирался больше заниматься стритрейсингом. – Он ехал или к тебе, или домой.

- Откуда ты знаешь-то?! – неожиданно взорвался Ледук, но тут же снова уткнулся лицом в ладони.

- Знаю, и все, - отрезала я. – Нам нужно найти его.

- Интересно, как? – язвительно спросил Ледук, но принялся собирать вещи.

Я тоже быстренько кинула тетради и ручки в рюкзак, и мы за несколько минут до звонка вышли из школы. Я не знала, как, где мы будем разыскивать Коу, но не могла просто сидеть и ничего не делать. Сердце сковало тревогой. Но надо делать, делать хоть что-нибудь! Я буду бегать с его фотографией по городу, обзванивать больницы и (о, Господи!) морги, но не сидеть на месте. И похрен, что я ему – никто. Он для меня – слишком многое. И это все решает.

Мы с Тони просто шли по людному тротуару, не говоря друг другу ни слова. Каждый в своих тревожных мыслях. Солнце снова жарило Токио, явно насмехаясь над нашим смятением.

- У тебя дома кто-нибудь есть? – вдруг спросила я.

- Мать после пяти придет.

- А телефон?

- Что – телефон?

-Телефон в доме имеется? – нетерпеливо тряхнула головой я.

Ледук кивнул.

- Тогда идем к тебе и обзваниваем больницы.

Наверняка этим занималось уже все семейство Коу, но мне было просто необходимо найти его. Плевать на то, что мне будет за пропущенные уроки. Плевать.

Мы пришли к Ледуку, он искал в справочнике номера всех больниц, а я звонила. И после каждого «У нас такого не поступало» что-то колко екало в сердце и тревожно сжималось в груди.

Наконец, мне сказали, что некий Ятен Коу был найден в пять часов утра в бессознательном состоянии на обочине дороги. Его, видимо, сильно избили: на теле и лице множественные гематомы (пока неизвестно, как насчет внутренностей), одно ребро сломано, но в целом состояние далеко от критического.

- А вы, собственно говоря, кто? – вдруг поинтересовался словоохотливый фельдшер.

- Я? – опешила я. – Од-одноклассница.

Да, действительно, кто? Никто. Так, случайный человек, к тому же сентиментальная дурочка, вот кто! Но мне стало удивительно легко хотя бы от того, что жизнь Коу вне опасности.

- Эй, Минако, - тихонечко толкнул меня в плечо Тони, я, видимо, так и зависла в своих мыслях с трубкой в руках, - как там Ятен?

Я пересказала ему наш разговор с фельдшером. Тони тоже несколько оживился, а потом снова стал хмурым.

- Мать мне голову оторвет, - мрачно сказал Ледук.

- За что это? – не поняла я. – Не думаю, что Ятен сдаст тебя твоей матери.

- Не в этом дело. Если Ятена нашли избитым у обочины, не думаю, что открытый Ягуар преспокойненько стоит там же.

Что правда, то правда.

-Нужно заявить о пропаже как можно скорее, - предложила я очевидное. – Хотя от гнева матушки тебя это не спасет.

- Ну и черт с этим Ягуаром! - неожиданно обозлился Ледук, но потом спокойно добавил: - Ятен жив-здоров, хоть за это спасибо.

Мы договорились встретиться завтра после школы и вместе сходить к Ятену в больницу. Он не спрашивал, почему я волнуюсь за чужого мне человека, но, думаю, это и так очевидно. Нет, я не влюблена. Но Ятен очень дорог мне. Вот и все. Я приплелась домой, когда все занятия были давно закончены. На приветствие мамы и бабушки отозвалась вяло, сразу прошла в свою комнату и ничком рухнула на кровать, забываясь в тягучем сне.

***

- Что это с ней? - Имичи с тревогой смотрела, как за дочерью закрывается дверь.

Бабушка только пожала плечами.

Что ж вдруг стало с их Минако? Сначала этот ночной клуб, потом задержки. А вот сегодня позвонили из школы и сказали, что Минако и еще трое молодых людей самовольно ушли после второго урока. Имичи не хотела скандалов. Она сама поговорит со своей дочкой, и все встанет на свои места, как и раньше. Но когда женщина зашла в комнату, то Мина крепко спала прямо поверх одеяла.

Что же произошло?

- Может, она просто начала взрослеть? – предложила Арита, успокаивая встревоженную мать.

@темы: Мои фанфики

20:37 

Фанфик "Под дождем. Часть 1" (1)

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Минако Айно (Сейлор Венера), Ами Мизуно (Сейлор Меркурий), Ко Сэйя (Сейлор Звездная Воительница, Сейлор Стар Файтер), Ко Тайки (Сейлор Звездная Создательница, Сейлор Стар Мэйкер), Ко Ятэн (Сейлор Звездная Целительница, Сейлор Стар Хилер).

Пэйринг или персонажи: Мой персонаж/ Минако Айно/ Ятен Коу, Сейя, Тайки, Ами, неканонические персонажи

Рейтинг: PG-13
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, POV, AU, Учебные заведения
Предупреждения: OOC
Описание:
Они молоды и стоят на распутье перед самостоятельной жизнью; и им отчаянно хочется быть взрослыми, независимыми и успешными. Наивная мечтательница, недолюбленный ребенок и парень, зависящий от семьи. Куда заведет судьба этих молодых людей, чтобы показать - жизнь не подчиняется чьим-то капризам и не щадит никого...
___________
Часть 1. Жестокая сказка. Пролог.
Зря, Золушка, надела свой наряд,
Зря туфельку хрустальную забыла.
И пуст, и холоден, и безразличен взгляд,
И всё напрасно, как душа б не ныла.

Ты обманулась. Он ведь лишь играл,
Но ты не злись, Принц это не нарочно!
Дешёвой мишурою был твой первый бал,
Лишь маскарад, в котором всё ничтожно.

А ты не плачь, терпи и распрямись,
Не дай ты сердцу очерстветь живому.
Пусть чувства, Золушка, поднимут тебя ввысь
И как маяк в ночи горят любому!

Храни в себе тот искренний заряд,
В ладошке детство ты неси с собою,
Тогда я верю, Золушка… Не важен и наряд,
Найдётся тот, кто заживёт тобою.

1. Принц и Мечтательница
POV Минако

Медленные чарующие звуки вальса окутывают нас с головы до ног… Рядом кружатся и другие пары, но мы не замечаем этого… Нам просто хорошо… Какое дело до чужих взглядов, слов, мыслей?.. Есть только…

- Мисс Айно, может, вам ещё и подушечку подложить?! – раздался громогласный голос миссис Тиоко, и я, вздрогнув, тут же открыла глаза, машинально схватилась за портфель, чтобы собрать вещи.

Однако сделать этого до конца я не успела: яркая картинка недавнего сна безжалостно размылась, заставляя меня лицезреть разгневанное лицо учительницы алгебры, которая нависла надо мной, уперев руки в бока. Я медленно осела на стул, кинув открытый портфель на пол. Ну и попала!..

- Вы у нас гений тригонометрических уравнений, чтобы спать на математике? - язвительно вопрошала Тиоко под аккомпанемент хихикающего класса. – Или вы желаете взять парочку дополнительных заданий на дом?

Я ненавидела эту её манеру издеваться. Да, я виновата, но то, как эта… мм… учительница сверкала нагловатыми серыми глазами и ходила вдоль рядов в притворной задумчивости, просто выводило из себя. Неужели нельзя обойтись без концерта? В конце концов, можно просто выгнать за дверь, и дело с концом! Отвести к директору, вызвать родителей, но не вести себя, как… как…

- Ничего, я вас ими обеспечу, - заверила меня противная Тиоко, тряхнув рыжими прямыми волосами до плеч и победоносно глянув на меня. - Подойдёте после урока, Спящая Красавица наша.

Я чувствовала, что горю от стыда и злости. Ну как можно быть такой язвой в двадцать пять лет?! Посмотришь на неё на улице – милая девушка в синем платье с юбкой-карандашом, улыбчивая и очаровательная. Но стоит остаться с ней в одном классе… да ещё и проштрафиться… Жди изощрённого садизма. Мне иногда кажется, что Тиоко просто обожает такие моменты даже больше, чем свои косинусы и неравенства. Мымра несчастная. Кто ж её замуж взял?!

На радость всех учеников раздался звонок, и все тут же обо мне позабыли. Все, антракт? Цирк окончен? Ревущая, толкающаяся толпа высыпала из кабинета, оставив меня наедине с математичкой. Та с довольно злорадным видом выложила мне на стол лист с семью очень сложными уравнениями. Не поскупилась, зараза! Я покорно взяла дополнительное задание, вяло собрала портфель и в полном одиночестве вышла из класса. Вот так. И сон не досмотрела, и по маковке получила. Отличный день, нечего сказать.

А сон действительно был прекрасный… Такие редко снятся на уроках. Оно ведь и хуже!

Моя главная беда, наверное, не в том, что я не знаю алгебру или ненавижу Тиоко, а в том, что я – глупая мечтательница. Иногда мечты уносят меня в такие дебри, что я ничего не вижу и не слышу. Мне нравится существовать в придуманном мире, в нем нет места тригонометрии, Тиоко, звонку на урок и противному соседу по квартире, который умудряется сверлить стены по ночам. В них есть то, чего мне не хватает в обычной жизни: свобода, романтика, прекрасный Принц; там я – совершенная леди, загадочная и грациозная, а не рассеянная, наивная Минако Айно, которая является предметом насмешек и шуточек всего класса. Да и не только класса, что уж там.

Не то что бы я себя не устраиваю, как раз наоборот, не хочется находиться в компании хихикающих дурочек, которые только и делают, что бегают за парнями, просматривают журналы мод и покупают шмотки. Уж лучше ходить одной, зарывшись в выдуманные миры, чем существовать в одном мире с ними.

Но даже у такой мечтательницы, как я, есть маленький заскок, который ещё держит меня на этой бренной земле. А именно Ятен Коу, парень, сидящий на первой парте третьего ряда. Я сижу за последней партой, так что это позволяет мне хоть изредка бросать взгляды на его широкую спину и струящийся по ней белоснежный хвост, чтобы придумать очередную историю про меня и прекрасного Принца. Обзор у меня хороший.

Не знаю, почему, именно младший из братьев (а их три: близнецы - Сейя - синеглазый брюнет с таким же длинным хвостом, как у Ятена, и Тайки – шатен с карими глазами и короткой стрижкой; мне всегда казалось странным, что они так мало похожи для близнецов) стал предметом моих выдумок, хотя в нашем классе есть ещё четырнадцать ребят. Наверное, дело в том, что Ятен самый необычный из них, он даже в чём-то похож на меня, только не такой робкий и рассеянный и уж смеяться над собой точно не позволит. Он тоже держится несколько в стороне от остальных, независим, а не жалок, как я. По крайней мере, никто не посмеет так издеваться над ним. И не потому, что Коу как-то демонстрировал свою силу. Она в нем и без лишних «выкрутасов» чувствуется.

Вы не подумайте, что я какой-то синий чулок, который только и делает, что жалуется на существование и несправедливо устроенный мир! У меня тоже есть много радостей, но, увы, со школой они совсем не связаны.

А вот за её пределами начинается то, что я привыкла называть высоким словом «жизнь». Жаль, что уж в ней нет места зеленоглазому независимому парню с первой парты, но зато в ней есть моя мама Имичи, бабушка Арита и мой кот Артемис. Есть трехкомнатная квартира на третьем этаже в старом девятиэтажном доме, есть отличная кондитерская за углом и скверик с древними деревьями, есть ряды фонарей, которые весело горят мне по вечерам своим желтоватым светом вдоль улиц и дорог. А мне большего и не надо.

Какое счастье, что сейчас, после изнуряющем математики, я могу вернуться в свою «жизнь», купить пару сдобных пончиков с орешками, подняться на третий этаж, позвонить в дверь, расцеловать в морщинистые, но такие любимые щёки бабушку, затеять с ней чай, а потом дожидаться с работы маму. Мне, конечно, придётся вспомнить и про алгебру, и про другие уроки, но ничто не может затмить тепло моего дома.

С этими мыслями я вышла из здания школы, которая практически опустела, пока я тащилась по коридору. Солнце сочным лимоном висело в зените, заливая своими приятными лучами всю землю. Тут и там всё ещё мелькают синие юбочки и блузы с матросским воротником, звучит звонкий девичий смех. Голосят птицы, просто потому, что хорошая погода, сейчас весна и совсем нет поводов для грусти. Я бы, наверное, привычно повернула к своему дому, если бы не услышала выбивающийся из общей картины звук - протяжные всхлипывания, похожие на плач. Я пошла на этот звук, и он привёл меня в пришкольную беседку.

В ней сидела моя одноклассница Азалия, одна из тех, кого называют сливками общества. Мне она никогда особенно не нравилась, но стало как-то жаль эту красивую девушку, которая сидит теперь в одиночестве и рыдает, хотя ещё полчаса назад была окружена сонмом подружек и поклонников.

Я зашла в беседку, и Зали обернулась на меня, яростно стирая слёзы:

- Ты что здесь делаешь? – не особенно вежливо отреагировала она, но я привычно не обратила на это внимания.

- Зали, с тобой всё в порядке? - надо вести себя тактично.

- Лучше не бывает, - огрызнулась она, высокомерно тряхнув чёрными кудряшками. Её красивое лицо с аккуратным чуть вздёрнутым носиком исказило раздражение, будто это я виновата в её бедах.

- Не хочешь поделиться? - на всякий случай спросила я, прежде чем развернуться и уйти.

В конце концов, такие люди, как Азалия, совершенно не могут жить без внимательной публики и слушателей, которые будут вовремя восхищаться и говорить «Ах!» И чутьё меня не подвело: Зали театрально вздохнула, моментально превратившись в этакую деву в беде.

Я села рядом с ней и приготовилась слушать. Мне ли не знать, как тяжело, когда некому высказаться? Не важно, что было причиной слёз девушки, просто иногда нужно излить душу хоть кому-нибудь. Вот у меня, например, для этого есть мой кот Артимис. Он, как человек, всё понимает, только не перебивает глупыми замечаниями. Хочу постараться быть для Зали котом.

- Он меня отшил, - бросила Азалия уж как-то слишком злобно для несчастной влюблённой. - Сказал, чтобы я лучше мозги тренировала, а не на парней вешалась.

- Кто? – дурной из меня кот, ох дурной!

- Кто-кто? – передразнила меня Азалия, совсем забросив изначальную роль мученицы. - Этот Коу, будь он неладен.

- Ятен? – почему-то сразу догадалась я.

- Естественно, - фыркнула черноволосая с таким видом, будто другие два брата на нее прямо-таки вешаются. - Ещё посмотрел на меня, будто я – отброс общества, так, замарашка, ни кожи, ни рожи.

Мне уже не было жаль Азалию. На какое-то мгновение я подумала, что она горюет по чему-то действительно стоящему, но её слёзы лишь из-за того, что Ятен не оценил её чар и задел самолюбие, которое ого-го какого размера. Она просто злится и уж «изливать душу» точно не будет. Я не могла просто встать и уйти, поэтому неловко потрепала её по плечу, отчего та брезгливо дёрнулась, и сказала:

- Держись, всё будет хорошо, - самое тупое ободрение.

Я встала со скамьи, вышла из беседки и наконец свернула в сторону дома, оставив незадачливую Азалию в одиночестве.

Нехорошо, конечно, так грубить девушкам, но если я живу в своих мечтах, где всё идеально, гармонично и возвышенно, это не значит, что в жизни всё так же. Зная Зали и её окружение, я поняла, что поведение Ятена справедливо, да и вообще, совет он ей дал, что надо. Жаль, не воспользуется…

Мой «Принц» с первой парты вообще существо странное. Другой бы от счастья млел, если бы сама красавица Азалия обратила на него свой царственный взор, а этот послал куда подальше. Мне, конечно, сложно судить его поведение: как он перешёл к нам с братьями год назад, так я ни разу с ним толком и не общалась, кроме банального «Передай, пожалуйста, тетрадь» или «У тебя нет синей ручки?» Я не знаю его. Мне остаётся только домысливать поверхностную информацию. Да и мечтательница внутри меня сама себя спрашивает: «А так ли мне надо знать, кем на самом деле является Ятен Коу»? Ведь в живом человеке можно и разочароваться, а образ моего Принца… он идеален.

1. Самая главная страсть
POV Ятена

Класс дружно хохотал над этой странной Айно, которая умудрилась снова каким-то известным только ей способом заснуть на уроке. На самом деле, мне даже жаль ее: она сидела вся красная и злая, да и что-то часто над ней потешаются. Даже слишком часто.

Но тут прозвенел долгожданный звонок, и я сию секунду позабыл об Айно, зашвырнул тетради в рюкзак и выскочил из класса, стараясь избежать встречи с братьями. Ведь я знал: если сейчас они меня поймают, то разговора не избежать. Нет, потом он состоится. Но уж лучше не сейчас.

Почти у самого выхода из школы меня нагнал мой приятель Тони, самый странный человек, которого я знаю (после Айно, разумеется). Под мешковатыми джинсами и футболками скрывается худощавое тело, мальчишеская улыбка и ёжик пепельно-русых волос делают его младше своего возраста на несколько лет; но самое особенное в нем – миндалевидные, совершенно кошачьи серые глаза, обрамленные пушистыми белёсыми ресницами, которые, наверное, обладают какой-то притягательной магией: при всём своем детском виде он может заполучить практически любую девушку. Уж как это удаётся – только ему и известно.

Но нас с Тони объединяет не только дружба, но и общая тайна, из-за которой я так часто ссорюсь с братьями, и если Сейя ещё может понять меня, то Тайки просто-напросто называет придурком. Однажды он мне сказал, что после очередной вылазки меня принесут домой в наперстке. Я понимал его и не понимал одновременно, ведь стритрейсинг – моя жизнь.


Стритрейсинг. Уличные гонки, запрещённые законом. Бешеный выброс адреналина в кровь. Возможность получить безграничную свободу и слиться с машиной, прочувствовать каждый винтик, каждый сантиметр дороги. Возможность доказать, что ты – Главный, ты – Победитель. А то, что это опасно для жизни и запретно, делает стритрейсинг ещё более манящим, привлекательным, сумасшедшим. Я обожаю ночные дороги, лихорадочный свет фар, ревущий мотор и бесконечный полёт вдоль улиц. Несколько раз мне приходилось скрываться от полиции и уворачиваться от столкновений с поздними прохожими, но… это моя страсть, которую я не могу подавить.

И только после очередной гонки приходила мысль: а ведь в следующий раз можно и не вернуться…

Тони знал эту мою страсть и понимал ее. В какой-то степени он помогал удовлетворять потребность в скорости, а именно - давал свой чёрный Ягуар, когда-то подаренный папочкой на совершеннолетие. Сам он никогда не принимал в гонках участия, зато честно получал половину выигрыша, если таковой был.

Три дня назад я узнал, что сегодня в половину второго ночи состоятся очередные гонки. Мои братья тоже это знали: они давно уже научились различать, когда я взбудоражен в приступах азарта перед предстоящим событием. Сейя молчал, а вот Тайки в любую свободную минуту старался отговорить меня, поэтому уж сегодня я попытался как можно скорее ускользнуть после уроков.

- Не передумал? – спросил меня Тони, заговорщически улыбаясь.

- Вот еще, - фыркнул я, прибавляя шагу.

- А как же «Риск должен быть оправданным!» и «Не веди себя как идиот!»? - мой друг очень похоже передразнил Тайки, отчего на душе становилось еще гаже. Всё-таки я - эгоистичный кретин.

Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что Тони ободряюще потрепал меня по плечу:

- Да ладно тебе! Всё будет пучком! – заверил он меня, когда мы вышли на школьный двор. - Всегда же всё обходилось, так?

- Всегда – понятие абстрактное, - философски ответил я; всё-таки что-то меня тревожило, - Никогда нельзя доверять дороге полностью.

- Или ты становишься суеверным, или трусливым, - покачал головой Тони, перекидывая коричневую сумку с учебниками на другое плечо.

- Или тебе просто плевать, сдохну я сегодня или нет, - рыкнул я, начиная раздражаться; этот тип с кошачьими глазами понятия не имеет, сколько раз только за один заезд я нахожусь на волоске от катастрофы.

- Не говори ерунду, - одернул меня Тони. - Ты же знаешь…

- Ятен, можно тебя на минуточку? - раздался сладкий голосок позади нас, и мы обернулись. В нескольких метрах от меня стояла наша одноклассница Азалия. Только этой девицы на мою голову не хватало!..

- Чего тебе? – не очень уж церемонно спросил я.

Зали надула хорошенькие и без того пухлые губки и с кокетливой обидой захлопала карими глазками:

- Что я тебе сделала?..

Ну нет, женского нытья я бы сейчас просто не вынес. Плотно сжав зубы, я отошёл к беседке, и Зали порхнула следом.

- Я тут подумала, - да ладно! Девушка поглядела на меня из-под опущенных ресниц, - не сходить ли нам вместе куда-нибудь?.. Мы бы…

- Извини, у меня совсем нет времени, - сдержанно ответил я, хотя раздражение, которое во мне вызвали легкомысленные слова Тони, просто рычало внутри меня, как дикий зверь, желающий вырваться на свободу.

- Но у тебя же не всегда нет времени.

- Слушай, Зали, - я старался говорить спокойно изо всех сил; ну как объяснить этой девице, что мне сейчас явно не до нее?! - Пошла бы ты... занялась чем-нибудь полезным, а не приставала ко мне со всякими глупостями.

- Приставала?.. Глупостями?.. – совершенно тупо уставилась на меня Азалия; я наблюдал удивительную метаморфозу: фарфоровая куколка превращалась в каменную горгулью. - Да знаешь ли ты, с кем говоришь?! – зашипела Азалия, краснея от злости.

- Сходи к психиатру, - посоветовал я и вышел из беседки, не желая слушать больше ни слова.

- Не хочешь взять парочку уроков флирта? - спросил меня Тони, давясь от смеха, когда я вышел из беседки.

- Будь благоразумен – заткнись, - напутствовал я; всё, меня явно довели до точки кипения, что происходит нередко.

Вообще быстрее всего на свете я умею делать три вещи: ездить, соображать в критических ситуациях и беситься. Последнее я делаю чаще всего, однако вывести из себя меня могут только дороги мне люди, для других я – бездушное бревно. Но вот добить взвинченное состояние мог любой.

Сейчас я с удвоенной скоростью летел домой, прекрасно зная, что не войду в свою квартиру. Мне тошно раздражать своих братьев, и хоть родители ничего не знали о моем увлечении стритрейсингом (кроме постеров с гоночными авто на стенах моей комнаты, ничто не говорило о «тайне»), видеть их и знать, как я могу подвести их своим безрассудством, просто отвратительно.

Почему я раньше так мало думал, что уличные гонки – это игра со смертью? Почему задумался над этим сейчас?

Я не знаю ответа на этот вопрос, но впервые мне показалось мое увлечение не просто вызовом обществу, но мальчишеским поступком.

- Ну что, давай ко мне? – предложил Тони, и я выпал из своих мыслей. Оказывается, мы уже дошли до оживленного перекрестка, на котором обычно расставались: Тони поворачивал налево, а я шёл дальше.

«Ещё не поздно отказаться», - подумалось мне.

- Пошли, - согласился я, стараясь заглушить голос тревоги.

Тони, почувствовав мое настроение (а может быть, просто следуя моему совету), молчал. Мы в полной тишине дошли до его дома, доехали на лифте до седьмого этажа и зашли в его квартиру. Я знал ее не хуже, чем свою собственную: мать Тони днями и ночами пропадала на своем заводе, и мы любили сидеть в его комнате, разорять холодильник и слушать на всю катушку рок. Бывало, я завидовал свободе Тони, уж меня-то с братьями родичи контролируют, как могут, и только потом стал жалеть: мой друг одинок. Мать, как я уже говорил, горбатилась сутками, а с отцом Тони не общался. За всю свою короткую жизнь он принял от блудного папаши только одну вещь - чёрный Ягуар, на котором крайне редко ездил, даже когда сдал на права.

К машине он относился небрежно, как к дорогой, но маловажной игрушке, и иногда мне втайне казалось, что он ненавидит свой Ягуар, а через него и своего папашу, который объявился только к шестнадцатилетию сыночка и вдруг воспылал родственными чувствами. А ведь никто, кроме меня и матери Тони, не знает, что за мальчишеской улыбкой и светом кошачьих глаз скрывается детская обида, переросшая во взрослую ненависть. Никто не знает, как Тони мечтает, чтобы однажды я разбил этот чёртов Ягуар где-нибудь на дороге…

Мой друг пошел за газировкой на кухню, а я привычно зашёл в его комнату, скинул рюкзак и плюхнулся на кровать. Меня ничуть не смущало, что двухкомнатная квартирка Тони существует на грани бедности, у моего приятели почти никогда не бывает карманных денег, и он не носит фирменные джинсы. Единственная дорогая и поистине роскошная вещь, чёрный Ягуар, только злила Тони, а не давала повода зазнаться. И я ценил его за это.

Я лениво протянул руку и включил центр. Любимая группа Muse заполнила комнату, а вместе с ней и мою голову, которая больше не могла и не хотела терпеть появившуюся тревожность.

Я с какой-то странной неотвратимостью ждал половину второго ночи, словно решалась моя судьба. А она действительно решалась…

1. Встречи не избежать
К вечеру небо затянуло светло-серое марево туч, и дождь заиграл свой монотонный мотив, время от времени то ускоряя, то замедляя темп. Дворы, в которых еще несколько часов назад бегали дети и гуляли женщины с колясками, опустели и как-то поблекли. Минако еще раз кинула взгляд за окно и снова уставилась в телевизор, искренне не понимая, что сейчас идет: комедия или фильм ужасов?..

День вышел какой-то неудачный: и с математикой не заладилось, и погода поганая. А так ли все изменил один дождливый день? Или она никогда раньше не мучилась с алгеброй? Все это нависло над ней уже очень давно, просто она не хотела себе в этом признаваться. А сейчас, когда стало невмоготу находиться наедине с собой, уже поздно для того, чтобы переносить это с детской безболезненностью.

В последнее время ее все чаще и чаще стала посещать мысль: неужели жизнь действительно такая? Однообразная, нудная, как дождь за окном, неизменная, как вид на ее двор с третьего этажа, и вечная, как сама эта планета? Неужели все действительно расписано наперед, на многие месяцы и даже годы? Неужели ничего более стоящего, чем мечты, ей уже не увидеть?

Девушка уже давно чувствовала себя лишней среди сверстников, которые ходили на секции, по клубам, встречались с кем-то… Никто почему-то никуда не приглашал ее, никто не делал комплиментов, и сердце Айно не особенно разочаровывалось: сейчас она может прийти домой и придумать такую историю со своим участием!.. Но со временем безграничного мира грез стало удушающее мало. Наверное, на это повлияла та встреча в парке. Хотя… Нет. Все началось раньше. Гораздо раньше.

Минако сидела на скамеечке, кормила голубей кусочками корочки белого хлеба, как всегда находясь при этом за сотню миль от парка. Она и не заметила, как к ней подсела высокая светловолосая девушка в сиреневом платье до колен.

- Минако! – окликнула девушка задумавшуюся Айно, и, когда та несколько удивленно повернулась на зов, засияла радостной улыбкой.

- Адора! – обрадовалась Минако, прерывисто обнимая подругу.

Адора, девушка двадцати лет, студентка экономического института, когда-то была соседкой Минако и жила выше этажом, но потом переехала в новый район поближе к институту. Айно очень тяжело переживала переезд подруги, к которой была искренне привязана.

- Иду по парку, смотрю: сидит девушка с очень знакомым красным бантиком, - лукаво улыбалась зеленоглазая Адора, - думаю, точно Минако! Да и у кого еще может быть такое мечтательно-отсутствующее выражение лица?

Минако в притворной обидчивости надула губы, а Адора заливисто расхохоталась:

- Ты так всю жизнь пропустишь в своих мечтаниях!

Мине было как-то неприятно слышать такое замечание. Особенно после всех невеселых мыслей по этому поводу.

- Как ты живёшь? – перевела тему она.

- Хорошо, - с готовностью отозвалась подруга, - учёба удается, а в августе у меня свадьба.

- Ой, Дорочка! - вздохнула Минако, искренне радуясь за подругу, которая прямо-таки светилась изнутри. – Поздравляю тебя!

- Кстати, приглашаю, - Адора была тронута радостью Минако. - Да и вообще - надо как-нибудь вместе собраться, давно уже не виделись. У тебя-то как с жизнью?

Блондинка уже открыла рот, чтобы излить ту «массу» неожиданностей и перемен, что свалилась на нее за последнее время, и… неожиданно поняла, что ей совершенно нечего сказать. С их расставания не произошло ничего, словно она застыла во времени. Словно не жила. А разве она была у нее, эта жизнь? Только грезы.

- У меня все хорошо, - краснея, произнесла девушка. Дурацкая лживая фраза.

Адора, прекрасно знавшая тихую молчаливую девочку, строго и проницательно посмотрела на Айно:

- Ох, не доведут тебя до добра эти твои мечты. Неужели ты не понимаешь, что жить так нельзя? Ты же совершенно беспомощна перед реальностью! – возмущалась Адора. – Нельзя так закрываться в себе, иначе прокоротаешь свои дни, как овощ.

- Извини, Дора, - Минако старательно прятала взгляд, но по раскрасневшимся щекам Адора поняла, что явно перегнула палку, - мне надо идти. Меня мама… ждет.

Ничего больше не сказав, Минако пустилась к выходу из парка, чувствуя, что готова разреветься. Неужели она сама этого не понимает? Понимает! Но сделать хоть что-нибудь не хватает смелости. Раньше она ни в чем, кроме своих грез, не нуждалась, а сейчас… Сейчас уже никто не нуждается в ней.

Адора позвонила ей в тот же вечер и попросила прощения, хотя, по сути дела, и не за что было. Девушка знала, что ее младшая подруга очень ранимая и робкая, и вовсе не стоило так ее отчитывать. Нужно ей помочь.

- Сходим на выходных куда-нибудь, - твердо заявила Адора, - для начала – по магазинам, а дальше поглядим.

Минако покорилась. Да просто не было смысла спорить с напористой, упрямой Адорой, которая уж если вобьет что себе в голову, то уж костьми ляжет – выполнит!

Но на девушку свалилось много проблем, жених заболел, и план «Здравствуй, жизнь, мечты, прощайте!» был отложен на неопределенный срок. Минако снова начала привыкать к прошлому времяпрепровождению, так же витала в облаках и старалась себя уверить, что ничего не желает больше в своей жизни. Маленькая лгунья. И трусиха.

Однажды Адора сказала ей:

- Минако, я, конечно, буду помогать тебе, чем смогу, но только ты можешь понять для себя, что наша игра стоит свеч. Если ты сама не желаешь перемен, все будет впустую.

Сейчас девушка явственно слышала голос подруги. А может, собственной совести? Ведь осточертели ей, осточертели эти четыре стены, это беспросветное существование! Жить в мечтах, конечно, хорошо. В них нет неприятностей и нет проблем. Но это то же самое, что искусственный цветок перед живой розой, то же самое, что открытка с видом на море перед песчаным пляжем с пенными волнами. Это – имитация, заблуждение, флер. Это самообман, разрушить который можно мимолетной мыслью.

А она даже никогда и не пробовала что-то изменить, по сути дела. Никогда не старалась с кем-то подружиться, никогда не пробовала куда-то с кем-то ходить. Почему никогда не показывала себя как человека? Быть может, беды как раз-таки от нее самой… от ее… бездействия?

«А почему бы мне самой не взять и не попробовать что-то предпринять?» - подумалось девушке. Ведь это не сложно: взять телефон, выбрать номер какой-нибудь девчонки, договориться о встрече. Несложно? Тогда почему так страшно?

Минако нерешительно взяла мобильник и открыла список контактов. Всего девять номеров: мама, бабушка, дядя Иточи… Последний принадлежит Ракель, однокласснице Минако, миниатюрной темноволосой девушке с конским хвостом до плеч. Айно никогда не общалась с ней тесно, но считала заводную, беззлобную Ракель хорошим человеком. А зачем она брала ее номер? Не помнит… Да и какая разница? Надо всего лишь попроситься к Ракель в компанию, вот и все.

Айно нажала кнопку вызова. Будь, что будет!

Через пару секунд раздался звонкий голосок Ракель:

- Алло, я вас слушаю!

- Привет, Ракель, - девушка услышала, как неожиданно сел голос, - это Минако. Минако Айно.

- Мм… здравствуй, - слегка растерялась Ракель, видимо, не ожидавшая такого звонка.

- Я тут подумала… хорошо бы развеяться, - нерешительно сказала Айно, - вы не собираетесь с ребятами куда-нибудь?

Одноклассники Минако часто собирались гулять вместе.

- Погода не располагает… (Мина втайне обрадовалась: все останется прежним!)… но мы собирались в клуб. Если хочешь, присоединяйся, – оправилась Ракель.

- Конечно. А как долго вы там будете?

- Ну, думаю, до двух.

Минако чуть не присвистнула: ого, она никогда не гуляла так поздно! Но ведь она решила меняться, так? Решила хотя бы попробовать что-то сделать?

- Где и когда встретимся? – смело спросила она.

- Давай на перекрестке у твоего дома? Мы с Юки тебя там подхватим. Часов этак в десять.

- Увидимся, - выдохнула Айно.

А может, плюнуть на все, а? Ну не придет, ну посмеются лишний раз над «странной Айно», и что? Не особо и обидится! А с другой стороны? Ведь она обещала! Ракель, Адоре, себе, в конце концов! Ре-ше-но. Она идет.

Девушка решительно оглядела комнату, будто ожидая, что кто-то невидимый примется отговаривать ее. Но, естественно, протестов со стороны мебели не было, и девушка преувеличенно смело выпрямилась.

Стоп. А в чем идти? Улыбка увяла. Весь ее гардероб состоял из джинсов и кофточек, преимущественно с длинными рукавами. Даже сейчас на ней были голубые джинсики и темно-зеленый свитерок с цветочным узором по рукавам. Нет ничего подходящего для ночного клуба. Ну… вообще-то есть кремовая вязаная кофточка, тоненькая и изящная, как кружево. Мама подарила на день рождения, но кофта так и висит в шкафу. Даже с биркой!

Девушка достала кружевное чудо из недр шкафа. Лучше уж и не придумаешь, да и джинсы – вполне распространенная одежда, везде сойдет. Осталось только договориться с мамой и бабушкой.

Айно вышла из комнаты в кухню, где Арита и Имичи дружно стряпали котлеты.

- Мама, - обратилась к Имичи Минако, - я сегодня с одноклассниками в клуб пойду. Можно?

- Конечно, - несколько удивленно ответила мать, вытирая ладони полотенцем, - когда вернешься?

- В два, - выпалила Айно, - ты не волнуйся, я не одна буду.

Девушка видела, что и бабушка, и мама взволнованы странным желанием девушки сходить в клуб, да еще и так поздно.

- Ребята проводят меня домой, я попрошу.

- Будь осторожна и не забудь телефон, - вздохнула Имичи. В уголках лучистых карих глаз появились тревожные морщинки.

- Хорошо.

Все, обратного пути нет.

***

- Яте-е-ен! Выключи эту бандурину! – завопил Тони, стараясь перекричать орущий центр.

Ятен убавил громкость.

- Тут звонила Ракель. Может, заглянем в клуб перед гонками, а? Они идут всей компанией в «Сафари».

Ятен покосился на большие настенные часы. Половина десятого. Ну, и сколько ему изводить себя волнением? А в клубе, по крайней мере, можно расслабиться, а то бежевые обои комнаты Тони и вот эта странная трещина на потолке начинают раздражать глаза.

- Пошли.

Ятен выключил центр и поднялся со старого потертого кресла. Посмотрел на телефон. Семь непринятых вызовов: пять от Тайки и два от Сейи. С родителями насчет ночевки у Тони, слава Богу, договорился, так что они не позвонят до утра. А что хорошего? Может, и звонить уже некому будет!

- Давай, одевайся, а то что, в школьном пиджаке на дискач пойдешь? – состряпал рожицу Тони, подавая Коу свою светло-голубую с монстром футболку, которая была свободна на теле Тони, а Ятену подходила как раз. – Кстати, неплохая идея. Придешь такой, типа, умный и интеллигентный. Девушки любят интеллектуальных романтиков.

- Господи, в этом мире тебя что-нибудь волнует, кроме девушек? – возвёл глаза к потолку Коу, доставая из шкафа свою кожаную куртку, которую всегда оставлял у друга и время от времени надевал на гонки.

- Конечно! Подружки этих девушек! – рассмеялся сероглазый.

@темы: Мои фанфики

20:30 

Фанфик "Привычка"

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Автор: Magicheskaya

Фэндом: Bishoujo Senshi Sailor Moon
Основные персонажи: Минако Айно (Сейлор Венера), Кунсайт.

Пэйринг или персонажи: Кунсайт/ Минако

Рейтинг: G
Жанры: Гет, Драма, AU
Предупреждения: OOC
Описание:
Любите мужчин. Им очень нужна ваша любовь. Даже если они в этом никогда не признаются. За каждым великим мужчиной всегда есть женщина, которая в него верила. И любила по-настоящему.

Джордж Бернард Шоу
________________
- ...Любовь пройдет, повторяю я, и тогда женщина, которая казалась тебе идеалом совершенства, может быть, покажется очень несовершенною, а делать будет нечего. Любовь заслонит от тебя недостаток качеств, нужных для жены. Тогда как, выбирая, ты хладнокровно рассудишь, имеет ли такая-то или такая женщина качества, какие хочешь видеть в жене: вот в чем главный расчет. И если отыщешь такую женщину, она непременно должна нравиться тебе постоянно, потому что отвечает твоим желаниям. Из этого возникнут между ею и тобою близкие отношения, которые потом образуют...

- Любовь? - спросил Александр.

- Да... привычку.

И. А. Гончаров "Обыкновенная история"


***

Кунсайт смотрел вниз, на улицу, отбросив точеное перо на уже порядком исписанный пергамент. Весна была везде: в прелой, потеплевшей земле, в шершавой коре деревьев, в первых травинках. Но самое главное - воздух. Он веселым, беззаботным ветром рвется в открытую форточку кабинета лорда. Совершенно особенный, дурманящий голову. Наверное, именно из-за него так тяжело держать в руке перо, смотреть на палевого цвета пергамент. Дух весны застилает разум. И, с другой стороны, так волнует. Кунсайт безнадежно смотрит на свой незаконченный труд: пожалуй, дела нужно оставить на вечер, когда уйдет солнце.

Он всегда считал себя далеким от этих "романтических штучек". Слава Богу, сердце в нем хоть и жаркое, но рассудочное и... осмотрительное - просто так и не откроется. И что-то ужасно раздражительное в том, что его так беспокоит эта весна, которая, конечно, не первая и не последняя в его жизни. Ладно бы хоть лета: в юности все кажется "чересчур" и "слишком". Но ему тридцать шесть. Он женат вот уже пять лет. Повода для романтического налета нет.

Наоборот, кажется, все чаще в нем просыпается нечто, что он и сам не может определить. Нечто, заставляющее раньше лечь спать, меньше болтать попусту, больше молчать в ссоре. "Мудрость?" - спрашивает сам себя лорд. "Нет!" - жестко отвечает рассудок и, подлец такой, дальше молчит. Кунсайт даже не понял, когда в нем появилось это влечение к покою и размеренности, когда собственная жена, с ее легким нравом и эмоциональностью, стала если не раздражать, так уж коробить. Когда Кун женился, он был полностью ослеплен венерианской принцессой, ее искренностью, почти вызывающей дерзостью, пылкостью и чувственностью. Она казалась ему недостающей частью самого себя. Время прошло, он изменился. Но она осталась все той же девчонкой. "Быть может, потому что она и есть девчонка, - в который раз рассуждал Кун про себя, уединившись в своем кабинете. - Ей всего двадцать два. Как можно требовать от нее женской степенности?" И все-таки вопросы в его голове опять возвращались к прежнему руслу: а не ошибся ли он при выборе спутницы жизни, понадеявшись на чувства? Быть может, как и всегда, следовало обратиться к рассудку, вовремя подумать, как молода и неопытна его избранница, как своенравна и непостоянна, как нужна ему достойная, умная хозяйка?

Она бывает бестактной, слишком прямолинейной, когда так надо смолчать, найти в себе капельку такта и ответить холодно и вежливо; она совершенно отказывается принимать людей, которых считает недостойными, и не собирается изображать радушие, даже если речь идет о мире нескольких народов. Ее голова полна романтических, философских бредней и бог знает какими женскими штучками, которые лорд не понимал и не поймет: пишет в тетрадочки стихи про любовь и дружбу, сушит памятные лепестки от цветов, зажав их между страницами важных документов и книг, ничуть о них не заботясь; загадывает на падающую звезду желания. А однажды вернулась вся грязная, вымокшая и растрепанная - доставала какие-то глупые водные цветы, успевшие завянуть по дороге в замок. Девчонка! И это - жена лорда, будущая мать его детей!

Ему иногда так хочется выговорить ей все: и про стишки, и про ребячество, и про грубость герцогу Курляндорскому. В конце концов, он стар, прошел войну, ему можно простить и чванство, и зазнайство. Только вот Минако этого почему-то совсем не понимает, Кунсайт только откроет рот, тут же закроет. Непонятно, какая сила заставляет его смолчать! Наверное, вся та же старая власть маленькой венерианской принцессы над северным генералом.

Однако что-то сегодня не так. Наверное, все та же треклятая весна. Она не дает права молчать и бездействовать. Кунсайт беспокойно водит плечами и встает из своего кресла. Он даже не успевает подумать о том, где искать свою жену. Не проходит и половины минуты, как Мина врывается в его кабинет, словно это не личная комната лорда, а парадная зала. Лицо ее сияет, волосы, чуть собранные у висков, растрепались по груди и спине. Она маленьким ураганом преодолевает расстояние от двери до стола мужа и резко останавливается, стараясь унять дыхание: грудь ее, обтянутая зеленым муслином платья, тяжело вздымается и опадает.

- Кун! Я так рада, что быстро отыскала тебя! - радостно объявляет Минако. - Мне так нужно тебе сказать!..

Кунсайт невольно раздражается, подпитывая свои недавние мысли. Пора уже поговорить им по душам. Сколько можно? Кто так себя ведет?

- Мне тоже, - прохладно замечает лорд, словно Мина занимает его драгоценное время, и девушка невольно утихает. Уж что-что, а чувствовать, когда ее муж по-настоящему серьезен и недоволен, она умела. - Ты лучше сядь, - и Мина покорно садится в кресло у окна, от которого веет теплом и светом.

Лорд ненароком отвлекается на блеск серебряной заколки в ее волосах и на золотистые ниточки прядей, но тут же отбрасывает эти мысли.

- Я бы хотел поговорить о твоем поведении, - строго замечает Кун, и Мина неожиданно разражается смехом - веселым и неудержимым; плечи ее мелко трясутся:

- Ты серьезно, Кун? Ты решил стать моей нянюшкой? Боже, ты так сейчас похож на мою мадам Аббатэ. И губы сжаты, а глаза!.. - она прыскает, но снова замолкает.

- Минако, я серьезно. Ты можешь выслушать меня серьезно? Мне не нравится, как ты ведешь себя.

- А как я себя веду? - наивно и вместе с тем расчетливо спрашивает она, теряя озорство.

- Вульгарно, - Кунсайту нравится, как вытягивается ее лицо, как оно выражает полное, безоружное изумление, и он чувствует силу, правдивость и справедливость своих слов. - Ты ведешь себя не как жена первого генерала, а как вздорная и невоспитанная девчонка. Я сотню раз делал тебе замечания, показывал, как мне не нравятся твои выходки, несдержанность и совершенное неумение держать себя в руках. Мне не нравится твоя необдуманная грубость. Мне не нравятся твои детские увлечения, не нравится, что ты можешь бесцеремонно врываться ко мне и, невзирая на мою занятость или усталость, начать забивать голову совершенно бесполезными глупостями. Твоя восторженность, равно как и твоя гневливость, нескромны и зачастую неуместны. Я часто краснею за тебя и не хочу, чтоб это продолжалось. Я прошу тебя услышать меня, Минако, - каждое высказывание он говорил обличительно резко. - Держи себя в руках хотя бы на людях. Если за пять с лишним лет я как-то привык терпеть твои причуды, то они - совершенно не привыкли. Я не хочу, чтобы говорили, что жена первого генерала Кунсайта, лорда севера, несносная и глупая девица.

Тишина. Слышно, как внизу бранится на лошадей конюх, как кричит мальчишка-посыльный. Слышно, кажется, как летит по комнате пыль. Тишина полная. Кунсайту даже становится от нее страшно, но он не смеет шевельнуться. Минако смотрит на мужа снизу вверх чистыми голубыми глазами и вдруг встает. Оглушительно шуршат складки муслинового платья, будто оно сшито из жести. Она делает медленный реверанс, не прерывая зрительного контакта, но мужчина не может прочесть в ее глазах абсолютно ничего:

- Я вас услышала, милорд, - спокойно, ровно говорит она. - Позволите мне идти?

- Да... конечно... - рассеянно отвечает Кунсайт, кажется, впервые в жизни так сильно сбитый с толку. - Ты вроде бы что-то хотела мне сказать?

- Это не имеет значения, милорд, - также тихо отвечает она и подходит к двери. - Не берите в голову. Это так... глупости.

***

С того короткого разговора (а точнее, монолога) Минако переменилась так, что Кунсайт едва ли мог ее узнать. Все в ней было безукоризненно: походка, осанка, манеры. Волосы, раньше заплетенные наспех, всегда уложены в изящную прическу, из которой не выбивается и пряди; платье отвечает всем законам моды и вкуса. Она со всеми одинаково обходительна и одинаково сдержанна; в ее улыбке нет и намека на нескромность. Едва услышав о том, что связи с графиней де Норе очень важны, она тут же подружилась с ней и завела самые дружественные отношения. Она говорила и делала то, что хотел Кунсайт. Она даже стала что-то советовать мужу, и часто ее предложения оказывались полезными. Сперва он не мог перестать гордиться ею. Но чем дольше Минако вела себя, как чужая, незнакомая ему женщина, тем яснее он понимал, что именно таковой она и становится.

Начались известные женские ужимки: она часто жаловалась на головную боль и стремилась остаться в одиночестве, ей совершенно не хотелось проводить время с супругом. В ее взгляд, всегда такой красноречивый и открытый, въелась вежливая холодность, за которой даже лорд не мог рассмотреть хоть что-то стоящее. Если Минако нужно было что-то доложить генералу до их встречи в спальне, она непременно отправляла слугу за разрешением явиться, а когда входила, всегда стучалась в двери и делала реверанс. Все чаще появлялось чужое "вы" с ее стороны, исчезли разговоры о маленьких повседневным открытиях.

А потом он застал ее с другим.

Впрочем, это сильно сказано. Минако и ее семнадцатилетний ухажер, красный от смущения и удовольствия, держал девушку за руки и говорил какие-то романтические любовные бредни, которые принцесса Венеры слушала во все уши. И если разоблаченный мальчишка чуть не лишился чувств, увидев разъяренного лорда льда, то Мина не повела и бровью. Кажется, у нее чуть вспыхнули щеки, в остальном же она была спокойна. "Физической измены не было", - заявила Минако, и, кажется, она думала, что это достаточное оправдание ее поступку.

Лорд ужаснулся, ужаснулся по-настоящему, только вот разговоров уже не было. На все вопросы она отвечала, что все хорошо, и лишь однажды спросила: "Ты постоянно говоришь мне о своем недовольстве. Тебе хоть что-нибудь во мне нравится?". Кунсайт оторопело смолчал. Минако вышла. Очередной тупик.

Тогда Кун перестал биться и спрашивать, принимая свою семейную жизнь, словно отношения двух компаньонов. Он, как и любой мало-мальски самолюбивый мужчина, думал, что Мина сдастся и перестанет ломать комедию, но этого не происходило, хотя утром он всегда находил шелковый платок, который готовила для него только Минако. Какой-то налет ее прежней заботы все-таки остался в его жизни, но этого было до эгоизма мало. Он пригласил ее в свой кабинет и вновь усадил на кресло у окна. Весна уже была в самом разгаре, но она не грела. И тогда Кун опять начал свой монолог, но уже совершенно другого содержания.

- Я стала такой, какой ты хотел, - не без неожиданной для Кунсайта грусти заметила Минако, выслушав его пламенную, отчаянную речь об их рассыпающемся браке. - Разве нет? Раньше я думала, что вышла за мужчину, с которым могу позволить себе быть собой, который не побоится этого, не прикажет мне становиться светской лживой дамой. Я думала, что ты независим и достаточно силен, чтобы позволить мне эту маленькую, недопустимую ранее слабость - всего лишь быть собой. Всего лишь! Радоваться глупостям, делиться мелочами, любить так, словно мне пятнадцать. Я думала, что тебе плевать на свет. Знаешь, а ведь когда-то ты полюбил ту самую распущенную и вульгарную девчонку... - она улыбнулась так, словно вспоминала что-то бесконечно далекое и сказочное. - А теперь ты недоволен. Мною? Собой? Я больше не провоцирую тебя, не оскорбляю откровенностью твоих людей, не лезу к тебе с глупостями, которые были для меня так важны. Что я делаю не так? - ее голос стал дрожащим, и от этого вся рассудительность куда-то пропала.

Она вдруг стала прежней, только вот перемены оказались безрадостными. Лицо покраснело, на глаза набежали слезы, пальцы судорожно сжались в кулаки. Она сидела перед ним практически нагая в своих чувствах. И Кунсайт только сейчас стал понимать, как, на самом деле, ей было нужно оставаться собой, как тяжело вбить себя в те рамки, что он для нее поставил, как тяжело было переносить свое одиночество и ненужность. Даже сквозь маску она оберегала его, тихонько принимала в его жизни участие, тогда как он совершенно отдалился, не зная, что в ее голове, чем она занята, чего хочет...

- Что я делаю не так? - повторила она, задрав голову и глядя ему в глаза.

- Прости, что заставил тебя изменить себе, - Кун опустился перед ней на корточки и осторожно взял ее пальцы в свои. - Веришь или нет, - он натужно, болезненно улыбнулся, - маленькая вульгарная девчонка нравится мне больше.

- Больше идеальной светской леди? - Минако как-то по-детски наклонила голову и громко всхлипнула.

- Больше всех, - ответил Кунсайт, и Мина засмеялась сквозь слезы.

Все-таки хорошо, что любовь выбирают не разумом, а сердцем. Разумом выбирают лишь привычку.

@темы: Мои фанфики

20:27 

Фанфик "Я больше тебя не жду" Главы 21-25

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Глава 21. Фотография на память
Снега не было, хоть плачь, поэтому Минако и Ятену приходилось развлекать сына, кто во что горазд. Увы, в это непостоянное время года занять себя чем-то было действительно сложно. Через два дня Викки уже не притрагивался к раскраскам, а через три – забросил и машинки. Ему, как и любому ребенку, хотелось гулять на площадке вместе с другой детворой, но ветер на улице разыгрался такой сильный, что Мина попросту боялась отпустить ребенка хотя бы на час, слишком слабым было здоровье мальчика. Ятен тоже был беспомощен в этом вопросе (все подобные неурядицы, в основном, раньше решала Нару), и Викки начинал капризничать от безделья. Он сводил брови (прямо как его отец в минуты напряжения и раздражения) и садился в самое дальнее кресло.

- Ну что ты маешься, милый? – беспомощно вопрошала Айно, пытаясь хоть чуточку расшевелить сына. – Хочешь, я почитаю тебе сказки? Ты же так любишь сказки!

- Надоело, - капризно конючил мальчик, и Мина отходила ни с чем.

- Тогда давай сделаем картинки? – через какое-то время спрашивала Минако вновь. – Возьмем на кухне крупы и будем ее приклеивать к картонке?

- Не хочу, - отворачивался сынишка.

- Ну, сделай хоть ты что-нибудь! – в отчаянии Минако кинулась к Ятену, который изо всех сил старался сделать вид, что ничего не слышит и не видит, однако, Мина, конечно, заметила, что он напряжен и недоволен.

- А я что сделаю? – ворчливо спросил Коу, отрываясь от газеты, лежащей у него на коленях. – К сожалению, когда я брал путевку, я не знал, что погода окажется настолько скверной.

Айно поняла, что от бывшего мужа ей помощи не добиться. Это ж надо, как похожи отец и сын! Сбросили оба с себя груз ответственности и сидят, ждут, когда все за них решится! «Ну, хорошо!» – подумала Мина, глядя на «своих мужчин», закусывая губу и невольно прищуриваясь.

Она скрылась в своей комнате с самым загадочным видом (даже добилась того, чтобы не только Викки, но и Ятен с удивлением глянул на ее сосредоточенное лицо!) и перерыла все свои вещи. На дне чемодана лежала тоненькая алая книжонка, с которой Мина почти не расставалась, хоть и открывала ее довольно редко. Это был альбом с фотографиями. Ятен думал, что уничтожил все (кроме одной) фото бывшей жены, но Минако, когда прибирала комнаты, находила чаще всего уже потрепанные картинки разных лет, запыленные и кое-где порванные. Девушка тщательно выпрямляла их и склеивала, а результаты своих трудов складывала в старый альбомчик, купленный Бог знает когда и где.

- Викки, зайди сюда, - позвала сынишку Минако, когда затолкала в чемодан одежду и в нетерпение уселась на кровать.

Викки, словно маленький любопытный зверек, тут же забрался к ней и пытливо посмотрел в глаза матери.

- У меня есть для тебя маленький сюрприз, - Мина тепло улыбнулась и открыла книжонку.

На первой страничке был Викки: маленький, розовенький и голенький, плохо завернутый в голубое махровое полотенце. Лицо его скуксилось от плача, но Минако с улыбкой посмотрела на сына:

- Знаешь, кто это? - удивленный Викки помотал головой (и что тут волшебного?). – Это ты. Тебе тут две недели. Видишь, какой крошечный? – на лице Минако появился странный отпечаток глубокой нежности. – Пальчики у тебя были во-о-от такусенькие, носик - как пуговка. Когда я пеленала тебя, ты, кажется, становился еще меньше. И папа называл тебя «любимой гусеничкой».

Викки громко рассмеялся:

- Гусеничкой?

- Правда-правда, - радостно кивнула Мина, ощущая жгучую теплоту от родных воспоминаний. – Вот спроси у него сам.

Викки тут же спрыгнул с кровати и бросился в соседнюю комнату. Удивленный Ятен помог ему забраться к нему на колени.

- Папа, а правда, что ты называл меня гусеницей? – звонко спросил Викки, глядя на отца.

Ятен приподнял белесые брови и неожиданно расхохотался. Он уже и забыл, что когда-то такое было:

- Правда! Только вот не гусеницей…

- А любимой гусеничкой, - довольно кивнул мальчик. – Пойдем со мной, мама показывает мне фотографии, - сынишка тут же, как маленький кузнечик, спрыгнул с колен отца и потянул его в комнату Минако.

Та ничего не сказала, когда на пороге появилось целых два зрителя, а не один, только улыбка ее стала чуть шире. Ятен сел рядом с Минако и снова посадил на колени сына. Мина перевернула страницу:

- А здесь, Викки, твой папа. Ему тут не больше десяти. Глянь, как вы уже похожи! – на фотографии действительно стоял Ятен вместе со своим братом, который разбился в аварии через несколько лет после снимка; оба беззаботно улыбались. – А это – твой дядя Сейя.

- А где он? – спросил Викки, поворачиваясь то к отцу, то к матери.

- Он умер, - улыбка Ятена, на минуту окунувшегося в детские воспоминания, стала горькой.

- И он совсем… совсем не придет? – робко спросил сынок, словно испугавшись перемены в отце.

- Нет, - не дала ответить бывшему мужу Мина. Голос ее стал преувеличенно бодрым. – Так иногда случается. Вот посмотри сюда, - девушка ткнула пальцем на соседнюю фотографию, и все снова оживились. – А это – я.

На снимке была Мина лет в тринадцать. Она была обвешана бусами разных мастей, браслетами и цепочками, а тоненькие пальчики унизаны кольцами, что часто продаются в комплекте с жвачкой. Девочка, встав в позу «модели», гордо улыбалась фотографу.

- Ой, мамочка! – восхитился Викки. – А волосы у тебя были такие же, как и сейчас! – и он провел ручонкой по прядям, спадающим Минако прямо на колени.

- Сейчас они длиннее и не так золотятся, - качнул головой Ятен и перевернул страничку. – Снова ты, малец!

На снимке стоял Викки лет двух в странном синем костюмчике, а на следующем снимке его держала на руках Минако. Впереди был еще десяток фотографий, и все семейство радовалось каждой картинке, каждому светлому воспоминанию, рождавшемуся от них. Такой… уют. Удивительный, мягкий уют, создающий спокойствие и уверенность. И пусть иногда фотографии были полны тихой грусти и даже горечи, они все равно были частью прекрасного прошлого.

А Викки просто нравилось слушать мамин голос, что-то вспоминать вместе с ней или придумывать что-то свое про неизвестных людей на снимках. Сердечко его тоже по-своему радовалось каждому смеху родителей, каждой их улыбке.

- А давайте сфотографируемся! – вдруг захлопал в ладоши Викки. – Вы давно мне обессяли!

Переубедить его уже было невозможно. Все оделись потеплее и пошли в главный корпус, где был кабинет фотографа. Им оказался француз в летах с легкой улыбкой и пытливыми блестящими глазами.

- Как приятно фотографировать молодые красивые семьи! – трещал француз, устанавливая аппаратуру и растягивая голубой фон. – А то все пожилые обращаются, а молодым не до этого. Им бы у бассейна полежать, да так, чтобы дети где-то в стороне под чужим присмотром были. Ах, до чего же сынок похож на отца!

Минако села на стул, взяла на руки Викки, Ятен встал рядом с ними.

- Нет, нет, нет, дело так не пойдет! – замахал руками француз, на секунду заглядывая в объектив. – Встаньте по-другому. Ведь вы же молодое, озорное семейство, а не старушки на отдыхе!

По его команде Ятен и Мина вставали и садились, менялись местами, в итоге, так устали, что Коу уже разозлился и хотел высказать все, что думает об этом горе-фотографе. Как вдруг Викки звонко крикнул:

- Папочка! Тебе на голову падает снег!!

Наверное, что-то случилось с аппаратурой, потому что прямо на голову Ятену посыпались искусственные снежинки; они медленно кружились и опускались ему на макушку тоненькой плавной струйкой. Несколько секунд все молчали, а потом так расхохотались, что не могли долго успокоиться.

- А вот и фото на память! – восторженно заявил бойкий француз, отдавая Айно фотографию, которая ничего понять толком не успела.

Ятен и Мина стояли рядом и, похоже, смотрели друг на друга; Вики, сидевший у нее на руках, протянул руки к отцу, и все они смеялись. Фото вышло совсем не подстроенным, не вычурным, а живым и искренним.

- Замечательно, замечательно! – лепетал француз. – Какая красивая семья! Побольше вам детишек, а тебе, мальчуган, братьев и сестричек! – фотограф достал из кармана, словно бывалый фокусник, леденец на палочке.

И в альбоме появилась новая фотография… Фотография, ставшая прекрасным воспоминанием для будущего.

Глава 22. Ни шагу назад
Короткий отпуск пролетел незаметно. Ятен не успел оглянуться, как оказался в поезде, отправляющимся в холодный обмерзший Токио, где его снова ждала работа за давно опостылевшим компьютерным столом, заваленным папками. Но, с другой стороны, его отчаянно тянуло домой, в отлаженный и родной мирок с уже привычными укладами. Хотелось спешить по вечерам на кухню, где Минако уже заварила чай, а потом поцеловать сына на ночь и лечь спать в любимую кровать. Короткий отпуск подарил ему сказку. Но родной дом всегда дороже и милее.

Минако с удовольствием стала подмечать, что вид Ятена уже не похож на вид больного человека, изнуренного и замученного вечным трудом. Взгляд стал более свежим и эмоциональным, лицо перестало быть таким бледным, и заинтересованности к жизни прибавилось. И даже их отношения стали чуть теплее, терпимее. Удивительно, как всего пара дней способна изменить то, что было головной болью целых месяцев.

Почти сразу после приезда Мина распечатала фотографии, которые были заказаны дополнительно. Общий снимок отправился в комнату Викки, а вместе с ним и еще парочка фотографий малыша с родителями по отдельности. Айно выбрала себе фото сына и Ятена и повесила их над диваном, ставшим ее родным уголком. А Коу забрал оставшиеся фото Викки. От довольно внушительной пачки остались только одинокие фотографии самой Минако, которые девушка безрадостно припрятала в шкаф. Что ж, каждый выбрал то, что ему нужно.

Дни потянулись, как и раньше. С утра Минако убиралась, занималась с сыном по программе для дошкольников, стряпала и иногда вязала, вечер почти всегда проводила на кухне, готовясь к ужину "в семейном кругу". Дух отпуска стал забываться, и Ятен снова стал приходить усталым и апатичным и почти сразу спешил к себе, а когда дом затихал, девушка прибиралась на кухне и ложилась на свой диванчик. Если не могла уснуть, то долго думала обо всей своей жизни, а с утра все начиналось сначала.

Минако с поразительной ясностью поняла, что так, скорее всего, будет всегда. То, от чего девушка убежала когда-то, никуда не денется. Ятен будет пропадать на работе, чтобы прокормить и обеспечить семью, а она - сидеть дома в четырех стенах, заниматься с ребенком, содержать в чистоте их жилище. Жизнь уже не будет чередой ярких приключений, романтических переживаний и признаний. Будет лишь констатация фактов: вот твоя семью, вот твой дом, вот родные люди; и ты должна быть примерной матерью и хозяйкой. Минако предпочла сменить свою роль, за что жестоко поплатилась. И, наверное, теперь по-настоящему осознала, что должна сдерживать свои амбиции и приготовиться к тому, что ее существование иным не станет. По-прежнему не хватает денег, по-прежнему Ятен засиживается за лишние гроши на работе, по-прежнему Викки требует к себе внимание, а дом нуждается в уюте и уходе. Айно заходит в одну и ту же реку дважды, выбирая семью. Но было ли в ее жизни хоть что-то, дороже бывшего мужа и сына?

Европа... Бесконечные съемные комнатушки, дешевые отели и недолгосрочные заработки. Чужая культура, чужие люди, чужие дороги. Тоска по дому, по ребенку и мужу. Да, есть на Земле места прекрасные, может, более роскошные, яркие, живописные, но чужие. Минако достаточно помоталась за год, чтобы понять, как нужна ей была ее маленькая кухонька, неаккуратно поставленные в коридоре ботинки Ятена, рисунки сынишки. Как нужно было хранить свой маленький уголок, свое безопасное пристанище! Какой смысл в веселье, приключениях и беззаботности, если тебе не для кого жить, некуда спешить по вечерам и не к кому обратиться? Семья - это ответственность. И Минако слишком много совершила ошибок, исстрадалась, чтобы не сделать из них выводы. Семья - не оковы, не рутина, не обязанность. Семья - это взаимность. Взаимность во всем: в чувствах, в самоотдаче, в доверии и усилиях. Если нет взаимности, то нет и семьи, лишь ее имитация. И хотя Айно была уверена, что Коу ее больше не любит, она считала, что у нее достаточно причин греть себе душу мыслями, что у нее семья.

Ятен тоже находился на той хрупкой грани, когда не знал, кто он и что происходит. Он неосознанно, отвечая на вопросы коллег, улыбался и машинально говорил: "Ну что, до завтра? Я к семье, заждались, наверное". И у него действительно снова стало появляться чувство, что его дома ждут. Нару очень хорошо справлялась со своими обязанностями, искренне любила Викки, прибиралась, заботилась, и Ятену было тяжело лишать ее места. Но все-таки это было не то. Она была чужой. Минако тоже перестала быть Ятену родной, но с ней были связаны слишком сильные воспоминания, слишком яркие и счастливые моменты жизни, хотя и горечи хватало. Когда-то он влюбился в нее без памяти, женился, у них замечательный сынок, как две капли похожий на отца, они вели совместное хозяйство, а самое главное, любили друг друга. И Коу было жаль этой изломанной, истоптанной любви, жаль, что что-то не срасталось в его душе, не излечивалось и мешало идти вперед.

Он видел страдания Минако, видел, что ей все-таки горько и тяжело от того, что они не вместе. От нее веет одиночеством. И пусть улыбается, пусть говорит, что все хорошо, его таким уже не проведешь, потому что он и сам знает, что такое просыпаться и засыпать одному, знать, что любимый человек не принимает тебя. Мина часто случайно говорит, сжимая в объятиях Викки, что сынок - единственная ее любовь и радость, единственное существо, которому она нужна. И она так обнимает сыночка, так прижимает его к груди, что нет причин не верить ее словам. Она знает о своей ненужности и принимает это. Только вот, наверное, не догадывается, как на самом деле нужна, как необходима, чтобы их маленькая семья жила и радовалась, их ребенок смеялся, а Ятен спешил по вечерам домой. Но мужчина не мог этого сказать ей. Не потому, что хотел наказать, упиваться ее страданиями, как раньше, а потому что боялся боли и не верил. Все-таки не верил...

Они покалечили друг друга, изменили безвозвратно, сделали такими взрослыми, а ведь им нет и тридцати. Многие другие даже и не задумываются о женитьбе в таком возрасте, не то что зализывают раны несчастливого развода. Но, наверное, ни Мина, ни Ятен уже не хотели бы другой судьбы. Да, исправить ошибки желал бы каждый, избежать того, что обернулось страданиями и болью близких. Но хотел бы Коу не повстречать когда-то Айно, не полюбить ее, не держать на руках Викки, а найти себе какую-нибудь дочку нефтяного магната и жить на Кипре без хлопот и нужды? Хотела бы Мина все-таки поступить на театральное и тщетно искать путь на сцену, снимаясь в низкосортных сериалах в отчаянных попытках завоевать славу и всеобщую любовь? Хотела бы она осознать годам к тридцати, что уже никому не нужна, и ее роли, по сути, были пустячными и глупыми? Нет. Жизнь все-таки дала им слишком много, чтобы считать ее никчемной.

Пути назад уже не было. Путь вперед слишком труден. Но он во сто крат имеет больше смысла и веса, чем безоблачное существование в розовом мире, где каждая прихоть сбывается.

Глава 23. Тет-а-тет
Ятен сделал отчаянную и, в принципе, бессмысленную попытку догнать уезжающий автобус и остановился. Автобус злорадно моргнул фарами и скрылся за поворотом.

- Черт бы тебя...

- Эй, Ятен, долго тут стоишь? - радостный голос заставил мужчину обернуться и изумленно уставиться на хозяйку тоненькой ручки, схватившей его за плечо.

Это была Мичиру. Ярко-красное шерстяное пальто едва прикрывало коленки, высокие бежевые сапоги облегали стройные ножки; малиновый берет, надетый набок, контрастировал с необычными иссиня-черными волосами. В одной руке еле-еле девушка держала бумажный пакет с продуктами и, кажется, с трудом терпела такую ношу.

- Дай-ка, - Коу, не задумываясь, взял у нее пакет, и Мичи едва успела перехватить его портфель, чуть не свалившийся на обмерзшую землю. - Привет, Мичиру. А где Харука?

- Сегодня какая-то важная выставка гоночных машин, - красавица продолжала приветливо улыбаться, махнув Коу рукой, чтобы он шел за ней. - Ты же знаешь, старые увлечения ее не отпускают, пусть и ее Феррари давно почит вечным сном. Скрась хоть ты мой вечер, я купила отличный лимонный пирог.

С Мичиру Коу познакомился сравнительно недавно, хотя знал, что у Харуки есть вторая половинка. Правда, блондин и предположить не мог, что эта самая половинка - женщина, известный музыкант и благотворительный деятель. Именно такой статус имела Мичиру Кайо, когда была замужем за каким-то там богатеньким бизнесменом. Ятен смутно знал, что случилось между Тено и Мичи (и уж тем более едва ли мог предположить, как вообще могли сойтись эти двое), но факт оставался фактом: они стали жить вместе. Не как подруги. И не как снимающие одну квартиру квартиранты. Можно сказать, как семья.

Было сложно принять тот факт, что Харука - другая, ведь она тщательно скрывала свои пристрастия. Но когда Коу познакомился с Мичиру, узнал ее беззлобный нрав и солнечную, загадочную душу "творческого человека", не смог не признать, что эти двое прекрасно уравновешивают и дополняют друг друга. Тено всегда была несколько бесцеремонной в своей прямолинейности и даже грубоватой, волевой и стойкой, Мичиру же - человек настроения, тонкая натура, помешанная на современной живописи и деятельности Гринписа. Вместе они составляли заветное "инь" и "янь", и Коу любил их обеих. Оказывается, не так уж и сложно было принять их особенность, ведь их чувства не были вычурными и пошлыми. Ятен верил в них, как верят в историю любви Ромео и Джульетты.

- Ты не торопишься? - все-таки спросила Мичиру, когда они покинули остановку и углубились в частные кварталы.

- А тебя это интересует? Все равно ведь не отпустишь, пока я не съем, как минимум, половину твоего особенного и замечательного пирога, - усмехнулся блондин.

- Правильно, я так, ради вежливости спросила. Ты слишком редко нас с Хару навещаешь, я уже соскучилась по милашке Викки. Знаешь, я и по Минако очень соскучилась. Та сцена в мой день рождения... Мне до сих пор стыдно, - тоненькая морщинка прорезала чистый лоб девушки.

- Не думай об этом, - у Коу и у самого что-то сжалось от неприятных воспоминаний, и меньше всего хотелось ворошить ту грязь. - Мы уже давно забыли это. И ты не забивай себе голову.

- Вот и правильно, - ее лицо просияло. - Действительно, что тут думать? Кстати, как прошел отпуск?

- Хорошо, - кивнул Коу, радуясь, что тема закрыта. - Пожили в свое удовольствие, немного отдохнули.

- А я постоянно твердила, что тебе нужно хоть немного давать себе передышку. Помнишь, как я пыталась вытянуть тебя из этого непробудного самобичевания? - о, Ятен прекрасно помнил, как Мичиру старалась вытащить его на симфонический концерт и выставку авангардистов, а он отчаянно сопротивлялся, и в итоге девушке пришлось отступиться. - Хорошо, что Минако вернулась и вправила-таки тебе мозги. Нужно и о себе думать. Угробишь себя к тридцати годам. Кстати, как Мина?

Можно было и догадаться, что разговор так или иначе вернется к Минако. Но у блондина совести бы не хватило осадить Кайо, ведь в то время, когда жизнь его, казалось, стремительно летела под откос, Хару и Мичи стали его единственной опорой.

Наконец, они подошли к старенькому дому в несколько этажей, поднялись по лестнице, и Мичиру открыла дверь любимой "двушки" Харуки. Вот на такие "хоромы" сменила известная личность резиденцию мужа-бизнесмена. Они, толкаясь, прошли в небольшой коридор, разделись и сразу прошли на кухоньку. Ятен привычно плюхнулся на стул, Кайо засуетилась у пакета с покупками.

- Мина... - мужчина несколько замялся. - Вроде бы неплохо.

- Вроде бы?.. - осторожно уточнила Мичи, поглядывая на гостя. - В самом деле, как может чувствовать себя женщина, проживающая с бывшим супругом, которого очень любит, и не имеющая никакой взаимности?

Ятен промолчал, сжав губы. Разговор опять стремился принять неприятный оборот.

- Мичи, я не хочу это обсуждать. Просто не готов.

- А когда будешь готов? - поинтересовалась Мичи, доставая две изящные фарфоровые чашки и разрезая чудно пахнущий пирог. - Боже, Ятен, почему ты продолжаешь бежать от своих проблем, от своей жизни? Ты смелый, прямолинейный и честный человек. Но сейчас ты ведешь себя не как Ятен Коу, которого я знаю, - кажется, на ее чистом лице было настоящее огорчение, но без упрека.

Коу не знал, что ответить. Как, как объяснить, что ему все еще больно, стыдно, обидно? Как объяснить, что он, черт возьми, не святоша, не священник, отпускающий грехи, а живой мужчина из плоти, крови и души? Как ему объяснить, как страшно ему от собственных чувств и беспомощности? О, женское сердце! Ты веришь дамским романам и сентиментальным снам, но почему-то не можешь поверить, что мужчина страдает не меньше и он ничуть не сильнее в этом женщин. Он способен на решительные поступки, но душа не имеет пола.

- Не все так просто, Мичи.

- А у кого бывает легко? Ты думаешь, у меня все в жизни было проще? Мой бывший муж - безвольный, бесхребетный человек, чью чувствительность я поначалу приняла за чуткость. Я думала, что встретила родственную душу. На деле же он оказался неумным, неамбициозным и совершенно узким. Он не умел решать даже ничтожных проблем, не то что семейные неурядицы, а свое превосходство пытался доказать мне рукоприкладством, отыгрываясь за унижение компаньона, фактически управляющего им, как марионеткой. И знаешь... я ненавижу себя за то, что когда-то решила, что не готова от него уйти. Я так и говорила: "Не готова", сбегая от мыслей о разводе. Если бы не Хару... Что бы со мной было? Если бы она не заставила меня понять, что нужно идти дальше, что нельзя пускать свою жизнь на самотек, я бы и по сей день замазывала синяки тональником.

- Я очень сочувствую тебе... - растерялся Ятен на такую неожиданную тираду, но Мичи перебила его:

- Ятен, иногда нужно переворачивать свою жизнь. Решительно, безжалостно. Менять то, что мешает дышать, и не думать, куда это приведет. Все можно перестроить, все можно изменить, главное - дать себе шанс, дать возможность этих перемен.

- Если ты думаешь, что я веду себя так из-за капризов, то ты ошибаешься, - слабо и устало ответил Коу, сжимая холодными пальцами горячую чашку. - Я не хочу так жить.

- Тогда дерзай, - Мичи протянула через стол свою маленькую ладошку и накрыла напряженную руку Ятена. - Ты ведь все еще любишь ее.

- Я не верю... - странно, как часто Ятен начинал говорить и как часто Кайо его останавливала:

- Она тоже не верит. Ты не единственный, кто потерял веру, понимаешь? Она не верит, что может вернуть твою любовь, и это уничтожает ее. Она очень хочет приспособиться к тебе, научиться жить с тобой и не требовать большего. Хочет - и не может. Потому что любит.

- Мичи, не проси от меня решений сейчас. Я не хочу снова наступить на те же грабли, а потом кусать по ночам подушку от боли, - Коу поднялся со стула, чувствуя, что тело практически одеревенело от напряжения. - Спасибо за чай, пирог был чудесным, - добавил он, хотя так и не притронулся к угощению.

Мичиру не провожала его. Она слушала, как он тихо собирается в коридоре, и сердце ее обливалось кровью. Почему люди так любят страдать?..

Глава 24. Номер на салфетке
Ятену не хотелось идти домой. Чем дальше он шел от дома Харуки и Мичиру, тем больше понимал, насколько сильна его усталость. Усталость от всего. Уже стемнело, мороз усилился, и руки закололо от холода. Ятен убрал их поглубже в карманы и свернул по тротуару, игнорируя автобусную остановку. Конечно, идти далеко. Но домой не хочется. Он так мало был наедине с собой в последнее время!

Все пытаются поучать, ткнуть носом, как правильно, будто он сам не знает, что было бы лучше восстановить семью, дать себе шанс быть с любимой женщиной, вернуть сыну мать... А высокие слова о всепрощении и великой силе любви? Разве блондин не слышал их тысячи раз, не читал про это в книжках? И Мичиру... нет, ей все-таки легко говорить! Как бы то ни было, она никогда не была в его ситуации. Она выбрала свободу рабскому браку, а его просит сделать все наоборот. Только вот он уже не способен так просто кинуться в омут собственных чувств и слабостей.

Коу машинально зашел в кафе, от которого пахнуло теплом открывающейся двери, и сел за столик, потрепал корешок меню. Мужчина пробежался глазами по списку напитков и заказал себе зеленый чай без сахара, совершенно игнорируя заинтересованный и кокетливый взгляд официантки. Черт возьми, он мог бы улыбнуться ей в ответ и легко получил бы номер ее телефона, но даже не подумал об этом! Мог бы снова пытаться найти женщину, которая была бы верна ему всю жизнь, любила бы без сомнений. Он молод и красив, у него - непочатый край сил, открыть который при желании легко и просто. Он много чего мог бы... И было бы правильно, справедливо задышать по-другому, взглянуть на мир новым взглядом, оставить уже все позади, как это сделала Мичиру! Он может это сделать, у него есть шанс, у него есть возможности! И совершенно нет желания.

Ятен вроде бы и хочет жить не так, пытается повернуться лицом к солнцу, вспомнить о том, что на свете есть тепло, доверие, искренние и яркие чувства. Но он хочет это сделать, не изменяя в себе ничего. Пусть подстраивается Минако и весь мир, а в сердце по-прежнему живет старая обида. Кажется, он и сам прикипел к ней, привык ненавидеть, лелеять в себе свой гнев. Тогда собственные поступки выглядят чуть менее погано и отвратительно на фоне предательства. Да и смотреть на мир в серых тонах гораздо проще, чем находить что-то особенное в каждом мгновении.

Коу сотню раз ругал себя за свое бездействие, невозможность идти дальше. Не можешь отпустить ее, уйти прочь навстречу новому счастью, так, черт возьми, пытайся удержать! Пытайся быть сильным, пытайся изменить все, что раньше изменить было страшно, и это тоже будет проявлением мужества и стойкости. Но он впал в состояние анабиоза, когда внутри тебя все еще кипит жизнь, все бурлит, меняется и двигается, но внешне не проявляется никак. А ведь когда-то все было совсем не так.

Наконец, вернулась официантка и поставила перед молодым мужчиной чашку чая. Скользнув по его руке взглядом и не обнаружив обручального кольца, она улыбнулась еще приветливей и радостней, полностью игнорируя подавленный вид Ятена.

- Быть может, что-нибудь еще? - мягко спросила она, привлекая его внимание.

Коу поднял на нее лицо, и девушка изумилась его зеленым глазам, тонким чертам лица, которые она до этого успела лишь уловить. Блондин, словно очнувшись, коснулся воротника черного пальто и рассеянно переспросил:

- Простите... вы что-то сказали?

- Ничего страшного, я просто спросила, не желаете ли вы что-нибудь еще?

- Нет-нет, - Коу устало улыбнулся, - принесите счет, пожалуйста.

Девушка исчезла, но тут же вернулась с тонкой синей папочкой со счетом и салфеткой. Не успел Коу посмотреть счет, как девушка вновь умчалась. На салфетке синей ручкой был нацарапан номер телефона и подпись - "Акеми". Неожиданно для себя Коу расхохотался, отвлекаясь от своих проблем. Найдя в портфеле ручку, Ятен написал ответ на другой стороне салфетки: "Очень приятно, прекрасная леди. Но я женат. Ятен". Послание, вместе с деньгами за напиток и чаевыми, тут же спряталось в папке. Акеми поспешила забрать счет, кокетливо улыбаясь.

Мужчина тихонько наблюдал, как девушка снимает деньги и с удивлением достает свою салфетку. Покрутив ее в руках, она обнаруживает ответ, бегло читает и разочарованно вздыхает. И Коу даже начинает ей сочувствовать, ведь когда-то и сам увлекался подобными штучками. Когда понравившаяся красавица отказывала (а это было редко), он ощущал что-то вроде досады и не забывал подразнить себя за промах. А однажды одна блондинка не только приняла его номер, но и сама подошла к нему, вычислив среди других парней клуба своим звонком. Как оказалось, это была его будущая жена.

При этих мыслях тонкая нотка грусти снова проскользнула в голове Коу, но он тут же попытался подавить ее. Допив чай, он вышел из кафе, еще раз взглянув в сторону незадачливой молоденькой брюнетки, наверняка студентки, подрабатывающей за мелочь. Надо же, с ним до сих пор заигрывают такие юные девочки! А если бы Коу был повнимательнее и больше обращал внимания на других, то наверняка бы заметил, что все это не в первый раз.

Черт возьми, он действительно молод! Ему чуть больше двадцати. У него было столько увлечений, столько интересов в жизни, столько жажды открытий и амбиций, а он похоронил в себе это все, положил на алтарь собственной ненависти. У него есть настоящие друзья, семья, дом. У него есть малютка-сын, чье детство должно быть веселым и безоблачным, а не полным воспоминаний о ссорах родителей. У него столько поводов быть счастливым, столько всего, чего нет у других людей...

Человек - творец и разрушитель собственного счастья, не зря так говорили древние. Мы либо ощущаем себя счастливыми, либо не ощущаем, и мы сами выбираем что-то из этих двух вариантов. Сейчас Ятен не знал, не задумывался, счастлив ли он, но что-то внутри него словно безвозвратно переменилось, щелкнуло. И он вдруг пожалел, что не взял ту салфетку. Он бы никогда не воспользовался тем номером. Но той девушке наверняка было бы приятно...

Глава 25. Письмо без адреса
Это было еще одно морозное утро. Викки еще спал, Ятен уже был на работе. Минако проводила его и тут же снова легла в кровать, желая досмотреть прерванный сон. Когда она проснулась, комната утопала в блеклом, неласковом, но все-таки приятном солнечном свете, невольно поднимающем настроение. Мина с удовольствием улыбнулась, потянулась и вылезла из-под одеяла. Накинув цветастый халатик, девушка отправилась в ванную комнату.

Всё утро прошло в привычной суете: готовке обеда, сортировке белья для стирки и занятиях с Викки. Потом настало время прогулки, и мама с сыном отправились в магазин за свежим хрустящим багетом, а потом в парк. Время летело незаметно, у девушки даже не было времени остаться с собой, немного передохнуть и сбавить темп. Но все-таки ей было приятно выполнять свои обязанности, держать малыша за ручку, показывать ему птиц на подмерзших ветвях парковых деревьев, слушать его детские фантазии. И в такие моменты ей так порой хотелось, чтобы рядом шел Ятен, вез коляску с их младшим сыночком или дочуркой, тоже смеялся и радовался этим светлым минутам... Мина помнила, как желала в детстве брата или сестру, но как-то сложилось, что она осталась единственным ребенком в семье. Жаль, что Викки, быть может, тоже будет ее единственным сыном.

Нагулявшись, они вернулись домой, и Минако приготовила легкий полдник, а потом все-таки уговорила Викки хоть часик поспать. Взяв с матери обещание почитать ему на ночь, мальчик согласился, а через десять минут, утомившийся после прогулки, заснул. Только тогда Мина присела на свой диван, чтобы немного отдохнуть.

Конверт на журнальном столике она заметила не сразу. Точнее, видимо, он лежал здесь с ночи или с утра, но девушка упустила его из виду, тут же переключившись на домашние заботы. А тут... наверное, какие-то счета за электроэнергию или что-то в этом роде. Но конверт оказался особенным, полностью белым, не штампованным и, как оказалось, незапечатанным. Вытащив исписанный мелким почерком лист, девушка принялась читать.

Минако!

Прости за такой средневековый метод, на большее, наверное, я бы сейчас не решился. Если хочешь, можешь полностью проигнорировать мой ребяческий поступок, как я когда-то выбрасывал твои письма. Хотя бы из маленькой мести. Знаешь, я ведь не читал ничего, что ты мне писала, только твое последнее письмо. А это - мое первое и, думаю, единственное. Так что будь снисходительнее.

Ты решила дочитать? Спасибо. Я так и знал, что ты не сможешь просто взять и обидеться на мое признание. Наверное, то, что я скажу далее, может задеть тебя куда больше.

Ты знаешь, не так давно я пришел к выводу, что женился на не известной мне женщине. Я знал, что ее зовут Минако Айно, знал, где она учится, что предпочитает есть на завтрак, какое ее любимое кино. Я думал, что знаю ее. Но я ошибался. От начала и до конца. Я не знал ее так же, как и она меня. У нас не было ни жизненного опыта, ни знаний о мире или друг друге. Мы видели только то, что хотели видеть, и лишь когда стали жить совместно, поняли, насколько обманывались все это время. Уверен, у тебя все было также. Я ведь разочаровал тебя? Разочаровал, я знаю. Я тоже был осажен на землю. Нам нужно было сказать это друг другу еще тогда, быть может, мы бы избежали гораздо больше ошибок. А впрочем... уже неважно.

В общем, мы открывали неприятные сюрпризы друг о друге. И почти преодолели, как мне казалось, этот неожиданный для нас кризис. Ты привыкла к моей апатии, раздражению, невниманию, я - к тому, что ты становишься для меня все более далекой, замкнутой и непонятной. И тут ты срываешься, уходишь, оставляешь меня барахтаться во всем том непонятном, что осталось после нашего развода. Можешь принимать это как обвинение. Ты научила меня ненавидеть. И в первую очередь, себя. Ведь я стал недочеловеком. Ты сама видела, что со мной произошло, да? Довольно жалкая картина. И мне до сих пор странно, как ты нашла в этом пепле, в этом отребье хоть что-то, что захотелось разбудить вновь.

Я все это рассказывал тебе и ранее. Просто хочу напомнить (прости, забыть это действительно трудно), чтобы подвести к тому, ради чего я, собственно, и ввязался в эту детскую глупость. И вот проходит год. Упустим подробности? Растет наш сын, растет моя ненависть. Я не научился жить и до сих пор бываю таким беспомощным! Ты тоже меняешься. И вернулась ко мне женщина, совсем не похожая на девчонку, с которой я когда-то познакомился в клубе. Да и на бывшую жену тоже непохожая. Какая-то чужая, посторонняя женщина со своим миром, новым укладом, вдруг захотевшая ворваться в мою жизнь. И первая моя реакция - отторжение - была естественной. И все последующие. Я должен был пройти через них.

Знаешь, я давно похоронил себя, лишил каких-то амбиций, стремлений. Я стал запрограмированным на мелкую работенку, скромное существование, на желание поднять и вырастить сына. Этим я ограничил все, что можно. Не твоя заслуга, что во мне стала просыпаться жажда жить, стремиться к чему-то лучшему, большему. Но твоя заслуга в том, что ты дополнила мой стимул. Наверное, со стороны это звучит сухо и даже оскорбительно. Ты имеешь полное право обижаться на меня, но я не хочу тебе лукавить. Не ты вытащила меня из созданного мною кошмара. Но без тебя я никогда бы и не подумал, что мог еще очнуться, могу все изменить.

Я полюбил другую женщину. Не ту, что когда-то, как я уже говорил, повстречал в клубе. И не бывшую жену, которой болел столько времени. Все они так или иначе ушли из моей жизни. Потом пришла ты. Я думал, что ты и есть та, предавшая, заставившая страдать меня и моего маленького сына. Отчасти, конечно, это так и есть. Но лишь от части. Потому что ты уже другая, и я совсем другой. Понимаешь, о чем я? Ты же ведь тоже видишь, что я уже не тот? Видишь? Чувствуешь? Ты просила меня попытаться вернуться к тому месту, где мы остановились. А я не хочу этого. Думаю, если уж идти нам с тобой рука об руку, так уж с чистого листа. Та история... она не про нас. И случилась как будто не с нами.

Я не могу ничего тебе обещать. Прости. Не могу тебе признаться в великом чувстве. Не могу сказать, что готов перевернуть для тебя свою жизнь. Не могу кинуться тебе в ноги, моля о прощении. Это будет лживо и глупо. Я просто хочу начать все сначала, снова попробовать изучить тебя. Ты готова на то, что этого "не могу" все еще слишком много? И, быть может, будет еще больше?.. Если да... то на дне конверта ты найдешь свое обручальное кольцо. То самое, что ты когда-то оставила мне. Единственное, что я в силах тебе обещать, так это фамилию Коу, если она тебе нужна. Нет - что ж, у нас еще долгая дорога.

Извини, если сказал что-то не так. Ты же знаешь, врать я не умею. Хотя... быть может, и не знаешь. Значит, тебе предстоит это узнать. Как и многое другое обо мне".

Подписи не было, Минако и так прекрасно знала, от кого это письмо. Она прочитала его медленно, словно снова погружаясь в прошлое, прошла с удивительным спокойствием и стойкостью, как, наверное, прошел и Ятен. Оно было так далеко от того, что она мечтала бы прочитать, но все-таки не менее волнующе, ведь этим посланием ее муж как будто провел невидимую черту. Черту между тем, что было, и тем, что может быть, если они того захотят. Ей не хотелось плакать, не хотелось вспоминать. На душе стояла удивительная невесомая грусть. Сегодня все будет по-другому.

Мина аккуратно достала со дна конверта тонкое обручальное кольцо и надела его на палец как знак того, что они все-таки семья. "Начинающая семья, - машинально подумала девушка, - нам еще нужно учиться и учиться... любить, прощать, быть взрослыми, быть надежными. Быть вместе. Проходить трудности, невзгоды, принимать недостатки. Находить достоинства. И делать все это искренне".

Минако улыбнулась. Она добилась того, что Ятен захотел дать им шанс. Теперь добиваться всего они могут только общими усилиями. И, быть может, когда-нибудь, он, не страшась, скажет, что любит ее. А не между строк. Но это уже будет другая история.
КОНЕЦ

@темы: Мои фанфики

20:25 

Фанфик "Я больше тебя не жду" Главы 16-20

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Глава 16. Отторжение
Вечер пришел как-то незаметно за всеми заботами и хлопотами, и Минако пошла укладывать сына спать. На душе было какое-то странное чувство нереальности происходящего. Она снова в своей семье… снова имеет право находиться рядом с ребенком всегда… снова рядом с любимым мужем… А вчера ничего этого не было, лишь отчаяние и нежелание жить, скрыться от унижения и оставить позади страшные раны. Мина с трепетом и нежностью напевала сыночку колыбельную, пока его глазки не закрылись, и он не погрузился в здоровый детский сон. Белесая головка тихо лежала на подушке, а в тишине слышалось мерное дыхание. Айно на цыпочках вышла из его комнаты и робко поднялась к себе в спальню. К себе… Аж дух захватывает от этой мысли!

В темноте она различила фигуру на кровати и как-то неловко замялась у порога, словно не зная, идти дальше или нет. Но Коу пошевелился и прошептал:

- Чего стоишь?..

Трепеща и неровно дыша, Мина тихонько прошла к постели и в темноте скинула с себя рубашку. Потом сняла джинсы и носки, машинально стаскивая лямку бюстгальтера. Щеки горели от какого-то неизведанного ранее смущения, словно это была первая ночь в ее жизни. Девушка проскользнула на свою половину постели, и ее тут же прижала к себе теплая мужская ладонь. Ятен хрипло и судорожно выдохнул, подминая под себя бывшую (бывшую?) жену, ощущая теплоту ее кожи и сбивчивое сердцебиение под пальцами. Легкие снова наполнил ее запах, и хотя он не видел ее лица, ему не составляло труда представить фосфорически блестящие глаза, разметавшиеся по подушке золотистые волосы и манящие, налитые вишневым соком губы. Желание стучит в висках. Коу привычно провел руками по телу Айно, словно изведывая его вновь и с каким-то странным ликованием осознавая, что в ней ничего не поменялось. Лишь, кажется, ребра стали выпирать чуть сильнее от худобы… Неосознанно зажмуриваясь, Ятен нагнулся к ее груди, чтобы сполна прочувствовать ее податливость и мягкость, как вдруг в сознание прорывается мысль о том, что она была с другим. Под другим. И, наверное, так же стонала сквозь прикушенную губу. Мысли острые, колкие, разящие, Ятен не успевает отрешиться от них и поставить свою защиту против памяти. Картинки, которые он так ненавистно и яростно представлял год, теперь вспышками мелькают в голове, и мужчина даже не осознает, что рычит. Рычит, стиснув зубы от боли и унижения, пока его плеча не дотрагивается влажная ладошка, а взволнованный шепот не прорывается сквозь поток мучений:

- Ятен? Ятен? Что с тобой?

Но он еще сильнее жмурится, так что слезы чуть не бегут из глаз от напряжения. Вспыхивает бра над спинкой кровати, и Коу открывает глаза, словно очнувшись от страшного кошмара. Перед мужчиной сидит перепуганная Мина, и губы ее мелко дрожат:

- Тебе плохо? Ятен! Скажи же что-нибудь! – умоляет она, и Коу поднимает на нее затравленные глаза. Девушка задыхается от его взгляда.

- Прости, - слова царапают горло и слух. – Я не могу, - мужчина, беспомощно взъерошив длинные белесые волосы, отполз к краю кровати, а Айно стыдливо натянула одеяло до самого подбородка.

Наверное, молчание длилось целую вечность, лишь часы равнодушно отбивали свой неизменный ритм, молоточками мучая оголенные нервы. Темно, только тусклый свет ночника. И очень-очень страшно.

- Прости, - снова прошептал Ятен. – Я правда пытался… забыть. Не думать об этом. Но не получается.

Мина бездумно кивнула, даже не осознавая, что бывший муж сидит к ней спиной и не видит ее жеста.

- Я все равно вижу тебя с другим. Я… я не верю тебе, Минако. Не верю, что ты больше никогда не бросишь меня и Викки ради какого-нибудь увлечения.

Минако хотелось закричать, что они – смысл ее жизни, и никакие силы в мире не заставят ее оставить свою семью. Но она молчала. Молчала, не имея сил даже заплакать.

- Я не могу тебе обещать, что когда-то мы снова сможем быть вместе. Наверное, прошло слишком мало времени, чтобы мои раны затянулись. Но знай – что бы ни случилось, ты нужна в этом доме. Хотя бы нашему сыну.

Минако снова кивнула сама себе и неожиданно призналась:

- Я хотела вернуться давно, почти сразу, как уехала. Я быстро поняла, какой была слепой дурой, не замечающей своего счастья. Позарилась на романтику, которой мне не хватало!.. Знаешь, выть хотелось порой от четырех стен и от твоего равнодушного вида. А ведь это была усталость, но мне, зацикленной на своих эгоистичных желаниях, не хотелось понимать, что ты бьешься изо всех сил ради семьи. Мне казалось, что я слишком рано вышла замуж, семейная жизнь обманула меня, а жизнь стала замкнутым кругом. Но потом… потом я все-таки поняла, что душу готова продать за вас с сыном. Вернуться не хватило смелости, а теперь… Теперь я стала тебе чужой. Я ничего не требую, Ятен, ничего, только позволь быть с Викки.

- Я не гоню, - глухо ответил Коу, с трудом преодолевая застилающий горло ком.

- Спасибо, - слабо улыбнулась девушка, поднимаясь с постели и судорожно натягивая первую попавшуюся кофту, что лежала на поверхности сумки с вещами. – Я буду спать в гостиной, на диване. Можно?

- Оставайся тут, - встрепенулся Ятен, - я сам…

- Нет-нет, - испуганно помотала головой Мина. – Это твоя комната. А я как-нибудь на диване. Так будет лучше, - и, быстро подхватив чемодан, не замечая его тяжести, выбежала из комнаты.

Она спустила чемодан с лестницы и поставила его у дивана, на который легла, сжавшись в комок, даже не застилая простынь. Она не винила и все понимала. Время. Нужно время. А, быть может, его не хватит. Но требовать и торопить Минако не могла. А Ятен беспокойно сидел на постели, не в силах заставить себя лечь. Он уже привык к постоянной боли, но иногда случались такие приступы, от которых искры сыпались из глаз. Его допинг закончился так быстро. А вместо него остались одни мучения и страдания. Господи, неужели так будет всегда?..

Глава 17. Живая тень
С этого момента они практически больше не разговаривали. Минако, кажется, вовсе пыталась раствориться среди стен, стать невидимкой для мужа. Айно была уверена, что ему будет неприятно, если она станет лебезить у него перед глазами и вызывать болезненные воспоминания. Ей хотелось, чтобы Ятен привык к ней заново, но уже постепенно. Девушка осталась жить в гостиной на диванчике, там же стоял и неразобранный чемодан с одеждой. Вроде бы живет со всеми, но все-таки одна. Но не это ранило Минако сильнее всего. Больно было то, что в доме по-прежнему появлялась Нару, словно Коу не доверял бывшей жене сына. Мина боялась поговорить с Ятеном о том, что и сама могла бы сидеть с ребенком, поэтому терпела недобрые взгляды девушки. Да, она достойна такого неуважения. Со стороны Нару. Но не со стороны Ятена. Не сейчас, когда она вывернула перед ним наизнанку душу.

Айно существовала так, словно была пауком, живущим на стене, а не человеком. Единственным источником радости для нее был сынок, который хоть и чувствовал общую напряженность, все равно делал проживание в доме светлее. Мина была уверена, что он – единственный человечек, который ее по-настоящему любит, и которому она может, не таясь, говорить о своих чувствах. Ятен был где-то за пределами этого тонкого согласия между матерью и сыном, за пределами их собственного мирка. Мина больше не пыталась приблизить его к себе. Наоборот, училась существовать рядом, но особняком от мужчины, которого любила.

…Осень была бесконечной. А еще бесконечнее тянулась зима, которая стужей ворвалась в Токио и свистела по голым улицам, не прикрытым снегом. Не было той спокойной, девственной белизны, мягкой и успокаивающей, наводящей оцепенение. Только ветер и клочки поземки, носящиеся по серому асфальту. Минако иногда казалось, что она живет на этом промозглом ветру, стоит против него и ловит каждой клеточкой тела холод, оставив свое спокойное существование, променяв снег на эту стужу. Стоит совсем одна, совсем. И только иногда ее греет маленькая детская ручонка, не дающая окостенеть окончательно и загнуться…

Но Минако больше всего боялась, что однажды ее могут выкинуть из этой стужи назад. Хоть она и ходила тенью в родном доме, ей не хотелось уйти. Правда, девушка всерьез подумала о том, чтобы снова устроиться на работу. У нее совсем не было теплых вещей, осенние ботинки прохудились, чтобы носить их еще и зимой, а попросить что-то у Ятена у нее не хватало смелости. Девушка постоянно боялась, что однажды он снова может посмотреть на нее со своей холодной презрительностью. Терпеть подачки она бы не смогла, задолжать ему – тоже. Но пока ничего подходящего не находилось, и Мине оставалось только постоянно сидеть дома и смотреть, как Нару уходит гулять с Викки, а потом пропадает в окне. В такие минуты ей становится непримиримо тоскливо и одиноко. А в конце недели у Ятена был выходной, и он снова уводил куда-то Викки, а Мина оставалась сидеть у окна и ждать… неизвестно чего. Так проходил день за днем, неделя за неделей, не желая сменяться для Айно хоть чем-то. Пока девушка не увидела в газете объявление о том, что в магазин, находящейся неподалеку, требуется кладовщик. Накинув свое тонкое пальто и прохудившиеся ботинки, Мина помчалась устраиваться, даже забыв про шапку. И, довольная тем, что получила место, спокойно дошла до дома по морозу, что, конечно, закончилось бедой. Уже к вечеру у нее разболелась голова, а щеки стали пылать; слабость была такая, что ноги почти подкашивались. Завернувшись в одеяло, Мина тихо легла на свое место, на диване, и отрешенно смотрела на то, как поднимаются и опускаются вверх и вниз по лестнице ноги Ятена в домашних тапках, как носится Викки… Все это было словно на другой планете, не с ней и не сейчас. Кажется, она чувствовала жаркий пульс крови внутри себя, затмевающий все остальное.

- Мама, мамочка! – позвал ее тоненький голосок, и Мина с трудом разлепила веки. – Почему ты не встаёс?

- Мама плохо себя чувствует, - скорее прошептала, чем произнесла Айно. – Но это ничего, не волнуйся.

- Надо сказать папе, у него есть много-много всяких таблеточек, - мальчик погладил девушку по голове.

- Нет, не надо звать папу. Не беспокой его. Я сама возьму лекарства. Извини, сегодня мама не сможет проводить тебя в кроватку. Но ты же у меня большой мальчик, так? Беги спать.

Викки кивнул и, обняв мать напоследок, послушно пошел к себе, оборачиваясь к ней. Когда в доме все стихло, Мина на цыпочках прошла к шкафчику, достала аптечку и выбрала пару самых простых таблеток, которые, наверное, ей уже не помогут. Но антибиотиков не было, а девушка боялась обратиться к бывшему мужу. Он сам сказал, что не выгонит ее, но ей почему-то было страшно, что он не захочет, чтобы больная Мина находилась рядом с ребенком. Ей это и самой стыдно.

«Ничего, - успокаивала себя девушка. – Вот сейчас чуть подлечусь, схожу на работу, куплю нормальных лекарств».

Она плохо представляла, как сможет подняться и куда-то сходить, но не переставала верить, что обязательно справится. Айно после приема таблеток пошла в кухню и включила чайник, прикрыв за собой дверь, чтобы не шуметь сильно. Превозмогая слабость, девушка заварила чай, отрезала кусок лимона и кинула его в чашку.

- Ты чего не спишь? – в кухню зашел Ятен, и Мина вздрогнула и тут же испугалась, что Коу может заметить ее болезнь.

- Попить захотелось, - прохрипела Мина и замолкла. С ее голосом лучше вообще рот не открывать.

- Попить? – нахмурился Коу и подошел поближе. Да, теперь уж никуда не денешься. – Ты что, больна?

Мина быстро замотала головой, но мужчина, не церемонясь, легко запрокинул ее голову и дотронулся прохладной ладонью до горящего огнем лба.

- Да ты горишь! – присвистнул он. – Почему никому ничего не сказала? Давай-ка в постель, - скомандовал он, и Мина тут же вскочила и побежала к дивану, но Коу снова остановил ее. – И куда ты направилась? Иди в кровать.

Минако робко поднялась в спальню и легла под одеяло, прячась от озноба. Минут через десять к ней поднялся Ятен и подал какую-то кружку.

- Нару купила для Викки, он часто болеет, - пояснил Коу шепотом, пока Минако тихонечко отпивала. – И где же ты подхватила?

- Ходила устраиваться на работу, - снова неприятный хрип.

- Работа?

- Кладовщиком. Тут недалеко, в магазине.

- Голышом, что ли, ходила? – усмехнулся Коу, но беззлобно, и тут же тяжело вздохнул. – Сиди пока дома, лечись. Я попрошу Нару приглядеть за тобой.

- Не надо, я сама справлюсь, - прохладно отказалась Мина, протягивая кружку обратно.

- Вы все еще ссоритесь? – строго спросил блондин.

- Нет. Мы вообще стараемся друг друга игнорировать, - призналась девушка и вдруг решилась. – Скажи… Почему она все еще здесь? Почему ты не доверяешь мне Викки?

Ятен с недоумением уставился на бывшую жену, не ожидая от нее таких слов.

- У Викки есть я, но ты почему-то не увольняешь няню. Что мне нужно сделать, чтобы ты не боялся оставить меня с сыном? – как-то жалко спросила девушка.

Какое-то время мужчина молчал, не зная, что ответить на это, а потом присел на краешек кровати, снимая полотенце с плеча.

- Нару тут не потому, что я тебе не доверяю нашего ребенка.

- А потому, что она нравится тебе? – ляпнула девушка и тут же испуганно умолкла, ожидая скандала и упреков, что, мол, это не ее дело. Но лицо блондина посерело, и он устало мотнул головой.

- Нет, не поэтому. Она сирота, долго у нас работает, живет одна. Мне даже как-то неловко попросить ее уйти. Нару тут, бывало, до ночи сидела с Викки. И, как мне кажется, не только потому, что так боится потерять работу, а потому, что дома ее никто не ждет.

Помолчали. Минако поняла Ятена и не поняла одновременно. И что ей-то теперь делать? Они так и будут жить? И притом, что мать дома, у ребенка будет нянька? Девушка уже и забыла, что устроилась на работу. Просто она ревновала к Нару, хоть и отгоняла от себя эту мысль. Ничего не могла поделать. Кажется, Ятен понял это, прочитав на лице Мины тоску и какую-то безысходность. Мина снова приготовилась к вспышке гнева или какой-нибудь мстительной выходке, но Коу, вздохнув, произнес:

- Я найду ей новое место, если она тебя так не устраивает. Но тогда ты не пойдешь на работу и будешь постоянно с ребенком.

«Странно, - подумала Мина. – Он видит, что я ревную, но не издевается. Почему он идет мне навстречу? Потому, что я больна, и мне нужен покой?..»

Айно кивнула и прикрыла глаза. Коу поправил ей одеяло и вышел за дверь. Скрючившись на диване, мужчина забылся тревожным сном.

Глава 18. Собственное достоинство
Зима так и не отступила, наоборот, ветер все так же хлестал и метался по улицам. Но Минако уже выздоровела, хотя сильно похудела и посерела. Однако глаза отвоевали себе живой голубой оттенок, а лежать в кровати и чахнуть девушка уже не могла. Едва почувствовав в себе силы встать с постели, Айно тут же затеяла блинчики, прибрала чуть осиротевшие после заботливых рук Нару комнаты и с жаром занялась с Викки журналами для дошкольников. Пока сынишка, прикусив язык, старательно обводил нарисованные точками петельки и геометрические фигуры, Минако успевала варить и сортировать для стирки белье. На улице было холодно, но в доме кипела работа. Странно, теперь, после разлуки длинною в год, девушка ощущала себя на своем месте со своими привычными занятиями: заботой о ребенке и муже (пусть больше украдкой, чем явно), уборкой и готовкой. Под ее руками дом стал снова оживать и приобретать видимость семейной теплоты. На какие бы эксперименты ни шла Мина, что бы ни меняла в обстановке и убранстве комнат, Ятен принимал это со спокойствием.

Ему было тяжело снова привыкать к тому, что стало табу для него уже давно. Но одновременно мужчина понимал, что так – правильно, и не только для сына, но и для него. Застегивая на себе чистую, проглаженную рубашку с утра, завтракая приготовленной Миной едой и спеша домой с целым пакетом продуктов, Коу задумывался над тем, что раны свежи, но только он может по-настоящему залечить их. Быть может, на это потребуются года, но принять другую женщину у него не получится. Да и нужна ли она ему, если целый год он остался одиноким во всем, не подпустил к себе никого? Говорят, что разбитую чашку не склеишь. Но Коу и сам признавался себе, что его чашка лишь треснула, оставшись поломанным, израненным чувством. Нет, Ятен не простил, но стал терпимее, дал им шанс стать семьей.

Когда Харука узнала, что Мина снова живет с мужем, она не поверила. Однако Ятен подтвердил эти выплывшие откуда-то слухи со всей невозмутимостью, на какую был способен. Он бы не простил себе, если бы струсил и стал отказываться от очевидного, и на день рождения Мичиру было выслано приглашение для Ятена, Минако и Викки. Получив семейную открытку, Айно сильно разволновалась и сначала хотела отказаться, но строгий взгляд Ятена просто не дал ей этого сделать. В итоге на торжество они отправились всем семейством: Викки в нарядном детском костюмчике, с букетом любимых цветов именинницы, Ятен в новой рубашке и брюках и Мина в своем самом лучшем зеленом платье. Мичиру, всегда обладавшая легким нравом, радушно их встретила, Харука тоже была по-своему рада, хотя и смотрела чуть хмуро, а вот другие общие друзья глядели на Минако с неприязнью и осуждением. Она слышала, как шепчутся за ее спиной, понимала, сколько неудобства доставляет Ятену (сколько позора ему приходится терпеть!), и ей очень хотелось уйти прочь от этой липкой грязи. Ей казалось, что ее выставили обнаженной на всеобщее обозрение перед беснующей толпой, безмозглой и возбужденной. То тут, то там на девушку падали любопытные взгляды, а некоторые гости и вовсе не стеснялись, даже не скрывая того, что говорят про нее. О том, какая она бесчестная тварь, изменница, не имеющая ничего святого. И даже сил нет, чтобы сдерживать в себе отчаяние и боль. Совершенно изведясь, Минако вывела Ятена на лестничную площадку:

- Ятен, можно я займу у тебя на такси? Я лучше поеду домой, а вы с Викки оставайтесь, - тихо предложила она, и губы ее время от времени нервно натягивались в бледное подобие бодрой улыбки. – Я очень устала.

- Устала? – с недоверием спросил Коу, прекрасно понимающий, в чем дело.

У него еще не отсохли уши, чтобы он не слышал той грязи, которой обливали Минако бывшие друзья. Пусть Харука и Мичиру тщетно пытались отвлечь их, это не помогало, а, кажется, только усугубляло дело. Айно стала для всех не просто чужой, а самой настоящей мразью.

- Хорошо, - после некоторого молчания вздохнул Коу, - пойдем, я дам тебе денег, - Ятен снова завел держащуюся из последних сил Минако назад, в душную враждебную комнату.

Мина отыскала сына, резвящегося с огромным мягким медведем, подаренным Мичи, и объяснила ему, что уедет домой, а он может поиграть еще. Но Викки, всегда послушный и понимающий, вдруг заупрямился и заявил, что не останется без нее.

- Тогда мы только скажем папе и поедем, да? – улыбнулась Мина. – А он отдохнет.

Девушка, игнорируя неприлично любопытные и презрительные взгляды, решила найти Ятена, но заметила, что он о чем-то разговаривает с Харукой и Мичиру. И судя по нервным жестам, разговор был не самым приятным. Коу что-то жарко доказывал и злился, Хару пыталась его успокоить, кладя руку на плечо, однако блондин был действительно на взводе. В итоге, как-то поникнув и махнув ладонью в наплевательском жесте, мужчина вышел из кухни и тут же отыскал глазами бывшую жену.

- Что случилось? – ужаснулась Мина, увидев искаженное досадой лицо Коу.

- Мы уходим отсюда, - отрезал он, подталкивая сына и девушку к выходу. – Викки, где твоя толстовка?

- Тут, - машинально ответила Минако, сворачивая кофту. Беспокойство овладело ей окончательно.

- Давайте, спускайтесь. Такси вызовем на улице, подождем там же, - все тем же непримиримым и раздраженным тоном поторопил семью он.

В коридор выбежали Мичиру и Харука, видимо, пытаясь остановить их, а среди гостей пробежал шепоток недоумения, но Коу был непримирим. Мина, видя его состояние, прекрасно понимала, что спорить сейчас с собой он не позволит.

- Извини, Мичи, что испортили тебе праздник, - на одном дыхании проговорил мужчина, обуваясь. – Но нам лучше уйти, правда. Всего тебе самого лучшего, Мичиру. Харука, не нервничай, все нормально. Созвонимся завтра, - не давая девушкам разразиться очередной тирадой, Коу вышел из квартиры и догнал Минако и Викки.

- Это все из-за меня? – взволнованно спросила Минако, но блондин только приподнял ладонь, призывая ее к молчанию.

Он тяжело уселся на скамью, игнорируя то, что она окончательно обледенела. Кажется, он только что пробежал стометровку, потому что тяжело, рвано дышал. На переносице появилась глубокая морщинка. Мина вызвала такси, еле-еле сумев набрать нужный номер, присела рядом с бывшим мужем и взяла притихшего сына на колени. Какое-то время они просто молчали, пока Ятен все-таки не заговорил:

- Ты думаешь, я ничего не замечал? На тебя началась настоящая травля.

- Это как на охоте, пап? – громко поинтересовался Викки, и Коу через силу улыбнулся:

- Да, как на охоте. А может, даже хуже. Знаешь, что бы то ни было, мы пришли вместе и вместе уйдем. Я не собираюсь позволять им унижать тебя. Заткнуть всем рот я не могу, конечно, даже Мичиру не под силу это сделать, но пусть злословят в стороне. Это наша жизнь, а вмешиваться в нее чужим не стоит. Особенно тем, у кого рыльце в пушку.

- Что ты имеешь ввиду? - тихо поинтересовалась Мина, с трудом сдерживая слезы благодарности.

- Знаешь, когда я остался один, никто, кроме Мичиру и Харуки, не поддержал меня, не помог. И где были все те великие судьи и обличители? – горько ухмыльнулся мужчина; щеки его покраснели на морозе, а глаза будто покрылись налетом воспоминаний.

Подъехало такси, и путь проехали в полном молчании до самого дома. Ужинали тоже в тишине, даже Викки совсем сник.

- Ну, чего ты, милый? – ласково поинтересовалась Мина, подавая ему булочку с какао.

- Вы с папой сегодня такие грустные, - мальчик прижался щекой к плечу Минако.

- Ничего, завтра все уже будет хорошо. Пей, кушай и беги в кровать. Я прочитаю тебе сказку, - девушка усадила ребенка за стол, а сама пошла разбирать себе постель на диване. Болезнь ушла, и уже как-то неудобно занимать комнату Ятена.

Когда Мина постелила простынь, в гостиную спустился Коу, уже успокоившийся, но уставший:

- Ты чего? – недоуменно спросил он, показывая взглядом на диван.

- Перебираюсь к себе, - пояснила девушка, заканчивая с подушкой. – Я постелила тебе свежее белье, все убрала. Кстати, покрывало в нижнем ящике.

- Честное слово, Минако, иногда хочется тебя треснуть, - махнул рукой мужчина. – Кто тебя гнал из комнаты?

- Никто, - упрямо мотнула головой она. – Но тебе тяжело тут спать, негде даже развернуться. А я неплохо вмещаюсь. Я привыкла.

Коу вздохнул, но дальше спорить не стал, наблюдая, как Айно заправляет пододеяльник и ищет в сумке ночную сорочку и зубную щетку. Некоторое все-таки было непонятно для Коу. Вот почему она не держит свою щетку вместе с его и Викки, будто может сорваться в дорогу? И одежда… разве не найдется для нее полка? И ходит по дому так, словно кто-то может ее наказать за лишний шум?

Мина уже хотела скользнуть в ванную комнату, как вдруг остановилась на полпути и тихо проговорила:

- Спасибо тебе. Я не заслуживаю твоей защиты, - и скрылась в коридоре.

Глава 19. Встряска
За широким окном кафе было вьюжно и холодно, зато внутри приятно пахло корицей и кофе. Минако с удовольствием отламывала кусочки яблочного пирога и, разомлев от тепла, косилась на оголтелых прохожих, мчащихся вперед по тротуару, спрятав головы в воротники и шарфы. Сердце наполнял тот самый уют, что появляется у человека, спрятавшегося от стужи в теплом местечке.

- Понимаешь, - девушка вздохнула; увы, тема разговора не была такой приятной, как черный со сливками кофе в ее изящной чашечке, - мы с ним живем… ну… не в качестве мужа и жены.

- А как же? – не поняла Харука. Даже в вязаном платье светло-голубого цвета она сохраняла отпечаток скорее мужественности, чем женственности.

- Просто как родители Викки, - пояснила Мина, волнуясь. – Он нуждается в нас обоих, Ятен понял это и принял меня в семью.

- Ты же его любишь, - хмуро посмотрела на подругу Харука, на что получила не менее хмурый взгляд:

- И что же? Поверь, я и сама никогда не смогла бы подумать, что так можно жить. Я ведь поэтому от Ятена и ушла. Мне не доставало его тепла, а в какой-то момент в сердце прокралась мысль, что он уже не любит меня. Моя просьба развестись это подтвердила, он постоянно канючил одно и то же: «Останься ради сына». И ни разу не сказал, что я нужна ему, что мне нужно остаться и ради него. Быть может, все повернулось бы иначе. Ну да что теперь? – Мина безнадежно махнула рукой. – Я рада и тому, что имею. Я могу находиться рядом с сыном, могу помогать Ятену хоть в чем-то, хоть в самой малости.

- То есть, - медленно, растягивая слова, спросила Хару, пытливо и строго глядя на Айно, - ты готова просто жить с ним, ничего не требуя? Никаких обязательств и никаких условий?

- Да, - растерялась Минако, не понимая, к чему клонит Тено.

- А если он приведет в дом женщину, ты тоже смолчишь?

- Я не имею права требовать от него верности, я ему – никто, - прохладно отозвалась Мина. – Но если это произойдет, я уйду и не стану мешать. Но не разорву связи с Викки, даже если Коу заведет гарем.

- Я знаю, дело не мое, - Харука перестала сверлить взглядом Айно, - я вообще не люблю вмешиваться в чью-либо жизнь и лезть с советами. Но, на мой взгляд, невозможно жить подобным образом, когда испытываешь чувства.

- Любовь только с моей стороны, Хару, - печально улыбнулась Мина, откидывая волосы за плечи. В ее глазах появилось что-то затравленное и смиренное. – Так вполне можно существовать. Я ведь по-своему счастлива даже в своем положении, которое тебе кажется невозможным. Что бы я делала, откажись Ятен идти ко мне навстречу? Наверное, погибла бы.

- А ты уверена, что Ятен к тебе больше ничего не чувствует? Я так не считаю.

- Да, в нем осталась какая-то полуболезненная привязанность ко мне, но ее нельзя назвать любовью. Клянусь, Хару, тут ей и не пахнет. Любовь все-таки можно прочесть между строк, тем более, если столько времени знаешь человека, его характер и поведение, - девушка снова с задумчивостью глянула в окно, - но в нем… я не могу сказать, что осталась только ненависть, обида, непонимание. Что-то светлое в его памяти есть ко мне, правда, если бы ни Викки, это не помогло бы мне. У нас ребенок. Как-никак, я выносила его, родила, была женой Ятена. И не всегда скверной. Я была даже глубже в его душе, чем могла представить. Даже глубже, чем он в моей тогда. Несмотря на то, что у него было много когда-то подружек и встреч, он – человек ответственный и семейный. Интрижки для него были бы низостью, чем-то противоестественным. Он женился на мне. Все. Точка. Я не поняла это, понимаю только сейчас. Даже если б он меня не любил, он бы не ушел хотя бы из чувства благодарности за прожитое, за рождение ребенка. И сейчас… Нет, не великая любовь ко мне. А привязанность и понимание, что ребенку нужна семья.

- Я не буду ничего утверждать, - Харука вздохнула. – Ятен… он очень сложный человек. Он не умеет лицемерить, поэтому не может прощать, если действительно не отпустил обиду. Но он очень защищал тебя тогда, на празднике Мичиру. Нет, не пытался оправдывать, как-то обелить, но и порочить – тоже. Наверное, ты права, это – благодарность за Викки, за все хорошее между вами. И это мужественный поступок с его стороны.

- Вот видишь, - Минако вновь грустно улыбнулась, - почему я так держусь за него? Он – человек поступка. Надежный и искренний. Даже в своей жестокости. Я вряд ли смогу хоть когда-то вернуть его любовь, но я могу быть рядом.

- Прости, Мина, но я все-таки скажу тебе, - Харука встала из-за столика и принялась натягивать пальто. – Мне никогда не будет тебя жаль по-настоящему. Не потому, что я бездушная, а потому, что я видела, что было с Ятеном тогда, когда ты ушла. Но я не против тебя. Я рада, что ты вернулась и поняла, что совершила. И даже желаю тебе удачи.

- Спасибо, Хару, - Мина тоже поднялась. – Спасибо, что не отталкиваешь. И Мичиру поблагодари, уверена, она вперед переговорила с тобой, прежде чем отпускать ко мне.

- А что? – Тено насмешливо улыбнулась. – Мичиру не умеет толком сердиться. У нее душа – на всех хватит.

На этом они расстались. На душе у Минако было и грустно, и радостно. Но радостного ощущения почему-то было чуть больше.

***

- Минако, ты не прекратишь эти извращения? – Ятен устало откинулся на спинку стула, а девушка с недоумением посмотрела на него.

Весь день он крутился волчком, превозмогая тупую головную боль, пока не зашел к боссу и не потребовал отпуска. В конце концов, он беспробудно сидел за рабочим местом больше года, но так и не брал отгулов. Начальник без всякого удовольствия, но отпустил, и Коу с каким-то облегчением спешил домой. Мужчина не позволял себе отдыхать, чтобы достойно растить сына, оплачивать няньку, да и просто не задумываться о том, что тяжелым неизбежным коконом окутывало в родных стенах. Сейчас возвращаться было куда легче, чем раньше, хотя причина всех этих терзаний была вечно на глазах.

- О чем ты? – Мина села напротив него, откладывая вязание.

- Скажи, - Коу нахмурился, не имея сил рассусоливать и нежничать, - чем вызвано твое поведение? Дело твое, конечно. Но если твои банные принадлежности будут в ванной, никто от этого не пострадает. В шкафу достаточно места для твоего белья. И не надо ходить по дому так, словно я могу побить тебя за слишком громкий шаг. Может, начнешь есть из отдельной посуды? И вещи стирать отдельной стиркой?

- Не язви, пожалуйста, - Мина чуть улыбнулась и налила бывшему мужу чай. – Я просто не хочу тебе мешать, вот и все.

- И чем мне может помешать твоя одежда? – раздраженно спросил мужчина. Нет, он слишком устал, чтобы разбираться в чем-то.

- Но тебе станет неудобно, если она будет в твоей спальне. Мне придется туда постоянно бегать, мешать тебе спать, отдыхать. А в ванной от моих баночек-бутылочек лопнет полка.

- Не лопалась же раньше, - буркнул Коу, зевая и расплетая белоснежный хвост. Длинные волосы рассыпались по спине.

- Мне просто не хочется доставлять неудобства. Я и так слишком много тебе задолжала. Те сапоги, наверное, ужасно дорогие. И пальто тоже, - промямлила Минако, затихая с каждым словом, потому что лицо Ятена стало землисто-серым и почти злым. Нет. Оскорбленным. Но Мина точно не знала, не могла прочитать, с чем связана такая перемена, поэтому на всякий случай чистосердечно воскликнула: - Но я тебе все отдам, честно! Работать можно и дома. И еще у меня есть серебряные сережки…

- Замолчи лучше, - вдруг почти прошипел Ятен. – Что ты такое несешь?!

Айно испуганно застыла с таким видом, словно он способен ее побить.

- Как ты можешь?.. – в голосе и шок, и негодование. – Хочешь мне платить? Хорошо! Тогда и я тебе платить буду! – он решительно поднялся, хотя еще минуту назад был готов упасть от усталости. – За несколько месяцев ты отлично заработала, готовя еду, стирая одежду и приглядывая за Викки. Вот тебе для начала, - он нервно вытряс карманы, из которых выпала тонкая пачка сложенных денег. – Но я тебе верну все сполна, не волнуйся.

- Перестань! – вскрикнула Мина и хотела выбежать из кухни, но Коу схватил ее за локоть и не дал этого сделать:

- Подожди, я принесу из спальни еще. Там на велосипед Викки, но ты можешь забрать, - мужчина почти не контролировал себя, лицо его заострилось от гнева.

- Я ничего не возьму! Мне не нужно! Я же… я же от сердца! – Минако даже не понимала, что находится на грани истерики и как тряпичная кукла слабо трепыхается в крепких мужских руках.

- А я? А я от чего? От барской снисходительности? – он даже тряхнул ее в тщетных попытках привести в чувства. – Что ты из меня зверя какого-то делаешь?!

Неожиданно руки блондина, измотавшегося от крика и отчаяния, безвольно упали вдоль тела, и Минако вырвалась и тут же скрылась в гостиной. Он не понимал, как она могла такое подумать и сказать? Неужели он настолько мелкий и ничтожный, что способен за подобные вещи брать деньги?

Еле придя в себя от усталости и потрясения, мужчина вышел в гостиную. Минако лежала на своем спальном месте, уткнувшись лицом в спинку дивана. Не доносилось ни звука, но Коу понимал, что девушка не спит.

- Минако, - тихо позвал он, и Айно, вздрогнув, обернулась. Конечно, плачет. – Ты хотя бы поняла, из-за чего я так… так… - он не нашел нужной формулировки, но девушка кивнула. – Перестань вести себя, словно мы взяли тебя на постой. Никто не вышвырнет тебя, и ты никому ничего не должна. Ты – часть этого дома, как я и Викки, - он развернулся, чтобы уйти, но остановился. – Ты не мешаешь.

Глава 20. Поездка
С утра за завтраком Ятен объявил, что взял заслуженный отпуск. Викки, вставший раньше обычного, запищал от восторга и кинулся обнимать отца, Мина, конечно, не могла себе такого позволить, поэтому лишь чуть улыбнулась.

- Мне выделили семейную путевку в пансионат, - добавил Коу, щекоча сына прямо за столом. – Надо бы собрать вещи. Отбытие завтра.

«Семейную, - подумала Минако, - а я не являюсь частью семьи Ятена (хотя бы по документам), наверняка на его работе знают, что он воспитывает ребенка в одиночестве. Значит, все это время мне придется жить одной».

- Надо взять побольше теплых вещей, - Мина встала из-за стола, оставляя кружку с недопитым чаем. – Я соберу Викки, - девушка направилась в сторону выхода из кухни.

Главное – это не думать о плохом, а собрать мужа и сына, не показывая недовольства или огорчения. Ятен действительно слишком много работал, чтобы остаться без отдыха. Да и Викки перемены пойдут на пользу. А Минако? Что она? Займет себя чем-нибудь, наконец, возьмется за уборку кладовки…

- И… Минако, - окликнул ее Коу, поворачиваясь к ней корпусом. – Я тебя умоляю, не надо брать весь свой гардероб, если ты оставишь в Токио хотя бы половину своих платьев, наш багаж значительно полегчает.

«Так я тоже еду!» – Мина по-настоящему изумилась, а на деле лишь кивнула. Почему-то сразу вспомнились прогулки, когда Ятен в свой выходной уходил куда-то гулять с Викки, а она оставалась дома и ждала. Сейчас же ее брали с собой… И это было и приятно, и волнительно одновременно.

Айно зашла в комнату сына и принялась отбирать одежду из шкафа, которая может пригодиться в поездке. Мина проверяла вещи на наличие прорех и чистоту (эти дети вечно любят затолкать что-то грязное в шкаф!), складывала их в чемодан и готовила одежду на дорогу. За всем этим она провозилась до обеда, потом побежала накрывать на стол. После обеда всей семьей пришлось идти в магазин за продуктами и необходимыми вещами в поезде: таблетками, банными принадлежностями и прочим. Весь день прошел в страшной суматохе, всем казалось, что кто-то что-то забыл или не положил в сумку. Такси было заказано заранее и должно было подъехать за час до отправки поезда. В ночь перед поездкой, конечно, все крутились в постелях: Викки – от предвкушения чего-то нового и интересного, Ятен и Мина – от волнения. С утра встрепанное семейство вскочило по будильнику и принялось судорожно собираться, только Викки продолжал беззаботно наводить сумятицу и предоставлял взрослым разбираться со всеми хлопотами. В конце концов, проверив все электроприборы, документы и билеты, закрыв двери и убрав ключи внутрь сумки, Коу и Айно уселись в такси и отправились на поезд. Нервозность оставалась до тех пор, пока Ятен, Минако и Викки не сели в свое купе и не откинулись в облегчении на спинки диванчиков: Мина с сыном на одном, Коу - напротив.

- Господи, ненавижу эти сборы, - пожаловался Коу, отрешенно глядя, как поезд медленно трогается, и вид за окошком с серой шторкой все быстрее и быстрее меняется. – Столько нервов себе потреплешь, сколько за отдых не восстановишь!

- Ничего, это уже в прошлом, - Минако пожала плечами и прижала к себе сына. – Объясни хоть толком, куда едем, а то вчера почти не до этого было.

- Частный пансионат в виде маленького городка, точнее, деревушки, - пояснил Ятен, отрываясь от окошка. – Перед Новым годом такую путевку не выбить, много мне чести, а вот сейчас удалось. Каждой семье предоставляется маленький деревянный домик, кругом – природа, лес и все прелести зимних забав. Территория закрытая, а публика, в основном, довольно взрослая или слишком занятая собой, чтобы причинять другим неудобства.

Мина благодарно кивнула за пояснения.

Дорога прошла незаметно и весело. Минако и Ятен разговаривали о всяких незначительных пустяках, о которых так принято болтать в пути, Викки просто светился от счастья: все в новой обстановке его радовало. Когда поезд остановился, семья с каким-то сожалением покинула теплый вагончик и вышла на перрон. Увидев табличку с названием пансионата в руках какой-то женщины, Ятен повел бывшую жену и сына к ней, взяв две сумки. Со временем к ним подтягивалось все больше и больше народа (и пожилые, и молодые с малышней), потом подъехал автобус, и уставшие люди наконец отправились на базу отдыха. Дальше происходили все обычные утомительные ритуалы в виде регистрации на месте и расселения. Увы, никакого приподнятого настроения уже не было. Когда Ятен, Минако и Викки оказались в своем домике, они были полностью измотаны и опустошены. Даже малыш как-то вяло отреагировал на комнаты с деревянной отделкой желто-сливочного оттенка, печки и красивую детскую. С трудом разложив первичные вещи, семья отправилась в общую столовую, где пообедала, а потом тут же вернулась к себе, игнорируя приглашение организаторов осмотреть весь пансионат.

Маленький домишко состоял из трех комнаток, ванной и кухоньки, размером со спичечный коробок. Наверное, кухня была такой маленькой потому, что на территории пансионата имелась общая столовая. В кухоньке располагалась крохотная печурка, такая же, но чуть больше, была в гостиной (так нарекли Ятен и Мина комнату без спального места, но с большим уютным диваном и телевизором), она должна была обогревать примыкающую к ней детскую и спальню. Ятен решил расположиться в гостиной (благо диван был довольно большим), спальню отвели Мине, а Викки по праву занял свою детскую. Когда вещи были разложены, на улице было уже довольно темно, и все реже слышался смех и говор людей на улице.

- Через полчаса ужин, - посмотрела Минако по маленькому буклетику, подбрасывая в печь еще одно полено. – Еще какое-то мероприятие по программе…

- Брось, я не в силах еще куда-то идти, - Ятен лениво потянулся на своем диване и сонно зевнул. Лицо его было таким умиротворенно-спокойным, что Айно, повернувшаяся к нему, невольно залюбовалась им. – Поедим… и спать. Хотя, если хотите все-таки сходить…

- Да нет, - Мина тряхнула головой, смахивая усталое оцепенение. – Все мы утомились, Викки нужно пораньше лечь спать.

Но сходить в столовую не получилось: выходить из дома, оставив печку гореть, опасно. Поэтому Ятену пришлось отправиться за едой с пластмассовыми контейнерами, а Минако и Викки остались его дожидаться. Минако открыла свою сумку и достала из нее шерстяные носки, которые связала совсем недавно, но так и не решилась отдать тому, кому они предназначались. Поборов робость, Мина сунула пару под одеяло, на подушку. Он вправе и не принять. Зато ей будет не так обидно, если он не скажет ей каких-то злых слов в лицо.

Коу вернулся через двадцать минут с еще теплой снедью, и семейство принялось за ужин, пришедший в легкой обстановке. Когда все разошлись по своим комнатам, Ятен разделся, потягиваясь уставшим телом, и откинул одеяло, чтобы лечь. На подушке лежала пара серых носков. И мужчина сразу понял, от кого они. В нерешительности блондин повертел их в руках, как какую-то диковинку, но не надел. Сунув их под бок, Коу лег на постель и впервые за долгое время быстро и легко уснул.

@темы: Мои фанфики

20:24 

Фанфик "Я больше тебя не жду" Главы 10-15

Хочешь изменить мир? Начни с себя!
Глава 10. Кровь
Минако уже порядком привыкла к тому, что все, кроме сына, против ее присутствия в этом доме. Нару была практически невыносима, но Мина молчала на ее обвинения и упреки, помня о предупреждении Ятена. Сам Коу едва ли был лучше: ему доставляло какое-то садистское удовольствие издеваться над бывшей женой, он всячески пытался задеть ее, ударить в самую рану. Его глаза всегда были холодны и высокомерны, а слова – язвительно-колки, девушка сносила все, помня о маленьком мальчике, так нуждающемся в ее теплоте и заботе. Отзывчивое, доброе сердечко простило ее за разлуку и не помнило зла, но Ятену уже не пять лет. Он – взрослый мужчина, который познал с ее легкой руки столько жестокости и боли, что многие бы на его месте просто сломались.

Минако боялась протянуть ему руки, словно он мог уколоть ее, боялась сказать, что разрывается от тоски и любви к нему. Кому нужны ее слова? Она – предательница, таких, как она, в сказках наказывали и оставляли ни с чем. Но Айно все-таки старалась бороться за маленький огонек надежды.

С того вечера, как Ятен пренебрежительно отозвался об ее ужине, девушка не готовила для него, только для Викки, который с удовольствием уминал все, что стряпала ему мать. Мина любила баловать своего малыша, поэтому часто пекла немножко печенья или каких-нибудь пирожков для сынишки, совершенно игнорируя недовольство Нару. Айно как будто держалась в стороне от няньки мальчика и от Ятена тоже, чтобы не провоцировать его на скандалы и колкости. Но иногда… так хотелось обмануться и поверить, что для нее не все пути закрыты в этом доме, а любовь когда-нибудь вернется, нужно просто ждать и быть рядом. Так хотелось снова почувствовать живительное тепло…

…Ятен без всякого стука зашел в квартиру, и сердце Мины сделало кульбит. Когда-то давно она встречала Коу после работы, бежала ему навстречу, чтобы обнять и поцеловать… Конечно, все это в прошлом, но она может просто подойти к нему и хотя бы поздороваться. Девушка поднялась с дивана и вышла в коридор, ощущая какое-то забытое, казалось бы, головокружение от встречи с ним.

Коу снял пальто и повесил его на крючок, и движения его быль столько знакомы и привычны. Глянув в сторону девушки, но не говоря ни слова, мужчина снял ботинки и поставил их на специальную подставку, выпрямился:

- Что? – пытаясь изобразить недружелюбие, спросил он, но голос его был столь изнуренным, что попытка полностью провалилась.

- Нару оставила ужин, - мягко произнесла Мина. – Я сейчас разогрею.

Ей хотелось подлететь к нему и обнять… как раньше, как годы назад, но не решалась… И Коу, кажется, почувствовал нечто утерянное и смущенно молчал. Он всегда всячески уничтожал в себе искры забытых эмоций, считая их главными своими врагами, но иногда это было невозможным. Сейчас, кажется, и не было того расставания, тех болезненных дней и ночей. Но он держался.

- Ты постоянно забываешь повесить пальто в шкаф, - укоризненно и нежно произнесла Мина и забрала из его рук одежду. Всего лишь легкое касание пальцев, а сердце уже зашлось от волнения.

- Я сам в состоянии… - будто защищаясь, прошептал Коу, но так и не закончил фразы.

Мина положила ладони ему на плечи, совсем не понимая, что делает, и мужчина напрягся. Ее пальцы скользнули вниз по рукам и остановились на запястьях, а блондин ничего не мог поделать со сковавшей его теплотой и… страстью. Еще мгновение, и он потерял бы себя, наплевал на разум и предрассудки. Но секунды растерянности прошли, Коу с силой вырвался из ее рук, брови сошлись на переносице, волшебный момент пропал. Лицо перекосило злой, уничтожающей усмешкой:

- Айно, - его голос сочился сарказмом, и девушка невольно отпрянула в сторону, бледнея. – У тебя что, давно не было секса? Ты мне себя предлагаешь? Если что, я не пользуюсь секонд хэндом, - он вздохнул, словно о чем-то задумываясь. – Хотя, вторым я быть ну никак не могу. Разве что сто вторым?

Айно, шокированная и уничтоженная, прижалась спиной к двери и тяжело дышала. Такого унижения ей еще не приходилось испытывать в своей жизни!..

- Держи от меня свои грязные руки подальше, - кажется, весь свет, все человеческое пропало из его глаз. – Если мне понадобится шлюха, ты будешь последней, которую я выберу.

Мужчина развернулся и вышел, чеканя шаг, совершенно не умея справиться со своими чувствами. Да, он защищался, защищался от дыры, образовавшейся в его душе и откликающейся на ласковое прикосновение некогда любимой и самой желанной женщины. Ятен был готов винить что угодно и кого угодно, но не признавать, что несвободен. Его изуродованная душа принадлежит ей. Искалеченная, поруганная, отброшенная. Но по-прежнему беззащитная против Айно.

Шли минуты, но Минако не появлялась в кухне. В квартире стояла полнейшая тишина. Ятен был готов выть от безысходности. Он нарочито лениво спросил:

- Эй, ты там застряла, что ли? – и сам ужаснулся, насколько холодным и насмешливым был его голос.

Но никто не ответил, и это молчание стало просто невыносимым. Мужчина рывком встал со стула и устремился назад, в коридор, где оставил бывшую жену. Увиденное потрясло его и ярким пятном отпечаталось в памяти. Минако сидела на полу, все так же уперевшись спиной о дверь, и ее колени были поджаты к груди. Появление Коу не произвело на нее никакого впечатления. Девушка просто смотрела вперед остекленевшими глазами, и из ее носа сочилась тонкая струйка крови.

- Минако! – мужчина тряхнул ее за плечи – опять ноль эмоций.

Насмерть перепуганный, Коу поднял ее на руки и положил на диван в гостиной. Мобильный, как назло, куда-то запропастился, и Ятен с трудом отыскал его в кармане пальто. Скорая помощь подъехала небывало быстро, благо отделение совсем рядом.

Врач суетился около Мины минут десять, пока не вздохнул и не пошел на выход:

- Давление, - коротко пояснил он, глядя на мраморно белого Коу. – Резкий скачок. Нельзя девушке так волноваться, а то может заработать себе серьезные болезни. Пусть побольше отдыхает, хоть организм молодой и крепкий, но в уходе нуждается.

Скорая уехала. Минако лежала с закрытыми глазами. Ятен даже боялся поглядеть в ее сторону и увидеть стеклянные глаза, полные пустоты и бессмыслицы. Однако через пятнадцать минут девушка поднялась и медленно побрела к двери.

- Куда ты? – вскочил Коу и побежал следом, но Мина даже не обернулась:

- Я поеду домой, - слабо ответила она, натягивая пальто.

- Никуда ты не поедешь, - прикрикнул мужчина, волнуясь и сердясь.

Девушка спокойно достала телефон, вызвала такси.

- Никто не собирается тебя выгонять в таком состоянии!

- Нет, я… домой, - покачала головой девушка. – Я завтра не приеду, извинись перед Викки.

- Да куда ты пойдешь? – растерянно спросил Коу.

- Шлюхи кому-нибудь да нужны, - горько ответила Минако и захлопнула за собой двери.

Глава 11. Возрождение
Два дня Минако просто пролежала пластом, не хотелось даже есть. Ноги не держали, руки тряслись, не было сил даже просто взять телефон и набрать номер Коу, чтобы спросить о Викки. Мир превратился в одну сплошную массу с бессмысленными цветами, звуками, движениями, не значащими против разрывающей грудь боли абсолютно ничего. Минако знала, что стала чужой Ятену, но и предположить не могла, что она настолько противна ему. Даже простое прикосновение вызвало в нем целую бурю неприязни и отвращения, хотя на какую-то сумасшедшую минуту девушке показалось, что в его глазах настоящее тепло и… нежность? Да, забытая, оголенная нежность, выраженная в беспокойном взгляде, в каком-то особенном блеске глаз. Но это было лишь ошибкой, иллюзией, которую Мина очень бы хотела принять за ласку и всплеск былых чувств.

А потом его злые слова, наполненные извращенной жестокостью, неправдой. У Айно было только два мужчины, и одним из них был Коу. И несмотря на этот факт, Айно считала его своим единственным, потому что душа принимала только его, жаждала и ждала. Господи, как же было невыносимо слышать от него такие слова!..

Все два дня Мина просто лежала. Лежала до тех пор, пока не выползла в туалет, и ее не вывернуло наизнанку два раза подряд практически голой жидкостью, ведь желудок был пуст. С трудом одевшись и расчесавшись (из-за своего состояния девушка даже не обратила внимания, что стала похожа на обтянутый желтой кожей скелет), Айно вышла в магазин и купила пюре быстрого приготовления, пакет молока, батон и чай. Она шла по промерзлой улице в свою квартирку и думала: «Неужели это все? Неужели я сломалась и отрекусь от своей семьи?» И разум просил отказаться от этих издевательств. Можно просто видеть сына, мальчик принял ее, любит. А Ятен?.. Что ж Ятен? У него осталась только ненависть и обида. Так пусть бы он с ней и жил. А Минако сохранила бы в своем сердце светлые чувства и воспоминания.

Но было одно «но». Минако любила Коу. Любила так, что просто не могла смотреть на него и не искать теплоты. Любила так, что готова была прощать любую жестокость. Наверное, это схоже с любовью жертвы похищения к своему похитителю, также парадоксально и также немыслимо. Девушка с острой ясностью понимала, что это – лишь начало всего, что может ей встретиться на пути к сердцу бывшего мужа. Но какой же он бывший? Он всегда был ее. И всегда будет.

Уже дома, с трудом запихав в себя нехитрую пищу, Минако решила: она будет бороться. Да, он сломал ее, истоптал, вывалял в грязи своими словами. Но она поднимется, отряхнется и пойдет дальше, она докажет, что так просто не сдастся. Айно приготовила ванну, чисто вымылась, нещадно натирая себя мочалкой, будто избавляясь от всего того, что свалилось на нее в последнее время. Причесалась, остервенело дергая себя за волосы и не жалея роскошного водопада светлых волос. Прибрала квартирку, переоделась в свежее платьице (пусть и довольно дешевое, но чистое и аккуратно зашитое), позвонила на работу, отменяя больничный. Уже вечером девушка была в местном фастфуде и трудилась так, словно и не пролежала в беспамятстве почти двое суток.

А на третий день, встав рано поутру, девушка позвонила Коу и как ни в чем не бывало предупредила, что сегодня будет у Викки. Она понимала, что Ятен опешил от такого ее уверенного тона и спокойствия, но и сам Коу был ровен и уже не сыпал злыми словами. А под конец короткого разговора так и совсем удивил девушку.

- Могла бы и позвонить, - проворчал он. – А то думай и гадай, жива ли.

Заботой это можно было назвать с натяжкой, но Минако расценила это как свою маленькую победу. Если Ятен волнуется, значит, еще не все потеряно, и до него можно достучаться. Поэтому Айно с особым воодушевлением поехала к сыну, который очень обрадовался, увидев мамочку. И этому не могло ничто помешать…

***

Ятен не мог не признать – он переживал. Тревога охватила его с той самой минуты, как Айно скрылась за дверью. Опомнившись, он даже выбежал за ней, но девушки уже не было, и мужчина был раздосадован на собственную глупость. Ну куда ее можно было выпустить в таком состоянии? Двое суток от нее не было никаких вестей, и это было по-настоящему страшно. Давление – беспощадная штука, способная скосить человека, и у того даже не будет сил набрать номер скорой. Но у Ятена не было ни номера Мины (тот, по которому она всегда звонила, был недоступен), ни ее адреса, так что он обрадовался, когда девушка сама позвонила ему. Глупо было отмахиваться, но мужчине стало действительно легче дышать от мысли, что с ней все в порядке, но, с другой стороны, его удивил ее вполне бодрый тон. Может, он зря изводил себя? А ей просто хотелось, чтобы бывший муж понервничал?

Когда Ятен пришел домой, Минако еще была в квартире. Она уложила Викки спать и спустилась в гостиную, и Коу отметил, что выглядит она, как обычно. Даже, быть может, чуть уверенней, чем обычно. Она уже по негласной привычке подогрела ему ужин и стала собираться домой, обуваясь в старые башмаки и накидывая потрепанное, но чистое пальто. Господи, да она даже что-то насвистывала! В итоге Коу вообще разозлился на себя за глупое волнение. Хотелось даже сказать ей нечто колкое в спину, но он не решился и только ударил кулаком по столу, когда за Айно захлопнулась дверь.

***

Минако чувствовала себя вымотанной и бесконечно уставшей за этот день. Кажется, все душевные силы ее ушли на то, чтобы прямо держать спину и сохранять твердость взгляда. А на самом же деле ей так хотелось, чтобы Коу остановил ее и не дал уйти, чтобы он увидел, какая она слабая… И как ей было больно.

Глава 12. День рождения
Впервые за долгое время Минако ходила по магазинам и выбирала себе платье. Сегодня был ее День рождения. Когда-то Мина обожала этот праздник, долго к нему готовилась, собирала гостей, составляла меню и с нетерпением ждала подарков. Сейчас же ей было не от кого их ждать, даже поздравило ее всего лишь несколько человек, но Айно все равно с каким-то воодушевлением искала наряд. Вечером она поедет к Викки и Ятену, который, наверное, все еще помнит, какой сегодня день. Девушка не ждала от него какого-то внимания, но простое «С Днем рождения!» сделало бы ее счастливой.

К сожалению, ее финансы постоянно «пели романсы», поэтому Айно не посмела зайти в какой-то дорогой магазин и купить себе нечто роскошное. Она остановилась на однотонном голубом платье с белым пояском на талии и осталась вполне довольна выбором. Захватив кремовый тортик из кондитерской за углом дома, девушка села в маршрутку и поехала к семье.

Ятена еще не было. Нару ходила, задрав курносый нос, но Мина привычно проигнорировала ее. Викки, узнав о празднике любимой мамочки, тут же нарисовал ей открытку – вазу с тюльпанами, старательно разукрашенными карандашами и фломастерами. Внимание со стороны сына было очень важно для Мины, но все-таки она с особым нетерпением ждала прихода Коу.

Тот пришел, когда на улице было так темно, как ночью. Он как всегда был усталым (Минако уже и не помнила, когда видела бывшего мужа отдохнувшим и бодрым). Мужчина рассеянно поздоровался с ней, невольно отмечая новое платье, сходил к малышу, поужинал. Все было привычно. Только вот на чай девушка достала уже порезанный торт, в котором не доставало нескольких кусков.

- В честь чего? – лениво поинтересовался Коу, отламывая немного от своей порции.

- Сегодня у меня День рождения, - со вздохом напомнила ему Мина, потупляя глаза. Она не могла не признать, что то, что Ятен забыл об этой дате, сильно задело ее.

Когда-то он не забывал о том, что ее нужно поздравить. Всегда приходил с букетом цветов (обязательно белых), старался как можно больше времени провести с ней, даже если сильно утомился за день. Мина иногда забывала, что теперь уже не как раньше. И в том, что Ятен забыл о Дне рождения, можно винить только себя саму.

Коу, даже не удосужившись сказать на это хоть словечко, доел и встал из-за стола. Все это время Мина стояла около холодильника, потупив взор.

- Так вот чего ты так вырядилась, - насмешливо протянул он перед тем, как выйти.

Минако вскинула на него болезненно блестящие глаза и печально улыбнулась:

- За что ты так со мной? Ведь я не делала сейчас ничего, чтобы ты снова злился.

- Злился? – мужчина вызывающе рассмеялся, и лицо его заострилось. – Разве я злился?

Минако поняла, что бесполезно будет что-то доказывать сейчас, он не услышит. В нем снова поднялась эта непонятная ей буря желчи и ярости, направленная, конечно, против нее, главной виновницы всех его бед. Но неужели это будет вечно? Неужели сердце его до такой степени высохло, что уже не чувствует ничего человеческого?!

Минако неосознанно бросилась к нему на шею, почти оглушенная собственным отчаянием:

- Ятен, давай простим друг друга, давай дадим шанс! Ведь ты тоже понимаешь, что не все забыто!

- За что это тебе меня прощать? – ощетинился блондин, отталкивая от себя девушку.

- А ты?.. Разве ты не делал мне больно? Разве не говорил несправедливости? – Айно, не обращая внимания на протесты бывшего мужа, снова обняла его.

- Не строй из себя невинную овечку, - почти плюнул он. – Я вел себя ровно так, как ты этого заслужила.

- Я никогда не заслуживала звания шлюхи! – выкрикнула девушка. – Да, я ушла от тебя, если тебе угодно, променяла на другого. Но я никогда не изменяла тебе.

- Ты еще скажи, что ты со своим уродом по ночам в монополию играла! – язвительно закричал Ятен.

- Нет, не в монополию, - не стала оправдываться Мина; голос ее утих. – Но пока я была твоей женой, он ни разу не касался меня. Даже простым поцелуем. Ты никак не можешь простить мне этот год, - Ятен мрачно смотрел на нее, тяжело дыша. – Но и я его не могу себе простить. Но мы ведь можем… попробовать вновь? Попробовать с того момента, как все остановилось? – Айно провела ладонью по щеке Коу, ощущая чувство дежавю.

Мужчина знакомо напрягся, словно перед прыжком; ее пальцы скользнули по груди и пробрались под рубашку, задирая край; сердце сжалось, и под ложечкой сладко и волнительно засосало. Мина спустилась губами к шее, лизнула кадык, дернувшийся от ее прикосновений. Голову застелил хмель, и девушка, неровно вздохнув, потянулась к родным губам, тонко очерченным над островатым подбородком.

- Хочешь секса – будешь играть по моим правилам, - вдруг свирепо прорычал Коу и почти грубо сжал ее руки в запястьях. – Ну? – он прямо смотрел в ошалелые глаза Мины, все еще подернутые дымкой. – Или уходи сейчас, или потом не жалуйся.

Наверное, секунд десять Коу ждал, что Минако вырвется из его рук и уйдет, но Айно не сделала этого, и мужчина перекинул ее к себе на плечо. Девушка подумала, что он отнесет ее в спальню, однако Ятен закрыл на защелку кухонную дверь, донес ее до стола и поставил на пол. Секунда – и Мина уже была повернута животом на столешницу, а щека ее неприятно ударилась о деревянную поверхность. Запястья свели за спиной в железной хватке, и неожиданно девушке стало по-настоящему страшно. Нет, она знала, что бывший муж не причинит ей боли и не изнасилует. Но какое же это надругательство над тем, что было между ними раньше!

- Я в последний раз даю тебе шанс уйти, - прохрипел ей на ухо Коу, но Минако даже не пискнула.

Она чувствовала себя жалкой, грязной, мерзкой, ее гордость должна бы завопить, но девушка покорно лежала. Как бы это не было жутко, ей не были неприятны прикосновения Коу. Она сама не уходит, словно ожидая чуда, того, что мужчина одумается, и все произойдет так, как раньше – с искренней нежностью и страстью. Сейчас же в нем слышалась только похоть и, быть может, подломленная гордость.

Рука задрала край платья и скользнула по внутренней стороне бедра девушки.

«Все», - подумала Мина, крепко зажмуриваясь, даже не понимая, что из глаз ее ручьем бегут слезы. Нет, не боли (она и сама предательски желала этой близости), а чувства опустошенности. Ее разбитая память о самом заветном тихо умирала в его хрипе и ее полувсхлипах-полустонах на одной ноте… Тихо умирала заветная сказка… Как, наверное, умирает детство, уступив место юности…

Закончилось. Ятен вышел из кухни, а Мина все так же продолжала «висеть» на столешнице, уже привыкнув к саднящей боли от края стола, упирающегося ей прямо в живот. Разогнуться было трудно, но она встала, одергивая свое нарядное платье, измятое и запачканное. Вот чем не шлюха?..

Умывшись из-под крана, Мина вышла в коридор в полной тишине, машинально натянула пальто, буквально вытолкнула свое ничего не соображающее тело на ледяную улицу и снова тихо заплакала. Она не была изнасилована, но ощущение было такое, словно над ее душой страшно надругались. И вдруг ей в голову пришла мысль, что она умирает.

…С неба сыпались первые, робкие снежинки, наряженные в праздничную белизну, и падали прямо на беспощадную грязь… Они мешались с ней и переставали быть белыми… А на скамейке, недалеко от родного дома, сидела девушка и тихо выла, зажав зубами кулак и раскачиваясь из стороны в сторону…

День рождения был окончен.

Глава 13. Черта
Ятен, наверное, находился в какой-то агонии: кровь стучала тяжелыми толчками в висках, в ушах шумело, на лбу появилась испарина, и не было никакой возможности просто сесть и успокоиться. Да, черт возьми, он даже не мог оставаться на месте! Произошедшее на кухне тяжелой пеленой застилало разум. Кажется, Коу даже чувствовал запах этого безумия, видел картинки перед глазами, и ему становилось страшно от самого себя. Кто это был там, некоторое время назад? Он ли? Нет, этого просто не может быть! Какое-то животное, поддавшееся первобытному инстинкту, а не человек с гордостью и волей.

И дело было не в том, что он поддался и якобы дал слабину, а в том, что опустился до такого насилия, хоть Минако и не вырывалась. Что бы он ни чувствовал к этой девушке, как бы ни был уязвлен, он не имел права так опускать ее и себя. Чем он лучше ее теперь? Раньше, высокомерно вздернув нос, мог хотя бы тыкать носом Минако, что никогда не бросал семью и не сбегал налево. А сейчас? Он повел себя не как мужчина, а как жалкий слизняк, насильник, достойный лишь пренебрежения и ненависти. Настоящий мужчина никогда бы так не поступил. Кто он? Кто?..

И когда он практически грубо овладел ей, совесть еще не мучила, пав под гнетом эмоций, злости и желания, но когда Ятен увидел, что она плачет… плачет, не пытаясь высвободиться или закричать, все липкой мерзостью вылилось на него, и Коу малодушно ушел, звонко застегнув ширинку. Как будто попользовался ей и отбросил. А на самом деле, лишь проявил очередную слабость, вполне осознавая произошедшее.

Видимо, его одинокое безумие свело с ума, задушило в нем все человеческое. Во что он превратился? Как жить с той лживой, липкой грязью, которая теперь не даст ему спокойно дышать? Сердце не хотело прощать бывшую жену, но и себя – тоже. Коу тщетно пытался уснуть, ворочаясь на диване в гостиной. И почему-то подумал, что ненавидит белый букет, что чуть не купил сегодня в магазине…

***

Наверное, это конец? Скорее всего. Минако почти физически чувствовала, как тело и разум ее умирают. Она поняла: у них с Ятеном не может быть будущего. Поняла это четко, с холодной ясностью, уже не увиливая от правды. Харука была права: Минако не нужна Коу, и он сегодня показал это достаточно ясно, чтобы уничтожить последние крупицы веры. Ведь даже если бы Мина снова унизилась и вернулась, ничего бы не изменилось. В лучшем случае, она могла бы быть попрекаемым пресмыкающимся при нем, которого всегда будут шпынять и указывать на свое место. И она бы раболепно выполняла его приказы, а вскоре вообще перестала бы представлять из себя хоть что-то. Коу бы сначала показывал, кто тут главный, а кто – лишь шлюха, которую он пригрел, а потом, быть может, стал бы поднимать на нее руку, потеряв всякое уважение к ее личности. Айно могла бы вообразить себе множество ситуаций подобного рода, но еще ярче видела конец всего этого позора. Смерть. Смерть семьи и человечности.

Разве может в этой грязи расти ребенок, строиться любовь и хозяйство? Как бы ни было больно, Минако признавала, что это невозможно. Родится только гниль и насилие. Нельзя допустить этого. Она противна Ятену, значит, ему лучше без нее. Минако больше не станет навязываться. Жаль только, что страдать снова будет Викки, однако смысла в пребывании в Токио Айно больше не видела. Девушка больше бы не смогла явиться в его дом и посмотреть ему в глаза, делать вид, что ничего не произошло, терпеть его насмешки и напоминания о ее падении. А его жестокая, издевательская улыбка?.. Нет, это выше любых человеческих сил. Если она сейчас даст слабину и кинется ему в ноги, то потеряет себя навсегда, потеряет все добрые воспоминания, связанные с этим человеком. У любви тоже есть пределы.

Приплетясь домой, Минако стала собирать свои вещи. Она делала это нехотя, не скрывая слез. Но здесь она никому не нужна, кроме своего малыша. Больно было снова покидать его, но мучить такими отношениями с Ятеном… пусть лучше этот ребенок не знает всего этого. Ее место снова займет Нару, и все пойдет своим чередом. Все будет так, как было до ее появления – тихо, спокойно и, наверное, хорошо. А она – лишняя. И всегда такой останется.

В следующее же утро девушка, измученная ночными сборами, уволилась, взяла расчет, заплатила хозяйке квартиры. Все это делала на автомате, думая о своем. Через четыре часа – автобус до пригорода, а там и к двоюродной сестре можно податься, в деревню. Но впереди еще целых четыре часа… четыре бесконечных часа. Хоть бы еще одним глазком посмотреть на своего сыночка и запомнить каждую его черточку, каждую улыбку, каждый взгляд! Хоть бы попросить у него прощения за то, что она такая непутевая мать! Страшно увидеть Ятена (хотя, он все равно сейчас на работе), но еще страшнее – не увидеть сына, и Мина спешит в бывший дом, волоча за собой чемодан. Наверное, Харука славно повеселится, когда узнает эту занятную историю…

Но Мина не доезжает до самого дома, а выходит чуть раньше, чтобы проветриться и взять себя в руки. Она с тоской и болью смотрит на некогда родной и любимый город, поникший в беспощадной осени, и сердце ее тихо ноет… Оттого, что все погибло вокруг, оттого, что для нее уже ничего не повторится…

Вот и ее маленький домишко уже виден, и Мина почему-то улыбается ему, как старому знакомому. Но улыбка ее грустная, прощальная. Она больше не вернется туда. Девушка спешит к нему, но вдруг останавливается, когда двери открываются. «Наверное, это Нару пошла гулять с Викки», - мелькает в ее голове, но появляется фигура Ятена, и Айно вздрагивает всем телом. Рядом с ним Викки, он что-то весело говорит отцу и подпрыгивает, а мужчина сжимает его ладошку. И Мина понимает, что не посмеет подойти к ним, не посмеет разрушить их маленький мирок своим мерзким появлением. Она просто смотрит на них издалека, поставив чемодан на землю, и улыбается… какой-то дрожащей, щемящей улыбкой, словно пытаясь ей извиниться и обнять таких любимых людей. Словно пытаясь навсегда их такими запомнить. Пусть зло уйдет, она не будет его копить в себе. Она запомнит их такими, какие они сейчас.

Отец и сын идут ей навстречу, переговариваясь и не замечая застывшую на тротуаре Минако, и девушка подхватывает чемодан, чтобы скрыться. Ей хочется насытиться взглядами, брошенными на бывшего мужа и малыша, и девушка тянет мгновение, когда отвернется и пойдет своей дорогой. Еще чуть-чуть… Еще секунда… И Коу вдруг поднимает голову и встречается с ней глазами. Мужчина замирает, словно запнувшись, и Викки недовольно дергает за руку отца, не понимая, почему он встал. Но тут и мальчик замечает Минако и вдруг срывается вперед:

- Мама! – кричит малыш и бежит к Айно. – Мама! – он врывается ей в объятья, и Мина от всей души сжимает его, еле сдерживая слезы. – Здравствуй, мама! Ты сегодня так рано!

Коу, опомнившись, тихо бредет к ним, еле удерживая волнение, и взгляд его спотыкается о большой чемодан на колесиках. Осознание еще не приходит, однако догадка уже пробивается через толчею мыслей и чувств.

- Милый, мне нужно кое-что тебе сказать, - Минако силится улыбнуться и садится на корточки перед сыночком, она беспорядочно гладит его светлые волосы и жмет теплые ладошки. – Маме придется уехать.

- Уехать? – теряется Викки.

- Помнишь?.. Меня снова зовут в Тридевятое царство, - девушка всхлипывает. – Я там очень нужна, - ее голос срывается, и Айно просто крепко-крепко прижимает к себе своего ребенка: - Прости меня, мой хороший, я буду думать о тебе, я никогда тебя не забуду. А если папа разрешит, то ты будешь ко мне приезжать. Хорошо?

- Но почему они снова забирают тебя? – мальчик хмурится, глаза его наливаются слезами, а у губ появляется «папина» складочка, выражающая упрямство. – Ты же только приехала!

Но Минако уже не может ответить. Ей нужно встать и уйти, иначе она совсем потеряет силу воли и разрыдается. Девушка поднимается и одергивает пальто, все еще еле сдерживая слезы. Ятен уже подошел к ним и внимательно слушал все, что сказала его бывшая жена. На лице – растерянность, хмурость и какое-то колебание. Не говоря ни слова, мужчина подхватывает чемодан и тихо идет в сторону дома. Минако и Викки замирают, глядя на него. И если малыш шумно радуется, то Мина просто не может поверить в происходящее…

Глава 14. Потоки слов
Минако, схватив сына за руку, практически побежала за Ятеном:

- Стой! – крикнула она, и голос ее зазвенел от непролитых слез. – У меня автобус через четыре часа! – девушка схватилась за чемодан, но Коу, кажется, это было вовсе нипочем, и он продолжал идти.

- Нет у тебя никакого автобуса, - буркнул мужчина, не глядя Минако в глаза.

- Как же нет? Я же опоздаю! – все еще ничего не осознавая, досадливо и умоляюще произнесла Айно.

Однако Ятен остался безмолвным, даже когда они уже зашли в дом. Мужчина без лишних слов поволок чемодан наверх, в спальню, а девушка только рассеянно стянула башмаки и пальто. Викки с веселым щебетанием увел ее на кухню, что-то рассказывал и показывал, но Мина практически все пропускала мимо ушей. Раньше ей казалось, что за возможность обмануться и почувствовать себя нужной она бы отдала половину жизни; сейчас же, когда сердце еще не до конца поверило, что ее приняли назад, девушка отчетливо понимала: если происходящее – обман, она не переживет этого. Погибнет, сделает с собой что-то, но не переживет.

Однако в кухню вернулся Ятен и спокойно сел на стул напротив, вдруг ласково улыбнувшись сыну:

- Пойди, нарисуй что-нибудь для мамы, - и потрепал мальчика по голове; Викки, весело кивнув, тут же умчался за восковыми мелками.

А Мина, кажется, по-новому посмотрела на бывшего мужа. Он повзрослел. Прошел всего какой-то год, но Ятен Коу стал совершенно другим. Пусть уставшим, замученным, с убитой гордостью, грубым, а подчас и жестоким. Не каждый бы перенес подобную ношу, не каждый бы нашел в себе силы воспитывать маленького ребенка в одиночестве, а потом открыть двери перед той, из-за которой случилось все горе. И Минако гордилась им какой-то собственной, женской гордостью за своего мужчину. Между ними – пропасть, пропасть непроходимая и страшная, сколько зла они причинили друг другу, сколько калечились. И все равно так и не смогли расстаться по-настоящему, разойтись навсегда. Что же это? Злой рок? Насмешка судьбы? Или награда?

- Нам нужно поговорить, - вздохнул Коу, нахмурившись и словно стесняясь своих слов.

Мина только кивнула, давая ему возможность высказаться первым. Свою душу она уже раскрыла, бесхитростно и отчаянно бросившись ему на шею, вымаливая возможность второго шанса их отношениям. Бывает же так, что люди, расторгнув брак на бумаге, не могут сделать этого в жизни. Мечутся, мучают друг друга, пытаются забыть, а не выходит. Не все способны пойти на уступки и ущемление гордости, но Айно с какой-то детской верой в чудо хотелось надеяться, что не все потеряно. Она уже чуть не потеряла эту веру, собираясь сдаться, но сейчас, почувствовав желание бывшего мужа наконец поговорить, Мина снова надеялась.

Слова, кажется, роящиеся в голове Ятена, отказывались выливаться во что-то осмысленное, и он только беспомощно хмурил брови и вздыхал, беспокойно катая шарик из мякиша хлеба. Минако боялась сбить его и как-то вмешиваться, поэтому молчала и зачем-то смотрела на наручные часы. И все это было словно частью оголенного провода, по которому пускают электричество. Любое неверное действие приведет к катастрофе. Кашлянув, мужчина поднялся со стула и принялся мерить шагами кухню, изредка бросая на Минако взгляды. Вдруг он резко остановился и повернулся к бывшей жене:

- Я не знаю, Минако… Если бы кто-то сказал мне несколько лет назад, что с нами может случиться подобное, я бы не поверил. Я бы рассмеялся в лицо человеку, придумавшему подобное. Я жил со стойкой верой в юношеские идеалы про любовь до гроба и видел все сквозь розовые очки. Признаю, это глупо. Да, теперь я многое бы в своей жизни назвал нелепым.

Почему-то именно эти слова сильно задели Минако, и девушка опустила глаза на столешницу, а Коу, словно находясь в глубоком раздумье, продолжал:

- Если бы кто-то спросил бы меня, простил бы я изменницу, я бы категорично ответил, не допуская даже мысли об обратном. Я даже понятия не имел, что жизнь может быть такой, что человеческие чувства не строятся по струнке. Если бы ты только знала, что творится в моей душе, как мне было хреново! Как погано мне было, когда я думал, как моя девочка спит с каким-то мужиком, оставив семью. Я не просто ревновал, бесился, я ощущал себя ничтожеством. Мне все в этом мире стало противно, - он говорил жарко, не щадя ни своих чувств, ни чувств Мины. – Для меня все женщины стали такими, как ты, и я не испытывал ничего, кроме отвращения и презрения, когда та или иная дамочка пыталась залезть ко мне в штаны или особенно вызывающе показать, что отцы-одиночки – мечта для брака. Весь женский род – не более чем животные, тупые и алчные. Я вскармливал в себе эти мысли, я люто ненавидел тебя. Я ненавидел тебя больше всех. А знаешь, почему? – Ятен и не ждал ответа от помертвевшей Айно. – Потому что все равно не мог тебя забыть. Ты приходила ко мне во сне. Наверное затем, чтобы поиздеваться, да? Ты словно впиталась в эти стены, я даже чувствовал запах твоих духов. Я давно выбросил все твои вещи, но это не спасало. Я не тешил себя надеждой, что ты можешь вернуться, но никого не подпускал к себе. Знаешь, Харука пыталась свести меня с парочкой прекрасных девушек, наверное, не уступающих тебе ни в чем, быть может, даже превосходящих. Но ни одна из них не пошатнула во мне ничего, даже похоти, только отупелое безразличие. И вот появляешься ты…

Коу резко замолчал, словно захлебываясь своими словами. Его глаза лихорадочно блестели, а руки тряслись, но поток слов, исходящих из самых глубин, остановить было невозможно. Мысли, сдерживаемые и запретные, лились рекой. Минако тихо тряслась на своем стуле, до крови закусив губу.

- Ты появляешься, и мое безразличие летит к чертям. Я ненавижу с новой силой, извожусь, но это пугает меня так, словно я готов кинуться к твоим ногам. Я неравнодушен. Я понимаю, что ты не нужна мне, не нужна моему сыну, но твое вторжение в нашу жизнь пошатывает и эту уверенность. Викки еще слишком мал, чтобы чувствовать ту грязь, что томилась внутри меня. Он любит тебя и скучает, даже Нару перестала заменять ему женское тепло. Увидев перемены в сыне, я впервые поверил в силу материнства. Но ты ведь приехала не только к Викки, да? Ты с чего-то решила, что можешь вернуть меня? Я бы зло смеялся сейчас, если бы не ловил себя на том, что слаб перед тобой. Наверное, мне очень идут мои рога, раз я таю от одного только твоего прикосновения. Помнишь, что произошло тут недавно?

Минако, бледная как смерть, покраснела.

- Ты даже не представляешь, как я потом ненавидел себя за произошедшее. Я душу себе испоганил, я стал ничтожеством окончательно. Я понял, что дошел до черты, но ты, видимо, пришла к ней раньше, раз собралась уехать и снова бросить ребенка.

- Я не стала бы бросать Викки! – впервые подала голос Мина. – Я продолжала бы общаться с ним. Просто… - она смутилась и замолчала.

- Просто на расстоянии? – Ятен нервно кивнул. – Понимаю. Чтобы больше не видеть насильника и дикаря, сошедшего с ума от одиночества и ненависти.

- Нет, - голос Минако дрогнул и зазвенел. – Чтобы никогда не помнить зла о тебе и больше не пытаться вернуть все назад. Я напросилась сама и сама получила заслуженное. Да, заслужила. Но жить во всем этом я бы не смогла. Я пришла попрощаться с сыном.

Наступило молчание. Тяжелое, жестокое, горькое и безнадежное. Две судьбы висят на волоске, на грани разрыва.

- И куда ты собралась? – тихо спросил Ятен, снова скрючившись на стуле.

- К сестре, у нее есть домик в деревушке. Думаю, остановилась бы там, - просто ответила Минако. – Хотя… у нее уже давно своя семья.

- У тебя тоже была своя семья, - горько отрезал Ятен, и Мина отвернулась, стиснув зубы. Господи, как же тяжело дышать, как тяжело!

- Не надо мне снова напоминать, что у меня ее уже нет, - хрипло произнесла девушка, и щеки ее залились лихорадочным румянцем. – Не надо. Верни, пожалуйста, мой чемодан. У меня скоро автобус, - Минако поднялась на негнущихся ногах.

- Я больше тебя не ждал, Мина, - мужчина тоже поднялся и встал напротив бывшей жены, - но, видимо, я снова просчитался в этой жизни.

Айно подняла на него взгляд и встретилась с его глазами, полными мрачной решительности и беззащитной искренности, усталости от бегства и мира.

- Оставайся. Этот дом без тебя пуст, - тихо произнес он и вышел из кухни, а Мина чуть не упала бессильно на стул.

Глава 15. Агония. Допинг
- Мамочка, мамочка, - из забытья Минако вытащил голосок Викки и протянутый им рисунок. – Посмотри, какие цветочки!

Мина оторвала ладони от лица и с силой улыбнулась, глядя на расплывающиеся перед глазами ромашки гигантского размера:

- Какие красивые, - устало и ломко произнесла она и погладила сына по головке. – Это для меня?

- Да, - гордо ответил малец и сунул Айно подарок в руки. – Папа сказал, что тебе очень понравится. Правда?

- Ну конечно, - Мина поцеловала мальчика в лоб и поднялась. – А где же он?

Она не знала, сколько времени прошло с того момента, как Ятен покинул кухню (минута? десять? час?), и что ей делать теперь. Муж сказал, что не смог забыть ее, этот дом пуст, но в душе Мины томилась горечь его слов о ненависти и боли. Он не лукавил, что ненавидел, и эти слова были самыми страшными в ее жизни. Как же жить им теперь с этим грузом? Как дать друг другу сил на примирение и дальнейшую жизнь?

- Он в своей комнате, - прощебетал Викки. – Папа готовит для тебя комнату.

- Для меня? – удивилась Мина и тут же бросилась наверх, где раньше была ее спальня с Ятеном.

Там практически ничего не изменилось с момента ее ухода: те же бледно-бежевые обои, те же занавески и огромный дубовый шкаф, то же зеркало… Только вот беспорядка было в два раза больше, чувствовалась несколько грубоватая и неряшливая рука одинокого мужчины. Однако когда Минако поднялась, то застала Ятена за вкручиванием лампочки в люстру.

- Тут бардак, конечно, - неожиданно смутился Коу, - но мне просто некогда прибираться.

Ничего не говоря, Айно легким движением сложила рубашку, висящую на спинке стула, будто делать это – самая естественная для нее работа. Она вытирала пыль, скопившуюся на подоконнике и деревянных полках, и с тоской посмотрела на одинокие шляпки гвоздиков, торчащих из стены. Когда-то здесь висели фотографии… Их с Ятеном фотографии… А остался лишь годовалый Викки в смешном синеньком костюмчике. Минако отчего-то захотелось заплакать, но она сдержалась и принялась сортировать белье из шкафа. Пока спальня возрождалась, они не говорили друг другу ни слова, лишь любопытный Викки то и дело трещал. Наверное, он чувствовал грусть родителей и пытался как-то избавиться от нее.

- Посмотри, мама, - Викки отдал Айно фотографию, которую Ятен когда-то оставил для сына. – Я ее берег.

Коу, поправляющий шторы, обернулся и нахмурился, всматриваясь в реакцию бывшей жены, которая с недоумением смотрела на себя. На себя в восемнадцать лет. И ей было тяжело видеть эту чужую девушку, ведь она была немым укором и напоминанием о прошлом.

- Мы сфотографируем маму снова, да, Викки? – ласково спросил Коу, и сын весело захлопал в ладошки:

- Я хочу, чтобы у меня в комнате была фотография мамы!

Обед Минако приготовила сама, и Коу больше не язвил по этому поводу. Наоборот, мужчина с удовольствием ел стряпню жены, словно вспоминая, каково это. Айно стала снова ощущать себя хозяйкой этого дома. Но больше всего поразил ее аккуратный, трепетный поцелуй, что неожиданно коснулся ее губ, когда вся семья собралась в гостиной перед телевизором. Нет, она совсем не ждала его, не надеялась, и ей казалось, что никогда она ничего не испытывала нужнее и слаще. А малыш, внимательно смотрящий на родителей, вдруг залез им на колени и прижался щечкой к плечу матери. Его ручонки вцепились в запястья Ятена, и от этой картины девушка чуть не заплакала. Как она жила без этого целый год?.. Как позволила себе уйти?..

Девушка наконец снова почувствовала тепло и ощущение, что нашла свое место в этой жизни. И пусть Ятен был лихорадочно весел и сыпал ласковыми словами, пусть его жадный, яростные поцелуи приводили ее в трепет и недоумение, она не смела отказываться от даров судьбы. Да, ей почему-то было страшно от того, что все происходит вдруг так резко и быстротечно, но разве Мина с ее любовью и желанием жить со своей семьей могла себе позволить отступить назад? Она полностью доверилась Ятену, ведь выбор был за ним.

А Коу… ему казалось, что таким образом он может забыться, уничтожить гнилостное прошлое. Ему казалось, что в судорожных ласках есть ключ к прощению и понимаю. Просто не помнить. Просто избавиться от боли. Просто представить, что этого страшного года не было вовсе. Ятен, кажется, использовал какой-то допинг, увеличивающий силы смотреть жене в глаза и при этом не думать о ее бегстве, но каждый допинг рано или поздно приводит к изнашиванию организма. Однажды не остается мочи не помнить, и тогда… что будет тогда, мужчина предпочитал не думать. Он пытался вернуть семью, как умел, пытался вернуть доверие и любовь, но пока получалось только бередить полусгнившие раны. Коу отчетливо понимал, что никакую другую женщину принять не сможет, но и принять Айно – полностью и безоговорочно – тоже не получалось. Ведь в глубине души он не пришел к прощению.

Да, он жадно целовал ее, словно упиваясь, кажется, позабытыми ласками, пытался делать вид, что все стало прежним. Быть может, так оно и было. Только вот он не поменялся. И вряд ли уже когда-то изменится. Со всеми этими переживаниями в душе Ятену приходилось бороться один на один. Он не мог раскрыться перед Айно полностью. И было неизвестно, насколько хватит его «допинга»… Как оказалось, ненадолго.

@темы: Мои фанфики

Katerina Magicheskaya

главная